close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

817.Глобалистика Учебное пособие Ефимова

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
О.К. Ефимова
Глобалистика
Часть 2
Учебное пособие
Рекомендовано
Научно-методическим советом университета
для студентов специальности Политология
Ярославль 2006
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 316(075.6)
ББК Ф07я73
Е 91
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного издания. План 2006 года
Рецензенты:
доктор исторических наук, профессор С.Г. Осьмачко;
кафедра философии и политологии ЯВФЭИ
Е 91
Ефимова, О.К. Глобалистика : учеб. пособие / О.К. Ефимова ;
Яросл. гос. ун-т. – Ярославль : ЯрГУ, 2006. – Ч. 2. – 104 с.
ISBN 5-8397-0500-4 (978-5-8397-0500-5)
Во второй части учебного пособия освещаются социокультурные и политические аспекты процесса глобализации, содержится
тематика реферативных работ и рекомендованная к использованию
литература.
Предназначено для студентов, обучающихся по специальности
020200 Политология (дисциплина «Глобалистика», блок ОПД), очной и очно-заочной форм обучения.
УДК 316(075.6)
ББК Ф07я73
ISBN 5-8397-0500-4 (978-5-8397-0500-5)
2
© Ярославский
государственный
университет, 2006
© О.К. Ефимова, 2006
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Введение
Процесс глобализации является неоспоримым фактом,
меняющим лицо современного мира.
Несмотря на значительную амплитуду расхождений в
общей оценке глобализации, она предстает как объективный
и глубоко противоречивый процесс, заключающий в себе как
новые возможности, так и новые опасности, несущий обретения и потери.
Становление глобального мира – это живое противоречие, где рядом присутствуют и позитивные моменты, вписывающиеся в общую парадигму прогресса, и неожиданные, ранее не встречавшиеся риски и вызовы. Вот на таком балансе
новых опасностей и новых возможностей, по сути, держится
каркас реального процесса глобализации. Проблема заключается в том, чтобы, с одной стороны, нейтрализовать или
уменьшить риски и угрозы глобализации, а с другой – полнее
реализовать ее созидательный мироустроительный потенциал. Первая сторона относится к вызовам глобализации, вторая
– к выработке эффективного ответа на эти вызовы.
Контуры будущего глобального мира еще только намечаются и проступают в сложной, противоречивой и мозаичной картине современного мирового социума. Неизвестно,
какой выбор сделает человечество, вступая вместе с новым
веком и в свое новое будущее. Идут мировоззренческие,
идеологические споры и выдвигаются различные сценарии
будущего мироустройства. В то же время мировое сообщество уже сейчас вынуждено решать совершенно конкретные
вопросы и проблемы своего существования и дальнейшего
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
развития. Сегодня мало признать объективный, необратимый
характер глобализации мира – важно и просто необходимо
определиться в обозначении приоритетов глобального миросозидания в долгосрочной и ближайшей перспективе.
Во второй части учебного пособия раскрываются особенности и основания возрастания влияния процесса глобализации на социокультурную и политическую сферы, используется фактологическое знание и методологические подходы других дисциплин.
Пособие нацелено на формирование у студентов системного представления о сложном процессе глобальных взаимодействий, об особенностях эволюции глобальных проблем, о
возрастании важности принятия политических решений на
разных уровнях для обеспечения глобальной безопасности.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. Глобальные вызовы:
социокультурный аспект
1.1. Глобальное неравенство и его последствия
1.2. Социокультурные проблемы глобализирующегося общества
1.1. Глобальное неравенство
и его последствия
Процессы глобализации меняют лицо современного мира.
Они открывают новые перспективы, но и таят серьезные опасности. Наиболее сложен и противоречив характер глобализации в
социокультурной сфере.
Очевидным социальным последствием экономической глобализации, связанной со структурной перестройкой и политикой
свободного рынка, является углубление разрыва в социальноэкономическом положении массовых слоев населения индустриально развитых и развивающихся или экономически отсталых
стран. Стандартными показателями распределения богатства являются: доля в валовом мировом продукте; участие в мировой
торговле; прямые инвестиции многонациональных корпораций;
доля в мировых валютных потоках. Как свидетельствует статистика (табл. 1), показатели ВВП на душу населения в богатейших
и беднейших странах разнятся в десятки раз. Согласно данным
ООН, мировой валовой продукт вырос за последние полстолетия
с 3 триллионов долларов до 30 триллионов. Однако многие государства находятся в глубокой стагнации или даже деградируют в
социально-экономическом отношении. В 70 странах мира средний доход на душу населения ниже, чем в 1980 году, а в 43 странах – меньше, чем в 1970 году.
По оценкам Программы развития ООН (ПРООН), в начале
90-х годов прошлого века на долю пятой части мирового населения, живущего в странах с наибольшим доходом, приходилось
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86% мирового ВВП, на долю пятой части, живущей в беднейших
странах, – всего 1%, на долю остальных 60% мирового населения – 13%1. Соотношение развитых и развивающихся стран будет
смещаться в сторону последних, экономически более отсталых.
По данным, относящимся к 104 странам мира, 28 из них
имеют BBП на душу населения, превышающий 10 000 долл.; их
доля в мировом ВВП составляет 79%, а их население – 17% от
мирового. В 43 странах ВВП на душу населения находится в интервале 10 000 – 1 000 долл.; их доля в мировом ВВП достигает
лишь 15%, а население – 26%. Наконец, 33 страны с населением
57% от мировой численности имеют душевой ВВП ниже
1 000 долл., а их доля в мировом богатстве – всего 6%2.
Мировая экономика концентрируется всего лишь в нескольких ключевых странах.
В 1990-е годы доля развивающихся стран в мировом ВНП
составила 15,8%3. За последние пятнадцать лет доход на душу
населения понизился в более чем 100 странах. Потребление на
душу населения сократилось в более чем в 60 странах.
«Доля развивающихся стран в мировой торговле составляла
1962 году 24,1% против 63,6% в индустриальных странах. В
1990 году соотношение было 20,0% против 71,9%. На страны
ОЭСР (19% мирового населения) приходится 71 процент мировой торговли.
Складывается парадоксальная ситуация: в колониальный период, до 1960 года, страны третьего мира получали половину
прямых иностранных инвестиций. Эта доля упала до одной трети
к 1966 году и до одной четверти к 1974 году. В 1990 году она составила лишь 16, 9%. Картину сегодняшнего дня несколько "искажает" Китай, огромное население которого получает значительные инвестиции из-за рубежа. В это же время 28% развитых
стран Земли получили 91% прямых иностранных инвестиций»4.
1
Доклад о развитии человека за 1999 г. Программа развития ООН. НьюЙорк; Оксфорд, 1999. С. 3.
2
Римашевская Н. Глобализация и мировое население: социодемографические и этнодемографические сдвиги // Горбачев М.С. и др. Грани глобализации.
Трудные вопросы современного развития. М., 2003. С. 306.
3
Hoogvelt A. Globalization and Postcolonial World (Held D. and McGrew A. –
eds.) The Global Transfomations Reader. Cambridge Polity Press, 2000. P. 355 – 356.
4
Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. М., 2001. С. 142.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В банках третьего мира лежат лишь примерно 11% всемирного банковского капитала (512 млрд. долл.). Между тем за одно
лишь десятилетие (1975 – 1985) инвесторы из развивающихся
стран поместили в банки развитых государств не менее 200 млрд.
долл.5 Поток выплат развивающихся стран по процентам прежних долгов втрое превышает поток экономической помощи из
развитых стран в развивающиеся.
Таблица 1
10 богатейших и 10 беднейших стран мира, 2000 г.
(ВВП на душу населения – в долларах США
по паритету покупательной способности)
США
Норвегия
Ирландия
Исландия
Швейцария
Канада
Дания
Бельгия
Австрия
Япония
34 142
29 918
29 866
29 581
28 769
27 840
27 627
27 178
26 765
26 755
Мали
Замбия
Конго
Гвинея-Бисау
Нигер
Эфиопия
Малави
Бурунди
Танзания
Сьерра-Леоне
797
780
765
755
746
668
615
591
523
490
Источник: Human Development Report 2002. P. 190, 193.
В 1999 году средние доходы 20 наиболее богатых стран в
37 раз превышали средние доходы в 20 беднейших, причем за последние 40 лет этот разрыв удвоился. В половине стран мира попрежнему не удается обеспечить устойчивый экономический
рост, который является важнейшим фактором сокращения бедности. В более чем 30 странах реальные доходы на душу населения
за последние 35 лет упали6.
Неолиберальная глобализация способствует поляризации богатства и бедности. Двести богатейших людей мира за четыре года (1995 – 1998) более чем удвоили свои состояния, которые превысили в совокупности 1 трлн. долл. Их активы достигли 41%
5
Там же.
Римашевская Н. Глобализация и мировое население: социодемографические и этнодемографические сдвиги. С. 305 – 306.
6
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совокупных мировых активов. Активы трех крупнейших миллиардеров превысили совокупный ВНП всех наименее развитых
стран с населением в 600 млн. человек. При сохранении сложившихся тенденций разрыв между странами «золотого миллиарда»
и остальным миром может стать окончательным и бесповоротным, приобретая непреодолимый характер7.
Согласно данным Всемирного банка, степень открытости национальной экономики имеет отрицательную корреляцию с
уровнем располагаемых доходов 40% беднейшего населения планеты. В то же время открытость экономики имеет однозначно позитивную корреляцию с ростом благосостояния высшей социальной группы населения мира. Политика ВТО ведет к тому, что все
риски и потери глобализации концентрируются в группе беднейших стран, а выигрыши и приобретения – самых богатых. Реструктуризация глобальной экономики в соответствии с установками «Вашингтонского консенсуса» породила глубокие и обширные изменения в функционировании национальных государств, в
особенности в сфере социальной политики и на рынке труда.
Снижение экономического и политического суверенитета национальных государств негативно влияет на социальную безопасность и безмерно увеличивает страдания миллионов, не имеющих
возможностей для удовлетворения основных жизненных потребностей, доступа к ресурсам и средствам человеческого развития.
Более одного миллиарда людей по-прежнему лишены возможности удовлетворять самые элементарные потребности. Из
4,8 млрд. людей, живущих в развивающихся странах, почти треть
лишены элементарных санитарных условий, столько же не имеют
доступа к чистой воде, четверть не располагают нормальным
жильем, пятая часть детей не посещает начальную школу, одна
треть недоедает, отставая от своих сверстников в физическом и
умственном развитии. В мире до двух миллиардов человек страдают от малокровия, в том числе 55 млн. человек в промышленно
развитых странах. Женевская конференция ООН по вопросам социального развития (2000 г.) констатировала: центральная проблема глобализированной экономики состоит в чрезвычайно не7
Римашевская Н. Глобализация и мировое население: социодемографические и этнодемографические сдвиги. С. 306.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
равномерном распределении ее благ. Это проявляется в неравенстве доходов, возможностей трудоустройства, доступа к услугам
здравоохранения и образования, а также к участию в управлении
и социальной жизни8.
Действие современных механизмов глобализации приводит к
ухудшению социально-экономического положения сотен миллионов людей, ставя их в условия социальной маргинализации и
крайней нищеты.
Бедность распространена не только в развивающемся мире, но
и в промышленно развитых странах, а также в странах бывшего
Восточного блока. Масштабы бедности значительны: в США насчитывается около 53 млн. человек, живущих ниже официального
уровня бедности, в Европейском союзе – около 40 млн. человек, в
странах бывшего Восточного блока – 80 – 100 млн. человек, в том
числе в России – 30 млн.9. При этом следует, конечно, иметь в виду, что границы бедности сильно разнятся по странам и регионам.
В докладе Генерального секретаря ООН Кофи Аннана (на
конференции в Женеве) «Лучший мир для всех» в качестве первой международной цели (из семи выдвинутых им) названо снижение уровня массовой нищеты в мире. Почти половина населения земного шара до сих пор живет менее чем на 2 долл. в день,
примерно 1,2 млрд. человек – в том числе 500 млн. в Южной
Азии и 300 млн. в Африке – менее чем на 1 долл. в день. Крайняя
бедность, при которой более половины населения живет менее
чем на один доллар в день, существует в восьми странах: Мали
(72,8%), Нигерия (70,2%), Центрально-Африканская республика
(66,6%), Замбия (63,7%), Мадагаскар (63,4%), Нигер (61,4%),
Буркина Фасо (61,2%) и Гамбия (53,7%). Бедность от «крайней до
умеренной», при которой 75% населения живет менее чем на два
доллара в день, характерна для 14 стран10. При этом к началу но-
8
Аннан К. Мы народы: роль Организации Объединенных Наций в ХХI веке
// Коммерсантъ. 2000. 4 апр.
9
Хейзер Н. Глобализация и социально-экономическое положение женщин:
проблемы и подходы к их решению. Доклад Исполнительного директора ЮНИФЕМ, 2000.
10
Римашевская Н. Глобализация и мировое население: социодемографические и этнодемографические сдвиги. С. 308.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вого тысячелетия помощь Запада бедным странам сократилась в
1, 5 раза по сравнению с максимумом, достигнутым в 1991 году.
В Декларации тысячелетия, одобренной ООН в сентябре
2000 года, выдвинута цель сократить наполовину к 2015 году
число людей, живущих в крайней нищете. Для этого необходимо,
чтобы правительства проводили эффективную политику сокращения неравенства и создания возможностей для получения доходов. Причем темпы снижения уровня нищеты должны составлять 2,7% в год; между тем, по оценке Всемирного банка, в
1990 – 1998 годах они составляли лишь 1,7%. Но даже если указанная цель будет достигнута, 900 млн. людей все еще останутся
в условиях крайней нищеты11.
Особенности демографического воспроизводства в странах,
различающихся уровнем благосостояния, приводят к тому, что
процветающие страны представляют меньшую часть населения
планеты и отличаются низким уровнем естественного прироста;
напротив, на долю беднейших стран приходится большинство
населения Земли, и он растет более высокими темпами. Соотношение развитых и развивающихся стран будет смещаться в сторону последних, экономически более отсталых.
Такие последствия глобализации, как возрастающая «гибкая
специализация» и автономизация производственных комплексов,
усиливающееся разделение труда – как в мировом масштабе, так
и внутри отдельных стран, – использование этих сдвигов в целях
максимизации экономической эффективности ведет к ослаблению социальной защищенности широчайших масс народа. Наибольший размах этот процесс, естественно, принимает в развивающихся странах. Глобализация означает для них возрастающее
подчинение императивам либерализации и приватизации экономики, стимулируемым политикой международных финансовых
организаций. Эти императивы воплощаются, в частности, в сокращении социальной поддержки неимущих слоев населения со
стороны государства, в росте безработицы и переходе растущей
части работников в неформальный сектор экономики, где они
лишены каких бы то ни было социальных гарантий.
11
Там же.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глобализация прокладывает новые линии социальной дифференциации как в развитых, так и в развивающихся обществах. С
одной стороны, повышение роли высокоинтеллектуального, творческого труда, обеспечивающего более высокий жизненный уровень, способствующего смещению интересов работника с чисто
материальных проблем на профессиональное развитие и творчество, создает принципиально новый тип социальной ситуации, который ряд исследователей считает признаком «постэкономического
общества». С другой стороны, превращаясь в органический элемент глобальной экономики, в одну из ее наиболее динамичных
движущих сил, высокотехнологичные формы производства придают глобальное измерение процессу вычленения новой элиты,
привилегированное положение которой покоится не на власти и
собственности, а на особом типе знаний и квалификации. Соответственно, к традиционным типам социально-экономической поляризации прибавляется новый тип, означающий относительное
ухудшение положения большинства, не имеющего шансов войти в
новую элиту. Обострение социальных проблем, связанное с процессами глобализации, имеет место не только в развивающихся,
но и в развитых, благополучных, на первый взгляд, странах. Высокая стоимость рабочей силы – результат завоеваний наемных
работников – ослабил конкурентоспособность ряда жизненно
важных отраслей. Изменение структуры производства и перемещение массового выпуска трудоемких видов товаров в «третий
мир» вызвали закрытие предприятий и рост безработицы в развитых странах. В большинстве стран «старой Европы» она стабильно держится на уровне около или даже более 10%. В США показатели ниже, однако существует проблема скрытой безработицы
(временные контракты, частичная занятость). Феномен деиндустриализации привел к образованию депрессивных анклавов (итальянский и французский Юг, Северная Ирландия, отдельные районы
Испании, восточные земли ФРГ), усилению социального расслоения, появлению маргинализации нового типа12.
В рыночных условиях неравномерность распределения социально-экономических благ – естественное явление. Другое дело
12
См.: Галкин А.А. Глобализация и политические потрясения в XXI веке
// ПОЛИС. 2005. № 4; Дахин В.Н. Глобализация: социальные и политические последствия // Свободная мысль-XXI. 2002. № 12.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
социально-экономическая поляризация, которая выходит за рамки «нормального» неравенства. Интенсивно протекающие процессы межстрановой и внутристрановой поляризации благосостояния – одно из наиболее драматичных последствий глобализации, ведущей к дезинтеграции, дестабилизации на всех уровнях
общественного развития. Крайнее равенство пронизывает и искажает процесс глобализации; увеличение поляризации препятствует раскрытию ее позитивного потенциала. Глобализация и
фронтальное наступление "свободного рынка" привели к тому,
что в странах "Юга" разрушаются государственные и социальные
институты, ранее хоть в какой-то мере отвечавшие за благосостояние, защищенность человека, социальных, этнических или
конфессиональных групп. Ответственность перекладывается на
другие институты, которые или только возникают, или заведомо
неспособны нести эту ответственность. В африканских странах,
например, через патронажную систему обеспечивался минимум
социальной защиты хотя бы части неимущих. Под воздействием
глобализации местные элиты или разрушаются, или вписываются
в международную систему, но теряют ответственность за состояние своего социума.
Для современной ситуации характерен также феномен «утечки мозгов» – эмиграции ученых и специалистов в США и Западную Европу. В результате новая элита приобретает одновременно
наднациональный и географически концентрированный характер,
что обедняет ее социальные связи, как бы замыкает на самой себе
и лишает тем самым традиционной функции лидерства в экономическом и культурном развитии национальных обществ. Так,
около 30 тыс. африканцев, имеющих ученую степень доктора наук, живут за пределами Африки, в то время как в странах африканского континента на 100 тыс. человек приходится один ученый и инженер.
Глобализация увековечивает бедность, насилие, отчужденность и падение нравов. Эти явления, развивающиеся одновременно с вестернизацией, создают в своей совокупности опасность
разрушения национальных основ жизни, национальных культур.
Как заметил Сент-Экзюпери (в романе «Планета людей»),
«страшна не нищета сама по себе. Во многих странах люди привыкают жить в нищете, и она составляет там неотъемлемый образ
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жизни. Страшно то, что в нищете рождаются и вырастают дети, и
в каждом из них, не имея возможности из-за этой нищеты раскрыться, умирает Моцарт»13.
Постоянное расширение предложения на рынке товаров и услуг при увеличивающемся разрыве в уровне их доступности для
различных слоев рождает феномен «относительной депривации»
(лишенности), усиливающий дезинтеграцию общества. США насчитывают больше компьютеров, чем во всех остальных странах
мира, вместе взятых, а в Токио – столько же телефонов, сколько
во всей Африке. Стандарты (нормы) жизни Запада остаются недоступными для большей части населения остального мира.
Более половины населения Земли – более 3 млрд. людей –
страдают от недоедания. Анализ, осуществленный экспертами
ООН, показал, что 1,2 млрд. человек страдают тем или иным видом болезни от недоедания – они просто голодают, а втрое
большее число людей недоедает. В Индии от голода страдают
53% населения, в Бангладеш – 56%, в Эфиопии – 48%. Средний
индус сегодня потребляет пищи в 5 раз меньше уровня жителя
Северной Америки и Западной Европы (мировая средняя величина – 6 тыс. калорий). Средний африканец получает меньше калорий, чем сорок лет назад. В пяти африканских странах – Кении,
Малави, Сьерра Леоне, Замбии и Зимбабве – хронически голодают 40% населения. Пять миллионов детей умирает ежегодно от
недоедания, а многие миллионы не способны учиться и овладевать профессиями, ощущая постоянный голод. По оценкам Всемирного банка, голод лишает Индию примерно 28 млрд. долл. изза воздействия на производительность труда рабочих. Проведенное в 1999 году Международным институтом питания исследование показывает, что абсолютная численность и доля голодных в
крупных урбанистических конгломерациях постоянно растет14.
Среди 4,4 млрд. человек, живущих в развивающихся странах,
три пятых находятся в условиях, не соответствующих минимальным санитарным требованиям: одна треть лишена нормальной
питьевой воды, одна четверть не имеет адекватных жилищных
условий, одна пятая недоедает. Почти одна треть жителей бед13
Римашевская Н. Глобализация и мировое население: социодемографические и этнодемографические сдвиги. С. 311.
14
Уткин А.И. Мировой порядок ХХI века. М., 2001. С. 102 – 103.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нейших стран не доживает до 40 лет. 8 млн. человек умирают
ежегодно от загрязнения воды и атмосферы. Более 150 млн. человек никогда не посещали школу15. При этом медицинские услуги,
лекарственные препараты становятся недоступными для большинства населения развивающихся стран.
Глобальная поляризация условий жизни породила разрыв в
продолжительности жизни не только между элитарными слоями
и основной массой населения в каждой стране, но и главным образом между развитыми (преуспевающими) странами и «третьим
миром». В среднем она составляет 1,4 раза, а для отдельных
стран эта разница возрастает почти в 2 раза. Так, в Японии ожидаемая продолжительность жизни при рождении (оба пола) составляет 81 год, в Швеции и Канаде – 79 лет, Замбии – 37, Зимбабве – 40, Эфиопии – 42 года, Сьерра-Леоне – 37 лет. Продолжительность жизни менее 60 лет отмечается в 45 странах,
преимущественно в африканских, а также в Афганистане, Кампучии, Лаосе, Папуа-Новой Гвинее. Продолжительность жизни менее 50 лет отмечена в 18 странах. Данная статистика наглядно
демонстрирует отсутствие в глобализирующемся обществе механизмов, которые каким-либо образом ослабили бы подобные явления. Уровень детской смертности ранее 5 лет превышает 10% и
отмечен в 35 странах, в том числе африканских, а также в Бангладеш, Боливии, Гаити, Лаосе, Непале, Пакистане, Йемене16.
Глобализационные процессы влияют (прямо или косвенно)
на состояние и динамику безработицы. Из общей численности
рабочих в мире, которая составляет примерно 3 млрд. человек,
140 млн. вообще не имеют работы, а от одной четверти до одной
трети заняты неполный рабочий день.
Обострение безработицы происходит под давлением, с одной
стороны, неравномерных процессов роста населения, а с другой –
расширения в условиях глобализации использования новых, менее трудоемких технологий. Структура и состав рынка труда под
воздействием глобализационных процессов меняются, но направления этих изменений в развитых и развивающихся странах
существенным образом отличаются. Разрыв в условиях сущест15
16
Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. С. 146.
Там же. С. 147.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вования, а также интернационализация производства, информатизация мирового сообщества и развитие средств современного
транспорта вызвали к жизни мощные миграционные потоки.
Свою роль в подпитывании этих потоков сыграли участившиеся
этнические и конфессиональные конфликты в различных регионах мира.
В последней трети XX века число международных мигрантов
в мире увеличилось с 75 до 120 – 200 млн. человек17. В 1990 году
международные мигранты составляли 4,5% населения в развитых
странах и 1,6% – в развивающихся18.
Главные направления движения населения связаны с перемещением с Юга на Север и с Востока на Запад. Иммиграционные
потоки, которые идут в развитые страны, уменьшают долю титульных наций, так как иммигранты имеют более высокий уровень рождаемости. В европейских государствах «первого мира»
происходит процесс «арабизации» (Франция), «тюркизации»
(Германия и Голландия), «индопакистанизации» (Великобритания). Соединенные Штаты принимают в год около миллиона иммигрантов – больше, чем все другие развитые страны, вместе взятые (увы, предпочтение отдается молодым и образованным специалистам). Для США характерна тенденция к увеличению доли
выходцев из Латинской Америки, Африки, Китая. По прогнозам, к
2010 году эти этнические группы составят до 65% населения Калифорнии – ведущего в технологическом отношении штата.
Главный мотив для поисков работы за пределами своей страны – возможность найти хорошую работу и получать более высокий заработок. Так, в 1997 году почасовая оплата труда в Индии
и Китае составляла 0,25 долл., в Венгрии – 1,7, в Польше – 2,09, в
Великобритании – 3,77, в Австралии – 14, Канаде – 16,03, в США
–17,20, во Франции –19,34, в Японии – 23,66, в Германии –
31,8819. Ежегодно мигранты направляют более 70 млрд. долл. в
свои страны в форме денежных переводов. В 1995 году Египту
удалось получить таких переводов 4,7 млрд. долл., то есть почти
столько же, сколько он заработал на эксплуатации Суэцкого ка17
Labor immigration in International migration policies. UN Dep. of econ. social affairs. Population division. N. Y., 1998. P. 87 – 172.
18
Шесть миллиардов. Народонаселение мира. 1999. N.Y., 2000. С. 29.
19
Меньше границ, больше мигрантов // Трудовой мир. 2000. № 2 (30). С. 6.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нала, экспорте нефти и туризме. В 1996 г. Филиппины получили
таким образом 7 млрд. долл.20 Такие переводы составляют в
Бангладеш, Малави, Марокко, Пакистане, Судане, Турции, Ямайке от 25 до 50% ВВП21.
Огромные масштабы приобрела нелегальная иммиграция.
Нелегальные перемещения приводят к классовой маргинализации
мигрантов и криминализации всей сферы миграционных отношений. Развитые страны не могут обойтись без притока мигрантов,
но их жестко делят на «нужных» и «нежелательных» с точки зрения национальных интересов, пренебрегая соблюдением либеральных прав и свобод человека. В «нелегитимный» людской
оборот ежегодно вовлекаются миллионы людей. Эти процессы
управляются хорошо организованной криминальной сетью, которая превращает сферу миграции в прибыльный бизнес, приносящий преступным группировкам от 5 до 7 млрд. долл. ежегодно22.
Переселение народов по давно устоявшимся и новым направлениям сопровождается некоторыми особыми явлениями, связанными со столкновением и диффузией разных культур, религиозных и национальных традиций, которые чем дальше, тем больше
будут оказывать дестабилизирующее влияние прежде всего на
страны-реципиенты.
Устойчивая трудовая миграция за несколько десятилетий
привела к сегментации рынков труда в развитых странах и выделению секторов, занятых преимущественно мигрантами. Это, в
первую очередь, непрестижные рабочие места, не требующие высокой квалификации, с тяжелыми условиями труда и низкой оплатой; это наиболее дискриминируемые, неформальные или теневые сегменты занятости.
Разрушение социальных общностей и сложившихся социальных связей всегда чревато серьезными последствиями, так как:
– нарушает существующие системы социализации;
– может привести (и приводит) к массовым формам асоциальных явлений и поведения (атомизация, аномия, отчуждение,
немотивированная агрессия и т. д. );
20
Доклад о развитии человека за 1999 г. С. 89.
Акимов А. На пороге седьмого миллиарда // Население и общество. 1999.
№ 39. С. 2.
22
Free Labour World, ICFTU. 1995. September.
21
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– виртуализирует мир и, что опасно, делает людей, лишенных естественных социальных связей, объектами манипуляций со
стороны владельцев информационных сетей и коммуникаций.
В принимающих странах наблюдается недовольство местного населения в связи с утратой рабочих мест, вытеснением некоторых элементов национальной культуры ценностями прибывающих групп, что формирует рост националистических настроений. Процессы миграции протекают таким образом, что в
ряде стран образуются компактные группы иммигрантов, представляющие собой достаточно инородные для принимающих
стран культурные образования, так как их ориентация на ассимиляцию сменяется стремлением к сохранению своей национальной
идентичности. Очевидно, что страны-реципиенты должны формировать особые механизмы адаптации иммигрантов и включения представителей «третьего мира» в свои общества.
Глобальное значение имеет реакция богатого мирового сообщества на гуманитарные катастрофы более бедных стран. Пропасть между богатыми и бедными, существующую в современном мире, нельзя преодолеть, полагаясь на естественный ход событий. Конечно, часть развивающихся стран сможет наверстать
упущенное, опираясь на собственные силы, как это сделали восточно-азиатские «тигры» и «драконы». Но другая будет все
глубже опускаться на дно, полностью утрачивая способность к
самостоятельному развитию в мире, ушедшем далеко вперед.
Чтобы разорвать порочный круг нищеты и безысходности,
необходима скоординированная стратегия на всех уровнях – от
индивидуального до глобального. Иначе вряд ли удастся достигнуть цели, совместно намеченной правительствами и ООН в середине 90-х годов, – к 2015 г. сократить число бедных вдвое.
Правительства могут сделать много, но далеко не все. Бедность нельзя искоренить только национальными средствами и
усилиями. Развитый мир должен внести свою лепту в решение
этой глобальной проблемы, не терпящей отлагательства. Прежде
всего, необходимо облегчить доступ развивающимся странам на
мировые рынки. По данным ООН, из-за различных препятствий и
ограничений на пути экспорта своей продукции развивающиеся
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
страны теряют ежегодно до 700 млрд. долл.23 Это гораздо больше, чем общий объем иностранных инвестиций в развивающиеся
страны, привлечению которых придается столь важное значение.
В 90-е годы объем правительственной помощи бедным странам сократился с 60 до 55 млрд. долл. в год. Вдвое больше, около
100 млрд., поступает по частным каналам. Наиболее щедры Дания, Голландия, Швеция, наиболее скупы США24. Несмотря на
значительные абсолютные величины, этой помощи явно недостаточно, чтобы совладать со стихией нищеты. Да и то, что выделяется, часто не доходит по назначению. Нередко помощь предоставляется на условиях закупки товаров и услуг в странахдоноpax. Немало оседает в карманах высокооплачиваемых консультантов и экспертов из развитых стран. Хорошо греют руки на
помощи из-за рубежа продажные правители и коррумпированные
чиновники. Так что до адресата доходит немного.
«Пик помощи Запада бедным странам был достигнут в
1991 году – 70 млрд. долларов. Эта цифра стала впоследствии
уменьшаться прежде всего из-за того, что уменьшили размеры
помощи Соединенные Штаты, на которые приходится 17% помощи индустриального Севера страдающему Югу. Международная помощь сельскому хозяйству в голодающих странах уменьшилась между 1986 и 1996 годами на 50%, а общая помощь наиболее богатых бедным опустилась до невиданно низкого уровня в
0,22% от их коллективного валового продукта. Она (эта доля)
становится ниже и все более удаляется от цели, поставленной
Организацией Объединенных Наций – 0,7% от ВНП. Помощь Севера Югу составляет в начале нового тысячелетия 0,25% северного ВНП, что на 50% меньше рекордного уровня 1991 года. Уровень предоставляемой помощи по странам является таковым:
Франция – 0,48% ВНП, Германия – 0,33%, Япония – 0,20%, Британия – 0,27%, США – 0,12 – 0,08% от ВНП»25.
Для успешного наступления на бедность борьба с нею должна стать одним из приоритетов мировой политики. Начать можно
с выполнения рекомендации ООН, сформулированной еще в
23
The Economist. 2000. July 1st. P. 48.
24
Кувалдин В.Б. Глобальность: новое измерение человеческого бытия
// Горбачев М.С. и др. Грани глобализации. С. 65.
25
См.: Уткин А.И. Мировой порядок ХХI века. С. 104.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1970 году, в соответствии с которой страны-доноры выделяли бы
на помощь бедным 0,7% ВВП. Это означало бы увеличение правительственной помощи в 3 раза. В серьезной ревизии нуждаются
и действующие программы иностранной помощи. Не секрет, что
многие из них разрабатывались еще в годы «холодной войны» и
определялись логикой глобального противостояния. Времена изменились, сформировалась новая повестка дня, а иностранная
помощь явно не поспевает за ней. В нынешнем виде от нее мало
проку.
Для повышения эффективности международных программ
помощи необходимо тесное сотрудничество правительств, частных фирм, университетов, исследовательских центров. Непродуманная и небескорыстная помощь может быть бесполезной и даже вредной, оседая мертвым грузом или разрушая местное производство. Поэтому программы помощи должны в первую
очередь ориентироваться на потребности реципиентов, а не доноров. Деньги должны быть соединены с интеллектом, необходимо изменить режим использования интеллектуальной собственности, патентное законодательство, развернуть научную и
технологическую мощь современного мира на решение глобальной проблемы бедности.
Здесь открывается широкое поле для деятельности Международного валютного фонда, Всемирного банка, специализированных агентств ООН, международных организаций. Они могут
стать естественным местом встречи богатых и бедных, лидеров и
отстающих, сильных и слабых, местом, где достигается взаимопонимание.
Глобальную бедность не одолеть, используя только рыночные механизмы. Стимулирование развития бедных обществ требует глобального режима наибольшего благоприятствования.
Особенно перспективно налаживание сотрудничества между развитыми и развивающимися странами в области новых технологий
с учетом специфических потребностей отсталых регионов. В частности, искоренение нищеты в «мировой деревне» требует повышения эффективности сельскохозяйственного производства в
развивающихся странах с использованием достижений современных биотехнологий. Возможно, самое трудное – найти меру, ко19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гда поддержка извне помогает слабым стать на ноги, а не превращает их в пожизненных иждивенцев.
Маргинализация целых регионов таит в себе угрозу цепной
реакции социальных взрывов и в конечном счете дестабилизации
мирового порядка. Устрашающее предзнаменование крупных катаклизмов – возникновение «зон неустойчивости» (Балканы, Афганистан, Кавказ, Заир и т. д.), оказывающих разлагающее влияние на сопредельные регионы и негативно воздействующих на
международную ситуацию экспортом терроризма, религиозного
фундаментализма, контрабандного оружия, наркотиков и т. д.
Вообще говоря, все эти угрозы породила сама мировая цивилизация своим стихийным развитием, содержащим элементы саморазрушения. Где источники самоубийственных потенций цивилизации? Как отмечает Ю.С. Оганисьян, «по-видимому, объяснение и следует искать в неких свойствах глобализма,
обусловленных обезличенными рыночными связями, которые
проявляются во внеморальном поведении на мировой арене ее
акторов, кем бы они ни были, – правительствами, международными корпорациями, политическими движениями, наркокартелями и т. п., что неизбежно ведет к криминализации экономики и
политики, когда не нравственные ценности и законы, а только
условия и обстоятельства принимаются во внимание. Разрушение
нормативных ценностей цивилизации создает почву для массовой криминализации – питательной среды терроризма. В развитых странах и во времена "холодной войны" организованная преступность приобретала внешне все более пристойный облик, все
глубже проникала в политические и экономические структуры. С
развалом прежнего миропорядка и последовавшим открытием
новых рынков, ослаблением контроля над торговлей и международными финансами организованная преступность интернационализировалась»26.
Согласно данным ООН, годовой доход преступных транснациональных организаций составляет порядка триллиона долларов – сумма, эквивалентная общему ВНП стран с низким уровнем
доходов с их тремя миллиардами жителей. Эта оценка учитывает
26
Оганисьян Ю.С. Глобализм и новые угрозы цивилизации // Дилеммы
глобализации. Социумы и цивилизации: иллюзии и риски. М., 2001. С. 360.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как прямую прибыль от наркобизнеса, нелегальной торговли
оружием, контрабанды радиоактивных материалов и т. д., так и
доход, получаемый от сфер деятельности, контролируемых мафиями (проституция, игорный бизнес, черный рынок валюты).
Глобализация криминального бизнеса несет в себе особую
опасность – транснационализацию наркобизнеса. Его наступательная стратегия в начале ХХI века во многом связана с тем, что
к традиционным причинам, порождающим это зло (бедность, политическая безысходность, социальная неустроенность и отчуждение), в 90-х годах добавились и новые факторы, сопутствующие глобализации финансовой, торговой, банковской, технологической, информационной и других областей человеческой
деятельности. Эти факторы, с одной стороны, отражаются на образе жизни миллионов людей, а с другой – открывают новые возможности для дельцов наркобизнеса.
Согласно статистике, в списке стран, масштабно участвующих в незаконном производстве и транспортировке наркотических средств, а также в отмывании наркодолларов, фигурирует
31 государство, где проживает более 2/3 всего человечества: Китай, Индия, Бразилия, Мексика, Пакистан, Нигерия, Колумбия,
Перу. Для полноты картины в этот список может быть включен
ряд стран СНГ и Западной Европы.
Начальное звено глобальной наркосети – производство наркосырья. В силу специфических природно-климатических требований выращивание наркосодержащих культур, используемых
для изготовления двух основных натуральных наркотиков – героина и кокаина, сконцентрировано в трех весьма компактных
географических ареалах, находящихся в Азии и Латинской Америке. Это «золотой треугольник» (Мьянма, Лаос, Таиланд), «золотой полумесяц» (Афганистан, Иран, Пакистан) и так называемый «андский треугольник» (Боливия, Колумбия, Перу).
По мнению некоторых экспертов, в США, где проживает
6% населения Земли, потребляется до 60% всего мирового производства наркотиков. Общее число потребителей различного рода
наркотиков (в том числе синтетических) в США колеблется от
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20 до 25 млн. человек27. Фактически ушло в прошлое существовавшее десятилетиями разделение стран мира на «потребляющие» наркосредства (развитые капиталистические страны) и
«производящие» их (главным образом развивающиеся страны).
Принятые ограничительные меры несколько затормозили рост
потребления наркотиков на «севере», и наступательная экспансия
наркобизнеса происходит сегодня во многом за счет «юга» и новых, ранее закрытых рынков (Россия, СНГ).
В последние годы в число новых крупных потребителей наркотиков (героин, опий) выдвинулись такие ближайшие соседи
России, как Индия, Пакистан (около 1,5 млн. человек), Иран
(600 тыс. человек). Число потребителей героина в Азии (без Китая) возросло с 3,7 млн. (1986) до 7 млн. человек. В Африке, где в
60 – 70-х годах практически наркотики не были распространены,
сегодня их потребление приобретает характер эпидемии. К традиционному центру производства конопли – Марокко, где возделыванием этой культуры зарабатывают себе на жизнь 5 млн. ее
жителей, добавились Нигерия и Заир. Плантации мака впервые
появились в Египте и Кении28.
Стремительный рост и международная экспансия наркобизнеса, опутывающего своими сетями все новые и новые страны,
являются важнейшим, но не единственным фактором, определяющим эволюцию наркоситуации в современном мире. Все
большее значение приобретает активное противодействие этому
социальному злу на национальном, региональном и международном уровне, осуществляемое на основе многочисленных программ, таких, как Программа ООН по международному контролю
над наркотиками, Европейский план действий по борьбе с наркотиками (1995 – 1999), субрегиональная Программа по контролю
над наркотиками в Юго-Восточной Азии, Межамериканская антинаркостратегия, антинарковойна и политика сертификации,
проводимые США, Федеральная целевая антинаркопрограмма
России и многие другие.
27
Глинкин А.Н. Глобализация криминального бизнеса – вызов цивилизации
// Дилеммы глобализации. Социумы и цивилизации: иллюзии и риски. М., 2001.
С. 431.
28
Там же. С. 432.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Организованная преступность инвестирует в легальный бизнес не только с целью отмывания грязных денег, но и для того,
чтобы создать новые капиталы для нелегальной деятельности. Ее
деньги используются коммерческими банками в различных финансовых операциях, включая кредитование государств. Организованная преступность посредством своих манипуляций на рынке
влияет на макроэкономическую политику правительств. Оффшорные финансовые предприятия на Багамах, Бермудах, Мартинике и более чем в 50 других местах служат для связей между организованной преступностью и финансовыми центрами мира.
Транснациональные криминальные организации все активней
используют сложные информационные технологии, финансовые
и транспортные глобальные сети. Преступные сообщества, находящиеся на разных континентах, расширяют сферы своей активности. Они подкупают правительственных чиновников в нестабильных странах, берут под контроль банки и другие сферы бизнеса, сотрудничают с мятежными политическими движениями,
чтобы контролировать целые регионы в различных странах.
Начало постиндустриальной эпохи с ее беспрецедентными
техническими достижениями принесло и серьезные проблемы, эффективные способы решения которых пока не найдены. Глобализация происходит в значительной степени в форме возрастающего
давления Запада на остальной мир с целью контроля над мировыми
ресурсами. Обостряются геополитические и цивилизационные
конфликты. Идеалы демократии, гуманности, прав человека хотя и
усиленно декларируются, но на практике оборачиваются примитивным идеологическим манипулированием, за которым скрывается двойная мораль. Культ бездуховного потребительства обесценивает нравственные нормы общежития. Все это открывает дорогу
насилию и его крайнему проявлению – терроризму.
Указывая на исключительную сложность проблемы терроризма, В.Г. Хорос пишет, что современный этап терроризма характеризуется рядом отличий по сравнению с предшествующими
временами. К таким отличиям, по его мнению, относятся:
– рост масштабов террористической деятельности – не только числа соответствующих акций, но и их возросшей жестокости,
количества жертв. Множатся способы устрашения (взрывы в
людных местах, угон самолетов, захват заложников и пр.), со23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вершенствуется оружие. Растут и расходы: например, бюджеты
некоторых международных организаций террористов превышают
ВВП ряда развивающихся стран;
– размывание «идейного» терроризма, что заметно хотя бы
по тому, что за совершенные действия нередко никто не берет на
себя ответственность. Социал-революционный терроризм еще
существует (преимущественно в латиноамериканских странах),
но он становится все более маргинальным и нередко смыкается с
криминальными элементами (наркомафия);
– глобализация терроризма, сотрудничество национальных
террористических групп друг с другом, а также их базирование
на территории различных государств;
– явный рост криминального, мафиозного терроризма, хотя и
прикрывающегося порой «идейными» лозунгами;
– учащение случаев немотивированного, спонтанного и одиночного терроризма;
– заметный всплеск этнического и религиозного терроризма,
среди которых выделяется исламский терроризм.
Эти разновидности терроризма, пишет В.Т. Хорос, по-разному
распределяются в различных регионах планеты: для развитых
стран более типичен спонтанный, немотивированный терроризм;
вместе с тем Запад подвергается атакам этнического и религиозного терроризма, центры которого находятся в периферийных
странах29. Терроризм тем более опасен в условиях глобализации,
что способы и пути распространения оружия массового поражения исключительно разнообразны. Это усложняет контроль над
ними и расширяет возможность его неожиданного применения.
Реальная цель терроризма состоит в том, чтобы деморализовать общество, против которого направляется удар. Он вселяет
ужас непредсказуемостью своих действий, методов, средств нападения; неизвестно, когда ждать удара, на какой объект он обрушится, ведь всякий раз объект выбирается произвольно, террористическая акция может настичь любого человека в любом месте.
29
См.: Хорос В.Т. Современный терроризм: ретроспектива и перспектива
// Альманах «Форум». Проблемы выбора. М., 2001. С. 201 – 203.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.2. Социокультурные проблемы
глобализирующегося общества
Созданная эпохой индустриализма техническая цивилизация,
безусловно, переживает глубокий кризис своих целевых установок, мотивов и жизненных смыслов деятельности. Человеческая
активность вошла в антиномическое противоречие с тотальной
зависимостью от императивов экономической и технологической
эффективности. Остро встал вопрос о том, можно ли примирить
идентичность с эффективностью, традиционные ценности культур – с культурой Интернета, преодолеть все возрастающий дефицит человечности и духовности. Никто не перечеркивает завоеваний и достижений техногенной цивилизации в увеличении
продолжительности жизни и благосостояния людей, в усилении
творческой активности личности, информированности и образованности населения развитых стран и т. д.
Но этот прогресс странным образом обернулся регрессом в
сфере духа и морального состояния личности и социума. Те, кто
это оспаривает, обычно вспоминают (для сравнения) времена колониальных империй с их вопиющей бедностью и бесправием
широких масс населения, господством тоталитарно-репрессивных режимов и кулачного права в международных отношениях и
делают вывод в пользу современности, настаивая на том, что
влияние, например, христианского гуманизма в наши дни стало
выше и сильнее. Однако мировые войны и репрессивные режимы
одного лишь XX века по количеству принесенных и унесенных
жертв не идут ни в какое сравнение со всей предшествующей историей человечества, а практика насилия, став более изощренной
и лицемерной, осталась по существу прежней, во сто крат повысив свою «убойную силу».
Особенность этого кризиса состоит в том, что он носит не ситуативный характер: человечество переживает кризис оснований,
базовых ценностей мироустройства, охвативший все без исключения действующие цивилизационные модели. Достигнув пика
своего могущества, современная цивилизация на стадии глобализации переживает настоящую духовную драму, связанную с
«сердечной недостаточностью» всех существующих ценностей и
рациональных оснований и форм жизнеустройства.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как уже отмечалось, одним из важнейших последствий глобализации является громадное расширение и интенсификация
связей людей, принадлежащих к разным культурам, национальным общностям, цивилизациям. В то же время она часто придает
этим связям обезличенный, чисто функциональный характер. Тем
самым разрушается механизм передачи от поколения к поколению высших моральных ценностей, какими были именно непосредственные личностные связи в рамках первичных сообществ.
В своем поведении люди руководствуются уже не этими ценностями, а лишь теми непосредственно практическими функциональными задачами, которые ставит перед ними сиюминутная
ситуация. В принципе это создает возможности для формирования человеческих общностей, не разделенных национальноэтническими и культурными перегородками, способных к объединению вокруг планетарного масштаба целей. Однако в сегодняшней практике скорее происходит вытеснение традиционных
групповых связей, предполагающих ту или иную степень солидарности, функциональными информационными связями, часто
сопряженными с взаимным отчуждением.
В значительной мере глобализация подталкивает процесс индивидуализации, как отмечал Г.Г. Дилигенский, суть которой заключается в «прогрессирующем ослаблении связей личности с
определенной социальной средой или группой, все менее способной снабжать ее четкой и ясной системой норм, ценностей, стандартов поведения…. По понятным причинам индивидуализация
прогрессирует значительно быстрее и полнее в индустриально
развитых, урбанизированных обществах, чем в тех (главным образом афро-азиатских), где большое значение сохраняют традиционные социально-групповые структуры и соответствующие им
типы общественного сознания. Однако она затрагивает и наименее развитые и бедные общества, где ее стимулирует дестабилизация социально-экономического статуса массовых групп населения. Если значительная часть людей в этих обществах занята в
неформальной экономике, живет за счет случайных заработков,
это значит, что они вынуждены выживать индивидуально, рассчитывая лишь на собственную удачу, будучи лишенным защиты
или поддержки каких-либо институционализированных социаль26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных систем или групп и теряет культурно-психологическую связь
с этими группами»30.
Данные известных кросскультурных исследований, проведенных более чем в 40 странах, показывают, что в период 1981 –
1990 годов у различных по уровню социально-экономического
развития и культуры обществах происходили сходные сдвиги в
отношении к институтам и нормам, регулирующим общественную жизнь. В подавляющем большинстве стран (среди них нет
мусульманских), включая католические страны Южной Европы и
Латинской Америки, синтоитско-буддийскую Японию, уменьшился престиж церкви как высшего морального авторитета. В
сфере семейных и сексуальных отношений наблюдается также
тенденция к ослаблению традиционных норм31. Неправильно было бы утверждать, что эти тенденции повсюду являются доминирующими: напротив, в ряде случаев сильнее оказываются прямо
противоположные («традиционалистские») сдвиги в массовом
сознании и поведении. Тем не менее глобальный размах «антиинституционализма» и «антитрадиционализма» несомненен.
Драматизм процесса глобализации выражается сегодня и в
том, что индустриально-капиталистическая, техногенная цивилизация вошла в глубочайшее противоречие с объективно возникшей потребностью и необходимостью преодолеть утилитарнозавоевательные и потребительски гедонистические установки
своей повседневной практики. Еще недавно вестернизация представлялась несомненным благом и отождествлялась с модернизацией вообще. Ныне она воспринимается как вызов, таящий в себе
угрозу культурному многообразию человечества. Вызов вестернизации связан с несколькими обстоятельствами. Во-первых, с
тем, что западная культура, опираясь на достижения технической
цивилизации, обрела колоссальное технико-информационное
преимущество перед другими культурами, ориентированными на
традиционные способы коммуникации. Так возник феномен неэквивалентного информационного обмена между Западом и неЗападом. Во-вторых, западная культура по целому ряду параметров и критериев оказалась более приспособленной к современно30
Дилигенский Г.Г. Человек перед лицом глобальных процессов // Горбачев М.С. и др. Грани глобализации. С. 355 – 356.
31
Там же. С. 334.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти, что породило претензию на монополизацию последней: все,
кто не соответствует известным эталонам эпохи модерна, автоматически попадают в разряд «отсталых».
В результате, как ни парадоксально, сложилась амбивалентная ситуация, когда в проигрыше оказываются и Запад, и неЗапад. Монополия Запада еще сохраняется, но право (моральное
и интеллектуальное) постепенно утрачивается. Не-Запад тоже
проигрывает, что выражается в тенденциях ослабления идентичности, социокультурной дестабилизации и ценностной маргинализации.
Необходимо учитывать, что современное мировое сообщество состоит из государств трех групп, относящихся к разным эшелонам модернизации: 1) высокотехнологичных; 2) стремящихся
модернизировать свою экономику; 3) поглощенных национализмом (традиционных). Собственно, это как бы три отдельных мира. Рядом, параллельно и одновременно с глобализацией, протекает процесс модернизации, в который втянуты многие страны и
регионы, пытающиеся преодолеть свое социально-экономическое
и технологическое отставание. Нарастающая глобализация вносит настолько существенные коррективы в классическую модель
модернизационного процесса, что многие аналитики предпочитают именовать его трансформацией или реконструкцией. В этом
смысле глобализацию можно и нужно рассматривать как важный
ресурс самообновления, «осовременивания».
Как отмечает В.И. Толстых, «Становится ясно, что так называемая модернизация уже не сводится к заимствованию, голому
подражанию "готовым образцам", а выступает как поиски синтеза элементов традиционности и современности. Практика реконструкции (перестройки) в условиях глобализации достаточно
убедительно показывает (например, в современном Китае и Индии, но не в России), что, усваивая инструментальные компоненты западной культуры – структуру материального производства,
способы трансляции информации, экономические институты и
тип образования, – многие страны отказываются слепо копировать западные политические институты и в гораздо меньшей степени склонны отказываться от экзистенциальных начал своей
культуры, "души" – религиозного сознания, привычных форм са28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мосознания личности и межчеловеческих отношений, жизненных
смыслов»32.
Проблема угрозы «вестернизации» или «американизации»
уклада и образа жизни остается актуальной, но все больше стран
и народов, вступая на путь реконструкции, осуществляют программы преобразования общества на собственной основе, сочетая
традиции с инновационной деятельностью. В каждом конкретном
случае предполагается творческий поиск оптимальной формы освоения достижений западной политической культуры на основе и
с учетом национальных традиций и особенностей культуры той
или иной страны. Там, где этот принцип соблюдается, прогресс
достигается без потери собственного лица, достоинства и, соответственно, воспринимается и принимается как нечто свое, а не
чужое. Не случайно сегодня модернизацию преподносят на Западе как либерализацию, а не вестернизацию, и на Востоке формируется более терпимое отношение к либеральным ценностям, которые воспринимаются критически, но огульно не отрицаются (в
той же Индии или Китае, не говоря уже о Японии).
Широко распространена иллюзия, что ХХI век станет всего
лишь модернизированным вариантом нынешнего мира. Это неверно в принципе хотя бы потому, что впервые в истории человечества сложилась беспрецедентная ситуация, когда мир оказался
на грани выживания и духовной катастрофы. Уже сегодня основным принципом нового полагания ценностей в разных цивилизациях является стремление избежать риска перед угрозой экологической катастрофы и обострением глобальных проблем.
Оказалось, что процесс образования и актуализации новых
ценностей связан с решением новых проблем, и, поскольку глобальные проблемы являются едиными для всех цивилизаций, возникают и общие ценности. Однако идея нового синтеза ценностей
как поиска и кристаллизации опыта духовного единения нарождающегося глобального мира вызывает острую дискуссию и даже
оппозицию. В качестве непреодолимых препятствий в ее реализации скептики приводят разное понимание и открытое неприятие
так называемых «общечеловеческих ценностей»; претензии такого
32
Подробнее см.: Толстых В.И. Цивилизция и модернизация в контексте
глобализации // Философия. Наука. Цивилизация. М., 1999.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
синтеза на конечность и завершенность, не раз уже подводившие
человечество; несопоставимость и несоизмеримость ценностей
разных культур, а тем более конфессий, зацикленных на собственной «гордыне вероисповедания», и вообще недостаток терпимости, толерантности в восприятии другой или чужой культуры, веры, традиций и т.д. Поэтому ни о каком синтезе ценностей и многоликом универсализме в этой ситуации не может быть и речи.
Самое большее, на что можно рассчитывать, – это на терпеливое
просвещение и обучение всех без исключения более терпимому
отношению к другим ценностям, верованиям и традициям. Отечественные исследователи В.Л. Иноземцев, Е.С. Кузнецов полагают,
что реально существующее противостояние между «первым» и
иными по счету «мирами» имеют не экономическую или технологическую, а именно социокультурную подоснову. Поэтому характер и конфигурация будущего мироустройства, по мнению авторов, будут определяться не «единением», а скорее нарастанием
цивилизационного противостояния двух полюсов и миров – не богатства и бедности, а либеральных и традиционных ценностей
(индивидуализма – коллективизма, неравенства – равенства, инновативности – традиционности и т.д.). И поскольку эти принципы и
ценностные ориентиры явно несовместимы и неустранимы, «в
долгосрочной перспективе трудно рассчитывать на позитивное,
взаимообогащающее взаимодействие культурных систем различного цивилизационного происхождения»33.
В отличие от скептического, излишне прямолинейного и категоричного отрицания самой возможности синтеза ценностей,
оптимисты предлагают иной подход и толкование проблемы.
Бессмысленно искать какой-то готовый новый эталон культуры и
на Западе, и на Востоке. Поскольку ценности всех культур действительно несопоставимы и несоизмеримы, среди них нет и не
может быть никаких эталонов. Но синтез ценностей и нужен, и
возможен, если его ищут на стыках, гранях и полюсах культур, в
момент их взаимодействия, когда самосильно, без каких-либо навязываний извне рождаются предпосылки новой логики общения,
способной породить и сформулировать новые, более высокие ме33
Иноземцев В.Л., Кузнецов Е.С. К проблеме трансформации мирового порядка в ХХI веке // Философские исследования. 2001. № 3. С. 20.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тафоры, смыслы и ценности. Новая цивилизационная стратегия
должна исходить из относительности любых известных систем
отсчета и, предлагая какие-то ценностные образцы, руководствоваться мудрой гуманистической максимой «Не навреди». Мы находимся в преддверии рождения культуры мира как особой сферы духовного творчества, если хотите, отрасли «духовного производства». Новый синтез ценностей – не утопическая выдумка и
не идеал, а реальный духовный феномен.
Многие западные ученые, интеллектуалы и общественные
организации, не предаваясь иллюзиям относительно могущества
Запада – Севера, видят наиболее перспективный и продуктивный
путь выхода мирового сообщества из кризиса именно в идее духовной реформации и диалога культур и цивилизаций. Если попытаться представить ее в виде схемы, то получим последовательность: взаимодействие цивилизаций – общее поле духовных
проблем – общее поле ценностей – перестройка всей системы
оценок в каждой из цивилизаций – ценностный консенсус.
Таким образом, формируется некая структура взаимозависимости и взаимодействия реально существующих человеческих
объединений (обществ и цивилизаций). При таком подходе и
взгляде глобализация изначально приобретает плюралистический
(в политическом плане – многополярный) характер.
Поддерживая и развивая эту мысль, русский философ Марат
Чешков видит уникальный вклад сообщества развивающихся
стран в общую реконструкцию процесса универсальной эволюции человечества в том, что оно как бы венчает собственно социальную стадию этой эволюции. Особенность и уникальность участия «третьего мира» в общецивилизационном развитии состоит
в том, что происходит это путем и посредством взрыва ранее подавляемого разнообразия. Исходить надо из того, что сообщество
развивающихся стран является носителем традиции исторического полиморфизма, когда через поиск нового в старом выполняется миссия сохранения и воспроизведения полноты истории человечества. Стоит вспомнить мудрое прорицание: «И будут первые
последними, а последние станут первыми».
При всем различии подходов и позиций все согласны с тем,
что будущий глобальный мир будет радикально отличаться от
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
современного мироустройства. И мало кто отрицает, что будущее
альтернативно и вариативно.
Из множества существующих сценариев мировой целостности заслуживают внимания модели (проекты), разработанные
отечественным ученым В.И. Толстых34.
1. Проект модернизации мирового универсума, или построения глобального сообщества на принципах демократии и либеральных ценностей (рыночной экономики, прав человека и т.д.),
дальнейшего прогресса существующей мировой науки и культуры, повсеместного внедрения достижений индустриализма,
включая новые технологии, информационные коммуникации, социальные институты и механизмы регулирования межнациональных и международных отношений. В сущности, речь идет о
продлении, продолжении многовековой истории мира «Большого
Модерна», нуждающегося в обновлении и совершенствовании в
соответствии с концепцией линейного прогресса, высшим достижением которого считается построенный «в боях и творческих
муках» капитализм. Проект основывается и держится на мифе
«вечного капитализма», на апологии научно-технического прогресса и «фаустовской» культуры, пронизанной духом безграничного активизма и стремления к владычеству. Приверженцев
такого варианта развития событий очень много в лице магнатов
промышленности и политической элиты, обслуживающих их интеллектуалов и держателей средств информации, а также рядовых потребителей благ и достижений рыночной цивилизации. Но
у этого проекта или модели есть одна фундаментальная слабость – отсутствие адекватных ответов на вызовы времени. Для
данного проекта это роковой недостаток и даже изъян, если он
реализуется на практике. Это могли бы подтвердить и обосновать
экологи и аналитики безопасности, приведя достаточно убедительные примеры и аргументы. Проект вполне реальный, поскольку, несмотря на все разговоры о многополюсном мире, процесс глобализации пока что развертывается по сценарию доминирования развитых стран над остальным миром. И потому этот
проект особенно опасный.
34
Толстых В.И. Глобальные вызовы и поиски ответа: социокультурный аспект // Горбачев М.С. и др. Грани глобализации. С. 416 – 418.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Проект постмодернизации предполагает появление некоего наднационального универсума, социально и культурно однородного большого пространства, объединяющего на чисто прагматической основе светские и посттрадиционные культуры различных частей планеты. В социокультурном плане это своеобразный коллаж или ковер ценностей, эклектическая смесь
Востока и Запада, Севера и Юга, выдаваемые за глобальный синтез. Этот проект реален постольку, поскольку существует и реализуется на практике феномен «транснационального Космоса» –
экономического, технологического и информационного глобального сообщества. Одни называют его Pax Economicana, другие –
Pax Cultura, одни – Мегаобщество, другие – Метаобщество.
Пока это всего лишь цивилизационный посыл, но он подкреплен экономическими и социокультурными процессами и имеет могущественных покровителей в лице космополитически ориентированной предпринимательской, финансовой и интеллектуальной
элиты. Массовую поддержку и одобрение он вряд ли получит, считает В.И. Толстых, будучи по сути проектом принуждения к глобализму, вполне осуществимым в определенной ситуации и благоприятствующей атмосфере. Его бесспорно слабое, уязвимое место – это попытка создать единство мира за счет ущемления и
обеднения его многообразия, прежде всего остракизма восточных
культурных и религиозных традиций, не устраивающих новоявленный «космополитический интернационал» своей ориентацией
на начало трансцендентное, абсолютное, идеальное.
3. Проект гуманистического глобализма, ориентированный
на формирование многополюсного и многоликого сообщества
стран, народов и культур, объединяющихся на основе гуманистических ценностей как техногенного, так и традиционного общества. Проект базируется на идее диалога культур и цивилизаций,
альтернативной идее якобы неизбежного столкновения между
ними. Он опирается на реально протекающий процесс интернационализации хозяйственно-экономической, социально-политической и социокультурной деятельности, где становление панэкономики сопровождается и соединяется с формированием нового этноса и миропорядка. Тем самым отвергаются обе крайности,
угрожающие самому процессу глобализации, – модернизация на
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
техногенный манер и неоархаизация как попытка в обличии современности реставрировать прошлое.
Такое видение процесса глобализации представляется нам
более реалистичным, продуктивным и конструктивным, чем «модернизационная» и «постмодернизационная» версии возможного
хода событий. Если одна делает ставку на «технократический
модернизм», на новый виток научно-технического прогресса,
связанного с информационным бумом, а другая – на внедрение
неких «нормативных моделей», возлагающих надежды на ресурсное перераспределение в мировом масштабе и даже замедление научно-технического прогресса, то гуманитарный подход исходит из синергетического, «нелинейного» видения путей разрешения общецивилизационных проблем. Именно в этом случае
возможен действительно гуманитарный переход от «техногенной» модели развития, где человек противопоставлен природе,
«машинный мир» – «естественному», к коэволюционной модели
их сосуществования и взаимодействия, позволяющего если и не
снять, то, по меньшей мере, существенно снизить и смягчить
данное противоречие.
Вопросы для обсуждения и дискуссии
1. Какие сходства и различия можно обнаружить в межстрановой поляризации эпохи колониализма и современного глобализма?
2. Каковы социальные последствия процесса глобализации?
3. Какие опасности для Запада влечет углубление разрыва
между развитым и развивающимся миром?
4. Чем характеризуются современные миграции?
5. Какую миграционную политику предпринимают страны
Запада?
6. В чем специфика терроризма в условиях глобализации?
7. Какой смысл Вы вкладываете в понятие «культурные ценности»?
8. В чем заключается консенсусный принцип в гуманитарном
диалоге культур?
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Проблемы политической
глобализации
2.1. Национальное государство в условиях глобализации
2.2. Тенденции в формировании современного миропорядка
Формирование общемировой целостности связано с решением важнейшей функциональной задачи современности – обеспечением управляемости в новых масштабах: вширь – на всем пространстве планеты, вглубь – на всех уровнях организации, от локального до всемирного. В политологическом плане проблема
управляемости неразрывно связана с актуальными вопросами
места и роли национального государства в современных реалиях,
перспективами формирования мирового порядка и судьбами демократии.
Под политической глобализацией мы понимаем постепенное
укрепление позитивного взаимодействия между нациями, цивилизациями, ведущее к обретению взаимосвязанности, построенной на принципах широкого соучастия в функционировании институтов глобальной управляемости.
2.1. Национальное государство
в условиях глобализации
Будущее национального государства – одна из давних дискуссионных проблем, споры вокруг которой резко обострились и
перешли в новую стадию в контексте современных явлений, связанных с процессом глобализации.
За несколько тысячелетий своей истории государство превратилось в общепринятую форму существования человеческого
общества, историческая роль которого чрезвычайно многопланова, многообразна и противоречива.
Со времен Вестфальского мира 1648 года, закрепившего
нормы отношений между суверенными государствами, международное право рассматривает государство в качестве главных и
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
основных субъектов мировой политики. Суверенное государство,
опираясь на экономическую мощь и военную силу, обеспечивало
внутреннюю и внешнюю безопасность. После распада колониальных империй нормой стало национальное государство, в котором преобладает один этнос. Во второй половине ХХ века количество суверенных государств значительно возросло. Сегодня
в мире начитывается примерно 210 государств, из них 192 являются членами Организации Объединенных Наций.
Как известно, государство – это единственный легитимный
институт применения насилия, монополист в сфере внеэкономического принуждения. Оно реализует свою легитимность через
внутреннее законодательство и через договоренности с другими
государствами. Это дает государству возможность выполнять такие функции, как обеспечение внешней и внутренней безопасности, охрана правопорядка и осуществление правосудия, выработка и проведение экономической и социальной политики, суммарно направленных на обеспечение общественного блага.
Изменение роли и функций национального государства так
или иначе отмечается всеми исследователями проблем глобализации. В рамках отдельных дисциплин и научных направлений
рассматриваются различные аспекты этого явления.
С точки зрения экономистов, глобализация, понимаемая как
либерализация международных экономических отношений, означает ослабление роли государства в хозяйственной жизни: приватизация, дерегулирование финансовой сферы, снятие барьеров
для международной торговли, снижение налогов и другие меры,
предусмотренные неолиберальным «Вашингтонским консенсусом», направлены на минимизацию государственного присутствия в национальной экономике.
«Международники» обращают внимание на кризис традиционной концепции «политического реализма», объясняющей поведение государств на мировой арене в понятиях «национального
интереса» и «баланса сил».
Правоведы отмечают постепенную конституционализацию
международного права, закрепление его норм в качестве первичных по отношению к внутреннему праву государств и глобализацию правового регулирования.
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Историки и политологи рассматривают кризис национального государства как исторического типа государственности, присущего Новому времени.
Многоаспектность данной проблемы еще больше усложняется, с одной стороны, неравномерностью и многовариантностью
воздействия процессов глобализации на разные сферы жизни и
части мира, с другой – множественностью истоков и исторических функций феномена национального государства. При этом
важно именно панорамное видение проблемы, поскольку никакие
революционные выводы, основанные на фрагментарной констатации отдельных изменений, противоречий и несоответствий, не
могут выглядеть убедительными.
М.А. Чешков, анализируя современный кризис государственности, обращает внимание на три противоречия. Первое связано с
кризисом государства-нации как универсальной модели политической организации. Второе – с тенденцией к созданию «самодовлеющего государства»: он указывает, что «этот институт во
всех регионах мира не только приобрел в 60-е годы самые различные функции, но и, охватив практически все сферы общественных отношений – от экономики до культуры, – стремился или
подчинить социум или даже заменить его неким качественным
единством «государство-общество», в котором нет места ни собственно государству, ни собственно обществу. В своем крайнем
варианте эта тенденция породила уникальную квазигосударственность советской тотальной общности. Однако возникновение
близких к ней форм (от «государства благоденствия» до исламской теократии) свидетельствует о всеобщности и всемирности
такого рода государственности»35.
Третье, наиболее глубокое противоречие возникает между
этим государством и потребностями развития общества и человека. «Монополизируя помимо общественных функций и важнейших средств производства также и средства уничтожения, разрушая природную среду, нивелируя все различия – от этнических
до культурных, превращая личность в социализированного индивида, эта форма государственности перестала быть не только ин35
Чешков М.А. Государственность как атрибут цивилизации: кризис, угасание или возрождение? // МЭ и МО. 1993. № 1. С. 29.
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ститутом развития, но и институтом выживания», – полагает
М.А. Чешков36.
В 70 – 80-е годы сложилась ситуация, в которой проявилась
ограниченность государства-нации, тупиковость «самодостаточной» государственности, предельность государственности вообще как института цивилизации (что проявилось и в форме леворадикального бунта во Франции в мае 1968 г., и неолиберального
фундаментализма в Великобритании и США). Эта тройная «блокада» преодолевается в трех направлениях: 1) восстановление исторической традиции государственности (путь «возвращения в
историю» – попытки воссоздать государственную организацию
на принципах, близких ее исторической традиции: Иран после
1979 г., Ливия, Ю. Йемен, Афганистан); 2) развитие форм общественной деятельности, агенты которых берут на себя некоторые
функции, осуществлявшиеся ранее государством, дополняя тем
самым этот институт на уровне и локальном, и национальном, и
мировом (НПО); 3) этот путь связан с изменением некоторых коренных черт государства, в первую очередь суверенности его бытия и законной монополии на использование силы – этот механизм функционирует в связи с деятельностью международных
организаций, так или иначе корректирующих и внешнюю, и
внутреннюю деятельность национальных государств.
М.А. Чешков отмечает, что современное государство функционирует в системе ценностей, где все большее признание получает примат общечеловеческого над частичным – государственным, национальным, классовым, а в правовой области – всеобщих
прав человека над правами нации/государства, где ограничивается
легитимное использование государственного принуждения не
только вне, но и внутри государственных границ. Вовлечение государства во все более многочисленные и многообразные связи
дает основание говорить о «релятивизации некоторых конституирующих принципов государственности – суверенности вовне и легитимной функции принуждения внутри – и, более того, предположить зарождение некоей новой – плюралистической, или взаимосвязанной – государственности»37.
36
37
Чешков М.А. Государственность как атрибут цивилизации.
Там же. С. 35.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В. Ильин интерпретирует кризис суверенитета скорее как
кризис особого типа государств. Он характеризует их как «избыточные», перегруженные социальными, экономическими и прочими функциями, «не свойственными государству по природе, а
главное, интегрирующие не только граждан как подданных, но
также домохозяйства, корпорации, локальные и региональные
политии и т.п.»38. Одним из проявлений глобализации стала «разгрузка» государств, переход от избыточности к их нормальному
функционированию как инструментов поддержания правопорядка в рамках национальных территорий и за их пределами.
В целом можно отметить, что положение об «эрозии» национального государства в современной научной литературе и публицистике стало общим местом. Однако из оценок разных авторов складывается достаточно противоречивая картина. Одни утверждают, что «государство стало принадлежностью прошлого»39, другие – что исчезают «уникальные условия доминирования национального государства»40, третьи отмечают его возрастающее значение и расширяющиеся функции в условиях глобализации41. Большинство исследователей глобализации рассматривают
ее в органической связи с процессами, имеющими противоположную направленность, то есть с учетом дивергентных тенденций. Глобализация, подчеркивает А. Гидденс, представляет собой
«процесс неровного развития, который одновременно расчленяет
и координирует»42, Дж. Розенау выразил неразрывную связь общепланетарных тенденций к интеграции и фрагментации словом
«фрагмеграция»43.
Применительно к роли национальных государств такой подход предполагает взаимодействие разнонаправленных векторов –
в сторону его ослабления и усиления. Р. Робертсон отмечает, что
распространение идеи национального государства как формы ин38
Ильин М.В. Политическая глобализация // Горбачев М.С. и др. Грани
глобализации. Трудные вопросы современного развития. М., 2003. С. 233.
39
O’Brien R. Global Financial Integration. The End of Geography. L., 1992. P. 5.
40
Уткин А.И. Мировой порядок в XXI веке. С. 71.
41
Напр.: Hirst P. and Thompson G. Globalization in Question: the International
Economy and Possibilities of Governance. Cambridge, 1996.
42
Giddens A. The Consequences of Modernity. Cambrige, 1990. P. 175.
43
Rosenau N. J. New Dimention of Security: The Interaction of Globalizing and
Localizing Dynamics. – Security Dialogue. 1994. Vol. 25, September. P. 255.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ституционального сообщества стало центральным моментом в
ускорении глобализации, начавшемся около ста лет назад44. А
У. Бек в качестве ключевой характеристики глобализации называет разрушение национально-государственных границ45.
В действительности многое свидетельствует в пользу «размывания» роли национального государства.
Глобализация финансового рынка, неконтролируемые трансграничные потоки капитала ведут к ослаблению государственного суверенитета в финансовой сфере. Менее 30% рынка ценных
бумаг семерки наиболее развитых стран контролируется государством или подчинены государственным интересам. Частный капитал имеет больше ресурсов, чем центральные банки даже таких
стран, как США46. Некоторые исследователи глобализации утверждают, что национальные государства превращаются в «приводные ремни» глобального хозяйства, а в мировом масштабе
функционально уподобляются муниципалитетам, поддерживающим необходимую бизнесу инфраструктуру. Один из ведущих в
мире специалистов по стратегии бизнеса К. Омае, автор книг
«Мир без границ» и «Конец национального государства», полагает, что государство превращается в «ностальгическую фикцию»,
полностью девальвируется с точки зрения экономики в глобализирующемся мире47. В условиях, когда капитал с помощью электронных средств способен мгновенно перемещаться через десятки границ, включая оффшорные зоны, существенно усложняются
фискальные функции государства. Рождается «новый вид тоталитаризма» – «глобалитарный» диктат капитала. Иллюстрацию к
этому дает финансовый кризис в Юго-Восточной Азии, охвативший ряд стран в 90-х годах XX века.
Внутри государств возникают мегаполисы и территории, чья
экономика развивается самостоятельнее и успешнее других час44
Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture. L., 1992. P. 8.
Бек У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма – ответы на глобализацию: пер. с нем. М., 2001. С. 28.
46
Allen R. Financial Crisis and Recession in the Global Economy. Aldershot,
1994. P. 129.
47
Ohmae K. The Borderless World: Power and Strategy in the Interlinked Economy. N.Y., 1990; Idem. The End of the Nation State: The Rise of Regional Economies. N.Y., 1995.
45
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тей страны (например, Северная Италия, земля Баден-Вюртемберг в Германии, Силикон-Вэлли и Сан-Франциско в США). Рост
экономической и финансовой мощи больших городов делает их
самостоятельными субъектами мировой экономики, вступающими в прямые отношения друг с другом, минуя национальные власти. Города сконцентрировали в своих границах впечатляющую
часть экономической активности: производство товаров и услуг в
одном только Токио вдвое превышает производство Бразилии,
Чикаго сравним с Мексикой, а в самой Мексике половина ВВП
создается в ее столице – Мехико. Возникающая «архипелаговая»
организация экономической деятельности начинает подрывать
основы пирамидальной ее организации, созданной в свое время
национальными государствами и интегрировавшей в свои структуры автономные городские цеховые объединения ремесленников. Результатом этого процесса является ослабление общенационального единства народных хозяйств48. Некоторые «регионы-государства» (К. Омае) включают в себя земли различных
стран (например, территории между Сан-Диего в США и Тихуаной в Мексике)49. В условиях возрастающей свободы перемещения товаров, услуг, капиталов, углубления международного разделения труда (особенно единичного – подетального и технологического) поверх национальных границ формируются более или
менее устойчивые воспроизводственные связи. В результате, как
отмечает Э. Кочетов, «на мировой карте наметились экономические границы, не совпадающие с национальными»50. «Глобализация убила национальный рынок, одну из основ власти государства-нации. Аннулировав его, она видоизменила национальный капитализм и снизила роль государственной власти. Государства не
имеют более средств противостоять рынкам», – пишет И. Рамоне51. Словом, глобализация снижает эффективность макроэкономической политики государств, уменьшая способность национальных правительств собирать налоги, контролировать инфляцию и валютый курс. Она приводит к значительной
48
См.: Кузнецов В.И. Что такое глобализация? // МЭ и МО. 1998. № 2. С. 17.
Ohmae K. The End of the Nation State. P. 80.
50
Кочетов Э.Г. Геоэкономика. Освоение мирового экономического пространства. М., 1999. С. 27 – 28.
51
Рамоне И. Геополитика хаоса. М., 2001. С. 48.
49
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
неустойчивости внутренних рынков, урезая конкурентные преимущества национальных продуцентов.
Вместе с тем исследователи, как правило, обращают внимание на расширение функций государств в экономической и социальной сферах в условиях глобализации. В развитых странах наблюдается не уход государства из экономики, а корректировка
его экономической политики. Ее задачей становится создание оптимальных условий для инновационного развития страны: повышение научно-технического потенциала, интеллектуального и
профессионального уровня рабочей силы, стимулирование создания инновационной инфраструктуры, которая необходима для
расширения кооперационных связей между финансовыми институтами, фирмами, научными учреждениями, системой подготовки и переподготовки кадров. Участие государства в инновационном процессе приобрело такие масштабы, что в США появился
термин «полугосударственная экономика», отражающий тесные
связи между частными фирмами и органами власти на федеральном уровне и на местах. Развитие высокотехнологичного «солнечного пояса» (Южная Калифорния, Техас, Флорида) в значительной мере идет благодаря прямой и косвенной помощи государства, его субсидиям и финансовым гарантиям. Западные
исследователи глобализационных процессов в экономике подчеркивают, что формирование национальных конкурентных преимуществ зависит не столько от ТНК и внешних инвестиций,
сколько от политики государства как на национальном, так и на
региональном уровне. Кроме того, отмечается значительное увеличение во всех экономически передовых странах затрат на образование, здравоохранение, социальное обеспечение.
Аргументы в пользу идеи об укреплении позиций государства (прежде всего развитых) в национальной экономике в последние сорок лет приводит А.И. Уткин, ссылаясь на статистику государственных расходов (см. табл. 2).
По данным «Отчета о мировом развитии–1997» Всемирного
банка, совокупные государственные расходы стран ОЭСР за период с 1960 по 1995 год в среднем выросли с 20 до 50% от ВВП.
(Эта тенденция отмечается и в развивающихся странах: за тот же
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
период расходы их центральных правительств увеличились с 15
до 25%52. )
Таблица 2
Доля государственных расходов
в валовом национальном продукте, %∗
Страна
1960
1998
Австрия
21, 2
32, 9
Британия
32, 2
40, 2
Канада
28, 6
42, 1
Франция
34, 6
54, 3
Германия
32, 4
49, 6
Италия
30, 1
49, 1
Испания
–
41, 8
Япония
17, 5
36, 9
Швеция
31, 0
60, 8
США
26, 8
32, 8
Средняя величина
28, 3
43, 8
∗
Источник: Уткин А.И. Мировой порядок ХХI века. М., 2001. С. 91.
Объяснение указанной тенденции пытается дать в своей работе В. Коллонтай. Если сокращение функций государства и
происходит, то только в области социальной защиты и внешнеэкономической деятельности. Зато резко возрастает участие государства в повышении конкурентоспособности национальных
фирм, в развитии необходимой для этого инфраструктуры – науки, средств связи, перестройки налоговой системы, поощряющей
конкурентоспособные предприятия53.
Информационная революция, развитие современных видов
коммуникаций в бизнесе, управлении, общественной деятельности
и повседневной жизни подрывают монополию государства на знание реального состояния дел, граждане превращаются в активных
и сознательных участников политического процесса, перестают
видеть в государстве главную и незаменимую форму общественной организации. В развитых странах наблюдается ослабление
52
Государство в меняющемся мире. Отчет о мировом развитии–1997 Всемирного банка // Вопросы экономики. 1998. № 7. С. 8.
53
Коллонтай В.О. неолиберальной модели глобализации // МЭ и МО. 1999.
№ 10. С. 4.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гражданской лояльности. В 90-е годы зафиксировано критическое
падение доверия к правительству в 11 странах Европы. В США по
данным опросов общественного мнения 1997 года около 80% избирателей не удовлетворены деятельностью федерального правительства54. Исследователи отмечают кризис национальногосударственной идентичности в результате индивидуализации
сознания, возникновение альтернативных форм лояльности – корпоративной, этнической, конфессиональной, глобальной (космополитической). В американском докладе «Глобальные тенденции
развития человечества до 2015 года» отмечается: «Само понятие
национально-государственной принадлежности, вероятно, будет
становиться все менее важным для все большего количества людей, связанных с несколькими странами: двойным гражданством,
местожительством или иным образом»55. С процессами глобализации связывают «упадок» территорий: происходит снижение
привязанности человека к территории, размывание территориального сознания, «виртуализация» государственного пространства.
Некоторые авторы говорят о «детерриторизации»56.
Однако некоторые исследования показывают, что значение
национально-государственной идентичности сохраняется и, в частности, проявляется в экономическом поведении соседних стран
в рамках экономических интеграционных объединений. Так, канадский профессор Дж. Хэлливэл, изучив торговые связи своей
страны с ее основным партнером, Соединенными Штатами, установил, что в 1996 году объем торговли товарами и услугами какой-либо канадской провинции с другой канадской провинцией
был соответственно в 12 и 40 раз больше, чем с американским
штатом, похожим по величине и степени удаленности. По этим
данным, создание зоны свободной торговли несомненно стимулировало развитие экономических связей между двумя странами.
В первые четыре года ее существования (1989 – 1993 гг. ) соответствующие показатели внутриканадского оборота – по сравнению с торговлей с американскими штатами аналогичного уров54
Foreign Policy. Fall, 1999. P. 46.
Глобальные тенденции развития человечества до 2015 года / Пер. с англ.
Екатеринбург, 2002. С. 62.
56
Appadurai A. Disjuncture and Difference in the Global Culture Economy
// The Phantom Public Sphere / Ed by B. Robbins. Minneapolis, 1993. P. 276 – 278.
55
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ня – снизились с 20:1 до 12:1, но затем падение прекратилось.
Аналогичную картину можно наблюдать и в других интеграционных группировках. По оценке Хэлливэла, в Европейском Союзе интенсивность внутристрановой торговли в 6 раз выше, чем
между входящими в ЕС государствами. Уровень хозяйственной
интегрированности внутри национальных границ намного превосходит аналогичный показатель в рамках международных рынков: доля «транснациональной продукции» составляет в странах
ОЭСР не более 10% производства; сохраняются и существенные
торговые барьеры, прежде всего нетарифные; внутренний финансовый оборот значительно превышает международный и растет
сопоставимыми темпами.
При смене места жительства канадцы отправляются в другую
провинцию, но не в Соединенные Штаты (соотношение 100:1, с
учетом различий в уровне доходов и величине населения)57. В
Европейском Союзе, где жители обладают полной внутренней
свободой передвижений, за пределами своей страны живет всего
около 1, 5% населения (5, 5 млн. человек)58. Это свидетельствует
о том, что национальная принадлежность продолжает играть существенную роль даже в наиболее «глобализированных» странах.
Двойственный характер имеет проблема этнического сепаратизма. Распад в течение последнего десятилетия XX века Советского Союза, Югославии, Чехословакии и Эфиопии спровоцировал волну националистического самоутверждения в других регионах (косовары в Косове, курды на Среднем Востоке, жители
Восточного Тимора, Квебека, Северной Ирландии, корсиканские
и баскские националисты во Франции и Испании и др. ). «Современный мировой порядок существующих государственных границ, проведенных с минимальным учетом этнических и культурных пожеланий живущего в пределах этих границ населения, ныне в своей основе устарел. Государства, неспособные удовлетворить компенсацию прошлых обид и будущих ожиданий,
обречены на разрушение. Не современное государство-нация, а
самоопределившаяся этническая группа станет основным строительным материалом грядущего международного порядка», – ут57
The Economist. 1998. Dec. 19th. P. 21.
58
The Economist. 2000. January 29th. Survey: Globalization and tax. P. 16.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
верждает Г. Фуллер59. По его мнению, в течение века произойдет
утроение числа государств – членов ООН. Эта ситуация интерпретируется двояко – и как удар по современному национальному государству, угроза дезинтеграции и хаоса, и как увеличение
числа государств, свидетельствующее о сохранении и укреплении значимости этого института.
Угрозы, порождаемые глобализацией, ставят под сомнение
важнейшую функцию государства – обеспечение национальной
безопасности. Растет значение проблем, которые государства не в
состоянии решить самостоятельно: терроризм, международная
организованная преступность, наркобизнес, пандемии, технологические катастрофы, экологические бедствия, проблема беженцев и другие. «Сегодня глобальные альянсы необходимы не только для внешней, но и для внутренней безопасности… в национальных интересах государства должны денационализироваться
и транснационализироваться, то есть отказаться от части своей
автономии, чтобы решать в глобализированном мире свои национальные проблемы», – отмечает У. Бек60.
Многие исследователи говорят об упадке традиционных государственных иерархических структур в условиях экспансии «глобального сетевого общества». Распространение сетевых организаций и усиление их влияния, повышение роли горизонтальных связей – одна из главных тенденций в современном мире. Сетевой
принцип организации демонстрирует высокую эффективность в
деятельности ТНК, различных структур гражданского общества, но
одновременно к нему тяготеют разнообразные асоциальные и криминальные образования (наркотрафик, тоталитарные секты, террористические организации). Часто борьба с ними представляется
практически безнадежной по причине организационной асимметрии государственных органов и криминальных структур61.
Открытие межгосударственных границ сопровождается активизацией надгосударственных и негосударственных акторов в
мировой политике. Государства вынуждены все больше считать59
World Policy Journal. Spring, 1997. P. 16.
Бек У. Политическая динамика в глобальном обществе риска // МЭ и МО.
2002. № 5. С. 7.
61
Неклесса А.И. Управляемый хаос: движение к нестандартной системе
международных отношений //Там же. № 9. С. 111.
60
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся, с одной стороны, с международными правительственными и
неправительственными организациями, а с другой – с собственными регионами. Это позволяет говорить о том, что государство
испытывает давление «сверху», «снизу» и «извне».
«Сверху» осуществляется вмешательство наднациональных
структур во внутриполитические вопросы – урегулирование конфликтов, соблюдение прав человека, определение финансовой
политики. Миротворческие операции под эгидой ООН производятся в разных частях света: «война в Заливе» в 1991 году, интернационализация югославского конфликта в 1991 – 1995 годах,
операция «Вернуть надежду» в Сомали в 1992 – 1993 годах, операция «Восстановить демократию» в Гаити в 1994 году, операция
«Turquoise» в Руанде в 1994 году, рейд в Восточный Тимор в
1999 году, а также «гуманитарная интервенция» НАТО в Югославии в 1999 году, совершенная без санкции ООН и в нарушение действующих норм международного права. По оценке профессора Университета Британской Колумбии (Ванкувер) Роберта
Джексона, в 1993 году Сомали фактически оказалось под протекторатом ООН, и не было признаков, что в обозримом будущем
возможно возвращение сомалийской государственности. «Таким
образом, – подчеркивает автор, – не просто международное сообщество провело военную интервенцию в Сомали, а ООН взяла
на себя ответственность управления страной на тот период, когда
будет строиться новое сомалийское государство вместо разрушенного войной кланов. Интернационализация сомалийского государства напоминает более раннюю колониальную эру Лиги
мандатов и опеки ООН и обнаруживает сильнейшую сторону
международного патернализма, которая, возможно, свидетельствует об отходе от постколониальной эры, когда право невмешательства было абсолютным международным запретом»62.
Международные организации, созданные государствами,
становятся относительно автономными бюрократическими
структурами, ограничивающими прерогативы государственного
суверенитета в разных сферах. Международный валютный фонд
(МВФ), Всемирный банк (ВБ), Всемирная торговая организация
62
Джексон Р. Политическая теория международного общества // Теория
международных отношений на рубеже столетий / Под ред. К. Буса и С. Смита:
Пер. с англ. М., 2002. С. 130.
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(ВТО) диктуют государствам «правила игры». Международный
суд в Гааге выносит приговоры политическим деятелям независимых государств.
«Извне» государства испытывают давление со стороны неправительственных групп и организаций, среди которых влиятельные правозащитные объединения – International amnisty, Human watch, движения экологической ориентации и др.
Крупнейшие ТНК и ТНБ, обладая огромными экономическими ресурсами, оказывают существенное воздействие в своих
интересах на политическую сферу как в странах базирования, так
и во всем мире (характерный пример – роль американской компании ИТТ в свержении правительства С. Альенде в Чили в начале 70-х годов)63.
«Снизу» самостоятельно начинают действовать внутригосударственные регионы, стремящиеся выйти на международный
уровень (повышение роли регионов, в частности, является одним
из ключевых моментов концепции европейского развития). В федеративных государствах наблюдается феномен своего рода
фрагментации внешней политики, происходит эрозия национальной монополии в этой сфере64. Причем увеличивают влияние как
наиболее, так и наименее развитые экономически территории.
Первые приобретают определенную автономию в обмен на политическую лояльность и согласие на перераспределение их
средств в пользу вторых, а вторые – получая некоторую самостоятельность в международных контактах в качестве дополнительного инструмента саморазвития, в обмен на относительное
уменьшение прямой поддержки со стороны государства.
Все это привело одного из ведущих теоретиков в области
международных отношений Дж. Розенау к выводу, что начиная с
1980 г., мир движется к «трансформации и даже разрушению того
вида системы национальных государств, в котором она существует последние четыре столетия»65. По его мнению, в среде макроглобальных структур возникает деление на «государствоцен63
Цыганков П.А. Теория международных отношений. М., 2004. С. 179.
Напр.: Барабанов О.Н. Эволюция регионов Италии как акторов мировой
политики // ПОЛИС. 2005. № 4.
65
Rosenau J.N. Pre-theory Revised: World Politics and the Era Cascading Interdependence // International Studies Quarterly. 1984. № 1. P. 4.
64
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тричный мир» (сфера межгосударственных отношений) и «мультицентричный мир» (сфера действия международных и неправительственных организаций, транснациональных корпораций и
рынков, интернациональных групп и т.п.). Однако многие авторы
сходятся на том, что государства сохраняют доминирующее
влияние на негосударственных акторов. С. Краснер подчеркивает
способность государств к конструированию международных режимов, т.е. совокупности норм, принципов и процедур, в рамках
которых реализуются ожидания и устанавливаются нормы поведения акторов в том или ином секторе международной жизни66.
Б. Бади отмечает, что государство продолжает сосредоточивать в
своих руках возрастающий объем все более важных ресурсов, что
объективно усиливает его значение в качестве актора67.
Только государства обладают монополией легитимной власти
и принуждения, организованными силовыми и административными аппаратами, которые позволяют им радикальным образом вмешиваться в общественную жизнь. Причем «в абсолютном выражении способность современных государств выполнять определенные действия в огромной степени превосходит аналогичный
потенциал их предшественников»68. Перед наиболее богатыми из
них открываются невиданные ранее технические возможности в
сферах слежения, коммуникаций, получения и передачи информации, организации любой деятельности, пропаганды, переброски и
использования военной силы, взаимных консультаций.
В последние годы предпринималось немало усилий дать новые трактовки категории суверенитета. Одна из наиболее удачных принадлежит датским политологам Х. -Х. Хольму и
Г. Соренсону. По их мнению, для того чтобы выработать удовлетворительную концепцию современного государства в многовариантном мире, необходимо, отказавшись от классического «реалистского» подхода к определению государственного суверени66
Krasner St.D. Sovereignty: Organized Hypocrisy. Princeton, 1999.
Бади Б. От суверенитета государств к их жизнеспособности // Мировая
политика и международные отношения в 1990-е годы: взгляды американских и
французских исследователей / Пер. с англ и франц. Под ред. М.М. Лебедевой и
П.А. Цыганкова. М., 2001. С. 107.
68
Нарочницкая Е.А. Национальный фактор в эпоху глобализации // Процессы глобализации: экономические, социальные, политические, культурные
проблемы. М., 2000. С. 121.
67
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тета и не увлекаясь чересчур абстрактными построениями, подойти к определению его понятия с теоретических позиций
«среднего уровня», рассмотрев суверенитет в трех измерениях:
как негативный, позитивный и операционный.
Негативным суверенитетом следует считать юридический или
формальный аспект государственного суверенитета, когда государство пользуется формальным признанием со стороны других государств в рамках международного права и вместе с тем обладает определенной долей действительной способности господствовать на
своей территории. Так, бывшие колонии, получив после Второй
мировой войны формальный суверенитет, во многом сохранили
свою фактическую зависимость от бывших метрополий. «Негативный суверенитет, – по определению авторов, – таким образом является абсолютным условием; постоянной, а не переменной. Общность либо обладает им, либо не обладает. В то же время позитивный и операционный суверенитеты представляют собой переменные, относительные и эволюционирующие»69.
Позитивный суверенитет характеризует способность государства полностью распоряжаться собой, будучи не только полностью
независимым от своего окружения, но и обладая возможностями
обеспечивать гражданам достаточные для существования жизненные средства. Позитивный суверенитет, таким образом, является
переменной. Одни государства могут обладать им в большей, другие – в меньшей степени.
Операционный суверенитет, по мнению Х. -Х. Хольма и Г. Соренсена, следует определять исходя из контекста неравномерной
глобализации, вынуждающей государства уступать часть своего
права на свободу действий в обмен на участие в принятии решений
другими государствами. «Другими словами, государства идут на
самоограничение. Они ограничивают свой операционный суверенитет посредством заключения международных договоров»70.
Рассмотрение понятия суверенитета в его различных измерениях, считают авторы, выявляет примитивизм однозначного
«реалистского» представления о его природе. «Ошибкой было
бы, – указывают они, – рассматривать суверенитет как основу для
69
Holm H. -H. & Sorensen G. (eds. ) Whose World Order? Uneven Globalization and the End of the Cold War. Boulder Press, 1995. P. 196.
70
Ibid. P. 196 – 197.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
категорического различения между внутриполитической и межгосударственной сферой деятельности государства. Такой же
теоретической ошибкой было бы считать суверенные государства
равноправными в сфере международных отношений. Государства
могут быть равны в смысле формального, юридического равенства, что находит отражение в концепции негативного суверенитета. В то же время может существовать множество вариантов их
позитивного, так же как и операционного суверенитета»71.
Соответственно, различные государства в разной степени овладевают суверенитетом различных типов.
Предсовременное государство обладает негативным, формальным суверенитетом, однако его позитивный суверенитет в
значительной степени ограничен. Его можно считать квазигосударством, поскольку государственные институты в нем слабы и
не способны к непосредственному, монопольному контролю над
аппаратом насилия. Для предсовременных государств характерны в основном внутренние конфликты. Процессы демократизации, вызванные отчасти неравномерной глобализацией и окончанием «холодной войны», стимулируют здесь новые внутренние
конфликты между классами и группами.
Современное государство в большей степени отвечает традиционным представлениям о суверенитете. Его суверенитет носит
позитивный характер, оно имеет национальную индустриализированную экономику. Типичными примерами современного государства являются США и Япония. Отношения между современными государствами могут строиться на принципе баланса
силы, но могут при этом содержать существенные элементы сотрудничества и институционализации.
Постсовременное государство – это иной феномен. Здесь сам
священный принцип современного государства – суверенитет,
обеспечивающий защиту от внешнего вторжения, – утрачивает
свое прежнее значение. Постсовременные государства допускают
вмешательство извне в свои внутренние дела, поскольку они получают взамен влияние на супранациональном уровне.
Следует согласиться с таким дифференцированным подходом: в распоряжении наиболее сильных государств появляются
71
Holm H. -H. & Sorensen G. (eds. ) Whose World Order? P. 198.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
новые рычаги и потенциально огромные возможности влиять на
окружающий мир. По утверждению З. Бжезинского, «сегодня
Америка – самая суверенная страна в мире»72. При этом ее мощь
усиливается именно в связи с глобализацией: благодаря доминирующему влиянию США в международных структурах – НАТО,
МВФ, совещании «Большой восьмерки», деятельности американских ТНК, технологическому лидерству, господству в мировом
информационном пространстве.
Воздействие глобализации на государственные возможности
слишком многосторонне и разнохарактерно, чтобы подлежать
простой оценке, и ставить вопрос об ослаблении государства
можно только в относительном плане – в сравнении, например, с
динамикой других политических начал или с масштабом и параметрами современных проблем.
Во многом представление о кризисе национальных государств основано не на их ослаблении как таковом, а на растущем
несоответствии возможностей даже наиболее сильных из них новым требованиям, предъявляемым условиями глобализации. Однако при этом относительное ослабление государств в определенных сферах не сопровождается аккумуляцией власти в некой
иной, альтернативной структуре. Происходит фрагментация, рассредоточение силы между субъектами разных уровней.
Важным обстоятельством является то, что демократия исторически сложилась в национально-государственных рамках. Размывание этих рамок, распространяющееся на все новые сферы, делает
актуальным перемещение демократического контроля с национального на глобальный уровень. Однако органов такого контроля
не существует. В результате возникает сфера, закрытая для демократических механизмов. В политике анонимных, не привязанных
к определенной территории наднациональных центров власти часто берут верх авторитарные черты и намерения. Поэтому перед национальным государством возникает необходимость практического решения двуединой задачи: защиты национально-государственных очагов демократии от транснациональных источников
авторитаризма, с одной стороны, и ее развития в таких формах, ко72
Бжезинский З. Последний суверен на распутье // Россия в глобальной политике. 2006. № 1. С. 5.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
торые сочетали бы укрепление целостности мирового сообщества с
расширением и раскрытием потенциала самобытности различных
разновидностей демократии – с другой.
2.2. Тенденции в формировании современного
миропорядка
Завершение «холодной» войны во второй половине ХХ столетия покончило с состоянием биполярности, основывавшейся на
принципах глобального противостояния двух сверхдержав, взаимного сдерживания, блоковой дисциплины и т. п.
С конца ХХ века в мире формируется весьма динамично, хотя
крайне болезненно и противоречиво, глобальная политическая система. Сегодня она предстает в виде гетерогенной системы, включающей несколько групп государств, различающихся по уровню
развития (модернизированности), степени включенности в мировую политику и экономику, а в итоге и по роли в этой системе. Отношения между образующими ее государствами еще не устоялись,
не получили завершенного институционального оформления, лишь
частично определяются существующими нормами международного права, которые были выработаны совсем в другую эпоху. Структура новой системы (мировой порядок) еще только выкристаллизовывается. Большинство исследователей определяют этот период
как «переходный возраст», эпоху неопределенности и переломности, как «точку бифуркации» и т. п. Речь действительно идет о периоде, когда происходят качественные изменения, трансформирующие саму суть политической системы мира.
Центральным фактором для постбиполярной системы международных отношений стал выход процессов глобализации на
рубежи и масштабы развития, при которых неизбежно встает вопрос о неком их международно-политическом оформлении, и тем
самым предполагается, что следующий миропорядок по необходимости должен быть «не только международным, но и глобальным»73. Становление единого, все более целостного, взаимосвязанного мира само по себе поднимает значимость проблематики,
73
Косолапов Н.А. Формирование глобального миропорядка и Россия // МЭ
и МО. 2004. № 11. С. 3.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
связанной с тем, как и на основе каких принципов будет этот мир
организован, каким образом станут регулироваться в нем проблемы и противоречия, в каком направлении пойдут его эволюция и развитие, насколько они будут управляемыми. В собственном смысле это и есть политическая глобализация.
Представления о том, что мир нуждается в неком более справедливом устройстве и лучшей организации, возникают уже в
70-е годы ХХ века. Однако долгое время в теоретических изысканиях сохранялась противоречивая ситуация в выработке понятийного аппарата. Следует отметить, что авторы зачастую используют
категории «мировой порядок», «миросистема», «мировое международное общество», «система международных отношений» как синонимы. Вернее было бы сказать, что в работах ученых речь идет
не о порядке в целом, а об отдельных его составляющих: структуре
международных отношений, международных институтах и организациях, регулирующих международные отношения, о нормах, определяющих поведение государств, о деятельности одного актора
или группы акторов мировой политики.
Вернемся к понятию «мировой порядок». В научной литературе представлены различные интерпретации этого понятия74.
Согласно одной из них, условно расширительной, «мировой порядок» – это принципы, нормы и институты, регулирующие поведение и деятельность международных акторов. По мнению
сторонников другого подхода, мировой (международный) порядок ограничивается межгосдарственными отношениями, т.е.
субъектами мирового порядка выступают только и исключительно государства.
Придерживающийся этой точки зрения отечественный исследователь Н. Косолапов определяет международный порядок
как «состояние межгосударственных отношений, в целом устойчивое на протяжении срока (двух-трех и более десятилетий), в
течение которого сохраняется неизменным определение между74
См.: Баталов Э. Я. «Новый мировой порядок»: к методологии анализа
// ПОЛИС. 2003. № 5; Косолапов Н.А. Международно-политическая организация
глобализирующегося мира: модели на среднесрочную перспективу // Общественные науки и современность. 2001. № 6. С. 147; Шаклеина Т.А. Реалистическая школа: дебаты о мировом порядке и внешнеполитические стратегии современной России // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18, Социология и политология. 2004. № 2.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
народно-политических ролей ведущих государств и союзов (линии союзов и противостояний, лидеры сотрудничающих и соперничающих групп государств, страны-антагонисты и страныаутсайдеры данного порядка и т. п.)»75.
Миропорядок может быть представлен как структура системы международных отношений, складывающаяся на определенном историческом этапе, определяющая характер связей между
элементами этой системы, а также тип ее развития.
Ведущий специалист в области международных отношений
А.Д. Богатуров под порядком понимает систему межгосударственных отношений, регулируемых совокупностью: 1) принципов
внешнеполитического поведения; 2) согласованных на их основе
конкретных установлений; 3) набора признаваемых моральными
и допустимыми санкций за их нарушения: 4) потенциала уполномоченных стран или институтов осуществления этих санкций;
5) политической воли стран-участниц этим потенциалом воспользоваться76.
Таким образом, мировой порядок можно определить как такое устройство международных отношений (и прежде всего государственных), которое призвано обеспечить основные потребности субъектов мировой политики в безопасном существовании и
реализации своих интересов.
Выделяют следующие измерения мирового порядка: горизонтальное, вертикальное и функциональное.
Горизонтальное измерение характеризует отношения между
основными акторами мировой политики. Как правило, исследователи уделяют ему основное внимание исходя из того, что мировой порядок определяется соотношением сил между ведущими
государствами.
Вертикальное измерение миропорядка представлено отношениями между сильными и слабыми акторами, что отражает иерархическую организацию международных отношений.
75
Косолапов Н. Субъекты мировой политики и международных отношений: явление, критерии, основы типологии // МЭ и МО. 1998. № 12. С. 131; Цыганков П.А. Теория международных отношений. С. 231.
76
Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. История и теория международных отношений в Восточной Азии после Второй мировой войны
(1945 – 1995). М., 1996. С. 40.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Функциональное измерение мирового порядка составляет та
роль, которую играют в международной жизни различные области международных отношений – дипломатия и стратегия поведения акторов, экономические обмены между ними, правовые аспекты их взаимодействия, а также сфера деятельности частных
субъектов международных отношений, транснациональных сообществ.
В науке о международных отношениях существует согласие
относительно того, что современный миропорядок ведет свое начало с 1648 года, в котором был подписан Вестфальский договор,
установивший систему суверенитета. До этого времени, как подчеркивал известный юрист-международник XIX века Ф. Мартенс,
международные отношения характеризовались разобщенностью
их участников, бессистемностью международных взаимодействий, главным проявлением которых выступали кратковременные
вооруженные конфликты или длительные войны. Господствующей политической организацией были империи, и своего рода
международные порядки обеспечивались механизмом завоевания
и контроля территорий и сфер влияния – сила выступала гарантом жесткой иерархической организации международных отношений. Имперский принцип организации – пример доминирования вертикального измерения международного порядка.
Развитие евроцентристского мира, в котором главными акторами международных отношений стали национальные государства, характеризовалось последовательной сменой мировых порядков, которые базировались на принципе баланса сил между наиболее могущественными европейскими державами. Поскольку
они были соизмеримы по своим военно-силовым, экономическим
и политическим возможностям, между ними сложился «многополярный баланс». Через каждые несколько поколений какая-либо
одна держава пыталась покорить остальные, но всякий раз терпела провал. Начало очередного миропорядка задавалось историческими итогами крупнейших войн и связанными с ними переменами в составе ведущих держав (в разное время ими были Португалия, Испания, Англия, Франция, Нидерланды, Россия,
Германия). При этом в качестве продолжения национального могущества и богатства в рамках европейского многополярного соперничества ими создавались заморские колониальные империи.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Неевропейский мир был поделен между «параллельными» империями.
Таким образом, горизонтальное измерение миропорядка определялось соперничеством между близкими по силе нациямигосударствами, составлявшими ядро мировой политической системы; вертикальное – завоеванием и контролем «центра» над
«периферией». Расцвет евроцентристского мира пришелся на
XIX век. Классическим периодом многополярного баланса считается порядок, установленный Венским конгрессом по итогам наполеоновских войн в 1815 году (так называемый «европейский
концерт»). Однако уже во второй половине XIX века рушится
созданный в результате Венского конгресса Священный союз, а к
концу столетия в Европе происходит формирование двух основных военно-политических группировок – Тройственного союза и
Антанты, развязавших в начале XX века Первую мировую войну.
В XX веке мировой порядок менялся трижды. В 1919 г. установился Версальский порядок, кардинально изменивший геополитическую ситуацию в Европе и мире, но вновь создавший многополярный баланс сил, при котором Британия, Франция и Германия,
а также США и Россия (СССР) боролись друг против друга за силовое влияние. Важной частью Версальского договора стала Лига
Наций – уникальный международный институт, впервые объединивший страны, находившиеся на всех континентах, и формально
признавший за ними равные права суверенных держав.
Итогами Второй мировой войны стали Ялтинско-Потсдамский порядок 1945 года и выросшее из него биполярное противостояние. Миропорядок, сложившийся после Второй мировой войны, отличали следующие особенности. Во-первых, четкое разделение мира на две соперничающие социально-экономические и
общественно-политические системы, находившиеся в состоянии
идеологической конфронтации, взаимных угроз и гонки вооружений. Раскол мира нашел свое отражение в постоянном наращивании военной мощи сверхдержав – США и СССР, институционализировался в противостоящих друг другу военнополитических блоках – Североатлантическом (НАТО) и Организации Варшавского Договора (ОВД) и в политико-экономических
союзах (ЕЭС и СЭВ). Он прошел по «центру» и по «периферии»
международной системы.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-вторых, это образование Организации Объединенных Наций и ее специализированных учреждений и все более настойчивые попытки регулирования международных отношений и совершенствования международного права. Образование ООН отвечало объективной потребности создания управляемого
международного порядка и стало началом формирования мирового сообщества как субъекта управления им. ООН образовалась
как межгосударственная организация, основанная на принципе
суверенного равенства своих членов (п. 1 ст. 2 Устава ООН) и невмешательства в дела, относящиеся к внутренней компетенции
государства (ст. 2 и 7 Устава ООН). Главной ее целью стало
обеспечение международного мира и безопасности путем поддержания мирных отношений между государствами. На ее основе
была создана также система функциональных органов, призванных обеспечить укрепление сотрудничества между странами по
широкому спектру социальных, экономических, гуманитарных и
иных проблем. За исключением Совета безопасности, где пять
постоянных членов (США, Великобритания, Франция, Россия,
Китай) получили право вето, все выборные органы ООН действуют, руководствуясь принципом «одно государство – один голос». Вторая половина XX века ознаменовалась распадом колониальных империй и появлением множества независимых стран.
В период становления биполярного мира (1947 – 1962) к пятидесяти независимым странам, существовавшим к концу Второй мировой войны, присоединились еще сто суверенных государств. В
настоящее время членами ООН являются 192 государства.
Горизонтальное измерение миропорядка периода «холодной
войны» характеризовалось конфронтационной стабильностью в
отношениях двух сверхдержав и стоящих за ними блоков. В вертикальном измерении система международных отношений может
быть представлена как трехуровневая конструкция: верхний –
США и СССР; средний – ФРГ, Франция, Англия, Испания, Япония, Канада, Индия, Китай, Бразилия, Аргентина, Мексика; нижний – все остальные страны. Государства среднего и нижнего
уровней находились в «силовом поле» двух сверхдержав, а государства нижнего – еще и в «силовом поле» региональных держав
среднего уровня.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для послевоенного миропорядка характерно выдвижение на
первый план функционального измерения – усиление взаимосвязанности различных частей мира, повышение значения экономических, финансовых, экологических, культурных, информационных и правовых аспектов взаимодействия государств.
За полвека после Второй мировой войны укрепились ООН и
ее система международных организаций и миссий; получили развитие структуры международного финансово-экономического регулирования – Всемирный банк, МВФ, ВТО и множество специализированных межправительственных организаций; на всех континентах возникли и успешно функционируют региональноэкономические интеграции (в разных стадиях их продвижения).
Существенно увеличились объемы международного права, масштабы их приложения, его реальная роль в мировой экономике и
политике. Возник целый класс договоров и соглашений, предметом которых является регулирование процессов в мировых масштабах (договоры о запрещении испытаний ядерного оружия,
Конвенция ООН по морскому праву, Конвенция ООН по устойчивому развитию и многие другие). Действует ряд неформальных, но влиятельных и авторитетных институций, среди которых
особое место занимает «Большая восьмерка».
На процессы становления нового миропорядка влияет совокупность факторов, среди которых Н.М. Сирота основными называет следующие77.
Первый фактор – очевидное снижение значимости базовых
геополитических характеристик, т.е. географического местоположения, величины территории, ландшафтов, количества населения. При этом возрастает роль таких факторов силы, как экономический, научно-технический и информационный.
По существу, идет борьба за контроль не над территориями, а
над транснациональными финансовыми, информационными и
интеллектуальными потоками. Экспансия становится все менее
военной и все более экономической и культурной.
Наиболее быстро растет значимость экономических процессов и их глобализация. Прежде всего экономика детерминирует
77
См.: Сирота Н.М. Основы геополитики: учебное пособие. СПб., 2001.
С. 78 – 79.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
физические и геополитические реалии существования стран и отдельных народов. Растущая роль экономических процессов приводит к тому, что явно на обочине мирового развития оказываются те страны, которые не могут или не хотят вписаться в фактически уже сложившуюся систему универсальной экономики.
Второй фактор – это информационная революция. За последние десятилетия возникло мировое коммуникационное сообщество, которое связано всеми системами новейшей связи.
Близость или отдаленность государств теперь определяется не
географией, а тем, насколько эти государства вписаны в систему
телекоммуникаций. Поэтому недостаточная включенность в глобальное информационное пространство или выпадение из него
чреваты непоправимым отставанием и даже полной утратой возможностей оказывать какое-либо информационное воздействие
на мировое сообщество.
Третьим фактором, влияющим на формирующийся миропорядок, является научный и научно-технический потенциал государства. По своей значимости он (потенциал) опережает состояние производящего сектора государства или объем природных
ресурсов. Прикладная наука уже прямо включена в экономику и в
военное дело. Прикладная общественная наука способна обеспечить правильное стратегическое планирование и выработку рационального геополитического поведения. Россия по такому показателю, как расходы на НИОКР, все больше отстает от развитых государств.
Четвертый фактор – военная сила государства. Безусловно,
он остается весомым: сфера применения или угроза применения
военной силы в целом не сокращается. Новыми тенденциями являются интернационализация военных операций, дальнейшая
глобализация средств обнаружения и подавления, развитие межконтинентальных средств переброски войск, высокая вероятность
нового этапа гонки вооружений, в том числе ядерной.
Несомненно военное доминирование США, которые могут
себе позволить расходовать на оборону во много раз больше
средств, чем любая другая страна мира. Имеет место тенденция к
локализации военных конфликтов и повышению их интенсивности.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Пятый фактор формирования нового миропорядка носит
итеративный характер, включая такие компоненты, как качество
населения государства (его культурно-образовательный уровень,
физическое состояние), эффективность существующего политического режима, роль религии внутри страны (мобилизующая
или, наоборот, раскалывающая).
Вышеназванные факторы в своей совокупности определяют
феномен глобализации. Ее суть – в расширении и углублении социальных связей во всемирном масштабе, их распространении на
все сферы человеческой деятельности. Она выражается в формировании планетарного информационного пространства, мирового
рынка капиталов, товаров и рабочей силы, в интернационализации проблем технического воздействия на природную среду,
межэтнических и межконфессиональных конфликтов.
В результате глобализации государственно-территориальные
границы становятся все более прозрачными, преодолеваются различия между внутренней и внешней политикой. Международное
сообщество постепенно превращается в мировое общество.
Среди тенденций, которые воздействуют на политическую
структуру мира, называют и такие, как демократизация, изменение характера угроз миру, демилитаризация планеты78.
Отечественный ученый, ведущий специалист в области мировой политики М.М. Лебедева среди многообразия этих тенденций выделяет две наиболее существенные: 1) развитие процессов
глобализации, проявляющихся прежде всего в размывании межгосударственных границ; 2) увеличение количества различных
акторов на мировой сцене и изменение их характера. Обе тенденции взаимосвязаны и взаимообусловлены, но все же имеют собственную природу и действуют относительно самостоятельно.
Остальные тенденции во многом следует рассматривать либо как
производные от этих двух (например, усиление взаимозависимо78
Цыганков П.А. Глобальные политические перемены и язык теории
// Глобальные социальные и политические перемены в мире. М., 1997; Он же.
Глобальные политические тенденции и социология международных отношений
// Международные отношения: социологические подходы. М., 1998; Мельвиль А.Ю. Демократизация как глобальная тенденция? // Глобальные социальные и политические перемены в мире. М., 1997; Володин А.Г. Демократия политическая или демократия социальная // Глобальные социальные и политические
перемены в мире. М., 1997.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти напрямую связано с развитием процессов глобализации), либо как требующие дополнительного анализа, либо как одновременно то и другое. Так, демократизация во внутренней политике
и в международной сфере находится под воздействием процессов
глобализации, в результате которых все более широкие массы
оказываются вовлеченными в политическую жизнь. С другой
стороны, сама демократизация как очень сложный, неоднозначный феномен вызывает множество дискуссий относительно того,
насколько она может рассматриваться действительно как глобальная тенденция, ибо в ряде стран возникают так называемые
нелиберальные демократии, квазидемократии и т.п.79
Конец «холодной войны» вызвал споры о том, что должно
прийти на смену идеологическому конфликту, который составлял
основу биполярного миропорядка. В начале 1990-х годов большую популярность получили две концепции.
Первая нашла свое отражение в известной статье «Конец истории?», опубликованной в США в 1989 году. Ее автор, Ф. Фукуяма, выдвинул тезис о том, что окончание блоковой конфронтации и поражение коммунистической идеологии означает утверждение во всем мире рыночной экономики и либеральной
демократии и знаменует собой последнюю стадию развития человечества80. Эта идея породила бурную полемику и вызвала
массу опровержений и вопросов, в частности о возможности установления нового международного порядка, характеризующегося отсутствием конфликтов, противоречивых интересов, торжеством общепризнанных идеалов и универсальных ценностей.
Многие исследователи и общественные деятели оценивали такую
перспективу оптимистически.
Вторая концепция – «столкновения цивилизаций» – была
предложена профессором Гарварда С. Хантингтоном в
1993 году81. Он выдвигал версию о том, что конец идеологического противостояния и развитие процессов глобализации, влекущих рост межцивилизационных взаимодействий и ослабление
национально-государственной идентичности, сделают актуаль79
Лебедева М.М. Формирование новой политической структуры мира и место в ней России // ПОЛИС. 2000. № 6. С. 41.
80
Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. 1990. № 3.
81
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // ПОЛИС. 1994. № 1.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ными конфликты на почве принадлежности к разным культурам.
Контуры будущего миропорядка определятся столкновениями
между цивилизациями. Эта модель нашла многих сторонников,
но и была подвергнута критике за то, что не учитывала конфликты внутри каждой из цивилизаций и переоценивала «важность
религиозного фактора в поведении политических элит разных регионов мира, в особенности на Востоке, где за религиозной оболочкой политических движений и государственных институтов
часто стоят конкретные экономические и политические интересы»82.
Чаще всего исследователи, рассматривающие процесс формирования нового мирового порядка, исходят из представления о
его полюсной структуре, которая определяется военным, экономическим, политическим, идеологическим и т. д. (авторы предлагают разнообразные наборы этих параметров) весом отдельных
национальных государств. При этом ведутся споры относительно
того, является ли он однополярным, биполярным или многополярным, какое количество полюсов следует признать оптимальным для обеспечения его устойчивости, повышения степени
безопасности и управляемости, по каким критериям следует их
оценивать и сравнивать. Американские политологи оперируют,
как правило, двумя категориями – «однополярность» (unipolarity)
и «многополярность» (multipolarity). Большинство из них не отождествляют категории «полюса» (polar) и «центра силы» (world
great power – центр силы глобального уровня, regional power –
центр силы регионального уровня). Полюсу отводится более высокий сущностный и организационный статус в международных
отношениях. Категория «полюса»-«центра» использовалась и
оценивалась отечественными учеными по-разному. Так,
Э.Я. Баталов, определяя современный мир как «бесполюсный»,
отмечает, что полюса – это мощные контрарные мировые подсистемы, образующие крайние точки глобальной оси, на которой
держится (вращается) миросистема. Полюса представляют разные цивилизации, социальные, политические и экономические
системы; они – воплощение разных, вплоть до взаимоисключе82
Хоффманн С. Столкновение глобализаций // Россия в глобальной политике. 2003. № 1. С. 78.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния, идейных и ценностных ориентаций. Полюса симметричны и
соизмеримы по силам и оперативному потенциалу, что позволяет
им уравновешивать друг друга, выступая одновременно в качестве гарантов мирового порядка и законодателей правил политической игры, которых вынуждены придерживаться все или почти
вес акторы, выступающие на мировой политической арене. Отношения между полюсами строятся по принципу взаимопритяжения и взаимоотталкивания. Они нуждаются друг в друге для
поддержания внутреннего и внешнего статус-кво и стремятся
устранить друг друга как соперника. Но с уничтожением одного
полюса автоматически исчезает и другой, а вместе с ними и весь
старый миропорядок, что случилось и конце 1980-х – начале
1990-х годов83.
По мнению ученого, многополюсных миров не бывает: полярные характеристики могут быть присущи лишь двум оппозиционным по отношению друг к другу центрам силы, играющим
определяющую роль на данном этапе исторического развития.
Отсюда вывод: то, что в конце XX века именуется многополюсным миром, оказывается миром многоблоковым, причем ни один
из блоков не имеет полярных по отношению к другим характеристик. «Бесполюсная» ситуация в мире (не исключающая существования сверхдержавы и взаимодействия/противодействия центров силы разной мощи) характеризуется автором как явление
временное, но приравнивается если не к «глобальному беспорядку», то к полюсу глобальной нестабильности.
Такое видение постбиполярного мира имеет свою логику.
Представляется, что классическая реалистическая категория
«концерта» ведущих мировых держав – «центров силы» и наличие определенного баланса между ними (пусть и не такого, как во
времена «холодной войны») не «умерла» вместе с двухполюсной
системой, но приобрела новое содержание, форму, направленность. «Центристское» объяснение мира более верно отражает
переходное состояние в формировании мирового порядка, который или снова придет к двухполюсной структуре (в которой один
полюс не обязательно будет соответствовать одной державе), или
83
Баталов Э.Я Новая эпоха – новый мир // Свободная мысль. 2001. № 1.
С. 4 – 13.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
останется полицентричным и будет иметь новые сложные центры
силы.
О том, что уже существует новая биполярная система со
сложными полюсами, писал политолог А.Г. Яковлев, утверждавший, что на смену идеологической биполярной системе пришла
новая биполярная система, в которой существуют два полюса:
Запад, мыслящий себя и фактически уже являющийся достаточно
монолитным; и весь остальной мир – весьма рыхлый, состоящий
из автономных компонентов, из самостоятельных, независимых,
пока еще не спаянных четким пониманием высшего приоритета
общих интересов и строгими организационными формами центров силы, или полюсов местного значения, хотя некоторые из
них (Россия, Китай, Индия) реально и потенциально являются
влиятельными факторами в системе международных отношений
в целом84.
Большинство исследователей признают, что современный
мир однополярный в том смысле, что США обладают абсолютным превосходством над всеми странами мира по совокупности
своих возможностей. У США самая мощная и эффективная в мире экономика. Часто говорят об относительном «упадке» американской мощи – по сравнению с тем гигантским перевесом, который она имела перед разрушенными войной Японией и западноевропейскими странами. В последние десятилетия «холодной
войны» действительно происходило замедление экономического
роста США на фоне более быстрого развития Японии, Германии,
новых индустриальных стран и Китая. Однако начавшийся в
1992 году подъем закрепил лидирующее положение американской экономики в мировых финансовых учреждениях (20% голосов в МВФ и Всемирном банке), в осуществлении международной экономической помощи. С 1990 по 2000 год американская
экономика выросла на 27% (тогда как западноевропейская – на
15%, а японская – лишь на 9%)85. США обеспечивают 31% мировой добавленной стоимости и 23% мирового валового продукта86.
84
Яковлев А.Г. И все же на горизонте двухполюсный мир // Проблемы
Дальнего Востока. 2000. № 4. С. 29 – 41.
85
Уткин А. И. Мировой порядок в XXI веке. С. 17.
86
Афанасьев М.В., Мясникова Л.А. Время глобализации // МЭ и МО. 2005.
№ 10. С. 15.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По приводимым исследователями данным, экономики ближайших конкурентов США составляют от 17 (Германия) до 38%
(Япония) американской87.
На США приходится половина всех расходов стран Запада на
научные исследования и разработки, 35,8% мировых расходов на
производство новых технологий. Организационные, технические
и идеологические инновации (более трети мировых патентов),
доминирование в мировой валютной системе (эмиссию долларов
сравнивают с монопольной добычей золота), главенствующие позиции в мировой торговле, обладание самыми мощными ТНК (из
500 крупнейших компаний мира 254 являются американскими) –
все это позволило Америке установить первенство в основных
отраслях современной экономики88.
Мощь Америки покоится на колоссальном военном основании. Вашингтон продолжает расходовать пропорционально
столько же средств на военные нужды, сколько в 1980 году – на
пике «холодной войны». Затраты США в военной сфере превышают военные расходы России, Британии, Японии, Германии и
Китая, вместе взятых. (Правда, важным фактором остается ядерная мощь России: ее доля в мировом ядерном потенциале составляет 50% – применительно к ней говорят о так называемой остаточной биполярности89.) Войска США находятся в 120 странах
мира, а в 45 странах они имеют стационарные базы (десять лет
назад их было 35) – весь мир поделен на пять военных командований90. Американские исследователи Р. Каган и У. Кристол делают вывод: «Соединенные Штаты являются единственным в
мире государством с потенциалом глобальной проекции мощи;
они способны осуществлять базирующееся на наземных плацдармах доминирование на ключевых театрах; они обладают
единственным в мире всеокеанским военно-морским флотом; они
доминируют в воздухе; они сохраняют способность первого
87
Богатуров А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России
// Внешняя политика и безопасность современной России. М., 1999. С. 81.
88
Уткин А.И. Мировой порядок в XXI веке. С. 18, 238.
89
Косолапов Н.А. Формирование глобального миропорядка и Россия
// МЭ и МО. 2004. № 11. С. 10.
90
Зуев А.Г., Мясникова Л.А. Глобализация: аспекты, о которых мало говорят // Там же. № 8. С. 55.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ядерного удара, продолжают инвестировать в системы контроля,
коммуникаций и разведки… Следует признать, что любая попытка непосредственно соперничать с Соединенными Штатами безнадежна. Никто и не пытается»91. Условия, сложившиеся в мире в
90-е годы, позволили США использовать свои вооруженные силы
для целей принуждения практически без риска возмездия.
Соединенные Штаты безусловно лидируют в критически
важных секторах информационной индустрии. Базирование CNN
в Атланте обеспечивает благоприятное для США освещение основных мировых событий. Электронная почта и Интернет, основанный министерством обороны США, позволяют им доминировать в глобальном перемещении информации и идей. Спутники
переносят американские телевизионные программы на все широты. Мировая элита воспитывается в американских университетах,
где сотни тысяч иностранцев получают образование. Культурное
влияние Голливуда повсеместно. В 22 наиболее развитых странах
свыше 85% самых посещаемых фильмов являются американскими (в Великобритании, Бразилии, Египте, Аргентине – 100%)92.
Сложилась обширная зона государств, которые приемлют
лидерство Вашингтона, нуждаясь в стратегическом и экономическом партнерстве с ним. Большинство исследователей в США
убеждены, что геополитическое окружение позволяет Америке
надеяться на долгий период главенства в XXI веке.
Идея однополярности «стала лейтмотивом редакционных
статей и общим мнением специалистов на страницах американских газет»93. Главный редактор журнала «US News and World
Report» М. Закерман пишет: «Франция владела семнадцатым столетием, Британия – девятнадцатым, а Америка – двадцатым. И
будет владеть двадцать первым веком… Человечество стоит на
пороге новой американской империи»94. Ведущие американские
политологи констатируют, что «Соединенные Штаты вступают в
XXI век величайшей благотворно воздействующей на глобаль91
Kagan R. and Kristol W. The Present Danger // The National Interest. Spring
2000. P. 63.
92
Barber B. Jihad vs. Mc World. N.Y., 1995. P. 299 – 301.
93
См.: Уткин А.И. Мировой порядок в XXI веке. С. 26 – 31.
94
Zuckerman M. Second American Century // Foreign Affairs, May-June 1998.
P. 18 – 31.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ную систему силой, как страна несравненной мощи и процветания, как опора безопасности. Именно она будет руководить эволюцией мировой системы в эпоху огромных перемен». «Представление об американской исключительности вдохновляет современный американский подход к внешней политике, который
направлен на всемирное распространение американского либерально-демократического опыта посредством морального убеждения и политической кооптации – когда это возможно, или посредством насилия, если это необходимо»95.
Г. Киссинджер высказал мнение, что глобализация – просто
иное название продвижения интересов США в мире96. В данном
аспекте глобализация представляется как исторически переходный период от биполярного к однополярному миру. На протяжении 1990-х – начала 2000-х годов глобалистский курс США колебался между двумя траекториями. Первая была задана администрацией Б. Клинтона, определившей в конце 90-х годов стратегию
и задачи «программирующего лидерства» по отношению к миру,
прежде всего его наиболее развитой части – союзникам США. Не
выстраивание собственной империи (против чего предупреждали
в США многие, от П. Кеннеди и Р. Никсона до З. Бжезинского),
но мягкий по форме дирижизм, основанный на глубоком внимании к истории Рима и урокам его трансформации из республики в
империю с последующим падением. Это опора на союзников и
государства-партнеры США (включая РФ), предпочтение неформальных методов формальным, но по возможности с опорой на
институты и процедуры демократии.
С приходом к власти республиканцев эту линию сменил курс
на односторонние, военно-силовые действия США, апофеозом
которых стала операция в Ираке. Жесткий авторитарный стиль
(«кто не с нами, тот против нас») действий говорил о стремлении
форсировать закрепление глобального лидерства США как дефакто. Попытка удалась не полностью, но стала существенным
шагом в направлении формирования такого порядка. «Возврат
США к сотрудничеству с ООН в вопросах Ирака призван закрепить ранее достигнутые результаты и не свидетельствует о прин95
Santis De H. Mutualism. An American Strategy for the Next Century // World
Policy Journal, Winter 1998/99. P. 43.
96
Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика? М., 2002.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ципиальной ревизии курса. Естественно, что США в любой ситуации хотели бы гарантировать себе согласие хотя бы с основными союзниками, совместные с ними действия, но и возможность осуществления при необходимости односторонних акций,
формально поддерживаемых глобальным «демосом», с последующим подтягиванием к ним всех союзников, главных партнеров и ООН. Это и есть тот фактический миропорядок, что кристаллизировался на протяжении 1992 – 2004 гг.»97.
Противники идеи однополярности указывают на то, что перенапряжение сил единственной сверхдержавы неизбежно. Гегемония демонстрирует естественные физические пределы: несмотря на всемогущество после 1991 года, США не овладели
всеми контрольными рычагами мирового развития. Они не сумели восстановить порядок в Сомали и Колумбии, не смогли предотвратить распространения ядерного оружия в Южной Азии и
воспрепятствовать развернутой Исламабадом активной торговле
компонентами оружия массового уничтожения (далее – ОМУ) и
технологиями его производства. Им не удалось решающим образом повлиять на экономическую политику Европейского Союза и
Японии, эффективно вмешаться во внутренние процессы КНР,
получить в свои руки ведущих террористов, разрешить противоречия между Израилем и Палестиной, остановить поток движущихся в Америку наркотиков, реально закрепить внесевероатлантические функции НАТО. Кроме того, в настоящее время США
переживают период беспрецедентного падения своей популярности, на которой еще недавно основывалось их международное
влияние. В результате событий последних лет престижу и влиянию Вашингтона нанесен большой ущерб. В начале XXI века Соединенные Штаты сделали двойную ставку. Во-первых, на «неконтролируемую дестабилизацию» международных отношений и
возможность использовать в этой ситуации свое военное превосходство. Во-вторых, на демократизацию Большого Ближнего
Востока с целью уменьшить угрозу терроризма и усилить собственные позиции в регионе. Но попытка добиться этих целей, в
частности путем вторжения в Ирак, оказалась неудачной. Иракская операция связала Вашингтону руки, ограничив его возмож97
Косолапов Н.А. Формирование глобального миропорядка и Россия. С. 7.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности воздействовать на другие кризисы (Иран, Северная Корея,
палестино-израильский конфликт). Впервые за последние десятилетия американская элита раскололась по вопросу внешней политики. Выясняется, что у Соединенных Штатов достаточно военной мощи, чтобы выиграть любую войну, но не хватает ресурсов для достижения политических целей.
Дж. Най указывает на «американский парадокс, который заключается в том, что Америка слишком сильна для того, чтобы
кто-то осмелился бросить ей вызов, но недостаточно сильна для
того, чтобы достигать своих целей в одиночку». По его мнению,
«теории однополярности и американской гегемонии ошибочны и
потенциально опасны, ибо мировой баланс сил носит комплексный и многоуровневый характер. Соединенные Штаты обладают
беспрецедентной военной мощью, но экономическое могущество
они делят с Европой и Восточной Азией. В то же время бурлящий мир транснациональных отношений лежит вне контроля
Вашингтона. Если США будут вести жесткую одностороннюю
политику, они тем самым ускорят конец своего доминирования и
разрушат свою возможность формировать глобальный политический ландшафт»98.
Моделью, альтернативной американской гегемонии, выступает многополярный мир, в котором самостоятельные центры силы составляют несколько суверенных государств (разные аналитики в качестве центров, кроме США, называют Китай, Германию, Японию, Россию, Индию). Если исходить из того, что для
многополярности характерна «примерная сопоставимость совокупных возможностей одновременно нескольких государств мира, ни одно из которых не обладает явно выраженным превосходством над остальными»99, то она существует не столько в реальности, сколько в виде цели «второстепенных» держав. (Наиболее
последовательными приверженцами концепции многополярности
являются Китай и Франция. Эта идея обозначена и в официаль-
98
Nye J. The Paradox of American Power: Why the World’s Only Superpower
Can’t Go It Alone. N. Y., 2002. P. 18.
99
Богатуров А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России
// Внешняя политика и безопасность современной России. М., 1999. С. 80.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной внешнеполитической доктрине России100.) В действительности можно говорить лишь о некоторых тенденциях формирования многополярного мира.
Окончание «холодной войны» обозначило спад объединяющего США и Европу напряжения, обнаружились несоответствия в позициях и все более отчетливое различие в интересах. Многие видят
в продвижении западноевропейской интеграции (Римский договор,
Маастрихт, переход к единой европейской валюте, реанимация
ЗЕС101 как возможной основы сепаратной военной системы) форму
противодействия гегемонии: по словам министра иностранных дел
Франции Ю. Ведрина, «Европа должна создать противовес доминированию Соединенным Штатам в многополюсном мире»102. Совокупная экономическая мощь Западной Европы составляет 19,8%
общемирового валового продукта и уступает только американской103. Наряду с США Западная Европа является главным средоточием центров высокой технологии, науки и эффективного производства. Однако перспективы становления объединенной Европы в
качестве самостоятельного центра силы у многих вызывают сомнения. Провал референдумов по общеевропейской Конституции
во Франции и Нидерландах выявил многие структурные слабости
ЕС, нараставшие в течение ряда лет. Это, в частности, медленный
экономический рост, стабильно высокий уровень безработицы, неспособность осуществить либеральные реформы и неприятие их
большей частью населения. После провала референдумов процесс
создания политического союза скорее всего остановится на несколько лет. В ближайшие годы маловероятно формирование единой внешней, тем более оборонной политики. По некоторым оценкам, тенденция к отставанию Европы от других центров усугубится
и сделается необратимой. Предполагается, что к 2030 – 2050 годам
объединенная Европа будет отставать по объему ВВП не только от
США, но и от Китая. В современном мире, где фактор военной силы приобретает весомое значение, ЕС создает «поствоенные воо100
Концепция национальной безопасности Российской Федерации
// Независимое военное обозрение. 2000. № 1. 14 янв.
101
Западноевропейский союз – военно-политическая организация, создана в
1955 г.
102
The National Interest. Spring 1999. P. 21.
103
Уткин А.И. Мировой порядок в XXI веке. С. 241.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
руженные силы, насчитывающие миллион человек, но фактически
не способные не только воевать, но и эффективно участвовать в
большинстве даже миротворческих операций»104. Распространяется
точка зрения, что Старый Свет, сохранив культурную привлекательность, становится неуместным с точки зрения будущей глобальной политики, во всяком случае, утратил экономическую динамику.
На этом фоне происходит существенный сдвиг в глобальной
расстановке сил в пользу Азии, куда неуклонно смещается центр
международной политики. Китайская Народная Республика, ВНП
которой вырос в четыре раза со времени начала экономических
реформ в 1978 году (и в настоящее время составляет 12,5% мирового)105, продолжает наращивать свой потенциал. Ежегодные
темпы роста китайской экономики колеблются в пределах 8,5 –
10% (причем, по некоторым предположениям, истинные масштабы роста Пекин сознательно держит в секрете, стремясь тем самым скрыть рост расходов на оборону). Большинство аналитиков
приходят к выводу, что темпы развития Китая останутся высокими и страна в ближайшие 20 лет превратится во вторую державу
мира по всем основным показателям. Согласно прогнозам, на
2025 год на долю Китая придется более 20% мирового ВВП106.
Наличие этих перспектив выступает своего рода мультипликатором нынешней экономической, политической и военной мощи,
дополнительно увеличивая международный вес Пекина.
Мировые военные расходы сократились между 1987 и
2000 годами с 1,3 трлн. долл. до 840 млрд., но Восточная Азия за
это же время увеличила свои военные затраты на 50% (с 90 до
135 млрд. долл.). Наибольший скачок военных расходов произошел в КНР. Начиная с 1991 года КНР увеличивала их на 17% в
год, причем основную их статью составляет создание новых видов вооружений107.
104
Караганов С.А. XXI век: контуры миропорядка // Россия в глобальной
политике. 2005. № 5. С. 43.
105
Портяков В. Россия, Китай и Индия в мировой экономике // Там же.
С. 143.
106
Уткин А.И. Мировой порядок в XXI веке. С. 271.
107
Там же. С. 276 – 280.
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Стремительный прорыв в высшую лигу мировых держав совершает Индия. За последние 10 лет ее экономика росла в среднем на 8% в год, причем этот рост, который обеспечивается за
счет преимущественно внутренних, а не внешних инвестиций,
считается более стабильным и здоровым, чем в Китае108. Индия
превращается в один из двигателей мирового технологического
прогресса, а через 20 – 30 лет она, согласно прогнозам, станет
третьей мировой державой после США и Китая. Индия – один из
главных всемирных поставщиков программного обеспечения и
ряда других высоких технологий. Сравнительно скромные по
масштабам вооруженные силы (1 млн. военнослужащих) способны быстро наращивать боеготовность. Создается мощный флот –
в перспективе с четырьмя авианосными группами. Налицо заявка
на роль самостоятельного военно-политического гаранта стабильности в Южно-Азиатском регионе и в районе Персидского
залива109. Дели активизирует и миротворческую деятельность,
предоставляя крупные воинские контингенты для проведения соответствующих операций ООН.
В Южной и Юго-Восточной Азии находится группа успешно
развивающихся «азиатских тигров». Высоких показателей роста
достигла Южная Корея, выходит из долгосрочного кризиса Япония. В Азии налицо тенденция к формированию регионального
экономического центра – мягкого интеграционного блока, способного в ближайшее время стать мощным средоточием экономической силы. Параллельно набирает силу новое явление – рост
национализма, который наблюдается в поднимающихся странах
региона. Он проявляется на уровне самих государств Азии (конфликты между Японией и Китаем, Японией и Южной Кореей,
связанные с различной трактовкой истории), но прежде всего по
отношению к Западу. Азиатские державы заявляют о готовности
проводить самостоятельную линию в экономике и политике.
В новом раскладе сил значительно уменьшился сегмент России. Но, несмотря на все имеющиеся проблемы, у России сохраняется серьезный политический и внешнеэкономический потенциал:
членство в Совете Безопасности ООН, «Большой восьмерке» и
108
109
Портяков В.С. Россия, Китай и Индия в мировой экономике. С. 145.
Караганов С.А. XXI век: контуры миропорядка. С. 38.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
одновременно в Шанхайской организации сотрудничества, наличие ядерного оружия, существенных по мировым масштабам сил
общего назначения (примерно равных силам Индии, Китая, объединенной Западной Европы), а также уникальность географического и геостратегического положения, огромная территория
(причем Россия занимает одно из первых мест среди стран мира
по сохранности естественных экосистем – 65% территории110), богатые минеральные, особенно энергетические ресурсы, наметившийся экономический рост. Это, наконец, культурно-духовные
особенности развития страны, которые выражаются не только в
способности генерировать новые идеи и поставлять интеллектуальные продукты высокого класса, но и в характере самой духовной атмосферы, эту способность всячески стимулирующей.
Ситуация, при которой фактически существует одна сверхдержава, далеко превосходящая по своим возможностям другие
государства, но при этом она оказывается не способна единолично эффективно решать основные вопросы мировой политики, порождает более сложные версии структуры международных отношений. Например, японскому теоретику А. Танака принадлежит
концепция, согласно которой мир предстает в качестве трехслойной сферы, являясь одновременно одно-, трех- и пятиполярным.
Однополярность фиксирует превосходство США над остальными
странами по совокупности их возможностей. Международные
отношения трехполярны, если речь идет об экономике, причем
роль экономических полюсов выполняют национальные государства – США, Япония и Германия. Наконец, мир предстает пятиполярным в организационно-политическом отношении: США,
Россия, Китай, Британия и Франция являются организационнополитическими полюсами в той мере, в какой эти страны обладают, как полагает А. Танака, во-первых, обширным опытом участия в управлении мировой политикой и принятии ключевых международных решений и, во-вторых, наличием каналов и возможностей для участия в миросистемном регулировании (Совет
Безопасности ООН)111. Теория комбинированной структуры цен110
О стратегии российского развития. Аналитический доклад. М., 2003.
С. 36.
111
Tanaka A. Is There a Realistic Foundation for a Liberal World Order?
// Prospects for Global Order. Vol. 2 / Ed. By S. Sato and T. Taylor. L., 1993.
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на тем, что содержит указание на усложненный характер будущей миросистемной самоорганизации.
Отечественный исследователь А.Д. Богатуров предпочитает
называть реально складывающуюся модель миропорядка «плюралистической однополярностью»112. Структура международных
отношений, по его мнению, развивается преимущественно в рамках вектора однополярности. Но это не однополярность в чистом
виде – в той мере, в какой «источником направляющих импульсов в мировой политике оказываются не единолично США, а Соединенные Штаты в плотном окружении стран "семерки", сквозь
призму или фильтры которой преломляются, становясь более
умеренными, так или иначе меняя свою направленность, собственно американские национальные устремления». В рамках
«плюралистической однополярности» сильнейшая держава мира
не будет обладать возможностями жесткого контроля над происходящим в той или иной части мира, хотя сможет пользоваться
труднооспоримым влиянием. С. Хантингтон описывает подобную модель как «одно-многополярность», а российский автор
Н.А. Косолапов в этом же русле характеризует политикоорганизационный тип современной системы международных отношений как «зародышево-авторитарный (доминирование, но не
господство Запада, а в нем – США), закамуфлированный под
олигархический («семерка», «восьмерка» или даже группа из 10 –
15 ведущих государств, фактически определяющих решение
важнейших вопросов мировой политики и экономики)»113.
Одной из наиболее целостных и разработанных является
концепция униполярности, описывающая концентрическую
структуру нового миропорядка114. Ее автор, А.Л. Страус, полагает, что в современном мире фактически существует «униполь»,
состоящий из демократических индустриальных стран, которые
обладают превосходящим весом в глобальной системе. Соединенные Штаты, в свою очередь, являются ведущей державой
112
Богатуров А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России
// Свободная мысль. 1996. № 2.
113
Косолапов Н.А. Международно-политическая организация глобализирующегося мира… С. 160.
114
Страус А.Л. Униполярность. Концентрическая структура нового мирового порядка и позиция России // ПОЛИС. 1997. № 2.
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
униполя. Униполярность представляет собой конечную точку определенной эволюции, этапы которой «отмечены печатью неизбежности: многополярность, биполярность, униполярность».
Итогом этой эволюции стала консолидация западных демократий, заменившая «внешний баланс могущества», существующий
между полностью независимыми политиями, «внутренним балансом влияния», при котором взаимные угрозы силой исключены и решения принимаются посредством убеждения и выстраивания консенсуса, через совместные институции. В течение
XX века на смену многостороннему балансу между соперничающими и воюющими державами пришла возникшая в большей
части мира «система гегемонии», действующая при посредстве
концентрических кругов: в самом ее ядре – Америка; в более широком центре – система Атлантического альянса, организованная
в такие институции, как НАТО, АНЗЮС, ЕС, ОЭСР и «Большая
семерка»; затем более обширный круг бреттон-вудских режимов,
заходящий на периферию, – МВФ, Всемирный банк, ГАТТ; а далее – круг глобальных институций, таких как ООН. Мировой порядок «холодной войны» Страус представляет в виде двух наборов концентрических кругов, западного и восточного, окруженных и связанных оболочкой глобальных институций: социалистическая система также была организована в виде концентрических
кругов – Россия в самом центре, затем Советский Союз, затем
Варшавский договор, СЭВ, а на периферии – группа просоветских и антизападных государств и политических движений по
всему миру. После распада Советского Союза этот набор кругов
исчез, и мир стал униполярным.
Автор подчеркивает, что униполь является расширяющимся
ядром мирового порядка: в середине 50-х оно включило Германию, южную Европу и Японию, в 90-е годы встал вопрос об интеграции Восточной Европы, России, а также «новых индустриальных стран» Дальнего Востока. Благодаря этому процессу расширения, униполь становится все более крепкой основой
мирового порядка. Глобальное лидерство осуществляется при все
большей базе и все меньшем числе великих держав, остающихся
вовне и выступающих в качестве противников. Открывается возможность того, что в будущем великие державы смогут присоединяться к униполю и получать свое место в системе глобально76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го лидерства, для чего им не понадобится проходить через фазу
конфликта с Западом. Наиболее острая проблема нового миропорядка – включение или невключение России в униполь. Страус
полагает, что невключение России крайне опасно и может спровоцировать развитие событий по «веймарскому» сценарию. По
его мнению, альтернативой униполярной интеграции является не
классическая многополярность, а хаотическая националистическая дезинтеграция.
Следует отметить, что модель А.Л. Страуса нагляднее других
воплощает идею целостности и взаимозависимости постконфронтационного мира.
Если горизонтальное измерение складывающегося миропорядка в итоге можно описать как «некоторую многополярность в
рамках униполярности», то вертикальное его измерение характеризуется многими современными политиками и учеными как
«расколотая цивилизация»115. В 1990-е годы стало очевидным,
что многие государства, возникшие в результате освобождения от
колониальной зависимости, являются, по сути, псевдогосударствами, у которых отсутствуют устоявшиеся институциональные
структуры, внутреннее единство и национальное самосознание.
Теория «развития», однозначно рисовавшая перед новыми независимыми странами перспективу экономического роста и стабильности, переживает серьезный кризис. Исчезновение «силового поля», которое создавалось повсеместным противостоянием
двух систем в период «холодной войны» и так или иначе структурировало или «оцивилизовывало» наименее развитые регионы,
обнажило неспособность многих обществ к самоуправлению.
Проблема «несостоявшихся государств» все чаще упоминается
в ряду главных вызовов мировому порядку. Этот феномен распространяется на Ближнем Востоке, в Африке, странах, расположенных в Андах, Южной и Центральной Азии, отдельных районах
Юго-Восточной Азии. Порой происходит подрыв государственной
власти и ее вытеснение на определенных территориях (как в некоторых районах Грузии и Колумбии), в переходный период – после
падения авторитарного режима – службы государственной безопасности утрачивают монополию на применение насилия (подоб115
См.: Иноземцев В. Л. Расколотая цивилизация. М., 1999.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ная ситуация сложилась в нескольких центральноамериканских государствах с начала 1990-х годов), иногда происходит объединение
коррумпированных элит с организованной преступностью (как в
Либерии и отдельных частях Югославии). Крайнее проявление –
полный коллапс государственной власти на значительной территории страны (как в Ливане в 1970 – 1980-х годах или в Конго в последние несколько лет). Государства с ограниченной внутренней
легитимностью оказываются несостоятельными, если теряют иностранную поддержку: когда Москва и Вашингтон в начале
1990-х годов отказались от стратегического влияния в Афганистане, государство потерпело крах, превратившись в итоге в пристанище террористов116. Феномен «падающих государств» создает угрозу региональной безопасности, способствует распространению
ОМУ и терроризма, расширению наркотрафика.
1990-е годы ознаменовались чередой локальных конфликтов,
причем часто неразвитые государства развязывали военные действия против населения собственных стран (геноцид в Руанде,
убийства белых фермеров в Зимбабве и ЮАР черным «демократическим» большинством, в том числе при поддержке государства; войны в Судане, Гаити, Афганистане, Таджикистане). В локальных войнах 90-годов погибло более 5 млн. человек117. Несмотря на острейшие проблемы, развивающиеся страны являются
безусловными лидерами по удельному весу военных ассигнований в государственных расходах: в африканских государствах
они колеблются от 4, 2 до 27, 4% всех расходов бюджета118. Низкий человеческий потенциал этих государств, авторитаризм их
правителей, порожденное глобализацией обесценение ресурсов
при одновременном возрастании значения технологий и знаний
сводят к нулю шансы успешного развития этих стран. Помощь,
оказываемая западными странами, как правило, неэффективна, не
способствует экономической модернизации, порождая иждивенчество и коррупцию. По официальной статистике ООН, лишь
116
См.: Крокер Ч. Как решить проблему государств-неудачников? // Россия
в глобальной политике. 2004. № 1.
117
Делягин М.Г. Мировой кризис: общая теория глобализации. М., 2003.
С. 315.
118
Иноземцев В.Л. Несколько гипотез о мировом порядке XXI века
// Свободная мысль-XXI. 2003. № 11. С. 6.
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29% направляемой в «третий мир» помощи непосредственно достигает местных бедняков119. Многие исследователи приходят к
выводу, что значительная часть государств, образованных в результате деколонизации при активном участии СССР и США, не
способны к самостоятельному развитию, что возможность использования в странах «периферии» политических, социальных и
экономических моделей, эффективно работающих в странах
«центра», является иллюзией, и налицо вызревание «расколотой
цивилизации», в которой рубеж проходит между состоявшимися
и несостоявшимися государствами, между миром порядка и миром хаоса. Драматизм ситуации обостряется тем, что ООН, самый влиятельный и представительный институт, испытывает
серьезное влияние со стороны неблагополучных государств, составляющих большинство ее членов.
Распространенным является представление о том, что ООН в
ее нынешнем виде сохраняет свое значение как универсальный
инструмент диалога, но на практике она не только лишена возможности вмешиваться в международные конфликты, но и зачастую препятствует формированию институтов, способных эффективно решать возникающие проблемы. Значительную часть времени своего существования Совет Безопасности был парализован
из-за разногласий между постоянными его членами и практики
регулярного применения ими права вето. За всю историю ООН
решения Совета Безопасности лишь трижды воплотились в конкретные действия по наказанию агрессора – в Корее в 1953 году,
в Конго в начале 1960-х и в Кувейте в 1990-м. В 1990-е годы стало очевидно также, что меняется сам характер проблем, с которыми сталкивается Совет Безопасности. Почти сто процентов
конфликтов постсоветской эпохи представляли собой столкновения внутри суверенных государств. Миротворческая тактика,
ориентированная на сдерживание конфликтов между разными
государствами, оказалась гораздо менее эффективна в случае
коллапса государственной власти, насилия и массовых бедствий в
пределах отдельных стран (наиболее очевидным образом это
проявилось в связи с событиями в Сомали, Боснии и Руанде)120.
119
Иноземцев В.Л. Несколько гипотез о мировом порядке XXI века. С. 6.
Уркхарт С.Б. Объединенные нации в XXI веке // Россия в глобальной
политике. 2004. № 5.
120
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Необходимость реформирования ООН давно назрела и вышла на первый план в последние годы, после террористической
атаки на Соединенные Штаты 11 сентября 2001 года. Однако попытки реформировать организацию пока не очень успешны, в
чем убеждает Доклад Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам, созданной генеральным секретарем с целью
выработки подходов к решению проблемы адаптации многосторонних структур к реалиям XXI века (от РФ в ней принял участие
академик Е.М. Примаков121). Центральными темами ее работы
стали вопросы выработки четких критериев применения принудительных мер (в том числе превентивных – проблема так называемых «гуманитарных интервенций», связанная с необходимостью совершенствования международного права в целом), а также необходимость определения оптимального состава Совета
Безопасности (его структура, отражающая расклад сил после
Второй мировой войны, во многом устарела; требуется увеличение его постоянных и непостоянных членов, соблюдение принципа географического представительства, однако значительное
расширение числа членов Совбеза противоречит идее усиления
его дееспособности). Серьезной проблемой является также отсутствие у ООН физической способности к действию: организация
не имеет в своем распоряжении надежных постоянных сил быстрого реагирования. Сегодня на комплектование и введение в действие миротворческого контингента уходит не менее трех месяцев. Правительства стран-членов отвергают все проекты создания
постоянных сил. Пока эти сложные вопросы представляются далекими от своего решения.
Это подталкивает к разработке различных проектов реформирования глобальных институтов путем создания новых, более
элитарных по составу структур. Сторонники идеи коллективного
политического управления полагают, что передовые и наиболее
мощные нации должны отказаться от «демократизации» международных отношений, выработать совместную стратегию и фактически диктовать мировому сообществу свою волю. Институциональная основа этих проектов просматривается в структуре
121
См.: Примаков Е.М. ООН: вызовы времени // Россия в глобальной политике. 2004. № 5.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
G-7-8122. А.И. Неклесса в связи с этим отмечает «фактическое вытеснение универсальной ООН механизмом совещания Большой
семерки в качестве ведущего института Нового Мира или, скажем, маргинализацию такой региональной структуры с широким
членством, как ОБСЕ, в пользу гораздо более эксклюзивной по
составу организации Североатлантического договора»123.
В целом функциональное измерение современной структуры
международных отношений характеризуется ростом сотрудничества между государствами по все большему кругу вопросов. Это
отражается в росте числа межправительственных организаций
(МПО). Начало этому процессу было положено еще в 1860 –
1870-х годах созданием Всеобщего почтового союза и Международного телеграфного союза. Перед Первой мировой войной существовало около 50 таких организаций, перед Второй – около
80, в настоящее время по данным разных исследователей насчитывается от 300 до более 1 тыс. МПО. Часто они носят региональный характер и нацелены на решение экономических задач
и/или обеспечение безопасности. Немаловажную роль в современной политике играют такие из них, как Организация американских государств (ОАГ), Организация стран экспортеров нефти
(ОПЕК), Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Организация
африканского единства (ОАЕ), Организация «Исламская конференция» (ОИК). Очевидным примером того, как экономическое
сотрудничество трансформируется в политическую интеграцию,
выступает Европейский Союз.
Однако увеличение количества МПО пока не приводит к качественным сдвигам, к достижению большей степени структурированности системы международных отношений. Достаточно
сложным и пока не слишком изученным является вопрос о сочетании двух уровней наднационального регулирования – глобального и регионального.
Неспособность универсальных межгосударственных организаций (сначала Лиги Наций, затем ООН) обеспечить междуна122
См.: Иноземцев В.Л., Караганов С.А. О мировом порядке в XXI веке
// Россия в глобальной политике. 2005. № 1.
123
Неклесса А.И. Управляемый хаос: движение к нестандартной системе
международных отношений // МЭ и МО. 2002. № 9. С. 107.
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
родную безопасность постоянно подталкивала социальную и политическую мысль к поиску принципов и формул более совершенного миропорядка. Наиболее старая футурологическая идея
«мирового правительства» (исследованная в том числе
И. Кантом) находит свое отражение в некоторых современных
подходах к трансформации существующей системы ООН, предполагающих расширение ее полномочий и фактическое превращение Совета Безопасности в своего рода правительство, а Генеральной Ассамблеи – в подобие парламента124. Однако со временем становится все яснее, что подобное глобальное управление,
одновременно централизованное и консенсусное, воплотить в
жизнь невозможно. Поэтому некоторые ученые формулируют
проблему иначе: как необходимость создать систему управления
отдельными сферами международной жизни – более мягкой формы принятия решений, взаимоприемлемых для национальных государств. Этого подхода придерживаются сторонники концепции
«управления без управляющих»125. В современном мире, пишут
П. Херст и У. Томпсон, управление вбирает в себя все имеющиеся институты и практические функции: общественные и частные,
государственные и негосударственные, национальные и интернациональные; но при этом национальное государство по-прежнему
играет постоянную и важную роль связующего звена между действующими лицами мировой политики126. Оно устраняет расхождения между ними, ибо вправе делегировать часть своих функций
как международному сообществу (вверх), так и субнациональным структурам (вниз). Выстраиваются своего рода уровни архитектуры глобального миропорядка:
– локальный (муниципальные и корпоративные формы организации);
– субнациональный (организация в формах субъектов федерации, т.е. федеральных земель, штатов или территориальной автономизации унитарных государств);
124
См.: Доклад СВОП по глобальному регулированию, 2001.
См., напр.: Peters C. Governance without Government? Rethinking Public
Administration // Journal of Public Administration. Research and Theory. 1998.
Vol. 8, № 2.
126
Hirst P., Thompson J. Globalization and the Future of the Nation State
// Economy and Society. L., 1995. Vol. 24, № 3. P. 414 – 415.
125
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– национальный (суверенное государство);
– супранациональный (организация с помощью региональных межгосударственных систем управляемости);
– глобальный, общемировой (организация в структурах ООН
и с помощью глобальных политических режимов).
Иной взгляд на архитектуру мирового политического порядка,
основанный на учете эволюционной зрелости различных институтов и политических систем, предлагает М.В. Ильин. Он отмечает,
что одна из проблем глобализации связана с неравномерностью
развития: «эволюционные слои развития имеют разную “толщину”
и “плотность”, да и сложились они далеко не везде»127. Автор выделяет четыре таких слоя: геополитический пласт («пространственно организованные качества среды»), которому соответствует
дополитическое состояние первобытности; слой культур – «этнолингвистический состав, распределенная по геополитической подстилке субстанция человеческого рода», системы культур основаны
на прямом и не требующем перевода общении, они представлены
племенными, трайбалистскими, клановыми политиями; третий, цивилизационный, пласт связан с историческими империями и религиозными системами; четвертый слой образуют нации – «квазизакрытые территориальные системы, обеспечивающие интеграцию
культурной субстанции и цивилизационной структуры в устойчивые целостные образования, двуединства наций-государств и гражданских обществ»128. Эти целостности наиболее жестко фрагментируют мировое пространство и (поначалу) активно противостоят
пережиткам нижних слоев. Фактически, подчеркивает М.В. Ильин,
для образования действительного слоя наций требуется надращивание международной системы, рационально объединяющей нации. Однако во многих областях экваториального пояса присутствуют только два пласта, а на многих других территориях можно говорить о трех пластах, – это создает международную систему с
прихотливым узором, образованным неровной, со множеством перепадов конфигурацией наползающих друг на друга и прерывающихся слоев. Самое печальное, заключает автор, что эти слои весьма отчетливо разъединены. Только достаточно далеко зашедшая
127
Ильин М.В. Политическая глобализация: институциональные изменения.
С. 246.
128
Там же. С. 247.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
модернизация может обеспечить их синтез, а как раз такая модернизация, вероятно, не достигнута даже в масштабе отдельных наций.
Могут быть предложены и выстроены альтернативные описанным структуры глобальной политической организации. Их
разработка имеет самое насущное значение для того, чтобы приблизить и сделать практически осуществимой задачу создания
механизмов глобальной управляемости. Пока же формирование
новой политической модели мира – это своего рода сверхзадача,
которая в полной мере не осознается ни политиками, ни учеными. Однако, как отмечает Н.А. Косолапов, «никакой порядок не
возникает сам по себе; это всегда результат вносимого человеком
организующего начала и усилий, необходимых для воплощения
этого начала в любой из сфер жизнедеятельности»129. Политическая глобализация состоится только при условии, если мировое
сообщество предпримет для этого целенаправленные усилия, используя все имеющиеся у него знания и ресурсы.
Вопросы для обсуждении и дискуссии
1. Почему государство является главным субъектом мировой
политики?
2. Какова взаимосвязь внутренней и внешней политики в условиях глобализации?
3. Как различаются государства по своей роли в международных отношениях?
4. Сформулируйте определение «мирового порядка».
5. Какие измерения мирового порядка Вам известны?
6. Какие факторы способствуют становлению нового мирового порядка?
7. Какие модели нового мирового порядка Вам известны?
8. Каковы основания лидирующего положения США в современном мире?
9. Как Вы оцениваете перспективы развития международных
отношений?
129
Косолапов Н.А. Формирование глобального миропорядка и Россия. С. 4.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заключение
Глобализация как тенденция имеет объективный и сквозной
характер, выступая в виде закономерности всего процесса универсальной эволюции человечества. Однако именно в современную эпоху она становится доминантой мирового развития, что
связано прежде всего с революционными технологическими
сдвигами, развитием средств коммуникации, формированием
глобального информационного пространства, всеобщей либерализацией рыночных связей, а также появлением и осознанием
глобальных экологических и других общечеловеческих проблем.
Процесс глобализации носит всеобъемлющий характер, охватывая все сферы человеческого бытия: экономику, политику,
культуру, идеологию, образ жизни и сами условия существования
человечества. Однако нужно отметить следующие выявленные в
ходе исследования особенности современного этапа глобализации, определяющие ее сложный и противоречивый характер:
– асинхронность, проявляющаяся в различной степени интенсивности глобализационных процессов в каждой из сфер жизнедеятельности общества: например, политическая глобализация
«отстает» от соответствующих трансформаций в экономической
и информационно-культурной сферах. Или – если рассматривать
(как наиболее исследованные) процессы в мировой экономике –
темпы роста мирового финансового рынка намного опережают
развитие международной торговли, а транснационализация производства – глобализацию рынка труда;
– ярко выраженная антиномичность феномена глобализации,
заключающей в себе диалектическое сочетание тенденций интеграции и фрагментации, унификации и плюрализации. В экономике – это, с одной стороны, становление глобальной торговой
системы, с другой – контртенденции в виде «нового протекционизма» развитых стран и регионализации экономических связей.
В политике центростремительным процессам, связанным с ростом числа и влияния межправительственных организаций, делегированием отдельных функций государства наднациональным
структурам, противостоят центробежные – повышение самостоятельности регионов, активизация сепаратизма, дезинтеграция не85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которых государств. Глобализация культуры определяется сложным взаимодействием тенденций всеобщей вестернизации и утверждения национально-цивилизационной идентичности. Это позволяет говорить о том, что мир переживает некий критический
период, который определяется как «точка бифуркации», «переходный возраст», эпоха неопределенности, «переломности»;
– нарастающая асимметричность взаимозависимости, во многом принимающей характер односторонней зависимости большей
части мира от нескольких стран, выступающих «субъектами»
глобализации. При этом необходимо подчеркнуть два обстоятельства. Во-первых, экономические и социальные последствия
неолиберальной глобализации, инициаторами которой выступили
правительства развитых стран, достаточно неоднозначны для самих западных обществ.
Во-вторых, важным моментом является уточнение соотношения между объективной динамикой глобализационных процессов и
субъективной ролью в них отдельных стран, прежде всего США.
По нашему мнению, имеет место сочетание естественной направленности мирового развития с практически подкрепляемым стремлением Соединенных Штатов направлять эти процессы. Однако на
современном этапе глобализация носит преимущественно стихийный характер, поскольку возможности человечества (в том числе и
США) управлять мировым развитием пока весьма ограниченны.
Поэтому говорить о субъектах и объектах глобализации можно
лишь с некоторой степенью условности.
Политическая глобализация связана именно с достижением
управляемости этих процессов. Пока эта задача представляется
далекой от своего решения, однако налицо некоторые тенденции
формирования новой политической структуры мира. Важнейшие
из них связаны с изменением роли национального государства,
феноменом «глобальной демократизации», а также реструктуризацией системы международных отношений.
Большинство современных исследователей отмечают размывание суверенитета национального государства. Глобализация
рынка ставит национальные хозяйства в зависимость от международных товарных и финансовых потоков и влияния транснациональных корпораций, контролирующих большую часть мировой
торговли, инвестиций и технологий. Развитие транстерриториаль86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных связей, усиливающаяся прозрачность межгосударственных
границ сокращают национальную автономию и способность отдельного государства относительно монопольно контролировать
общественную жизнь на подвластной ему территории. Это сопровождается активизацией надгосударственных и негосударственных
акторов мировой политики – межправительственных и различного
рода неправительственных организаций, ТНК, а также ростом самостоятельности внутригосударственных регионов, в том числе во
внешней политике и экономике. Влияние названных факторов позволяет говорить об «эрозии» национального суверенитета и кризисе Вестфальской системы, согласно которой государства являлись единственными структурными единицами взаимодействия в
международных отношениях, и внешние акторы фактически не
могли воздействовать на внутреннюю политику.
На наш взгляд, сам процесс реорганизации силы и компетенции бесспорен, но в нем есть ряд принципиально важных особенностей, часто недооцениваемых. Во-первых, это значительная и
усиливающаяся дифференциация между государствами и потенциально огромные возможности влиять на окружающий мир для
самых сильных из них. Во-вторых, относительное ослабление государств может быть частично обратимым в той мере, в какой
оно связано с реализацией неолиберального курса – идеологическим выбором, отражающим интересы отдельных общественных
сил, прежде всего спекулятивного финансового капитала.
В-третьих, «эрозия» национального государства не сопровождается концентрацией власти в некой иной, альтернативной структуре. Происходит рассредоточение силы и возможностей между
субъектами разных уровней.
Следует подчеркнуть, что во многом представления о кризисе
национальных государств основаны не на их ослаблении как таковом, а на растущем несоответствии возможностей даже наиболее
сильных из них масштабам и характеру порождаемых глобализацией проблем, решение которых требует наднациональных усилий.
После распада социалистической системы в мировой политике преобладают тенденции формирования так называемого однополярного мира: экономическая, политическая, военная, технологическая мощь США, их вес в международных финансовых организациях, «глобализация» национальных интересов, стремление
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
усилить роль НАТО, поставить альянс выше международного
права, ООН и ее Совета Безопасности – все это говорит о становлении реального центра глобальной власти, авторитарной по своему характеру.
Идее американской гегемонии противостоят тенденции формирования многополярного мира, в котором самостоятельные
центры силы предположительно будут составлять несколько суверенных государств. Сложное взаимодействие этих тенденций
позволяет охарактеризовать реально складывающуюся модель
миропорядка как «плюралистическую однополярность», в рамках
которой сильнейшая держава не будет обладать возможностями
жесткого контроля над происходящим в той или иной части мира,
хотя будет пользоваться труднооспоримым влиянием.
По нашему мнению, представление о полярной структуре
мира, т.е. модели, где полюсами выступают одно или несколько
государств, аккумулирующих совокупные возможности влияния
на мировую политику, уже не в полной мере описывает современные реалии – в том смысле, что оно противостоит идее «многоцентричного» мира, предполагающего участие негосударственных структур в качестве «центров». Это приводит к мысли,
что складывающаяся система международных отношений будет
иметь бесполюсную структуру, что, однако, не исключает наличия глобальных и региональных «центров силы». При этом сами
центры будут диверсифицированными (центры военной силы не
будут совпадать с центрами экономической силы и т. п.), так что
глобальная структура окажется многоуровневой и многомерной.
Ключевой проблемой политической глобализации является
отчетливый разрыв в уровнях политического развития разных регионов мира. В большинстве государств, образованных в результате деколонизации во второй половине XX века, нации не сформировались как таковые. Феномен «падающих государств», распространяющийся на «периферии» мировой политической системы, свидетельствует о кризисе идеологии развития, однозначно
рисовавшей перед этими странами перспективы экономического
роста и стабильности. В результате мир все больше приобретает
черты «расколотой цивилизации»: при всем его объективном
единстве фрагментация сохраняется и даже обостряется из-за
включения в глобальный контекст.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В целом следует отметить, что формирующаяся политическая структура мира носит усложненный характер. Имеет место
рост сотрудничества между государствами по все большему кругу вопросов, укрепление ООН и ее системы международных организаций и миссий, развитие структуры международного финансово-экономического регулирования, возникновение и функционирование на всех континентах регионально-экономических
интеграций, существенное увеличение объемов международного
права и его реальной роли в мировой политике. Однако пока это
не приводит к качественным сдвигам, к достижению большей
степени структурированности и управляемости мировой политической системы.
Вопросы о том, какие формы примет политическая архитектура глобального мира, какое место в ней займут национальные
государства, при помощи каких институтов и практик возможно
будет осуществлять демократическое управление единым мировым сообществом, пока не имеют ответа. Создание механизмов
глобальной управляемости требует целенаправленных коллективных усилий политиков и ученых, всего мирового сообщества.
Темы реферативных работ
1. Противоречия глобализации и общественное сознание.
2. Развитие информационного общества и глобализация.
3. Роль транснациональных корпораций в глобализирующемся мире.
4. Вектор перемен и глобализация.
5. Феномен финансовой глобализации.
6. Новые черты постиндустриальной глобализации.
7. Глобализация и национальные государства.
8. Россия в глобализирующемся мире.
9. Глобализация и кризис социальности.
10. Асимметричность мирового развития и региональные
проблемы.
11. Глобализация и традиционализм.
12. Неолиберальная модель глобализации.
13. Глобализация и новые общественно-политические движения.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14. Глобальное общество: новая система координат.
15. Глобализирующийся мир и выбор России.
16. Цивилизационный кризис в контексте глобализации.
17. Национальные и региональные измерения безопасности.
18. Международные миграции в условиях глобализации.
19. Глобализация и региональная интеграция.
20. Феномен антиглобализма.
21. Глобализация и экоразвитие.
22. Политические аспекты процесса глобализации.
23. Глобализация и международная безопасность.
24. Цивилизация как категория глобального политического
анализа.
25. Глобализация и устойчивое развитие.
26. Демографическая проблема в современной России.
27. Антиномичность процесса глобализации.
28. Глобализация и проблемы демократии.
29. Демографические аспекты проблемы бедности.
30. Продовольственный кризис в развивающихся странах.
31. Глобализация и экологический императив.
32. «Поствашингтонский консенсус» – поиск новых решений
в глобальной экономике.
33. Обеспечение стран энергетическими ресурсами – условие
устойчивого развития мировой экономики.
34. Актуальные вопросы глобализации.
35. Глобализация и цивилизационные конфликты.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Азроянц, Э.А. Глобализация: катастрофа или путь к развитию? Современные тенденции мирового развития и политические
амбиции / Э.А. Азроянц. – М., 2002.
2. Актуальные вопросы глобализации. "Круглый стол"
// Мировая экономика и международные отношения. – 1999. – №
4, 5.
3. Арбатов, А.Г. Национальная безопасность России в многополярном мире / А.Г. Арбатов // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 10.
4. Афанасьев, М.В. Время глобализации / М.В. Афанасьев,
Л.А. Мясникова // Мировая экономика и международные отношения. – 2005. – № 10.
5. Баталов, Э.Я. Глобальный кризис демократии? / Э.Я. Баталов // Свободная мысль. – 2005. – № 2.
6. Баталов, Э.Я. Новая эпоха – новый мир / Э.Я. Баталов
// Свободная мысль. – 2001. – № 1.
7. Баталов, Э.Я. «Новый мировой порядок»: к методологии
анализа / Э.Я. Баталов // ПОЛИС. – 2003. – № 5.
8. Бек, У. Политическая динамика в глобальном обществе
риска / У. Бек // Мировая экономика и международные отношения. – 2002. – № 5.
9. Бек, У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма – ответы на глобализацию / У. Бек ; пер. с нем. – М., 2001.
10. Бжезинский, З. Великая шахматная доска / З. Бжезинский;
пер. с англ. – М., 2002.
11. Бжезинский, З. Последний суверен на распутье / З. Бжезинский // Россия в глобальной политике. – 2006. – № 1.
12. Богатуров, А.Д. Очерки теории и методологии политического анализа международных отношений / А.Д. Богатуров,
Н.А. Косолапов, М.А. Хрусталев. – М., 2002.
13. Богатуров, А.Д. Кризис миросистемного регулирования
/ А.Д. Богатуров // Международная жизнь. – 1993. – № 7.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14. Богатуров, А.Д. Плюралистическая однополярность и интересы России / А.Д. Богатуров // Свободная мысль. – 1996. –
№ 2.
15. Богомолов, Б.А. Глобализация: некоторые подходы к осмыслению феномена / Б.А. Богомолов // Вестн. Моск. ун-та.
Сер. 12, Политические науки. – 2004. – № 3, 4.
16. Бузгалин, А.В. Альтерглобализм как феномен современного мира / А.В. Бузгалин // ПОЛИС. – 2003. – № 2.
17. Бэттлер, А. Контуры мира в первой половине XXI века и
чуть далее / А. Бэттлер // Мировая экономика и международные
отношения. – 2002. – № 1.
18. Валлерстайн, И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире / И. Валлерстайн; пер. с англ. – СПб., 2001.
19. Валлерстайн, И. Конец знакомого мира: социология
XXI века / И. Валлерстайн; пер. с англ. / под ред. В.Л. Иноземцева. – М., 2003.
20. Василенко, И.А. Политическая глобалистика: учебное пособие для студентов вузов / И.А. Василенко. – М., 2000.
21. Вебер, А.Б. Неолиберальная глобализация и ее оппоненты
/ А.Б. Вебер // Полития. – 2002. – № 2.
22. Вебер, А.Б. Политика мирового развития: между реальностью глобализации и императивом устойчивости / А.Б. Вебер
// ПОЛИС. – 2003. – № 5.
23. Володин, А.Г. Глобализация: истоки, тенденции, перспективы / А.Г. Володин, Г.К. Широков // ПОЛИС. – 1999. – № 5.
24. Воскресенский, А.Д. Многофакторное равновесие в международных отношениях / А.Д. Воскресенский // Свободная
мысль. – 2000. – № 4.
25. Гаджиев, К.С. Введение в геополитику / К.С. Гаджиев. –
М., 2002.
26. Галкин, А.А. Глобализация и политические потрясения в
XXI веке / А.А. Галкин // ПОЛИС. – 2005. – № 4.
27. Галкин, А.А. Поступь глобализации и кризис глобализации / А.А. Галкин // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз. – 2002.
– № 2.
28. Гидденс, Э. Навстречу глобальному веку / Э. Гидденс
// Отечественные записки. – 2002. – № 6.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29. Гидденс, Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет
нашу жизнь / / Э. Гидденс; пер. с англ. – М., 2004.
30. Глобализация и Россия. – М., 2001.
31. Глобализация. Модернизация. Россия // ПОЛИС. – 2003. –
№ 1.
32. Глобализация: контуры XXI века. Реферативный сборник.
Ч. I. – М. , 2002.
33. Глобальные и региональные проблемы в работах Иммануила Валлерстайна. – М., 1998.
34. Глобальные тенденции развития человечества до 2015 года ; пер. с англ. / под ред. К. Жвакина. – Екатеринбург, 2002.
35. Горбачев, М.С. и др. Грани глобализации: трудные вопросы современного развития. – М., 2003.
36. Даймонд, Л. Прошла ли третья волна демократизации?
/ Л. Даймонд // ПОЛИС. – 1999. – № 1.
37. Даль, Р. О демократии / Р. Даль; пер. с англ. – М., 2000.
38. Дахин, В.Н. Глобализация – взгляд историка / В.Н. Дахин
// Свободная мысль-XXI. – 2001. – № 5.
39. Дахин, В.Н. Глобализация: социальные и политические
последствия / В.Н. Дахин // Свободная мысль-XXI. – 2002. –
№ 12.
40. Дахин, В.Н. Подводные рифы глобализации / В.Н. Дахин
// Свободная мысль-XXI. – 2003. – № 4.
41. Делягин, М.Г. Мировой кризис: общая теория глобализации: курс лекций / М.Г. Делягин. – М., 2003.
42. Делягин, М.Г. и др. Практика глобализации: игры и правила новой эпохи / Делягин М.Г. и др. – М., 2000.
43. Дилигенский, Г.Г. Глобализация. Перспективы демократии / Г.Г. Дилигенский // Полития. – 1999. – № 3 (13).
44. Добреньков, В.И. Вызовы глобализации и перспективы
человечества / В.И. Добреньков // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18,
Социология и политология. – 2004. – № 4.
45. Доган, М. Эрозия доверия в развитых демократиях
/ М. Доган // Мировая экономика и международные отношения. –
1999. – № 6.
46. Дробот, Г.А. Меняющаяся роль государства в мировой
экономике XX века / Г.А. Дробот // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18,
Социология и политология. – 2002. – № 3.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
47. Дупас, Ж. Новые дилеммы государственности, управления и интеграции с точки зрения логики глобализации / Ж. Дупас
// Латинская Америка. – 2001. – № 6.
48. Закария, Ф. Будущее свободы: нелиберальная демократия
в США и за их пределами / Ф. Закария; пер. с англ. / под ред.
В.Л. Иноземцева. – М., 2004.
49. Зуев, А.Г. Глобализация: аспекты, о которых мало говорят / А.Г. Зуев, Л.А. Мясникова // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 8.
50. Иванов, И.С. Соперничающие модели и сценарии формирования нового миропорядка: суть и перспективы реализации
/ И.С. Иванов // Полития. – 2004 – 2005. – № 4 (35).
51. Иванов, Н.П. Глобализация и проблемы оптимальной
стратегии развития / Н.П. Иванов // Мировая экономика и международные отношения. – 2000. – № 2.
52. Игрицкий, Ю. Национальное государство под натиском
глобализации / Ю. Игрицкий // Pro et contra. – 1999. – Т. 4, № 4.
53. Иноземцев, В.Л. Глобализация: иллюзии и реальность
/ В.Л. Иноземцев // Свободная мысль-XXI. – 2000. – № 1.
54. Иноземцев, В.Л. О мировом порядке в XXI веке
/ В.Л. Иноземцев, С.А. Караганов // Россия в глобальной политике. – 2005. – № 1.
55. Иноземцев, В.Л. К воссозданию Вестфальской системы:
хаос и порядок в международных отношениях / В.Л. Иноземцев
// Мировая экономика и международные отношения. – 2005. –
№ 8, 9.
56. Иноземцев, В.Л. Несколько гипотез о мировом порядке
XXI века / В.Л. Иноземцев // Свободная мысль-XXI. – 2003. –
№ 10 – 12.
57. Иноземцев, В.Л. Nation-building: к истории болезни
/ В.Л. Иноземцев // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 11.
58. Иноземцев, В.Л. Проблема неравенства в контексте глобализации / В.Л. Иноземцев // Философские исследования. –
2003. – № 1.
59. Иноземцев, В.Л. Расколотая цивилизация / В.Л. Иноземцев. – М., 1999.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60. Иноземцев, В.Л. Технологический прогресс и социальная
поляризация в XXI столетии / В.Л. Иноземцев // ПОЛИС. –
2000. – № 6.
61. Караганов, С.А. XXI век: контуры миропорядка / С.А. Караганов // Россия в глобальной политике. – 2005. – № 5.
62. Кастельс, М. Информационная эпоха: экономика, общество, культура / М. Кастельс; пер. с англ. – М., 2000.
63. Киссинджер, Г. Нужна ли Америке внешняя политика?
/ Г. Киссинджер; пер. с англ. – М., 2002.
64. Коллонтай, В.М. Эволюция западных концепций глобализации / В.М. Коллонтай // Мировая экономика и международные
отношения. – 2002. – № 1, 2.
65. Кондратьева, Т.С. К вопросу о понятии «глобализация»
/ Т.С. Кондратьева // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 12, Политические
науки. – 2001. – № 2.
66. Косолапов, Н.А. Глобализация: сущностные и международно-политические аспекты / Косолапов Н.А. // Мировая экономика и международные отношения. – 2001. – № 3.
67. Косолапов, Н.А. Международно-политическая организация глобализирующегося мира: модели на среднесрочную перспективу / Н.А. Косолапов // Общественные науки и современность. – 2001. – № 6.
68. Косолапов, Н.А. Международные отношения и мировое
развитие / Н.А. Косолапов // Мировая экономика и международные отношения. – 2000. – № 2.
69. Косолапов, Н.А. Формирование глобального миропорядка
и Россия / Н.А. Косолапов // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 11.
70. Кочетов, Э.Г. Геоэкономика. Освоение мирового экономического пространства / Э.Г. Кочетов. – М., 1999.
71. Кочетов, Э.Г. Неоэкономика – новая цивилизационная
модель экономического развития и Россия / Э.Г. Кочетов. – // Мировая экономика и международные отношения. – 1997. – № 3.
72. Крокер, Ч. Как решить проблему государств-неудачников? / Ч. Крокер // Россия в глобальной политике. – 2004. – № 1.
73. Кувалдин, В.Б. Глобализация, национальное государство
и новый миропорядок / В.Б. Кувалдин // Полития. – 2002. – № 2
(25).
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74. Кувалдин, В.Б. Национальное государство в эпоху глобализации / В.Б. Кувалдин, А.В. Рябов // Свободная мысль-XXI. –
2000. – № 1.
75. Кузнецов, В.И. Что такое глобализация? / В.И. Кузнецов
// Мировая экономика и международные отношения. – 1998. –
№ 2.
76. Лавров, С.В. Демократия, международное управление и
будущее мироустройство / С.В. Лавров // Россия в глобальной
политике. – 2004. – № 6.
77. Лапкин, В.В. Геоэкономическая политика и глобальная
политическая история / В.В. Лапкин, В.И. Пантин. – М., 2004.
78. Лебедева, М.М. Вестфальская модель мира и особенности
конфликтов на рубеже XXI века / М.М. Лебедева // Космополис:
Альманах. 1999.
79. Лебедева, М.М. «Переходный возраст» современного мира / М.М. Лебедева, А.Ю. Мельвиль // Международная жизнь. –
1999. – № 10.
80. Лебедева, М.М. Мировая политика / М.М. Лебедева. – М.,
2003.
81. Лебедева, М.М. Формирование новой политической структуры мира и место в ней России / М.М. Лебедева // ПОЛИС. –
2000. – № 6.
82. Левин, М.Б. Глобализация и демократия / М.Б. Левин
// ПОЛИС. – 2003. – № 2.
83. Лейпхарт, А. Демократия в многосоставных обществах
/ А. Лейпхарт. – М., 1997.
84. Липсет, С.М. и др. Сравнительный анализ условий, необходимых для становления демократии / С.М. Липсет и др. // Международный журнал социальных наук. – 1993. – № 3.
85. Мартин, Г.-П. Западня глобализации. Атака на демократию и процветание / Г.-П. Мартин, Г. Шуман. – М., 1999.
86. Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». – М., 2001.
87. Медведев, В.А. Глобализация экономики: тенденции и
противоречия / В.А. Медведев // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 2.
88. Мировая политика и международные отношения в 1990-е
годы: взгляды американских и французских исследователей ; пер.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
с англ. и франц. / под ред. М.М. Лебедевой и П.А. Цыганкова. –
М., 2001.
89. Модельски, Дж. Эволюция глобальной политики
/ Дж. Модельски // ПОЛИС. – 2005. – № 4.
90. Нации и национализм / Б. Андерсон, О. Бауэр, М. Хрох и
др.; пер. с англ. и нем. – М., 2002.
91. Неклесса, А.И. Глобальная трансформация: сущность, генезис, прогноз / А.И. Неклесса // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 3.
92. Неклесса, А.И. Конец эпохи большого модерна / А.И. Неклесса. – М., 1999.
93. Неклесса, А.И. Управляемый хаос: движение к нестандартной системе международных отношений / А.И. Неклесса
// Мировая экономика и международные отношения. – 2002. –
№ 9.
94. Неклесса, А.И. Эпилог истории / А.И. Неклесса // Восток.
– 1998. – № 5.
95. Неклесса, А.И. Ordo quadro – четвертый порядок: пришествие постсовременного мира / А.И. Неклесса // ПОЛИС. – 2000.
– № 6.
96. Никитченко, А.Н. Транснационализация демократии
(«Третья волна» демократизации в свете теорий мировой экономики) / А.Н. Никитченко // ПОЛИС. – 1999. – № 2.
97. Павлов, Н.В. Архитектура нового мира и Россия
/ Н.В. Павлов // Мировая экономика и международные отношения. – 2004. – № 4.
98. Панарин, А.С. Глобальное политическое прогнозирование
/ А.С. Панарин. – М., 2000.
99. Панарин, А.С. Искушение глобализмом / А.С. Панарин. –
М., 2000.
100. Панарин А.С. Реванш истории. Российская стратегическая инициатива в XXI веке / А.С. Панарин. – М., 1998.
101. Панарин, А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке / А.С. Панарин. – М., 2003.
102. Пантин, В.И. Глобальная политическая история и современность / Пантин В.И. // Общественные науки и современность.
– 2002. – № 5.
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
103. Пантин, В.И. Циклы и волны глобальной истории: глобализация в историческом измерении / В.И. Пантин. – М., 2003.
104. Подзигун, И.М. Глобализация как реальность и проблема / И.М. Подзигун // Философские науки. – 2003. – № 1.
105. Политические институты на рубеже тысячелетий. – Дубна, 2001.
106. Примаков, Е.М. Международные отношения накануне
XXI века: проблемы, перспективы / Е.М. Примаков // Международная жизнь. – 1996. – № 10.
107. Примаков, Е.М. На горизонте – многополюсный мир.
Международные отношения накануне XXI века: проблемы и перспективы / Е.М. Примаков // Независимая газета. – 1996. – 22 окт.
108. Примаков, Е.М. ООН: вызовы времени / Е.М. Примаков
// Россия в глобальной политике. – 2004. – № 5.
109. Рамоне, И. Геополитика хаоса / И. Рамоне; пер. с
франц. – М., 2001.
110. Рахманов, А.Б. Современные теории глобального общества: И. Валлерстайн, Дж. Модельски, Дж. Гольдстайн / А.Б. Рахманов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18, Социология и политология. – 2003. – № 2.
111. Римский клуб. История создания, избранные доклады и
выступления, официальные материалы. – М. , 1997.
112. Рогов, С.М. Россия и США в многополярном мире
/ С.М. Рогов // США – экономика, политика, идеология. – 1992. –
№ 10.
113. Сильвестров, С.О. О глобальной модернизации миропорядка / С.О. Сильвестров // Общество и экономика. – 2004. – № 3.
114. Сморгунов, Л.В. Политическое управление в глобализирующемся мире // Перспективы человека в глобализирующемся
мире / Л.В. Сморгунов / под ред. В.В. Парцвания. – СПб., 2003.
115. Соколов, В.В. Контуры будущего мира: нации, регионы,
транснациональные общности / В.В. Соколов // Мировая экономика и международные отношения. – 2001. – № 3.
116. Соловьев, Э.Г. Новый мировой порядок: толерантный
мир или апофеоз конфронтационности / Э.Г. Соловьев // Вестн.
Моск. ун-та. Сер. 18, Социология и политология. – 2002. – № 3.
117. Сорос, Дж. Кризис мирового капитализма. Открытое
общество в опасности / Дж. Сорос; пер. с англ. – М., 1999.
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118. Сорос, Дж. Тезисы о глобализации / Дж. Сорос // Вестник Европы. – 2001. – Т. 2.
119. Страус, А.Л. Униполярность. Концентрическая структура нового мирового порядка и позиция России / А.Л. Страус
// ПОЛИС. – 1997. – № 2.
120. Теория международных отношений на рубеже столетий
/ под ред. К. Буса и С. Смита; пер. с англ. – М., 2002.
121. Уркхарт, С.Б. Объединенные нации в XXI веке
/ С.Б. Уркхарт // Россия в глобальной политике. – 2004. – № 5.
122. Уткин, А.И. Векторы глобальных перемен: анализ и
оценки основных факторов мирового развития / А.И. Уткин
// ПОЛИС. – 2000. – № 1.
123. Уткин, А.И. Глобализация: процесс и осмысление
/ А.И. Уткин. – М., 2001.
124. Уткин, А.И. Мировой порядок в XXI веке
/ А.И. Уткин. – М., 2001.
125. Фукуяма, Ф. Конец истории? / Ф. Фукуяма // Вопросы
философии. – 1990. – № 3.
126. Хантингтон,
С.
Столкновение
цивилизаций?
/ С. Хантингтон // ПОЛИС. – 1994. – № 1.
127. Хантингтон, С.П. Третья волна. Демократизация в конце
XX века / С.П. Хантингтон; пер. с англ. – М., 2003.
128. Хелд, Д. Глобальные трансформации / Д. Хелд,
Д. Гольдблатт, Э. Макгрю и др.; пер. с англ. – М., 2004.
129. Хоуг, Дж. Сдвиг в глобальной расстановке сил / Дж. Хоуг // Россия в глобальной политике. – 2004. – № 4.
130. Хоффманн, С. Столкновение глобализаций / С. Хоффманн // Россия в глобальной политике. – 2003. – № 1.
131. Хрусталев, М.А. Эволюция системы международных отношений и особенности современного ее этапа / М.А. Хрусталев
// Космополис: альманах. – 1999. – С. 49.
132. Цыганков, П.А. Перспективы нового мирового порядка
во
взглядах
зарубежных
и
отечественных
ученых
/ П.А. Цыганков // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18, Социология и политология. – 2001. – № 4.
133. Цыганков, П.А. Теория международных отношений
/ П.А. Цыганков. – М., 2004.
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134. Челлини, К. Проблемы глобализации в международных
отношениях / К. Челлини // Вестник Европы. – 2002. – Т. 6.
135. Чешков, М.А. Глобализация: сущность, нынешняя фаза,
перспективы / М.А. Чешков // Pro et contra. – 1999. – Т. 4, № 4.
136. Чешков, М.А. Государственность как атрибут цивилизации: кризис, угасание или возрождение? / М.А. Чешков // Мировая экономика и международные отношения. – 1993. – № 1.
137. Чешков, М.А. О видении глобализирующегося мира
/ М.А. Чешков // Мировая экономика и международные отношения. – 1999. – № 6.
138. Шаклеина, Т.А. Реалистическая школа: дебаты о мировом порядке и внешнеполитические стратегии современной России / Т.А. Шаклеина // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18, Социология и
политология. – 2004. – № 2.
139. Шапиро, И. Переосмысливая теорию демократии в свете
современной политики / И. Шапиро // ПОЛИС. – 2001. – № 5.
140. Штомпка, П. Социология социальных изменений
/ П. Штомпка; пер. с англ. / под ред. В.А. Ядова. – М., 1996.
141. Яковлев, А.Г. И все же на горизонте двухполюсный мир
/ А.Г. Яковлев // Проблемы Дальнего Востока. – 2000. – № 4.
142. Appadurai, A. Disjuncture and Difference in the Global Culture Economy / A. Appadurai // The Phantom Public Sphere / Ed by
B. Robbins. – Minneapolis, 1993.
143. Appadurai A. Modernity at Large. Cultural Dimentions of
Globalization / A. Appadurai. – Minneapolis, 1997.
144. Attali, J. The Crash of Western Civilization. The Limits of
Markets and Democracy / J. Attali // Foreign Policy. 1997. Summer.
145. Barber, B.R. Democracy at Risk. American Culture in Global Culture / B.R. Barber // World Policy Journal. Vol. XV, № 2. 1998.
Summer.
146. Barber, B. Jihad vs McWorld / B. Barber. – N. Y., 1996.
147. Beck, U. Reinvention of Politics. Rethinking Modernity in
Global Social Order / U. Beck. – Cambridge, 1997.
148. Cerny, Ph. Globalization and the Erosion of Democracy
/ Ph. Cerny // European Journal of Political Research. 1999. – Vol. 36,
№ 1.
149. Etzioni, A. The Limits of Privacy / A. Etzioni. – N. Y., 1999.
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
150. Falk, R. A. Declining World Order. America’s Imperial
Geopolitics / R. A. Falk. – N. Y.; L., 2004.
151. Friedman, Th. Understanding Globalization. The Lexus and
the Olive Tree / Th. Friedman. – N. Y., 2000.
152. Giddens, A. The Consequences of Modernity / A. Giddens. –
Cambrige, 1990.
153. Hannerz, U. Notes on the global ecumene / U. Hannerz
// Public culture. – 1989. – № 1, 2.
154. Held, D. Democracy and the Global Order – From the Modern State to Cosmopolitan Governance / D. Held. – 1995.
155. Hirst, P. Globalization and the Future of the Nation State
/ P. Hirst, J. Thompson // Economy and Society. – L., 1995. – Vol. 24,
№ 3.
156. Hirst, P. Globalization in Question: the International Economy and Possibilities of Governance / P. Hirst and G. Thompson. –
Cambridge, 1996.
157. Kennedy, P. The Rise and Fall of Great Powers
/ P. Kennedy. – L., 1989.
158. Keohane, R.O. Transnational Relations and World Politics
/ R.O. Keohane, J.S. Nye. – Cambridge. 1972.
159. Kissinger, H. How to Achieve the New World Order
/ H. Kissinger // Time. – 1994. – 14.02.
160. Krasner, St. Abiding Sovereignty / St. Krasner // International Political Science Review. – 2001. – Vol. 22, № 3.
161. Krasner, S.D. Problematic Sovereignty / S.D. Krasner
// Problematic Sovereignty. Contested Rules and Political Possibilities. – N. Y., 2001.
162. Naisbitt, J. Global Paradox / J. Naisbitt. – N. Y., 1994.
163. Nandi, P.K. Globalization and the evolving World Society
/ P.K. Nandi, M. Shahid Shahidullah (eds). – Leiden; Boston; Koln,
1998.
164. Nye, J. S. Jr. Government we don’t Trust / J. S. Jr. Nye. –
Foreign Policy. Fall, 1997.
165. Nye, J. Paradox of American Power: Why the World’s Only
Superpower Can’t Go It Alone / J. Nye. – N. Y., 2002.
166. O’Brien, R. Global Financial Integration. The End of Geography / R. O’Brien. – L., 1992.
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
167. Ohmae, K. The Borderless World: Power and Strategy in the
Interlinked Economy / K. Ohmae. – N. Y., 1990.
168. Ohmae, K. The End of the Nation State: The Rise of Regional Economies / K. Ohmae. – N. Y., 1995.
169. Prospects for Global Order. Vol. 2 / Ed. by S. Sato and
T. Taylor. – L., 1993.
170. Rivero, O. de. The Myth of Development / O. de Rivero. –
L.; N. Y., 2001.
171. Robertson, R. Globalization: Social Theory and Global Culture / R. Robertson. – L., 1992.
172. Rosenau, J.N. New Dimention of Security: The Interaction
of Globalizing and Localizing Dinamics / J.N. Rosenau // Security Dialog. – 1994. – Vol. 25. September.
173. Rosenau, J.N. Pre-Theory Revised: World Politics in an Era
of Cascading Interdependence / J.N. Rosenau // International Studies
Quarterly. – 1984. – № 1.
174. Rosenau J. N. Turbulence in World Politics. A Theory of
Change and Continuity/ J.N. Rosenau. – Princeton, 1990.
175. Russet, B. Controlling the Sword. The Democratic Governance of National Security / B. Russet. – Cambridge (Mass.), 1990.
176. Sassen, S. Globalization and Its Discontents / S. Sassen. –
N.Y., 1998.
177. Wallerstein, I. Globalization or the Age of Transition?
/ I. Wallerstein // International Sociology. – Vol. 15, № 2.
178. Waters, M. Globalization / M. Waters. – L.; N. Y., 1996.
179. World Commision on Environment and Development. Our
Common Future. – Oxford, 1987.
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оглавление
Введение ............................................................................................. 3
Глава 1. Глобальные вызовы: социокультурный аспект ....... 5
1.1. Глобальное неравенство и его последствия ......................... 5
1.2. Социокультурные проблемы
глобализирующегося общества ...................................... 25
Глава 2. Проблемы политической глобализации .................... 35
2.1. Национальное государство в условиях глобализации ..... 35
2.2. Тенденции в формировании
современного миропорядка ............................................ 53
Заключение ...................................................................................... 85
Темы реферативных работ ............................................................................ 89
Литература....................................................................................... 91
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учебное издание
Ефимова Ольга Карповна
Глобалистика
Учебное пособие
Часть 2
Редактор, корректор В.Н. Чулкова
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 20.11.2006. Формат 60х84/16. Бумага тип.
Усл. печ. л. 6,04. Уч.-изд. л. 5,16. Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ
Ярославский государственный университет
150000 Ярославль, ул. Советская, 14
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф.37 тел.(4852) 73-35-03
104
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
46
Размер файла
760 Кб
Теги
ефимов, глобалистика, учебно, пособие, 817
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа