close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

901.Актуальные проблемы уголовного права и криминологии на современном этапе (вопросы дифференциации ответственности и законодательной техники) Вып 1

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Актуальные проблемы
уголовного права и криминологии
на современном этапе
(вопросы дифференциации ответственности
и законодательной техники)
Сборник научных статей
Выпуск 1
Ответственный редактор
заслуженный деятель науки РФ,
профессор Л. Л. Кругликов
Ярославль 2012
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343:343.9(082)
ББК Х628.1я43+Х628.3я43
А43
Рекомендовано
редакционно-издательским советом ЯрГУ
в качестве научного издания. План 2012 года
А43
Актуальные проблемы уголовного права и криминологии на
современном этапе (вопросы дифференциации ответственности
и законодательной техники): сб. науч. ст. / отв. ред. Л. Л. Кругликов; Яросл. гос. ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль : ЯрГУ, 2012. –
Вып. 1. – 160 с.
Подвергнуты исследованию актуальные вопросы основания
и объема уголовной ответственности, дифференциации наказания,
понятия законодательной техники, прикладные проблемы использования отдельных приемов и средств законодательной техники
в процессе уголовного и уголовно-процессуального правотворчества, конструирования составов преступлений. Рассматриваются
правовые, организационные и тактические основы предупреждения преступности, профилактики преступлений, вносятся предложения по совершенствованию законодательных предписаний,
правореализационной практики и интерпретации.
Предназначен для научных работников, преподавателей, аспирантов, соискателей, студентов, а также работников правоохранительной системы.
УДК 343:343.9(082)
ББК Х628.1я43+Х628.3я43
Редакционная коллегия:
д-р юрид. наук Л. Л. Кругликов (отв. редактор)
канд. социол. наук О. Ю. Комарова (член редколлегии)
канд. юрид. наук О. Г. Соловьев (член редколлегии)
© Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова, 2012
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. Л. Кругликов
(Ярославский госуниверситет)
Изменения уголовного закона (декабрь 2011 г.):
свидетельство его дальнейшего развития
или стагнации?*
За период функционирования УК РФ 1996 г. по состоянию
на конец 2011 г. было издано более 100 федеральных законов
(с чисто уголовно-правовым содержанием или комплексных),
которые существенно скорректировали его текст. При этом ряд
статей многократно подверглись изменениям и дополнениям
(иные – до 6–7 раз, например ст.����������������������������
���������������������������
205), подчас носящим кардинальный характер.
Конечно же, тому были многочисленные объективные причины: развитие и нестабильность общественных отношений, появление новых негативных форм поведения людей («нажитки»),
кризис системы уголовных наказаний, финансовые трудности,
рост преступных проявлений, «перенаселенность» мест лишения
свободы и т. д. Скажем, на практике реально применялись менее
половины видов наказаний, названных в перечне ст. 44 УК РФ;
в недавнем прошлом отбывали лишение свободы свыше 1 млн
человек, в 2009 г. – порядка 900 тыс.
Все эти обстоятельства отрицательного свойства подталкивают законодателя к нескончаемым изменениям и дополнениям УК
РФ. Особая активность в этом плане приходится на 1998, 2001,
2003, 2004, 2006–2011 гг. Так, в 2003 г. был принят Федеральный
закон “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс
Российской Федерации”1. О его масштабности свидетельствует хотя бы тот факт, что он содержал 257 пунктов и затрагивал
основной массив уголовно-правовых норм. По сути речь шла о
новой редакции УК. Столь объемный нормативно-правовой акт
вступил в силу со дня его официального опубликования, в то время как, напомним, на усвоение положений УК РФ при его принятии было отведено более полугода.
* Статья подготовлена в рамках проекта РГНФ, № 11-03-00155а.
1
 СЗ РФ. 2003. № 50, ст. 4848.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данный закон принимался в чрезвычайной спешке, без надлежащей научной и лингвистической экспертиз, итогом чего стали многочисленные юридические ляпсусы, удалению которых
почти полностью был посвящен ФЗ № 73 2004 г. «О внесении
изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»2 и ряд
последующих законов. Однако далеко не все нестыковки и недоразумения, возникшие после принятия Федерального закона
2003 г., удалены из УК: Госдумой РФ приняты и готовятся дополнительные поправки, вызванные непродуманными новациями упомянутого закона.
Новый вал изменений и дополнений последовал в связи с
принятием 7 декабря 2011 г. Федерального закона № 420-ФЗ3.
Достаточно сказать, что законом (содержащим 239 пунктов с
уголовно-правовыми предписаниями) изменены и дополнены
свыше 400 санкций, исключено 6 статей или их частей, появилось 12 новых или измененных статей либо их частей, пересмотрен ряд примечаний.
Анализ этого закона позволяет отметить позитивные и негативные стороны проведенных обновлений. В ряду первых из них
следует отметить, в частности, решение многих текущих вопросов, вызванных ненадлежащим качеством, недостаточной
продуманностью содержания уголовно-правовых норм или явной непоследовательностью в ходе предшествующей законодательной регламентации последних. Назовём некоторые зафиксированные в упомянутом нормативно-правовом акте положения.
1. Осуществлен возврат к прежним, регламентированным в
УК 1960 г., видам исправительных работ. Напомним, что в первоначальной редакции ст. 50 УК 1996 г. исправительные работы
предусматривались «по месту работы осужденного». В 2003 г.
этот вид был аннулирован и установлено, что наказание отбывается «в местах, определяемых органом местного самоуправления
по согласованию с органом, исполняющим наказание» (УИИ), но
в районе места жительства осужденного, т. е. в так называемых
иных местах. Это прямо было зафиксировано Пленумом Верхов СЗ РФ. 2004. № 30, ст. 3091.
 Российская газета. 2011. 9 дек.
4
2
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного Суда РФ: «… исправительные работы могут быть назначены
лишь осужденному, не имеющему основного места работы…»4.
Такой поворот событий вызвал естественное недоумение, ведь в
условиях безработицы в стране обеспечить надлежащее исполнение этого наказания (в т. ч. удержание из заработка безработного осужденного установленного приговором размера взыскания)
представлялось весьма проблематичным. Согласно новой редакции ст. 50 УК «исправительные работы назначаются осужденному, имеющему основное место работы, а равно не имеющему
его». Таким образом, логика восторжествовала, у суда появилась
возможность варьировать наказание в виде исправительных работ, избирательно назначая наиболее подходящий их вариант,
исходя из обстоятельств дела и личности виновного.
2. Внесены определенные коррективы в процесс замены наказания более строгим при злостном уклонении как от исправительных работ, так и штрафа, обязательных работ. Заметим, что
сам процесс не претерпел кардинальных изменений: по-прежнему
такая замена осуществляется не по приговору, а по иному судебному акту (см. ст. 397 УПК РФ) и в упрощенном порядке. Между
тем а) установление наказания за конкретное противоправное
поведение, каковым является и уклонение от исполнения приговора, – это функция не Общей, а Особенной части Уголовного
кодекса; формулирование санкций в статьях Общей части УК поэтому выглядит несостоятельным; б) назначение наказания по постановлению суда представляет собой суррогат ответственности,
поскольку согласно Конституции РФ (ст. 49) виновность лица, к
которому применяется наказание, должна быть констатирована
в приговоре суда, а не в постановлении; согласно действующему
законодательству никто не может быть подвергнут уголовному
наказанию без приговора суда и в соответствии с законом; в) при
определении лицу наказания в порядке, предусмотренном Общей
частью Кодекса, серьезно страдают права и законные интересы
осужденного: предварительное расследование по факту уклонения от наказания в установленном УПК порядке не проводится,
судебное следствие со всеми его атрибутами отсутствует.
 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 4. С. 8.
5
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Избранный российским законодателем метод пресечения
уклонений от наказания вызывает сомнение и по ряду иных причин. Так, если бы наказуемость уклонения (злостного уклонения)
предусматривалась исключительно в статьях Особенной части
УК, стала бы очевидной несостоятельность правила, согласно
которому ранее назначенное по приговору наказание механически заменяется более тяжким, увеличенным на размер неотбытого срока. Санкции, все без исключения, предстали бы как
относительно-определенные, что дало бы возможность суду индивидуализировать наказание с учетом характера (содержания)
уклонения и данных о личности уклоняющегося5.
В этом плане заслуживает внимания опыт законотворчества
некоторых других стран. Так, по Кодексу Республики Беларусь
уклонение от отбывания не только лишения свободы, но и ареста,
ограничения свободы, штрафа, исправительных и общественных
работ, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью влечет самостоятельную
уголовную ответственность (ст. 414–419). Данное решение вопроса заслуживает всяческой поддержки6.
Заметим, что по сравнению с первоначальной редакцией
УК РФ 1996 г. ст. 314 ныне действующей Особенной части
устанавливает уголовную ответственность за уклонение от отбывания не только лишения свободы, но и ограничения сво См. об этом подробнее: Кругликов Л. Л. Проблема замены наказания более строгим не по приговору суда с позиции международноправовых стандартов // Российская правовая система и международное
право: современные проблемы взаимодействия. Ч. 1. Н. Новгород, 1996;
Тимофеева Е. А. Уголовно-правовые средства реагирования на уклонение (злостное уклонение) от отбывания наказания: проблемы дифференциации ответственности и законодательной техники: автореф. дис.
... канд. юрид. наук. Краснодар, 2008.
6
 Иной вариант решения проблемы предложен в § 43 УК ФРГ применительно к штрафу: невыплаченный штраф заменяется в определенной
пропорции лишением свободы, причем в приговоре о штрафе заранее
прописываются сроки на случай неуплаты штрафа (см. об этом: Кузнецова Н., Вельцель Л. Уголовное право ФРГ. М., 1980). Подобный порядок
мог бы распространяться законодателем и на случаи уклонения осужденного от иных видов наказания, не связанных с лишением свободы.
6
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
боды, назначенного в качестве дополнительного наказания, с
санкцией: принудительные работы на срок до одного года или
лишение свободы на тот же срок (ч. 1 статьи). В то же время ч. 5 ст. 53 сохраняет положение, согласно которому при
злостном уклонении от отбывания ограничения свободы, назначенного в качестве основного вида наказания, суд может
заменить неотбытую часть наказания принудительными работами или лишением свободы из расчета один к двум. Воистину правая рука не знает, что делает левая! Ведь злостное
уклонение от отбывания основного наказания ничуть не менее
вредоносно, чем то же поведение, выразившееся в ненадлежащем отбывании дополнительного наказания.
3. Закреплено во введенной в Кодекс ч. 5 ст. 62 УК положение, ранее фигурировавшее только в УПК РФ. В силу ст. 314
и 316 главы 40 УПК, обвиняемый вправе (при наличии согласия обвинителя и потерпевшего) заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении
приговора без проведения судебного разбирательства по делам о преступлениях, наказание за которые не превышает по
санкции 10 лет лишения свободы; если постановляется обвинительный приговор, назначаемое наказание не может превышать две трети от максимума санкции. Соответственно ныне
в ч. 5 ст. 62 УК положение о градированном новом законодательном пределе назначения наказания нашло своё закрепление, что следует признать обоснованным, поскольку данное
положение по своей сути является уголовно-правовым, а не
процессуальным.
4. К случаям назначения такого наказания, как содержание
в дисциплинарной воинской части условно, уточнены правила
определения испытательного срока: он устанавливается в пределах оставшегося срока военной службы на день провозглашения приговора (ч. 31 ст. 73 УК). Однако в такой ситуации,
думается, не отменяется действие и ч. 3 статьи: испытательный срок должен быть не менее 6 месяцев и не более трех лет
(поскольку данный вид наказания является более мягким, чем
лишение свободы).
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5. В силу подписанных Россией международно-правовых документов7, предусмотренная п. «а» ч. 1 ст. 1041 УК конфискация
распространена на предметы «незаконного перемещения через
таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС
либо через Государственную границу Российской Федерации с
государствами – членами Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, ответственность за которое установлена статьей 2261 настоящего Кодекса» (контрабанда сильнодействующих, ядовитых и
иных подобных веществ, а также стратегически важных товаров
и ресурсов или культурных ценностей).
6. Сделаны дальнейшие подвижки в деле совершенствования приемов и средств законодательной техники, согласно одному из правил которой каждому виду преступления должна быть
посвящена отдельная статья Особенной части УК. До недавнего
времени отступление от этого правила наблюдалось, в частности,
в ст. 138, в ч. 1 и 2 которой описывались основной и квалифицированный составы нарушения тайны связи (сообщений), а в ч. 3
устанавливалась уголовная ответственность за еще одно преступление – незаконный оборот специальных технических средств,
предназначенных для негласного получения информации. В полном соответствии с названным выше правилом описанному в ч. 3
деянию новым законом уделена самостоятельная статья (1381) с
некоторыми уточнениями диспозиции вводимой нормы и усилением её санкции. В то же время в Особенной части действующего УК осталось немало статей, сформулированных с нарушением
означенного правила (см., например, ст. 141, 1411, 142, 146, 157,
1701, 1732, 176, 180 и др.).
Согласно ещё одному правилу, ч.1 статьи посвящается описанию признаков основного состава преступления, а последующие части – квалифицированным его видам, причем квалифицированный вид мыслим только при наличии всех признаков
основного состава. Между тем в ч. 1 ст. 188 УК речь шла о наказуемости контрабанды при обязательном условии совершения
ее в крупном размере, а ч. 2 статьи допускала ответственность
 СЗ РФ. 2010. № 50, ст. 6615; 2011. № 38, ст. 5324; Таможенный
вестник. 2010. № 2–9; Российская газета. 2009. 30 нояб.; и др.
8
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
за контрабанду предметов, в отношении которых установлен
специальный порядок их перемещения, независимо от размера8.
Декабрьский (2011 г.) Федеральный закон, декриминализировав
описанное в ч. 1 ст. 188 деяние, раскассировал названные в ч. 2
статьи деяния на два вида в зависимости от их основных объектов, а также предмета и описал их в отдельных статьях соответствующих глав (преступления против общественной безопасности – ст. 2261; преступления против здоровья населения и общественной нравственности – ст. 2291).
Уточнены признаки составов ряда преступлений, предусмотренных ст. 171, 212, 272–274 Кодекса.
Пожалуй, наиболее зримыми в рассматриваемом Федеральном законе явились предпринятые законодателем меры по отраслевой и межотраслевой дифференциации ответственности.
Так, деяния, предусмотренные ст. 129 (клевета), 130 (оскорбление), 298 (клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание,
судебного пристава, судебного исполнителя), ч. 1 ст. 136 (дискриминация), ч. 1 ст. 191 (незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга) декриминализированы. За них ныне предусмотрена административная ответственность (ст. 5.60–5.62, 17.16 КоАП РФ) с выделением еще
одного вида проступка – непринятие мер к недопущению клеветы в публично демонстрирующемся произведении или средствах
массовой информации – ч. 3 ст. 17.16). «Дискриминация» и «Не Нарушение упомянутого правила наблюдается и применительно к
составу хищения. Так, в соответствии со ст. 7.27 КоАП РФ мелкое хищение чужого имущества путем кражи, мошенничества, присвоения или
растраты при отсутствии квалифицирующих признаков ч. 2–4 ст. 158, ч. 2
и 3 ст. 159, 160 УК РФ, влечет наложение административного штрафа.
Следовательно, при наличии квалифицирующих признаков лицо несет
уголовную ответственность с вменением соответствующей статьи и части УК. Но если в суде будет установлено отсутствие вмененных квалифицирующих признаков, переход к ч. 1 указанных статей УК невозможен
и должен быть вынесен оправдательный приговор. Итак, или квалифицированный вид преступления (без признаков основного состава), или
административное правонарушение. Третьего не дано.
9
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
законный оборот» признаются ныне преступлением только при
наличии ранее признававшихся квалифицирующими признаков
«с использованием своего служебного положения» (ст. 136) и «в
крупном размере» (ст. 191). Законодателем в ходе декриминализации допущена, однако, определенная непоследовательность,
ибо норма о специальном виде клеветы ст. 298) устранена, а о менее опасной разновидности – оскорблении участников судебного
разбирательства (ст. 297) – сохранена.
В русле межотраслевой дифференциации введены дополнительные признаки, отграничивающие преступление от иных правонарушений: деяние, названное в ст. 165 УК, признается ныне
преступлением, если причиненный имущественный ущерб путем
обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения составляет крупный размер (свыше 250 тыс. рублей); ранее границы преступного и непреступного причинения
имущественного ущерба были размыты.
Сужение рамок уголовной ответственности в других случаях
осуществлено законодателем посредством повышения нижнего
порога соответствующего признака состава преступления в примечаниях к статье. Так, формально в ч. 2 ст. 146 и ч. 1 ст. 194 УК
остался прежним криминообразующий признак «в крупном размере», но в примечаниях его нижний порог возрос вдвое – соответственно с пятидесяти до ста тысяч рублей (ст. 146) и с 500 тыс. до
1 млн рублей (ст. 194). Сходная ситуация – с признаком «крупный
ущерб» в составе халатности: согласно новой редакции примечания к ст. 293 УК, «крупным ущербом в настоящей статье признается ущерб, сумма которого превышает один миллион пятьсот тысяч
рублей» (ранее было – «превышает сто тысяч рублей»).
Проведена (но в довольно ограниченном объеме) и отраслевая, уголовно-правовая дифференциация ответственности. Так, в
ст. 144 УК введен особо квалифицированный вид воспрепятствования законной профессиональной деятельности журналистов:
соединенный с насилием над журналистом или его близкими либо
с повреждением или уничтожением их имущества, а равно с угрозой применения такого насилия (ч. 3). Обращает на себя внимание небрежность законодателя в обеспечении последовательности
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изложения особо квалифицирующих признаков: так, в ч. 3 ст. 144
точнее было говорить о насилии, угрозе применения насилия, а затем уж об уничтожении имущества; в ч. 2 ст. 191 в отступление
от общего правила говорится о незаконном обороте, совершенном
«организованной группой или группой лиц по предварительному
сговору», хотя следовало приводить эти признаки в обратной последовательности. Налицо сбой в законодательной технике.
В ст. 194 ныне закреплены особо квалифицированные составы
уклонения от уплаты таможенных платежей: выделены признаки
«должностным лицом с использованием своего служебного положения» и «с применением насилия к лицу, осуществляющему
таможенный или пограничный контроль» (ч. 3), «организованной
группой» (ч. 4). Тем самым сделан ещё один шаг в обеспечении
устойчивого использования блока признаков «по вертикали»: в
крупном размере – в особо крупном размере (ч. 1 и 2 статьи), группой лиц по предварительному сговору – организованной группой;
но в других случаях этого не наблюдается (см. ст. 2261 УК).
В Общей части Кодекса изменены границы категорий преступления. Так, по Закону 2011 года преступлениями небольшой
тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание в санкции не превышает трех лет лишения свободы, а средней тяжести – не превышает пяти лет лишения свободы (за умышленные преступления)
и превышает три года за неосторожные деяния (ч. 2, 3 ст. 15 УК).
Суду ныне предоставлено право замены категории преступления. В силу ч. 6 ст. 15 УК, с учетом обстоятельств содеянного – при наличии смягчающих и одновременном отсутствии отягчающих обстоятельств – суд вправе изменить категорию преступления на менее тяжкую (но не более чем на одну ступень) при
условии, что осужденному назначено наказание за преступление:
а) средней тяжести – не свыше трех лет лишения свободы
(или другое более мягкое наказание),
б) тяжкое – не свыше пяти лет,
в) особо тяжкое – не превышающее семи лет.
В условиях, когда нерешенной остается задача поставления
судейского усмотрения в сфере квалификации преступлений и
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
назначения наказания под более жесткий контроль, подобное
нововведение представляется нам неоправданным, продиктованным сугубо прагматическими соображениями.
Весьма заметная доля изменений и дополнений приходится
на санкции статей, что вполне объяснимо ввиду кризиса системы
наказаний и санкций. Ещё ранее произошло заметное «насыщение» санкций штрафом как видом наказания: законодатель стал
использовать его и в качестве заменителя такого «изгнанного» из
УК имущественного наказания, как конфискация имущества, и
как альтернативу иным, более строгим, мерам уголовно-правового
воздействия. Причем в одних случаях штраф фигурирует в качестве альтернативного основного наказания, в других – как дополнительная мера, в третьих – и в том и в другом качестве.
Произведено законодательное «насыщение» многих санкций
такими видами наказания, которые ранее в них не фигурировали.
Еще ранее – в соответствии с Федеральным законом № 26-ФЗ от
7.03.2011 г.9 – были удалены нижние пределы санкций: в виде лишения свободы применительно к 68 видам преступлений, в 118 видах деяний – применительно к исправительным работам и аресту.
Тем самым дан простор судейскому усмотрению, далеко не всегда
оправданный. Сейчас во многие санкции введен новый вид наказания – принудительные работы, расширено представительство обязательных работ, а также лишения права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью.
Осуществлена законодательная корректировка размера и
сроков наказания, причем в одних случаях – в отношении минимума, а в других – в отношении максимума вида наказания.
При этом если касательно штрафа произошло, как правило,
увеличение его (чаще – высшего) предела, то применительно
к лишению свободы, напротив, прослеживается тенденция к
снижению: в одних случаях – максимума, в других – минимума
(либо того и другого одновременно), вплоть до полного отказа
от этого вида наказания (см., например, ст. 156, 224, ч. 1 ст. 171,
191, 217, 236). Это свидетельствует о желании законодателя в
пределах возможного гуманизировать уголовное законодатель СЗ РФ. 2011. № 11, ст. 1495.
9
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ство, направить уголовную политику в русло более жесткой
экономии репрессивных мер.
В некоторых случаях прослеживается противоположная гуманизации законодательства линия – на ужесточение наказания;
особенно это характерно для ряда уголовных законов, увидевших
свет в 2007–2011 гг.: усилены санкции ч. 3 ст. 146 «Нарушение авторских и смежных прав», ч. 3 ст. 180 «Незаконное использование
товарного знака», ч. 2 ст. 244 «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения», ст. 1451 «Невыплата заработной
платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат», ст. 134 «Действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста», ст. 135 «Развратные действия» и т. д.
Иные изменения и дополнения Общей части УК РФ выражаются в основном в следующем:
1) увеличен максимальный срок обязательных работ (ст. 49)
с 240 до 480 часов;
2) расширены виды наказаний, заменяющие штраф, а также обязательные и исправительные работы в случаях злостного уклонения лица от отбывания одной из названных трех мер.
Благодаря этому устранен нонсенс, обусловленный пятнадцатилетним существованием «уникального» правила ч. 5 ст. 46 УК
РФ, согласно которому «в случае злостного уклонения от уплаты
штрафа … он заменяется в пределах санкции, предусмотренной
соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». К чему это вело? Примером служит санкция ч. 1 ст. 174: легализация (отмывание) имущества, приобретенного преступным
путем, была наказуема штрафом в размере до 120 тыс. рублей или
в размере дохода осужденного за период до 1 года. Санкция эта,
таким образом, представала как единичная и возникал вопрос:
как должен поступить суд в случае злостного уклонения лица от
уплаты штрафа? Ведь в соответствии с ч. 5 ст. 46 замена на более
строгое наказание должна осуществляться в пределах санкции, а
она ничего, кроме штрафа, не называет. Ныне в ч.5 ст.46 зафиксировано, что при злостном уклонении штраф «заменяется иным
наказанием, за исключением лишения свободы». Санкция же ч. 1
ст. 174 сохранена в прежнем виде;
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3) сужены возможности лишения свободы осужденных: в силу
ч. 1 ст. 56 УК, оно «может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при
наличии отягчающих обстоятельств, … или только если соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса лишение
свободы предусмотрено как единственный вид наказания». Это
правило не распространяется, однако, на дела о некоторых видах
незаконного оборота наркотиков (ст. 233 и ч. 1 ст. 228, 231 УК).
4) применительно к сферам назначения наказания, освобождения от уголовной ответственности и от наказания декабрьский
(2011 г.) Федеральный закон предусмотрел также:
а) расширение содержания п. «а» ч. 1 ст. 61 УК: смягчающим обстоятельством теперь признается совершение впервые –
вследствие случайного стечения обстоятельств – преступления
не только небольшой, но и средней тяжести;
б) правила ч. 2 ст. 69 УК, ранее рассчитанные на преступления небольшой и средней тяжести, распространены на случаи неоконченных тяжких и особо тяжких посягательств, то есть
окончательное наказание назначается ныне судом путем либо поглощения, либо полного или частичного сложения;
в) согласно ст. 72 УК двести сорок часов обязательных работ соответствуют одному месяцу лишения свободы или принудительных работ, двум месяцам ограничения свободы, трем месяцам исправительных работ или ограничения по военной службе. Тем самым наведен порядок в правилах замены и сложения
наказания при оперировании судом обязательными работами;
г) предусмотрен новый вид освобождения от уголовной ответственности – по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности (ст. 761 УК), с дифференциацией по видам
преступлений. Так, лицо, впервые совершившее налоговое преступление (ст. 198–1991 УК), на основании ч. 1 ст. 761 УК РФ
освобождается при условии, что ущерб, причиненный бюджетной системе преступлением, возмещен в полном объеме. Иные,
более жесткие, условия установлены применительно к прочим,
перечисленным в ч.2 статьи, видам экономических преступлений: лицо освобождается от уголовной ответственности, если 1)
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оно возместило причиненный деянием ущерб и 2) перечислило
в бюджет а) либо доход от преступления, б) либо денежное возмещение в размере пятикратной суммы дохода, полученного в
результате совершения преступления.
Освобождение, как видим, носит обязательный характер и
обусловлено возмещением ущерба посредством заглаживания
причиненного вреда, перечисления определенной суммы средств.
Следует обратить внимание на то, что, во-первых, впервые
в Общей части УК освобождение от уголовной ответственности
«завязано» законодателем на деяниях определенного вида (экономические преступления). Во-вторых, сугубо фискальная функция просматривалась и в содержавшемся УК РФ 1996 г. (на первом этапе действия) примечании 1 к ст. 19810, согласно которому
лицо освобождалось от уголовной ответственности за впервые
совершенное бюджетно-налоговое преступление при условии,
если оно «полностью возместило причиненный ущерб» (и к тому
же способствовало раскрытию преступления). Известна негативная сторона «налоговой амнистии»: не обеспечивалась неотвратимость уголовной ответственности. К сожалению, законодатель
вновь «наступает на те же грабли»;
д) установлен новый вид освобождения от наказания – отсрочка отбывания наказания больным наркоманией (ст. 821 УК).
Возможна она на срок лечения и медико-социальной реабилитации (но не более чем на пять лет), при назначении лишения свободы за впервые совершенное преступление, предусмотренное
ч. 1 ст. 228 и 231 и ст. 233 УК. Отсрочка применима, если больной
наркоманией изъявил желание добровольно пройти курс лечения
и медико-социальной реабилитации. Норма носит не обязывающий, а управомочивающий характер.
В случае а) отказа от лечения и мер по реабилитации или б)
уклонения от лечения после предупреждения, суд по представлению уголовно-исполнительной инспекции (УИИ) по месту
жительства осужденного, осуществлявшей учет и контроль за
последним, отменяет отсрочку и направляет осужденного для
отбывания наказания. Осужденный полагается уклоняющимся
 См.: СЗ РФ. 1998. № 26, ст. 3012.
15
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
от лечения, если он, формально не отказываясь от данного им
обещания, 1) не посещает или самовольно покинул лечебное
учреждение (учреждение медико-социальной реабилитации)
либо 2) два раза не выполнил предписания лечащего врача, либо
3) продолжает употреблять а) наркотические средства, психотропные вещества или систематически – спиртные напитки,
одурманивающие вещества, а равно 4) занимается бродяжничеством или попрошайничеством либо 5) скрылся от контроля
УИИ и его место нахождения не установлено в течение более 30
суток (ст. 1781 ч. 7 УИК РФ).
После прохождения курса лечения и реабилитации и при наличии ремиссии длительностью не менее двух лет, объективно
подтвержденной заключением врача и поведением осужденного,
суд по представлению УИИ освобождает осужденного от отбывания наказания или оставшейся его части.
Если в период отсрочки осужденным совершено новое преступление, суд отменяет отсрочку и, назначив наказание по совокупности приговоров, направляет осужденного для отбывания
наказания;
е) введен новый вид наказания – принудительные работы
(ст. 531 УК)11. Они могут быть применены судом в случаях совершения осуждаемым либо преступления небольшой или средней
тяжести, либо тяжкого преступления впервые. Данный вид наказания применяется, когда а) он предусмотрен соответствующей
санкцией статьи (ч. 1) либо б) суд, назначив лишение свободы,
придет к выводу о возможности достижения целей наказания без
реального отбывания данной меры. При определении судом лишения свободы на срок свыше пяти лет принудительные работы
не применяются (ч. 2). Эти новеллы требуют пояснения. Скажем,
за особо квалифицированный вид воспрепятствования законной
профессиональной деятельности журналиста (ч. 3 ст. 144 УК)
установлено наказание в виде принудительных работ на срок до
пяти лет или лишение свободы на срок до шести лет. Несмотря
на превышение в санкции пятилетнего срока лишения свободы,
принудительные работы могут быть назначены судом, поскольку
 Принудительные работы начнут применяться с 1 января 2013 года.
16
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
они фигурируют в санкции статьи. Они не могли быть определены судом, если бы о них в ч. 3 не говорилось и к тому же суд
назначил бы наказание в виде лишения свободы на больший, чем
пять лет, срок. В последнем случае предполагается наличие приговора именно к лишению свободы, а неотбытое полностью или
частично наказание заменяется на принудительные работы из
расчета один к одному.
Принудительные работы весьма напоминают исправительные работы в местах, определяемых УИИ; в частности, они не
применяются к названной в Кодексе (ч. 5 ст. 50, ч. 7 ст. 531) категории лиц; при них также производятся удержания из заработка
в пределах от 5 до 20% (соответственно ч. 3 и 5 статей), злостное
уклонение от отбывания этих наказаний влечет замену их лишением свободы (соответственно ч. 4 и 6 статей).
Возникает естественное сомнение в параллельном существовании этих наказаний в УК. Можно, конечно, отметить определенные отличия этих мер, в т. ч. по кругу лиц, к которым они
неприменимы, по предельным срокам и т. д. Основное отличие
заключается в том, что осужденные к принудительным работам
отбывают наказание в специальных учреждениях – исправительных центрах, которые еще надо создать. Хотя в УИК РФ и есть
оговорка, что изолированные участки, функционирующие как
исправительные центры, могут создаваться при исправительных
учреждениях (ч. 3 ст. 601), но, памятуя о судьбе такого наказания, как арест (он по сию пору не применяется ввиду отсутствия
арестных домов), есть основания усомниться в «светлом» будущем и принудительных работ.
Каков же на сегодня итог? В Общей части УК РФ (при 104
статьях в первоначальной редакции) ныне оставлены без изменений и дополнений лишь 50% статей, утратили силу три нормы
(о неоднократности, конфискации имущества и освобождении от
уголовной ответственности вследствие изменения обстановки –
ст.16, 52 и 77), появилось восемь новых статей.
Основная же доля изменений и дополнений пришлась на
Особенную часть УК: из 256 статей на сегодня не подверглись
корректировке только 10. Девять статей утратили силу, а поя17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вилось новых 39. Подверглась изменению 3 раза и более треть
статей. Всё это дает многим юристам и официальным властям
основание ставить вопрос о необходимости разработки нового
Уголовного кодекса РФ. Но есть опасение, что в условиях крайней нестабильности общественных отношений это вряд ли что-то
изменит по существу.
Заслуживает поддержки курс на расширение сферы применения наказаний и иных мер, не связанных с лишением свободы
(предполагается расширение контингента этой категории лиц к
2020 году на 200 тыс. человек за счет применения ограничения
свободы, принудительных и исправительных работ, других видов
наказаний, увеличения количества санкций с наказаниями, не связанными с изоляцией от общества, расширения практики назначения данных наказаний судами). Нельзя, однако, забывать о росте
в структуре совершаемых преступлений доли тяжких и особо тяжких преступлений и о стабильно высоком уровне рецидива.
Если суммировать сказанное, то можно констатировать, что
многие новации декабрьского Закона 2011 года и предшествовавших ему нормативных актов продиктованы целью инициировать
дальнейшее более широкое применение правоохранительными органами и судами мер уголовно-правового характера, не связанных
с изоляцией осужденных от общества, разрешить проблему кризиса системы наказаний, сократить массу «тюремного населения».
Но с этим связаны и негативные стороны. Ради упомянутых
мер спешно тасуются как колода карт нормы Общей и Особенной части Уголовного кодекса, изменяется содержание отдельных видов наказаний (ограничение свободы, исправительные
работы и т.д.), вводятся нежизнеспособные, на наш взгляд, виды
наказаний (типа принудительных работ), приносится в жертву
стабильность закона, ибо в год принимается около семи нормативных актов уголовно-правового содержания (в итоге не только
в глазах профессиональных юристов, но и населения заметно падает его престиж, возрастают трудности правоприменительного
и интерпретационного плана), теряют свою ценность постоянно
игнорируемые законодателем им же провозглашенные принципы
уголовного права.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Всё это в конечном счете свидетельствует о создании совершенно иной (по сравнению с первоначальной) совокупности
уголовно-правовых норм, которая всё более напоминает кашицу,
разнородную массу противоречащих друг другу и даже взаимоисключающих предписаний12. Здесь новой редакцией закона не
обойтись, как и разработкой и принятием в условиях нестабильности очередного УК, ибо вскоре же начнётся очередное «латание дыр» с превращением Кодекса в «лоскутное одеяло». Раз
уж «слепили из того, что было», создали трудно перевариваемое
блюдо, нередко чрезмерно торопясь и не соблюдая элементарных
писаных и неписаных законотворческих правил, необходимо набраться терпения в надежде на «свет в конце туннеля» – на стабильность общественных отношений и на появление мудрости
законодателя.
 См. об этом: Кругликов Л. Л. Куда идём (о следовании принципам уголовного права) // Совершенствование деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в современных условиях. Вып. 8. Тюмень, 2011.
19
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. В. Благов
(Ярославский госуниверситет)
Об отсрочке отбывания наказания
больным наркоманией
Отсрочка отбывания наказания больным наркоманией получила прописку в ст. 821 УК РФ. Ее появление поставило в повестку дня вопрос об уточнении наименования ст. 82 УК. Заголовок
последней – «Отсрочка отбывания наказания» – создает впечатление, что в ней отражена общая норма. Тогда ст. 821 УК должна
считаться специальной нормой, имеющей приоритет при конкуренции с общей.
На самом деле, никакой конкуренции нет. Содержание ст. 82
УК не дает каких-либо оснований считать ее общей нормой. По
ней отсрочка отбывания наказания предоставляется совсем другим лицам: женщинам – беременным и имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, и мужчинам, являющимся единственным родителем детей того же возраста.
Однако если в название ст. 82 УК ввести указание на лиц, к
которым она применяется, заголовок будет слишком громоздким.
Вероятно, лучше его дополнить положением о сроках предоставления отсрочки отбывания наказания – до достижения ребенком
четырнадцатилетнего возраста.
В наименовании ст. 821 УК тоже есть недостаток. Оно включает лишь один вариант регулируемой ею отсрочки отбывания
наказания. Между тем в ч. 3 данной статьи установлено, что
«после прохождения курса лечения от наркомании и медикосоциальной реабилитации и при наличии объективно подтвержденной ремиссии, длительность которой после окончания лечения и медико-социальной реабилитации составляет не менее
двух лет, суд освобождает осужденного, признанного больным
наркоманией, от отбывания наказания или оставшейся части наказания». Отсрочка отбывания оставшейся части наказания в заголовке ст. 821 отражения не получила.
Рассматриваемая отсрочка отбывания наказания применяется к ограниченному кругу лиц. Она предоставляется, во-первых,
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
осужденному к лишению свободы, во-вторых, признанному больным наркоманией, в-третьих, совершившему впервые преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228, 231 и ст. 233 УК и, в-четвертых,
изъявившему желание добровольно пройти курс лечения от наркомании, а также медико-социальную реабилитацию.
По смыслу закона под осужденным к лишению свободы понимается осужденный к этому виду наказания на определенный срок
(ст. 56 УК). Причем конкретный срок назначенного наказания значения не имеет. Осуждение к другим видам наказания не позволяет
применить отсрочку отбывания наказания к больным наркоманией.
Кто относится к категории больных наркоманией? Это определено в ст. 1 Федерального закона от 8 января 1998 г. (в редакции от 3 декабря 2011 г.) № 3-ФЗ «О наркотических средствах и
психотропных веществах»1:
больной наркоманией – лицо, которому по результатам медицинского освидетельствования, проведенного в соответствии с названным Федеральным законом, поставлен диагноз «наркомания»;
наркомания – заболевание, обусловленное зависимостью от
наркотического средства или психотропного вещества;
наркотические средства – вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации в соответствии с законодательством РФ, международными договорами РФ, в том числе
Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 года. Ими являются гашиш (анаша, смола каннабиса), героин (диацетилморфин),
каннабис (марихуана), маковая солома, масло каннабиса (гашишное
масло), опий (свернувшийся сок мака снотворного) и т. д.;
психотропные вещества – вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, природные материалы,
включенные в Перечень наркотических средств, психотропных
веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской
Федерации в соответствии с законодательством РФ, международными договорами РФ, в том числе Конвенцией о психотроп См.: Собрание законодательства РФ. 1998. № 2, ст. 219; 2011.
№ 49 (ч. 5), ст. 7061.
21
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных веществах 1971 года. К ним относятся амфетамин и его производные, амобарбитал (барбамил), камазепам, пиназепам и т. п.
Используемый в ч. 1 ст. 821 УК термин «совершивший впервые преступление, предусмотренное частью первой статьи 228,
частью первой статьи 231 и статьей 233 настоящего Кодекса»,
допускает различное толкование. Буквально – это лицо, которое
ранее не совершало именно перечисленных преступлений. Совершались ли им другие преступления, роли не играет.
В то же время систематическое толкование закона приводит
к другому выводу. В соответствии с ч. 4 ст. 821 УК «в случае установления судом факта совершения осужденным, признанным
больным наркоманией, отбывание наказания которому отсрочено, преступления, не указанного в части первой настоящей статьи, суд по представлению органа, осуществляющего контроль за
поведением осужденного, отменяет отсрочку отбывания наказания, назначает наказание по правилам, предусмотренным частью
пятой статьи 69 настоящего Кодекса, и направляет осужденного
для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии с
приговором суда». Получается, что под совершившим впервые
преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228, 231 и ст. 233 УК, понимается тот, кто ранее вообще не совершал преступлений.
Двусмысленность наблюдается и при указании на виды впервые совершаемых преступлений. В законе между деяниями, предусмотренными ч. 1 ст. 231 УК, а также ст. 233 поставлен соединительный союз «и». Он создает обманчивое впечатление о том, что
речь идет о некой совокупности преступлений. При этом чуть ранее
слово «преступление» использовано в форме единственного числа.
К определению впервые совершенного преступления неоднократно обращался Пленум Верховного Суда РФ. В п. 20 постановления от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» он разъяснил,
что «впервые совершившим преступление… следует считать
лицо, совершившее одно или несколько преступлений, ни за одно
из которых оно ранее не было осуждено, либо когда предыдущий
приговор в отношении его не вступил в законную силу»2. В п. 26
  Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 4. С. 11.
22
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постановления от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике
применения законодательства, регламентирующего особенности
уголовной ответственности несовершеннолетних» к приведенному добавлено: «или судимости за ранее совершенные преступления сняты и погашены в установленном законом порядке»3.
Даваемое Пленумом Верховного Суда РФ толкование узко.
В нем прежде всего не фигурирует ситуация фактического совершения преступления впервые, т.е. когда ранее лицо преступлений вообще не совершало.
Совершение преступления впервые в юридическом смысле
не представлено освобождением от уголовной ответственности
и в некоторых случаях – от наказания, а также устранением преступности деяния. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 86 УК «лицо,
освобожденное от наказания, считается несудимым». При этом
раз нет судимости, она не снимается и не погашается.
Разумеется, в ч. 2 ст. 86 УК речь идет не обо всех случаях освобождения от наказания, а только о тех, которые не
описаны в ее ч. 4. Согласно последней, «если осужденный в
установленном законом порядке был досрочно освобожден
от отбывания наказания…, то срок погашения судимости исчисляется, исходя из фактически отбытого срока наказания».
Значит, в ч. 2 ст. 86 УК имеется в виду лишь освобождение от
наказания лиц, не приступавших к его отбыванию. Практика
идет по такому же пути. Еще в п. 5 постановления Пленума
Верховного Суда СССР от 18 марта 1970 г. (в редакции от 26
апреля 1984 г.) № 4 «Об исчислении срока погашения судимости» разъяснялось, что «при постановлении обвинительного
приговора без назначения наказания, а также с освобождением
осужденного от наказания в силу акта об амнистии или в связи
с истечением давностного срока виновный, как не отбывавший
наказание, признается не имеющим судимости, независимо от
продолжительности предварительного заключения»4.
 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 4. С. 6.
 Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации с комментариями и пояснениями / отв. ред. В. И. Радченко. М., 1999. С. 155.
23
3
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как известно, при освобождении от уголовной ответственности приговор не выносится (п. 28 ст. 5 УПК РФ). Следовательно,
в силу ч. 1 ст. 86 УК судимость даже не возникает.
Наконец, согласно ст. 10 УК закон, устраняющий преступность деяния, имеет обратную силу, т. е. распространяется на лиц,
совершивших соответствующие деяния до вступления его в силу.
В п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября
2009 г. (в редакции от 23 декабря 2010 г.) № 20 «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного
наказания» говорится, что «не может считаться судимым лицо,
отбывшее наказание по… приговору, если преступность и наказуемость деяния устранены новым уголовным законом»5. Причем
деяние становится непреступным, а лицо – несудимым. Тем самым
судимость опять-таки не снимается и не погашается.
Отсрочка отбывания наказания, предусмотренная в ст. 821
УК, предоставляется лицу, изъявившему желание добровольно
пройти курс лечения от наркомании, а также медико-социальную
реабилитацию. В русском языке слова «добровольный» и «желание» означают соответственно совершаемый или действующий по собственному желанию, не по принуждению и влечение, стремление к осуществлению чего-нибудь, обладанию чемнибудь, просьба, пожелание6.
При альтернативе пройти курс лечения от наркомании, а
также медико-социальную реабилитацию или отбывать (продолжать отбывать) назначенное наказание в виде лишения свободы
желание может быть внутренне вынужденным, хотя внешне оно
будет выглядеть добровольным. Никакого значения данному обстоятельству ст. 821 УК не придает.
Отсюда по закону отсрочка отбывания наказания больным наркоманией – это даваемое лицу, которому поставлен
соответствующий диагноз, впервые совершившему соответствующее преступление и изъявившему желание добровольно пройти курс лечения от наркомании, а также медикосоциальную реабилитацию, разрешение не приступать к ре Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. № 1. С. 4.
 См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского
языка. М., 1992. С. 171, 194.
24
5
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
альному отбыванию или не продолжать отбывание лишения
свободы. Она по определению небезгранична и по истечении некоторого времени вновь встает вопрос о неотбытом вообще или
частично наказании.
На основании ч. 1 ст. 821 УК «суд может отсрочить отбывание наказания в виде лишения свободы до окончания лечения и
медико-социальной реабилитации, но не более чем на пять лет».
При этом заранее устанавливать время, на которое отсрочивается
отбывание наказания, суд вряд ли должен, ибо нельзя спрогнозировать скорость лечения и медико-социальной реабилитации
конкретного больного.
Для окончательного решения вопроса о неотбытом вообще
или частично наказании истечение пятилетнего срока вовсе не
обязательно, ибо отсрочка отбывания наказания предоставляется
до окончания лечения и медико-социальной реабилитации. Исходя из последнего, казалось бы, принимать решение по указанному вопросу необходимо именно по окончании лечения и медикосоциальной реабилитации.
Но в ч. 3 ст. 821 УК сказано, что «после прохождения курса
лечения от наркомании и медико-социальной реабилитации и при
наличии объективно подтвержденной ремиссии, длительность
которой после окончания лечения и медико-социальной реабилитации составляет не менее двух лет, суд освобождает осужденного, признанного больным наркоманией, от отбывания наказания
или оставшейся части наказания». Стало быть, для последнего
необходимо еще наличие объективно подтвержденной ремиссии
(ослабления проявлений болезни), длительность которой после
окончания лечения и медико-социальной реабилитации составляет не менее двух лет.
Выходит, что либо слишком узко сформулированы обстоятельства, до возникновения которых предоставляется отсрочка, либо слишком широко – обстоятельства, позволяющие суду
освободить лицо от отбывания наказания или оставшейся части
наказания. Причем, поскольку отсрочка отбывания наказания
предоставляется лицу, изъявившему желание добровольно пройти курс лечения от наркомании, а также медико-социальную
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реабилитацию, должно признаваться логичным последнее предположение. Для того же, чтобы более надежно обеспечить несовершение впредь соответствующими лицами новых преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, 231 и ст. 233 УК, объективно
наступление более или менее длительной ремиссии желательно.
Интересно еще то, что в соответствии с ч. 8 ст. 1781 УИК
уголовно-исполнительная инспекция направляет в суд представление об освобождении осужденного от отбывания наказания
или оставшейся части наказания с учетом не только заключения врача, но и поведения осужденного. Одновременно из уголовного закона ясно, что после прохождения курса лечения от
наркомании и медико-социальной реабилитации и при наличии
объективно подтвержденной ремиссии, длительность которой
после окончания лечения и медико-социальной реабилитации составляет не менее двух лет, лицо, которому отсрочено отбывание
наказания, отбывать его всё или часть уже никогда не будет. Тем
самым его поведение за пределами прохождения курса лечения
от наркомании, медико-социальной реабилитации и связанной с
ними ремиссией безразлично для суда.
В ч. 3 ст. 821 УК отсутствует указание на снятие судимости
при освобождении осужденного от отбывания наказания или
оставшейся части наказания. Отсюда в первом случае следует
ориентироваться на ч. 2 ст. 86 УК (ибо лицо вообще не отбывало
наказание), а во втором – на ч. 4 (так как часть наказания оно отбывало). Получатся, что одному и тому же лицу отсрочка отбывания наказания в принципе может применяться неоднократно.
В уголовном законе не решено, что делать, если на момент
истечения максимального времени отсрочки отбывания наказания двух лет ремиссии еще не прошло. Наверное, есть смысл
продлить отсрочку отбывания наказания.
Отсрочка отбывания наказания больным наркоманией может
быть отменена с направлением в место, назначенное в соответствии с приговором суда. В ст. 821 УК установлено три варианта
такой отмены.
Во-первых, в целях реального обеспечения применения отсрочки отбывания наказания только при совершении впервые
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствующего преступления в ч. 4 ст. 821 УК сформулировано особое последствие «установления судом факта совершения
осужденным, признанным больным наркоманией, отбывание наказания которому отсрочено, преступления, не указанного в части первой настоящей статьи». В таком случае суд «отменяет отсрочку отбывания наказания, назначает наказание по правилам,
предусмотренным частью пятой статьи 69 настоящего Кодекса,
и направляет осужденного для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии с приговором суда».
Причем суд вправе отменить отсрочку отбывания наказания
больному наркоманией только по представлению органа, осуществляющего контроль за поведением осужденного. На основании ч. 4 ст. 1781 УИК контролирует поведение осужденного
уголовно-исполнительная инспекция.
Во-вторых, в целях исключения голословности изъявления
желания добровольно пройти курс лечения от наркомании, а
также медико-социальную реабилитацию, в ч. 2 ст. 821 УК установлено негативное последствие его неосуществления. В соответствии с ней «в случае, если осужденный, признанный больным наркоманией, отбывание наказания которому отсрочено,
отказался от прохождения курса лечения от наркомании, а также
медико-социальной реабилитации или уклоняется от лечения после предупреждения, объявленного органом, осуществляющим
контроль за поведением осужденного, суд по представлению этого органа отменяет отсрочку отбывания наказания и направляет
осужденного для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии с приговором суда».
Основание к отмене отсрочки отбывания наказания и направлению осужденного для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии с приговором суда, в таком случае
альтернативное: или а) отказ от прохождения курса лечения от
наркомании, а также медико-социальной реабилитации, или б)
уклонение от лечения. Отказом от прохождения курса лечения
от наркомании, а также медико-социальной реабилитации следует считать прямо выраженное намерение не осуществлять ранее
изъявленное желание.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отказ от прохождения курса лечения от наркомании, естественно, включает и отказ от происходящей впоследствии
медико-социальной реабилитации. Правда, лицо может пройти
курс лечения и отказаться лишь от медико-социальной реабилитации. По закону последнее нельзя рассматривать как основание
к отмене отсрочки отбывания наказания и направлению осужденного для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии с приговором суда, ибо в ч. 2 ст. 821 УК между курсом
лечения и медико-социальной реабилитации расположен союз «а
также», выражающий присоединение, усилительное или сопоставительное добавление7.
Согласно ч. 7 ст. 1781 УИК «осужденный считается уклоняющимся от прохождения курса лечения от наркомании, а также медико-социальной реабилитации, если он, не отказавшись от
их прохождения, не посещает или самовольно покинул лечебное
учреждение и (или) учреждение медико-социальной реабилитации,
либо два раза не выполнил предписания лечащего врача, либо продолжает употреблять наркотические средства или психотропные
вещества, систематически употреблять спиртные напитки, одурманивающие вещества, занимается бродяжничеством или попрошайничеством, либо скрылся от контроля уголовно-исполнительной
инспекции и его место нахождения не установлено в течение более
30 суток». При этом нельзя не заметить, что в уголовном законе
упомянуто уклонение только от лечения. Как следствие уклонение
лишь от медико-социальной реабилитации не образует основания к
отмене отсрочки отбывания наказания и направлению осужденного
для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии с приговором суда, хотя это, вероятно, не слишком логично.
Кроме оснований, в ч. 2 ст. 821 УК сформулированы условия к
отмене отсрочки отбывания наказания и направлению осужденного для отбывания наказания в место, назначенное в соответствии
с приговором суда. Для первого основания достаточно внесения
в суд соответствующего представления органа, осуществляющего контроль за поведением осужденного. Для второго основания
См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского
языка. С. 13.
28
7 
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этого мало. Сначала указанный орган должен объявить предупреждение о недопустимости уклонения от лечения. И только после
продолжения уклонения он вправе обратиться в суд.
Наконец, на отсрочку отбывания наказания влияет совершение осужденным во время ее течения нового преступления. В
силу ч. 5 ст. 821 УК «в случае, если в период отсрочки отбывания наказания осужденный, признанный больным наркоманией,
совершил новое преступление, суд отменяет отсрочку отбывания
наказания, назначает ему наказание по правилам, предусмотренным статьей 70 настоящего Кодекса, и направляет осужденного в
место, назначенное в соответствии с приговором суда». Такая отмена обязательна и не зависит ни от категории, ни от формы вины
вновь совершенного преступления. Неотбытым наказанием будет
или все назначенное наказание, или оставшаяся часть наказания.
Итак, нормативное регулирование отсрочки отбывания наказания больным наркоманией содержит дефекты. Тем самым
практика не может не встретиться с трудностями при применении ст. 821 УК. Во избежание этого ее недостатки желательно
скорейшим образом устранить.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. С. Грибов
(Ярославский госуниверситет)
Дифференциация ответственности
за экономические преступления в США
с помощью средств Особенной части УК
Одним из критериев градации ответственности за преступления в Особенной части выступает форма вины. В этой связи обращает на себя внимание, что в уголовном законодательстве США
нередко допускается объединение в рамках одного состава преступления различных форм вины (и умысла, и неосторожности). Например, это осуществлено в ст. 32.45 УК Техаса (неправомерное
распоряжение вверенным имуществом или имуществом финансового учреждения). На наш взгляд, умышленные и неосторожные
деяния, хотя бы и родственные, не следует объединять в рамках
одного состава преступления ввиду их различной вредоносности.
Этот прием значительно ослабляет, по нашему мнению, дифференциацию ответственности, допуская применение одних и тех
же наказаний за качественно различные акты поведения.
В доктрине уголовного права принято считать, что в настоящее время в России нецелесообразна криминализация неосторожных экономических деяний. Л. В. Иногамова-Хегай справедливо
отмечает следующее: «Стремление распространить уголовную
ответственность на лиц, действующих по неосторожности, является отражением подхода тотального контроля и максимального
наказания предпринимателей за любые отступления от предписаний закона (а в большей части – от различных ведомственных
инструкций). Думается, неосторожная вина в экономических
преступлениях не может и не должна иметь место. Ответственность за неосторожные формы деятельности вполне может быть
реализована в рамках гражданско-правовых норм и (или) административного права»1.
 Иногамова-Хегай Л. В. Пределы уголовной ответственности
за экономические преступления // Предпринимательство. Пределы
государственно-правового вмешательства:материалы конф. М., 2001.
С. 40. Это мнение разделяет и Б. В. Волженкин (см.: Волженкин Б. В.
30
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди квалифицирующих признаков за экономические преступления в американском законодательстве нередко использован размер стоимости, ущерба, дохода либо задолженности
(также и в гл. 22 УК РФ, КоАП РФ и т. д.). Например, ответственность по ст. 32.45 УК Техаса (за неправомерное распоряжение
вверенным имуществом или имуществом финансового учреждения) дифференцирована в зависимости от стоимости имущества,
которым поверенный неправомерно распоряжается. Посягательство, указанное выше, признается: 1) мисдиминором класса С,
если стоимость иму­щества, распоряжение которым совершается
непра­вомерно, составляет менее 20 долларов; 2) мисдиминором
класса В, если стоимость иму­щества, распоряжение которым
совершается непра­вомерно, составляет от 20 до 500 долларов;
3) мисдиминором класса А, если стоимость имущества, распоряжение которым совершается не­правомерно, составляет от 500 до
1500 долларов; 4) фелонией, караемой лишением свободы с содержанием осужденного в тюрьме штата, если сто­имость имущества, распоряжение которым соверша­ется неправомерно, составляет от 1500 до 20 тысяч долларов; 5) фелонией третьей степени,
если стоимость имущества, распоряжение которым совершается
не­правомерно, составляет от 20 тысяч до 100 тысяч долларов;
6) фелонией второй степени, если стоимость имущества, распоряжение которым совершается не­правомерно, составляет от
100 тысяч до 200 тысяч долларов; 7) фелонией первой степени,
если стоимость имущества, распоряжение которым совершается
не­правомерно, составляет 200 тысяч и более долларов. Отсюда
дифференциация ответственности за данное преступление является весьма глубокой – семиступенчатой.
Аналогична и ст. 35.02 УК Техаса о мошенничестве в сфере
страхования, в которой также произведена семиступенчатая дифференциация ответственности в зависимости от суммы требования. Мошенничество, предусмотренное данной статьей, является:
(1) мисдиминором класса С, если сумма требо­вания составляет
менее 20 долларов; (2) мисдиминором класса В, если сумма требо­
Некоторые вопросы общей характеристики преступлений в сфере экономической деятельности по УК РФ // Актуальные проблемы науки и
практики коммерческого права. Вып. 5. СПб., 2005. С. 78).
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вания составляет от 20 до 500 долларов; (3) мисдиминором класса
А, если сумма требо­вания составляет от 500 до 1500 долларов; (4)
фелонией, караемой лишением свободы с содержанием осужденного в тюрьме штата, если сум­ма требования составляет от 1500
до 20 тысяч долларов; (5) фелонией третьей степени, если сумма
требо­вания составляет от 20 тысяч до 100 тысяч долларов; (6) фелонией второй степени, если сумма требо­вания составляет от 100
тысяч до 200 тысяч долларов; или (7) фелонией первой степени,
если сумма требования составляет 200 тысяч и более долларов.
Еще один пример столь дробной дифференциации (которая
является общим правилом) – ст. 32.32 УК Техаса, в которой установлена ответственность за предоставление ложных сведений в
целях приобретения имущества или кредита. В п. «б» данной статьи определено, что посягательство является: (1) мисдиминором
класса С, если стоимость иму­щества или размер кредита составляют менее 50 долларов; (2) мисдиминором класса В, если стоимость
имущества или размер кредита составляют от 50 до 500 долларов;
мисдиминором класса А, если стоимость имущества или размер
кредита составляют от 500 до 1500 долларов; фелонией, караемой
лишением свободы с содержанием осужденного в тюрьме штата,
если сто­имость имущества или размер кредита составляют от 1500
до 20 тысяч долларов; фелонией третьей степени, если стоимость
имущества или размер кредита составляют от 20 тысяч до 100 тысяч долларов; фелонией второй степени, если стоимость имущества или размер кредита составляют от 100 тысяч до 200 тысяч
долларов; или фелонией первой степени, если стоимость имущества или размер кредита составляют 200 тысяч и более долларов.
Подобных примеров дифференциации УК РФ не содержит
(близкой по глубине дифференциации является лишь ст. 264 УК
РФ с ее шестью частями). Думается, что столь дробная дифференциация ответственности вряд ли может быть однозначно положительно оценена. Как обоснованно отмечается в доктрине,
«количество частей в статье, содержащей основной и квалифицированный составы, не должно, как правило, превышать трех.
Включение в статью Особенной части уголовного закона более
чем двух устойчивых сочетаний квалифицирующих признаков,
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
закрепленных в отдельных частях статьи, утяжеляет законодательную конструкцию, перегружает статью и, как следствие, затрудняет ее восприятие»2. «В этом плане, – справедливо замечает
А. В. Иванчин, – явно неудачной в техническом отношении выглядит ст. 264 УК, разделенная ныне на шесть (!) частей. Дело не
только в громоздкости статьи, но и в нарушении баланса между
унификацией и дифференциацией в пользу второй»3. Как обоснованно указывается в теории уголовного права, «унификация
и дифференциация – два взаимообусловленных, сдерживающих противовеса в системе законодательного регулирования»4.
На наш взгляд, эти «противовесы» не работают при выделении
более чем четырех «ступеней» дифференциации.
Отметим, что ответственность за многие экономические преступления дифференцирована в США в зависимости от наличия
судимости за совершение ранее таких же деяний. Например, в
УК Техаса технически это сделано следующим образом: указанное в статье преступление объявляется мисдиминором класса С,
если деятель не был ранее осужден за обманные приемы ведения
бизнеса; если деятель был ранее осужден по настоящей статье, то
содеянное признается мисдиминором класса А. Такой подход в
различных вариациях характерен в целом для законодательства
США и его штатов.
Как известно, российский законодатель в 2003 г. исключил
из УК РФ такой квалифицирующий признак, как совершение
преступления лицом, ранее судимым за такое же либо аналогичное преступление. В уголовном же законодательстве США (в том
числе на уровне штатов) такое обстоятельство имеет дифференцирующее значение в Особенной части. Полагаем, что американский подход к этому вопросу более верный. Так, доминирующей
криминологической тенденцией в России остается продолжаю Костарева Т. А. Квалифицирующие обстоятельства в уголовном
праве (понятие, законодательная регламентация, влияние на дифферен­
циацию ответственности). Ярославль, 1993. С. 118.
3
 Иванчин А. В. Законодательная техника и ее роль в российском
уголовном правотворчестве. М., 2011. С. 167.
4
 Кругликов Л. Л., Смирнова Л. Е. Унификация в уголовном праве.
СПб., 2008. С. 69.
33
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щийся рост рецидивной преступности, представляющей известную опасность как для общества, так и для государства. В частности, в 2006 г. возросло число лиц, совершивших преступления,
ранее уже нарушавших законы (392,3 тыс.; + 4,9%). Их удельный
вес в общем числе выявленных правонарушителей остался на
уровне предшествующего года (28,8%). Выявлено 316 тыс. ранее судимых лиц (+2,3%), которыми совершено более 14,56 тыс.
преступлений, признанных опасным или особо опасным рецидивом. Почти 30% оконченных расследованием преступлений совершены лицами, ранее совершавшими таковые преступления
(534,3 тыс.; +3,3%). Более трети из них относятся к категории
тяжких и особо тяжких (190,6 тыс.; –3,9%)5. Рост рецидивной
преступности зафиксирован во всех федеральных округах (кроме
Северо-Западного), а также в 46 субъектах Российской Федерации6. В таких условиях логично, на наш взгляд, вернуться к использованию в УК такого квалифицирующего признака, как судимость (включая рецидив).
Важно заметить, что российский законодатель весьма непоследователен в этом вопросе. С одной стороны, как уже отмечалось, он исключил в 2003 г. признак судимости из числа квалифицирующих. С другой стороны, в ходе реформирования гл. 22
в 2009–2010 гг. поддержана идея административной преюдиции.
Например, в ч. 1 ст. 178 УК (состав недопущения, ограничения
или устранения конкуренции) введен признак неоднократности,
а в примечании 4 к этой статье он раскрыт как совершение лицом
злоупотребления доминирующим положением более двух раз в
течение трех лет, за которые указанное лицо было привлечено к
административной ответственности. Таким образом, общественная опасность экономического преступления связывается законодателем с опасными свойствами личности «экономического»
преступника. Следовательно, нет никаких оснований не учиты См.: Состояние правопорядка в Российской Федерации и основные результаты деятельности органов внутренних дел и внутренних войск в 2006 году: аналитические материалы. М., 2007. С. 6.
6
 Подробнее об этом см.: Липилин А. Г. Состояние рецидивной
преступности и проблемы ее профилактики // Российский следователь.
2007. № 13. С. 35.
34
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вать повышенную опасность такого преступника (выразившуюся
в факте осуждения) и в сфере дифференциации уголовной ответственности.
Во многих штатах США уголовная ответственность за совершение экономических преступлений усиливается в Особенной части, если их субъектом выступает какое-либо организованное объединение (субъект организованной преступности).
В этом плане следует отметить, что одним из основополагающих
нормативных актов, регулирующих борьбу с организованной
преступностью, является Закон о борьбе с коррумпированными и находящимися под рэкетирским влиянием организациями,
принятый Конгрессом США в 1970 г. – Закон РИКО (от англ. –
RICO: Racketeer-Influenced and Corrupt Organization Act). Данный
закон предусматривает уголовную и гражданско-правовую ответственность за различные деяния, связанные с деятельностью
преступных предприятий. Закон РИКО объявляет преступными
следующие деяния: 1) инвестирование доходов, полученных от
«рэкетирского образа действий» в рамках какого-либо предприятия; 2) приобретение и сохранение доли участия в таком предприятии посредством того или иного «рэкетирского образа действий»; 3) участие в управлении предприятием посредством того
или иного «рэкетирского образа действий»; 4) вступление в преступный сговор с целью совершения любых из перечисленных
форм деятельности.
Для наступления ответственности по Закону РИКО необходимо, чтобы деятельность предприятия воздействовала на
торговлю между штатами (иначе деяние будет подпадать под
юрисдикцию конкретного штата). Понятие «рэкетирский образ
действий» имеет очень большой объем, предусматривая многочисленные преступления, в том числе взяточничество, оборот
контрафактной продукции, мошенничество, покупка гражданства, подкуп свидетеля, потерпевшего или информатора. По Закону РИКО предусмотрены санкции в виде лишения свободы на
срок до 20 лет, огромные штрафы. Помимо этого, осужденные по
Закону РИКО лишаются принадлежащих им долей участия в соответствующем предприятии, а также любого имущества, нажи35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
того прямо или косвенно в результате рекетирской деятельности,
либо с использованием доходов от рекетирской деятельности.
Указанный Закон предусматривает также возможность возбуждения на его основе гражданских исков. Потерпевшие могут рассчитывать на возмещение причиненного ущерба в троекратном
размере, а также сумм вознаграждения адвокатам.
Ряд отечественных авторов считает, что некоторые положения данного Закона могут быть использованы в практике борьбы
с организованной преступностью, включая экономический сектор, в России. Например, С. В. Шошин отмечает следующее: «Целесообразно установить в Российской Федерации повышенную в
три раза имущественную ответственность конкретного лица, совершившего деликт, связанный с коррупцией или теневой экономикой. Аналогичное положение, имеющееся в законодательстве
США, действует весьма результативно. Многих потенциальных
правонарушителей эта норма американского права в некоторой
мере отрезвляет, удерживая от совершения указанных деяний.
В основе деятельности теневой экономики, как правило, находится организованная преступность. Основной целью организованной преступности, совершающей экономически деликты,
является, как правило, извлечение максимально возможной прибыли из имеющихся в ее распоряжении бизнес-проектов (как законных, так и незаконных). Меры финансовой ответственности в
подобных случаях способны в большей степени способствовать
удержанию представителей подобного бизнеса от совершения
таких деликтов, нежели иные наказания, например связанные с
лишением свободы»7.
Нельзя не отметить, что приведенные рассуждения созвучны
«президентским» новеллам 2011 г. в нормах УК РФ о взяточничестве, в которых размер штрафа кратен величине взятки. Польза
штрафов, кратных предмету экономического преступления или
преступному доходу, несомненна, в связи с чем есть смысл использовать этот опыт применительно к гл. 22 УК РФ.
 Шошин С. В. Учет опыта США при совершенствовании уголовного законодательства о противодействии организованной преступности
// Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы седьмой
Межд. науч.-практ. конф., 28–29 января 2010 г. М., 2010. С. 527–528.
36
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Законодательство штатов также признает совершение экономических преступлений субъектом организованной преступности
усиливающим наказание обстоятельством. При этом во многих
УК штатов дано определение указанной преступности. Например,
в п. «д» § 186.2 УК Калифорнии организованная преступность
определяется как «преступность, которая обладает качеством законспирированности и организованной природой и которая осуществляет поддержку реализации незаконных товаров и услуг,
таких как наркотики, проституция, порнография, азартные игры,
вымогательство кредитов, или через координацию и планирование индивидуальных (преступных) действий контролирует такие
преступные виды деятельности, как поджог с целью извлечения
прибыли, воздушное пиратство, страховые мошенничества, контрабанда, оборот похищенных транспортных средств, или систематически обременяет предпринимательские активы с целью обмана кредиторов». Обращает на себя внимание казуистический
характер данной дефиниции, что в некоторой степени снижает ее
ценность (поскольку может привести к неполноте регулирования).
Подводя краткий итог изложенному, полагаем возможным
сделать ряд выводов. Некоторые стороны американского опыта
(в затронутой части) нельзя признать прогрессивными, а потому
заслуживающими имплементации в российское уголовное законодательство (например, объединение в рамках одного состава
преступления различных форм вины: и умысла, и неосторожности). Но имеются и заслуживающие внимания положения. Так,
важным средством дифференциации ответственности за многие
экономические преступления в Особенной части уголовного законодательства США признается признак судимости за совершение таких же деяний.
Российский законодатель в 2003 г. отказался от использования такого квалифицирующего признака, что было ошибкой в
условиях доминирующей криминологической тенденции в России, состоящей в росте рецидивной преступности (а уголовный
закон не может не считаться с данными криминологии).
Важно отметить и тот факт, что, как и в России, легализацией
в США признается оборот доходов, полученных в результате со37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вершения не любого преступления, а только определенной категории. То есть, как и в России, круг первичных преступлений в США
является ограниченным. Соответственно нередко высказываемое
российскими юристами предложение об отнесении в нормах о легализации к первичным любых преступлений имеет контрдовод в
виде опыта США – страны, где борьба с легализацией ведется на
высоком уровне и значительно дольше, нежели в нашей стране.
Законодательство США представляет интерес и в плане исчисления штрафа. Там наказание в виде штрафа (основной вид
наказания в экономической сфере) нередко устанавливается в
кратном размере к преступному доходу, полученному экономическим преступником, или предмету преступления. Подобный
механизм исчисления штрафа является, на наш взгляд, одним из
эффективных средств профилактики ситуации, когда бизнесмену становится выгоднее совершить экономическое преступление
и заплатить «уголовный» штраф, нежели отказаться от идеи совершить преступление. Отечественный законодатель недавно
внедрил кратные штрафы в нормы о взяточничестве (ст. 290–
2911 УК). Однако имеются все основания учесть данный опыт, на
наш взгляд, и при установлении штрафных санкций за экономические преступления.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Иванчин
(Ярославский госуниверситет)
Основные, квалифицированные
и привилегированные составы преступлений:
понятие, значение, проблемы построения*
В теории уголовного права критерием выделения основных,
квалифицированных и привилегированных составов преступлений считается «степень общественной опасности преступления,
запечатленного в соответствующих составах»1. То есть критерием выделения указанных видов составов является опасность
не самих составов (по причине ее отсутствия в таковых), а преступлений, составы которых подвергаются классификации. При
этом А. В. Наумов указанный критерий считает основным для
классификации составов преступлений2.
Сразу же заострим внимание на терминологической стороне вопроса. Нередко в литературе используется иная лексика для
обозначения этих видов составов: основной состав, состав с отягчающими обстоятельствами и состав со смягчающими обстоятельствами3. Основным же сторонники такой терминологии называют
«состав того или иного конкретного преступления без отягчающих
или смягчающих обстоятельств»4. Однако более точной представляется иная терминология для обозначения последних двух видов:
квалифицированный состав (состав с квалифицирующими признаками) и привилегированный состав (состав с привилегирующими
Статья представлена в рамках проекта РГНФ, № 11-03-00155а
 Курс советского уголовного права: Часть Общая. Т. 1 / отв. ред.
Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. Л., 1968. С. 267 (автор главы о составе преступления – В. С. Прохоров).
2
 См.: Наумов А. В. Российское уголовное право: Общая часть:
курс лекций. М., 1996. С. 140.
3
 См., напр.: Борбат А. В. и др. Состав преступления как основание
уголовной ответственности // СПС «КонсультантПлюс», 2005.
4
 Уголовное право России: Общая часть: учебник. 2-е изд., испр. и
доп. / под ред. В. П. Ревина. М., 2009. С. 151 (автор главы о составе преступления – О. Ф. Шишов).
39
*
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признаками). Использование терминов «квалифицированный состав», «привилегированный состав» как синонимов терминам «состав с отягчающими обстоятельствами» и «состав со смягчающими
обстоятельствами»5 также представляется неприемлемым. Дело в
том, что, несмотря на внешнее сходство, природа отягчающих и
смягчающих обстоятельств, с одной стороны, и квалифицирующих и привилегирующих признаков, с другой стороны, различается. Первые играют роль средства индивидуализации ответственности, учитываются судом при назначении наказания и названы в
Общей части УК (ст. 61, 63).
Вторые – средство дифференциации ответственности – учитываются законодателем при конструировании составов преступлений и закрепляются в статьях Особенной части УК6. Поэтому
необходимо учитывать различия первых и вторых обстоятельств,
в том числе при выборе терминологии для наименования признаков составов и самих составов.
Итак, основной состав включает признаки преступления,
обладающего усредненной степенью общественной опасности
(в сравнении с другими разновидностями этого же вида преступления). Квалифицированный состав является набором признаков преступления с повышенной общественной опасностью.
«Квалифицированный состав всегда отражает резкие колебания,
существенные отклонения в степени общественной опасности
поведения, что и обусловливает необходимость изменения за  Уголовное право Российской Федерации: Общая часть: учебник. Изд. испр. и доп. / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Рарога,
А. И. Чучаева. М., 2006. С. 98 (автор главы об уголовной ответственности и составе преступления – С. М. Кочои).
6
 Подробнее о различиях квалифицирующих (привилегирующих)
признаков и отягчающих (смягчающих) обстоятельств см.: Кругли­
ков Л. Л. Смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства
в уголовном праве. Воронеж, 1985. С. 56–63; Кругликов Л. Л., Са­ви­
нов В. Н. Квалифицирующие обстоятельства: понятие, виды, влияние
на квалификацию преступлений. Ярославль, 1989. С. 34–42; Костарева Т. А. Квалифицирующие обстоятельства в уголовном праве (понятие, законодательная регламентация, влияние на дифференциацию
ответственности). Ярославль, 1993. С. 45–53.
40
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конодательной оценки, установления новых пределов выбора
наказания»7. Привилегированный состав – это состав преступления с пониженной общественной опасностью. Повышенная
или пониженная степень опасности определяется в сравнении с
основным составом. Заметим, что мерилом опасности выступает
санкция статьи Особенной части. Отсюда ясно, что наказание за
преступление с основным составом ниже, чем за преступление с
квалифицированным составом, но выше, чем за преступление с
привилегированным составом.
Данная классификация охватывает не все составы преступлений, известные УК РФ. Если какое-либо преступление имеет лишь
один состав, т. е. законодатель не сконструировал квалифицированный или привилегированный состав, то представляется, что такой состав не может быть назван основным. Таковы, например, составы доведения до самоубийства (ст. 110 УК), оставления в опасности (ст. 125), отказа в предоставлении гражданину информации
(ст. 140). Основным состав может считаться лишь по отношению к
квалифицированному или привилегированному составам.
Высказано, впрочем, и противоположное мнение: состав,
описанный в статьях, не имеющих деления на части (ст. 125, 196
и т. п.), должен признаваться основным8. Но с ним трудно согласиться, поскольку, еще раз подчеркнем, эти виды составов проявляют свои свойства лишь в сравнении друг с другом. При отсутствии объекта сравнения исчезает основание их выделения, так
же как, например, норма права не может быть общей в принципе.
Общей норма может быть лишь при наличии специальной нормы. Это парные виды норм, не существующие одна без другой.
Следовательно, деление составов на основные, квалифицированные и привилегированные не в полной мере раскрывает
объем понятия «состав преступления», оно неполное. С точки же
 Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Юридические конструкции и
символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 96.
8
 См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / под
ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Рарога, А. И. Чучаева; Борбат А. В.
и др. указ. соч.
41
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зрения логики деление должно быть полным9, а потому, на наш
взгляд, составы преступлений необходимо классифицировать
сначала на дифференцированные и недифференцированные, а
уже затем первую группу – на основные, квалифицированные и
привилегированные.
По общему правилу, основной состав описан в ч. 1 статьи
Особенной части УК, квалифицированный – в ч. 2 и последующих частях, а привилегированный – в самостоятельной статье
или ее части. Например, основной состав убийства закреплен в
ч. 1 ст. 105, квалифицированный – в ч. 2 ст. 105. Привилегированных составов убийства в УК РФ насчитывается пять. Они описаны в ст. 106, ч. 1 и 2 ст. 107, ч. 1 и 2 ст. 108.
Квалифицированные составы объединяют составы с разной
«степенью квалифицированности» (то есть влекущие различные
наказания по мере увеличения их репрессивности). «Пальма первенства» в этом плане принадлежит ст. 264 и 290 УК, которые насчитывают по пять квалифицированных составов (ч. 2–6). Квалифицированный состав преступления «первой степени» зачастую так и
именуют – «квалифицированный» (ч. 2 ст. 111, 158 и т. п.), «второй
степени» – «особо квалифицированный» (ч. 3 ст. 111, 158 и т.п.),
«третьей степени» – «особо особо квалифицированный», или «суперквалифицированный» (ч. 4 ст. 111, 158 и т. п.). Для пятой и шестой степени в доктрине пока нет устоявшихся названий. Ясно, что
чем выше степень, тем суровее наказание по санкции статьи.
Кстати, привилегированные составы также могут иметь разную «степень привилегированности». В ст. 107 УК ответственность за убийство в состоянии аффекта дифференцирована путем
конструирования отдельного состава для убийства двух или более лиц (ч. 2 ст. 107). Последний вид состава также является привилегированным, поскольку в рамках этой классификации «точкой отсчета» является основной состав убийства. В сравнении с
санкцией за основной состав убийства санкции ч. 1 и 2 ст. 107
являются заметно менее репрессивными.
 См.: Кириллов В. И., Старченко А. А. Логика: учебник. Изд. 5-е,
перераб. и доп. М., 2006. С. 56.
42
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Выше мы указали, что обрисовка основного состава в части
первой статьи, а квалифицированного – в части второй выступает общим правилом. Из этого правила имеются исключения,
которых, кстати, достаточно много в УК РФ (даже неоправданно
много для исключений). Например, в ст. 204 (коммерческий подкуп), ч. 1 и 3 содержат основные составы, а ч. 2 и 4 соответственно – квалифицированные.
В ст. 195 УК (неправомерные действия при банкротстве),
разделенной на три части, и вовсе содержится три недифференцированных самостоятельных состава преступления: сокрытие имущества, имущественных прав, сведений об имуществе и т. д. (ч. 1); неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов за счет имущества
должника… (ч. 2); незаконное воспрепятствование деятельности арбитражного управляющего, в том числе уклонение или
отказ от передачи арбитражному управляющему документов,
необходимых для исполнения возложенных на них обязанностей, и т. д. (ч. 3).
Иными словами, закрепление состава преступления в ч. 2 и
последующих частях статьи Особенной части еще не дает повода
считать его квалифицированным. Он вполне может оказаться автономным, т.е. недифференцированным составом или основным.
Привилегированных составов в УК РФ не очень много, а
именно восемь. Они предусмотрены ст. 106, ч. 1 и 2 ст. 107, ч. 1 и
2 ст. 108, ст. 113, ч. 1 и 2 ст. 114.
Квалифицированных составов в УК несоизмеримо больше. Наиболее часто в качестве квалифицирующих признаков
законодатель указывает совершение преступления: группой
лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, с использованием служебного положения, с применением насилия или с угрозой его применения, в отношении
двух или более лиц; с причинением тяжких последствий, тяжкого вреда здоровью, с причинением ущерба в крупном или
особо крупном размере; в крупном или особо крупном размере (характеристика деяния, показывающая его «размах») и не43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которые другие. Общее число различных квалифицирующих
признаков, используемых законодателем в УК РФ, превышает
11010. Л. Л. Кругликов, на протяжении длительного периода
времени исследующий квалифицирующие признаки, отмечает,
что «в последние годы наблюдается четкая тенденция к возрастанию численности и квалифицированных составов (их число
приближается к 280), и квалифицирующих признаков. Доля составов с двумя и более усиливающими наказуемость признаками достигла 55 % (от общей численности квалифицированных
составов)»11.
Какое значение имеет рассматриваемая классификация?
По сложившимся правилам квалификации при наличии в содеянном признаков основного и квалифицированного составов
приоритет имеет последний12. То есть содеянное оценивается по
норме с квалифицированным составом. «Орган дознания (дознаватель), следователь, прокурор, судья или суд, установив в
уголовном деле наличие квалифицирующих (особо квалифицирующих и т. д.) обстоятельств, обязан вменить в вину субъекту
преступления ту часть статьи Уголовного кодекса, в которой
дано описание квалифицированного состава (естественно, с соблюдением всех уголовно-процессуальных требований)»13.
Но квалифицированные составы одного вида преступления,
как уже отмечалось, также могут дробиться. В этой связи в доктрине обоснованно отмечается, что «для преодоления конкуренции квалифицированных составов преступления существует собственное правило уголовно-правовой оценки содеянного: если
установленное деяние соответствует нескольким квалифицированным составам преступлений, оно квалифицируется по статье,
 См.: Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ. соч. С. 79. В приложении к данной работе приведен полный перечень квалифици­рующих
обстоятельств и показана частота их упоминания в главах УК РФ.
11
 Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ. соч.
12
 См.: Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., перераб. и дополн. М., 2001. С. 221.
13
 Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ. соч. С. 96.
44
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предусматривающей особо квалифицированный состав»14. То есть
содеянное оценивается по наиболее квалифицированному составу
преступления. Это правило нашло отражение в ряде разъяснений,
данных Пленумом Верховного Суда РФ. Так, в п. 17 постановления от 27.12.2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже,
грабеже и разбое» Пленумом предписано следующее: «В случае
совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158, 161
или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той
части указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой предусмотрено более строгое наказание. При этом
в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния»15.
Опять-таки по сложившимся правилам квалификации при
конкуренции квалифицированного или основного и привилегированного состава предпочтение отдается последнему. Это правило (хотя и в явно неполном виде) отражено, в частности, в п. 16
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 г.
№ 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК
РФ)»: «По смыслу закона убийство не должно расцениваться как
совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных пп. «а», «г», «е», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой
жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в
присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено в
состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения
либо при превышении пределов необходимой обороны»16.
Если конкурируют два привилегированных состава, то логично утверждать, что предпочтение должно отдаваться наи Благов Е. В. Применение уголовного права (теория и практика).
СПб., 2004. С. 143.
15
 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2. С. 4. Как видим, и
авторам данного разъяснения не удалось избежать терминологической
неточности: квалифицирующие признаки названы отягчающими.
16
 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3. С. 5.
45
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
более привилегированному составу (за преступление с которым
предусмотрено наименее строгое наказание). Например, при соответствии содеянного признакам, предусмотренным ч. 1 или ч. 2
ст. 107 (аффектированные убийства), и ч. 1 ст. 108 УК (убийство
при превышении пределов необходимой обороны), вменяться
должна ч. 1 ст. 108 УК как предусматривающая наиболее привилегированный состав (менее строгое наказание – до двух лет
лишения свободы, а не до трех и пяти соответственно).
Построение дифференцированных составов – сложная и многогранная проблема, которой посвящен ряд исследований в науке
уголовного права. В теории уголовного права разработаны правила конструирования квалифицированных составов преступлений
с подразделением их на относящиеся к содержанию и относящиеся к форме17. Заслуживает внимания и подход Т. А. Костаревой,
которая выделила критерии и правила отбора квалифицирующих
обстоятельств для придания им статуса квалифицирующих признаков, а правила конструирования квалифицированных составов
объединила в два блока: логический и стилистический18. По ее
мнению, конструированию квалифицированного состава предшествует этап отбора квалифицирующих обстоятельств из реальной
действительности, которые в последующем в рамках конструирования составов приобретают статус квалифицирующих признаков.
На этапе отбора важную роль играет криминологическая характеристика преступления (оценка его опасности, распространенности, типичности его разновидностей и т. д.). Указанный подход
согласуется, на наш взгляд, с учением о законодательной технике
и о механизме уголовного правотворчества.
Насущные проблемы построения квалифицированных составов касаются, прежде всего, отсутствия в этом процессе (как и
в целом в современном уголовном правотворчестве) необходимого уровня системности, последовательности и логичности. К
сожалению, отечественный законодатель практически не учиты См.: Кругликов Л. Л. О конструировании квалифицированных
составов преступлений // Правоведение. 1989. № 2; Кругликов Л. Л.,
Спиридонова О. Е. Указ. соч. С. 98–111.
18
 Костарева Т. А. Указ. соч. С. 88–144.
46
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вает научно обоснованные рекомендации, согласно которым при
конструировании квалифицированных составов преступлений
законодателю целесообразно придерживаться «блокового» принципа изложения квалифицирующих признаков. Речь идет об изложении устойчивых сочетаний признаков как по горизонтали (в
пределах одной части статьи), так и по вертикали (при переходе
от квалифицирующих к особо квалифицирующим признакам)19.
Сегодня эта идея реализована далеко не в полной мере, что
хорошо видно на примере составов преступлений в сфере экономической деятельности. Например, признак организованной
группы в одних статьях является квалифицирующим (ч. 2 ст. 171,
1711, 172 УК и т.д.), в других – особо квалифицирующим (ч. 3
ст. 175, 178 и т. п.), а в ряде статей – «особо особо» квалифицирующим (ч. 4 ст. 174 и др.). При этом признак организованной
группы в одних случаях используется в «вертикальной связке» с
признаком группы лиц по предварительному сговору (например,
в ст. 174, 1741, 175). В других случаях этот признак не использован в сочетании с признаком группы лиц по предварительному
сговору, т. е. только он сам градирует ответственность (например, в ч. 2 ст. 171, 172, 181). Третий вариант законодательного
подхода состоит в том, что признакам организованной группы и
группы лиц по предварительному сговору придается одно дифференцирующее значение, т.е. законодатель указывает их вместе
в одной части статьи (например, в ч. 3 ст. 180, ч. 2 ст. 185). Согласимся с тем, что последний прием усиливает «ощущение хаотичности, неупорядоченности процесса дифференциации», поскольку разноуровневые признаки нелогично размещать в одной части
статьи20. Совершенно очевидно, что с позиции логики такой разнобой в использовании одноименных признаков при дифференциации ответственности за родственные преступления (с одним
родовым объектом) недопустим.
 Подробнее об этом см.: Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ.
соч. С. 122–128.
20
 См.: Кругликов Л. Л. Квалифицированные виды посягательств в
сфере экономики (сравнительный анализ) // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 2. Ярославль, 2000. С. 18.
47
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Только два блока: «в особо крупном размере или организованной группой» и «группой лиц по предварительному сговору
либо лицом с использованием своего служебного положения» –
встречаются в статьях упомянутой главы четыре и три раза соответственно (ч. 2 ст. 171, 171¹, 1712, 172; ч. 3 ст. 174, 174¹ и ч. 2
ст. 178 УК). «Вертикальная связка» законодателем использована
всего два раза: «группа лиц по предварительному сговору – организованная группа». В ч. 2 ст. 185 она явилась основанием выделения квалифицированного вида посягательства, а в ч. 3 ст. 180 –
особо квалифицированного вида.
Надеемся, что в ходе совершенствования действующего УК
РФ (либо же в процессе разработки нового Кодекса или новой
его редакции, о чем в последнее время много говорится) законодатель уделит большее внимание устойчивым сочетаниям квалифицирующих признаков и повысит качество построения квалифицированных составов преступлений.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. Н. Каплин
(Ярославский госуниверситет)
О системных связях уголовно-правовых мер*
Действующий УК РФ 1996 г. в качестве юридического последствия совершения лицом уголовно-противоправного деяния (как преступления, так и незаконного деяния в объективном
смысле) предусматривает не только наказание, но и ряд других
мер государственного принуждения. К их числу относятся принудительные меры медицинского характера (гл. 15), воспитательного воздействия (ст. 90–92), меры воздействия на условно освобожденных от наказания (ч. 5 ст. 73, ч. 2 ст. 79) и конфискация
имущества (гл. 151). Полагаем, что для обозначения указанных
явлений наиболее подходит термин «уголовно-правовые меры»,
то есть меры, предусмотренные нормами уголовного права1.
Используемое в ст. 2, 6, 7 и названии раздела ������������
VI����������
УК словосочетание «меры уголовно-правового характера» для соответствующих целей не вполне пригодно по ряду причин. На наш
взгляд, уголовно-правовой характер присущ в первую очередь
наказанию, но никак, например, не принудительному психиатрическому лечению, являющемуся мерой медицинского характера2. Сам законодатель четко не определился с содержанием
данного понятия: с одной стороны, закон говорит о применении
Статья представлена в рамках проекта РГНФ, № 11-03-00155а.
  Освобождение от уголовной ответственности и наказания нельзя рассматривать в качестве самостоятельных мер уголовно-правового
характера (или уголовно-правовых мер), поскольку по своей сути они
выступают отрицанием наказания. Решение об освобождении применяется в случае отпадения оснований для применения наказания (исправление виновного) или при возникновении препятствий для его применения (например, болезнь).
2
 Суждение относительно неуголовно-правовой природы мер медицинского характера, а также воспитательного воздействия высказывалось также И. Э. Звечаровским (см.: Полный курс уголовного права:
в 5 т. / под ред. А. И. Коробеева. Т. 1: Преступление и наказание. СПб.,
2008. С. 704).
49
*
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
таких мер к лицу, совершившему преступление (ч. 2 ст. 7 УК),
с другой – обе меры, помещенные в раздел ����������������
VI��������������
УК с соответствующим названием, могут применяться и в отношении лиц,
не признанных виновными в совершении преступления3. Отсутствует единство взглядов по поводу содержания понятия мер
уголовно-правового характера и в науке уголовного права.
Итак, мы имеем перечень из пяти видов уголовно-правовых
мер. Они отличаются друг от друга не только по названиям, но и
по основаниям применения, целям и, разумеется, содержанию.
Законодатель нигде не приводит их единого списка, не обособляет соответствующие предписания структурно. Одним мерам
в законе посвящена целая глава, другим – несколько статей,
третьим достается лишь часть статьи Общей части УК. Именно на различиях между рассматриваемыми явлениями делается
основной акцент при их рассмотрении в научной и учебной литературе.
В то же время уголовно-правовые меры имеют много общих
свойств и связей, что позволяет говорить о существовании в УК
их системы. Рассмотрим эти объединяющие факторы подробнее.
1. Все уголовно-правовые меры имеют общее основание – совершение деяния, предусмотренного Особенной частью УК. Для
большинства мер в качестве такового выступает виновно совершенное деяние – преступление, для принудительных мер медицинского характера в случае применения их к невменяемому признак виновности не является обязательным (п. «а» ч. 1 ст. 97 УК).
В отличие от наказания другие меры требуют дополнительных оснований применения: возможность исправления осужденного без реального отбывания наказания (ч. 1 ст. 73 УК);
возможность исправления без полного отбывания назначенного судом наказания (ч. 1 ст. 79 УК); возможность исправления
несовершеннолетнего путем применения принудительных мер
воспитательного воздействия (ч. 1 ст. 90 УК); возможность при Речь идет о применении принудительного лечения к невменяемым
лицам (п. «а» ч. 1 ст. 97 УК) и о конфискации полученного от осужденного имущества у других лиц или организации (ч. 3 ст. 1041 УК).
50
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чинения лицом, страдающим психическим расстройством, иного существенного вреда либо наличие опасности для себя или
других лиц (ч. 2 ст. 97 УК).
2. Все уголовно-правовые меры имеют общую цель – защита общества от соответствующего опасного поведения. Данная
глобальная цель может быть достигнута двумя путями: исправлением лица и предупреждением возможности его дальнейшего
преступного поведения4.
Исправительная цель большинства мер прямо указана в законе (ч. 2 ст. 43, ч. 1 ст. 73, 79, 90, ч. 2 ст. 92 УК). Своеобразным исправлением опасного для общества лица, страдающего
психическим расстройством, можно признать его полное или
частичное излечение (ст. 98). Определенным исправительным
воздействием обладает и конфискация имущества, хотя законодатель вопрос о ее целях обошел стороной.
Цель предупреждения совершения новых уголовнопротиво­правных деяний непосредственно выражена в ч. 2 ст. 43
и ст. 98 УК. Очевидно, что конфискация у виновного денег, ценностей, иного имущества, используемых или предназначенных
для финансирования терроризма или организованной преступности, орудий, оборудования или иных средств совершения
преступления (п. «в», «г» ч. 1 ст. 1041) также обладает предупредительным воздействием. Нельзя отрицать предупредительного
эффекта ограничений и мер контроля, свойственных воспитательным мерам и мерам воздействия на лиц, условно освобожденных от наказания.
Наказание, в отличие от иных уголовно-правовых мер, преследует цель восстановления социальной справедливости. В
связи с этим строгость наказания и возможность его применения определяется не только исправительным потенциалом лица,
но и тяжестью совершенного преступления.
 Указанные две цели иных мер уголовно-правового характера
справедливо отмечает в своем исследовании М. Ф. Гареев (см.: Гареев М. Ф. Цели иных мер уголовно-правового характера и средства их
достижения по российскому уголовному праву: дис. … канд. юрид.
наук. Казань, 2005. С. 8).
51
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Карательное содержание объективно присуще также конфискации имущества, которая «обладает всеми основными признаками наказания»5, а потому и должна найти свое место в их перечне.
3. Уголовно-правовые меры могут заменять и дополнять
друг друга.
В большинстве случаев иные меры уголовно-правового
характера являются альтернативой наказанию. Это касается
большинства принудительных мер медицинского характера,
мер воспитательного воздействия, мер воздействия в отношении условно освобожденных от наказания лиц. По смыслу ч. 2
ст. 87 УК суды не должны назначать уголовное наказание несовершеннолетним, совершившим преступления небольшой
или средней тяжести, если их исправление может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия, предусмотренных ст. 90 (п. 31 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. №1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания
несовершеннолетних»6).
Таким образом, соотношение наказания и воспитательных
мер в процессе их назначения регулируется по аналогии с правилом ч. 1 ст. 60 УК о том, что более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается
только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. Фактически данное правило
нередко применяется на практике и по отношению к условному
осуждению как альтернативе реального лишения свободы.
В случае отпадения основания для применения иных
уголовно-правовых мер (излечение виновного, нарушение условий освобождения) они, как правило, заменяются наказанием.
Единственным исключением является принудительное лечение
 Кругликов Л. Л. О конфискации имущества в уголовном праве //
Проблемы теории уголовного права: Избранные статьи, 2000–2009 гг.
Ярославль, 2010. С. 390.
6
 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 4. С. 7.
52
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
невменяемых лиц, которые не подлежат уголовной ответственности ни при каких условиях.
Принудительное лечение ограниченно вменяемых лиц, назначаемое на основании п. «в» ч. 1 ст. 97 УК, и конфискация
имущества являются дополнительными правоограничениями
по отношению к наказанию. Сочетание наказания и иных мер
позволяет оказать комплексное воздействие со стороны государства на виновного для достижения цели защиты общества.
В соответствии со ст. 103 УК в случае излечения лица, у которого психическое расстройство наступило после совершения
преступления, при назначении наказания или возобновлении
его исполнения время, в течение которого к лицу применялось
принудительное лечение в психиатрическом стационаре, засчитывается в срок наказания из расчета один день пребывания в
психиатрическом стационаре за один день лишения свободы.
4. Уголовно-правовые меры имеют заметное сходство по
своему содержанию.
Так, изоляция лица от общества является содержанием не
только ряда наказаний (арест, содержание в дисциплинарной
воинской части, лишение свободы), но и принудительного лечения, связанного с помещением в психиатрический стационар, а
также помещения несовершеннолетнего в специальное учебновоспитательное учреждение закрытого типа. При этом психиатрические стационары, равно как и исправительные учреждения, дифференцированы законодателем в зависимости от условий содержания (ст. 58 и 101 УК).
Существенное сходство налагаемых ограничений наблюдается
при сравнении наказания в виде ограничения свободы (ч. 1 ст. 53),
обязанностей, налагаемых на условно осужденного (ч. 5 ст. 73), и
принудительных мер воспитательного воздействия (ч. 4 ст. 91 УК).
Наказание в виде ограничения свободы предполагает установление судом следующих ограничений: не уходить из дома
в определенное время суток, не посещать определенные места,
не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не посещать места проведения массовых
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и иных мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях, не изменять место жительства или пребывания, место работы, учебы без согласия специализированного государственного
органа, являться в данный орган для регистрации.
При назначении условного осуждения суд возлагает на осужденного исполнение обязанностей не менять постоянного места
жительства, работы, учебы без уведомления специализированного государственного органа, не посещать определенные места,
пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании
или венерического заболевания, трудиться (трудоустроиться)
либо продолжить обучение в общеобразовательном учреждении.
Принудительная мера воспитательного воздействия в виде
ограничения досуга и установление особых требований к поведению несовершеннолетнего могут предусматривать запрет посещения определенных мест, использования определенных форм
досуга; ограничение пребывания вне дома после определенного
времени суток, выезда в другие местности без разрешения специализированного государственного органа; требование возвратиться в образовательное учреждение либо трудоустроиться с
помощью специализированного государственного органа.
Сходство усиливается тем, что вышеуказанные меры носят
условный характер, поскольку в случае уклонения от выполнения возложенных обязанностей закон предусматривает такие
последствия, как замена ограничения свободы лишением свободы (ч. 5 ст. 53), отмена условного осуждения и исполнение
наказания (ч. 3 ст. 74) и отмена принудительной меры воспитательного воздействия с привлечением несовершеннолетнего к
уголовной ответственности (ч. 4 ст. 90 УК).
Существенное родство с институтом условного осуждения
обнаруживает институт отсрочки отбывания наказания, предусмотренный ст. 82 УК7. Из содержания данной нормы следует,
 Некоторые авторы в результате сопоставления ст. 73 и 82 УК
приходят к выводу, что данные институты являются однопорядковыми (см.: Энциклопедия уголовного права. Т. 9: Назначение наказания.
СПб., 2008. С. 774).
54
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что на осужденного родителя в качестве условия освобождения
от наказания возлагается обязанность по воспитанию ребенка.
Кроме того, по смыслу ч. 3 ст. 178 УИК РФ такому лицу запрещается вести антиобщественный образ жизни. Это означает,
что указанный вид отсрочки является не только разновидностью освобождения от отбывания наказания, но предполагает
применение к лицу определенных ограничений, требований к
поведению, то есть уголовно-правовых мер.
Сказанное в полной мере относится и к введенному с 1 января 2012 г. институту отсрочки отбывания наказания больным
наркоманией (ст. 821 УК), который связан с возложением на
осужденного обязанности пройти курс лечения от наркомании,
а также медико-социальной реабилитации.
Наказание в виде лишения права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью имеет
определенное сходство с иной мерой уголовно-правового характера – конфискацией имущества. Лишение права является
своеобразной конфискацией средств совершения преступления,
только средств не в материальной форме, а в виде должностного статуса или специального права. Имущественная форма конфискации роднит эту меру с наказанием в виде штрафа.
Можно обнаружить и другие, более частные, содержательные сходства при сравнении различных уголовно-правовых мер
(например, наличие государственного или иного контроля за
исполнением меры – ч. 6 ст. 73 и79, ч. 2 ст. 82, 821 и 91 УК).
Таким образом, перечень уголовно-правовых мер, равно как
и перечень наказаний, является системой. Осознание системного характера института уголовно-правовых мер необходимо для
совершенствования их законодательной регламентации. Полагаем, что такое совершенствование должно идти по следующим
направлениям:
1) закрепление в УК понятия уголовно-правовых мер и четкого перечня как самих мер, так и их разновидностей;
2) компоновка соответствующего нормативного материала
в специальных главах Общей части УК, посвященных каждой
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
самостоятельной мере, объединение указанных глав в раздел VI
УК под названием «Иные уголовно-правовые меры»8;
3) регламентация всех уголовно-правовых мер по единой
схеме (понятие, цели, основания применения, содержание,
срок, основания освобождения, продления, замены и т.п. )9, что
позволит устранить существующие пробелы;
4) оценка обоснованности наличия в законе дублирующих
друг друга уголовно-правовых мер (ст. 53, 73, 82, 821, 90 УК) с
перспективой унификации их содержания либо конструирования одной универсальной меры.
  Кроме того, возможно использование более лаконичных названий
для некоторых мер: «уголовно-медицинские меры» (гл. 15), «уголовновоспитательные меры» (ст. 90–92), «уголовно-исправительные меры»
(ч. 5 ст. 73).
9
 Подобные схемы в теории уголовного права предложено име­но­
вать юридическими конструкциями (см.: Иванчин А. В. Законодательная
техника в механизме уголовного правотворчества: учеб. пособие. Ярославль, 2009. С. 112).
56
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Ю. Комарова
(Ярославский госуниверситет)
Экономика, криминальный бизнес
и коррупция в контексте исследования
отдельных криминологических аспектов
экономической преступности
По мнению экспертов, современная криминальная ситуация
есть не что иное, как закономерный результат действия комплекса
факторов, связанных с переходным периодом, ошибками и просчетами в решении стратегических и тактических задач реформирования
сферы социально-экономической жизнедеятельности. Непродуманные экономические реформы, приватизация, перевод огромных государственных средств и собственности в частное владение сыграли
решающую роль в развитии экономической преступности. Многократно повысилась доходность от преступлений, совершаемых не
только в традиционном криминальном бизнесе, но и в отраслях и
сферах легальной экономики – нефтебизнесе, кредитно-финансовой
сфере, обороте спирта и алкогольных напитков, операциях с цветными и редкоземельными металлами и др.)1.
1
Вообще, известность экономической преступности как феномена «беловоротничковой преступности» появилась благодаря работам
американского криминолога Э. Сатерленда.
В настоящее время можно говорить о законодательном (преступления, предусмотренные в разделе VIII «Преступность в сфере экономики» и
соответствующих главах 21–23 действующего УК РФ) и научном понимании экономической преступности.
В отечественной криминологии существует множество подходов к
определению понятия экономической преступности – от предельно широкого (все преступления, затрагивающие любые виды экономических отношений) до специфически узкого (бизнес-преступлений). Однако целостности, четкости в понимании проблемы, в выработке оптимальной трактовки
экономической преступности такое положение не прибавило. Анализ зарубежной криминологической литературы позволяет выделить следующие
признаки экономической преступности. Корыстный характер, поскольку
их целью является получение выгоды в результате присвоения экономических ресурсов с нарушением принципа эквивалентности. Данный признак
является обязательным. При этом преступление может быть совершено в
целях получения личной выгоды, в интересах третьих лиц или организа57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Эксперты современной экономической преступности в России выделяют ряд наиболее опасных направлений криминализации экономической деятельности. К ним относятся:
ции. Преступления совершаются в процессе профессиональной деятельности. На Международном семинаре 1992 г. особо подчеркивалось, что
данный признак является решающим при выработке дефиниции экономической преступности. Преступность связана с договорами и обязательствами (которые возникают у субъектов между собой и с государством),
необходимыми для производства, переработки, приобретения, распределения и обмена материальных благ и услуг. Коллективность; анонимность
жертв; скрытый для общества характер преступлений. Данный признак
указывает на то обстоятельство, что процесс виктимизации происходит в
основном скрыто от самой жертвы. Наличие двух субъектов – юридического (преступность корпораций) в тех странах, где законодательством
предусмотрена уголовная ответственность юридических лиц (США, Франция) и физического лица (преступность по роду занятости), действующих
от имени и в интересах предприятия. Существенный ущерб, причиняемый
экономическим интересам государства, частного предпринимательства
и граждан. Множественный, длящийся, систематический характер.
Перераспределение материальных благ как следствие экономических преступлений. Соответственно к категории экономических преступлений, возможно, следует отнести деяния, которые совершаются в процессе участия
в осуществлении легальной экономической деятельности и/или под прикрытием ее институтов: профессиональной деятельности, экономической,
в том числе предпринимательской деятельности, обязательственных отношений, финансовых инструментов, финансовых и хозяйственных операций, систем и методов учета, компьютерной обработки данных, электронных средств доступа. В рамках данного подхода к экономическим следует
отнести преступления, совершаемые как субъектами, осуществляющими
профессиональную деятельность на законном основании, так и теми, кто
использует ее для совершения преступления или имитирует ее осуществление для криминального использования институциональной среды легальной деятельности. То же можно сказать о финансовых инструментах
(деньги, ценные бумаги, банковские документы): к экономическим преступлениям следует отнести как использование в криминальных целях
подлинных инструментов, так и их фальсификацию (изготовление и сбыт
поддельных денег и ценных бумаг, электронных карт и т. п.). К экономическим преступлениям относятся также деяния, связанные с использованием
атрибутов легальной деятельности для сокрытия, маскировки общественно
опасных деяний. См. подробнее: Могачев М. И., Астахова Н. И. Криминология: учеб.-метод. разработка для подготовки студентов-бакалавров. М.,
2010. С. 260–264.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1) сфера кредитно-денежных отношений и банковской деятельности, где совершаются хищения (нередко с участием банковских служащих), мошеннические финансовые операции, незаконное получение и использование кредитов, злостное уклонение от
погашения кредиторской задолженности, отмывание «грязных»
денег, изготовление поддельной отечественной и иностранной валюты, а также ценных бумаг и ряд других опасных преступлений;
2) сфера внешнеэкономической деятельности, характеризующаяся увеличением нелегальной утечки российских ресурсов
в денежной и товарной формах за пределы страны и неконтролируемого ввоза на территорию России и реализации потребительских товаров (в большинстве – некачественных), особенно
продуктов питания;
3) сфера приватизации государственного и муниципального
имущества;
4) социально-бюджетная сфера, оказавшаяся в годы реформ
наименее защищенной от криминальных посягательств. Посягательства на бюджетные деньги приобрели массовый характер.
Практически не осталось ни одной бюджетной отрасли, где бы
не имели место преступления;
5) область защиты интеллектуальной собственности. Цена
вопроса по экспертным оценкам – сотни миллионов долларов.
Уровень контрафактной, т. е. изготовленной и распространяемой
с нарушением авторских и смежных прав продукции, в зависимости от сферы ее использования, колеблется в пределах 80–90%.
Согласно данным проведенных исследований в рамках шестого Всемирного обзора экономических преступлений, подготовленного Pricewaterhouse Coopers (PwC), в 2010 г. в России от
экономических преступлений пострадало 37% компаний.
Этот показатель превышает средний результат по всему миру (34%) и по Центральной и Восточной Европе (30%), а
также по «большой семерке развивающихся стран» (Бразилия,
Россия, Индия, Китай, Индонезия, Мексика и Турция (31%).
По словам 13% российских респондентов, из-за рисков, связанных с коррупцией, они отказались от выхода на новый рынок или
от реализации новой коммерческой возможности. Среди стол59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кнувшихся с мошенничеством компаний 23% респондентов стали жертвами киберпреступлений. Среди других видов мошеннических действий основной проблемой для российских организаций являются манипулирование данными бухгалтерского учета
(23%), недобросовестная конкуренция (17%) и нарушение прав
интеллектуальной собственности (13%).
В 2011 г. у 40% организаций, столкнувшихся с мошенничеством, ежегодные потери от экономических преступлений в денежном выражении составили менее $100 тыс., а у 7% показатель
потерь превысил $100 млн (этот результат в 10 раз превышает
показатели по миру в целом – 0,6%). Около 22% российских компаний – потеряли свыше $5 млн. Более половины (55%) организаций возлагают ответственность за совершенные преступления
исключительно на собственных сотрудников, действовавших в
одиночку; при этом 36% респондентов считают, что дело не обошлось без участия внешней стороны2.
Согласно исследованиям, проведенным Всемирным банком
и Международной финансовой корпорацией, условия ведения
бизнеса в России за истекший 2011 г. ухудшились. Если в прошлом году наша страна занимала 118-е место, то сейчас она откатилась на 120-е место среди 183 стран мира, уступив Республике
Бангладеш и обогнав Коста-Рику. И даже в Папуа-Новой Гвинее
вести бизнес гораздо легче, чем в России. По данным ЦБ РФ в
2001 г. отток капитала из страны составил рекордные 84,2 миллиарда долларов, а в кризисном 2008 г. из страны было выведено
133,9 миллиардов долларов.
По сообщению «Интерфакса», несмотря на сложившуюся
крайне неблагоприятную, кризисную ситуацию в отечественной
экономике, на заседании общественного антикоррупционного
комитета, проходившего 02.02.2012 г., премьер-министр отметил, что в ближайшие годы Россия должна подняться на 20-е
место по условиям ведения бизнеса. Для этого, в частности, власти страны должны руководствоваться принципом презумпции
 Во Всемирном обзоре экономических преступлений за 2010 г.
приняли участие почти 4000 респондентов из 72 стран, среди которых
126 респондентов представляли ведущие российские компании (см.:
Информационное агентство «Финмаркет». 2011. 30 нояб.
60
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
добросовестности бизнеса. Так, В. В. Путин призвал убрать из
уголовного законодательства «все зацепки, которые позволяют
сделать из хозяйственного спора уголовное дело на одного из
участников этого спора». Предложение о необходимости ограничения уголовно-правового вмешательства в регулирование экономических отношений имеет как своих сторонников (например,
В. И. Радченко)3, так и противников. Вряд ли можно согласиться
с данным предложением, учитывая целый ряд тревожных, негативных тенденций, сопровождающих так называемое «кризисное
развитие» российской экономики.
Речь идет о криминальном генезисе значительной части отечественного бизнеса, о характерной ориентации в первую очередь
на получение прибыли, и если целью существования человечества
остается получение прибыли (т. е. оно продолжает существовать в
рамках рыночной парадигмы и доминанты поведения), то главная
задача, объективно стоящая перед ним, представляет собой физическое истребление собственной нерентабельной части как не
имеющей возможности приносить прибыль глобальным корпорациям, и означающая непроизводительную трату ресурсов. Такую
позицию разделяют и наши отечественные предприниматели. Так
что в экономической предпринимательской сфере сложилась весьма опасная криминогенная обстановка, называемая «преступным
замыслом предпринимателей» (который давно реализуется)4.
Усугубляет кризисную ситуацию и «крышевание» бизнеса
властными и криминальными структурами. По оценкам Национального антикоррупционного комитета (НАК), с которым соглас Более того, находятся сторонники идеи, оправдывающей существование теневой экономики (экономики свободы) как блага, оправдывающего ущерб, наносимый ресурсам легитимного хозяйства, и даже
условия обеспечения эффективности всего производства, отделяя теневую экономику при этом от незаконного оборота наркотиков, оружия,
трансплантантов, работорговли, грабежа и т. п. (см.: Завельский М. Г.
Теневая экономика и трансформационные процессы // Социологические исследования. 2003. № 1. С. 126).
4
См.: Лунеев В. В. О криминализации экономических преступлений предпринимателей // Криминологический журнал Байкальского
государственного университета экономики и права. 2011. № 4. С. 8–14.
61
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на и Transparency International, объем коррупции в России в денежном выражении достигает $300 млрд в год, что сравнимо с доходной частью российского бюджета и составляет почти четверть
ВВП. При этом, как подсчитывали в НАК, в структуре коррупции
40–60% составляет система «откатов». В рейтинге стран по индексу восприятия коррупции, составленном Transparency International,
Россия поднялась лишь на одну ступень, заняв 146-ю позицию.
МВД РФ за первые 10 месяцев 2011 г. выявлено 32 700 коррупционных преступлений. При этом, по словам начальника
Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД РФ Д. Сугробова, средний
размер российской взятки за год вырос в три с половиной раза и
составил 236 тыс. руб., а в высших эшелонах власти (так называемые «элитные» взятки) обычный размер взятки составляет 9 млн
руб., то есть 37 средних по стране взяток5.
По данным следственного комитета РФ в 2011 г. расследовано 1662 дела по обвинению коррупции сотрудников правоохранительных органов, 435 уголовных дел в отношении представителей
органов власти (включая 255 глав муниципалитетов). Всего же в
суды передано более 1900 дел о коррупции. Особый интерес представляют данные не только федерального, но и московского следственного комитета. В 2011 г. в столице расследовали более 400
преступлений коррупционной направленности. И в 300 с лишним
случаях обвиняемыми оказались сотрудники правоохранительных
органов, в основном — органов внутренних дел. Возникает вопрос:
неужели в Москве полицейские запредельно коррумпированы по
сравнению с остальной Россией либо в других регионах с коррупцией в МВД практически не борются, фокусируя усилия, видимо, на
менее социально-защищенным слоях населения – врачах, учителях?
Статистически основными получателями коррупционной ренты являются чиновники и правоохранители, резко взвинтившие в 2011 г.
тарифы. Несомненно, коррупционные проявления в системе органов внутренних дел носят не эпизодический, а массовый характер.
Действительно, «полиция за годы реформ глубоко «вросла»
в экономику, стала одним из крупных партнеров бизнеса, по URL: http//www.novayagazeta.ru/economy/28.01.12.
62
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставщиком разного рода услуг в вопросах безопасности, и можно констатировать, что в настоящее время должность в органах
внутренних дел, профессиональные полномочия все чаще и чаще
становятся источником материального обогащения для определенных сотрудников, поэтому борьба с коррупцией в полиции
должна принять общегосударственный масштаб, размеры которого позволят массово устанавливать факты коррупционных
действий. Нередко представители организованных преступных
групп провоцируют получение взятки определенным сотрудником или «покупают» его на будущее с целью использования в
слу­чае необходимости»6.
Сложившаяся устойчивая система взаимосвязей бизнеса и
организованной преступности («крышевание» бизнеса криминальными структурами) предопределяет необходимость разработки и применения механизмов специального обеспечения малого и среднего бизнеса. Криминологи отмечают качественно
новый уровень экономической преступности, которая превратилась в диверсифицированную и постоянно развивающуюся
сферу деятельности7. Распространение экономических преступлений, совершаемых в организованной форме лицами, имеющими коррупционные связи («конгломераты из воров в законе,
руководителей местной власти, олигархов, силовиков, имеющих
крышу в федеральных структурах»)8, подтверждает тенденцию
«методологического сращивания экономической преступности
и коррупции»9. Несомненно, российская экономическая преступность «практически вся стала организованной, причем хо Цит. по: Кибальник А. Г., Иванисов А. В. Преступность сотруд­ников
Госавтоинспекции МВД России. М., 2012. С. 67. См. также: Гриб В. Г.,
Окс Л. Е. Противодействие коррупции: учеб. пособие. М., 2011. 192 с.
7
 См., например: Шегабудинов Р. Ш. Предупреждение организо­
ванной экономической преступности, сопряженной с коррупцией: Вопросы теории и практики. М., 2011. 453 с.
8
 Овчинский В. С. Российская организованная преступность (мафия) как форма социальной организации жизни // Российский криминологический взгляд. М. 2010. № 3. С. 58–75.
9
 См.: Материалы Всероссийской научно-практической конфе­рен­
ции «Преступность и бизнес». URL: http//www. kriminology association.ru
63
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рошо организованной, имеющей и коррумпированные связи, и
поддержку в профессиональной преступной среде»10.
По данным Совета Безопасности РФ, объем теневой экономики в России оценивается в 20–25%. И это, несомненно, заниженные данные. Для сравнения: в общемировом масш­табе ее
доля оценивается в диапазоне 5–10%. По самым скромным экспертным подсчетам теневая экономика в России составляет 2–2,5
трлн руб., что примерно сопоставимо с объемом доходной части
федерального бюджета страны. В настоящее время в сфере теневой экономики занято свыше 9 млн человек. Впрочем, как и в
Европе, тенденция наращивания темпов теневой экономики продиктована стремлением сохранения бизнеса и капитала в условиях кризисной ситуации. Причем при оценке уровня теневой
экономики полностью или частично не учитывается огромная
криминальная составляющая теневой экономики.
Выделяются три вида теневой экономики, которую невозможно оценить пря­мыми методами. Это: 1) запрещенные виды
деятельности (проституция, торговля наркотиками и оружием): 2)
скрытое производство, когда предприятия производят законные
товары и услуги, но скрывают объемы и доходы, чтобы уйти от
налогов, и 3) производство товаров и услуг гражданами, которые
не регистрируются в качестве предпринимателей. Незаконная деятельность не поддается полной оценке. Примерная доля ее составляет 20–25% валового регионального продукта. В условиях кризиса эта цифра стала увеличиваться. Предприниматели стали больше
уходить от «белых» схем в сторону «черных» и «серых»11.
Теневая экономика поразила все сферы жизнедеятельно12
сти . Основной причиной ее масштабности в России на эта­пе
 Овчинский В. С. Указ. соч.
 URL:http://top.rdc.ru / econovics
12
 Основы теневой экономики были заложены еще в советское время, затем советские «теневики-цеховики» овладели огромными долями государственной собственности. Братьев Черных, например, ныне
живущих в Израиле, называли алюминиевыми королями. Свою теневую деятельность они начинали с подпольного цеха по производству
платочков и кофточек в Узбекистане. «Крышу» им обеспечивал криминальный «авторитет» Тонов (Тайванчик). В перестройку Черные вош64
10
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
либеральных реформ следует признать криминальную приватизацию, которая вы­толкнула значительную часть производства в
тень, а также порочную стратегию и такти­ку перехода к рынку
в целом. На смену криминальной приватизации 90-х гг. пришла
реприватизация, которая также осуществляется в преступных
формах, чаще всего в виде рейдерства13. Волна криминальных захватов бизнеса проводится, как правило, с целью его дробления
и перепродажи14. Это приводит к прекращению хозяйственной
деятельности, а значит, к сокращению рабочих мест, снижению
налоговых сборов и другим негативным экономическим последствиям. Так, например, в начале 2007 г. прокуратурой г. Москвы
направлено в суд уголовное дело в отношении организованной
преступной группы, члены которой, подделав протокол общего
собрания акционеров и доказательства по гражданскому делу,
оформили фиктивные договоры купли-продажи на комплекс зданий, принадлежащий ОАО «Научно-исследовательский институт
эластомерных материалов и изделий», и перепродали его, причинив ущерб более чем на 111 млн рублей.
Затем, объектом интереса рейдеров все чаще становится земля. Доходы от рэйдерства у российских преступных формирований
стали превосходить доходы от наркобизнеса: вложив в механизм
рейдерского захвата несколько сотен тысяч долларов (на взятки в
регистрационных, налоговых, силовых структурах, услуги адвокали крупными «цеховиками», а в период криминальной приватизации
стали крупными металлургами. И таких «черных» в России тысячи. В
период происходящего финансово-экономического кризиса основная
масса населения испытывает тревожные симптомы, связанные с ухудшением материального положения. В это же время количество миллиардеров стремительно увеличивается: в 2009 г. их насчитывалось 32, а
в 2010 г. – 60.
13
 См.: Овчинский В. С. Указ. соч.
14
 Так, разрабатываемая гипотеза в плане практического примене­
ния «индекса опасности рейдерской атаки», сформулированная
Л. Андре­евой получила подтверждение и оценку в докладах ряда выступивших на конференции ученых и экспертов (см.: Материалы отчета Всерос­сийской научно-практической конференции «Преступность и
бизнес». URL: // http://www. kriminology association.ru).
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тов и т. д.), преступное сообщество становится обладателем собственности в несколько десятков миллионов долларов.
Итак, если ведущие специалисты-криминологи (А. И. Долгова, В. В. Лунеев, В. С. Овчинский и др.) диагностируют сложившуюся ситуацию в отечественной экономике, бизнесе как
«очередной этап бандитского капитализма», то весьма «опасно
недооценивать общественную опасность экономической преступности», и тенденция радикальной декриминализации экономических преступлений чревата серьезными негативными
последствиями для общества, бизнеса и государства: «если экономика может развиваться умеренно либерально, то уголовная
политика должна стать умеренно антилиберальной».
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Г. Соловьев
(Ярославский госуниверситет)
Уголовно-правовой анализ
признаков фальсификации единого
государственного реестра юридических лиц,
реестра владельцев ценных бумаг
или системы депозитарного учета
(ст. 1701 УК РФ)*
Одной из наиболее важных для российского бизнеса является проблема так называемого рейдерства. В российском законодательстве легитимное определение понятия «рейдерство»
не представлено. Обычно под ним понимают преступление, состоящее в захвате имущества предприятия, его имущественных и
неимущественных прав, а также денежных средств против воли
собственника компании.
В целях ужесточения уголовной ответственности за рейдерские захваты в России принят Федеральный закон от 1 июня 2010
г. № 147-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и в
статью 151 Уголовно-процессуального кодекса РФ»1, УК РФ дополнен ст. 1701, предусматривающей ответственность за фальсификацию реестров юридических лиц, владельцев ценных бумаг
или системы депозитарного учета.
В литературе указанную норму в рамках гл. 22 УК иногда
относят к преступлениям в сфере корпоративного управления
и учета прав на ценные бумаги2. Не оспаривая определенную
обоснованность в выделении такого объекта, отметим, что для
предотвращения увеличения дробности деления экономических
преступлений на группы (вместе с тем понимая, что корпоративное управление и порядок оборота ценных бумаг являются составным элементом предпринимательской деятельности) будем
Статья подготовлена в рамках проекта РГНФ, № 11-03-00155а.
Собрание законодательства РФ. 2010. № 27, ст. 3431.
2
 Смирнов Г. Проблемы разграничения преступлений в сфере корпоративного управления и учета прав на ценные бумаги (ст. 170.1, 185.2,
185.5 УК РФ) и иных преступлений // Уголовное право. 2010. № 6. С. 67.
67
*
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
относить указанное деяние к группе преступлений против общего порядка осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.
Введенная отмеченным выше законом ст. 1701 УК РФ предусматривает фактически два самостоятельных состава преступления, закрепленных соответственно в ч. 1 и 2. Описанное в ч. 1
деяние направлено против установленного порядка обеспечения
достоверности сведений, вносимых в Единый государственный
реестр юридических лиц, а также в реестр владельцев ценных бумаг или в систему депозитарного учета. Дополнительным объектом выступают имущественные права физических и юридических лиц, порядок управления.
Предметом преступления могут быть как внутренние документы юридического лица (например, протокол общего собрания
акционеров, протокол заседания совета директоров и т. п.), так и
документы, утвержденные Постановлением Правительства РФ
от 19 июня 2002 г. № 439 «Об утверждении форм и требований
к оформлению документов, используемых при государственной
регистрации юридических лиц, а также физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей» (например, форма
№ Р13001 – «Заявление о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица»;
форма № Р13002 – «Уведомление о внесении изменений в учредительные документы юридического лица»3. Указанные документы
в плане уголовной ответственности во-первых, содержат заведомо
ложные данные и, во-вторых, носят официальный характер: на их
основании принимаются обязательные решения об изменении данных соответствующих реестров или системы депозитарного учета.
Объективная сторона преступления предусматривает две
формы поведения – представление документов, содержащих заведомо ложные данные в: 1) орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей; 2) организацию, осуществляющую учет прав
на ценные бумаги. В соответствии с постановлениями Правительства РФ: № 319 от 17.05.2002 г. (в ред. от 16.09.2003 г.) «Об уполномоченном федеральном органе исполнительной власти, осу Собрание законодательства РФ. 2002. № 26, Ст. 2586.
68
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ществляющем государственную регистрацию юридических лиц,
крестьянских (фермерских) хозяйств, физических лиц в качестве
индивидуальных предпринимателей»4; № 506 от 30.09.2004 г. (в
ред. от 24.03.2011 г.) «Об утверждении Положения о Федеральной налоговой службе»5 – органом исполнительной власти, осуществляющим государственную регистрацию юридических лиц,
физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей,
а также крестьянских фермерских хозяйств, является Федеральная налоговая служба России (ФНС).
В соответствии с требованиями ст. 8 Федерального закона от
22.04.1996 г. N39-ФЗ (в ред. от 11.07.2011 г.) «О рынке ценных
бумаг»6 организациями, осуществляющими учет прав на ценные
бумаги, т. е. занимающимися деятельностью по ведению реестра
владельцев ценных бумаг, могут быть только юридические лица, в
т. ч. и иностранные. Их называют держателями реестра (регистраторами). Регистраторы призваны в первую очередь подтверждать
права кредиторов (владельцев), закрепленные в ценных бумагах,
перед должником (эмитентом), подтверждая в то же время и учитываемые им вещные права на ценные бумаги как на имущество.
Как видно, системы государственного учета юридических
лиц и учета прав на ценные бумаги существенно отличаются друг
от друга как юридической природой самих информационных ресурсов, так и субъектом и объектом учета. Объединение в одной
норме властных отношений в сфере контрольно-разрешительной
деятельности ФНС и отношений в сфере функционирования коммерческих организаций по учету ценных бумаг нецелесообразно.
Во всяком случае, вся архитектоника построения Особенной части УК в основном базируется на этом принципе.
Однако, несмотря на это, в ходе доработки законопроекта,
изначально предусматривающего дифференциацию ответственности в зависимости от системы учета, эти деяния, совершаемые
в различных сферах учетной деятельности, были необоснованно
объединены в одной статье7.
 Собрание законодательства РФ. 2002. № 20, ст. 1872.
 Там же. 2004. № 40, ст. 3961.
6
 Там же. 1996. № 17, ст. 1918.
7
 См.: Смирнов Г. К. Новое в уголовном законодательстве о пре­
69
4
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Закон предусматривает уведомительный порядок государственной регистрации юридических и физических лиц, а также
операций по ценным бумагам. Это означает, что представитель
налогового органа, регистратора или депозитария в случае полноты представленных документов и содержащихся в них сведений,
а также достаточности оснований для проведения необходимой
операции, обязан провести ее и не вправе требовать от заявителя представления дополнительных документов. При этом орган,
осуществляющий государственную регистрацию юридических
лиц и индивидуальных предпринимателей, и организации, осуществляющие учет прав на ценные бумаги, не наделены правомочиями по проведению проверки подлинности представляемых
им документов, а также достоверности содержащихся в них сведений. Это означает, что факт фальсификации учетных данных
в большинстве случаев будет выявляться только при обращения
физического (юридического) лица, права которого были нарушены, в надзирающие или правоохранительные органы либо в ходе
проводимых контролирующими органами плановых проверок. В
этом случае управление юридическим лицом уже может перейти
в руки представителей рейдерской группировки, происходит вывод активов предприятия, создание искусственной кредиторской
задолженности, замена менеджмента и т. д.
По конструкции состав данного преступления формальный.
Для признания деяния оконченным преступлением достаточно совершения действий, создающих угрозу причинения вреда
охраняемому объекту. Наступление общественно опасного последствия в виде искажения данных реестра не требуется. Однако, учитывая отмеченные выше особенности осуществления рассматриваемого посягательства, определенный латентный период
действий виновных лиц, подобная «формализация» и отсутствие
необходимости выявления последствий не добавят в правоприменительную практику положительных моментов.
Эта проблема, конечно, лежит не в плоскости действия уголовного закона. Она требует необходимой корректировки законодательства в сфере функционирования учетных органов. В этом смысступлениях в сфере учета прав на ценные бумаги // Цивилист. 2011.
№ 1. С. 56.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ле полезным было бы наделение последних правами и обязанностями по проведению в необходимых случаях проверок информации,
предоставляемой физическими и юридическими лицами.
Субъективная сторона рассматриваемого посягательства
предусматривает умышленную форму вины. Указание на заведомость ложных сведений, содержащихся в документах, предоставляемых субъектом, а также наличие у последнего конкретной цели, направленной на приобретение права на чужое
имущество, позволяет говорить об исключительно прямоумышленном характере преступления.
Отметим, что достаточно казуистично в диспозиции описаны цели, которые предусматривают:
во-первых, внесение а) в единый государственный реестр
юридических лиц, б) в реестр владельцев ценных бумаг или в) в
систему депозитарного учета недостоверных сведений:
1) об учредителях (участниках) юридического лица, 2) о размерах и номинальной стоимости долей их участия в уставном
капитале хозяйственного общества, 3) о зарегистрированных владельцах именных ценных бумаг, 4) о количестве, номинальной
стоимости и категории именных ценных бумаг, 5) об обременении
ценной бумаги или доли, 6) о лице, осуществляющем управление
ценной бумагой или долей, переходящих в порядке наследования,
7) о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица или об ином лице, имеющем право без
доверенности действовать от имени юридического лица;
во-вторых, иные цели, направленные на приобретение права
на чужое имущество.
Подобная конструкция выглядит достаточно громоздкой,
тем более что перечень таких целей является открытым и связан
единой корыстной доминантой – попыткой захвата чужих имущественных прав. Вряд ли была необходима настолько казуистичная детализация недостоверных сведений, которые субъект
стремится внести в учетные документы.
Думается, что упомянутая формулировка признаков субъективной стороны приведет к серьезным правоприменительным
проблемам. Фактически ст. 1701 УК криминализовала приготовительные действия к специальному виду мошенничества – корпо71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ративному захвату. Выявлять в стройных и организованных рядах
отечественного рейдерства и доказывать в таких условиях наличие корыстной цели, направленной на приобретение права на чужое имущество, – дело трудное и неблагодарное. Оптимальным,
на наш взгляд, было бы законодательное закрепление такой цели,
как захват управления в юридическом лице. Аналогичные формулировки описания цели при обсуждении законопроектов об «антирейдерских» нормах предлагали и практические работники8.
Основным объектом преступления, предусмотренного ч. 2
ст. 1701 УК, является установленный порядок обеспечения достоверности сведений, вносимых в реестр владельцев ценных бумаг
или в систему депозитарного учета. Дополнительным объектом
выступают имущественные права физических и юридических
лиц, физическая и психическая неприкосновенность человека,
процесс создания, сбора, накопления, хранения, обработки и защиты охраняемой законом компьютерной информации.
Объективная сторона преступления, предусмотренного
ч. 2 ст. 1701, характеризуется действиями по внесению в реестр
владельцев ценных бумаг или в систему депозитарного учета заведомо недостоверных сведений. Обязательным элементом объективной стороны состава преступления также является его способ. Уголовный закон предусматривает, что внесение заведомо
недостоверных сведений в указанные информационные ресурсы
должно совершаться путем неправомерного доступа к реестру
владельцев ценных бумаг или к системе депозитарного учета.
Во многих случаях при совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 1701, указанный способ реализуется через личный
доступ виновного с использованием электронных средств коммуникации к соответствующим базам данных, и в таком случае квалификации по совокупности со ст. 272 УК не требуется. Очевидно,
что при совершении преступления в условиях отсутствия такого
 См., например: Сычев П. Г. Новые законодательные инициативы: защита системы корпоративного управления или подарок рейдерам?
// Безопасность бизнеса. 2011. № 1. С. 30–34. (Сычев П. Г. – заместитель
начальника Управления, начальник отдела по делам об особо опасных преступлениях в сфере экономической деятельности Следственного комитета
при МВД России, подполковник юстиции, кандидат юридических наук.)
72
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
доступа возникает конкуренция с нормой о неправомерном доступе к компьютерной информации (ст. 272 УК). Удавшееся внесение
недостоверных данных в реестры владельцев ценных бумаг или
систему депозитарного учета приводит к обязательной модификации информации, содержащейся на машинном носителе, а также,
возможно, к копированию, блокированию информации, нарушению работы ЭВМ. В этом случае содеянное следует квалифицировать по совокупности ч. 2 или 3 ст. 1701 и ч. 1 или 2 ст. 272. Если же
в результате вмешательства в работу ЭВМ подлинную информацию, содержащуюся на машинном носителе, не удалось модифицировать, содеянное, применительно к ст. 1701, квалифицируется
как покушение на внесение в реестр владельцев ценных бумаг, в
систему депозитарного учета заведомо недостоверных сведений.
Если изменения в информационную систему учета прав на ценные бумаги вносились лицом, не имеющим доступа к информационной системе реестра, посредством внедрения вредоносных программ в программное обеспечение компьютера, в котором хранится
такая информация, деяние, по мнению Г. К. Смирнова, должно квалифицироваться по совокупности ч. 2 ст. 1701 и ст. 273 УК9.
Состав преступления формальный, и преступление считается оконченным с момента искажения данных реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета. Наступление вследствие такого искажения имущественного ущерба либо
иных последствий не влияет на квалификацию и признание преступления оконченным, но может учитываться при индивидуализации ответственности.
Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом
и осознанием заведомой ложности вносимых данных; субъект
преступления общий, ответственность наступает с 16 лет. Должностные лица, совершившие указанные действия, подлежат ответственности по ст. 2853 УК (Внесение в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений).
Квалифицированный состав преступления (ч. 3) предполагает ответственность за действия, предусмотренные ч. 2 статьи,
если они совершены с насилием или с угрозой его применения.
 См.: Смирнов Г.К. Уголовная ответственность за посягательства на
ценные бумаги и доли в хозяйственном обществе // Законность. 2010. № 12.
73
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В данном случае предполагается применение насилия или угроза
таковым в отношении лица, имеющего доступ к соответствующим базам данных.
Не совсем понятна криминологическая обоснованность законодательного закрепления таких квалифицирующих обстоятельств. Суть преступления заключается в обмане регистратора
относительно подлинности информации, хранящейся в учетных системах. Такой обман предполагает скрытное искажение
информации, а применение насилия либо угрозы раскрывает
суть обмана и приводит к срыву необходимого результата. Для
дальнейших действий по корпоративному захвату рейдерским
группировкам обязательно нужна мнимая «достоверность» хранящейся информации. Гипотетически возможно представить на
практике применение насилия либо угрозы такого характера,
когда подавляется воля лица, имеющего технический доступ к
необходимой информации, настолько, что оно совершает действия по ее искажению самостоятельно либо содействует таким
действиям, а потом еще и сохраняет в тайне факт вмешательства
в работу соответствующих систем учета. Однако подобная ситуация, на наш взгляд, является исключительной, и в этом случае
законодателем нарушено правило дифференциации ответственности, которое предусматривает, что для закрепления того или
иного обстоятельства в качестве квалифицирующего необходима
относительная его распространенность10.
Учитывая особенности совершения рейдерских преступлений, в этом случае, на наш взгляд, более приемлемы квалифицирующие признаки, характеризующие групповую деятельность:
«группа лиц по предварительному сговору», «организованная
группа». Заметим, что в иных статьях антирейдерской направленности (1852, 1854, 2853 УК РФ) такие квалифицирующие признаки предусмотрены.
 См.: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и
наказания). Ярославль. 2001. С. 49–50.
74
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Е. Спиридонова
(Ярославский госуниверситет)
Содержательный аспект
предмета преступления
(современный взгляд на проблему)*
Среди положительных сторон Уголовного кодекса РФ
1996 г. сразу надо отметить, что многие термины, существовавшие ранее лишь в доктрине уголовного права1, получили
официальное закрепление (например, «эксцесс исполнителя» – ст. 36 УК). В то же время нельзя не обратить внимания
на тот факт, что «отдельные важные уголовно-правовые понятия, причем давно вошедшие в обиход как теоретиков, так
и практиков уголовного права, до сих пор еще не получили
«прописки» в уголовном законодательстве»2. Так, в ныне действующем УК РФ не используется термин «предмет преступления». Отсутствие законодательного определения данного
уголовно-правового понятия в свою очередь порождает разночтения в его толковании.
В частности, ранее в уголовно-правовой науке высказывалась мысль об отождествлении предмета преступления
с объектом такового, в т.ч. с непосредственным, при этом
под последним понимались сами по себе вещи и предметы
внешнего мира, на которые воздействует преступник. Так,
А. А. Пионтковский считал, что «непосредственным объектом
при совершении ряда преступлений могут быть не сами общественные отношения, а их элементы, их материальное выраСтатья представлена в рамках проекта РГНФК № 11-03-00155а.
 См.: Прокофьев Г. С., Чигидин Б. В. О некоторых лингвистических
особенностях нового УК РФ // Вестн. Московск. ун-та. Серия 11. Право.
1997. № 4. С. 95; Кострова М. Эффективность уголовно-правовых норм
и языка закона // Уголовное право. 2001. № 4. С. 43.
2
 Панченко П. Н. Особенности законодательной техники в уголовном праве // Законодательная техника современной России: состояние,
проблемы, совершенствование /под ред. В. М. Баранова. Т. 2. Н. Новгород, 2001. С. 195.
75
*
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жение – при посягательстве на социалистическую и личную
собственность»3. Б. С. Никифоров, говоря о предмете преступления как о составной части объекта, раскрывал его через человека, потерпевшего, жизнь, здоровье и т. д.4.
Другие авторы определяют предмет преступления как то, по
поводу чего совершается преступление5; то, на что непосредственно направлено уголовное посягательство6. Но здесь сложность вызывают вопросы: на что именно направлено это посягательство и
по поводу чего конкретно совершается преступление – только ли
по поводу материальных ценностей либо это могут быть как предметы материального, так и нематериального мира?
Третья группа ученых указывает на вещный характер рассматриваемого элемента7, тем самым сужая его содержание, поскольку, несмотря на то, что последнее представлено материальными формами, вещами оно не исчерпывается. Вещь – это лишь
часть материального мира, имеющая относительно самостоятельное существование. Помимо нее, есть и не вещные виды материи:
системы неживой природы (атомы, молекулы, космические си Курс советского уголовного права. Т. 2: Преступление / под ред.
А. А. Пионтковского. М., 1970. С. 116; Пионтковский А. А. Учение о
преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 138.
4
 См.: Никифоров Б. С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., 1960. С. 125.
5
 См.: Российское уголовное право. Т. 1: Преступление / под ред.
А. И. Коробеева. Владивосток, 1999. С. 309.
6
 См.: Большой юридический словарь / под ред. В. Д. Зорькина,
В. Е. Крутских, А. Я. Сухарева. М., 1997. С. 530.
7
 См.: Коржанский Н. И. Предмет преступления. Волгоград, 1976.
С. 17; Советское уголовное право / под ред. Ю. В. Солопанова. М., 1981.
С. 42; Советское уголовное право: Общая часть / под ред. Г. А. Кригера,
Б. А. Куринова, Ю. М. Ткачевского. М., 1981. С. 121; Советское уголовное право: Общая часть / под ред. Н. Д. Дурманова и др. М., 1974.
С. 106; Таций В. Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. Харьков, 1988. С. 41; Трайнин А. Н. Общее учение о составе
преступления. М., 1957. С. 179; Уголовное право: Общая часть / Под
ред. В. Н. Петрашева. М., 1999. С.150; Уголовное право; Общая часть
/ под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. М., 1997. С. 188; и др.
76
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стемы различных порядков и т. д.), биологические системы (вся
биосфера) и иные виды материи как объективной реальности8
(различного рода права, например права, воплощенные в ценной
бумаге при ее хищении).
В УК РФ в качестве предмета преступления как раз и встречаются такие виды материи: электрическая энергия (ст. 2151
«Прекращение или ограничение подачи электрической энергии
либо отключение от других источников жизнеобеспечения»), животный и растительный мир (ст. 256 «Незаконная добыча (вылов)
водных биологических ресурсов», ст. 245 «Жестокое обращение
с животными»), атмосфера (ст. 251 «Загрязнение атмосферы»),
земля (ст. 254 «Порча земли»), вода (ст. 250 «Загрязнение вод») и
т. п. Очевидно, что они не являются вещами.
Кроме того, судебная практика также уже не ограничивается
вещной трактовкой предмета, судя по толкованию предмета взятки или коммерческого подкупа не только как имущества (деньги,
ценные бумаги и пр.), но и как выгод и услуг имущественного
характера, оказываемых безвозмездно, но подлежащих оплате9.
Иногда в учебной литературе встречается определение предмета преступления как вещей материального мира и интеллектуальных ценностей10. Этот подход, по нашему мнению, уже ближе
к истине в понимании предмета преступления, но опять же не
исчерпывает его свойств, поскольку интеллектуальная ценность
(например, авторские и смежные права) является не единственной невещной формой существования материи.
На данное обстоятельство обращается внимание и в современных научных исследованиях, посвящённых как общим вопросам объекта и предмета преступного посягательства, так
и предметам конкретных преступлений. Так, Д. А. Калмыков
 См.: Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. М., 1980.
С. 210.
9
 См.: п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
10.02.2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» // Российская газета. 2000. 23 февр.
10
 См.: Уголовное право России: Общая часть / под ред. А. И. Рарога. М., 1997. С. 77.
77
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
указывает, что к предмету преступления нужно относить энергию и объекты природной среды (атмосферный воздух, землю,
воду), поскольку они способны удовлетворять потребности
человека, быть доступными для восприятия (выражают общественные отношения), изменения и фиксации произошедших в
них изменений11. А. В. Шульга также подчёркивает, что в предмет преступлений против собственности дополнительно должна
включаться информация, имущественные права, энергия и др.12
М. М. Ветошкина вполне логично, на наш взгляд, предлагает расширить предмет хищения, в качестве которого выступает ценная
бумага, путем включения в него не только чужого имущества,
но и имущественного права13. Однако в отношении указанного
предложения полагаем необходимым уточнить, что субъективное право, выраженное в бумаге, может быть не только имущественным, но и неимущественным (например, акция воплощает
в себе право членства в корпорации и, следовательно, является
корпоративной ценной бумагой, и тогда его тоже нужно будет
включать в общее понятие хищения).
Несколько иное понимание предмета преступления дается
Э. Ф. Побегайло – через призму вещей и иных предметов материального мира, а также интеллектуальных ценностей14. То есть
последние выводятся из числа предметных характеристик материального мира, что представляется нам недостаточно верным,
так как в рамках уголовного права эти ценности (та же государ См.: Калмыков Д. А. К вопросу о необходимости корректировки понятия «предмет преступления» // Противодействие преступности:
уголовно-правовые, криминологические и уголовно-исполнительные
проблемы: материалы III Российского Конгресса уголовного права
/ отв. ред. В. С. Комиссаров. М., 2008. С. 42–44.
12
 См.: Шульга А. В. Объект и предмет преступлений против собственности в условиях рыночных отношений и информационного общества: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Волгоград, 2008. С. 11, 20, 25, 32.
13
 См.: Ветошкина М. М. Ценные бумаги как предмет хищений: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 14.
14
 См.: Российская юридическая энциклопедия / под ред. А. Я. Сухарева. М., 1999. С. 2286.
78
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственная тайна, которую в качестве примера приводит автор)
представляют не что иное, как предметную материальную оболочку существования уголовно-правовых отношений.
Кроме того, в разряд этих интеллектуальных ценностей попадает не только государственная тайна, но и другие виды тайн,
которым, по нашему мнению, законодатель отводит роль предмета преступления (тайна переписки – ст. 138 УК, тайна сведений
о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа –
ст. 320, тайна усыновления (удочерения) – ст. 155), а также различного рода права, воздействуя на которые виновный причиняет вред определенному общественному отношению (авторские и
смежные права – ст. 146, изобретательские и патентные права –
ст. 147). И в отношении последних может возникнуть достаточно
абсурдная ситуация, когда они, являясь интеллектуальной ценностью, не относятся к предметам материального мира. А другие
права (избирательные – ст. 141, права и свободы человека и гражданина – ст. 136 УК, право на чужое имущество – ст. 159, 163),
таковыми не являясь, носят предметный характер.
Поддержку нашей мысли о тайне как предмете преступления
мы находим в труде В. Н. Винокурова. Он выделяет, в частности,
целую группу предметов преступлений, выражающих личные
неимущественные отношения: информацию, составляющую тайну личности, посредством разглашения которой ей причиняется
вред, – личную и семейную тайну (ст. 137), тайну переписки,
телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 138), тайну голосования (ст. 141), тайну изобретения
(ст. 147), тайну усыновления (удочерения) (ст. 155 УК)15.
В то же время в современной научной среде можно встретить и иной взгляд на роль тайны в уголовном праве: её признают
не предметом, а объектом преступления. «Сведения (информация), составляющие ту или иную тайну, должны расцениваться в уголовном праве как объект, то есть как интерес (благо)
 См.: Винокуров В. Н. Объект преступления: способы конкретизации, установления и закрепления в законе. Красноярск, 2010. С. 160.
79
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уголовно-правовой охраны, реализующийся и существующий в
форме общественного отношения по его защите»16. При оценке
этого подхода стоит напомнить, что представляет собой информация. Согласно ст. 2 Федерального закона от 25 января 1995 г.
«Об информации, информатизации и защите информации»17, под
информацией понимаются сведения о лицах, предметах, фактах,
событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления. Путём криминального воздействия именно на неё
будет причиняться вред информационным отношениям. А поскольку «информация имеет свой жизненный цикл: создание –
распространение – преобразование – потребление – и т. д.»18, то
и страдать будут различные правоотношения: по созданию такой
информации (например, собирание сведений, составляющих государственную тайну при шпионаже – ст. 276), её распространению (например, передача тех же сведений при шпионаже или
выдача таковых при государственной измене – ст. 275) и др. По
вышеизложенной причине информацию следует, по нашему мнению, признавать предметом, а не объектом преступления.
Что же касается права на имущество как разновидности предмета преступления, то оно имеет давнюю историю. Ещё в советский период о праве на имущество, закреплённом на правах предмета, говорилось в УК РСФСР 1922 г.19, а в последующем и в УК
РСФСР 1926 г.20, 1960 г. применительно к мошенничеству (ст. 187
УК 1922 г., ст. 1695 УК 1926 г.) и вымогательству (ст. 194 УК 1922
г., ст. 174 УК 1926 г. и ст. 95 УК 1960 г.). Действующий уголовный
закон не является исключением по рассматриваемому вопросу
(см. ст. 159,163 УК РФ). Описание имущества как предмета пре Кибальник А., Соломоненко И. Понятие и виды тайны в уголовном праве // Российская юстиция. 2001. № 2. С. 53.
17
 См.: Собрание законодательства РФ. 1995. № 8, ст. 609.
18
 Бражник С. Д. Актуальные проблемы совершенствования законодательства в сфере компьютерной информации. Ярославль,
2007. С. 13.
19
 См.: Источники права. Вып. 13 / сост. Р. Л. Хачатуров. Тольятти,
2000. С. 3–40.
20
 См.: Там же. С. 41–84.
80
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ступлений против собственности посредством указания на «право
на имущество» не свидетельствует об отсутствии признака материальности, т. к. это юридическое выражение предмета материального мира, той вещи, право на которую приобретает виновный21.
Таким образом, на современном этапе развития уголовного
права наблюдается тенденция на расширение классического понимания предмета преступления как вещей и иных предметов
материального мира22 за счёт дополнительного указания на интеллектуальные ценности, информацию и др. Это продиктовано,
по мнению сторонников данного подхода, тем, что в современных условиях физический признак предмета преступления как
его материальность утратил свою обязательность23. Полагаем,
что данное утверждение небесспорно.
Всецело поддерживая линию на расширение трактовки предмета преступления, в то же время попытаемся остаться в рамках его
классического определения, придав этому определению несколько
иной смысл, тем самым доказав, что материальность по-прежнему
присуща предмету преступного посягательства. В частности, мы
различаем термины «материальный предмет» и «предметы материального мира», а материю рассматриваем как объективную реальность, а не отождествляем ее с конкретными видами. Отсюда
получается, что и права, и интеллектуальные ценности, и электрическая энергия, и даже звуки (мелодия и слова) Государственного
гимна России (хотя последний на сегодняшний день не является
предметом преступления) составляют эту реальность, то есть материализованы, поскольку существуют здесь и сейчас, в этом мире.
 См.: Ляпунов Ю. Ответственность за вымогательство // Законность. 1997. № 4. С. 5.
22
 См.: Куринов Б. А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984. С. 62; Наумов А. В. Российское уголовное право: Общая
часть. М., 1997. С. 154; Российское уголовное право: Общая часть / под
ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 1997. С. 96; Уголовное право
России: Часть Общая / под ред. Л. Л. Кругликова. 3-е изд., перераб. и
доп. М., 2012. С. 135.
23
 См.: Бойцов А. И. Преступления против собственности. СПб.,
2002. С. 118–119.
81
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, различные виды энергии (тепловая, электрическая), излучения (радиоволны определенной частоты), перемещающиеся
компьютерные программы, газ и т. п. признаются разновидностью материи и причисляются к разряду современного неосязаемого имущества24. Значит, в широком смысле слова их можно
назвать предметами (элементами) материального мира, которые
обладают относительной самостоятельностью. Получается, что
после совершения преступления материализованное выражение
ценностей, по поводу которых существуют отношения, становится предметом преступления25.
Ранее сказанное даёт нам основание утверждать, что предмет
преступления всё-таки материален, т. е. он «представляет собой
материальный субстрат одушевленного или неодушевленного
вида»26. Когда мы говорим об одушевлённом предмете преступления, возникает вопрос: можно ли таковым считать человека,
ведь при совершении некоторых преступлений виновный воздействует на личность и может ей причинить вред либо фактически
его причиняет (например, при убийстве, подмене ребёнка, похищении человека, захвате заложника и т. д.)? В принципе человек
в этом случае как биологическое существо может выступать в
качестве предмета преступления. Но поскольку он является еще
и продуктом социальных отношений, то здесь срабатывают определенные механизмы, переводящие человека в личность из биологической системы в социально-организованную. Человек уже
становится носителем общественных отношений.
Исходя из этого, мы придерживаемся позиции о трактовке
лица, которому в результате преступления причинен определенный вред (моральный, материальный или физический), как потерпевшего. Данное положение оправдано и с этической стороны,
 См.: Чупрова А. Ю., Чупрова Е. В. К вопросу о понятийном аппарате в разделе о преступлениях в сфере экономики // Нормотворческая и
правоприменительная техника в уголовном и уголовно-процессуальном
праве. Ярославль, 2000. С. 68.
25
 См.: Винокуров В. Н. Указ. соч. С. 80.
26
 Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2001. С. 84.
82
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
хотя существует и противоположное мнение по этому поводу,
согласно которому считается излишним столь деликатный подход к личности27; либо высказывается мысль о пересечении понятий предмета преступления и потерпевшего («при совершении
посягательств против личности и некоторых других предметом
преступления выступает не потерпевший, а человек как живое
биологическое существо, человек в своем природном предметном существе»)28; либо потерпевший признается объектом преступления29.
Как видим, предмет преступного посягательства является
материальной формой существования общественного отношения. Преступное посягательство, воздействуя на предмет, воздействует тем самым на объект. «Предмет не просто «связан»
с отношением, он, наряду с другими компонентами, определяет
сущность отношения и положение субъектов»30.
 См., например: Уголовное право России. Т. 1: Общая часть / под
ред. А. Н. Игнатова, Ю. А. Красикова. М., 1998. С. 111.
28
 Коржанский Н. И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны.
М., 1980. С. 107.
29
 См.: Новоселов Г. П. Учение об объекте преступления: методологические аспекты. М., 2001. С. 66.
30
 Глистин В. К. Проблемы уголовно-правовой охраны общественных отношений. Л., 1979. С. 57.
83
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. И. Гешелин
(Ярославский госуниверситет)
Направления реформирования
уголовно-правовых норм
об экономических преступлениях
по законодательству Англии
За последние тридцать лет в Англии1 отмечалось несколько периодов возрастания экономической преступности. Первый период пришелся на 1982–1987 гг. Он характеризуется
неимоверным ростом биржевых мошенничеств. Столкнувшись
с данной проблемой, правоохранительные органы не смогли в
полной мере сдерживать темпы возрастания данного вида преступлений вследствие отсутствия специалистов и механизмов
противодействия. В результате исследований способов и механизмов совершения мошенничеств был принят новый закон –
Criminal Justice Act 1987 г. (закон об уголовном правосудии),
который закрепил процедуру расследования экономических
преступлений и определил компетенцию нового органа – �����
Serious����������
���������
Fraud����
���
Office���������������������������������������������
������������������������������������������������
. В компетенцию данного ведомства входит расследование наиболее сложных и многогранных уголовных дел
в сфере коммерческой деятельности.
На второй период (1999–2000 гг.) пришелся рост мошеннических преступлений, связанных прежде всего с появлением новых финансовых инструментов и окончательным оформлением
мирового финансового рынка как части глобальной интегрированной экономики2. Далее количество преступлений в экономической сфере заметно снизилось, однако на 2002 и 2003 гг. вновь
пришелся рост преступности. Данный факт послужил причиной
 Здесь и далее будет говориться исключительно об уголовном законодательстве Англии. Поскольку система уголовного законодательства Великобритании включает в себя еще и законодательство Шотландии и Северной Ирландии.
2
 См.: Малькольм Найт. Развитие государств в процессе финансовой глобализации. М., 1999. С. 68–82.
84
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ускорения реформы в области противодействия экономической
преступности.
Третий период, несомненно, приходится на последние
годы (2008–2010 гг.) и связан в первую очередь с развитием
мирового экономического кризиса. Великобритания встретила
кризис не в лучшей форме, и попытки его преодолеть привели
только к ухудшению ситуации. Страна, как уже отмечалось,
значительно снизила свой экономический рейтинг и, наряду
с Грецией, Испанией, Португалией и Ирландией, включена в
критический список государств, находящихся в преддефолтном состоянии. Тяжелая экономическая ситуация привела к
серьезным политическим изменениям: впервые за последние
двадцать лет лейбористы проиграли парламентские выборы.
Процесс формирования нового правительства, по всей видимости, будут осуществлять консерваторы, в программе которых, в том числе, глубокая реконструкция уголовного законодательства в сфере противодействия экономической преступности. По сведениям Н. Уолкера, два проекта нормативных
правовых актов разработаны командой консерваторов: «Акт
о противодействии мошенничеству на фондовых рынках» и
«Акт о злоупотреблениях в банковской сфере»3. Представляется, что это адекватное реагирование на рост экономической
преступности в стране, на проявление новых криминальных
угроз со стороны прежде всего крупных участников финансовой сферы. Именно противоправная биржевая и банковская
спекуляция породила существующий мировой кризис и продолжает расшатывать экономику многих стран.
Заметим, что отечественный законодатель также оперативно реагирует на подобные моменты. Другое дело, что в отличие
от английской правоприменительной практики, которая более
оперативно и остро реагирует на появление законодательных
новелл, отечественный правоприменитель, даже имея набор неплохих уголовно-правовых инструментов, долго «раскачивает См.: Walker N. Crime in England. Vol. 1. Edinburgh: University
Press, 2009. P. 15.
85
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся» и ищет иногда причины неприменения права, а не пути и
способы его применения.
Несмотря на значительную роль судебного прецедента в правовой системе Англии, реформирование законодательства в области экономических правонарушений в основном идет по пути
издания новых статутов. В этом плане существуют два основных
направления закрепления новых нормативно-правовых норм,
предусматривающих ответственность. Первое – это издание достаточно большого по объему статута, закрепляющего целую систему нормативно-правовых предписаний в определенной сфере, при
этом нормы, как правило, имеют различную отраслевую принадлежность, в том числе уголовно-правовую. Примером может служить Закон о финансовых услугах и рынках4. Следует заметить,
что в тексте новых законов не содержатся положения, отменяющие действие предыдущих актов, по сути, они лишь расширяются
и дополняются. На наш взгляд, подобная практика с большой долей вероятности будет вызывать конкуренцию уголовно-правовых
норм, что для уголовного права недопустимо. Примером подобного взаимодействия могут послужить Законы о кражах 1967 и
1978 гг. или же Criminal Justice Act 1993 и 2003 гг.
Вторым наиболее характерным направлением реформирования уголовного законодательства является издание статутов, закрепляющих ряд конкретных уголовно-правовых норм, направленных на преодоление пробельности уголовного права. Ярким
примером будет являться Fraud Act 2006 (Закон о мошенничестве).
Говоря о мошенничестве в том смысле, в котором оно употребляется в английском уголовном праве, необходимо уточнить, что, в отличие от российского уголовного права, термин
«мошенничество» понимается не как отдельный состав главы
преступлений против собственности, а как характеристика целой
группы экономических преступлений. Само по себе преступление «мошенничество» до недавних пор не было известно ни статутному, ни общему праву, являясь общим определением класса
преступлений, составляющих огромное множество экономиче Financial Services and Markets Act 2000.
86
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ских составов, обязательными признаками которого являются
бесчестное ненасильственное присвоение имущества или причинение какого-либо финансового убытка. Флора Пейдж полагает,
что начиная с XIX�������������������������������������������
����������������������������������������������
столетия и до наших дней мошенничество находится в переходной стадии выделения его в отдельный состав.
В настоящее же время оно представляет собой «столпотворение
преступлений». По ее мнению, мошенничество должно быть консолидировано и ясно определено для уголовных судов5.
Мошенничество является родовым понятием для всех обманных способов совершения преступления, связанных с получением выгоды или причинением ущерба. Неоднозначность понимания данного термина, получившего широкое распространение не
только в теории, но и у законодателя, послужила основанием для
попытки определения на уровне закона термина «fraud». Первым
результатом работы комиссии по разработке конструкции мошенничества стал вышедший в свет в 2002 г. доклад, содержащий положения законопроекта о мошенничестве, позже, в 2006 г., был
принят Акт о мошенничестве. Из текста данного закона следует
формула определения мошенничества. Для того чтобы деяние могло быть признано уголовно наказуемым мошенничеством, необходимо наличие трех признаков: во-первых, лицо должно действовать бесчестно (т. е. путем обмана), во-вторых лицо должно действовать с целью получения выгоды для себя или определенных
третьих лиц, в-третьих, предметом такого преступления обязательно должны быть денежные средства или иное имущество, которые
могут быть получены преступником или которым может быть нанесен ущерб6. Сам по себе факт выделения состава подобного признака многих экономических преступлений для английского уголовного права является серьезным шагом вперед, поскольку это
не только должно сократить объем норм, описывающих различные способы совершения преступлений в сфере экономической
деятельности путем простого указания на мошеннический способ,
 См.: Page F. Definiting Fraud // Journal of Financial Crimes. Vol. 4,
№ 4. 1997. P. 287.
6
 См.: Fraud Act 2006. S. 2. // Statutory instruments. 2006.
87
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но и должно позволить более гибко применять нормы уголовного закона. Совершение преступления мошенническим способом
предусмотрено также общим правом и применяется в тех случаях,
когда отсутствует регламентация специального нормативного акта
по конкретному экономическому преступлению.
Положительным моментом закрепления дефиниции мошенничества является прежде всего то, что такой состав всегда будет
охватывать преступные действия, не учтенные законодателем в
конкретных нормативных актах, представляя способ преодоления пробелов в законе. Негативный момент связан с отсутствием четко обозначенных и раскрытых признаков, следствием чего
может быть слишком широкое понимание мошеннического способа в процессе применения уголовного закона.
В Акте о мошенничестве предусмотрено еще три деяния,
составляющих уголовно наказуемое мошенничество: мошенничество, совершенное путем ложных заявлений, незаконного раскрытия информации и с использованием своего служебного положения7. Выделение ряда составов, построенных с помощью
формулы мошеннического способа совершения преступления
(при этом в них все равно описывается характеристика способа),
заставляет задуматься над целесообразностью выделения состава
мошенничества, подразумевающего универсальность его применения. Из текста статей видно, что для привлечения лица не требуется доказывания получения прибыли, а в случае, указанном в
п. (II) – «подвергает иное лицо риску убытков», – не требуется
доказывать даже наличие убытков. Таким образом, доказыванию
подлежит лишь намерение, с которым действовало лицо. Используемое понятие выгоды достаточно условно. Неясно, какого характера должна быть выгода, непонятно, насколько реальна должна
быть угроза причинения убытков и т. д. Вступивший в силу закон
о мошенничестве дает определения мошеннического и обманного
способов совершения экономических преступлений. Вместе с тем
огромное количество правонарушений в частности, налоговых,
имеют данный признак в качестве квалифицирующего.
 См.: Ibid. S. 3–6.
7
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В уголовном праве Англии отсутствует представление о квалифицирующих признаках преступления. Однако, несмотря на
то что сам законодатель отказывается от построения уголовноправовых норм путем выделения отдельных способов или иных
признаков в фелонии, включенных в эту же статью, мы можем
проследить определенные закономерности влияния тех или иных
квалифицирующих признаков (в понимании российского уголовного права) в процессе построения норм, содержащих составы
преступлений в сфере экономической деятельности.
Наиболее распространено в английском уголовном праве указание на такие квалифицирующие обстоятельства, как обманные,
или мошеннические, способы. Наличие такого способа имеет существенное значение при регламентации санкции; например, за
уклонение от уплаты налогов определяется: «…в вышеперечисленных случаях лицо обязано уплатить разницу между суммой
причитающегося налога и той суммой, которую он уплатил. Если
указанные действия носили мошеннический характер, то размер
дополнительного платежа удваивается»8. Характерно что применение принципа кратности относительно нанесенного ущерба будет
применяться только в случаях наличия мошеннического характера действий. К тому же более сложное и опасное поведение лица,
целью которого является уклонение от уплаты налогов, влечет
дополнительную ответственность (помимо штрафа, указанного в
конкретной статье), размер санкций будет напрямую зависеть от
доходов и размера имущества конкретного лица, что, по нашему
мнению, является удачным приемом законодательного конструирования норм об экономических преступлениях.
Однако указание на более опасный способ посягательства
не всегда оправдано, в особенности когда деяние не наносит
реального материального или иного ущерба, однако формально содержит все признаки мошеннического преступного поведения. На языке отечественного уголовного права формальный
(иногда даже без указания на количественные характеристики
 ��������������������������������������������������������������������
Tax Management Act 1970. S. 41 // Great Britain Statutatory Publications. 1970. P. 34.
89
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
размаха преступной деятельности) по конструкции состав экономического преступления может быть квалифицирован лишь
при наличии признаков обмана или злоупотребления доверием. Конечно, это вызывает сложности в правоприменительной
практике, тем более что представление о мошенническом способе в английской доктрине достаточно размыто, во многом
субъективно и зависит от конкретного судебного толкования,
поскольку термин «мошенничество» законодательно не определен и формируется на базе достаточно неопределенных в своей
дефиниции признаков.
Другой стороной реформирования уголовного законодательства в сфере экономических преступлениий является Criminal
Justice Act 1993, закрепляющий составы о незаконной инсайдерской деятельности. Уголовная ответственность за незаконную инсайдерскую деятельность предусмотрена ч. V Акта об
уголовном правосудии 1993 г.9 По мнению Д. Вайтмана10, в настоящее время существуют две точки зрения на инсайдерскую
деятельность – за и против ее запрещения. Согласно первой из
них инсайдерская деятельность является нечестной, поскольку
она подрывает фидуциарную обязанность лояльности инсайдера
к акционерам. Если инсайдерам позволить свободно торговать
акциями их компании, они могут манипулировать раскрытием
внутренней информации для получения собственной выгоды.
Инвесторы же, соответственно, без владения этой информацией
окажутся в менее выгодном положении, что, в свою очередь, повлечет рост спекулятивной торговли на рынке ценных бумаг и
широкую утечку конфиденциальной информации.
Согласно второй точке зрения, в данном преступлении не
бывает жертв и лишь иногда оно бывает выгодным. Инсайдер
обычно ведет торговлю на неперсонифицированном рынке ценных бумаг с неизвестными контрагентами. При этом если стороной сделки является серьезный инвестор, то он руководствует См.: Criminal Justice Act 1993.
 См�������������������������������������������������������������
.: Whitman D. Readings in Business Law and the Legal Environment of Business. 2nd ed. N.Y., St. Souirs. Р. 142–144.
90
9
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся при принятии решения о приобретении или продаже тех или
иных акций фундаментальными личными причинами, не имеющими никакого отношения к краткосрочной информации инсайдера. Наиболее распространенной является первая точка зрения,
более того, она нашла свое отражение в общеевропейском законодательстве11, которое, в свою очередь, явилось основой нового
закона, регулирующего инсайдерскую деятельность в Англии.
Несмотря на то что многие формулировки достаточно абстрактны и объемны, основные проблемные вопросы, в частности о «вторичных» инсайдерах, разрешены. Основная черта
закрепления новых уголовно-правовых норм об экономических
преступлениях такова, что правоприменитель не требует от законодателя безупречности в изложении и конструировании норм,
т. к. в итоге будет полагаться на свое правосознание при толковании норм. Выходит, что от законодателя при конструировании
определенной группы норм требуется лишь обозначить свою позицию, однако, по нашему мнению, только грамотно составленные законы, четко указанные признаки, отграничивающие одни
деяния от других, позволят единообразно и в соответствии с духом закона применять нормы права.
 См�������������������������������������������������������������
., например��������������������������������������������������
����������������������������������������������������������
: The EC Directive Coordinating Regulations on Insider Dealing, 1989.
91
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. А. Девятовская
(Ярославский госуниверситет)
Законодательная регламентация
категории «доверие»
в уголовном праве зарубежных стран
При анализе уголовного законодательства зарубежных стран
выделим две группы государств: страны – бывшие республики
СССР (на примере Республики Казахстан, Латвийской Республики, Литовской Республики, Украины) и государства Западной Европы (на примере Голландии, Швейцарии, ФРГ, Испании, Франции). Проследим регламентацию термина «доверие» в уголовном
законодательстве стран первой группы.
В Уголовном кодексе Казахстана и Латвии термин «доверие» употребляется прежде всего при регламентации обстоятельств, отягчающих уголовную ответственность. Такими обстоятельствами являются: «совершение преступления
с использованием доверия, оказанного виновному в силу его
служебного положения или договора» (п. «о» ч. 1 ст. 54 УК
Казахстана)1 и «совершение преступного деяния со злоупотреблением служебным положением или доверием другого лица»
(п. 3 ч. 1 ст. 48 УК Латвии)2.
В соответствии с уголовными кодексами Украины, Казахстана и Латвии совершить такое преступление, как мошенничество, можно путем обмана или злоупотребления доверием3. В УК
Украины и Казахстана особо регламентировано, что причинение
имущественного ущерба путем использования обмана или злоупотребления доверием и при отсутствии признаков мошенничества (ст. 192 УК Украины) / хищения (ст. 182 УК Казахстана) является уголовно наказуемым.
 Уголовный кодекс Республики Казахстан. СПб., 2001.
 Уголовный кодекс Латвийской Республики / науч. ред. А. И. Лукашов, Э. А. Саркисова. СПб., 2001.
3
 См.: Уголовный кодекс Украины / науч. ред. В. Я. Таций, В. В.
Сташис. СПб., 2001.
92
1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В ст. 126, 297 Уголовного кодекса Литвы, в ст. 172, 173, 386
УК Казахстана и в ст. 330 УК Украины говорится о преступлениях, связанных с разглашением служебной, военной и государственной тайны4. Данные действия становятся преступными,
если такого рода сведения были доверены или стали известны
лицу по службе или работе. В ст. 154 УК Литвы можно встретить
термин «доверие» также в составе клеветы: «тот, кто распространил о другом человеке ложные сведения, способные опорочить
или унизить это лицо, подорвать доверие к нему». В ст. 173 УК
Украины говорится о грубом нарушении трудового соглашения,
совершенного «путем обмана или злоупотребления доверием».
Во всех уголовных кодексах данной группы стран признак
доверия встречается и в завуалированной форме – при регламентации растраты или присвоения имущества, вверенного лицу
(ст. 191 УК Украины; ст.183, 184 УК Литвы; ст. 179 УК Латвии;
ст. 176 УК Казахстана).
Таким образом, в законодательстве стран – бывших республик СССР категория «доверие» в различном фразеологическом
выражении встречается довольно часто. Законодатели данных государств подчеркивают значимость доверительных отношений.
В связи с общей историей развития Казахстана, Литвы, Латвии,
Украины, с одной стороны, и России – с другой, схожим правосознанием можно заметить единство в нормативном закреплении
категории «доверие» (например, при определении мошенничества, присвоения или растраты и т. д.).
Спецификой отличается уголовное законодательство государств второй группы. В частности, в УК Голландии категория «доверие» не нашла вовсе законодательного закрепления5.
В УК Испании «доверие» используется при определении обстоятельств, отягчающих уголовную ответственность. В п. «в» ст. 23
говорится, что отягчающим обстоятельством является соверше См.: Уголовный кодекс Литовской Республики / науч. ред. В. Павилонис. СПб., 2003.
5
 См.: Уголовный кодекс Голландии / рауч. ред. Б. В. Волженкин.
СПб., 2000.
93
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние преступления с злоупотреблением оказанным доверием6. Наличие такого отягчающего обстоятельства означает, что суды
или трибуналы назначают наказание по верхнему пределу санкции, предусмотренной законом (п. 3 ст. 66).
В абз. 2 ч. 1 ст. 161 УК Швейцарии термин «доверие» употреблен в следующем контексте: «Кто, являясь членом выборного органа или чиновником или являясь помощником названных
лиц, создает себе или другим имущественную выгоду, при получении которой он использует знания, происходящие из доверенных сведений, чье оглашение оказывает существенное влияние
на биржевой или добиржевой курс акций, находящихся в обращении в Швейцарии, других ценных бумаг или документарных
ценных бумаг общества или опциона таким способом, или разглашает эти факты третьему лицу, наказывается…»7. В данном
случае лицо использует знания, которые ему были доверены в
связи с осуществлением профессиональной деятельности.
В УК ФРГ используется термин «доверие» при регламентации преступлений против полового самоопределения. Так, в
§174а говорится о совершении сексуальных действий в отношении лица, «которое было ему (виновному) доверено для воспитания, образования, наблюдения или обслуживания» или о совершении таких действий указанным лицом в отношении виновного, злоупотреблявшего при этом своим положением8. Несколько
иное употребление термина можно встретить в §174с – лицо совершает сексуальные действия в отношении другого лица, которое по указанным в законе причинам было виновному доверено
для консультации, лечения или обслуживания, психотерапевтического лечения, или допускает совершение таких действий в отношении себя. Совершение сексуальных действий в отношении
лица, не достигшего 18 лет, разрешение указанному лицу или
другому человеку в отношении лица, не достигшего 18 лет, со См.: Уголовный кодекс Испании / под ред. Н. Ф. Кузнецовой,
Ф. М. Решетникова. М., 1998.
7
 Уголовный кодекс Швейцарии: пер. с нем. М., 2000.
8
 См.: Уголовный кодекс ФРГ: пер. с нем. М., 2000.
94
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вершать сексуальные действия, когда это лицо было «доверено
ему (виновному) для воспитания, образования или с целью социальной заботы или подчиненного ему в рамках служебных
или трудовых отношений», также является уголовно наказуемым
деянием (§180). Еще одно употребление термина «доверие» можно встретить в § 221– оставление в опасности ребенка или лица,
«которое было доверено для воспитания или попечения».
В УК Франции категория «доверие» встречается в положениях, которые отражают особую защиту со стороны закона родительских прав, а следовательно, и семьи в целом. Статьи 227-7
и 227-8 предполагают ответственность за похищение несовершеннолетнего ребенка у тех, «кто осуществляет родительские
права, или у тех, кому он был доверен или у кого он постоянно
проживает»9. Разница состоит в субъектном составе данных преступлений: по ст 227-7 преступление совершает родственник по
восходящей линии по закону, по рождению или приемный; а по
ст. 227-8 – другое лицо, нежели указанное в ст. 227-7, действовавшее без обмана или насилия.
В главе ����������������������������������������������
IV��������������������������������������������
УК Франции существует отдел 1 «О злоупотреблениях доверием», в котором в ст. 314-1 раскрывается значение
данного словосочетания. В соответствии с этой статьей «злоупотребление доверием имеет место, когда какое-либо лицо присваивает, в ущерб другому лицу, денежные средства, ценности или
любое другое имущество, которые были ему вручены и которые
оно приняло при условии, что их вернет, представит или использует по назначению».
В отделе 2 главы IV категория «доверие» используется в
ст. 314-6: «Уничтожение или сокрытие лицом, на имущество которого обращено взыскание, имущества, арестованного у него
в обеспечение прав кредитора и доверенного ему или третьему
лицу, наказывается…».
Таким образом, в уголовном праве указанных выше государств Западной Европы нельзя обнаружить ни одного случая
единообразного применения категории «доверие» при регламен См.: Новый уголовный кодекс Франции. М., 1993.
95
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тации преступных деяний. Законодатели стран этой группы не
придают ей особого значения. На наш взгляд, одной из причин
сложившейся ситуации является менталитет, существующий
в Западной Европе, на котором базируются и правосознание, и
законодательство. Здесь господствует принцип закрытости частной жизни и максимального недопущения в нее посторонних.
Вот почему «доверие» как категория связана исключительно с
договорно-трудовой, судебной сферами и использованием наиболее беззащитных лиц – несовершеннолетних детей, больных и
т. п. (УК Швейцарии, ФРГ, Франции). По нашему мнению, лишь
по УК Испании – стране южной и «открытой», где существуют
близкие межличностные связи, злоупотребление доверием усиливает наказание за совершение любого преступного деяния, поскольку закреплено как отягчающее уголовную ответственность
обстоятельство.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. С. Дрепелев
(Ярославский госуниверситет)
О законодательной технике
регламентации видов соучастников
в зарубежных странах
В целях поиска возможностей совершенствования техники
регламентации отечественных норм о соучастниках преступления представляет интерес обращение к иностранному опыту законодательного регулирования данного вопроса. Его анализ показывает, что понятие соучастия в нем, как правило, отсутствует,
а в основном определяются виды соучастников и их ответственность. В этой связи можно выделить несколько основных подходов к закреплению норм о соучастниках в уголовном праве иностранных государств.
Прежде всего в ряде национально-правовых систем не выделяются виды соучастников и не дается их определения. Например, в ст. 73 УК Республики Сан-Марино, именуемой «Соучастие
и сопричинение», указывается: «Все лица, участвовавшие любым
способом в совершении умышленного преступления, подвергаются наказанию, установленному для этого вида преступлений.
В случае неумышленного преступления, когда наличие состава
преступления определяется исходя из объективно взаимосвязанного поведения нескольких лиц, любой сопричинитель преступления подвергается наказанию, установленному для этого вида
преступлений. При совершении проступков соучастники несут
ответственность, в зависимости от конкретных случаев, за соучастие либо за сопричинение».
Вместе с тем большинство западных стран, выделяющих
соучастников преступления, как правило, понимают их в узком
смысле, различая понятия исполнителя и соучастника преступления. Такой подход, несмотря на несвойственное для стран англосаксонской правовой семьи формулирование определения понятий, прослеживается, скажем, в УК некоторых штатов США (штата Нью-Йорк, штата Пенсильвания и т. д.) В первую очередь это
связано с рекомендациями Примерного Уголовного кодекса США
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и влиянием континентальной правовой семьи. Так, под исполнителем в данном случае понимается не только тот, кто сам совершит
преступление, но и тот, кто использует так называемого «невиновного субъекта» (психически больного или ребенка) или вообще
ли­цо, в действиях которого отсутствует вина (иначе говоря, речь
идет о посред­ственном-опосредствованном причинении вреда). На
данное обстоятельство указывается, в частности, в § 20.05. ст. 20
УК штата Нью-Йорк, а также в § 306 УК штата Пенсильвания.
При этом понятие соучастника в основном дается путем более или менее подробного перечисления действий, составляющих
форму участия в преступлении. В § 20.00. ст. 20 УК штата НьюЙорк соучастник понимается как лицо, которое, действуя с психической виновностью, требуемой для его совершения, просит,
требует, приказывает, домогается или намеренно содействует
такому лицу осуществить его поведение. В кодексах отдельных
штатов также имеется деление соучастников на под­стрекателей
и пособников (например, в штатах Пенсильвания и Нью-Йорк).
В уголовном праве Франции законодателем также различаются понятия исполнителя и соучастника преступления. Согласно ст. 121-4 УК Франции исполнитель – это лицо, которое: 1) совершает деяния, предусмотренные уголовным законом или регламентом; 2) пытается совершить преступление (или в случаях,
предусмотренных законом, – проступок). Соучастником, в свою
очередь, является лицо, которое сознательно своей помощью или
содействием облегчило подготовку или завершение преступления или проступка, а также лицо, которое посредством подарков,
обещаний, угроз, требований, злоупотребления властью или полномочиями спровоцирует преступное деяние или даст указания
для его совершения (ст. 121-7).
Таким образом, соучастник в уголовном праве Франции понимается как лицо, которое акцессорно присоединяется к совершению исполнителем преступления, провоцируя или облегчая
его осуществление. Тем временем деление соучастников на виды
проводится лишь в теории, а в силу того что французское законодательство и правовая доктрина базируются на теории жесткой
акцессорности, согласно ст. 121-6, «соучастник преступного дея98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния в определении ст. 121-7 наказывается как его исполнитель».
Отсюда соучастник преступления по уголовно-правовым последствиям приравнивается к исполнителю.
Весьма своеобразна позиция законодателя при определении
видов соучастников в УК Испании и Голландии.
В ст. 28 УК Испании отмечается: «Помимо тех, кто совершает преступление сам или посредством другого лица как орудия,
исполнителями считаются: а) тот, кто заставляет других совершить определенное деяние; б) тот, кто своим действием присоединяется к совершению деяния, без чего последнее не было бы
совершено». Как видно из данной статьи, исполнитель в уголовном законодательстве Испании понимается в широком смысле. К
нему относятся и лица, деятельность которых, по сути, является
подстрекательством, и лица, чья деятельность не совсем четко
определена – «тот, кто своим действием присоединяется к совершению деяния, без чего последнее не было бы совершено».
В ст. 29 того же Кодекса говорится: «Соучастниками являются лица, не указанные в предыдущей статье, которые, совершая определенные действия одновременно или во время, предшествующее преступлению, тем самым участвуют в совершении
преступления». Понятие соучастника, таким образом, также достаточно размыто и неопределенно.
УК Голландии различает основных участников и соучастников преступления. В ч. 1 ст. 47 определено: «Следующие лица
подлежат ответственности в качестве основных участников: 1) те,
кто совершают уголовное правонарушение либо лично, либо совместно с другим лицом или другими лицами, или кто заставляет
невиновного совершить уголовное правонарушение; 2) те, кто с
помощью даров, обещаний, злоупотребления властью, использования насилия, угрозы или обмана или предоставляя возможности, средства или информацию, умышленно подстрекают к совершению преступления».
В ст. 48 того же Кодекса установлено, что «следующие лица
подлежат ответственности как соучастники преступления: 1) те,
кто умышленно оказывают помощь во время совершения преступления; 2) те, кто умышленно предоставляют возможность,
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
средства или информацию, необходимые, чтобы совершить
преступление». Данный УК также не отличается четкостью и
ясностью. Внимание на себя обращает прежде всего следующее: лица, предоставляющие возможности, средства или информацию, одинаково отнесены и к основным участникам, и к
соучастникам преступления, что может внести только путаницу
в правоприменительную практику.
Следует отметить сильное сходство первой части определения исполнителя преступления, данного в п. 1 ч. 1 ст. 47 УК
Голландии, с положением ч. 2 ст. 33 УК РФ. Оно, по замечаниям
исследователей, не случайно, т. к. было воспринято отечественным законодателем из появившегося исторически раньше УК
Голландии 1886 г.1
Отдельно следует выделить страны Латинской Америки, которые в целом придерживаются континентальной системы права
и при определении соучастников преступления в своих национальных законодательствах отграничивают их от исполнителей.
В то же время характерной особенностью данных государств
является то, что исполнителями признаются не только лица, непосредственно совершившие преступление, но также и подстрекатели, организаторы, пособники. Причем все указанные лица в
данных странах именуются «авторами».
Согласно ст. 42 УК Эквадора исполнителями признаются не
только лица, совершившие преступление прямым и непосредственным образом, но и лица, подающие советы либо подстрекающие к совершению преступления, а также лица, которые стремились помешать предотвращению преступления или путем физического воздействия или служебного положения принуждали
других лиц к совершению преступления. Следовательно, исполнитель преступления (автор деяния) понимается законодателем
в данных странах очень широко. В свою очередь соучастниками
преступления признаются лица, содействовавшие совершению
преступления опосредованно и второстепенно путем совершения
предварительных и синхронных действий (ст. 43).
 См.: Козлов А. П. Соучастие: традиции и реальность. СПб, 2001.
С. 110–111.
100
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сходные определения даются в УК Боливии (ст. 20), Мексики (ст. 13), Перу (ст. 23), Чили (ст. 15)2. Однако среди соучастников эти кодексы также выделяют организаторов, подстрекателей
и пособников. Решающее значение в отграничении последних от
исполнителей имеет характер действий (например, подстрекателя), насколько эти действия связаны с совершенным преступлением, насколько они были необходимы для достижения результата. Например, подстрекатель может быть признан автором и
нести ответственность как исполнитель, если подстрекательство
было решающим фактором в определении воли непосредственного исполнителя и при отсутствии подстрекательства последний
не совершил бы преступления. Вместе с тем подобное деление в
юридической литературе подвергается справедливой критике в
силу своей неопределенности и искусственности, что вызывает
значительные сложности в судебной практике3.
Отличающийся от изложенного подход принят в УК ФРГ,
где участие в совершении преступления распадается на две относительно самостоятельные группы: исполнительство и соучастие. Так, исполнительство включает в себя три разновидности:
единоличное исполнительство, соисполнительство и опосредованное исполнительство, общее содержание которых очень близко отечественному определению исполнителя преступления, содержащемуся в ч. 2 ст. 33 УК РФ. При этом на смену единому
законодательному определению соучастника приходит простое
деление соучастников на два вида: подстрекателей и пособников,
схематичные определения которых даются в § 26 и 27 УК ФРГ
соответственно и ограничиваются лишь указанием на их родовые признаки. Скажем, по § 27 как пособник наказывается тот,
кто умышленно помогает другому в совершении умышленного
противоправного деяния.
В целом соучастник преступления в немецкой уголовноправовой доктрине понимается как участвующий в деянии другого
 См.: Пантелеев В. А., Козочкин И. Д.. Лихачев В. А. Уголовное
право развивающихся стран. М., 1988. С. 112–113.
3
 См.: Рейес Дарвин Вилявисенсио. Соучастие по уголовному праву латиноамериканских стран: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,
2000. С. 16–17.
101
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
без господства над этим деянием4. Сходные положения содержатся также в УК Венгрии, Швейцарии, Грузии, Латвии, Эстонии и
т. д. Причем в УК Латвии и УК Эстонии фактически повторяются
положения о подстрекательстве и пособничестве, закрепленные
ранее в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. Таким образом, стоит отметить стремление
западного законодателя обособить понятие соучастника от иных
лиц, принимающих участие в совершении преступления.
Между тем в законодательстве Израиля, Польши, Болгарии и
некоторых других стран закреплена трехзвенная классификация
видов соучастников (исполнитель, подстрекатель, пособник), но
используемые при этом приемы неоднородны. К примеру, в ч. 1
ст. 20 УК Болгарии дается следующее определение исполнителя
преступления: «Исполнителем является тот, кто участвует в самом исполнении преступления». Как видно, данное определение
содержит в себе логическую ошибку, поскольку определяемое
понятие раскрывается посредством тавтологии.
Иначе определяет исполнителя Закон об Уголовном праве
Израиля, понятие которого в ст. 29 раскрывается через достаточно подробные определения соисполнителя и исполнителя
посредством использования другого лица, т. е. опосредованное
исполнение. Польский же законодатель в ст. 18 УК помимо прочего приравнивает к исполнителю также организатора преступления, указывая: «Подлежит ответственности не только тот, кто
исполняет запрещенное деяние сам либо совместно и в сговоре с
другим лицом, но также и тот, кто руководит исполнением запрещенного деяния другим лицом или, используя зависимость другого лица от себя, поручает исполнение такого деяния».
Своеобразны подходы к определению остальных видов соучастников. В частности, при определении понятия подстрекателя в УК Польши и Болгарии законодатель использовал общие
абстрактные формулировки, ограничившись родовым признаком
склонения. Скажем, в ч. 3 ст. 20 УК Болгарии закреплено: «Подстрекателем является тот, кто умышленно склонил другое лицо к
 См.: Volker Krey. German Criminal Law. General Part. Part II (Textbook
in German and English). Kohlhammer�������������������������������������
������������������������������������
Studienb����������������������������
ü���������������������������
cher�����������������������
, 2002. Цит. по: Жалинский А. Э. Современное немецкое уголовное право. М., 2006. С. 274.
102
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совершению преступления». В израильском же законодательстве
добавлен примерный перечень способов такого склонения.
Вместе с тем приемы, использованные в УК Болгарии при
определении пособника преступления, ближе определению, содержащемуся в Законе об Уголовном праве Израиля, нежели в УК
Польши. При раскрытии понятия данного вида соучастника польский законодатель отдает предпочтение общим формулировкам,
а не конкретным видам, как это сделано в двух других странах.
Например, в ч. 4 ст. 20 УК Болгарии указано: «Пособником является тот, кто умышленно облегчил совершение преступления путем дачи советов, разъясне­ний, обещания оказать помощь после
совершения преступления, устранения препятствий, предоставления средств или другим способом». Напротив, в § 3 ст. 18 УК
Польши установлено: «Подлежит от­ветственности за пособничество тот, кто, имея намерение, чтобы другое лицо исполнило запрещенное деяние, своим поведением облегчает его совершение,
в особенности предоставляя орудия, транспортные средства, давая
советы или предоставляя информа­цию; подлежит ответственности
за пособничество также тот, кто вопреки правовой обязанности,
особенно обязанности по недо­пущению совершения запрещенного деяния, своим бездействием облегчает его совершение другим
лицом». Между тем перечень способов пособничества в законодательствах всех трех стран является открытым.
На постсоветском пространстве в регламентации видов соучастников большое значение для стран – участниц СНГ приобрел
Модельный уголовный кодекс. Большинство его положений о
соучастниках, несмотря на их рекомендательный характер, были
восприняты в национальных законодательствах и в целом сходны с нормами УК РФ. Такова закрепленная также в УК Грузии и
стран Балтии четырехчленная классификация видов соучастников (исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник).
К слову, организатор как самостоятельный вид соучастника за
пределами постсоветского пространства отсутствует практически
во всех зарубежных законодательствах. Исключением в данном
случае является Китай, где в ч. 1 ст. 26 УК он именуется «главным
преступником» и понимается как «организатор, руководитель пре103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ступной группы по осуществлению преступных деяний либо лицо,
играющее главную роль в совместном преступлении».
В то же время более детальное сравнение УК стран СНГ позволяет выделить некоторые закономерности в использованной
законодателями данных государств юридической технике. Одна
из них состоит в полной идентичности с положениями отечественного УК определений видов соучастников, например, в УК
Азербайджана и Таджикистана.
Другая закономерность заключается в неравенстве используемых в РФ и остальных странах Содружества формулировок:
это или более широкое понимание отдельных видов соучастников, или более узкое, или смешанное. Скажем, широкий подход
имеет место в УК Белоруссии, где в качестве самостоятельного
способа опосредованного исполнения названо также использование лиц, совершивших преступление по неосторожности. Хотя в
целом определение понятия исполнителя практически идентично
российскому. Причем подобное положение содержится также в
УК Армении и Казахстана. Кроме того, перечень способов пособничества в УК Беларуси является примерным.
Узкий подход имеет место в УК Киргизии и Туркмении. Так,
в ст. 30 УК Киргизии, как и в УК Узбекистана, в перечне способов
пособничества отсутствует указание на предоставление информации и орудий. В свою очередь по УК Туркмении ответственность за пособничество наступает только за заранее обещанное
укрывательство оружия, а не любых орудий преступления, хотя
в целом формулировки определений видов соучастников в обеих
странах схожи с положениями УК РФ.
К смешанному подходу можно отнести положения УК Украины, в котором под соучастниками преступления понимаются
только субъекты преступления, что, несомненно, является более
узким определением по сравнению с имеющимся в УК РФ. В то
же время в определении организатора преступления помимо тех
же признаков, что и в ч. 3 ст. 33 УК РФ, добавлено указание на
лицо, «обеспечивавшее финансирование либо организовывавшее
сокрытие преступной деятельности организованной группы или
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступной организации», а перечень способов пособничества
оставлен открытым.
Итак, проведенное сравнение положений уголовного законодательства зарубежных стран свидетельствует о многообразии
подходов к определению и регламентации видов соучастников
преступления. Одновременно исследование показало, что закрепление отечественных норм о соучастниках происходило, в том
числе, на основе законодательного опыта западных стран. При
этом Россия сама во многом «задает моду» для законодательств
многих стран ближнего зарубежья по данному вопросу.
Вместе с тем некоторые подходы к регламентации соучастников преступления, имеющиеся в иностранных законодательствах, следует признать более оправданными и заслуживающими внимания российского нормотворца. К таковым, в частности,
можно отнести формулирование определений понятий отдельных видов соучастников через род и видовые отличия, поскольку
это позволяет охватить как уже известные способы соучастия,
так и возможные в будущем.
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. А. Иванчина
(Ярославский госуниверситет)
К вопросу о делении составов преступлений
на виды в зависимости от момента
их юридического окончания
Традиционной для науки уголовного права является классификация составов преступлений в зависимости от их конструкции на материальные, формальные и усеченные виды1. Проблемы
данной классификации бурно обсуждались на страницах юридической литературы советского периода2. Современные издания,
затрагивающие вопросы видов составов преступлений, зачастую
представляют указанную классификацию составов преступлений
как аксиому. Вместе с тем и сегодня предпринимаются попытки
реанимировать полемику по этому вопросу.
В этой связи в первую очередь обращает на себя внимание
вопрос об основании деления составов преступлений на материальные, формальные и усеченные виды. Критерий «законодательная конструкция состава» как основание названного деления
представляется нам не в полной мере логичным. В. Н. Кудрявцев
писал, что теоретически мыслимы 576 различных конструкций
состава в зависимости от комбинации категорий признаков3;
при таком разнообразии конструкций мы не можем ограничиться выделением лишь трех-четырех видов составов. Более того,
конструкции составов не связываются лишь с указанием на последствия преступления (или отсутствием такого указания), к
 См., напр.: Уголовное право России: Общая часть: учебник
/ под ред. Ф. Р. Сундурова, И. А. Тарханова. Казань, 1994. С. 192;
Кочои С. М. Уголовное право: Общая и Особенная часть: краткий
курс. М., 2010. С. 18–19 и др.
2
 См., напр.: Кузнецова Н. Ф. Значение преступных последствий
для уголовной ответственности. М., 1958. С. 29-49; Ковалев М. И.,
Васьков П. Т. Причинная связь в советском уголовном праве. М., 1958.
С. 12–19 и др.
3
 См.: Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений.
М., 1999. С. 77.
106
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конструкциям относятся и форма вины, и специальный субъект,
и мотив или цель совершения преступления, способ, место или
время совершения преступления и пр. В этой части можно согласиться с мнением Р. Шарапова, отмечающего следующее: «Является поверхностным основание классификации составов на материальные и формальные – конструкция состава в уголовном законе, т. е. указаны ли прямо общественно опасные последствия в
диспозиции (материальный состав) или не указаны (формальный
состав). В связи с этим отнесение конкретного состава к тому или
иному виду делается на основе внешнего текстуального анализа
уголовно-правовой нормы»4.
Важно отметить, что рассматриваемое деление составов
преступлений имеет значение для определения момента окончания преступления. Так, указывается, что «если отвлечься от
упреков чисто терминологического характера (т. е. насколько
удачно обозначение: усеченный состав, формальный и т. д.), сосредоточив внимание на сути проблемы, то нельзя не увидеть
зависимости используемой законодателем в конкретном случае
конструкции от его намерения так или иначе определить момент
окончания описываемого в статье Особенной части Кодекса вида
преступления»5. Солидарна с этим мнением и Н. Н. Баймакова,
указывающая, что юридический момент окончания преступления
имеет прямую связь с конструкцией состава преступления, в зависимости от которой выделяют преступления с материальным,
формальным и усеченным составом6.
Мы полагаем, что, устанавливая критерий исследуемой классификации, необходимо исходить прежде всего из ее уголовно Шарапов Р. Классификация составов преступлений на формальные и материальные: миф или реальность? // Уголовное право. 2000.
№ 3. С. 51.
5
 Кругликов Л. Л. О конструкциях состава преступления в современном уголовном праве // Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 200-летию Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова. Ярославль, 2003. С. 39–40.
6
 См.: Баймакова Н. Н. Оконченное преступление и момент окончания преступления: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 12.
107
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правового значения. А оно лежит на поверхности – законодательное определение юридического момента окончания того или
иного преступления. И, соответственно, материальные, формальные и усеченные составы преступлений следует выделять в зависимости от юридического момента окончания преступления. На
сегодняшний день такой критерий обоснованно предлагается в
теории уголовного права7. В этой связи справедливым представляется деление составов преступлений в зависимости от их конструкции, например на составы с альтернативными действиями
(в частности, ст. 186 и 222), с альтернативными способами (например, ст. 131, 132 и 159), с двумя последствиями (ч. 4 ст. 111),
составы неоконченного и оконченного преступления8.
Что касается момента юридического окончания преступления, то по этому основанию Л. Л. Кругликов предлагает выделять
шесть разновидностей составов: «В одних нормах этот момент связывается с фактическим наступлением последствий, в других – с
угрозой их наступления, в третьих – с совершением действий (бездействия), причем оказавшихся успешными для виновного, хотя
и не повлекшими преступных последствий (о них не говорится в
диспозиции статьи), в четвертых – с формальным моментом окончания деяния, в пятых – с совершением хотя бы части деяния, описанного в законе, в шестых – с приготовительными действиями»9.
Н. В. Перч указывает на практическую неприменимость
большого количества видов составов: «На практике выделение
шести разновидностей конструкции состава преступления является излишним. С точки зрения использования теории о видах
состава для определения стадии преступления в ходе практиче См., напр.: Пудовочкин Ю. Е. Учение о составе преступления:
учеб. пособие. М., 2009. С. 20; Уголовное право России: Общая часть:
учебник / под ред. Н. М. Кропачева, Б. В. Волженкина, В. В. Орехова.
СПб., 2006. С. 379; и др.
8
 См.: Безверхов А. Г., Решетникова Д. В. О классификации конструкций составов преступлений по моменту их юридического окончания // Справочная правовая система «Консультант Плюс».
9
 Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Юридические конструкции и
символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 71.
108
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ской деятельности наличие многочисленных конструкций может
привнести в работу дополнительные трудности»10.
Несмотря на это, А. Г. Безверхов и Д. В. Решетникова развили подход Л. Л. Кругликова и по моменту окончания выделили
девять видов составов: материальный состав, формальный состав,
формально-материальный состав, состав создания опасности,
деликтоопасно-материальный состав, усеченный состав (и деликт
соучастников как разновидность усеченных составов), формальноусеченный состав, усеченно-формально-материальный состав
и состав с двойной превенцией11. При этом если в понятия материального, формального и усеченного составов авторами вложен
традиционный смысл, то иные выделяемые ими виды достаточно
специфичны. Так, формально-материальный состав – конструкция, которая включает в себя одновременно два общественно
опасных деяния (лишь одно из которых с общественно опасными
последствиями) и два разных момента окончания (ст. 277, 295, 317
и др.). Конструкция составов создания опасности предполагает
окончание преступления в момент совершения действия (бездействия), которое создает реальную угрозу причинения вреда правоохраняемым интересам (ч. 1 ст. 122, ст. 125, 205 и др.). Примером
деликтоопасно-материального состава может быть состав экоцида
(ст. 358), поскольку здесь наряду с деликтом создания опасности
(«иные действия, способные вызвать экологическую катастрофу»)
используется и материальный состав («массовое уничтожение
растительного или животного мира, отравление атмосферы или
водных ресурсов»). В усеченном составе момент окончания преступления перенесен законодателем на более раннюю стадию –
приготовление к преступлению (ст. 120, 133, 162, 163, 179 и др.).
Разновидностью усеченного состава является деликт соучастников. Это юридическая конструкция, в которой соучастники преступления (подстрекатели, пособники, организаторы) трансформиро Перч Н. В. О видах преступных последствий и их месте в составе преступления // Нормотворческая и правоприменительная техника в
уголовном и уголовно-процессуальном праве. Ярославль, 2000. С. 39.
11
 См.: Безверхов А. Г., Решетникова Д. В. Указ. соч.
109
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ваны законодателем в фигуру исполнителя. Конструкцию такого
вида состава имеют преступления, предусмотренные ст. 150, 151,
205.1, 208, 209, 210 и т. п. Еще одна конструкция по особенностям
момента окончания преступления – формально-усеченный состав,
например ч. 1 ст. 353. Объективная сторона указанного состава
состоит в выполнении одного из альтернативных действий: вербовки, обучения, финансирования или иного материального обеспечения наемника, использования его в вооруженном конфликте
или вооруженных действиях. Вербовка, обучение, финансирование или иное материальное обеспечение наемника представляют
собой де-факто приготовление к преступлению.
Геноцид – пример сложно комбинированного по конструкции объективной стороны состава преступления, который закреплен в УК РФ вследствие механического заимствования нормативных положений из области международного уголовного
права. Такой состав А. Г. Безверхов и Д. В. Решетникова обозначают как усеченно-формально-материальный. Как видно, законодатель при описании геноцида в УК РФ задействовал самые
различные конструкции составов преступлений по признакам
объективной стороны: и так называемый материальный («убийство членов национальной, этнической, расовой или религиозной
группы, причинения тяжкого вреда их здоровью»), и формальный («принудительная передача детей, насильственное переселение»), и даже «усеченный» («иное создание жизненных условий,
рассчитанных на физическое уничтожение членов национальной,
этнической, расовой или религиозной группы»).
Еще одна выделяемая авторами конструкция оконченного
преступления – состав с двойной превенцией. С помощью этой
конструкции криминализированы такие деяния, которые создают
«благоприятную» обстановку, условия для возможного совершения преступления. Здесь момент окончания не связан с закрепленными в законе стадиями преступной деятельности, а перемещен
законодателем в комплекс криминогенных детерминант, которые
с известной долей вероятности обусловливают совершение преступного посягательства. В двухзвенной цепи причинения вре110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
да указанная конструкция направлена на предупреждение как
общественно опасных последствий, так и самого вредоносного
деяния, включая все его уголовно наказуемые стадии. Отсюда и
название «состав с двойной превенцией» (ст. 119, 222–225 и др.).
Разновидностью составов с двойной превенцией являются составы преступной прикосновенности (деликты прикосновенности к
чужому преступлению – ст. 174, 175, 2052 (в части публичного
оправдания терроризма), 308, 316)12.
Безусловно, положительным моментом описанных выше исследований является установление того факта, что УК РФ закрепляет в Особенной части самые разнообразные моменты окончания преступлений. Однако не со всем в позиции А. Г. Безверхова
и Д. В. Решетниковой можно согласиться. Так, спорно, на наш
взгляд, утверждение о том, что составы в ст. 277, 295 и 317 являются формально-материальными. Объективную сторону указанных деяний составляет посягательство на жизнь тех или иных
специальных потерпевших. Под посягательством принято понимать убийство или покушение на убийство этих лиц13. Отметим,
несмотря на то что посягательство предполагает альтернативные
действия (убийство или покушение на убийство), оконченным
такое преступление признается в момент начала посягательства
(иными словами, в момент начала покушения на убийство), т. е.
окончание преступления едино. Соответственно, нельзя утверждать, что преступление имеет различные окончания, поскольку с
момента начала непосредственного лишения жизни потерпевшего оно уже признается оконченным. В связи с изложенным нам
представляется, что данная разновидность деяний относится к
так называемым усеченным составам преступлений.
Кроме того, вписываются в существующую классификацию
составов преступлений и новые, предложенные авторами, разновидности составов, к примеру деликтоопасно-материальные
составы. К ним, по мнению ученых, относится ст. 358. Момент
 См.: Безверхов А. Г., Решетникова Д. В. Указ. соч.
 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ под ред. В. Т. Томина, В. В. Сверчкова. М., 2010. С. 1058.
111
12
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
окончания преступления, предусмотренного ст. 358, понимается
в доктрине неоднозначно: одни авторы связывают его с наступлением последствий в виде массового уничтожения биоресурсов и реальной опасностью их наступления14, другие – относят
данное преступление к формальной разновидности15, третьи –
считают такой состав материальным16. Нам близка позиция, изложенная А. Г. Кибальником, который указал, что состав экоцида сформулирован как состав создания опасности. «Наказуемо
совершение любого из перечисленных в диспозиции ст. 358 УК
РФ действий, если они способны причинить последствие в виде
экологической катастрофы. При этом наступление указанного последствия само по себе на квалификацию содеянного не
влияет»17. Действительно, и массовое уничтожение растительного и животного мира, и отравление атмосферы или водных
ресурсов относятся к действиям, способным вызвать экологическую катастрофу. Так, не образует состава по ст. 358 поджог
посевного поля, хотя это действие приводит к массовому уничтожению биоресурсов.
Отметим, что некоторые ученые рассматривают усеченные
составы как разновидность формальных18. Под последними, в
 См.: Веревичева М. И. К вопросу об уголовной ответственности за экоцид // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия
«Право». 2010. № 2. С. 65; Греченкова О. Ю. Экоцид как преступление
против мира и безопасности человечества: автореф. дис. … канд. юрид.
наук. Краснодар, 2007. С. 10 и др.
15
 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ под ред. А. И. Чучаева. М., 2011. С. 127; Кибальник А., Соломоненко
И. Уголовная ответственность за экоцид // Законность. 2005. № 6. С. 21 и др.
16
 См.: Лисаускайте В. В. Преступления со специфическим статусом
по международному уголовному праву // Сибирский юридический вестник. 2010. № 2. С. 111–112; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. Л. Л. Кругликова. М., 2005. С. 1074 и др.
17
 Кибальник А. Г. Современное международное уголовное право.
М., 2010. С. 236–237.
18
 См.: Чернокозинская С. В. Приготовление к преступлению: понятие, основания и принципы криминализации, влияние на квалификацию
преступления и наказание: дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2005. С. 119.
112
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свою очередь, понимаются составы, в которых для наличия оконченного преступления требуется лишь совершить деяние, описанное в законе, вне зависимости от наступления преступных
последствий. Мы с такой широкой трактовкой формальных составов не согласны, поскольку она приводит к их искаженному
пониманию. При данном подходе стирается грань между формальными и сопряженными с ними составами преступлений.
Например, к категории формальных можно относить не только
усеченные, но и составы создания опасности.
Обратим внимание, что ряд ученых в качестве самостоятельного вида выделяют составы создания опасности. Вопрос о месте в
существующей классификации составов преступлений так называемых деликтов создания опасности и отнесения их к формальной
либо же материальной конструкции до сих пор остается дискуссионным. Суть указанного спора сводится к вопросу: что представляет собой опасность наступления преступных последствий – это
признак деяния или же свойство последствий?19 Одни ученые полагают, что подобные составы преступлений следует относить к
формальной разновидности. К примеру, Н. Д. Дурманов считает
опасность наступления последствий свойством деяния, опасность
сама по себе последствием не является20. А. С. Михлин указывает,
что «уголовная ответственность за такие преступления наступает
потому, что законодатель хочет предотвратить причинение вреда.
Поэтому возможность причинения вреда, поставление объекта в
опасность его причинения не могут рассматриваться как самостоятельное последствие преступления»21. Другие авторы, наоборот,
утверждают, что опасность наступления вреда есть последствие
преступления. Так, Н. Ф. Кузнецова указывает, что последствия
преступлений подразделяются на возможность наступления вре См.: Грунтов И. О. Конструкция объективной стороны составов
преступлений, предусматривающих ответственность за создание опасности причинения вреда // Проблемы укрепления законности и правопорядка: наука, практика, тенденции. Минск, 2010. С. 156.
20
 См.: Дурманов Н. Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 40.
21
 Михлин А. С. Последствия преступления. М., 1969. С. 32.
113
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
да и его фактическое причинение. Она утверждает, что судебная
практика одинаково оценивает фактический ущерб и возможность
его причинения как разновидности последствий22. К материальной
разновидности составов деликты создания опасности относила и
Т. В. Церетели23, несомненным достижением которой было деление деликтов создания опасности на составы абстрактной опасности, где «состав преступления исчерпывается самим поступком, и
наступление дальнейшего последствия в виде определенной опасности внешней ситуации не требуется», и составы конкретной
опасности, где «наступление опасного состояния как определенного изменения во внешнем мире внесено в число необходимых признаков состава»24. Первую из описанных разновидностей составов
создания опасности автор относила к «формальным» преступлениям, вторую – к «материальным».
На наш взгляд, причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам и опасность причинения этого вреда – понятия
несовпадающие и, более того, не пересекающиеся. Во-первых,
в этимологическом смысле слова опасность – это возможность
бедствия, несчастья25. Последствия и возможность их наступления – понятия различающиеся. Во-вторых, конструкцию деликтов создания опасности можно представить следующим образом:
совершение лицом деяния, которое может повлечь определенные
последствия; совершение лицом деяния, которое ставит в опасность наступления последствий. Иными словами, опасность в таких составах относится к деянию, т. е. лицо должно совершить
опасное деяние, при котором могут наступить преступные последствия. Отсюда и значение слова «опасный» – способный вызвать какой-нибудь вред26. А вред способно вызвать только деяние, последствие преступления такой способностью не обладает.
 См.: Кузнецова Н. Ф. Указ. соч. С. 26–27.
 См.: Церетели Т. В. Деликты создания опасности // Советское государство и право. 1970. № 8. С. 56–57.
24
 Там же. С. 56.
25
 См.: Лопатин В. В., Лопатина Л. Е. Русский толковый словарь.
7-е изд. М., 2001. С. 403.
26
 См.: Там же.
114
22
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Поэтому считаем правильным относить деликты создания опасности к нематериальной разновидности составов. Однако назвать
данные преступления «чисто» формальными нельзя, поскольку
для привлечения лица к уголовной ответственности за совершение преступления с формальным составом требуется установить
лишь выполнение самого деяния субъектом и более ничего. В деликтах создания опасности это невозможно, поскольку противоречит самой сути таких составов.
Так, не образует состава ч. 1 ст. 217 любое нарушение правил
безопасности на взрывоопасных объектах. К примеру, не образует
состава преступления необеспечение работодателем своих работников касками. Обязательными признаками состава ч. 1 ст. 217 являются причинение крупного ущерба либо (что нас, собственно, и
интересует) возможность наступления смерти человека. Уголовно
же наказуемым будет лишь такое нарушение правил безопасности
на взрывоопасных объектах, которое могло повлечь смерть человека. Отсюда возникает логичный вопрос: как понять, что нарушение
правил безопасности могло привести к смерти? Для решения этого
вопроса необходимо, как нам представляется, обратиться к таким
характеристикам объективной стороны преступления, как место,
время и обстановка совершения преступления. Анализ деяния в
совокупности с характеристиками места, времени и обстановки
совершения преступления может дать представление правоприменителю о характере опасности преступления и о возможности (или
невозможности) наступления последствий. Установив возможность наступления указанных в диспозиции уголовно-правовой
нормы последствий, правоприменитель может делать вывод о наличии в действиях лица деликта создания опасности. Из предложенных нами выше рассуждений следует, что составы создания
опасности в полной мере нельзя отнести ни к материальным, ни к
формальным конструкциям.
Обобщая вышеизложенное, предлагаем собственный вариант классификации составов в зависимости от момента юридического окончания преступлений. Все составы преступлений
логично, на наш взгляд, подразделять на: 1) материальные, мо115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мент юридического окончания которых связан с наступлением
указанных в диспозиции уголовно-правовой нормы последствий;
2) нематериальные, момент юридического окончания которых
связан с совершением указанных в уголовном законе действий
(бездействия), и 3) смешанные, момент юридического окончания
может быть связан как с совершением указанных в УК действий,
так и с наступлением определенных последствий. В свою очередь нематериальные составы подразделяются, по нашему мнению, на: а) формальные, юридическое окончание которых связывается с моментом полного выполнения преступного деяния, б)
составы создания опасности, момент юридического окончания
которых связан с совершением деяния, которое в условиях места,
времени и обстановки совершения преступления могло повлечь
наступление общественно опасных последствий, и в) усеченные.
Учитывая современное состояние уголовного законодательства и
закрепление в нем усеченных составов преступления, мы предлагаем указанные составы подразделять на усеченные при создании
условий для совершения преступления и усеченные при осуществлении действий, непосредственно направленных на совершение
преступления.
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. А. Ильин
(Ярославский госуниверситет)
Превышение должностных полномочий
(ст. 286 УК РФ): проблемы объекта
и особенности потерпевшего от преступления
В настоящее время существуют две противоположные позиции авторов относительно того, что считать в российском уголовном праве объектом преступления: одна группа ученых признает таковым общественные отношения1, другая, напротив, ориентирована на отрицание общественных отношений как объекта
преступления2. Мы разделяем первую точку зрения, поскольку,
на наш взгляд, никакие ценности, блага, люди или их общность,
вне связи с общественными отношениями, не могут рассматриваться в качестве объекта преступления.
Относительно классификации объектов преступного посягательства в теории уголовного права также нет единого мнения:
одни авторы делят все объекты на общий, родовой и непосредственный3; другие, наряду с общим объектом, выделяют типовой,
родовой и непосредственный4; третьи считают, что необходимо
говорить о четырехуровневой системе объектов: общем, родо См., например: Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред.
Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. М., 1994. С. 114–
116; Кудрявцев В. Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления // Советское государство и право. 1951. № 8. С. 58–59.
2
 См., например: Жалинский А. О материальной стороне преступления // Уголовное право. 2003. № 2. С. 29; Пашковская А. В. Объект
преступления // Курс уголовного права: Общая часть. Т. 1: Учение о
преступлении / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М., 2002.
С. 206–207.
3
 См. например: Галахова А. В. Превышение власти или служебных полномочий: Вопросы уголовно-правовой квалификации. М., 1978.
С. 7; Здравомыслов Б. В. Должностные преступления: Понятие и квалификация. М., 1975. С. 7–13.
4
 См.: Аснис А. Я. Уголовная ответственность за служебные преступления в России. М., 2004. С. 178.
117
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вом, видовом и непосредственном5. Одновременно с этим некоторые авторы утверждают, что деление объектов преступления на общий, родовой и непосредственный не имеет под собой
философского основания, в связи с чем следует выделять общее,
видовое и индивидуальное понятия объекта преступления6. Мы
придерживаемся иной позиции, считая, что «по вертикали» объекты делятся на общий, межродовой, родовой, групповой, видовой и непосредственный, а «по горизонтали» – на основной, дополнительный и факультативный7.
Как справедливо отмечает А. Я. Аснис, определение содержания объекта служебных преступлений основано на дефиниции
общего объекта преступления8, однако на нем мы не останавливаемся, т. к. он един для всех преступных посягательств (определяется в ч. 1 ст. 2 УК).
Межродовым объектом для превышения должностных полномочий выступают общественные отношения, регулирующие
нормальное функционирование государственной власти9. В общем смысле власть – это способность и возможность оказывать
определяющее воздействие на деятельность, поведение людей
с помощью каких-либо средств – воли, авторитета, права, насилия; политическое господство, система государственных органов10. Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения её на законодательную, ис См.: Снежко А. С. Превышение должностных полномочий: законодательный и правоприменительный аспекты (по материалам судебной практики Краснодарского края): дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. С. 40.
6
 См.: Уголовное право: Часть общая: Пределы и виды дифференциации уголовной ответственности. Т. 2. Екатеринбург, 1992. С. 3–5.
7
 См.: Кругликов Л. Л. Практикум по уголовному праву: Общая
часть. Особенная часть: учеб. пособие. М., 2002. С. 23.
8
 См.: Аснис А. Я. Указ. соч. С. 172.
9
 Под межродовым объектом следует понимать те общественные
отношения, которые ставятся под охрану уголовного закона в рамках
одного раздела (см.: Кругликов Л. Л. Указ. соч. С. 23).
10
 См.: Советский энциклопедический словарь / под ред. А. М. Прохорова. М., 1989. С. 230.
118
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
полнительную и судебную (ст. 10 Конституции РФ). В пределах
своей компетенции публично-властные функции выполняются
не только государственными органами, но и органами местного
самоуправления, которые в соответствии со ст. 12 Конституции
РФ не входят в систему органов государственной власти. Приведенная формулировка межродового объекта посягательств
раздела Х нам представляется не вполне корректной ввиду того,
что в гл. 30 УК под охрану поставлены, в том числе, интересы
муниципальной власти, которая не относится к государственной
(ст. 12 Конституции РФ). Кроме того, на наш взгляд, не все преступления, предусмотренные гл. 29 УК («преступления против
основ конституционного строя и безопасности государства»)
посягают в конечном итоге только на государственную власть
(например, ст. 275, 276). Думается, они имеют своей целью нечто большее – интересы государства как особой формы организации общества. Таким образом, как минимум, необходимо
расширить содержание межродового объекта, указав в наименовании раздела X УК РФ не только на государственную, но и
на муниципальную власть. Между тем с учетом вышеизложенного законодателю следовало бы подумать о том, какой круг
общественных отношений действительно поставлен под охрану
УК РФ в рамках раздела X. Как один из возможных вариантов
можно рассматривать предложение Е. В. Благова, считающего
таковыми интересы государства11.
Родовым объектом для превышения должностных полномочий и в целом гл. 30 УК выступают общественные отношения,
связанные с интересами государственной власти, государственной службы и службы в органах местного самоуправления12.
 См.: Благов Е. В. Преступления против государственной власти,
военной службы, мира и безопасности государства. М., 2011. С. 4.
12
 Под родовым объектом следует понимать группу однородных по
своей социальной природе и экономической сущности общественных
отношений, охраняемых в силу этого единым комплексом уголовноправовых норм (см.: Фролов Е. А. Объект уголовно-правовой охраны
и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Свердловск,
119
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Такое определение объекта следует из наименования гл. 30 УК,
которое в уголовно-правовой литературе также подвергалось
критике, в том числе по причине своей «громоздкости»13. Как
вариант более краткого и точного наименования предлагается считать все преступления данной главы как совершенные
против интересов аппарата публичной власти14. По мнению
Е. В. Благова, в последний входят все перечисленные структуры15. По нашему мнению, такое решение породит ситуацию
неопределенности круга общественных отношений, поставленных под охрану уголовного закона в рамках данной главы, т. к.
понятие «аппарат публичной власти» не только не определено
законодательно, но и не используется ни в одном нормативном
акте, следовательно, такое решение идет вразрез с правилами
законодательной техники.
Между тем проблема несоответствия круга общественных
отношений, поставленных под охрану в рамках гл. 30 УК, ее
наименованию действительно существует. Из наименования
главы следует, что под ее охрану поставлены интересы государственной власти, государственной службы и службы в органах
местного самоуправления, но это не совсем так. Правовое регулирование вопросов государственной и муниципальной службы
осуществляется Федеральными законами от 27.07.2004 г. № 79ФЗ (в ред. от 11.07.2011 г.) «О государственной гражданской
службе в Российской Федерации»16, от 02.03.2007 № 25-ФЗ (в
ред. от 21.10.2011 г.) «О муниципальной службе в Российской
Федерации»17. Из указанных нормативных актов следует, что
1971; его же. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления // Учен. тр. Свердл. юрид. ин-та. Вып.10. 1969).
13
 См.: Благов Е. В. Указ. соч. С. 15.
14
 См., например: Басова Т. Б. Уголовная ответственность за должностные преступления: проблемы правотворчества и правоприменения
в условиях административной реформы: автореф. дис. ... д-ра юрид.
наук. Владивосток, 2005. С. 13.
15
 См.: Благов Е. В. Указ. соч. С. 16.
16
 См.: Российская газета. 2004. 31 июля.
17
 См.: Там же. 2007. 7 марта.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лица, работающие в государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, не состоят ни на том,
ни на другом виде службы18, но при этом, при исполнении ими
соответствующих функций, признаются должностными (примечание 1 к ст. 285 УК), а значит, совершаемые ими преступления неизбежно причиняют вред общественным отношениям
в рамках гл. 30 УК. Но каким? Ни интересам государственной
власти, ни государственной / муниципальной службы они непосредственно вреда не причиняют, т. к. совершаются лицами, не
относящимися к представителям таковых.
Анализ нормативных актов, регулирующих правовое положение государственных (муниципальных) учреждений и государственных корпораций19, показывает, что последние создаются
Российской Федерацией, субъектом РФ или муниципальным образованием ( в виде учреждений) в целях осуществления полномочий государственных органов и органов местного самоуправления в сферах науки, образования, здравоохранения, культуры
и др. либо Российской Федерацией в целях проведения государственной политики в какой-либо области (государственная корпорация). Таким образом, при совершении преступления должностными лицами таких организаций вред в первую очередь причиняется интересам государственных (муниципальных) органов,
для реализации полномочий которых учреждались такие организации, а не интересам службы в них.
 Для того чтобы состоять на государственной (муниципальной)
службе, лицо должно занимать соответствующую должность: либо государственной гражданской службы по обеспечению исполнения полномочий государственных органов и лиц, замещающих государственные должности (ст. 3 ФЗ № 79-ФЗ от 27.07.2004 г.); либо службы в
органах местного самоуправления (ст. 6 ФЗ № 25-ФЗ от 02.03.2007 г).
19
 См., например: Федеральный закон от 03.11.2006 г. № 174-ФЗ
«Об автономных учреждениях»; Федеральный закон от 12.01.1996 г.
№ 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»; Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31.07.1998 г. № 145-ФЗ; Федеральный закон
от 01.12.2007 г. № 317-ФЗ «О государственной корпорации по атомной энергии «Росатом»; Федеральный закон от 23.11.2007 г. № 270-ФЗ
«О государственной корпорации «Ростехнологии».
121
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В указанном плане полезно обратиться к постановлению
Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 г. № 19 «О судебной
практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» (далее – постановление Пленума Верховного Суда № 19)20. Разъясняя в п. 15,
что понимается под использованием служебных полномочий вопреки интересам службы, Пленум указал, что такие деяния объективно противоречат задачам и требованиям, предъявляемым к
«государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления», следовательно, есть основания предположить, что к
ним Пленум относит все перечисленные в примечании 1 к ст. 285
УК структуры. Таким образом, по нашему мнению, наименование гл. 30 УК целесообразно изложить в следующей редакции:
«Преступления против интересов государственного аппарата и
аппарата органов местного самоуправления».
Групповым объектом для превышения должностных полномочий выступают общественные отношения в сфере обеспечения нормальной и законной деятельности государственного
аппарата и аппарата органов местного самоуправления21, а видовым – общественные отношения в сфере превышения должностных полномочий22.
О непосредственном объекте должностного преступления
высказываются разноречивые суждения, и в первую очередь о
его соотношении с родовым и видовым объектами. Одни авторы
утверждают, что у должностных преступлений родовой и непосредственный объекты «совпадают», что эти преступления имеют
один общий единый объект23. Другие, признавая существование
 См.: Российская газета. 2009. 30 окт.
 Под групповым объектом следует понимать группу однородных
взаимосвязанных общественных отношений, против которых посягает
определенная группа преступлений.
22
 Под видовым объектом мы понимаем общественные отношения,
которые охраняются конкретной уголовно-правовой нормой от соответствующего вида посягательства.
23
 См.: Сахаров А. Б. Ответственность за должностные злоупотребления по советскому уголовному праву. М., 1956. С. 36.
122
20
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и родового, и непосредственного объектов, говорят о возможном
их «совпадении», «тождестве»24. Третьи говорят о совпадении
видового и непосредственного объектов25. На наш взгляд, непосредственный объект не может совпадать ни с каким-либо из
вышеперечисленных, так как он предстаёт как конкретное общественное отношение, на которое посягает преступник, совершая
конкретное преступление26. По своему содержанию он находится
как бы внутри и родового и, тем более, видового объектов27.
Основным объектом превышения должностных полномочий
является нормальная деятельность государственного аппарата и
аппарата органов местного самоуправления в лице государственных органов, органов местного самоуправления, государственных
и муниципальных учреждений, государственных корпораций, Вооруженных Сил, других войск и воинских формирований РФ28.
Поскольку превышение должностных полномочий приводит
к существенному нарушению прав и законных интересов граждан, организаций, охраняемых законом интересов общества и
государства, то наряду с основным объектом имеются и дополнительные объекты29, которыми являются права и законные инте См.: Здравомыслов Б. В. Указ. соч. С. 8–10.
 См.: Снежко А. С. Превышение должностных полномочий: законодательный и правоприменительный аспекты (по материалам судебной практики Краснодарского края): дис. ... канд. юрид. наук. С. 40.
26
 См.: Уголовное право России: Часть Общая. 3-е изд., перераб. и
доп. / отв. ред. Л. Л. Кругликов. М., 2012. С. 131.
27
 См.: Галахова А. В.Вопросы квалификации преступлений в уголовном праве и судебной практике (по признакам объекта) // Российский следователь. 2010. № 13. С. 20–23.
28
 Под основным объектом следует понимать то общественное отношение, которое при создании соответствующей нормы специально
ставилось под охрану этой нормой (см.: Фролов Е. А. Указ. соч.).
29
 Под дополнительным объектом преступления понимается то
общественное отношение, которое неизбежно ставится в опасность
причинения вреда при посягательстве на основной объект, но охраняется соответствующей нормой уголовного права попутно, тогда как при
других обстоятельствах оно заслуживает самостоятельной уголовноправовой охраны (см.: Фролов Е. А. Указ. соч.).
123
24
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ресы гражданина, организации либо охраняемые законом интересы общества или государства (ч. 1 ст. 286 УК), а также здоровье,
свобода, честь и достоинство личности (ч. 3 статьи)30.
Главное отличие факультативного объекта от основного и дополнительного заключается в том, что он не обязателен
и не является необходимым элементом состава преступления31.
Основная роль факультативного объекта заключается в том, что
при всех равных условиях он влияет на повышение степени общественной опасности преступления. Что касается факультативного объекта превышения должностных полномочий, то большинство ученых его не выделяют32. На наш взгляд, это неверно.
Поскольку составной частью общественных отношений
является фигура потерпевшего, в рамках объекта превышения
должностных полномочий необходимо затронуть вопрос о потерпевшем от данного преступления. Ввиду традиционного отсутствия определения понятия «потерпевший» в уголовном законодательстве, его значение определяется доктриной следующим
образом: это субъект охраняемых уголовным законом общественных отношений, чьи права нарушены путем причинения вреда,
предусмотренного уголовным законом, или угрозой причинения
вреда33. Следует сразу оговориться, что материально-правовое
 См. также: Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000.
С. 141; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /
Отв. ред. Л. Л. Кругликов. М., 2005. С. 891.
31
 Под факультативным объектом преступления следует понимать
такое общественное отношение, которое в принципе заслуживает самостоятельной уголовно правовой защиты, но в данной норме уголовного
закона охраняется попутно, однако причинение вреда этому отношению при совершении данного преступления необязательно (см.: Фролов Е. А. Указ. соч.).
32
 См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской
Федерации / отв. ред. Л. Л. Кругликов. М., 1995. С. 891; Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: Комментарий судебной практики и доктринальное толкование / под ред. Г. М. Резника.
М., 2005. С. 867.
33
 См.: Анощенкова С. В. Уголовно-правовое учение о потерпевшем / под ред. Н. А. Лопашенко. М., 2006. С. 122.
124
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
понимание потерпевшего большинством ученых признается первичным, базовым34, и не тождественно ни процессуальному35, ни
криминологическому36.
В качестве возможных потерпевших диспозиция ч. 1 ст. 286
УК РФ называет граждан, организации, общество и государство,
при этом их содержание в УК не раскрывается, закономерно порождая вопрос: кого следует относить к таковым? Категория
«гражданин» в различных отраслях права имеет разные смысловые значения: в конституционном праве этот термин обозначает правовую связь личности и государства37, а в гражданском
имеет более широкое значение – физическое лицо. Ввиду того
что превышением должностных полномочий вред может причиняться не только гражданину, но и лицу, не обладающему указанным статусом, значение термина «гражданин» необходимо
понимать во втором, более широком, смысле, что подтверждается абз. 2 п. 18 постановления Пленума Верховного Суда № 19,
устанавливающего, что под нарушением прав граждан следует
понимать нарушение прав и свобод физических лиц, следовательно, понятия «гражданин» и «физическое лицо» в данном случае
отождествляются. Под организациями следует понимать юри См.: Новоселов Г. П. Объект преступления // Уголовное право:
Общая часть: учебник / под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой. М.,
2000. С. 135.
35
 См., например: Божьев В. П. Условия допуска потерпевшего к
участию в предварительном следствии // Предварительное следствие в
условиях правовой реформы / под ред. В. С. Шадрина. Волгоград. 1991.
С. 95; Анощенкова С. В. Указ соч. С. 23–25.
36
 Потерпевший в виктимологии – часть обобщающего понятия
«жертва». Соотнося смысловое значение данных понятий, ученые
пришли к выводу, что понятие «жертва» – более широкое и включает в
себя не только реальных потерпевших, но и потенциальных, латентных,
их умерших родных и близких и др. (см.: Мамичева С. В. Права жертв
преступлений и злоупотребления властью // Журнал российского права.
2001. № 7. С. 96–106).
37
 Следует из положений Конституции РФ, ст. 3 Федерального закона от 31.05.2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»
// Собрание законодательства РФ. 2002. № 22, ст.2031.
125
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дических лиц (абз. 2 п. 18 постановления Пленума Верховного
Суда № 19), понятие которых дано в п. 1 ст. 48 ГК РФ. При этом
организационно-правовая форма юридического лица может быть
любой (хозяйственные товарищества и общества, производственные кооперативы, государственные и муниципальные унитарные
предприятия, некоммерческие организации).
Тема признания потерпевшим общества и государства в литературе является дискуссионной. Одни авторы, приближая потерпевшего к предмету преступления или исходя из близости
уголовно-правового и уголовно-процессуального понятий потерпевшего, видят в нем только физическое или юридическое лицо38.
Другие, определяя потерпевшего как субъекта общественных отношений, признают таковыми также общество и государство.
Так, Н. С. Таганцев в качестве потерпевшего от преступления называл и «самое государство»39. По мнению М. М. Апанавичюса,
государство – это субъект уголовного правоотношения, субъект,
который в связи с причинением ему вреда имеет по отношению
к преступнику определенные права и обязанности, т. е. является потерпевшим40. Общество в целом или государство, наряду с
физическими лицами и организациями, рассматривает в качестве
потерпевших и Н. В. Сенаторов41.
Отсутствие единого подхода, на наш взгляд, во многом порождено процессуальным законодательством: ст. 6 УПК РФ провозглашает защиту прав и законных интересов лиц и организаций,
потерпевших от преступления; ст. 42 УПК прямо указывает в качестве потерпевшего только физическое и юридическое лицо, что
исключает распространительное толкование терминов «лицо» и
«организация»42. Таким образом, следует, во-первых, обратить
 См.: Анощенкова С. В. Указ. соч. С. 113–116.
 См.: Таганцев Н. С. Русское уголовное право: лекции: Часть общая: В 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 13.
40
 См.: Анощенкова С. В. Указ. соч. С. 113–116.
41
 См.: Сенаторов Н. В. Потерпевший в системе элеменов состава
преступления // Пять лет действия УК РФ: итоги и перспективы: Материалы II Межд. науч.-практ. конф. М., 2003. С. 325.
42
 См.: Анощенкова С. В. Указ. соч. С. 114.
126
38
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внимание на явную противоречивость уголовно-процессуального
закона: осуществляя уголовное судопроизводство в целом от
имени государства, закон не вводит под эгиду назначения судопроизводства интересы общества и государства; во-вторых, общество и государство не признаются потерпевшими в уголовном
процессе. Однако, как было сказано нами ранее, процессуальное
и материальное понимания потерпевшего не тождественны друг
другу и, как правило, рассматриваются учеными с позиции приоритета материально-правового определения. Так, Г. П. Новоселов пишет: «…поскольку о наличии преступления и преступного вреда можно судить лишь с позиций норм уголовного права,
то потерпевший от преступления в изначальном своем смысле
есть понятие именно уголовно-правовое, а не процессуальное»43.
Аналогичную аргументацию приводит Н. В. Сенаторов44. Сопоставляя материально-правовое и процессуальное понятия потерпевшего от преступления, Э. Л. Сидоренко подчеркивает: «…
По логике вещей процессуальная фигура потерпевшего производна от его материально-правового статуса»45. В отличие от УПК,
уголовное законодательство в Общей и Особенной частях прямо
предусматривает возможность причинения вреда как обществу,
так и государству (ст. 2, 37, 39, 142, 201, 202, 203, 285, 286, 2861,
292, 293 УК), следовательно, нет оснований для непризнания их
потерпевшими. Таким образом, потерпевшими от превышения
должностных полномочий в уголовно-правовом смысле могут
являться граждане (любые физические лица), организации (юридические лица независимо от организационно-правовой формы),
общество и государство (см. ч.1 ст.286 УК).
 См.: Новоселов Г. П. Объект преступления // Уголовное право:
Общая часть: учебник / под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой. М.,
2000. С. 135.
44
 См.: Сенаторов Н. В. Указ. соч. С. 325.
45
 См.: Сидоренко Э. Л. Отрицательное поведение потерпевшего и
уголовный закон. СПб., 2003. С. 13.
127
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. А. Купцова
(Ярославский госуниверситет)
О возникновении и развитии
понятия уголовно-правового отказа
В настоящее время в Уголовном кодексе РФ имеется достаточно много статей, содержащих слово «отказ». Всего их насчитывается 16. Однако всегда ли российскому законодательству
были известны подобного рода нормы?
Для начала определимся, что понимается под словом «отказ».
В общесмысловом значении это – «отрицательный ответ на просьбу, требование и предложение»1. Понятно, что существительное
«отказ» и глагол «отказывать» взаимосвязаны. Согласно русскому
языку отказать – «ответить отрицательно на просьбу, требование,
выразить свое несогласие, не пожелать сделать что-нибудь, не пожелать признать, принять что-нибудь, перестать действовать»2.
Весьма широким является синонимичный ряд глагола «отказываться». Он означает: перестать придерживаться чего-либо, следовать чему-либо, отстранить от себя что-либо, перестать признавать
своим, себе принадлежащим что-либо, порвать связь, не признавать свою причастность к чему-либо сказанному, сделанному, не
соглашаться на что-либо или с чем-либо3.
В контексте уголовного закона слово «отказ» используется
в Уголовном кодексе совместно с такими прилагательными, как
неправомерный (ст. 169), незаконный (ст. 1854), необоснованный
(ст. 145, 178), что еще больше указывает на его отрицательное
значение или, наоборот, уточняет, от чего производится отказ, а
именно: от исполнения гражданских обязанностей (ст. 239), от исполнения трудовых обязанностей (ст. 263), от распространения информации (ст. 144) и т. д. И только в одной статье отказ не несет
 Большой толковый словарь русского языка / сост. и гл. ред.
С. А. Кузнецов. СПб., 1998. С. 746.
2
 Ожегов С. И. Словарь русского языка / под. ред. Н. Ю. Шведовой.
М., 1988. С. 380.
3
 См.: Словарь синонимов русского языка: в 2 т. Т. 1: О–Я / под ред.
А. П. Евгеньевой. М., 2003. С. 91.
128
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отрицательного смысла – когда мы имеем дело со случаем добровольного отказа от доведения преступления до конца (ст. 31).
Все статьи, содержащие термин «отказ», можно поделить на
две большие группы. В первой он применяется как основной, т. е.
на нем делается акцент, например: добровольный отказ (ст. 31);
отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140); необоснованный отказ в приеме на работу и необоснованное увольнение
беременной женщины и женщины, имеющей детей в возрасте до
трех лет (ст. 145); отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308). Во второй – данный термин используется исключительно в контексте статьи: отсрочка отбывания наказания (отказ
от ребенка – ст. 82); использование рабского труда (лицо не может отказаться от выполнения работ/услуг – ст. 1272); воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов
(принуждение к отказу от распространения информации – ст. 144);
недопущение, ограничение или устранение конкуренции (необоснованный отказ от заключения договора – ст. 178) и т. д.
Проанализировав российское законодательство, мы пришли к
выводу, что история развития норм, содержащих искомый термин,
неоднозначна. Это связано с тем, что он то появлялся, то исчезал
из законов разных периодов действия российского законодательства. Самым ранним источником, содержащим слово «отказ», является ст. 261 Уголовного уложения 1845 года, где говорилось о
том, что «кто, так же без умысла и по замешательству, объявит,
что готов дать присягу и потом от сего откажется, тот …»4. Вместе
с тем сложность анализа развития уголовно-правового отказа как в
данном случае, так и в ряде других заключается в том, что история
развития соответствующих норм начинается задолго до того, как в
них появляется исследуемый термин.
Так, в Судебнике 1497 г. (ст. 67) сказано, что свидетелям запрещается давать показания не зная дела, а в случае обнаружения
впоследствии ложности показания свидетеля с него взыскиваются все убытки и расходы, понесенные потерпевшим. В Судебнике
1550 г. (ст. 99) данное предписание дополняется санкцией в отно См.: Российское законодательство Х–ХХ вв.: в 9 т. Т. 6. М., 1988.
С. 232.
129
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шении послуха (свидетеля), давшего ложные показания. Помимо
возмещения потерпевшему причиненного ущерба, лжесвидетель
подвергался торговой казни.
Затем термин «отказ» мы встречаем только в Уголовном уложении 1903 г. В его ст. 158 сказано, что «виновный в заведомо
ложном, во вред правосудию, показании при производстве следствия или суда, в качестве свидетеля, сведущего лица или переводчика, или при дознании через окольных людей наказывается
заключением в тюрьму…», а в случае, если «лжесвидетельство,
учиненное в пользу обвиняемого лицом, имеющим по закону
право отказаться от свидетельского показания, если о таком праве свидетель не был предупрежден властью, отбиравшею показание, не почитается преступным»5.
Сходная статья имеет место и в действующем законодательстве. В примечании к ст. 308 УК «Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний» разъясняется, что лицо не подлежит
уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против
себя самого, своего супруга или своих близких родственников.
Представляет интерес, как менялись главы законодательства,
в которых размещалась норма о затронутом отказе. Первоначально она была включена в главу о преступлениях против веры (Судебник 1497, 1550 гг., Уголовное уложение 1845 г.), а затем её
перевели в главу о преступлениях против правосудия (Уголовное
уложение 1903 г.)6. В Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. статья
«Уклонение свидетеля от явки» встречается в последний раз, на
ее место приходит такая норма, как «Отказ или уклонение свидетеля или потерпевшего от дачи показаний или эксперта от дачи
заключения» (ст. 182 УК РСФСР 1960 г., ст. 308 УК РФ 1996 г.).
Кратко охарактеризуем историю развития норм о добровольном отказе, начало которой прослеживается с Уголовного
уложения 1845 года (ст. 140), где сказано, что «если при самом
содеянии преступления он почувствовал раскаяние или сожале Таганцев Н. С. Уголовное Уложение 22 марта 1903 г. СПб., 1904.
С. 287.
6
 См.: Голоднюк М. История развития российского законодательства о преступлениях против правосудия // Уголовное право. 2000. № 2.
С. 14–16.
130
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние к жертвам оного и по сему побуждению не совершил всего
преднамеренного им зла, особливо же когда он удержал от того и
своих сообщников»7, но в то время термина «отказ» в нем также
не содержалось. То же самое было и в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г. (ст. 17), где предусматривалось освобождение от наказания, если «покушение на проступок
останавливалось по собственной воле подсудимого»8.
Впервые исследуемый термин в норме о добровольном отказе встречается в Уголовном уложении 1903 г. (ст. 51), где предусматривалось освобождение в отношении лица, отказавшегося
от соучастия в преступном деянии и своевременно принявшего
все зависящие от него меры для предотвращения преступления9.
В Уголовных кодексах РСФСР 1922 и 1926 гг. рассматриваемая
норма отсутствует и вновь появляется только в Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. (ст. 16), где говорилось, что лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит
уголовной ответственности лишь в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит состав иного преступления. Претерпев существенные изменения, эта статья перешла в
действующий Уголовный кодекс РФ 1996 г. (ст. 31), в котором
указывается, что «добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо
прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца».
Еще одним примером можно назвать норму об «измене Родине». Мы встречаемся с ней в Уголовном уложении 1903 г.
(ст. 108), где в главе о государственной измене говорится, что виновным в измене Родине признается «российский подданный, виновный в способствовании неприятелю в его военных или иных
враждебных действиях против России»10. Данная норма есть
также и в УК РФ, где под государственной изменой понимается
 Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 6. С. 201.
 Саатчиан А. А. Свод законов уголовных. СПб., 1911. С. 439.
9
 См.: Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 8. М., 1994. С. 287.
10
 Таганцев Н. С. Уголовное Уложение 22 марта 1903 г. СПб., 1904.
С. 195.
131
7
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание
помощи иностранному государству, иностранной организации
или их представителям в проведении враждебной деятельности в
ущерб внешней безопасности Российской Федерации, совершенные гражданином Российской Федерации».
В то же время применительно к государственной измене
термин «отказ» появляется всего один раз – в ст. 64 УК РСФСР
1960 г. Его введение было обусловлено сложившейся в стране
обстановкой. Среди лиц, уехавших за границу, например, советские спортсмены – фигуристы, олимпийские чемпионы (1964 и
1968 гг.), чемпионы мира и Европы Людмила Белоусова и Олег
Протопопов, а также танцовщики Большого театра Рудольф Нуриев, Александр Годунов и другие.
Кроме того, в Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. существовала глава 11 «Преступления, составляющие пережитки прошлого». В данной главе находилась только одна норма, содержащая
исследуемый термин. Это ст. 231 «Уклонение от примирения»,
где было сказано об ответственности за «уклонение родственников убитого от отказа применения кровной мести в отношении
убийцы и его родственников, осуществляемого в порядке, установленном положением о примирительном производстве по делам о кровной мести». Однако история данной нормы берет свое
начало еще со времен «Русской правды» Ярослава Мудрого, где
в ст. 1 говорилось: «убьеть муж(ь) мужа, то мьстить брату брата,
или сынови отца, любо отцю сына, или братучаду, любо сестрину сынови; аще не будеть кто мьстя, то 40 гривен за голову; аще
будеть русин, любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо
мечник, аще изъгои будеть, любо Словении, то 40 гривен положити за нь»11. Между тем в настоящее время эта норма утратила
свою актуальность. Среди изживших себя статей можно также
назвать: участие в беспорядках, не отягченных преступными действиями (ст. 77 УК РСФСР 1922 г.); массовый отказ от внесения
налогов денежных или натуральных (ст. 78); неплатеж отдельных
граждан в срок или отказ от платежа налогов (ст. 79.); уклонение
свидетеля от явки по вызову органа дознания, следственного или
 Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 1. М., 1984. С. 47.
132
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
судебного органа или отказ от дачи показаний (ст. 92 УК РСФСР
1926 г.).
На место упомянутых пришли новые нормы, продиктованные временем. Среди них – отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК РФ); неправомерные действия при
банкротстве (отказ от передачи документов или имущества –
ст. 195); воспрепятствование осуществлению или незаконное
ограничение прав владельцев ценных бумаг (незаконный отказ
в созыве общего собрания владельцев ценных бумаг или отказ
регистрировать для участия в общем собрании владельцев ценных бумаг – ст. 1854); воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности (неправомерный отказ в
государственной регистрации – ст. 169); принуждение к отказу
от совершения сделки; отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию РФ или Счетной палате РФ (ст. 179).
Поскольку законодатель в последнее время идет по пути
внесения в уголовный закон достаточно большого количества
изменений, а с каждым новым уголовным законом число норм,
содержащих исследуемый термин, только увеличивается, вполне возможным представляется появление в Уголовном кодексе
РФ новых норм с термином «отказ». Подтверждением сказанному, в частности, является введение Федеральным законом от
7.12.2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты
Российской Федерации» в действие ст. 821, предусматривающей
возможность отмены отсрочки отбывания наказания больному
наркоманией в случае его отказа от прохождения курса лечения
от наркомании, а также медико-социальной реабилитации12.
 Российская газета, 2011. 9 дек.
133
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. И. Похлеба
(Ярославский госуниверситет)
К вопросу о соотношении
законодательной техники
со смежными категориями*
Для непосредственного изучения соотношения законодательной техники со смежными категориями необходимо выбрать
«отправную точку», отталкиваясь от которой и осуществлять подобное исследование. В нашем случае в качестве таковой предлагаем использовать определение законодательной техники. Не
следует забывать, что в общей теории права вопрос об определении понятия «законодательная техника» является дискуссионным. В этой связи сразу оговоримся, что приводим авторское
понимание законодательной техники как вида юридической
техники, представляющего систему средств, приемов и конкретизирующих их правил по приданию содержанию норм и нестандартных нормативно-правовых предписаний формы законодательных актов.
Подчеркнем, что в настоящее время многие ученые указывают на неточность (или даже ненужность) понятия «техника»,
вводятся понятия «юридическая технология» и «законодательная технология»1. В Энциклопедическом словаре технология определяется как «совокупность методов обработки, изготовления, изменения состояния, свойств, формы сырья, материала
или полуфабриката, осуществляемых в процессе производства
продукции»2. Основателем технологии как отдельной дисциплины считается немецкий ученый Иоганн Бекман, выпустив* Статья представлена в рамках проекта РГНФ, № 11-03-00155а.
1
 См. об этом, напр.: Румянцева Е. В. Понятие юридической техники в теории российского права // Проблемы совершенствования юридической техники и дифференциации ответственности в уголовном праве
и процессе. Ярославль, 2006. Вып. 1. С. 125–126; Миронов А. Н. Юридическая технология // Юридическая техника. 2008. № 2. С. 63–66.
2
 Советский энциклопедический словарь / А. М. Прохоров. М.,
1981. С. 1338.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ший в 1777 г. книгу под названием «Введение в технологию или
к познанию ремесел, фабрик и мануфактур, преимущественно
тех, которые находятся в ближайшей связи с сельским хозяйством, полицией, камералистикой (с включением очерков по
теории искусств)»3. Термин, предложенный И. Бекманом, с конца Х�������������������������������������������������������
I������������������������������������������������������
Х века из производственно-технической сферы начал внедряться и в сферы гуманитарные.
По вопросу об использовании термина «юридическая (законодательная) технология» существуют два подхода. Согласно первому необходимо использовать термин «технология» наряду с термином «техника» (второе как составляющее первого), т. е. речь идет
о замене значения (или содержания) термина, а не самого термина.
Так, например, Р. А. Ромашов определяет юридическую технологию как науку, систему знаний «о средствах, способах и методах
наиболее эффективной и планомерной юридической практики»,
представляющую собой «сложную систему, включающую наряду
с техникой (приемами юридической деятельности) взаимообусловленные циклы правообразования и правореализации»4.
Иной точки зрения (но в рамках одного и того же подхода)
придерживается В. Н. Карташов, по мнению которого юридическая технология включает в себя наряду с юридической техникой
юридическую тактику и стратегию. При этом автор отмечает, что
«юридическая техника составляет лишь элемент, инструментальную часть технологии»5. Указанное он относит и к законодательной технологии. Так, законодательная технология субъектов РФ
определяется ученым (весьма громоздко) как «основанная на со Цит. по: Карташов В. Н. Правотворческая практика субъектов
Российской Федерации (некоторые проблемы законодательной технологии): учеб. пособие. Ярославль, 2007. С. 32.
4
 Ромашов Р. А. Юридическая техника и юридическая технология:
некоторые проблемы теоретического моделирования и практического
внедрения // Юридическая техника: Вопросы теории и истории: материалы межвуз. науч.-теор. конф., 17 июня 2005 г. / под общ. ред. Д. И.
Луковской. СПб, 2005. С. 35.
5
 Карташов В. Н. О необходимости замены учебного курса «Юридическая техника» учебной дисциплиной «Юридическая технология» //
Юридическая техника. 2009. № 3. С. 33.
135
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ответствующих принципах, планах и прогнозах (стратегия) система юридических действий и операций компетентных органов
субъектов РФ, связанная с подготовкой, принятием, оформлением, обнародованием и т. п. качественных и эффективных законов, в ходе которой оптимально используются необходимые
ресурсы (людские, материальные, финансовые, трудовые и т. п.),
средства (техника), способы и методы (тактика), процессуальные
формы и конкретные виды контроля и надзора за законодательной практикой»6. Или, как подчеркивает В. М. Баранов, это своего рода «правовая техносфера»7.
Рассматриваемой позиции придерживается и Ю. А. Кудрявцев, но в несколько специфичном ключе. Так, юридическую технологию ученый причисляет к методам юридической техники, подчеркивая: «Под методами юридической техники следует понимать
систему технических приемов (способов, принципов) применения
технико-юридических средств, т. е. юридическую технологию»8.
Отметим и весьма своеобразную точку зрения Л. А. Барышевой. Она, критикуя позицию (в том числе и В. Н. Карташова),
предлагает рассматривать понятия «законодательная техника» и
«законодательная технология» независимо друг от друга и полностью их разграничивать как абсолютно самостоятельные категории, причем «термин «законодательные технологии» следует
распространить на околозаконотворческую деятельность, которая реализуется с помощью неюридических средств, способов,
методов, но в то же время имеет предметом своего воздействия
правовой акт (законопроект): технология согласования интересов, продвижения законодательных инициатив, блокирования
законопроектов и др.»9. Автор также указывает, что «в законода Карташов В. Н. Правотворческая практика субъектов Российской
Федерации... С. 43.
7
 Цит. по: Капустина М. А. Юридическая техника: предмет, структура, методы (доклад) // Юридическая техника. С. 9.
8
 Кудрявцев Ю. А. Юридическая техника: проблемы понимания и
эффективности реализации // Юридическая техника: Вопросы теории и
истории... С. 52.
9
 Барышева Л. А. Законодательная техника и законодательные технологии: соотношение понятий // Юридическая техника. С. 91–94.
136
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельный технологический процесс вовлечен достаточно большой
круг участников, в том числе и не имеющих к нормотворчеству
как таковому и к юриспруденции вообще никакого отношения, к
примеру те, кто лоббирует, продвигает законопроект, обеспечивает ему информационную, политическую поддержку»; «применением же законодательной техники занимаются лица, имеющие
специальные познания в области права и наделенные определенными полномочиями»10. Таким образом, термин «законодательная технология» используется не в общеправовом (теоретическом) смысле (как он широко обсуждается в современных научных кругах), а скорее в повседневном (обиходном) его значении,
что видится нам навряд ли целесообразным.
Приверженцы второго подхода полагают необходимым полностью заменить термин «техника» на термин «технология». В
частности, А. Н. Миронов выступает за использование термина
«технология» в юриспруденции и при этом отмечает: содержание термина «юридическая техника» соответствует термину
«технология»11. В этой связи отметим, что, например, в педагогике понятие «педагогическая техника» было отменено в пользу
понятия «педагогическая технология»12. Но здесь следует оговориться: термин «техника» существовал в педагогической сфере
сравнительно недолго и не было попыток сохранить оба термина,
обозначив педагогической техникой компьютер директора школы, учебную доску и прочее13.
В целом пока еще сложно говорить о едином подходе к пониманию юридической технологии и ее места в категориальном
аппарате теории права. С одной стороны, доводы авторов, ратующих за сохранение термина «техника» только для того, чтобы
избежать терминологической путаницы и сохранить традицию,
видятся нам недостаточно убедительными. С другой стороны,
утверждение, что в настоящее время законодательная техника
переросла свое первоначальное содержание, а термин «техноло Барышева Л. А. Указ. соч. С. 93.
 См.: Миронов А. Н. Указ. соч. С. 64.
12
 См.: Давыдова М. Л. Юридическая техника: проблемы теории и
методологии. Волгоград, 2009. С. 6.
13
 Там же.
137
10
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гия» не употреблялся в свое время Р. Иерингом по причине научной новизны (тогда как понятие «техника» было тогда общеупотребимым), тоже вызывает сомнения. Можно задаться вопросом:
«Техника или технология?». В настоящее время дать однозначный ответ на указанный вопрос не представляется возможным,
поэтому мы оперируем термином «техника». Вообще, что касается словосочетания «юридическая техника», то следует согласиться с авторами, полагающими, что в данном случае термин «юридическая» является привязкой к виду деятельности, призванной
очертить рамки применения понятия «техника»14.
Ряд авторов стремится отождествлять законодательную
технику с юридической. При этом сразу отметим, что дискуссионным является также вопрос о понятии и природе юридической
техники. В этой связи в литературе подчеркивается, что «проблемы юридической техники отчасти обусловливаются плюрализмом концепций о природе и происхождении права вообще»15.
В целом мировая практика выработала две формы юридической техники, корреспондирующие соответствующим системам
права: англо-американскую и романо-германскую (или континентальную).
В англо-американской системе права используется широкое
понимание законодательной техники (включающее в себя процесс законотворчества от законодательной инициативы до промульгации закона), тогда как в романо-германской системе права
наряду с возможностью использования словосочетания «законодательная техника» применяется и обозначение «юридическая
техника»16. Причем ряд ученых, разрабатывающих концепции в
рамках романо-германской системы права (в том числе, речь идет
и о российских авторах), придерживался весьма широкого понимания законодательной техники и нередко отождествлял ее с юридической. Этим обусловлено и различие в терминологии: употребля См., напр.: Румянцева Е. В. Указ. соч. С. 124; Панько К. К. Методология и теория законодательной техники уголовного права России.
Воронеж, 2004. С. 48.
15
 Грачева А. В. Некоторые аспекты понятия юридической техники
// Юридическая техника. С. 54.
16
 См. об этом, напр.: Панько К. К. Указ. соч. С. 43.
138
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ется словосочетание «законодательная техника», а в действительности подразумевается юридическая. В данном случае речь идет о
широком подходе к понятию законодательной техники.
Но возможно отождествление юридической техники с законодательной и с несколько иной стороны, когда первую относят исключительно к сфере правотворчества (а еще уже – законотворчества), т. е. придерживаются узкого подхода к понятию
юридической техники. Отметим, что такой подход превалировал
в отечественной юриспруденции советского периода (особенно
60–80-х гг. XX в.), поскольку наблюдалась тенденция отрицания
всего западноевропейского.
Мы солидарны с авторами, полагающими, что юридическая
техника встроена во все уровни и сферы функционирования права: и в сферу правообразования, и в сферу правоприменения и
интерпретации (толкования)17. Отметим, что некоторые авторы
полагают целесообразным использовать в этом случае название «правовая техника»18. Подчеркнем, что мы, вслед за рядом
ученых, считаем: юридическая техника по сфере применения не
ограничивается только государственными правовыми актами, а
приложима к составлению любых юридических документов, в
том числе и индивидуальных правовых актов (хотя, разумеется,
для документов, составляемых гражданами, требования юридической техники минимальны)19. Таким образом, мы придерживаемся широкого подхода к понятию «юридическая техника», при
котором последняя отражает более одного аспекта правовой деятельности (т. е. не только законодательный).
 См., напр.: Румянцева Е. В. Указ. соч. С. 123; Соловьев О. Г.
Юридическая техника в механизме уголовно-правового регулирования:
проблемы теории и практики: учеб. пособие. Ярославль, 2008. С. 19, 32;
Давыдова М. Л. Указ. соч. С. 50.
18
 Соловьев О. Г. Указ. соч. С. 19; Поляков А. В. К понятию юридической техники // Юридическая техника. С. 15, 21.
19
 См., напр.: Алексеев С. С. Общая теория права: курс: в 2 т. Т. 2.
М., 1981. С. 288; Кругликов Л. Л. Спиридонова О. Е. Юридические
конструкции и символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 9; Давыдова
М. Л. Указ. соч. С. 48–50.
139
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Также отметим, что к исследователям юридической техники
в рамках широкого подхода мы причисляем и Р. Иеринга, хотя некоторые авторы полагают, что под юридической техникой Р. Иеринг подразумевает исключительно технику законодательную20.
Об обратном свидетельствует, на наш взгляд, следующий факт.
Вышеупомянутый ученый выделяет юридическую технику в
субъективном (технический метод) и объективном смысле21. Под
юридической техникой в первом смысле он понимал «юридическое искусство, задачу которого составляет формальная отделка
данного правового материала...», а во втором смысле – «осуществление этой задачи в самом праве, т. е. соответствующий технический механизм права»22. Кроме того, ученый отмечал, что вся
деятельность юридической техники может быть сведена к двум
основным целям: усвоение права и применение права, т. е. относил, таким образом, к юридической технике и сферу правоприменения. Об этом говорит и следующее: Р. Иеринг подчеркивал,
что количественное и качественное упрощение права составляет
одну из главных задач юридической техники, вторая же задача
«вызвана целью применения права к конкретному случаю»23.
И если первая задача, осуществляемая с помощью средств и
приемов формальной логики, приложима и к законодательной
технике как виду юридической, то вторая задача юридической
техники явно не относится к технике законодательной. Кстати,
к сторонникам широкого подхода относился и немецкий мыслитель Самуил Пуфендорф, который изучал юридическую технику,
в том числе, и в сфере правоприменения24.
В юридической литературе встречаются высказывания о
принципиальной невозможности унифицировать методологию
 См., напр.: Законодательная техника / под ред. Ю. А. Тихомирова. М., 2000. С. 229.
21
 См.: Рудольф фон Иеринг: Юридическая техника / сост. А. В. Поляков. М., 2008. С. 34.
22
 Там же.
23
 Там же. С. 35.
24
 См. об этом, напр.: Малышева Н. И. К вопросу о понимании юридической техники (на примере политико-правового учения С. Пуфендорфа) // Юридическая техника. С. 144–146.
140
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
познания юридической техники, поскольку, во-первых, сам термин «техника» многозначен (это проблема не юридического
характера); во-вторых, наличествует различие в правовых традициях, причем прежде всего стран неписаного права (основной формальный источник – прецедент) и стран писаного права
(основной формальный источник – нормативный правовой акт);
в-третьих, имеются и философско-методологические проблемы
(речь идет о том, что методы юридической техники не должны
концентрироваться исключительно в общей теории права, раздел
юридической техники должен быть в любой отраслевой теории)25.
Возвращаясь к вопросу об отождествлении законодательной
и юридической техники, подчеркнем, что считаем данную позицию неверной. Юридическая техника – более широкое по объему
понятие, включающее процесс изготовления не только законов,
но и иных нормативных правовых актов. По сфере применения данная категория тоже шире, поскольку связана не только
с правотворчеством, но и с интерпретационной, правоприменительной практикой. Таким образом, мы полагаем, что о законодательной технике речь идет только тогда, когда мы подразумеваем
создание законов и правотворческую (более точно – законотворческую) деятельность, в этом плане «законодательная техника
определяет то, как делать законы»26.
Следует отметить, что наличествует и иное мнение, согласно
которому законодательная техника связана не только с законами, но и с иными актами27. Э. В. Спирина указывает, что «термины «законодательство», «законодательный акт», «законодательная техника» и прочие следует толковать как весь массив
 См., напр.: Капустина М. А. Указ. соч. С. 10–12.
 Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения. Ярославль, 2003. С. 27.
27
 См., напр.: Бойко Л. М. Совершенствование законодательной
техники в условиях ускорения социально-экономического развития советского общества. Ташкент, 1988. С. 15; Иванчин А. В. Законодательная техника в механизме уголовного правотворчества: учеб. пособие.
Ярославль, 2009. С. 60–61; Лебедев К. К. Матричная система как основа
юридической и законодательной техники // Юридическая техника: Вопросы теории и истории... С. 72.
141
25
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нормативно-правовых актов государства»28. С одной стороны,
в подобных идеях видится рациональное зерно в том плане, что
термин «законодательство» с учетом принятия Конституции РФ
1993 г. и бурным развитием регионального правотворчества используется в ряде отраслей в широком значении, включающем
не только законы, но и подзаконные нормативно-правовые акты.
Особенно отмеченное касается гражданского права. Кроме того,
существует обусловленная отсутствием единой позиции законодателя дискуссия о том, что следует понимать под термином
«законодательство»: совокупность нормативных актов, принимаемых только федеральными органами государственной власти
или же и органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления?
С другой стороны, с точки зрения формализма, присущего профессии юриста, нельзя не выступить за «чистоту» терминологии и
ратовать за применение законодательной техники исключительно
к законам (исходя из этимологии слова «законодательный»). Подобного взгляда мы и придерживаемся. Отметим: некоторые авторы даже указывают, что широкое толкование законодательной
техники «ведет к подмене законного регулирования подзаконным,
принижает роль закона, создает почву для подмены закона административными решениями»29. В научной литературе встречаются
термины «техника иных (подзаконных) нормативных правовых
актов» или «техника создания, изменения, дополнения и отмены
подзаконных нормативно-правовых актов»30.
К индивидуальным актам законодательная техника также не
приложима. Это не касается, однако, юридической техники как
более широкого явления. В литературе наличествует точка зрения, что техника создания индивидуальных актов – это техника
 Спирина Э. В. Государственный русский язык как средство законодательной техники: учеб. пособие. Краснодар, 2001. С. 7.
29
 Каратеев П. Ю. Техника законотворчества как вид юридической
техники: предмет, характер, структура, формы существования // Юридическая техника. С. 88.
30
 Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ. соч. С. 8–9; Тихонова С. С. Юридическая техника в уголовном праве: Курс лекций. Н. Новгород, 2008. С. 7.
142
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правореализационная, а последняя – одна из форм реализации
техники юридической31. Мы полагаем, что техника индивидуальных актов (наряду с законодательной техникой и техникой иных
подзаконных нормативно-правовых актов) относится к правотворческой технике как виду юридической.
Встречается мнение, что законодательная техника – составная часть юридической32. В. М. Сырых, напротив, указывает на
то, что законодательная техника – не часть юридической33. Законодательная техника – не часть, а вид юридической техники
(что верно). Данное обстоятельство отмечал и С. С. Алексеев34.
Сразу подчеркнем: учеными приводятся самые разнообразные
классификации видов юридической техники (что обусловлено,
прежде всего, различным пониманием и видением содержания
данного явления)35. В рамках качественного различения понятий
В. М. Сырых отмечает: «Теория права, логика и грамматика выступают основанием законодательной техники, а юридическая
техника имеет своим предметом закономерности правоприменительной деятельности государства, его органов»36. Следует
согласиться с существующим мнением, согласно которому в указанном случае автором нарушены логические правила сопоставления понятий: различие проводится между основанием и предметом37. Законодательную технику, по мнению В. М. Сырых, составляет проектирование законов (что является, на наш взгляд,
правильным), а юридическую технику – правоприменение (т. е.
значительно сужается сфера). Кроме того, как отмечается в литературе, если следовать взглядам ученого, то получается, что
 См.: Тихонова С. С. Указ. соч. С. 10–11.
 См., напр.: Голенок С. Г. Особенности законодательной техники
в нормотворчестве субъектов Российской Федерации // Юридическая
техника: Вопросы теории и истории... С. 110.
33
 См. об этом: Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Указ. соч. С. 30.
34
 См.: Алексеев С. С. Указ. соч. С. 267.
35
 См. об этом, напр.: Соловьев О. Г. О видах юридической техники
// Юридическая техника. 2008. № 2. С. 67–69; Давыдова М. Л. Юридическая техника. С. 83–104.
36
 Цит. по: Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Указ. соч. С. 30.
37
 Там же.
143
31
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теория права, логика и грамматика к практике правоприменения
не имеют отношения38. Юридическая техника – родовое понятие,
признаки которого в определенной степени присущи и законодательной технике как виду. Однако это не исключает наличия
особенностей признаков последней.
Важно упомянуть о соотношении законодательной техники с правотворческой (правоустановительной). В литературе встречается попытка отождествления указанных явлений39.
Мы же солидарны с авторами, полагающими, что правотворческая техника является большим по объему понятием, нежели законодательная40. Это связано с большей сферой применения первой: она касается не только законов, но и подзаконных
нормативно-правовых актов, а также индивидуальных правовых
актов. Кроме того, в правотворческую технику следует включать
не только сугубо технические вопросы, но и организационнопроцедурные аспекты, а также «элементы формирования законодательной воли (т. е. сущностные аспекты)»41.
Необходимо отделить понятие «законодательная техника»
от понятия «законотворчество» или «техника законотворчества». Некоторые авторы склонны рассматривать данные понятия
как однозначные42. Законотворческая техника включает, на наш
взгляд, технику законодательную, но ею одной не ограничивается, поскольку имеет в своем содержании также элементы формирования законодательной воли (сущностные аспекты), а также
процедурно-организационные аспекты. При этом законотворчество с необходимостью выступает видом правотворчества (сле Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Указ. соч.
 См., напр.: Кудрявцев Ю. А. Указ. соч. С. 52–53; Денисенко В. В.
Отечественная юридическая техника: актуальные проблемы // Юридическая техника. С. 65; Малько А. В., Мазуренко А. П. Юридическая
техника как важнейшее средство правотворческой политики: дидактический аспект // Юридическая техника. 2009. № 3. С. 214.
40
 См., напр.: Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ. соч. С. 8–9.
41
 Иванчин А. В. Указ. соч. С. 61.
42
 См., напр.: Уголовное право. Словарь-справочник / автор-сост.
Т. А. Лесниевски-Костарева. М., 2000. С. 72; Каратеев П. Ю. Указ. соч.
С. 88.
144
38
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
довательно, законотворческая техника – видом правотворческой
техники, а последняя, в свою очередь, – видом юридической).
Важно упомянуть и о соотношении законодательной техники с нормотворческой. А. В. Иванчин полагает, что последнее понятие имеет более узкий смысл43, хотя в более поздней работе он указывает, что данные понятия пересекаются44. Ученый
указывает на то, что многие нормативные предписания имеют
с правовыми нормами мало общего, т. е. речь идет о нетипичных нормативных предписаниях. Следует отметить, что, на наш
взгляд, термин «нетипичные» не совсем точен, поскольку в настоящее время подобные предписания получили весьма широкое
распространение и не являются исключительными. В этой связи
полагаем, что термин «нестандартные» (ввиду необычности их
формы) нормативные предписания более верный.
Мы полагаем, что нормотворческая техника является более
широким по объему понятием, нежели законодательная. Так, нестандартные предписания имеют существенный общий признак
с правовыми нормами: они также носят нормативный характер.
Следовательно, нормотворческую технику как понятие не следует отождествлять с «творением» норм права, поскольку она
касается всех явлений, носящих нормативный характер (т. е. и
нестандартных нормативных предписаний). Законодательная
техника также, на наш взгляд, имеет дело с содержанием права
в целом. Однако нормотворческая техника, в отличие от законодательной, связана не только с законами, но и с подзаконными
нормативными актами, включает процесс формирования законодательной воли (сущностные аспекты). Таким образом, нормотворческая техника является более широким по объему понятием,
нежели законодательная, и включает наряду с последней технику
иных (подзаконных) нормативно-правовых актов. Нормотворческая техника, в свою очередь, является видом правотворческой
техники наряду с техникой индивидуальных правовых актов.
 См.: Иванчин А. В. Понятие техники построения уголовного законодательства // Дифференциация ответственности и вопросы юридической техники в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2001. С. 70.
44
 См.: Иванчин А. В. Законодательная техника... С. 62.
145
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Л. Строганова
(Ярославский госуниверситет)
Юридическая техника и вопросы
совершенствования норм
об ответственности при вердикте
присяжных заседателей о снисхождении
В ст. 65 УК РФ (равно как и в ст. 62, 66) содержится положение, предусматривающее чрезвычайное смягчение наказания,
основанием которого выступает вердикт присяжных заседателей о снисхождении к виновному при назначении наказания.
Исследуемое дифференцирующее обстоятельство, влияя на уголовную ответственность в направлении ее смягчения с указанием степени влияния путем ограничения максимального срока
(размера) наказания (не более 2/3 максимума санкции), которое
может быть назначено виновному1 (так же как и положение о
назначении наказания при рассмотрении дела в порядке гл. 40
УПК – ст. 62 ч. 5 УК), законодательно не согласовано с иными
гарантирующими обязательное смягчение нормами, предусматривающими ограничение верхнего предела наказания в зависимости от срока (размера) наиболее строгого вида, предусмотренного соответствующей статей Особенной части УК (при
наличии смягчающих обстоятельств (п. «и», «к» ч. 1 ст. 61),
соглашении о сотрудничестве, недоведении преступления до
 Это положение нашло закрепление и в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике назначения судами уголовного
наказания» № 2 от 11.01.2007 г.: «Лицу, совершившему преступление,
за которое предусмотрена возможность назначения смертной казни или
пожизненного лишения свободы, но на основании вердикта присяжных
заслуживающему снисхождения, указанные виды наказаний не применяются. В таких случаях председательствующий … назначает наказание в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК
РФ, в том числе более двух третей максимального срока или размера
наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное
преступление»(курсив наш. – О. С.) // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 4. С. 9–10).
146
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конца). Это приводит к необоснованному сужению рамок судейского усмотрения, поскольку при вынесении такого вердикта встает вопрос: что является для виновного наиболее строгим
видом наказания – вид, указанный в санкции статьи Особенной
части УК, или вид, который может быть ему назначен2?
Думается, для обеспечения смысловой однозначности правовых предписаний о назначении наказания при наличии обстоятельств, обладающих свойством влиять на санкцию, для
кратного изменения границ наказания при вердикте присяжных
о снисхождении необходимо применять максимальный срок
(размер) наиболее строгого вида наказания, предусмотренного
соответствующей статьей Особенной части УК, а не срок наказания, который может быть назначен за совершенное преступление. В пользу обоснованности данной точки зрения говорит
и продолжение ч. 1 ст. 65 УК: «Если соответствующей статьей
Особенной части…предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, эти виды наказаний не применяются,
а наказание назначается в пределах санкции, предусмотренной
соответствующей статьей Особенной части настоящего кодекса» (курсив наш. – О. С.).
Согласно ч. 4 анализируемой статьи при назначении наказания заслуживающему снисхождения лицу учитываются
только смягчающие обстоятельства, в то время как отягчающие, даже если они и установлены по делу, учету не подлежат.
Фактически, в дополнение к изложенной в ч. 1 смягчающей
норме, носящей для суда обязательный характер, законодатель
устанавливает еще одну «поблажку» виновному: наказание за
преступление, совершенное при рецидиве, назначается ему без
соблюдения правил о его обязательном усилении (ч. 2 ст. 68
УК), а для отбывания лишения свободы определяется более
мягкий режим содержания, нежели тот, который должен был
 Применительно к отдельным категориям (несовершеннолетние,
женщины и пр.) пределы назначения наказания оказываются более
узкими в сравнении с санкцией статьи, по которой квалифицированы
их действия (ч. 6 ст. 88, ч. 4 ст. 49, ч. 5 ст. 50 УК и т. д.).
147
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
быть назначен в соответствии со ст. 58 УК. По нашему мнению, снисхождение присяжных по конкретному делу никоим
образом не должно влиять, в частности, на последствия, связанные с предыдущей преступной деятельностью осужденного, ведь практически «двойное» смягчение наказания закон без
достаточных оснований предусматривает для лиц, виновных в
тяжких и особо тяжких преступлениях. Кроме того, указанная
норма находится в противоречии и с общими началами назначения наказания (ч. 3 ст. 60 УК): «при назначении наказания
учитываются…обстоятельства смягчающие и отягчающие наказание…» (курсив наш. – О. С.). Вследствие изложенного,
полагаем, что имеются основания для исключения данного положения из уголовного закона.
Кроме того, определенный ст. 65 УК порядок назначения
наказания может поставить суд в сложные условия, поскольку
2
/3 максимального срока при вердикте о снисхождении в одних
статьях уже являются минимумом санкции (ст. 209 ч. 1 УК),
в других они даже ниже этого минимального предела (ст. 205
ч. 3, 206 ч. 4). Выход из сложившейся ситуации видится в тщательном сопоставлении минимальных и максимальных пределов санкций статей, а также с уровнями опасности преступлений, ответственность за которые будет устанавливать эта норма
(возможно, одним из вариантов решения изложенных трудностей будет являться снижение нижнего предела санкций таких
статей Особенной части УК3).
Отметим: забыв о том, что уголовный процесс является
лишь формой жизни материального права, законодатель и в
ст. 349 УПК, не корреспондирующей нормам уголовного закона, изложил материально-правовые вопросы назначения наказания при вердикте о снисхождении, указав, что независимо
 В настоящее время уже имеет место тенденция к гуманизации
наказания, что подтверждается, прежде всего, принятием 7 марта 2011
года Федерального закона №26-ФЗ, исключившего из многих санкций
статей Особенной части УК нижние пределы наказаний // Собрание законодательства РФ. 2011. № 11, ст. 1495.
148
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
от того, признан подсудимый заслуживающим снисхождения
или нет, председательствующий с учетом обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, личности виновного вправе
назначить ему наказание с применением ст. 64 УК, т. е. ниже
низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей
Особенной части УК.
Вместе с тем, исходя из принципа законности, преступность
и наказуемость деяния определяются только УК (ч. 1 ст. 3), иные
правовые акты не могут подменять или изменять соответствующие положения уголовного законодательства, регулирующие
виды и размер наказаний. В связи с тем, что вопросы назначения наказания все же относятся к предмету материального, а не
процессуального права, а положения ч. 2 ст. 349 УПК отчасти
лишают смысла ст. 65 УК и способствуют возникновению определенных противоречий, считаем необходимым для устранения
разночтений исключить из ст. 349 УПК положения ее части
второй. Кроме того, полагаем, что существует необходимость
приведения в соответствие всех правовых норм, регулирующих
вопросы назначения наказания лицу, признанному присяжными
заседателями заслуживающим снисхождения, и в свете сказанного предлагаем следующую редакцию ч. 1 и 2 ст. 65 УК:
«1. Срок или размер наказания лицу, признанному присяжными заседателями виновным в совершении преступления, но
заслуживающим снисхождения, не может превышать двух
третей максимального срока или размера наиболее строгого
вида наказания, предусмотренного санкцией статьи Особенной части настоящего Кодекса за совершенное преступление.
Если соответствующей статьей Особенной части предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, эти
виды наказаний не применяются, а наказание назначается в
пределах санкции, предусмотренной соответствующей статьей настоящего Кодекса.
2. С учетом фактических обстоятельств дела, общественной опасности преступления и личности виновного суд вправе
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
при наличии смягчающих обстоятельств и отсутствии отягчающих обстоятельств назначить наказание в пределах, установленных частью 1 настоящей статьи, и в случае, если он не
был признан заслуживающим снисхождения»4.
 Конечно, включение в настоящее время в правовые нормы о назначении наказания лицу, признанному заслуживающим снисхождения, правил о возможности назначения наказания ниже низшего предела объясняется стремлением законодателя максимально реализовать
принцип гуманизма. Однако, поскольку действующее уголовное законодательство полно и обстоятельно регламентирует основания назначения более мягкого наказания в специально предусмотренной уголовным законом норме (ст. 64), думается, что необходимости в ссылках на
возможность ее применения в отдельных положениях (в частности, при
регламентации вопросов наказания при вердикте «заслуживает снисхождения») не имеется.
150
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. А. Князьков
(Ярославский госуниверситет)
Регламентация специальных оснований
освобождения от уголовной ответственности
за экономические преступления (гл. 22 УК РФ)
Основным направлением модернизации уголовного законодательства в экономической сфере за последние годы, безусловно,
является его либерализация, о необходимости которой неоднократно говорилось руководством страны1. Как следствие, гл. 22
УК была подвергнута значительным законодательным изменениям, среди которых обращает на себя внимание регламентация специальных оснований освобождения от уголовной ответственности
за преступления в сфере экономической деятельности.
До декабря 2011г. о нормах, предусматривающих освобождение от ответственности, в указанной главе Кодекса мы говорили лишь в рамках специальных норм-примечаний к ст. 178,
184, 198, 199 УК. В 2010 г. был поставлен вопрос о закреплении в законе единой, унифицированной нормы об освобождении от ответственности за экономические преступления. Данное предложение было высказано разработчиками Концепции
модернизации уголовного законодательства в экономической
сфере, принятой на основании поручения Президента РФ от
28.11.2009 г. № ПР-31692. Так, авторы Концепции предложили
ввести в уголовный закон унифицированную норму-новеллу:
«Лицо, впервые совершившее преступление небольшой и средней тяжести, предусмотренное главами 21, 22 и 23 Уголовного
кодекса, если деяние не было сопряжено с применением насилия, может быть освобождено от уголовной ответственности
с объявлением ему официального предостережения. Наряду с
объявлением предостережения такое лицо по решению суда может быть подвергнуто штрафу»3.
 См.: Российская газета. 2011. 8 июня.
 См.: URL: http://www.lecs-center.org/ru/content.
3
 См.: Концепция модернизации уголовного законодательства в
экономической сфере. М., 2010. С. 49–50.
151
1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако предложение авторов Концепции представляется
сомнительным. Во-первых, вряд ли возможно говорить о введении общей нормы об освобождении применительно к трем
главам УК РФ. Считаем, единая норма мыслима для 3–4 однородных составов, например, налоговых или кредитных преступлений. В гл. 21–23 УК закреплено значительное количество
разнообразных по своей природе составов преступлений (свыше 50). Они во многом различны по объективной стороне, характеру и уровню общественной опасности, конструкции состава, размеру и содержанию причиненного ущерба и т. п.
Во-вторых, весьма неопределенно разработчики говорят
об «официальном предостережении». Отсюда возникает вопрос: какова его сущность и правовая природа? Является ли
это уголовно-правовой мерой и в чем конкретно заключается
уголовно-правовое обременение лица, совершившего преступление?
В-третьих, в предлагаемой норме отсутствует указание
на посткриминальное позитивное поведение лица, совершившего преступление. Это в определенной степени негативные
последствия либерализации законодательства, а не криминологически обоснованная норма. Где условия, реально свидетельствующие об истинном раскаянии виновного, осознании
опасности своего поведения для граждан, организаций, государства и общества?
В-четвертых, возникают сомнения относительно правовой
природы штрафа. Если лицо освобождается от уголовной ответственности, спрашивается, как к нему может быть применен
штраф, который является уголовным наказанием? Выходит,
речь идет о штрафе как об административно-правовой мере, но
не об уголовно-правовой. Отсюда предлагаемая норма нуждается в доработке.
В то же время возникает интересный вопрос относительно
штрафа. Полагаем вполне оправданным стремление законодателя расширить виды наказания за совершение экономических
преступлений, не связанные с лишением свободы. О расширении применения штрафа как вида уголовного наказания было
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заявлено в Послании Федеральному Собранию Президентом
России в 2009 г.4 Сегодня парламентом страны уже принят ряд
законов, предусматривающих расширение применения штрафа
как уголовного наказания не только за экономические, но и за
коррупционные преступления (ст. 290, 291, 2911 УК)5.
Проблемы регламентации ответственности за экономические
преступления были затронуты в ходе совещания, проведенного
17 марта 2011 г. Президентом России по вопросам совершенствования судебной системы и уголовного законодательства, в рамках
которого, в частности, был поднят вопрос о введении унифицированной нормы об освобождении от ответственности за экономические преступления. Справедливо отмечалось, что одно лишь
ужесточение наказаний – не решение проблемы. Осужденные за
экономические преступления, находящиеся в местах лишения
свободы, вернувшись через годы в общество, будут в разы более
опасны, чем они опасны сегодня6. Исходя из таких рассуждений,
Администрацией Президента России был подготовлен проект закона о внесении изменений в гл. 22 УК РФ. Авторами законопроекта было предложено ввести унифицированную норму (близкую по содержанию с предложенной в Концепции) и установить
освобождение от ответственности за полное возмещение вреда с
дополнительной пятикратной уплатой штрафа.
Несмотря на выявленную научную несостоятельность подобных предложений, данный законопроект был принят. Феде См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию от
12.11.2009 г. // Российская газета, 2009. 13 нояб.
5
 Федеральным законом от 04.05.2011 г. N 97-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с
совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» была установлена уголовная ответственность за
посредничество во взяточничестве (ст. 2911 УК), введена новая система
наказания в виде штрафа, кратного сумме взятки или коммерческого
подкупа. Значительным изменениям были подвергнуты ст. 201, 204,
290, 291 УК.
6
 См.: URL����������������������������������������������������
�������������������������������������������������������
: http����������������������������������������������
��������������������������������������������������
://события.президент.рф/справки/888 (официальный сайт Президента России).
153
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ральным законом от 07.12.2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные
законодательные акты Российской Федерации»7 были внесены
изменения в Общую часть УК РФ: введена новая норма – освобождение от уголовной ответственности при совершении преступлений в сфере экономической деятельности (ст. 761). Как видим,
законодатель легализовал предложенную авторами Концепции
унифицированную норму. Однако закрепление в Общей части
УК единой нормы об освобождении от уголовной ответственности за совершение ряда (но не всех) экономических преступлений является грубым нарушением правил законодательной
техники, поскольку новая норма является специальной, а отсюда
она должна быть расположена в Особенной, но не в Общей части
Уголовного кодекса.
К сожалению, это не единственный законодательный сбой.
Законодатель не изменил редакции тех статей гл. 22 УК, на которые ранее распространялись специальные виды освобождения
от ответственности. Так, в ст. 198 УК мы видим другой юридикофактический состав освобождения от ответственности8: если
лицо полностью уплатило суммы недоимки и соответствующих
пеней, а также сумму штрафа в размере, определяемом в соответствии с Налоговым кодексом РФ. В ч. 1 ст. 761 УК освобождение
от ответственности возможно лишь в случае, если ущерб, причиненный бюджетной системе Российской Федерации в результате
преступления, возмещен в полном объеме. Возникает вопрос: что
понимает законодатель под ущербом? Полагаем ошибочной неформализованность новой нормы, поскольку четкое определение
 См.: Российская газета, 2011. 9 дек.
 Как было отмечено в заключении Правового Управления Аппарата ГД ФС РФ от 19.07.2011 г. № 2.2-1/2793 «По проекту Федерального закона № 559740-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс
Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской
Федерации», включение в статью 761 УК дублирующего положения об
освобождении от ответственности за преступления, предусмотренные
статьями 198 – 1991 УК РФ, является излишним, поскольку в примечаниях к статьям 198 и 199 УК РФ содержатся аналогичные нормы в более
удачной редакции» // СПС «КонсультантПлюс».
154
7
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
всех криминообразующих признаков влияет на основание уголовной ответственности.
Представляется необоснованной редакция ст. 761 в части условий освобождения. Таким условием по ч. 1 статьи является полное
возмещение ущерба; по ч. 2 – перечисления в государственный
бюджет дохода от преступления и возмещение в 5-кратном размере суммы дохода. Очевидно, основанием подобной дифференциации является существенное различие в уровне общественной опасности деяний. Однако сравнительный анализ перечня составов,
перечисленных в ч. 1 и 2 статьи приводит к выводу, что оснований
для столь существенной дифференциации не имелось.
Ранее мы обращали внимание на то, что иных дополнительных условий в плане посткриминального позитивного поведения
лица законом не предусмотрено. Как отмечает П. С. Яни, применительно к регламентации специального освобождения по ст. 198 УК
одного только возмещения причиненного преступлением ущерба
недостаточно для вывода о наличии указанных в законе условий,
которые должно выполнить лицо для того, чтобы быть освобожденным от ответственности за совершенное им преступление9.
Добавим, что данное замечание автора в принципе применимо к
любому из специальных видов освобождения в гл. 22 УК. Ранее
действовавшая редакция примечания к ст. 198 УК (см. Федеральный закон от 25.06.1998 г. № 92-ФЗ) имела, на наш взгляд, более
обоснованную формулировку: лицо освобождалось от уголовной
ответственности, если оно не только полностью возместило причиненный ущерб, но и способствовало раскрытию преступления.
Иными словами, речь шла о деятельном раскаянии.
Полагаем, что не следует абсолютизировать позицию
П. С. Яни. Опасность экономических преступлений заключается в экономическом ущербе, поэтому для финансовой системы
государства наиболее благоприятным будет именно возмещение причиненного ущерба, а не иные итоги и меры воздействия.
Возможно ли применение специального освобождения от ответственности лишь при условии возмещения ущерба? С позиции
 Яни П. С. Специальный случай освобождения от уголовной ответственности за налоговые преступления // Российская юстиция. 2000.
№ 1. С. 44.
155
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
доктрины уголовного права представляется, что эффективность
ст. 761 УК в настоящей редакции вряд ли возможна. Но законодатель думает иначе.
Также небесспорным выглядит перечень составов, по которым возможно освобождение от ответственности. Например, законодатель искусственно разъединил группу налоговых преступлений, распространив действие ч. 1 ст. 761 на ст. 198-1991 УК, а
ч. 2 ст. 761– на ст. 1992 УК. Кроме того, ч. 2 ст. 761 вызывает вопрос в части криминологической обоснованности установления
5-кратного размера возмещенного ущерба. Новая норма преследует сугубо экономическую выгоду, но очевидно, что карательное воздействие уголовно-правовых мер в отношении лиц, совершивших экономические преступления, не должно становиться чисто номинальным. Не свидетельствуют ли все отмеченные
изменения о том, что уголовный закон продолжает терять свою
карательную силу и формальную определенность?
Несмотря на высокую в целом оценку специальных норм об
освобождении от ответственности в литературе10, следует отметить, что их закрепление в тексте уголовного закона не может
быть произвольным, поскольку данные нормы препятствуют реализации принципа неотвратимости ответственности и наказания.
Сложившаяся ситуация демонстрирует несостоятельность законодателя принимать научно-обоснованные и непротиворечивые
уголовно-правовые нормы. Дальнейшие необдуманные законодательные реформы в данной сфере могут вызвать существенные
проблемы в правоприменительной практике.
 Кругликов Л. Л. Проблемы теории уголовного права: Избранные
статьи, 2000–2009 гг. Ярославль, 2010. С. 529.
156
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сведения об авторах
Кругликов Лев Леонидович – доктор юридических наук,
заслуженный деятель науки РФ
Благов Евгений Владимирович – доктор юридических наук
Грибов Александр Сергеевич – кандидат юридических наук
Иванчин Артём Владимирович – кандидат юридических наук
Каплин Михаил Николаевич– кандидат юридических наук
Комарова Ольга Юрьевна – кандидат социологических наук
Соловьёв Олег Геннадьевич – кандидат юридических наук
Спиридонова Ольга Евгеньевна – кандидат юридических наук
Гешелин Михаил Ильич – аспирант
Девятовская Ирина Андреевна – аспирантка
Дрепелев Александр Станиславович – аспирант
Иванчина Светлана Андреевна – аспирантка
Ильин Андрей Александрович – аспирант
Купцова Мария Александровна – аспирантка
Похлеба Татьяна Игоревна – аспирантка
Строганова Оксана Леонидовна – аспирантка
Князьков Александр Александрович – студент
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оглавление
Кругликов Л. Л. Изменения уголовного закона (декабрь 2011 г.):
свидетельство его дальнейшего развития или стагнации?..... 3
Благов Е. В. Об отсрочке отбывания наказания
больным наркоманией.............................................................. 20
Грибов А. С. Дифференциация ответственности за экономические
преступления в США с помощью средств Особенной
части УК ................................................................................... 30
Иванчин А. В. Основные, квалифицированные и привилегированные
составы преступлений: понятие, значение,
проблемы построения ............................................................. 39
Каплин М. Н. О системных связях уголовно-правовых мер............... 49
Комарова О. Ю. Экономика, криминальный бизнес и коррупция
в контексте исследования отдельных криминологических
аспектов экономической преступности.................................. 57
Соловьев О. Г. Уголовно-правовой анализ признаков фальсификации
единого государственного реестра юридических лиц,
реестра владельцев ценных бумаг или системы
депозитарного учета (ст. 1701 УК РФ).................................... 67
Спиридонова О. Е. Содержательный аспект предмета
преступления (современный взгляд на проблему)................ 75
Гешелин М. И. Направления реформирования уголовно-правовых
норм об экономических преступлениях
по законодательству Англии................................................... 84
Девятовская И. А. Законодательная регламентация категории
«доверие» в уголовном праве зарубежных стран.................. 92
Дрепелев А. С. О законодательной технике регламентации
видов соучастников в зарубежных странах........................... 97
Иванчина С. А. К вопросу о делении составов преступлений
на виды в зависимости от момента
их юридического окончания ................................................ 106
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ильин А. А. Превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ):
проблемы объекта и особенности потерпевшего
от преступления...................................................................... 117
Купцова М. А. О возникновении и развитии понятия
уголовно-правового отказа.................................................... 128
Похлеба Т. И. К вопросу о соотношении законодательной техники
со смежными категориями.................................................... 134
Строганова О. Л. Юридическая техника и вопросы
совершенствования норм об ответственности
при вердикте присяжных заседателей о снисхождении..... 146
Князьков А. А. Регламентация специальных оснований
освобождения от уголовной ответственности
за экономические преступления (гл. 22 УК РФ)................. 151
Сведения об авторах............................................................................. 157
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Актуальные проблемы
уголовного права и криминологии
на современном этапе
(вопросы дифференциации ответственности
и законодательной техники)
Сборник научных статей
Выпуск 1
Ответственный редактор
заслуженный деятель науки РФ,
профессор Л. Л. Кругликов
Редактор, корректор Л. Н. Селиванова
Верстка И. Н. Иванова
Подписано в печать 12.04.11. Формат 60×84 1/16.
Бум. офсетная. Гарнитура «Times New Roman».
Усл. печ. л. 9,3. Уч.-изд. л. 8,08.
Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен в редакционно-издательском отделе
Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова.
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37
тел. (4852) 73-35-03, 58-03-48, факс 58-03-49.
160
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа