close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

953.Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества Вып 7 Ч 1

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
Юридический факультет
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ТЕОРИИ И ИСТОРИИ
ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВА
Сборник научных трудов
Выпуск 7
Часть 1
Ответственный редактор –
заслуженный деятель науки РФ,
профессор В.Н. Карташов
В.Н. Карташов
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ярославль 2007
2
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 340.1
ББК Х62я43
А43
Рекомендовано
редакционно-издательским советом ЯрГУ
в качестве научного издания. План 2007 года
Рецензенты:
В.М. Баранов, доктор юридических наук, профессор,
заслуженный деятель науки РФ, академик;
кафедра государственно-правовых дисциплин
Нижегородской академии МВД РФ
А 43
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества : сб. науч. тр. / отв. ред. проф. В.Н. Карташов ;
Яросл. гос. ун-т. – Ярославль : ЯрГУ, 2007. – Вып. 7. Ч. 1. – 92 с.
В сборнике опубликованы труды преподавателей, аспирантов
и соискателей кафедры теории и истории государства и права Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова.
Сборник предназначен для научных работников, юристовпрактиков и студентов юридических вузов и факультетов университетов.
УДК 340.1
ББК Х62я43
Редакционная коллегия:
В.Н. Карташов (отв. ред.),
Ю.И. Мельников (отв. секр.),
Н.В. Щербакова,
С.А. Егоров,
В.И. Лайтман.
© Ярославский
государственный
университет, 2007
© Юридический
факультет, 2007
В.Н. Карташов
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел I. Научные статьи
В.Н. Карташов
профессор
Юридическая антикультура –
перспективное направление
исследования современной науки
1. Понятие юридической антикультуры
Диалектика развития правовых систем предполагает не только
одновременное функционирование в любом обществе юридических
ценностей, составляющих его (общества) правовую культуру, но и
существование определенных негативных юридических явлений, процессов и состояний (неправа, пробелов в праве, юридического нигилизма, ошибок, конфликтов, противоправного поведения и других
юридических патологий). Последние рассматриваются в литературе в
рамках различных теорий: «теории социально-правовых отклонений»,
«теории правовой жизни», «теории теневого права», «теории деформации правосознания», «теории юридических ошибок», «теории правонарушений» и т.д.
Безусловно, что все указанные концепции вносят определенный
вклад в развитие юридической науки. Наиболее же перспективным
представляется, на наш взгляд, культурологический подход к подобного рода феноменам, который позволяет охватить все основные деструктивные элементы и связи юридической действительности (юридические антиценности), а также исследовать их комплексно с помощью универсальной (логической, лингвистической, философской),
общей (экономической, политической, социологической, психологической, этической, математической и т.д.) и специально-юридической
методологии. Кроме того, изучение природы юридической антикультуры (далее – ЮАК) и разнообразных типов (видов и подвидов) ее
проявления позволит выявить общие закономерности развития патологических процессов в правовой системе любого общества, условия
и причины их возникновения и функционирования, разработать общетеоретическую методику их предупреждения и устранения, грамотно
4
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
построить всю систему правовой пропаганды, юридического воспитания и образования.
ЮАК представляет собой антипод правовой культуры1. Поэтому
стремление отдельных авторов рассматривать противоправное поведение (деятельность) и другие юридические аномалии в качестве атрибутивных свойств и элементов правовой культуры нам представляется методологически ущербным2. Нельзя, видимо, и все социальноправовые отклонения рассматривать как проявления ЮАК. Дело в
том, что отдельные их типы, виды и подвиды (юридические конфликты, риски, проявления нигилизма, неисполнение субъективных юридических обязанностей и т.д.) могут иметь определенную социальную
полезность (позитивность), на что в литературе указывают как отечественные (В.Н. Кудрявцев, Ю.И. Гревцов, К.Г.Федоренко и др.), так и
зарубежные (Э. Дюркгейм, Л. Козер, А. Коэн и др.) авторы3.
ЮАК как бы «зеркально» отражает подавляющее большинство
черт, присущих правовой культуре. Так, под ЮАК следует понимать
определенное качественное состояние и уровень развития правовой
системы, которые проявляются в совокупности всех юридических антиценностей, образующих деструктивный пласт правосознания и
юридической деятельности отдельных людей, их коллективов, классов, социальных слоев, групп и общества в целом. Поэтому в самом
общем плане ее (ЮАК) можно определить как совокупность юридических антиценностей.
Юридическая антикультура имеет конкретно-исторический характер и диалектически связана со всеми внутренними и внешними,
объективными и субъективными, экономическими и политическими,
нравственными и религиозными, юридическими и иными конструктивными и деструктивными факторами, анализ которых позволяет более полно и всесторонне раскрыть ее общесоциальную и юридическую природу, закономерности возникновения, развития и функционирования. Это один из аспектов взаимоотношения ЮАК с другими
социальными явлениями.
Кроме того, сама ЮАК негативно влияет на все сферы общественной жизни. Мы еще раз хотели бы обратить внимание на то, что
любые изменения в экономической и политической системах, социальной и духовной средах начинаются как кардинальный «сдвиг»
внутри ЮАК, правовой и общечеловеческой культуры, как процесс
противодействия и борьбы с антисоциальными юридическими взглядами, представлениями, теориями, знаниями, пробелами, ошибками и
другими недостатками в правовой системе (праве, правосознании,
юридической практике), как результат разработки и настойчивого
внедрения в любом обществе наиболее перспективных и прогрессивных идей, гуманистических ценностей и ценностных ориентаций.
В.Н. Карташов
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Каждое негативное юридическое явление наносит либо может
нанести определенный вред (социальный, материальный, моральный,
физический и т.п.) законным интересам людей, их коллективов и организаций, государству и обществу в целом. Отрицательные свойства
ЮАК снижают эффективность и качество функционирования права,
правосознания, юридической практики, правовой системы в целом в
любом обществе. Они направлены на дезорганизацию и десоциализацию общественных и правовых отношений.
ЮАК представляет собой единство внутренних и внешних, объективных и субъективных, нормативных и ненормативных, индивидуальных и надындивидуальных, общесоциальных и иных сторон. Внутренняя, субъективная сторона ЮАК выражается в дистантных (зрительных, слуховых и т.д.) ощущениях, восприятиях, представлениях, в
памяти, которая кодирует всю собранную информацию, а также в ложно понятых или противоправных интересах, мотивах, установках, способностях, внимании, воле, эмоциях, оценках, в принятии иррациональных мыслительных решений и т.д.4
Учет субъективных факторов различных деструктивных юридических явлений имеет важное теоретическое и практическое значение
для определения психической «полноценности», эмоциональной
«уравновешенности», «вменяемости» и «невменяемости», «ущербности» психологического механизма носителей ЮАК, степени общественной опасности и вредности юридической патологии, форм и методов ее установления, предупреждения и устранения.
Внешняя, объективная сторона юридических аномалий заключается в том, что все деформированные элементы психологического механизма поведения имеют определенное юридическое значение и
оценку лишь тогда, когда они внешне выражены, объективированы в
практических действиях и операциях конкретных субъектов. Как верно замечают психологи, внутреннее побуждение человека обычно
реализуется через внешне наблюдаемую систему действий и поступков5. Поэтому мы абсолютно не согласны с теми отечественными авторами, которые, например, юридический нигилизм, фетишизм (идеализм), догматизм и другие подобные феномены рассматривают в качестве форм деформации обыденного и профессионального
правосознания6.
ЮАК можно рассматривать либо применительно к отдельным
людям (на индивидуальном уровне), либо к их коллективам, социальным группам, слоям, классам, нациям (на общесоциальном и надындивидуальном уровнях).
Нормативный аспект ЮАК во многом определяется тем, какие
нормативные и /или ненормативные регуляторы задействованы в конкретной социально-правовой ситуации7. Как остроумно заметил амери6
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
канский криминолог А. Коэн, «делинквентная субкультура извлекает
свои нормы из норм более широкой культуры, выворачивая их, однако,
наизнанку»8.
Кроме того, нормативность ЮАК проявляется в степени ее
структурирования и организации, а также в отношении ее носителей
(отдельных людей, их коллективов и т.п.) к соответствующим юридическим ценностям, нормативам и предписаниям.
Существенным признаком ЮАК является ее опасность для отдельных лиц, их коллективов и организаций, государства и общества в
целом. При установлении степени опасности следует учитывать тип
(вид и подвид) юридической патологии (нигилистическое или циничное отношение к юридическим ценностям, пробел в праве, преступление, проступок, юридический конфликт, риск, ошибка и т.д.), уровень
противоправности (при ее наличии), юридические и социальные последствия, размер причиненного вреда, средства, способы, время, место и обстановку совершения юридических погрешностей, характеристику делинквента, его виновность (невиновность), личный юридический опыт (знания – незнания, убеждения – предубеждения, умения –
неумения и т.п.), мотивации, установки, интересы и многие другие
внутренние и внешние, объективные и субъективные, существенные и
иные обстоятельства.
Многие деструктивные юридические явления, процессы и состояния (например, противоправная, ошибочная и конфликтная юридическая деятельность) могут выступать в качестве юридических
фактов (составов), т.е. служат основаниями возникновения (изменения и прекращения) правоотношений, реализации мер социальноправовой защиты и юридической ответственности.
Принципиально важным для уяснения природы ЮАК, ее отдельных типов (видов и подвидов), средств и способов установления и
устранения юридических недостатков является указание на то, что
она, как и правовая культура, проявляется в любых сферах гражданского общества и в любом элементе его правовой системы (праве,
правосознании, юридической практике и т.д.).
Всем деструктивным феноменам, составляющим структуру
ЮАК, присуща определенная массовость, устойчивость, повторяемость при сходных внешних и внутренних, объективных и субъективных условиях развития общественной жизни. Это положение имеет важное методологическое, теоретическое и практическиприкладное значение, поскольку позволяет прийти к следующим существенным выводам: противодействие различного рода юридической патологии, минимизация юридической антикультуры, повышение уровня правосознания и правовой культуры, укрепление законности и правопорядка, способствующие стабилизации и дальнейшему
В.Н. Карташов
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
развитию экономической, политической, правовой и социальной систем, построению демократического и правового государства, должны
иметь не «спонтанный» и «сиюминутный», а комплексный, научно
обоснованный, ресурсообеспеченный и долгосрочный характер.
Можно выделить и другие общие признаки, позволяющие раскрыть природу, определить место и роль ЮАК в любом обществе.
При этом следует обратить внимание на то, что существуют разнообразные ее типы (виды и подвиды), каждый из которых обладает не
только общими, но и специфическими признаками, структурами, элементами содержания и формы, определенным уровнем дезорганизации общественных и правовых отношений, характером юридических
и социальных последствий, опасности и т.д. Поэтому исследование
разнообразных типов, видов и подвидов ЮАК, с одной стороны, конкретизирует, а с другой – обогащает общую теорию юридической
культуры и антикультуры.
2. Структуры юридической антикультуры
В отечественной литературе рассматриваются, как правило,
структуры отдельных негативных явлений, а именно: правонарушений, преступлений, юридических конфликтов, ошибок и т.д.9 Так, по
мнению большинства авторов структуру правонарушения составляют
субъекты, объекты, субъективные и объективные его элементы. Такие
же компоненты в структуре юридических конфликтов выделяет и
Т.В. Худойкина10. В.С. Жеребин полагает, что «структурный состав»
юридического конфликта «характеризуется наличием следующих
элементов: а) контрсубъектов; б) объекта; в) предмета; г) идейно-правовой компоненты»11.
Отсутствие достаточно серьезных и научно обоснованных общетеоретических разработок структурирования ЮАК создает, на наш
взгляд, определенные трудности методологического плана при структурном и функциональном подходах к отдельным ее типам, видам и
подвидам.
Попытку исправить данный недостаток в общетеоретической
науке предпринял А.С. Бондарев. Он пишет: «Правовая антикультура
субъекта права есть сплав в его правосознании и правовом поведении
противоположных его правовой культуре правовых элементов: незнания права либо поверхностных, отрывочных правовых знаний, правовых предубеждений, отрицательных правовых установок, правовой
пассивности либо социально-противоправной активности»12. И далее
им подробно рассматривается каждый из указанных элементов структуры ЮАК.
Хотелось бы обратить внимание на то, что А.С. Бондарев, вопервых, не раскрывает общего понятия «структура» ЮАК; во-вторых,
8
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отождествляет термины «структура» и «содержание» правовой антикультуры13; в-третьих, явно упрощает структурирование ЮАК в целом,
ее внутренней и внешней сторон, отдельных типов, видов и подвидов
юридических аномалий (правового инфантилизма, дилетантизма, нигилизма, идеализма, противоправной активности субъектов и т.д.).
Итак, в самом общем плане структура (от лат. struktura – строение, расположение, порядок) – это такое строение ЮАК, расположение основных ее элементов и связей, которое обеспечивает целостность и сохранение объективно-необходимых свойств при
воздействии на нее внешних и внутренних, объективных и субъективных, индивидуальных и надындивидуальных, нормативных и
иных факторов реальной действительности.
Здесь так же, как и при анализе правовой культуры, следует
иметь в виду, что каждая юридическая патология (неправо, юридический нигилизм, ошибка, конфликт, правонарушение и т.д.) и ЮАК в
целом представляет собой полиструктурное образование, включающее, в частности, генетическую и логическую, функциональную и
стохастическую, временную и пространственную, синергетическую и
рекурсивную, циклическую и иные виды структур.
Генетическая структура раскрывает связи отдельных негативных юридических явлений, процессов и состояний, их элементов и
/или ЮАК в целом с экономическими и политическими, социальными
и организационными, нравственными и религиозными, юридическими
и иными предпосылками жизнедеятельности общества. Именно она
позволяет на всех уровнях раскрыть причины (условия, поводы и т.п.)
их возникновения и развития, механизмы детерминации, «живучести»
в самых различных правовых системах и странах однотипных правонарушений, юридических ошибок, конфликтов и других юридических
аномалий.
Логическая (логико-философская) структура позволяет отразить
взаимосвязь элементов системы, частей и целого, содержания и формы
ЮАК. Содержание образует единство всех составляющих ее свойств и
элементов. Поскольку существенные признаки ЮАК мы уже рассмотрели, перейдем к тем элементам, связям и сторонам, из которых складывается ее строение.
Напомним читателю, что, по нашему мнению, правовая культура не
является самостоятельным компонентом правовой системы общества, а
служит лишь ценностной ее характеристикой. Поэтому ЮАК в данном
контексте также характеризует правовую систему, но уже с точки зрения
наличия в ней деструктивных элементов, свойств и сторон.
Обратим внимание на то, что правовая система общества, на наш
взгляд, состоит из права, юридической практики и правосознания,
которые образуют относительно самостоятельные подсистемы14.
В.Н. Карташов
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, при исследовании права, юридической практики
и правосознания с точки зрения проявляющихся в них антиценностей,
негативных, вредных и консервативных моментов:
А. Право в этом плане рассматривается нами в качестве «неправа». Данная категория достаточно плодотворно использовалась еще
Гегелем15. Он выделял три основных вида неправа. К первому он относил непреднамеренное неправо, которое присуще субъектам с наивным, низким уровнем правосознания, не видящим разницы между
правом и его противоположностью. Субъекты при этом понимают под
правом все то, к чему стремится их воля и что «хорошо» для удовлетворения их частных интересов.
Вторым видом неправа Гегель считал сознательный обман, позволяющий одним субъектам создавать видимость права для других с
тем, чтобы последние не замечали подмены, в которой действительное заменено кажущимся, реалии – иллюзиями. Третий вид неправа,
по мнению Гегеля, – это преступления, субъекты которых сами желают неправа, даже не пытаясь прибегать к видимости права.
Для всех видов неправа внешним проявлением является насилие
и другие формы принуждения, которые изначально неправомерны16.
На наш взгляд, Гегель и его последующие интерпретаторы довольно
широко трактуют понятие «неправо», включая в него и элементы правосознания и противоправного поведения (юридической деятельности). В нормативном понимании права к неправу относятся пробелы,
противоречия, правовые коллизии и другие недостатки его содержания и формы.
Если собственная и инструментальная ценность права как важнейшего элемента правовой культуры проявляется в его общесоциальных (экономической, политической, идеологической и др.) и специально-юридических (регулятивной, охранительной, превентивной,
компенсационной и др.) функциях, когда право выступает важнейшим
средством управления и упорядочения общественных отношений,
достижения общественного прогресса, то неправо выражается в разнообразных дисфункциях, негативных социально-юридических последствиях его воздействия, которые «выпадают» из сферы культурного пространства и не входят в комплекс правовых ценностей17.
Б. Второй существенный компонент правовой системы общества,
отражающий соответствующие конструктивные и деструктивные параметры, – это юридическая практика (правотворческая, интерпретационная, правореализующая, правосистематизирующая, их отдельные виды и подвиды), осуществляемая в рамках определенных юридических связей и правовых отношений18. ЮАК находит проявление
как в деструктивных аспектах юридической деятельности, так и негативном социально-правовом опыте.
10
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Следует обратить внимание, что ЮАК выражается во всех институциональных элементах юридической деятельности, а именно: в ее
носителях (субъектах и участниках), их деформированных или противоправных действиях и операциях, неграмотном, ошибочном или правонарушительном использовании соответствующих средств (техники)
и способов (тактики), неумении планировать и прогнозировать свое
поведение (стратегии), достигнутых негативных (ущербных, вредных
и т.п.) социальных и юридических результатах, которые образуют антикультурный юридический массив.
Для ЮАК также присущ своеобразный негативный юридический
опыт, который накапливается в процессе подготовки и издания нормативных правовых актов, их толкования, систематизации, реализации
(например, в правонарушительной, ошибочной и конфликтной юридической деятельности). Он представляет собой комплекс «образцов» неграмотных, нецелесообразных, бесполезных и вредных антиправовых
решений и т.д. Этот опыт как важнейший компонент ЮАК представляет собой коллективную надындивидуальную, социально-правовую память, обеспечивающую накопление, систематизацию, хранение и передачу определенной информации (деструктивных знаний, умений, оценок, подходов, «образцов» неправильного и правонарушительного
поведения, неграмотного использования средств и т.д.), позволяющую
фиксировать и в определенной степени воссоздавать весь процесс юридической деятельности или отдельные его фрагменты.
Не только для позитивного юридического опыта и правовой
культуры в целом, но и для ЮАК и негативного юридического опыта
характерны устойчивые тенденции и «стремления» к преемственности
и наследию, юридической аккультурации и экспансии. Примерами
тому могут служить закономерности развития юридического нигилизма и фетишизма (идеализма), криминальных субкультур и т.п. в
российском обществе. Поэтому вызывает некоторое недоумение позиция А.С. Бондарева, когда он пишет: «Правовая культура, равно как
и правовая антикультура есть только «живые» человеческие явления.
Они живут только в правовом сознании и правомерном либо неправомерном поведении всех субъектов права, действующих именно в данное время и в данном правовом пространстве. Живут именно до тех
пор, пока действуют правомерно либо неправомерно субъекты права –
носители правовой культуры и правовой антикультуры данного исторического типа. С уходом с исторической арены того или иного общества, действующего на основе определенного типа права, закономерно
уходят как его правовая культура, так и правовая антикультура данного типа именно вследствие того, что исчезают субъекты данного типа
права как их создатели и носители, обладающие определенным уровнем правовых знаний либо незнания, правовых умений, навыков либо
В.Н. Карташов
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не приобретшие достаточных правовых навыков и умений, сформировавших либо не сформировавших в полной мере свою правовую убежденность, а следовательно, совершавшие правомерные либо неправомерные действия»19.
Для любой юридической практики характерно самое разнообразное проявление ЮАК. Это «манипуляция» нормативно-правовыми
предписаниями либо их «игнорирование», правонарушения, неисполнение (злоупотребление) субъективных прав и субъективных юридических обязанностей, юридические ошибки и конфликты, иные социально-правовые отклонения и нарушения правопорядка.
В. Одним из центральных компонентов правовой системы общества является правосознание. В ЮАК могут быть включены как сознательные, так и подсознательные (антиобщественные инстинкты, интуиции, автоматизмы и т.п.) элементы психики. ЮАК затрагивает
юридическую психологию и идеологию, индивидуальное и общее,
обыденное и научное, профессиональное и непрофессиональное, ретроспективное и иные типы правосознания.
В содержании ЮАК можно выделить следующие деформации
правосознания:
- погрешности в ощущениях, восприятиях, представлениях, кодировании информации в памяти и т.д. (в блоке сбора и обработки фактической и правовой информации);
- дефекты мотивации, ложно понятые интересы, неверные установки и т.д. (в мотивационном блоке);
- заблуждения в прогнозах, планах, определении целей (в программно-целевом блоке);
- изъяны в волеизъявлениях, эмоциональные огрехи, невнимательность и т.д. (в энергетическом блоке);
- дефекты в знаниях, умениях, навыках, способностях и т.д. (в
блоке личного опыта);
- неправильные оценки (в оценочном блоке);
- неверные интеллектуальные и волевые решения (в блоке принятия рациональных решений и их выполнения);
- ложные суждения, понятия, идеи, теории и т.д.
Указанные деформации правосознания и подсознания только тогда входят в структуру ЮАК, когда они внешне выражены, объективированы в праве, юридической практике (деятельности и опыте), общественных и правовых отношениях.
Более подробный анализ логической структуры ЮАК, к сожалению, не входил в наши планы и, без сомнения, ждет своих исследователей.
Функциональная структура показывает связи между конкретными деструктивными явлениями (юридическим нигилизмом, пробела12
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми в праве, правонарушениями и т.п.) и их отдельными элементами
(действиями субъектов, используемыми ими средствами и т.д.) и
ЮАК в целом. Здесь мы уже сталкиваемся с тем, что сама ЮАК выступает определенной детерминантой по отношению, например, к
экономической и политической, социальной и правовой системам, духовной среде и правовой культуре, другим сферам жизнедеятельности
общества. Данная структура позволяет выявить тот вред (ущерб и
т.п.), который приносит отдельное негативное юридическое явление,
раскрыть значение каждого его элемента в нанесении вреда, а также
показать дезорганизующую роль и опасность всей ЮАК либо отдельных ее типов (например, юридических ошибок), видов (ошибок в области осуществления правосудия), подвидов (например, ошибочной
юридической деятельности Конституционного Суда РФ).
Временная структура позволяет раскрыть особенности ЮАК, отдельных ее типов (видов и подвидов), существующих в различные исторические периоды времени. Кроме того, временная структура дает
возможность увидеть определенную последовательность в появлении и
развитии различных по своей природе юридических аномалий. За допущенной следователем юридической ошибкой, например, может последовать серия конфликтов между следователем и обвиняемым, следователем и прокурором, прокурором и судьей. Безнаказанные административные правонарушения влекут за собой нередко преступные
деяния. В рамках указанной структуры можно исследовать основные
стадии (фазы) возникновения, изменения и прекращения конкретной
юридической патологии. Например, всякий юридический конфликт
проходит в самом общем плане следующие стадии: а) возникновение
конфликтной ситуации; б) ее осознание; в) переход к конфликтным
действиям; г) разрешение конфликта; и т.д.
Стохастическая структура позволяет применительно к каждому типу (виду и подвиду) и ЮАК в целом на конкретном этапе развития конкретного общества выяснить объективно необходимые и случайные (нестационарные, переменные и т.д.) ее свойства, стороны,
элементы, составы и связи между ними. Например, ни одно правонарушение, как правило, не похоже на другое по составу субъектов и
объектов, содержанию и форме противоправных действий и операций,
средствам и способам их осуществления, времени и месту, социальным и юридическим последствиям.
Синергетическая структура ЮАК указывает на то, как достичь
в конкретной разновидности юридической деятельности (например,
противоправной или конфликтной) ее субъектам и участникам наибольшей эффективности за счет оптимального использования разнообразных вариантов неправовых действий, средств, способов, норм и
т.п. Яркими примерами тому служат так называемые «ложные банВ.Н. Карташов
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кротства», которые не только нарушают законность, но и весьма существенно дестабилизируют отдельные сферы экономической и социальной жизнедеятельности в России и в некоторых других странах.
Рекурсивная структура позволяет проследить причинноследственные связи между различными типами (видами, подвидами) и
элементами ЮАК. Так, низкий уровень ресоциализации осужденных
лиц ведет, как правило, к рецидиву преступлений.
Понятия «цикл», «циклическая структура» применительно к
ЮАК и ее отдельным типам (видам и подвидам) отражают, вопервых, законченность, например, соответствующей противоправной
деятельности предполагаемым (прогнозируемым) и планируемым результатом; во-вторых, диахронность развития, т.е. повторяемость использования в процессе совершения, например, типичных правонарушений строго определенных средств (общесоциальных, технических,
специально-юридических), способов, методов и т.д.; в-третьих, накопление негативного юридического опыта и передачу нужной информации от одних субъектов (например, осужденных) другим, от «одного
их поколения» другим «поколениям»; в-четвертых, замкнутость, упорядоченность правонарушительных деяний и использования конкретных средств, приемов, способов, «мер безопасности» и т.п., например,
в «специализированных» преступных сообществах (домушников,
карманников, наперсточников и др.).
Пространственная структура проявляется в наличии разнообразных типов (видов и подвидов) ЮАК, одновременно существующих
в юридическом пространстве той или иной страны. К их анализу мы и
переходим.
3. Основные типы, виды и подвиды
юридической антикультуры
Типологию ЮАК можно проводить по различным основаниям.
1. По их природе обычно выделяются правонарушения (преступления и т.п.) и юридические казусы (конституционные, административные и т.п.), юридические конфликты, ошибки, пробелы и коллизии в
праве и правосознании, злоупотребления субъективными правами и
субъективными юридическими обязанностями, юридический нигилизм
и фетишизм, догматизм и т.д.
2. В зависимости от того, в какой правовой системе она существует, можно говорить о ЮАК в рабовладельческом и феодальном,
буржуазном и социалистическом обществе, в романо-германской и
англосаксонской, мусульманской и иных правовых семьях.
По данному критерию в качестве самостоятельной разновидности
следует выделять ЮАК в национальных и международных (общей и
региональных) правовых системах.
14
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Принципиально важным критерием деления ЮАК служит тот
или иной элемент правовой системы общества (право, юридическая
практика, правосознание, правоотношение и т.д.).
Для права, например, характерны такие разновидности ЮАК, как
правовой вакуум, пробелы, противоречия, коллизии и другие аномалии. Применительно к правосознанию можно говорить о деформациях, присущих юридической психологии и идеологии, социально-психологическому механизму поведения субъектов (виновных и невиновных,
корыстных и бескорыстных, преследующих «свои» или «чужие» интересы, пробелах и противоречиях в юридических знаниях и навыках,
неправильных оценках и интеллектуальных решениях, ложных идеях
и понятиях, теориях и т.д.).
Нужно четко различать аномалии в правотворческой и правореализующей, интерпретационной и правосистематизирующей, судебной и следственной, нотариальной и других разновидностях юридической практики. В отечественной литературе слабо, например, изучены
противоречия, коллизии, ошибки, конфликты и другие аномалии в
правотворческой практике государственных органов и органов местного самоуправления, в интерпретационной и правосистематизирующей типах практики. Злободневными являются проблемы устранения
разнообразных недостатков и повышения качества в ходе реализации
актов толкования и применения права. Весьма актуальными представляются вопросы предупреждения и устранения ошибок и конфликтов
в профессиональной деятельности юристов, а также многие другие
проблемы, связанные с повышением эффективности и качества всех
разновидностей юридической практики. Справедливости ради нужно
заметить, что работа в этих направлениях в последние годы значительно активизировалась.
4. В зависимости от сложности структур (логической, синергетической, рекурсивной, стохастической и т.п.) ЮАК может быть простой и сложной.
5. По ее носителям (творцам, агентам и т.п.) можно выделять
ЮАК индивидов (Смирнова, Сидорова и т.п.), социальных групп и слоев населения (например, пенсионеров и студентов), классов (например,
рабочего класса), наций (например, французов и немцев) и общества в
целом (ЮАК российского общества). Особое место в этом ряду занимает ЮАК должностных лиц, поскольку незнание и непонимание
ими права, ошибочное его толкование, безграмотные юридические
действия, использование негодных средств и методов подрывает не
только авторитет самих должностных лиц, но и соответствующих органов власти (государственных и негосударственных), нарушает права
и законные интересы граждан и их коллективов, снижает эффективность преобразования во всех сферах общественной жизни.
В.Н. Карташов
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6. Можно выделять обыденный и теоретический типы (уровни)
ЮАК. Обыденная ЮАК включает все проявления юридических антиценностей в обыденной жизнедеятельности людей.
Мы уже писали о том, что некоторые отечественные и зарубежные
авторы всю юридическую науку относят к правовой культуре. Однако
в правоведении существует и много ложных суждений, выводов, идей,
теорий и т.п., которые «выпадают» из системы правовых ценностей,
служащих прогрессивному, поступательному движению общества. Поэтому следует достаточно осторожно подходить к роли и оценке юридической науки в формировании элементов правовой культуры и ЮАК
на всех этапах развития цивилизации.
7. Особое внимание необходимо уделять разнообразным юридическим деформациям в профессиональной и непрофессиональной
ЮАК. Невысокий уровень специальных юридических знаний, практических умений, навыков, привычек, действий, использования
средств и методов, мастерства и т.п. значительно снижают эффективность и качество деятельности, например, судей, сотрудников органов
внутренних дел, пенитенциарных учреждений и т.д.
8. В любом обществе можно выделить массовую и элитарную правовую культуру. Первая может быть осмыслена как в позитивном, так
и в негативном аспектах. Как мы уже отмечали, негативный смысл выражения «массовая правовая культура» или ЮАК заключатся в том,
что населению (отдельным лицам, социальным группам и т.д.) прививаются примитивные юридические знания, представления, действия и
т.д., которые приводят порой к «юридическому одичанию».
В элитарной правовой культуре, которой обладают обычно не
многие юристы (ученые и практики), государственные, политические
и общественные деятели, также можно обнаружить немало различного рода деформаций: ложных юридических понятий, идей, идеалов,
предубеждений, установок, безграмотного понимания, толкования и
осуществления юридических предписаний.
9. Наряду с «гражданской» ЮАК в любом обществе определенное место занимает криминальная (преступная и т.д.) субкультура, которой в последние годы существенное внимание уделяют отечественные ученые-юристы (см. работы Ю.М. Антоняна, М.М. Бабаева,
Е.Г. Багреевой, А.И. Гурова и др.).
10. По доминирующей роли в том или ином правовом пространстве юридических антиценностей следует выделять господствующую
и подчиненную ей ЮАК. Подобная градация имеет особенно заметное
и существенное значение при анализе массовой и криминальной
ЮАК.
11. Все проявления ЮАК по своим вредным результатам и последствиям различается на социальные и юридические, ожидаемые и
16
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
неожиданные, промежуточные или окончательные, основные и второстепенные, временные и постоянные.
12. По степени опасности для отдельных людей, их коллективов
и организаций, государства и общества в целом можно разграничивать
юридические аномалии на существенные и незначительные, особо
опасные и другие.
13. По способам внешнего выражения нужно выделять юридические дефекты, выраженные в устной и письменной формах. Данные
критерии служат основанием для разграничения на явные и латентные
виды ЮАК.
14. В зависимости от причин их возникновения выделяют объективные и субъективные юридические аномалии, дефекты, обусловленные экономическими и политическими, социальными и демографическими, духовными и организационными, юридическими и иными
причинами (условиями).
15. По возможности (необходимости) устранения бывают устранимые и неустранимые юридические деформации.
16. По степени завершенности девиантного юридического поведения нужно выделять оконченные и неоконченные правонарушения,
юридические конфликты и другие разновидности ЮАК.
17. Все изъяны в правовой системе общества можно разграничить
на типичные и нетипичные. Типичными считаются наиболее распространенные дефекты, характеризующиеся обобщенными чертами. К
нетипичным относятся такие юридические аномалии, которые необычны для той или иной сферы жизнедеятельности, имеют значительное своеобразие, стоящие особняком в ЮАК.
18. В зависимости от того, какие по своей природе юридические
предписания «игнорируются» субъектом, можно выделить социальноправовые отклонения, связанные с нарушением национальных и международных, материальных и процессуальных, нормативно-правовых
и интерпретационных, индивидуально-конкретных и других предписаний.
19. По времени появления можно различать первичные (первоначальные) и последующие (вторичные и т.п.) юридические деформации. Эта градация важна при характеристике и пробелов в праве, и
правонарушений, и юридических конфликтов, и юридических ошибок, и других проявлений ЮАК.
20. Юридические погрешности могут носить технический (описка в акте применения) и содержательный (изменения в решениях
суда, показаниях свидетелей, подсудимых и других участников процесса) характер.
21. В зависимости от сферы общественной жизни, где они обнаруживаются, необходимо выделять социально-правовые отклонения в
В.Н. Карташов
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
экономической и политической системах, социальной и духовной среде, государственном управлении и осуществлении правосудия, следственной практике и т.д.
Если брать вышеуказанные критерии в более широком смысле, то
важное теоретическое и практическое значение имеет разграничение
юридических аномалий, присущих частной и публичной сферам жизнедеятельности.
Можно рассматривать, видимо, и другие типы, виды и подвиды
ЮАК (мгновенные и длящиеся, оспоримые и неоспоримые и т.д.). Все
они в той или иной степени характеризуют определенные особенности
ЮАК, обусловливают средства и методы их установления, предупреждения и устранения.
Примечания
Подробнее о природе правовой культуры см.: Правовая культура и вопросы
правового воспитания. М., 1974; Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Часть 10. Правосознание и правовая культура в правовой
системе общества. Ярославль, 2004; Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: Учебное пособие. В 2-х томах. Ярославль, 2006. Том 2; Сальников В.П.
Социалистическая правовая культура. Саратов, 1989; Семитко А.П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс; Право и культура. М., 2002; Правовая
культура в России на рубеже столетий: Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции / Под ред. Н.Н. Вопленко. Волгоград, 2001; Вопленко Н.Н.
Правосознание и правовая культура. Волгоград, 2000; и др.
2
См., например: Правовая культура и вопросы правового воспитания. С. 43.
3
Подробнее см.: Социальные отклонения. Введение в общую теорию. М., 1984;
Гревцов Ю.И. Очерки теории и социологии права. СПб., 1996; Коэн А. Исследование проблем социальной дезорганизации и отклоняющегося поведения // Социология сегодня. М., 1965; Кудрявцев В.Н. Социальные деформации. М., 1992;
Козер Л. Функции социального конфликта. М., 2000; Мертон Р. Социальная структура и аномия // Социология преступности. М., 1996; Федоренко К.Г. Правовой нигилизм: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2001; Федоренко К.Г.
Формы проявления правового нигилизма: учебное пособие. Н.Новгород, 2001.
4
Подробнее о психологическом механизме поведения носителя ЮАК с поправкой на данную тему см., например: Карташов В.Н. Введение в общую теорию
правовой системы общества. Часть 10. С. 107-116; Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. Том 2.С. 36–47.
5
См., например: Социальная психология. М., 1975. С. 67.
6
См., например: Ткаченко В.Б. Правовой нигилизм в российском обществе:
Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000; Кузнецов Р.А. Деформация профессионального правосознания юристов: Автореф. дис. … анд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005.
7
О соотношении нормативных и ненормативных регуляторов в обществе см.:
Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология С. 20-36; Плахов В.Д.
Социальные нормы. Философские основания общей теории. М., 1985; С. 29 и
след; Головкин Р.Б. Право в системе нормативного регулирования современного
российского общества. Владимир, 1999.
1
18
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
Коэн А. Содержание делинквентной структуры // Социология преступности.
М., 1969. С. 318.
9
См., например: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы
общества. Ярославль, 2001 – 2002. Ч. 7, 8. С. 72. и след.; Худойкина Т.В. Юридическая конфликтология: от исходных позиций теории до практики разрешения и
предупреждения конфликта. Саранск, 2001. С. 74-96.
10
Худойкина Т.В. Указ. соч. С. 64.
11
Жеребин В.С. Правовая конфликтология. Владимир, 1998. Часть 1. С. 74.
12
Бондарев А.С. Правовая антикультура в правовом пространстве общества.
Пермь, 2006. С. 29.
13
Там же. С. 29.
14
Подробнее см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Ч. 1. С. 22-28; Карташов В.Н. Теория правовой системы общества.
Том 1. С. 55-64.
15
Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990.
16
Подробнее интерпретацию взглядов Гегеля см., например: Бачинин В.А.
Неправо (негативное право) как категория и социальная реальность // Государство
и право. 2001. № 5. С. 14-20; Правовая жизнь современной России: теоретикометодологический аспект / Под. ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. Саратов, 2005.
С. 222 и след.
17
О природе так называемого «теневого права» см.: Баранов В.М. Теневое
право. Н.Новгород, 2002.
18
Подробнее об отдельных типах, видах и подвидах юридической практики и
соответствующих правоотношениях см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Ч.1-6; Карташов В.Н. Теория правовой системы
общества. Том 1. Гл. 12-18.
19
Бондарев А.С. Указ. соч. С. 19-20.
Д.Д. Мещеряков
кандидат юридических наук
Основные виды правоприменительной
тактики
Повышение эффективности юридической деятельности, обеспечение доступности и качества правовых услуг, достижение восприимчивости всех видов юридического процесса (производства и т.п.) к
нюансам конкретных социально-правовых ситуаций, устойчивый рост
позитивной практической результативности – основные задачи, стоящие перед современной юридической наукой и практикой.
В числе факторов, обусловливающих положительные перемены в
данной области, важное место занимает тактика. Умелое планирование деятельности, грамотное управление субъектами и участниками
юридической практики, способность оптимально организовать юридические действия и операции, а также рациональное использование
Д.Д. Мещеряков
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеющихся средств для достижения поставленных целей и задач –
необходимые предпосылки для быстрого, полного и адекватного разрешения юридических дел, вынесения грамотных юридических решений, а также обеспечения правопорядка в период осуществления экономических, политических, административных, социальных и правовых реформ в России.
В современных условиях особо остро чувствуется проблема отсутствия в науке целостной концепции тактической организации юридической деятельности, которая могла бы объединить компоненты
различных типов, видов и подвидов практики применения права (а на
более общем уровне – юридической практики в целом).
Как известно, разработка и изучение тактики шли вне строгой
системы, в основном применительно к законотворческим, криминалистическим или следственным действиям. Видный английский правовед XIX века К. Ильберт рассматривал тактику исключительно как
элемент законодательного процесса, характеризующий прохождение
закона в парламенте. Известны многие примеры, отмечет автор, когда
ради тактических целей инициатор закона соглашался принять компромиссный закон немедленно в текущую сессию, дабы не откладывать его принятие на будущее время, сохраняя в перспективе возможность изменить принятый закон1.
В отечественном правоведении сложились две основные точки
зрения на понимание такого явления, как тактика в юриспруденции:
1) понятие «юридическая тактика» исчерпывается понятием «следственная тактика»2; 2) вторая группа ученых полагает, что понятие
«следственная тактика» не отражает в полной мере содержание и значение тактики в юриспруденции. Так, представители первой точки
зрения необоснованно ограничивали сферу использования «тактики»,
забывая о том, что тактика – это не только приемы и способы проведения следственных действий, она существует не только для организации и планирования расследования в части собирания и исследования доказательств, но и применяется на судебной стадии, а потому
следует говорить о криминалистической тактике в целом3.
Не вдаваясь в критику приведенных позиций4, мы предложим
следующую дефиницию, которую и будем использовать в дальнейшем исследовании: юридическая тактика – это умение управлять
субъектами и участниками юридической практики, оптимально организовывать юридические действия и операции, использовать научно обоснованные и подкрепленные практическим опытом, не противоречащие действующим нормативно-правовым предписаниям и правовым принципам общесоциальные, технические и специально-юридические средства для эффективного осуществления юридической
деятельности и достижения поставленных целей и задач.
20
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В любой правовой системе общества одновременно функционируют самые разнообразные типы (виды, подвиды) правоприменительной практики, которые обычно рассматривают в рамках пространственной структуры правоприменения5. Юридическая тактика, являющаяся неотъемлемым элементом содержания практики применения
права, также может быть дифференцирована. Вопрос о делении правоприменительной тактики на виды имеет важное научное и практическое значение. Его разрешение позволяет не только выделить и уяснить природу и назначение исследуемого юридического явления, его
существенные признаки (они, как правило, становятся основаниями
классификации), но и выстроить упорядоченную систему, необходимую для нормального развития правоприменения, а вслед за ним –
общества и государства.
При этом одни и те же по своей природе разновидности юридической тактики исследовались в отрыве друг от друга. В одних случаях тактика описывалась более или менее подробно, в других лишь
упоминалась, а в третьих вообще не называлась, хотя по характеру
осуществляемой юридической деятельности она должна была использоваться. Имеющиеся в юридической литературе классификации тактики ориентированы прежде всего на решение задач, связанных с расследованием и раскрытием преступлений, а также рассмотрением
уголовных дел в суде. Такой подход представляется неоправданно узким. Учитывая многообразие вариантов деления тактики на виды, мы
попытаемся предложить свою модель классификации.
Правоприменительная тактика обусловлена соответствующим
видом юридической практики в целом и правоприменения в частности. Соответственно в зависимости от области правоприменения
можно выделить: процессуальные способы принятия решений, уголовно-процессуальную тактику, гражданскую процессуальную тактику, арбитражную процессуальную тактику, административную тактику и т.д.
Каждую из указанных разновидностей правоприменительной тактики осуществляют компетентные субъекты, занимающие различное
место в иерархической системе соответствующих органов. Таким образом появляется возможность осуществления более дробного деления –
по субъектам правоприменения. Подобная классификация позволяет
увидеть особые задачи и цели, которые стоят перед определенными
компетентными органами, а также вскрыть функциональные особенности, присущие соответствующему виду правоприменительной практики. По субъектам правоприменительная тактика подразделяется на тактику государственных и негосударственных органов в целом; тактику
представительных и исполнительных органов; тактику правоохранительных органов (дознавателей, следователей, прокуроров и т.д.); такД.Д. Мещеряков
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тику судебных органов (мировых судей, федеральных судей, судей арбитражного и конституционного суда); тактику органов и лиц, на которых действующим законодательством возложены обязанности по ведению дознания и предварительного расследования (налоговых органов,
органов противопожарной безопасности, начальников зимовки, капитанов корабля и т.д.); тактику хозяйствующих субъектов (единоличных
исполнительных органов юридического лица, комиссий по рассмотрению трудовых споров и т.д.); тактику органов самоуправления (главы
муниципального образования, специализированных комиссий при администрации муниципального образования или мэрии и т.д.); тактику
иных органов и субъектов (нотариусов, органов социального обеспечения, органов государственной регистрации и т.п.).
В зависимости от порядка деятельности субъекта правоприменения можно говорить о тактике применения права коллегиальными органами; тактике применения права, основанной на единоначалии; тактике применения права смешанного типа. Очень близкой к указанным
выше, но не тождественной является классификация тактики по уровню правоприменения в рамках соответствующей практики. По данному основанию разграничивают тактику непосредственного применения права; тактику обобщенного (опосредованного) правоприменения (то есть практики, выполняющей своего рода обслуживающие
функции для конкретного применения права)6.
В зависимости от характера обстоятельств (оснований), вызывающих необходимость правоприменения (и соответственно использования юридической тактики), выделяется тактика юрисдикционной
(правоохранительной) практики (данный вид тактики имеет место в
ситуациях, связанных с правонарушениями, конфликтами, юридическими спорами, ненадлежащим исполнением прав и обязанностей,
применением конкретных мер юридической ответственности); тактика оперативно-исполнительной практики (она используется в позитивном правоприменении, когда необходимо наделить участников
практики субъективными правами и обязанностями, которые не могут
возникнуть без вмешательства управомоченных органов).
Тактику можно дифференцировать и по стадиям правоприменительной практики, а именно: определению подведомственности юридического дела; возбуждению юридического дела, подготовке юридического дела к рассмотрению, разбирательству юридического дела по
существу, принятию решения и его документальному оформлению,
оглашению решения (правоприменительного акта) и т.д.
Принимая за основу классификации степень ее совершенства,
можно вести речь о прогрессивной и регрессивной правоприменительной тактике. В первом случае наблюдается движение от менее
развитых ее сторон (свойств, элементов и т.п.) к более совершенным;
22
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
во втором – вектор развития тактики имеет противоположную направленность.
Тактика основана на теоретических положениях, исследуемых
юриспруденцией, и имеет определенные границы использования. Такие пределы устанавливаются правовыми принципами и нормативноправовыми предписаниями. В зависимости от отрасли права, регулирующей соответствующие правоприменительные правоотношения и
устанавливающей названные границы, тактика делится на уголовнопроцессуальную тактику; уголовно-правовую тактику; гражданскоправовую тактику; гражданскую процессуальную тактику; арбитражную процессуальную тактику; тактику в сфере социального обеспечения; тактику в сфере трудовых правоотношений; тактику в сфере семейных правоотношений; тактику в сфере налогового и финансового
контроля и т.д.
Достаточно похожей на вышеприведенную, но вместе с тем
вполне самостоятельной и индивидуальной является классификация
тактики по отраслевой принадлежности претворяемых в жизнь в
рамках правоприменения нормативно-правовых предписаний: тактика
реализации общеправовых нормативных предписаний; тактика реализации материальных и процессуальных норм; тактика реализации
межотраслевых правовых норм; тактика реализации отраслевых правовых норм; тактика реализации межинституциональных правовых
предписаний; тактика реализации нормативных предписаний, содержащихся в институтах права. В качестве специфических разновидностей тактики в зависимости от принадлежности реализуемых предписаний к той или иной системе права можно назвать тактику реализации национального права; тактику реализации международного права;
тактику реализации иностранного права.
По степени социального преобразования принципиально важным
представляется выделение: тактики правоконстатирующей практики;
тактики правоконкретизирующей практики; тактики правоусмотрительной практики и т.д.7 Очень близкой к указанным типам, но
имеющим самостоятельное значение, представляется деление правоприменительной тактики по характеру производимых в юридической
сфере изменений на тактику правообразующей практики; тактику правоизменяющей практики; тактику правопрекращающей практики.
Правоприменительная тактика основана не только и не столько
на положениях юриспруденции, сколько на данных иных наук. Безусловно, тактика аккумулирует и комбинирует несколько наук одновременно, но в каждой конкретной социально-правовой ситуации сведения из области той или иной науки имеют приоритетное значение. В
зависимости от науки, положения которой преимущественно использованы при формировании тактики в конкретной социально-правовой
Д.Д. Мещеряков
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ситуации, разграничивают тактику, созданную на основе логики (основное содержание тактики составляют приемы версионного мышления и анализа информации); психологии и социологии (по большей
части используются приемы, обеспечивающие в зависимости от
внешних и внутренних факторов необходимый характер отношений
правоприменителя с участниками); научной организации труда (тактика содержит приемы планирования и оптимальной организации
правоприменительной деятельности); филологии и лингвистики (основные элементы тактики – приемы изложения правоприменительных
решений и иных документов в рамках соответствующей практики);
кибернетики, химии, физики, биологии (тактика «наполняется» приемами, обеспечивающими эффективное использование доступных технических средств) и многих других наук.
Будучи тесно связанной с юридической техникой, тактика обусловлена характером используемых технических, интеллектуальных,
материальных и иных средств. Соответственно по характеру используемых средств тактику делят на тактику использования общесоциальных средств; тактику использования технических средств; тактику
использования специально-юридических средств; комбинированную
(смешанную) тактику.
Возможно осуществление классификации тактики в зависимости
от сферы общественных отношений, обслуживаемых правоприменением, на правоприменительную тактику в социальной сфере; в сфере
экономических отношений; в сфере политического управления; в сфере нормативного регулирования; в сфере культуры и образования; в
сфере производства и потребления и т.д. По широте охвата правоотношений и степени их значения юридическую тактику можно подразделить на следующие виды: тактика общего характера (направлена на
способствование эффективности всего процесса правоприменения; ее
содержание составляют общие тактические приемы); тактика индивидуальной направленности (используется в конкретной социальноправовой ситуации для выполнения определенных правоприменительных действий; ее содержание формируется соответствующими
тактическими приемами).
По степени сложности и развитости элементов, составляющих
содержание правоприменительной тактики, можно вести речь: об элементарной (простой) правоприменительной тактике (она формируется
из приемов, не представляющих сложности по выполнению, не требующих больших физических и временных затрат, состоящих из единичных элементарных действий); о сложной правоприменительной
тактике (она представляет собой комбинации простых и сложных тактических приемов, в том числе имеющих различную природу).
24
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В зависимости от задач, поставленных перед правоприменителем
на соответствующем этапе юридической практики, возможно осуществление дифференциации тактики на тактику познания (она имеет
место при обнаружении новой информации, ее анализе, исследовании,
использовании и т.п.); тактику управления (она направлена на установление эффективного взаимодействия субъекта правоприменения с
участниками соответствующей юридической практики); организационно-техническую тактику (ее цель – это создание оптимальных условий для применения права и обеспечение необходимыми техническими средствами).
По содержательной определенности версий, проверяемых в рамках правоприменения, выделяют тактику проверки абсолютно-определенных версий (предметом таких версий выступают единичные,
конкретные события или явления); тактику проверки относительноопределенных версий (в качестве предмета этих версий выступает совокупность значимых событий и явлений, но решением познавательной задачи является лишь одно). По объему и полноте реализации
права и достижения поставленных перед правоприменителем целей
можно говорить о тактике, обеспечивающей полную реализацию права (ситуация, когда возникшие у субъекта и воплощенные в конкретных юридических действиях права и обязанности позволили ему полностью удовлетворить определенные правоприменительные потребности и интересы); тактике, обеспечивающей частичную реализацию
права (реализация правоприменительных и социальных потребностей
осуществляется частично); тактике, не обеспечивающей реализацию
права (имеет место полное отсутствие удовлетворения соответствующих потребностей, практика применения права является некачественной и неэффективной, а сама тактика – дефектной).
Рассмотренные в настоящем разделе основания классификации
такой правовой категории, как правоприменительная тактика, не исчерпывают всего многообразия исследуемого феномена. Наоборот,
предполагается дальнейшее углубление и дифференциация изысканий.
Правоприменительную тактику можно классифицировать и по другим
критериям, что позволяет значительно дополнить, расширить, конкретизировать и, таким образом, обогатить понятие, структуру, содержание тактики. Каждый из типов, видов и подвидов правоприменительной тактики специфичен по своей правовой природе, элементам содержания, функциям и иным важным аспектам, а потому требует
самостоятельного изучения.
Примечания
1
См: Ильберт К. Техника английского законодательства // Журнал министерства юстиции. 1906. № 10. С. 45.
Д.Д. Мещеряков
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
См., например: Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976. – С. 32; Криминалистика / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. М., 1984. – С. 249.
3
См., например: Баев О.Я. Криминалистическая тактика и уголовнопроцессуальный закон. Воронеж, 1977. С. 8; Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М., 2000. С. 102; Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1971. С. 71; Криминалистика / Под ред. Н.П. Яблокова. М., 1999. С. 353.
4
Подробнее см.: Мещеряков Д.Д. Юридическая тактика как объект общетеоретических исследований // Актуальные проблемы теории и истории правовой
системы общества: Сб. науч. тр. / Отв. ред. проф. В.Н. Карташов; Яросл. гос. ун-т.
Ярославль, 2003. Вып. 3. С. 88–94.
5
Подробнее см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Ярославль, 1997. Часть 3. С. 55–58.
6
Подробнее см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Часть 3. С. 57.
7
Подробнее см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Часть 3. С. 14.
А.Л. Скрябин
кандидат юридических наук
О понятии эффективности
нормативных правовых актов
Проблема эффективности правового регулирования начала активно рассматриваться отечественными учеными с середины прошлого
века. В юридической науке можно определить два основных этапа исследования данного явления. Первый этап (шестидесятые – восьмидесятые годы двадцатого столетия) характеризовался следующими основными направлениями изучения рассматриваемой проблемы: выработка универсального определения эффективности, установление ее
критериев и показателей, определение соотношения эффективности со
сходными явлениями (экономичность, полезность, истинность и др.),
установление способов измерения эффективности, выделение основных условий ее обеспечения и ряд других. Именно в этот период были
разработаны основы теории эффективности, которые определили направления исследования данного феномена в последующие годы.
Наступление второго этапа изучения проблемы эффективности,
который начался с девяностых годов прошлого века и продолжается
по сей день, связано, на наш взгляд, с существенными изменениями,
произошедшими в правовой системе нашего общества и ее отдельных
компонентах в этот период. Возникновение принципиально иных политических, экономических, социальных и правовых отношений, чем
существовали прежде, вызвало необходимость принятия новых или
26
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кардинального изменения существовавших правовых актов, прежде
всего нормативных. Их качество и эффективность действия зачастую
оставляли желать лучшего, что вынудило теоретиков и практиков
снова обратиться к проблеме эффективности правового регулирования. Данный этап отмечается появлением новых подходов к понятию
эффективности, определению критериев и показателей эффективности, приемам и способам ее измерения и повышения.
Несмотря на то, что в юридической науке существует немало работ, посвященных указанной тематике, в настоящее время учеными не
разработана универсальная концепция эффективности. По-разному
авторами определяется ее понятие, существенные признаки, основания, условия, параметры и т.п.
В литературе понятие эффективности определяется применительно к различным правовым явлениям. Можно отметить, что эффективность раскрывается традиционно многими авторами через соотношение двух основополагающих категорий: «результат» и «цель».
Л.С. Явич считает, что «эффективность права равна соотношению между результатом действия нормы и ее целью»1.
Н.В. Ткачева приводит следующее определение эффективности
правового института: «это качественный компонент правового института, внутренняя сила, закладываемая в него еще в процессе разработки закона, которая определяет отношение между фактически достигнутым результатом и той социальной целью, для достижения которой
было разработано и введено в действие правовое установление»2.
В.И. Никитинский и И.С. Самощенко полагают, что «понятие
эффективности правовых норм может быть определено как соотношение между фактическим результатом их действия и теми социальными целями, для достижения которых эти нормы были приняты»3. При
этом авторы подчеркивают, что «приведенное определение в принципе приемлемо и для определения понятия эффективности самых различных правовых комплексов (подинститутов, институтов, отрасли
права и т.д.)»4. Данный подход является, пожалуй, самым распространенным среди юристов. Его принимают в качестве основного и другие
авторы, занимавшиеся проблемой эффективности, такие как
В.В. Глазырин,
Ю.Д. Лившиц,
Л.А. Морозова,
В.В. Никишин,
5
Е.А. Павлодский, В.М. Сырых .
Однако некоторые ученые не разделяют указанную концепцию
эффективности и предлагают другие подходы к пониманию данного
феномена. К примеру, Ф.Н. Фаткуллин отмечает, что традиционный
подход к пониманию эффективности имеет определенные слабости.
Он пишет: «Прежде всего, цель и результат объективно суть явления,
не охватываемые непосредственно самим содержанием права… Цель
всегда направляет, результат достигается. Они оба никогда не станоА.Л. Скрябин
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вятся внутренним свойством самих правовых норм. И уже по этой
причине эффективность не может рассматриваться одновременно в
качестве и свойства правовых норм, и отношения их цели и результата»6. Далее автор приводит свое определение эффективности права,
под которой он понимает «его способность реально и с наименьшими
издержками воздействовать положительно на общественные отношения и на установки их участников в заданном направлении при тех
социальных условиях, которые фактически существуют в период их
действия в стране»7.
Ф.Н. Фаткуллин, как и ряд иных авторов8, на наш взгляд, необоснованно указывает, что эффективность охватывает собой помимо иных
составляющих и достижение намеченного результата с минимальными
материальными, временными и иными затратами. По нашему мнению,
недопустимо связывать эффективность с затратностью тех средств и
способов, с помощью которых достигается результат, соответствующий поставленным целям. Иными словами, необходимо разграничивать две самостоятельные внешние характеристики правового явления:
«эффективность» и «экономичность».
Вопрос эффективности нормативных правовых актов (далее –
НПА) в юридической литературе освещен недостаточно полно. Большинство авторов ограничиваются лишь анализом эффективности закона или в целом законодательства.
Так, В.В. Лазарев отмечает, что «эффективность права включает
в себя результативность действий всех средств, призванных обеспечить достижение правовых целей»9.
В.В. Лапаева, например, считает, что под эффективностью закона
следует понимать «меру его вклада в укрепление правовых начал государственной и общественной жизни, в формирование и развитие
элементов свободы в общественных отношениях»10.
Рядом зарубежных ученых эффективность законодательства рассматривается в качестве одного из критериев его оценки, наряду с
действенностью и целесообразностью11. К примеру, Л. Мадер пишет:
«Оценка исследует воздействие законодательства. Среди наиболее
часто упоминаемых критериев оценки следующие три: действенность,
эффективность и целесообразность»12. При этом под эффективностью
законодательства он понимает «степень достижения законом поставленной цели»13.
В то же время на современном этапе развития правовой системы
российского общества исследование одной лишь эффективности НПА,
обладающих высшей юридической силой, явно недостаточно, поскольку ввиду неполной законодательной регламентации многих общественных отношений значительную роль все еще играют и подзаконные
нормативные акты. Поэтому изучение продуктивности всех видов НПА
28
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в настоящий момент является, безусловно, актуальным и необходимым
в целях повышения эффективности всего механизма правового регулирования общественных отношений.
Анализ рассмотренных выше точек зрения позволил нам дать
свое определение эффективности НПА, под которой мы понимаем
детерминированное разнообразными объективными и субъективными факторами соотношение между фактическими результатами
действия акта и теми целями, для достижения которых он создается.
С учетом приведенной дефиниции можно выделить следующие
основные черты, характеризующие эффективность НПА.
1. Эффективность НПА по своей сути есть соотношение между
результатами их действия и целями, которые ставятся при создании
этих актов. Такое понимание эффективности предполагает необходимость сравнения двух основополагающих категорий: «результат» и
«цель». Чем ближе соотношение между результатом действия нормативного акта и его целями, тем большей эффективностью он обладает.
В юридической литературе существует мнение, что отношение
между фактически достигнутым результатом и целью есть формула для
измерения эффективности, а не сама эффективность14. Позволим себе
не согласиться с данным утверждением по следующим причинам. На
наш взгляд, соотношение между результатами действия НПА и целями
его издания неправильно рассматривать в качестве формулы для измерения эффективности, поскольку точно измерить степень продуктивности НПА невозможно, «разделив» полученные в процессе его реализации результаты на цели создания акта. Как справедливо отмечают В.И.
Никитинский и И.С. Самощенко, это соотношение «может служить
лишь методологической основой для подхода к такому измерению»15.
2. Эффективность НПА проявляется и устанавливается в процессе реализации данных актов. Именно при претворении нормативных актов в жизнь появляются определенные результаты, которые
можно соотнести с целями создания таких актов.
Между тем некоторые ученые считают, что эффективность есть
лишь внутреннее свойство правового явления16. С данной позицией
трудно согласиться. Определение эффективности через родовое понятие «свойство» представляется нам не совсем верным. Ведь «свойство» – это качество, признак, составляющий отличительную особенность чего-либо17. Эффективность не является признаком, изначально
присущим НПА и отличающим его от иных правовых явлений, о ней
можно говорить не в момент создания акта, а позднее, в ходе его действия. Эффективность НПА определяется не совершенством его содержания и формы, а тем, с каким результатом акт действует вовне.
Внутреннее содержание нормативного акта, качество включенных в
А.Л. Скрябин
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
него предписаний является лишь условием, необходимым для его эффективного функционирования.
3. Цели принятия НПА выступают в роли критериев оценки их
эффективности. Определить эффективность НПА без выявления целей их создания невозможно. Почему же мы говорим, что цели – это
критерий определения эффективности? Потому что именно с целями
принятия нормативных актов, являющимися мерилом оценки, происходит сравнение результатов их действия. При этом под результатами
реализации акта мы понимаем фактические последствия его функционирования, реальные изменения, произошедшие в правовой регламентации общественных отношений, а цели рассматриваются как планируемые, предполагаемые последствия. По одним лишь результатам
действия НПА судить об их продуктивности достаточно сложно.
Однако в юридической литературе существует точка зрения, согласно которой предлагается устанавливать эффективность правовых
категорий, основываясь только на их результате18. Такая позиция
представляется достаточно спорной. Если сводить эффективность к
реально наступившим последствиям, то следует признать эффективными все юридические явления, в том числе и те, которые не приводят к достижению ни одной из целей их появления.
4. Результаты реализации НПА необходимо рассматривать в
качестве показателя эффективности. В русском языке «показатель» – это «то, по чему можно судить о развитии и ходе чегонибудь»19. Результаты реализации акта выражаются в реальных изменениях, произошедших в правовой регламентации общественных отношений, и связаны с удовлетворением определенных потребностей,
интересов людей, их коллективов и организаций. Анализ данных изменений, а также соотнесение их с планируемыми последствиями, позволяет сделать вывод, достигнуты ли поставленные цели, и, следовательно, установить продуктивность НПА.
5. Как результаты действия НПА, так и в целом их эффективность зависят от разнообразных объективных и субъективных факторов, относящихся к различным сферам общественной жизни: правовой, политической, экономической, социальной, духовной и другим.
Данные факторы воздействуют на процесс реализации нормативных
актов разными способами и с различной силой. Они либо способствуют повышению уровня эффективности рассматриваемых актов, либо, наоборот, его снижают.
Полагаем, что выделенные основные черты эффективности НПА
не только позволяют раскрыть природу данного феномена, но и отличить его от иных характеристик указанных актов, таких как истинность, социальная ценность, полезность, экономичность и других.
30
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
Теория государства и права: Учебник / Отв. ред. А.И. Королев, Л.С. Явич. Л.,
1987. С. 301-302.
2
Ткачева Н.В. Меры пресечения, не связанные с заключением под стражу, в
уголовном процессе России: Монография. Челябинск, 2004. С. 118.
3
Эффективность правовых норм / Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. М., 1980. С. 22.
4
Там же.
5
См.: Глазырин В.В. Эффективность реализации законодательства о труде в
негосударственных организациях // Эффективность закона (методология и конкретные исследования). М., 1997 С. 82; Лившиц Ю.Д., Кочетова А.В. Некоторые
вопросы эффективности приостановления производства по уголовному делу
// Актуальные вопросы уголовного процесса современной России: Межвузовский
сборник научных трудов. Уфа, 2003. С. 112-113; Морозова Л.А. Выбор формы законодательного акта и эффективное ее использование // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: Сб. статей.
Т. 1. Нижний Новгород, 2001. С. 159-161; Никишин В.В. Как повысить эффективность регионального экологического законодательства // Журнал российского
права. 2001. № 10. С. 12-14; Павлодский Е.А. Определение эффективности правовых норм с помощью корреляционного анализа // Эффективность закона (методология и конкретные исследования). С. 44; Сырых В.М. Истинность и правильность
как критерии теоретической эффективности норм права // Эффективность закона
(методология и конкретные исследования). С. 9.
6
Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987 С. 318.
7
Там же. С. 321.
8
См., например: Баранов В.М. Истинность норм советского права. Проблемы
теории и практики. Саратов, 1989. 285-287; Пашков А.С., Явич Л.С. Эффективность действия правовой нормы // Советское государство и право. 1970. № 3.
С. 48; Тимохов В.П. Эффективность правоприменительной деятельности (теоретико-прикладной аспект): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2002. С. 16.
9
Лазарев В.В. Эффективность правоприменительных актов. Казань, 1975.
С. 93.
10
Лапаева В.В. Эффективность закона и методы ее изучения // Эффективность
закона (методология и конкретные исследования). С. 33.
11
См.: Карпен У. Необходимость оценки роли законодательства в обеспечении фундаментальных прав человека. // Оценка законов и эффективности их принятия. Материалы международного семинара, 16-17 декабря 2002 года, Рязань.
М., 2003. С. 53-54; Мадер Л. Оценка законодательства вклад в повышение качества законов. // Оценка законов и эффективности их принятия. Материалы международного семинара. С. 31-32.
12
Мадер Л. Указ. соч. С. 31.
13
Там же.
14
См.: Баранов В.М. Указ. соч. С. 284
15
Эффективность правовых норм. С. 22.
16
См., например: Баранов В.М. Указ. соч. С. 284; Максуров А.А. Условия эффективности координационной юридической практики // Проблемы теории современного российского права: Сборник научных трудов. Серия Право. Выпуск II. М.; Ярославль, 2005. С. 131; Сырых В.М. Указ. соч. С.13; Фаткуллин Ф.Н.,
А.Л. Скрябин
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффективность правовых норм. Казань,
1977. С. 22-26.
17
См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1984. С.627.
18
См.: Рабинович П.М. Проблемы теории законности развитого социализма.
Львов, 1979. С. 83.
19
Ожегов С.И. Указ. соч. С. 486.
А.А. Максуров
кандидат юридических наук
Эффективность координационной
юридической практики
(управленческий аспект)
Любые явления (процессы и т.п.), какими бы потенциально полезными качествами и свойствами они ни обладали, существенно утрачивают свою реальную ценность, не будучи достаточно эффективными.
Эффективность, таким образом, выступает в качестве как обязательного свойства социального явления, так и в виде важнейшей
предпосылки полноценной реализации того или иного социального
феномена. Именно она обеспечивает движение общества вперед, совершенствование межличностных связей в обществе и на основе этого
наиболее полное удовлетворение индивидуальных, групповых и общественных потребностей и интересов.
Словари определяют понятие «эффективный» (лат. effectivus –
производительный) как производительный, действенный, доподлинно
выгодный, реально полезный, связанный с достижением или извлечением эффекта. Эффект (лат. еffectus – действие, исполнение), в свою
очередь, это: 1) следствие чего-либо, итог, результат; 2) сильное впечатление, мощное воздействие созданного образа; 3) средство или
прием для произведения впечатления, удивления или создания иллюзии; 4) физическое явление1.
Эффективность по сути своей является общенаучной категорией.
Однако нас больше интересует понятие эффективности в специальных
науках. Наибольший вклад в понимание категории эффективности
внесли науки об управлении, в частности зарубежная экономическая
теория. В то же время даже в указанной сфере нет единства мнений по
вопросу эффективности.
Одним из постулатов экономической теории выступает то положение, что сама по себе эффективность – цель любой организации2.
Эффективность – достоинство, наиболее последовательно превозно32
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
симое экономистами. По мнению Пола Хейне, этот термин характеризует «результативность» (effectivness) использования средств для достижения целей. Получить как можно больше из доступных нам ограниченных ресурсов – вот в чем заключается эффективность3.
Другие авторы отмечают, что необходимо различать результативность и эффективность (efficient, efficiency). Как метко заметил
П. Друкер, "результативность является следствием того, что "делаются нужные, правильные вещи" (doing the right things), а эффективность
является следствием того, что "правильно создаются эти самые вещи"
(doing things right)"4. Чтобы быть успешной, то есть добиться своей
цели, "организация должна выжить благодаря результативности и эффективности"5.
Пол Хейне, однако, указывает: «Если мы хотим, чтобы в понятии
"эффективность" было какое-то полезное содержание, ее следует понимать как отношение двух величин». Речь идет об определении эффективности как отношении выполненной работы к затраченной энергии6.
В то же время сложность заключается в том, что «эффективность
неизбежно является оценочной категорией … и всегда связана с отношением ценности результата к ценности затрат … Из этого следует,
что эффективность любого процесса может меняться с изменением
оценок, а поскольку все зависит от всего, любое изменение в любом
субъективном предпочтении в принципе может изменить эффективность любого процесса»7. Вообще, «нет…такого процесса.., настолько
эффективного, чтобы его нельзя было сделать неэффективным (или
настолько неэффективного, чтобы его нельзя было сделать эффективным) с помощью соответствующего изменения ценностей»8. «Наши
понятия об эффективности и неэффективности определяются тем, что
мы ценим. Отсюда следует, что разногласия об относительной эффективности различных проектов обычно являются разногласиями об относительной ценности тех или иных благ или об относительной вредности тех или иных антиблаг (disvalues of nongoods)»9.
М. Мексон, М. Альберт, Ф. Хедоури, выступая против оценочных
характеристик эффективности и признавая ее величиной объективной,
выделяют абсолютную и относительную эффективность деятельности
организации. Первая категория – действительно оценочное понятие.
Во втором случае речь вновь идет о производительности. То есть эффективность важна не сама по себе, а как предпосылка для производительности. По общему правилу, чем более эффективна организация,
тем выше ее производительность10. Производительность – относительная эффективность организации. Она имеет количественное выражение и определяется как количество единиц выхода, деленное на
количество единиц входа. Близко к указанному и понятие эффективА.А. Максуров
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности производства (operations performance), определяемое как рыночная стоимость произведенной продукции, деленная на суммарные
затраты ресурсов организации11.
Поднимались вопросы эффективности и отечественными специалистами в области управления, однако качественно новых, универсальных, пригодных к реализации в юридической науке подходов, к
сожалению, предложено не было. Большинство исследований имело
узкоспециальный характер и не предлагало развернутой «программы
действий» по измерению эффективности социальных явлений и институтов12. Отдельные актуальные и поныне исследования в области
психологии13, на стыке социальной психологии и права14 не нашли
своего продолжения в плане универсальности и качественно не обновлялись.
В юриспруденции теория эффективности правовых явлений до
нас-тоящего времени также четко не сформулирована, универсальных
подходов, к сожалению, предложено не было. Большинство исследований имело узкоспециальный характер и не предлагало развернутой
«программы действий» по измерению эффективности социально-правовых явлений и институтов.
В отечественной литературе имеются определения понятия «эффективности» применительно к отдельным правовым, организационным и государственным явлениям. В числе прочего, например, указывается, что «эффективность уголовного наказания и его отдельных
видов и разновидностей – это проверяемая практикой борьбы с преступностью и предупреждения преступлений … адекватность соответствующих положений закона потребностям жизни, правильность
назначения и исполнения наказания и, наконец, «эффективность» условий последующей жизни отбывших наказание лиц»15. В.И. Шабалин пишет: «Под эффективным расследованием преступлений следует
понимать такое расследование, при котором в кратчайший срок с соблюдением принципа социалистической законности и при минимальных издержках полностью расследовано преступление, а виновные в
совершении его привлечены к уголовной ответственности, либо освобождены от нее в силу требований закона»16. Исследователи проблем
юридической ответственности прямо отмечают, что «общее понятие
эффективности юридической ответственности в экологической сфере
можно определить как соотношение целей ответственности и достигнутого результата ее применения»17, лишь конкретизируя затем компоненты цели и результата.
По мнению ряда авторов, следует разграничивать: «а) юридическую эффективность правовой нормы, характеризуемую соответствием поведения адресатов правовой нормы с требуемым поведением,
указанным в норме; б) социальную эффективность правовой нормы,
34
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
эталоном оценки которой является, как правило, не само правомерное
поведение ее адресатов, а более отдаленная цель, находящаяся вне непосредственной сферы правового регулирования»18. Кроме того, как
верно пишет Т.И. Илларионова, следует различать «эффективность
нормы и эффективность ее воздействия»19.
С учетом вышеизложенного и основываясь в первую очередь на
данных науки об управлении, эффективность координационной
юридической практики мы можем определить следующим образом.
Это социально-ценностное свойство, позволяющее своевременно, с
наименьшими издержками способствовать установлению оптимального соотношения между различными типами (видами, подвидами)
властной деятельности компетентных органов в целях повышения
оперативности и качества выполнения ими задач и функций и на основе этого более полного удовлетворения общесоциальных, групповых и индивидуальных потребностей и интересов, имеющее, кроме
того, культурный, воспитательный и иные позитивные результаты.
Примечания
1
См.: Словарь иностранных слов / Под ред. И.В. Лехина и Ф.Н. Петрова. М.,
1999. С.968.
2
См.: Мексон М., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. М., 1998.
С. 161.
3
См.: Хейне П. Экономический образ мышления М., 1993. С. 169.
4
Drucker P. F. The Practice of Manadgement. New York, 1954. Р. 159-160.
5
People and Performance. The Besi of Peter Drucker on Manadgement New York
1977. Р.19.
6
Хейне П. Указ. соч., С. 169.
7
Хейне П. Указ. соч., С. 170.
8
Там же. С. 171-172.
9
Там же. С. 183.
10
См.: Мексон М., Альберт М., Хедоури Ф. Указ. соч. С. 60.
11
См.: там же. С. 771.
12
См., например: Атаманчук Г.В. Обеспечение рациональности государственного управления. М., 1990; Голиков В.И. Эффективность управленческого труда.
М., 1974; Цветков В.В., Сиренко В.Ф. Эффективность и качество управленческой
деятельности. М., 1980.
13
См., например: Алексеева Е.А. Рациональность и сознание. М., 1991.
14
См., например: Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1978.
15
Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью / Под ред.
Б.С. Никифорова. М., 1968. С. 4.
16
Шабалин В.И. Планирование расследования преступлений и его влияние на
эффективность следствия / Правовые вопросы борьбы с преступностью / Под ред.
А.А. Ременсона. Томск, 1982. С. 163.
17
Эффективность юридической ответственности в охране окружающей среды
/ Под ред. О.С. Колбасова и Н.И. Краснова. М., 1985. С. 39.
18
Эффективность правовых норм. М., 1980. С. 49.
А.А. Максуров
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19
Илларионова Т.И. О категории эффективности гражданско-правовых норм
// Гражданское право, эффективность и качество. Свердловск, 1977. С. 76.
С.А. Егоров, Л.А. Чувакова
С.А. Егоров
доцент
Л.А. Чувакова
доцент
Система подготовки кадров
для государственной гражданской службы
в Российской империи
первой половины XIX столетия
Верховная власть Российской империи во все ее исторические
периоды придавала первостепенное значение подготовке кадров для
службы в государственном аппарате. Петр I, положивший начало
формированию профессионального чиновничества, российской бюрократии, возвел приготовление к служебной деятельности в степень государственной повинности для дворян и приказного разряда людей
(подьячих). Не было в этом плане послаблений и в последующие царствования. Петр III, освободивший дворян от обязательной службы
своим Манифестом «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», отнюдь не освобождал людей благородного сословия от обучения необходимым для несения службы приказным или
военным наукам. «Однако же, – гласил Манифест, – чтоб никто не
дерзал бы без обучения пристойных благородному дворянству наук
детей своих воспитывать под тяжким нашим гневом». Императором
предписывалось принудительное зачисление дворянских детей в Кадетский корпус. Обучение оставалось обязательным и для детей приказных. Но к самому уровню образовательной подготовки чиновников
государственных претензий долгое время не предъявлялось. Только
Александр I поставил вопрос о научной подготовке государственных
служащих.
Являясь самым образованным из русских монархов, он ознаменовал начало своего царствования открытием в 1803 – 1804 гг. Казанского и Харьковского университетов, а также Ярославского высших
наук училища. В 1803 г. был утвержден устав Дерптского университета, существенно отличавшийся от уставов русских университетов
(выше названных и Московского). В этом учебном заведении широко
преподавались немецкое уголовное и гражданское право и провинци36
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
альное право: лифляндское, финляндское, эстляндское и курляндское.
В систему российских университетов не входил и Виленский университет.
В 1816 г. Петербургский педагогический институт был переименован в Главный педагогический институт, ставший центром подготовки научно-педагогических кадров. В 1819 г. он становится университетом. В 1810 г. открылся Царскосельский лицей, учебное заведение, занимавшее среднее положение между университетом и
гимназией. В 1817 г. к нему присоединился Ришельевский лицей в
Одессе.
В этом отношении заслуживает серьезного исторического упрека
Екатерина II, слывшая просвещенной правительницей, но не учредившая в России за более чем 30-летнее правление ни одного высшего
учебного заведения, тогда как в ее родной Германии едва ли не каждый значительный город имел свой университет. В царствование
Александра I во всех губернских городах были открыты гимназии. В
связи с этим появилась возможность для практической постановки
вопроса о комплектовании государственного аппарата научно образованными чиновниками.
Образовательный уровень российского чиновничества в начале
XIX столетия был крайне низким. Среди состоявших на гражданской
службе преобладали лица с домашним образованием, сводившимся
зачастую к знаниям основ грамматики и четырех правил арифметики.
Главной школой подготовки к службе для многих была школа канцелярской практической выучки, приказная система натаскивания на
конкретных делах без осознания смысла своей деятельности.
Основной массой чиновничества образование рассматривалось
как излишняя роскошь, как то, без чего можно вполне обойтись.
Особо негативное отношение к «отягощению» себя грузом образованности проявлялось дворянством. Оно пребывало в дремучем убеждении, что благородство происхождения обеспечивает и всегда будет
обеспечивать им продвижение по служебной лестнице, что для отбывания должности довольно умения писать и считать, а также элементарных познаний в географии, чтобы при рассылке корреспонденции
на места не перепутать Великий Новгород с Нижним Новгородом.
По выражению Н.К. Нелидова, в то время «все русское чиновничество, за самым редким исключением, погружено было во всеобщее
невежество»1.
Поэтому громом среди ясного неба прозвучал для чиновного мира изданный по инициативе М.М. Сперанского Указ 6 августа 1809 г.
«О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские
советники». Этим Указом для чиновников вводился образовательный
С.А. Егоров, Л.А. Чувакова
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ценз. В преамбуле Указа выражалось высочайшее «неудовлетворение»
тем, что свободные состояния людей, и особенно дворянство, не пожелали воспользоваться открытием ради их пользы университетов,
гимназий и училищ.
В Указе отмечалось, что в большинстве образовательных учреждений учебные места не заполнены, тогда как «все части государства
требуют сведующих исполнителей, и, чем далее отлагаемо будет
твердое и отечественное образование юношества, тем недостаток впоследствии будет ощутительнее»2. Первый пункт Указа гласил, что с
момента издания его «никто не будет производим в чин коллежского
асессора, если он помимо необходимой выслуги лет» и «сверх отличных отзывов начальства не представит свидетельства от одного из состоящих в империи университетов, что он обучался в оном успехам в
науках, гражданской службе свойственных, или что, представ на испытание, заслужил на оном испытании одобрение в своем знании»3.
Первый «образовательный барьер» был поставлен перед чином коллежского асессора в связи с тем, что этот чин VIII класса давал право
на потомственное дворянство. Обусловить его получение наличием
высшего образования было бы делом нереальным, поскольку единицы
служилого люда в то время обладали свидетельствами университетов,
а к высоким чинам стремились многие. Поэтому правительство ввело
специальные испытания для лиц, желающих выслужить чины VIII и
V классов. Успевшие до выхода этого Указа получить чин коллежского асессора могли быть произведены в надворные и коллежские советники, но для того, чтобы «возвыситься» в статские советники, необходимо было претенденту на этот чин, не имеющему свидетельства
об окончании университета, сдать установленные правительством экзамены и предъявить начальству соответствующий документ.
Согласно этому Указу для чиновников, желающих повысить свой
образовательный уровень, создавались специальные подготовительные курсы при университетах. Обучение на этих курсах строилось в
соответствии с приложенной к Указу программой, которая требовала,
наряду с получением основных научных сведений в объеме, даваемом
уездными училищами, знания одного из иностранных языков, права
естественного, римского и частного гражданского «с приложением
последнего к русскому законодательству», а также познаний в области
государственной экономии и уголовного законодательства и т.д. Курсы организовывались в основном в летнее время (с мая по октябрь).
Учеба начиналась во второй половине дня.
Указ несомненно был продиктован осознанием того, что выполнение управленческих функций на любом государственном уровне
требует основательной компетенции, приобретаемой на основе научных знаний, отсутствие которых не может быть восполнено много38
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
летним опытом практической деятельности. Сам инициатор Указа быстро достиг высочайшего совершенства в делах гражданской службы,
благодаря, наряду с талантом, высокой образованности. Он блестяще
окончил духовную академию, дававшую, кроме богословской, солидную юридическую и философскую подготовку, в совершенстве знал
латынь и несколько европейских языков, имел ученую степень магистра.
М.М. Сперанский, по выражению В.О. Ключевского, внес в неопрятную канцелярию XVIII века необыкновенно выправленный ум,
отличное умение говорить и писать4.
В связи с выходом Указа, установившего образовательный ценз,
на голову М.М. Сперанского обрушилась лавина негодований. И это
вполне объяснимо. «Дворянство, – писал Н.К. Нелидов, – успевшее
полюбить чины, и чиновничество, рассчитывавшие легким способом,
посредством одной выслуги лет, чрез чин коллежского асессора войти
в ряды дворянства, как известно, страшно вооружилось против этой
меры»5. Со страниц журналов звучала явная апологетика невежества.
Примером дворянской реакции на Указ может послужить суждение о нем дворянки В.И. Бакуниной: «Какой способ имеют бедные
дворяне, желающие служить в гражданской службе, учиться языкам,
римским правам, философии, физике и проч. По этим экзаменам все
места должны быть заняты семинаристами, подобными Сперанскому»6.
Даже просвещеннейший человек своего времени историограф
Н.М. Карамзин язвительно вознегодовал по поводу установления образовательного ценза для чиновников: «Отныне никто не должен быть
производим ни в статские советники, ни в асессоры, без свидетельства
о своей учености. Доселе в самых просвещенных государствах требовалось от чиновников только необходимого для их службы знания:
науки инженерной – от инженера, законоведения – от судьи и проч. У
нас председатель Гражданской палаты обязан знать Гомера и Феокрита, секретарь сенатский – свойство оксигена и всех газов. Вицегубернатор – Пифагорову фигуру, надзиратель в доме сумасшедших –
римское право, или умрут коллежскими или титулярными советниками. Ни 40-летняя деятельность государственная, ни важные заслуги не
освобождают от долга знать вещи, совсем для нас чуждые и бесполезные. Никогда любовь к наукам не производила действия, столь несогласного с их целью»7. К вещам бесполезным историограф прежде всего относил римское право, которое в действительности являлось основным компонентом юридического образования, составлявшего в те
времена важнейший профиль подготовки государственных служащих.
С.А. Егоров, Л.А. Чувакова
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Два великих человека эпохи упорно не хотели понимать друг друга. Один из них склонен был мириться с полуобразованностью чиновничества, другой считал, что полуобразованность хуже невежества.
Несмотря на протесты влиятельных лиц империи и массовое негодование чиновничества, Указ выстоял. Надо отдать должное Александру I. Он сохранил твердую позицию в этом вопросе. При всей
своей непоследовательности, склонности к переменам курса и духа
царствования, Александр I оставался государственным человеком.
Указ был отменен только в 1834 г. За годы своего действия он
сделал свое дело.
Не подлежит сомнению, что этим Указом был значительно подтянут уровень образованности чиновничества. Ради высоких чинов и
вожделенного дворянства стоило послушать профессорские лекции и
покорпеть над книгами.
Поскольку научная подготовка чиновников напрямую связывалась
с интересами службы, с повышением профессиональной компетентности на ней состоящих, образовательный процесс в ряде высших учебных заведений имел и в начале XIX столетия прикладную направленность. Яркий пример тому являла система изучения права в Московском университете. С 1786 по 1811 гг. на его факультете нравственнополитических (юридических) наук в качестве профессора преподавал
бывший подьячий сыскного приказа З.А. Горюшкин. Свое преподавание он строил на практическом познании права. Практическое овладении знанием российского законодательства он называл «деятельным
законоискусством». В одном из своих трудов он излагал порядок, «по
которому должно ... отправлять производство самих дел». В числе характерных особенностей этого пути познания права было изучение делопроизводства при посредстве исследования функций отдельных учреждений. Дальнейшее развитие школа «законоискусства» получила в
трудах и преподавательской деятельности сменившего З.А. Горюшкина
выдающегося практического юриста Н.Н. Сандунова. Науку права этот
профессор гражданского и уголовного судопроизводства понимал в качестве практической дисциплины, имеющей своей задачей научить
применению права8. «Существо дела, – писал Н.Н. Сандунов, – вывод
заключения и подтверждение их силою закона составляют все искусство опытного знания законоведения»9.
В соответствии со своими воззрениями Н.Н. Сандунов полагал,
что полнота знания «законоискусства» дается изучением дел на опыте. Он требовал, чтобы «желающий быть в свое время законоискусником» дал себе труд ... читать дела подлинные, сочинять из них выписки»10.
Полагая в основание разделения права не характер его по существу, а характер по ведению его тем или иным учреждением, отмечал
40
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.С. Фельдштейн, Н.Н. Сандунов являлся принципиальным отрицателем необходимости изучения права вне его применения на практике.
Профессор Московского университета Ф.Л. Морошкин так писал об
этом выдающемся практике: «... метода Сандунова не подвигала науку
вперед, а приготовляла для службы людей, секретарей и стряпчих. Он
понимал науку как законоискусство»11. Держалось «законоискусство»
до 30-х гг. XIX века. Со смертью Н.Н. Сандунова в 1832 г. оно пошло
в Московском университете на убыль, но некоторое время продержалось в Харьковском университете.
Практическое преподавание правоведения, по мнению
Г.С. Фельдштейна, имеет своим исходным пунктом приказную юриспруденцию.
«Суть метода Сандунова и его учеников, – писал он, – состояла в
«беспрерывном упражнении в практической части права во всей его
обширности» без допущения, как мы уже выше видели, распределения материала по отдельным категориям и в изучении, главным образом, обычных форм делопроизводства применительно к практике наших старых учреждений. Лекции А. Бабичева (Харьковский университет) носили своеобразный оттенок, свидетельствуя о полном
отсутствии теоретической школы»12.
Во второй трети столетия теоретическая школа взяла вверх, потеснив «законоискусство» в университетском преподавании. Но полное господство научного профиля подготовки студентов в университетах утвердилось только после великих реформ 60 – 70-х годов XIX
века.
Мы потому так подробно остановились на характеристике этих
«перипетий» юридического образования, что подготовка кадров для
гражданской службы осуществлялась на протяжении долгого времени
в основном по линии юридических факультетов. Юридическая подготовка чиновника по своей универсальности превосходила всякую другую.
Кроме того, важен сам по себе вопрос о том, придать ли подготовке
государственных служащих научно-практическое направление, ограниченное получением строго необходимых для того или иного рода деятельности знаний, или строить ее на солидной и достаточно широкой
научно-теоретической базе.
Рассмотренная нами «сандуновская метода» приготовления внешне выглядит весьма привлекательно. Действительно, куда бы лучше
выпустить специалиста вполне готового для службы, который сразу же
без подсказок, без дополнительного натаскивания, без стажирования,
выражаясь современным языком, будет выполнять свою работу на высокопрофессиональном уровне. Но дело в том, что жизнь, практика
служебной деятельности никогда не ограничиваются типичными слуС.А. Егоров, Л.А. Чувакова
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чаями и ситуациями, а всегда выдвигают нечто новое, неожиданное, не
«проигранное» при подготовке специалиста на практической основе.
Он сразу оказывается в затруднительном положении. Опыт не всеобъемлющ. Кроме того, и многие типичные дела заключают в себе столько
своеобразного, индивидуального, что требуют принятия нестандартных
решений, научного, творческого подхода, руководства научным, так
сказать, компасом. Научно образованный специалист, что называется
походя усваивает «тонкости» делопроизводства, тогда как канцелярски
подготовленному это стоит многолетнего упорного труда, переучивания заново, если приходится изменять род деятельности.
Таким образом, теоретически подготовленный человек с развитым аналитическим мышлением гораздо быстрее находит себя в любом практическом деле.
Имея это в виду, выдающийся педагог высшей школы, директор
Демидовского юридического лицея М.Н. Капустин с полным основанием утверждал: «Вообще, чем более школа станет преследовать
практические задачи, тем беднее будет ее влияние на практику»13.
Так обстояло дело с университетской подготовкой кадров для
гражданской службы. Параллельно шла их подготовка по линии специальных учебных заведений.
К числу таких специальных училищ относился открытый в 1811
г. Царскосельский лицей. Цель этого учебного заведения заключалась
по смыслу § 1 его Устава в образовании юношества, особенно предназначенного к важным частям государственной службы. Согласно с
этой целью § 3 Устава определял, что «в лицее преподаются предметы
учения, важным частям государственной службы приличные и для
благовоспитанного юношества необходимые»14. Но в эпоху основания
Царскосельского лицея понятие о том, что нужно для важнейших частей государственной службы, еще достаточно не было выяснено. Поэтому так бедно были представлены в учебном плане этого училища
науки юридические и политические. Они входили по Уставу лицея в
разряд нравственных наук.
За период своего обучения лицеисты получали лишь общее представление о праве. «Шестилетний курс, назначенный для воспитанников, – писал Н.К. Нелидов, – в течение которого они должны были
приобрести и общее образование, и высшее специальное показывал,
как были поверхностны знания, сообщением которых по необходимости приходилось ограничиваться преподавателям. Вероятно, сознание
недостаточности специального образования, получаемого воспитанниками лицея, побудило правительство уже в следующее царствование (1834 г.) издать постановление, которым дозволялось им, по
окончании курса в лицее и по производстве в классный чин, слушать
лекции в Петербургском университете в продолжении одного года
42
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
или двух лет; они могли избирать при этом такие предметы для слушания, которые относились к избираемому ими роду гражданской
службы. Таким образом, воспитанники Царскосельского лицея, пользовавшиеся большими правами по службе, чем кандидаты университетов15, нуждались в довершении своего образования посредством
слушания лекций, читаемых студентам университета»16.
Полное представление о преподававшихся в этом лицее дисциплинах дает нам свидетельство о его окончании, полученное в 1817 г.
А.С. Пушкиным.
Свидетельство.
Воспитанник Импер. Царскосельского лицея Александр Пушкин,
в течение шестилетнего курса обучался в сем заведении и оказал успехи: в Законе Божием, в Логике и Нравственной философии, в Праве
Естественном, Частном и Публичном, в Российском или Гражданском
и Уголовном праве хорошие; в Латинской Словесности, в Государственной Экономии и Финансов весьма хорошие; в Российской и Французской Словесности также в фехтовании превосходные; сверх того
занимался Историею, Географиею, Статистикою, Математикою, Немецким языком. Во уверение чего и дано ему от Конференции Импер.
Царскосельского лицея сие свидетельство с приложением печати.
Царское
село.
Июня 9 дня 1817 года. Директор Лицея Егор Энгельгардт. Конфернцсекретарь профессор Александр Куницын17.
Следует подчеркнуть в этой связи, что в отличие от университетов, двери которых вплоть до середины XIX века были открыты для
всех сословий (кроме крепостных), лицей учреждался и существовал
как учебное заведение для избранных. В 1844 г. он был переименован
в Александровский лицей.
В 1848 г. это учебное заведение переходит в ведение IV отделения
собственной канцелярии Его Императорского Величества и получает
новый Устав, поставивший практическую цель: «подготовлять чиновников из благородного юношества по всем частям, требующим высшего образования, преимущественно же для служения по министерству
внутренних дел». Цель эта была поставлена слишком широко. Выдвинув задачу готовить деятелей по всем отраслям внутреннего управления, Устав ввел в число предметов обучения практическую механику,
физику, химию, минералогию, сельское хозяйство и гражданскую архитектуру. Несколько увеличился объем преподавания юридических
дисциплин. В лицее стали основательно преподаваться полицейское и
государственное право, практическое делопроизводство по министерС.А. Егоров, Л.А. Чувакова
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ству внутренних дел. Для изучения остальных юридических и государственных наук отводилось мало времени18.
В 1817 г. в Одессе учрежден Ришельевский лицей, закрытое
среднее учебное заведение повышенного типа, предназначенное для
того, чтобы давать его воспитанникам образование приготовительное,
литературное и образование в высших науках. При лицее были созданы два дополнительных училища, в виду отдаленности Одессы от
университетских центров. Одно из них для обучения правоведению и
политической экономии, другое – коммерческим наукам. В 1837 г. по
новому Уставу в лицее учреждаются два отделения: физикоматематическое и правоведения. Подготовка к гражданской службе
осуществлялась в основном по линии последнего. «Устав преследовал
чисто практическую цель – образование чиновников – знатоков русского законодательства»19.
Другим поставщиком кадров для чиновной службы был Нежинский лицей, открытый в 1820 г. Он также относился к числу привилегированных учебных заведений. Предназначался для детей дворян.
Первое время выступал как общеобразовательное учебное заведение,
именуясь гимназией высших наук. Затем получил физикоматематическое направление. В соответствии с уставом 1840 г. его
главной целью было определено «распространение основательных
сведений по части отечественного законодательства».
В 1835 г. в Петербурге открывается высшее юридическое учебное
заведение – Училище правоведения. Его целью поставлено «образование благородного юношества по части судебной». Это было одно из
самых привилегированных учебных заведений России. В число его
учащихся принимались только дети лиц, принадлежавших к древнему
дворянству, внесенному в шестую часть родословной книги, или дети
чиновников, имевших чины не ниже полковника в военной службе и
статского советника в службе гражданской.
Училище имело шестилетний курс обучения. Оно давало солидную юридическую подготовку. В числе его выпускников такие видные деятели культуры, как И.С. Аксаков, В.О. Ковалевский, В.В. Стасов, А.Н. Серов, П.И. Чайковский. Училище действовало до 1917 г.,
не меняя своего профиля.
В 30-е гг. XIX века приобретает большую популярность в правительственных кругах идея камерализации образования, т.е. придание
ему прямой направленности на подготовку к службе в присутственных местах, палатах, т.е. «камерах». Идея имела немецкое происхождение. С ее реализацией связывались большие надежды. Представлялось, что овладение в процессе обучения всей совокупностью административных и хозяйственных знаний по ведению государственного
хозяйства позволит камералисту компетентно влиять на ход дел, свя44
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
занных с управлением государственным имуществом и финансами. Во
всех университетах, кроме Московского, на юридических факультетах
были созданы камеральные отделения. Предусматривалось изучение
камеральных дисциплин в тесной увязке с отечественным законодательством.
Камеральный профиль был придан и преобразованному в 1834 г.
в лицей Ярославскому высших наук училищу. Согласно Высочайше
утвержденному мнению Государственного Совета от 10 июля 1833 г.,
главные познания для учащихся должны составлять науки юридические и камеральные. Последними охватывались экономические, финансовые и некоторые технические дисциплины.
В 1841 г. было открыто камеральное отделение в Ришельевском
лицее.
Идея камерализации образования в целях подготовки основательно знающих свое дело государственных служащих, привлекательная на первый взгляд, оказалась несостоятельной. Она ориентировала на объятие необъятного.
Интересны в этом отношении критические суждения по поводу
камерализации образования Н.К. Нелидова. Выдающийся русский государствовед писал: «Наши камеральные отделения действительно
были простой копией с немецких факультетов государственного хозяйства. Одна и та же идея приготовления на все способных административистов, которые были бы знатоками и сельского хозяйства, и
технологических производств, руководила при создании камеральных
факультетов как в Германии, так и у нас. Отсюда та поразительная
смесь, где наряду с политической экономией, политикой, стоит, например, техническая химия. Изучалось сельское хозяйство, зоология,
ботаника»20.
Устав Демидовского лицея 1845 г. предусматривал преподавание
статистики, математики, физики, химии, бухгалтерии, зоологии, ботаники, минералогии, сельского хозяйства, лесоводства, земледелия, политической экономии и других неродственных дисциплин. Такая многопредметность оказалась губительной для учебного заведения, обрекая его на хроническое недомогание. В результате камеральные
отделения были закрыты, а Демидовский лицей преобразован в чисто
юридическое учебное заведение.
Идея подготовки всесведущих специалистов для управления государственным хозяйством официально была отвергнута21. Но, разумеется, и таким образом подготовленные чиновники оказывались на
голову выше канцелярских служителей, прошедших лишь школу
практической выучки.
Шли годы. Возросло число учебных заведений, дававших право
на классный чин. Но начиная с 50-х гг. стал проводиться правительстС.А. Егоров, Л.А. Чувакова
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
венный курс на ограничение приема в университеты лиц податных сословий. Из специальных школ к всесословным относился только Демидовский камеральный лицей.
Принадлежавшие к податным состояниям выпускники учебных
заведений, которые давали право на чин, принимались на гражданскую службу только после исключения из этих состояний соответствующим решением Правительствующего Сената. Статья 63 Устава о
службе по определению от правительства гласила: «Выпущенные из
учебных заведений с классными чинами принимаются на службу ...
независимо от их происхождения (а); когда же кто из них принадлежит к податному состоянию, то по представлению учебного начальства исключаются Правительствующим Сенатом из счета и оклада, но
не прежде как по совершенном окончании курса учения с последующей за тем половины года (б)».
Статья 67 распространяла это положение на производство в ученые степени: «Никто из находящихся в податном состоянии не может
быть произведен в ученую степень и воспользоваться сопряженными с
оною преимуществами, доколе не будет уволен из сего состояния узаконенным порядком»22.
Окончившие духовные академии и семинарии могли поступать
на гражданскую службу не иначе как по получении надлежащего
увольнения от духовного начальства и с разрешения Правительствующего Сената, «на рассмотрение коего должны быть представлены
выданные об успехах их аттестаты» (ст. 74).
В связи с окончанием учебного заведения права на чин не получали лица еврейской национальности как не принимавшиеся на гражданскую службу. Так, в списке выпускников 1868 г. Демидовского
лицея значится Линденбратен Яков. Эта фамилия сопровождается
примечанием: «Окончил с предоставлением права просить о причислении в личное почетное гражданство. Права же на чин не удостоен,
хотя по успехам должен бы кончить с чином XII класса, потому что он
был еврейского происхождения»23.
В основном эти перечисленные нами учебные заведения готовили кадры для чиновной гражданской службы.
Устав о службе гражданской 1832 г. определяет также перечень
учебных заведений, дающих преимущественное право на зачисление в
канцелярские служители. Это: 1) гимназии; 2) уездные училища; 3)
Оренбургское Неплюевское училище; 4) училища для детей канцелярских служителей; 5) воспитательные дома; 6) Санкт-Петербургский и
Московский сиротские дома; 7) Ярославское и Полтавское отделения
для приготовления писцов.
Окончившие полный курс обучения в гимназии определялись на
места канцелярских служителей высшего по жалованью разряда.
46
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Воспитанники сиротских домов определялись Приказами общественного призрения в зависимости от учебных успехов старшими и
младшими писцами. Для них были установлены сроки обязательной
службы. Для старших писцов – не менее 8 лет, для младших – не менее 10 лет. Это положение распространялось на Полтавское и Ярославское отделения для приготовления писцов.
Уставом о службе гражданской, кроме перечисленных, в систему
подготовки кадров для гражданского ведомства включались специальные учебные заведения, предназначенные «для особенного рода
службы», такие как Академия художеств, медицинские, фармацевтические и ветеринарные учебные заведения, Главный педагогический
институт и педагогические отделения при университетах, Горный кадетский корпус, Лесной институт, Московское дворцовое архитектурное училище, Землемерное училище при Департаменте уделов, Константиновское межевое училище, Коммерческое училище и бухгалтерское отделение при Санкт-Петербургском коммерческом училище
и др.24
В заключение следует подчеркнуть, что негативный опыт дореформенной императорской России в области подготовки кадров для
гражданской службы содержит в себе много поучительного. Настороженного отношения в этом плане заслуживает идея «камеральной»,
многоплановой подготовки специалистов, вооружения обучаемых
разнородными сведениями, не могущими послужить подспорьем в их
профессиональном становлении и развитии, но ослабляющими стержневую направленность образовательного процесса.
Примечания
1
Нелидов Н.К. Юридические и политические основания государственной
службы. Ярославль, 1875. С. 216.
2
Цит. по: Зайончковский П.А. Правительственный аппарат от самодержавной
России в XIX веке. М., 1978. С. 30.
3
Там же.
4
См.: Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. М., 1989. Т. V. С. 198.
5
Нелидов Н.К. Указ. соч. С. 274.
6
Русская старина. 1885. IX. С. 394.
7
Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России. М., 1991. С. 68.
8
См.: Фельдштейн Г.С. Главные течения в истории науки уголовного права в
России. –Ярославль, 1909. С. 339.
9
Цит. по: Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. 340.
10
Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. 341.
11
Цит. по: Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. 340-341.
12
Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. 346.
13
Летопись Демидовского юридического лицея со дня открытия по 15 августа
1871 г. Ярославль, 1871. С. 16.
14
Цит. по: Нелидов Н.К. Указ. соч. С. 87.
С.А. Егоров, Л.А. Чувакова
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
15
Лучшие из них получали право на чин IX класса (титулярного советника).
Нелидов Н.К. Указ. соч. С. 89.
17
См.: Вересаев В. Сочинение в четырех томах. М., 1990. Т. 2. С. 83.
18
См.: Нелидов Н.К. Указ. соч. С. 91.
19
Там же. С. 111.
20
Нелидов Н.К. Указ. соч. С. 64.
21
С сожалением, однако, приходится констатировать, что идея эта, хотя и в
ослабленном варианте, востребована современной системой подготовки правоведов, страдающей от перенасыщения образовательного процесса сторонними дисциплинами.
22
Свод законов Российской империи. СПб., 1833. Т. 3. Кн. 1.
23
Цит. по: Головщиков К.Д. Черты жизни и деятельности Ярославского Демидовского высших наук училища и потом лицея. Ярославль, 1869. С. 70.
24
Государственной гражданской службе в царской России, как мы видим,
придавалось более широкое, нежели в настоящее время, значение.
16
П.А. Гусев
аспирант
Риск и субъективная сторона деяния
Опасность причинения вреда различным правоохраняемым интересам – неизбежная часть повседневной жизни. Определение последствий причинения вреда, недопущение стихийного распределения негативных последствий – одна из основных задач правового регулирования. Воздействие права в случае наступления вреда различно в
зависимости от причин и характера наступивших последствий. Если
вред причинен виновным противоправным деянием, то на правонарушителя возлагаются меры ответственности. Распределение негативных последствий, вызванных обстоятельствами, которые нельзя вменить в вину ни одному из субъектов, – задача института риска. Но с
объяснением функционирования института риска возникает определенная проблема. Если основанием возложения мер ответственности
является правонарушение со всеми признаками состава (включая вину
как субъективное основание ответственности), то что является основанием возложения случайно возникших или невиновно причиненных
убытков на того или иного субъекта, чем объясняется применение того или иного метода распределения – вопрос открытый.
Свое решение данного вопроса предлагают сторонники субъективной теории риска. Они рассматривают риск как особую форму
психического отношения субъекта, выражающуюся в сознательном
допущении неблагоприятных последствий. Поэтому основанием распределения неблагоприятных последствий сторонники названного
48
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подхода считают особенности субъективной стороны поведения человека.
Традиционно в юридической литературе вина рассматривается
как субъективная категория, отражающая психическое отношение
субъекта к противоправному деянию и его последствиям. В зависимости от особенностей интеллектуального и волевого содержания выделяются и соответствующие формы вины – умысел и неосторожность.
В соответствии с учением о составе правонарушения вина является
необходимым элементом состава, только при наличии которого может
идти речь об ответственности. Согласно преобладающей в правовой
науке точке зрения только вина рассматривается в качестве субъективного основания ответственности.
Иную позицию занимает В.А. Ойгензихт. Он отмечает, что категория вины не охватывает всех сторон психического процесса, происходящего у субъектов, всех аспектов их сознания, всего комплекса волевых и интеллектуальных элементов. Автор рассматривает риск как
особую субъективную категорию, существующую параллельно с виной и являющуюся субъективным основанием «ответственности без
вины». По мнению В.А. Ойгензихта, риск в отличие от иных субъективных правовых категорий характеризуется следующими признаками: «1. сознательным допущением возможных последствий; 2. допущением последствий имущественных; 3. последствий, связанных преимущественно со случайными обстоятельствами, которые и сами по
себе, как правило, лишь вероятны; 4. нежеланием этих последствий»1.
Рассмотрим, как приведенные автором признаки смогут отграничить риск в качестве особой субъективной категории от вины.
Имущественный характер допускаемых последствий – второй из
названных признаков – очевидно не способен разграничить сравниваемые понятия. Множество правонарушений, в особенности в сфере
гражданского права, связаны с причинением вреда именно имущественным правоотношениям. В этом случае вина субъекта правонарушения связана с осознанием, желанием, допущением (и т.д. в зависимости от формы вины) именно имущественных последствий.
Третий признак в связи с допускаемыми В.А. Ойгензихтом оговорками «преимущественно» и «как правило» носит весьма неконкретный характер. При этом автор совершенно правильно отмечает,
что в ситуации риска последствия вызываются случайными обстоятельствами. Однако обусловленность случайными событиями отличает риск не от «других субъективных категорий», а от субъективных
категорий вообще и свидетельствует о его объективной природе.
Первый и четвертый из названных признаков должны быть рассмотрены вместе, поскольку они характеризуют волевой момент того
особого, по мнению В.А. Ойгензихта, психического состояния, котоП.А. Гусев
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рое автор называет риском. Здесь необходимо отметить, что сознательное допущение возможных последствий и нежелание их наступления характерны и для волевого содержания соответствующих форм
вины – косвенного умысла и легкомыслия. Поэтому и приведенные
автором волевые моменты также не могут отграничить риск от вины.
Из сказанного следует вывод, что В.А. Ойгензихту не удалось
доказать существования отличной от вины особой формы психического отношения субъекта, которая могла бы служить основанием возложения соответствующих мер. Описанные автором моменты сознательно-волевой деятельности характерны для соответствующих форм
вины.
Концепция «ответственности без вины» разделяется в юридической науке далеко не всеми. Некоторые авторы отмечают, что возникающая в подобных случаях обязанность по возмещению вреда не относится к мерам юридической ответственности. Однако и при таком
подходе в качестве основания обязанности по возмещению рассматривается риск как особая субъективная категория, как форма психического отношения. Так, В.А. Плотников приходит к выводу, что риск, будучи субъективной категорией, но не субъективным основанием ответственности, выражается в согласии субъекта возместить либо принять на
себя убытки или вред, возникшие без чьей-либо вины2. Подобный подход также, на наш взгляд, нельзя считать правильным. Наступление негативных последствий без чьей-либо вины является юридическим фактом, который служит основанием применения конкретной правовой
нормы. Именно эта норма будет определять, останется ли ущерб в
имущественной сфере кредитора, будет ли обязанность по его возмещению возложена на должника и т.д. Согласен с этим субъект или не
согласен – юридического значения не имеет. Так случайная гибель или
случайное повреждение объекта строительства, составляющего предмет договора строительного подряда, до приемки этого объекта заказчиком является основанием применения п. 1 ст. 741 ГК РФ, в соответствии с которым неблагоприятные последствия возлагаются на подрядчика независимо от его согласия и вообще какого-либо субъективного
отношения.
И.Н. Хмелевской также рассматривает риск как субъективную
категорию, выражающую психическое отношение субъекта к результату собственных действий или действий других лиц. Руководствуясь
данным подходом, автор классифицирует риск на виновный и безвинный. Виновный риск, по его мнению, связан с действиями субъекта, в
которых усматривается вина в форме умысла или неосторожности.
Безвинный риск связан с несением субъектом определенных последствий независимо от наличия в его действиях вины в результате случая или действий других лиц3. Но ведь если негативные последствия
50
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возникли в результате виновного деяния субъекта, то такое деяние называется не «виновным риском», а правонарушением. Правонарушение является одной из основополагающих правовых категорий и не
нуждается в придумывании для него новых названий.
Весьма сомнительна и практическая значимость предложенной
классификации. И.Н. Хмелевской отмечает, что при разрешении дела
судьи не задумываются, какой вид риска наличествует в данной рисковой ситуации, является ли он виновным или безвинным. По мнению
автора, именно от этого зависит, должен ли суд применить меры ответственности или распределить убытки между субъектами правоотношения4. Полагаем, что при разрешении дела суд должен применять
правовую норму, а не задумываться над спорными теоретическими
конструкциями. Для решения вопроса о применении мер ответственности суд должен не определять вид риска согласно предложенной
Н.И. Хмелевским классификации, а выяснять наличие или отсутствие
признаков состава правонарушения.
Некоторые авторы пытаются применить положения гражданскоправовой теории субъективного риска в исследованиях по уголовному
праву. Так, В.В. Бабурин в своей работе приходит к следующему выводу: «Как следует из содержания составляющих его элементов, риск
по своему содержанию представляет собой не одно из обстоятельств,
исключающих преступность деяний, а определенную характеристику
субъективной стороны деяния, совершаемого человеком, сознательно
идущим на создание реальной опасности для общественных отношений»5.
В уголовном праве учение об обоснованном риске как обстоятельстве, исключающем преступность деяния, основывается на глубоком теоретическом исследовании6, уголовно-правовой наукой определены четкие критерии правомерности поведения при обоснованном
риске, наконец, это понятие, его содержание и признаки закреплены в
законе. Поэтому сделанное автором заявление о несостоятельности
сложившегося в науке и практике уголовного права подхода к обоснованному риску как обстоятельству, исключающему преступность деяния, должно основываться на весьма серьезной аргументации. Однако
вместо этого автор лишь заявляет, что подобный вывод следует из содержания составляющих риск элементов. При этом он не объясняет,
ни что такое элементы риска, ни каков их состав, ни как из их содержания следует сделанный автором вывод, в связи с чем приведенное
заявление выглядит, по меньшей мере, голословным.
Утверждение автора о том, что риск представляет собой определенную характеристику субъективной стороны деяния, совершаемого
человеком, сознательно идущим на создание реальной опасности,
также вызывает возражения. Совершенно очевидно, что термин
П.А. Гусев
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«риск» используется в УК РФ лишь постольку, поскольку его содержание имеет уголовно-правовое значение. В качестве критерия обоснованности риска в уголовном праве называется соблюдение следующих условий: риск должен преследовать достижение общественно полезной цели; эта цель не может быть достигнута иными средствами;
возможность вредных последствий риска должна быть лишь вероятной; действия с элементами риска должны соответствовать современным научно-техническим и иным знаниям; риск не должен быть заведомо сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия; субъект,
решившийся на риск, должен предпринять достаточные меры, необходимые для предотвращения вреда правоохраняемым интересам7.
Таким образом, все перечисленные выше признаки носят объективный характер. Следовательно, при решении вопроса об уголовноправовой квалификации «деяния, совершаемого человеком, сознательно идущим на создание реальной опасности для общественных
отношений», юридическое значение будет иметь не психическое отношение субъекта, а соблюдение вышеназванных объективных критериев. Полагаем, что в подобных случаях психическое отношение
субъекта вообще не имеет никакого уголовно-правового значения, поскольку при соблюдении условий обоснованности риска деяние будет
считаться правомерным, независимо от особенностей психического
отношения. В случае же нарушения одного или нескольких объективных условий деяние будет квалифицировано как преступление, при
этом психическое отношение субъекта не будет представлять собой
какой-то новой специфической формы, а будет «умещаться» в рамки
одной из существующих форм вины – косвенного умысла или легкомыслия.
Логическим продолжением отстаиваемой В.В. Бабуриным позиции должно было бы стать объяснение, в чем же заключается то особое психическое отношение субъекта, которое автор именует риском.
Однако ничего подобного в работе мы не обнаруживаем. Оказывается,
что и сам автор сводит это особое психическое отношение к косвенному умыслу либо легкомыслию. Но при этом он утверждает, что
косвенный умысел и легкомыслие являются не формами вины, а формами риска8.
В чем же В.В. Бабурин видит практическое применение своей
теории риска как субъективной стороны преступного поведения?
Автор утверждает, что «разработка общего риска привлечения
лица к уголовной ответственности позволяет уточнить критерии преступного и непреступного в обычном поведении человека»9. Критерии, разграничивающие понятие преступного и непреступного, исчерпывающим образом определены в ст. 14 УК РФ. Автор не объясня52
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ет, почему данные критерии подлежат уточнению. Автор также не
объясняет, ни что такое риск привлечения к уголовной ответственности, ни как разработка этого экзотического явления позволяет уточнить критерии преступного и непреступного.
Предложенный автором подход к риску способен, по его мнению,
решить и задачи, связанные с профессиональным риском. Какие профессии следует считать наиболее опасными для общества, какие необходимо предпринять меры для уменьшения опасности причинения
вреда, какие рекомендации нужно учитывать при подготовке специалистов соответствующей профессии – все эти вопросы В.В. Бабурин
предлагает решить с помощью своего подхода к риску, без ложной
скромности названного в работе «общей теорией уголовно-правового
риска». На первый вопрос отвечает сам автор. Ссылаясь на «некоторые исследования», он сообщает, что, оказывается, повышенной опасностью для общества обладают профессии врачей-хирургов, руководителей всех рангов, педагогов, политиков, представителей правоохранительных органов10. В чем же заключается решение иных
поставленных задач, автор не объясняет. В действительности вызывает полное недоумение, как «психическая» теория В.В. Бабурина поможет уменьшить опасность причинения вреда, скажем, при оказании
врачебной помощи или какие она может дать рекомендации для профессиональной подготовки врача-хирурга? На наш взгляд, подобные
заявления не нуждаются в комментариях ввиду их явной бессмысленности.
Полагаем, что риск не может рассматриваться как характеристика
субъективной стороны поведения человека, как особая форма психического отношения, являющаяся субъективным основанием распределения неблагоприятных последствий. При возложении мер ответственности психическое отношение субъекта, имеющее юридическое
значение, исчерпывающим образом охватывается понятием вины. При
распределении неблагоприятных последствий на основании института
риска психическое отношение субъекта значения не имеет. Выводы
исследований, в основу которых положен субъективный подход к
риску, являются весьма спорными. На наш взгляд, рассмотренные
конструкции «виновного и безвинного риска», «риска как субъективной стороны преступного поведения» бессодержательны и не способны привнести в юридическую науку ничего, кроме терминологической путаницы.
Примечания
1
Ойгензихт В.А. К вопросу о понятии риска в гражданском праве // Актуальные проблемы применения советского законодательства. Душанбе, 1974. С. 114 –
115.
П.А. Гусев
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
Плотников В.А. Соотношение категорий «вина» и «риск» в гражданском
праве // Вестник Московского университета. Серия 11, Право. 1993. № 6. С. 71.
3
Хмелевской И.Н. Проблемы риска в гражданском законодательстве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 10.
4
Там же. С. 18.
5
Бабурин В.В. Риск как субъективная сторона преступного поведения // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сборник материалов международной научно-практической конференции. Красноярск, 2003.
Ч. 1. С. 183.
6
См. Гринберг М.С. Проблема производственного риска в уголовном праве.
М. 1963.
7
См. например: Уголовное право России. Часть общая: учеб. для вузов / Отв.
ред. Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 314–319.
8
Бабурин В.В. Указ. соч. С. 184.
9
Там же. С 184.
10
Там же. С 184–185.
А.А.Травкин
аспирант
К вопросу о правотворческой функции
правоприменительных актов
Вопрос о наличии правотворческой функции правоприменительных актов может непривычно звучать для классической позитивистской теории, однако его постановка не выпадает из тенденции последних лет, связанной со все большим распространением социологических подходов к правовым явлениям.
Функциональный подход как методологическое направление в
теории государства и права разрабатывается давно (проблемы функций государства, права), вне зависимости от западного функционализма. Функция рассматривается в качестве направления влияния
(воздействия) на реальную действительность, где отражается сущность явления, его назначение и закономерности развития1.
«Функция» как методологическая категория с 70-х гг. ХХ в. используется и при анализе правоприменительной практики (С.С. Алексеев, И.Я. Дюрягин, В.Н. Карташов, В.В. Лазарев и др.). Функция правоприменительной практики – это главное, основное направление
воздействия, в котором наиболее рельефно выражена сущность, природа и роль правоприменительной практики в обществе2. При помощи
функционального подхода возможно более глубоко проанализировать
сущность и значение правоприменения в динамике, во взаимодействии с другими элементами механизма правового регулирования.
54
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Точно так же, как в функциях права проявляется его содержание
и обнаруживается его сущность как некоторое всеобщее отношение,
определяющее его место в системе других правовых явлений3, в
функциях применения права раскрывается сущность и содержания
правоприменительной деятельности.
Вопрос о функциях правоприменительных актов в достаточной
степени не разработан4, в то же время здесь с определенными оговорками применимы положения о функциях правоприменения или же правоприменительной практики5.
Так, говорят об общесоциальных (экономическая, политическая,
социальная, идеологическая и др.) и специально-юридических (регулятивно-ориентационная, регистрационно-удостоверительная, правоконкретизирующая, правоохранительная, функция социальноправового согласия и установления компромиссов, координационная,
контрольная, правовосполнительная, правотворческая и др.) функциях
правоприменительной практики.
Функции правоприменительных актов – это такие относительно
обособленные направления более или менее однородного, предметного и позитивного воздействия правоприменительных актов на сознательное поведение субъектов и иных участников правоприменительной практики (иных лиц), в которых проявляется их природа и место
среди других правовых актов, социально-преобразующая роль и юридическое назначение в различных сферах жизнедеятельности общества. Выделяют общесоциальные (экономическая, социальная, политическая, идеологическая, демографическая, экологическая и др.) и специально-юридические (фиксирующая, регулятивно-ориентирующая,
правоконкретизирующая, правообеспечительная, превентивная, правовосстановительная, компенсационная, карательная, правовосполнительная, контрольная, координационная, правотворческая и др.)
функции правоприменительных актов6.
Как видно, в современных исследованиях одной из функций правоприменительных актов прямо называется правотворческая. Что же
дает основание вести речь о ее наличии? Разработка разных теоретических проблем – совершенствование методологии юридической науки, развитие различных подходов к пониманию права, исследование
социологических аспектов правообразования и правоприменения и
др. – позволяют говорить о трояком правотворческом содержании
правоприменительной деятельности, проявляющемся, во-первых, в
поиске права при рассмотрении дела и вынесении решения, вовторых, в возможном придании правоприменительным актам значения источника (или квази-источника) права и, в-третьих, в значении
правоприменительных актов для совершенствования законодательства.
А.А.Травкин
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-первых, следует указать на творческое начало в процессе рассмотрения юридического дела и подготовки правоприменительного
акта. Оно минимально при так называемом стандартном правоприменении, когда правоотношения достаточно полно урегулированы правовыми нормами и нет сомнений в толковании последних. Но применение в случае недостаточной определенности или полноты юридической основы для разрешения дела – при наличии оценочных понятий,
относительно-определенных норм, диспозитивных норм, при наличии
пробелов в материальном или процессуальном праве, сложных случаев толкования, коллизий правовых норм и т.д. – там, где требуется
усмотрение, приобретает творческий характер.
Недостаточность юридической основы для разрешения дела обусловливает необходимость ее уточнения, прояснения, и это не вполне
охватывается правоконкретизирующей функцией правоприменительного акта. Правоконкретизирующая функция проявляет себя в преобразовании, переводе абстрактного содержания правового предписания
на более конкретный уровень, конкретизации, индивидуализации
нормативно-правового предписания применительно к конкретной социально-правовой ситуации, ее участникам и т.п.7 Здесь имеется в виду принципиальная роль правоприменительного акта в правовом регулировании общественных отношений – конкретизация правовой
нормы, содержащейся в нормативно-правовом акте, в индивидуальноконкретном предписании, содержащемся в правоприменительном акте. Правоконкретизирующая функция присуща и стандартному, и
творческому применению права. Но стоит ли творчество в последнем
случае расценивать как правотворчество? Ответ на этот вопрос зависит в том числе и от того, будем ли мы придавать значение источника
права итогу правоприменительной деятельности – акту применения
права.
Во-вторых, о правотворческой функции правоприменительных
актов можно вести речь и в том случае, если ранее принятые правоприменительные акты будут иметь определенное значение для создания новой или совершенствования существующей юридической основы для решения дела.
Творческая правоприменительная деятельность, в процессе которой преодолеваются пробелы, разрешаются коллизии, происходит
конкретизация права, вырабатываются правоположения, складываются правоприменительные обыкновения, находит выражение в правоприменительных актах, имеющих, как правило, значение не только
для данного юридического дела, но и оказывающих определенное
влияние на разрешение аналогичных юридических дел в будущем.
Особое значение в связи с этим имеет так называемая прецедентная8
56
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правоприменительная практика и соответствующие правоприменительные акты.
Отдельного упоминания заслуживает проблема судебного и административного прецедента. Мы не можем игнорировать современные работы, которые так или иначе говорят о необходимости признания судебного прецедента в качестве источника права9. Кроме того,
весьма интересный материал в плане рассматриваемой темы предоставляет правоприменительная деятельность Конституционного Суда
Российской Федерации10 (здесь, однако, масса неоднозначно решаемых в науке проблем).
Известно, что прецедент имеет разное значение в разных правовых системах. В правовой семье общего права, поскольку судебный
прецедент является источником права, следует говорить об отличном
от романо-германской правовой семьи содержании правотворческой
функции правоприменительных актов.
В России (как и ранее в СССР) и почти везде на постсоветском
пространстве прецедент не имеет значения источника права. Но это не
следует автоматически переносить на все страны романо-германской
правовой семьи.
По вопросу о судебной практике как источнике романогерманского права позиция доктрины, как отмечает А.Х. Саидов,
весьма противоречива. Судебная практика может быть отнесена в романо-германской правовой семье к вспомогательным источникам права. В первую очередь это относится к «кассационному прецеденту»;
возможна ситуация, когда решение даже нижестоящей судебной инстанции, основанное, например, на аналогии или на общих принципах, благополучно пройдя кассационный этап, может восприниматься
другими судами при решении подобных дел как фактический прецедент11. Романо-германская правовая семья знает и исключения из общего принципа, когда в особых случаях может быть установлена обязанность судьи следовать определенному прецеденту или линии, установленной прецедентами12.
В связи с проблемой прецедента нередко упускается из виду необходимость единообразия правоприменительной практики. Как отмечается, правоприменительные акты, осуществляя функцию прецедента правоприменения, оказывают стабилизирующее влияние на
практику. Это важно как с точки зрения обеспечения законности,
обоснованности решений, так и с точки зрения усиления воспитательного эффекта, поскольку резкие, безосновательные колебания правоприменительной практики могут не просто дезориентировать субъектов правового общения, но вызвать у них негативное отношение к закону, к деятельности государственных органов. Отличающиеся
решения аналогичных дел представляются произвольными, неспраА.А.Травкин
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ведливыми13. Единообразие судебной практики – отличительная черта
романо-германской правовой семьи14.
Таким образом, вопрос об определенном непосредственно правотворческом значении правоприменительных актов представляется
решаемым в науке неоднозначно.
В-третьих, в содержание правотворческой функции правоприменительных актов входит их значение для совершенствования законодательства, и с этим согласно абсолютное большинство авторов.
Сведения и данные, поставляемые юридической практикой, способствуют совершенствованию правотворческой деятельности – изданию новых нормативно-правовых актов как по ранее не регулировавшимся вопросам, так и взамен устаревших актов по вопросам, уже
урегулированным правом; отмене актов, потерявших значение, фактически не действующих; исправлению и дополнению текстов действующих нормативно-правовых актов; объединению ряда актов, регулирующих определенный круг вопросов, в один акт и т.д.15
В большей или меньшей степени содержание правотворческой
функции правоприменительных актов находит отражение в современных исследованиях. Однако данная функция в числе остальных была
выделена далеко не сразу. Можно говорить о трех этапах в развитии
признания правотворческой функции правоприменительных актов.
На первом этапе в работах отдельных авторов, относящихся в основном к 70-м гг. ХХ в. (когда правоприменительная деятельность начала разрабатываться на диссертационном и монографическом уровне), правотворческая функция правоприменения специально не выделяется. Так, И.Я. Дюрягин указывает на правообеспечительную
функцию и функцию индивидуального (казуального) регулирования16.
В.А. Юсупов к основным функциям правоприменения добавляет
функцию реализации принципов отдельных отраслей права17. Е.Н.
Новиков отмечает, что правоприменительные акты выполняют следующие функции: фиксационную, динамическую, информационную,
управления, воспитательную, а также правоохранительную, правонаделительную, правообеспечительную, стабилизации и преобразовательную18; содержание данных функций не связывается с правотворческой деятельностью.
В дальнейшем (второй этап) правотворческая функция правоприменения (правоприменительных актов) нашла свое отражение в
концепциях разных авторов в несколько завуалированном или частичном виде. С.С. Алексеев выделяет сигнально-информационную
функцию правоприменительной практики, содержание которой составляет выражение назревших требований об изменении, развитии,
совершенствовании юридических норм19. К.Н. Княгинин в числе иных
выделяет правокомпенсирующую (оговариваясь, что так ее можно на58
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
звать с известной долей условности) и правогенерирующую функции
правоприменительных актов20.
Правокомпенсация имеет место тогда, когда акт сглаживает (компенсирует) неточность, пробельность и т.д. законодательных предписаний, эта функция проявляется, во-первых, при коллизиях правовых
норм, во-вторых, в случаях не адекватного по объему толкования правовых норм, в-третьих, при восполнении пробелов в праве. Правогенерирующая функция правоприменительных актов представляет собой
воздействие их на правотворчество – в виде сигнала для законодателя о
назревших законодательных решениях21.
Третий этап – признание правотворческой функции правоприменительных актов22. Прямо и именно так ее именуя, разные авторы
вкладывают в ее содержание разный смысл. В основном здесь представлены две позиции – речь идет или только о влиянии правоприменительных актов на правотворческую деятельность, или же и об их
непосредственном влиянии на практику.
По мнению одних авторов, правотворческая функция является
выражением связи актов правоприменения с процессом создания права, развитием и совершенствованием законодательства. Правоприменительные акты сигнализируют правотворческим органам о недостатках, неполноте законодательства, о неэффективности норм права или
отдельных нормативных актов. В определенных случаях разнообразные правоположения (особенно те, которые сформулированы в
процессе казуального восполнения пробелов) и другие материалы судебной и иных разновидностей правоприменительной практики служат первичной основой для формирования нормативно-правовых
предписаний23.
По мнению других авторов, правотворческая функция правоприменения включает в себя подфункцию непосредственного влияния
практики на правовое регулирование общественных отношений (правоконкретизирующая, интерпретационная, правотворческого толкования) и подфункцию совершенствования законодательства24.
Различие в понимании содержания правотворческой функции
правоприменительных актов зависит от методологической позиции
того или иного ученого; в принципе исследователь, исповедующий
социологические подходы к правовым явлениям, может рассматривать правоконкретизирующее, правовосполнительное и правотворческое значение правоприменительного акта в рамках его правотворческой функции; наоборот, юрист-позитивист будет вкладывать в содержание правотворческой функции правоприменительного акта
только его значение для дальнейшего совершенствования законодательства.
А.А.Травкин
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
См.: Байтин М. И. Сущность и основные функции социалистического государства. Саратов, 1979. С. 197; Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, функции. Саратов, 1989. С. 124.
2
См.: Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: Учебное пособие: В
2 т. Т. 1. Ярославль, 2005. С.307.
3
См.: Радько Т.Н. Методологические вопросы познания функций права. Волгоград, 1974. С.112, 115.
4
Наиболее серьезные разработки находятся на уровне параграфов кандидатских диссертационных исследований, см., к примеру: Новиков Е.В. Правоприменительные акты в структуре юридического процесса: Автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. Харьков, 1984. Гл.1 § 2 «Функции правоприменительных актов». С. 8-10;
Постнов А.С. Механизм детерминации правоприменительных актов: Дис. ... канд.
юрид. наук. Ярославль, 2006. Гл.1. § 3 «Функции правоприменительных актов».
С.44-63. См. также: Княгинин К.Н. Охранительные правоприменительные акты:
вопросы теории и технологии. Свердловск, 1991. Гл. 2 «Функции охранительных
правоприменительных актов». С.23-50.
5
См.: Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. Т. 1. С. 308-309.
6
См.: Постнов А.С. Указ. соч. С. 50, 57.
7
См.: Там же. С. 60.
8
См., например: Алексеев С.С. Общая теория права: Курс лекций в 2-х т. М.,
1981. Т. 1. С. 353-354.
9
См., например: Бодров С.Ю. Судебный прецедент в системе источников российского права: вопросы теории и практики: Автореферат дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2004; Гук П.А. Судебный прецедент как источник права. Пенза, 2003;
Загайнова С.К. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. М., 2002; Качановский Ю.В. Судебный прецедент как источник права // Правовая политика и
правовая жизнь. 2004. № 1. С. 148-155; Кучин М.В. Нормотворческая деятельность судебных органов Российской Федерации и судебный прецедент // Право и
политика. 2000. № 5 С. 5; Марченко М.Н. Является ли судебная практика источником российского права? // Журнал российского права. 2000. № 12. С. 11-21;
Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. М.., 2006; Попов О.В. Теоретико-правовые вопросы судебного правотворчества в Российской
Федерации: Автореферат дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2004. 17 с.; Судебная
практика как источник права. М., 2000.
10
См., например: Колесников Е.В. Постановления конституционных судов
как источник российского конституционного права // Правоведение. 2001. № 2.
С.32-53; Романова О.В. К вопросу о понятии и правовой природе правовых позиций Конституционного Суда РФ // Государство и право. 2001. № 7. С.84-87.
11
См.: Саидов А.Х. Сравнительное правоведение (основные правовые системы современности): Учебник. М., 2000. С.163.
12
См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1996. С.104.
13
См.: Княгинин К.Н. Охранительные правоприменительные акты: вопросы
теории и технологии. С. 39.
14
См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. М., 1996. С.103.
15
См.: Палагина Е.Н. Функции юридической практики: Автореферат дис. ...
канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С.20-21.
60
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
См.: Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Свердловск, 1973.
С. 38-39.
17
См.: Юсупов В.А. Правоприменительная деятельность органов управления.
М., 1979. С. 17-18.
18
См.: Новиков Е.В. Правоприменительные акты в структуре юридического
процесса. С. 8.
19
См.: Алексеев С.С. Общая теория права: Курс лекций в 2-х т. М., 1981. Т. 1.
С. 349.
20
См.: Княгинин К.Н. Охранительные правоприменительные акты: вопросы
теории и технологии. С. 33-37.
21
См.: Там же. С. 33, 36.
22
См., например: Карташов В.Н. Правоприменительная практика в социалистическом обществе. Ярославль, 1986. С. 38, 81.
23
См., например: Постнов А.С. Указ. соч. С. 63. Здесь же речь идет о правовосполнительной функция, наличие которой обусловлено неполнотой законодательства и практическими потребностями оперативного восполнения пробелов с
помощью аналогии закона и аналогии права при принятии актов правоприменения (см.: Там же. С. 62).
24
См.: Вопленко Н.Н., Рожнов А.П. Правоприменительная практика: понятие,
основные черты и функции. Волгоград, 2004. С. 200-203.
Ю.С. Баринина
аспирант
Продление и возобновление
действия правовых актов:
проблемы соотношения смежных категорий
Выявление соотношения между указанными понятиями носит не
только чисто теоретический, но и практический характер, поскольку
неправильное понимание природы данных категорий ведет к юридическим ошибкам и иным погрешностям в сфере правотворчества и
реализации права.
Согласно Толковому словарю русского языка «соотношение» –
это взаимная связь между чем-либо, отношение1. Соотношение между
двумя понятиями подразумевает взаимное отношение, содержание
или зависимость, связь, сравнительные качества указанных понятий.
В данной ситуации производится определенная логическая операция,
заключающаяся в сопоставлении понятий попарно с целью выявления
их сходства, различия и т.д. Для этого целесообразно, прежде всего,
более подробно проанализировать данные юридические феномены.
Согласно выработанному в науке представлению о существовании правового акта как своеобразном пространственно-временном
цикле его реализации, действие акта во времени отражает темпоральЮ.С. Баринина
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ную характеристику, его «длительность». Именно с понятием «длительность» тесно связан термин «продление», «продлить».
Продлить – сделать более длительным, увеличить срок чего-либо.
Продлить – продолжить, растянуть, пролонгировать2. Следовательно,
в качестве синонимов терминов «продление», «продлить» используются понятия «пролонгация», «пролонгировать» (от лат. prolongo –
«удлиняю»)3.
Таким образом, продление действия правового акта есть изменение (увеличение и т.п.) в установленном порядке срока его действия4.
В онтологическом смысле основу такого явления, как возобновление действия правовых актов, составляет слово «возобновление». Толковый словарь русского языка термин «возобновить» трактует как «1.
начать снова; 2. отремонтировать, обновить, приведя в прежнее состояние». Возобновиться – значит начаться снова (о прекратившемся, прерванном, утраченном)5. Синонимом термина «возобновление» является
понятие «восстановление»6. Поэтому в юридической литературе используются оба указанных выше понятия7. Юридическая практика
также содержит примеры использования данных понятий в качестве
синонимов. Так, Приказ Министерства финансов РФ от 10.02.1997 №
28 называется «О восстановлении действия лицензии страховых организаций»8. При этом в самом тексе речь идет о возобновлении действия
лицензии страховых организаций в связи с устранением нарушений
действующего законодательства, послуживших основанием для приостановления (ограничения) действия лицензии.
В международной юридической практике9 широко распространен
термин «реновация» (от лат. renovation – обновление, возобновление)10.
Возобновление действия правового акта имеет место в тех случаях, когда правовой акт прекратил свое действие вследствие истечения
срока действия или по иным причинам11. Кроме того, возобновление
действия нормативных актов (договоров) может быть связано с тем,
что по какой-либо причине (недостаточность финансирования, чрезвычайные обстоятельства и т.п.) юридическая сила актов на определенный срок приостанавливается, а затем восстанавливается12.
Возобновление приостановленного акта может происходить автоматически, как только истечет срок или отпадут обстоятельства, на основании которых было приостановлено действие этого акта. Например,
Законом Ивановской области «Об областном бюджете на 2005 год»
№ 192-ОЗ13 (принят Законодательным Собранием 23.12.2004) действие
Закона Ивановской области № 140-ОЗ «Об областной целевой программе «Развитие искусства лаковой миниатюры поселка Палех и села
Холуй на 2005 – 2007 годы»14 (принят Законодательным Собранием
23.09.2004) было приостановлено на 2005 г. в части, не обеспеченной
62
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
финансированием из областного бюджета. Соответственно, с начала
2006 г. действие приостановленного закона было автоматически возобновлено.
В иных ситуациях для восстановления действия правового акта
требуется издание специального акта. Например, Приказом Федеральной службы страхового надзора от 17.03.2006 № 230 «О возобновлении действия лицензий на осуществление страховой деятельности,
выданных страховым организациям» в связи с устранением нарушений действующего законодательства, послуживших основанием для
приостановления действия лицензий, было возобновлено действие
лицензий страховых организаций15.
Возобновление акта, действие которого прекращено, не может
быть произведено автоматически. В данном случае необходимо издание соответствующего акта. Применительно к международной договорной практике, восстановление (реновация) осуществляется по соглашению участников16. Например, согласно ст. 3 Мирного договора с
Финляндией (Париж, 10 февраля 1947 г.) в соответствии с Соглашением о Перемирии действие Мирного Договора, заключенного между
Советским Союзом и Финляндией в Москве 12.03.1940 г., восстанавливается, при условии, что статьи 4, 5 и 6 этого Договора заменяются
статьями 2 и 4 настоящего Договора17.
В юридической практике встречаются ситуации, когда международный договор формально не утратил свою юридическую силу, но по
каким-либо причинам долго не применялся сторонами. Возникает вопрос о сроках его действия. В этом случае участники также прибегают
к возобновлению договора18.
На основе анализа теоретических источников и материалов юридической практики можно сформулировать общие черты, характеризующие сущность понятий «продление» и «возобновление (восстановление, реновация)» действия правового акта.
1. В системе права России продление действия правового акта и
возобновление действия правового акта являются относительно самостоятельными межотраслевыми, комплексными правовыми институтами.
2. Использование приемов продления действия и возобновления
действия возможно в отношении различных видов правовых актов:
нормативных, правоприменительных, интерпретационных, распорядительных, контрольных, регистрационных и т.д.
3. Продление и возобновление действия правовых актов могут
быть рассмотрены как особые тактические способы (приемы, методы
и т.п.). Указанные приемы юридической тактики обеспечивают достижение целей правового регулирования не с помощью издания нового правового акта, полностью идентичного по содержанию акту (воЮ.С. Баринина
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зобновляемому или продляемому), а путем издания специального акта
(регламентирующего увеличение срока действия и т.п.) либо восстанавливая его действие и силу автоматически. Таким образом в определенном смысле достигается «экономия» трудовых, материальных,
финансовых и т.п. ресурсов.
4. Тактика продления и возобновления действия правовых актов
имеет своей целью осуществлять регулирование той или иной сферы
общественных отношений именно посредством правового акта, срок
действия которого истекает или уже истек, либо действие которого
приостановлено.
5. Продление или возобновление действия правовых актов (в
случае издания специальных актов) может быть осуществлено лишь
тем уполномоченным субъектом, в чью компетенцию входило издание продляемых актов или актов, чье действие возобновляется.
Несмотря на указанные выше сходства, можно выделить признаки, отличающие институт продления действия правовых актов от института возобновления их действия.
1. Так, прием продления может иметь место лишь в отношении
правовых актов, принятых на определенный срок, т.е. срок, ограниченный какой-либо датой или периодом времени. Для восстановления
действия правового акта не имеет значения, к какому виду относится
этот акт: является он принятым на определенный или неопределенный
срок.
2. Наиболее важным, принципиальным, на наш взгляд, отличием
является то, что продляемый правовой акт на момент его продления (в
случае издания специального акта о продлении – на момент вступления в силу акта о продлении) должен быть действующим, т.е. срок
действия правового акта не должен быть истекшим, указанный акт не
должен быть отмененным, признанным недействующим или иным
образом утратившим силу. Возобновление же их действия, напротив,
возможно лишь в отношении актов, прекративших свое действие по
каким-либо причинам (за указанными выше исключениями).
Из новейшей мировой практики можно привести следующий показательный пример использования указанного приема. Это «Соглашение о возобновлении действия "Соглашения между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом о сотрудничестве в области науки и технологий"» (Рим, 06.11.2003)19, в тексте
которого прямо говорится о продлении акта, уже утратившего свою
силу. Согласно ст. 1 действие Соглашения между Правительством
Российской Федерации и Европейским сообществом о сотрудничестве
в области науки и технологий, заключенного в Брюсселе 16.11.2000 г.
и прекратившего свое действие 31.12.2002 г., возобновляется на дополнительный пятилетний период.
64
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, выявление соотношения между указанными выше институтами позволяет решать не только задачу комплексного
анализа различных аспектов проблемы темпорального действия правовых актов, но и способствует совершенствованию разнообразных
элементов (техники, тактики и т.п.) и типов (видов и подвидов) юридической практики.
Примечания
1
См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000
слов и фразеологических выражений. М., 2003. С. 748.
2
См.: Там же. С. 608; Кожевников А.Ю. Большой синонимический словарь
русского языка. В 2-х т. СПб., 2003. Т. 2. С. 203.
3
См.: Большой словарь иностранных слов. М., 2003. С. 543.
4
См. подробнее: Баринина Ю.С. Продление действия нормативных правовых
актов (некоторые аспекты) // Актуальные проблемы теории и истории правовой
системы общества: Сб. науч. тр. / Отв. ред. проф. В.Н. Карташов. Ярославль, 2006.
Вып. 6. С. 131 – 135.
5
См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. С. 93.
6
См.: Кожевников А.Ю. Указ. соч. Т.1. С. 112, 119.
7
См., например: Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. В 2 т.
Т. 1. Ярославль, 2005. С. 279; Международное право: Учебник / В.С. Верещетин,
М.А. Коробова, С.А. Малинин и др. М., 1999. С. 166.
8
Текст приказа официально опубликован не был. Справочная правовая система «ГарантМаксимум».
9
См. например: Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть:
Учебник. М., 2000. С. 91; Талалаев А.Н. Право международных договоров: Действие и применение договоров. М., 1985. С. 46 – 47.
10
См.: Современный словарь иностранных слов: Ок. 20000 слов. М., 2001.
С. 525; Большой словарь иностранных слов. С. 577.
11
В указанном случае необходимо сделать следующую оговорку: возобновление действия правового акта возможно далеко не во всех случаях. Показательным
примером может служить ст. 79 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», согласно которой юридическая сила постановления Конституционного
Суда о признании акта неконституционным не может быть преодолена повторным принятием этого же акта. Следуя логике данного законодательного акта, необходимо сделать вывод о том, что действие акта, признанного неконституционным и утратившим свою силу, не может быть возобновлено. Аналогичный запрет
косвенно содержится и в ч. 2 ст. 253 ГПК РФ, согласно которой суд, установив,
что оспариваемый нормативный правовой акт или его часть противоречит федеральному закону либо другому нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, признает данный акт недействующим полностью или в
части со дня его принятия или иного указанного судом времени.
12
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 279.
13
Законы Ивановской области и документы Законодательного Собрания.
2004. № 21.
14
Законы Ивановской области и документы Законодательного Собрания.
2004. № 15.
15
Финансовая газета. 2006. № 12.
Ю.С. Баринина
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
См. подробнее о возобновлении действия международных договоров: Талалаев А.Н. Право международных договоров: Действие и применение договоров.
М., 1985; Лукашук И.И. Действие международного договора во времени и пространстве // Журнал российского права. 2005. № 4.
17
Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с
иностранными государствами, М., 1956. Вып. 13.
18
См.: Таллалаев А.Н. Указ. соч. С. 47.
19
Бюллетень международных договоров. 2004. № 8.
А.К. Ширмамедов
соискатель
Основания, условия и поводы
возникновения карательной функции права
Необходимость разграничения оснований, условий и поводов
возникновения карательной функции права имеет большое теоретическое и практическое значение, поскольку указанные факторы вызывают различные юридические последствия (применение мер ответственности, превентивных, правообеспечительных, правовосстановительных, компенсационных и иных способов и средств правовой
защиты интересов граждан, их коллективов и организаций).
В отечественной юридической литературе отмечается, что «в качестве правовых оснований содержания функций права выступают
разнообразные международные и внутригосударственные правовые
акты, в которых внешне выражены нормативно-правовые предписания (нормы права и т.п.), институты и другие нормативно-правовые
общности… Фактическими основаниями функций права являются самые разнообразные обстоятельства реальной жизни, которые порождают какие-либо юридические последствия, т.е. юридические факты и
составы»1.
Думается, что так называемые «правовые основания» следует
рассматривать в виде условий возникновения карательной функции
права. Как известно, любая функция права представляет собой относительно обособленное направление активного воздействия права на
общественные отношения2. Не является исключением в этом плане и
карательная функция права. Поэтому ее возникновение и реализация
непосредственно связаны не с установлением, например, санкции в
той или иной норме права, а с конкретным правонарушением.
В словарях русского языка слова «основание» и «причина» используются чаще всего как синонимы3. Поэтому рассмотрим поставленные в названии статьи вопросы через соотношение категорий
66
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«причина» и «следствие», «условие» и «повод» в рамках реализации
философского учения о детерминации разнообразных явлений и процессов реальной действительности.
П.В. Алексеев и А.В. Панин пишут, например, что «причинная
связь или причинное отношение является отношением между двумя
явлениями, событиями, одно из которых выступает в качестве причины, а другое в качестве следствия. В самом общем виде отношение
причинения можно определить как такую генетическую связь между
явлениями, при которой одно явление, называемое причиной, при наличии определенных условий с необходимостью порождает, вызывает к жизни другое явление, называемое следствием… Первым и основополагающим признаком причинного отношения, – продолжат авторы, – является наличие между двумя явлениями отношения
производства или порождения. Причина не просто предшествует
следствию во времени, а порождает, вызывает его к жизни, генетически обусловливает его возникновение и существование. Это свидетельствует о том, что причинная связь является субстанциональной
связью»4.
Современная философия обстоятельно изучает не только причинные, но и непричинные (например, условные) виды детерминации.
«Для того, чтобы причина вызвала следствие, требуется определенное
условие. Условия, – пишет А.Г. Спиркин, – это явления, необходимые
для наступления данного события, но сами по себе его не вызывающие. Если сами по себе условия не могут вызвать соответствующего
следствия, то без них причина бессильна»5.
Таким образом, не совсем верно, на наш взгляд, относить разнообразные международные и внутригосударственные правовые акты к основаниям (причинам) их функционирования. Содержащиеся в них
нормы права и другие нормативно-правовые предписания создают
лишь определенные условия, предпосылки для осуществления функций права, в том числе и карательной. Причем в подавляющем большинстве случаев обязательным атрибутом возникновения карательной
функции права будет факт закрепления в соответствующей норме права такого элемента ее логической структуры, как санкция6. Однако это
не означает, что возникновение и содержание карательной функции
права базируется лишь на одной санкции. Указанная функция предполагает осуществление и других элементов нормы (гипотезы и диспозиции), а также связанных с этой нормой материальных и процессуальных, регулятивных и охранительных, нормативно-правовых, индивидуально-конкретных, праворазъяснительных и иных юридических
предписаний. Так, при рассмотрении дел о материальной ответственности работников за ущерб, причиненный работодателю, мировые судьи должны руководствоваться в своей деятельности п. 6 ч. 1. ст. 23,
А.К. Ширмамедов
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 39 и др. ГПК РФ, статьями 232, 238, 239, 240, 243, 277, 381, 392, 393
и др. Трудового кодекса РФ, нормативными разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября
2006 г. №52 «О применении судами законодательства, регулирующего
материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю»7.
Условия карательной функции права по своей природе могут
быть экономическими и политическими, материальными и духовными, национальными и религиозными, объективными и субъективными, организационными и юридическими (нормативно-правовыми, индивидуально-конкретными, праворазъяснительными) и т.д.
Юридическим основанием карательной функции права является
противоправная деятельность, взятая в диалектическом единстве ее
внешней и внутренней сторон8. В этом плане карательная функция
права неразрывно связана с юридической ответственностью9. Именно
в рамках данной функции можно вести речь о стадиях возникновения,
конкретизации, привлечения и наложения конкретных мер ответственности на персонально-определенных правонарушителей, об исполнении взысканий (наказаний и т.п.)10.
Условия и основания (причины) необходимо отличать от поводов
возникновения карательной функции права. В философии под поводом понимается тот или иной внутренний или внешний фактор (толчок), способствующий проявлению причины, условия и возникновению следствия11.
В юриспруденции легально такое разграничение проводится, например, в статье 36 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» и статье 140 УПК РФ. Так, в ст. 140 УПК РФ записано: «1.
Поводами для возбуждения уголовного дела служат:
1) заявление о преступлении;
2) явка с повинной;
3) сообщение о совершенном или готовящемся преступлении,
полученное из иных источников.
2. Основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления».
Нам представляется, что данное положение о разграничении на
поводы и основания имеет более общий теоретический, практический и
методологический характер, оно должно распространяться не только на
соответствующие уголовные дела и преступления, но и на возбуждение
дел по иным правонарушениям, а также возникновение карательной
функции права и ее реализации в конкретной разновидности юридической (следственной, судебной и т.п.) практики.
68
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: учеб. пособие: В 2-х т.
Ярославль, 2005. Т. 1. С. 207.
2
Подробнее о понятии функции права см.: Радько Т.Н, Толстик В.А. Функции
права. Н. Новгород, 1995; Вопленко Н.Н. Сущность, принципы и функции права:
учебное пособие. Волгоград, 1998; Радько Т.Н. Теория государства и права: учебное пособие. М., 2001; Карташов В.Н. Указ соч. Глава 11.
3
См., например: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986. С. 397; Алесандрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. М., 1969. С. 321.
4
Алексеев П.В., Панин А.В. Философия: учебник. М., 1997. С. 406–407.
5
Спиркин А. Г. Философия: учебник. М., 2001. С. 312.
6
Подробнее о понятии и видах санкций норм права см.: Лейст О.Э. Санкции в
советском праве. М., 1962; Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. М., 1991;
Громов Н.А., Полунина С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России.
М., 1998; Ковалюнас Д.А. Санкции в публичном праве: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Самара, 2000; Сатина Э.А. Основные аспекты правового санкционирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2001.
7
См.: Российская газета. 2006. 29 ноября.
8
Подробнее о новом подходе к правонарушениям и природе противоправной
деятельности см.: Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. Учебное
пособие: В 2-х т. Ярославль, 2006. Т. 2. Глава 22.
9
Подробнее о юридической ответственности см., например: Самощенко И.С.,
Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971; Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985;
Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М.. 1981; Братусь Н.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976; Хачатуров Р.Л.,
Ягутян Р.Г. Юридическая ответственность. Тольятти, 1995; Баранов В.М. Теория
юридической ответственности. Н.Новгород, 1998; Базалев Б.Т. Юридическая ответственность. Красноярск, 1985; Липинский Д.А. Проблемы юридической ответственности. СПб., 2003; Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. Т. 2.
Глава 26.
10
См., например, Грызунова Е.В. Правонарушение и юридическая ответственность в их соотношении: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2002.
С. 18; Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Ч. 9. Юридическая ответственность в правовой системе общества. Ярославль,
2004. С. 36–37.
11
См.: Алексеев П.В., Панин А.В. Указ. соч. С. 419; Спиркин А.Г. Указ. соч.
С. 312.
А.К. Ширмамедов
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел II. Научные сообщения
А.В.Тимофеев
аспирант
Информационная природа
юридического опыта
В процессе исследования такого элемента правовой системы общества (ПСО), как юридический опыт1 (ЮО), автор пришел к выводу,
что одну из его (опыта) основ составляет информационная природа2.
Однако трактовки самого понятия «информация» чрезвычайно разнообразны, что в первую очередь обусловлено различием целей большинства исследований, а также разнообразием самих научных дисциплин, использующих понятие «информация» – от философии и психологии до кибернетики3.
Обобщая различные подходы, автор выделил наиболее важные и
специфические черты информации, заложенные в ЮО одновременно
приложив их к явлению ЮО.
1. Информация – идеальное явление. В отличие от реальных явлений, существующих объективно, независимо от субъекта, информация приобретает свой смысл только при условии существования субъекта – системы, способной получать (генерировать) и адекватно интерпретировать информацию. При этом символьный (знаковый)
характер информации определяет важность механизмов ее кодирования и декодирования: если субъекту неизвестен принцип декодирования информации, то для него она не несет смысла, а значит – не существует.
Исходя из этого можно утверждать, что ЮО существует только
благодаря субъектам и участникам юридической деятельности (ЮД).
Даже категория объективированного ЮО4 мыслима только в связи с
возможностью его восприятия (актуализации) теми или иными субъектами, то есть также является категорией субъективной. Таким образом, вне человеческого общества, вне психики отдельных его представителей ЮО не имеет ни смысла, ни предпосылок для существования.
2. Информация – это идеальная связь между чувственными образами объектов и явлений окружающей действительности и (или)
образами-символами (словами, числами, знаками)5, которая может носить пространственный, временной, функциональный, атрибутивный,
70
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
логический или смешанный характер. Это позволяет информации выступать в качестве нематериального отражения свойств, состояний,
взаимосвязей объектов, явлений и процессов реальной действительности, что в свою очередь позволяет нам рассматривать информацию в
качестве идеального основания и условия познания, мышления и
иных психических процессов.
Важное значение ЮО заключается в том, что он представляет собой систему, включающую в себя знания об основных элементах,
свойствах, процессах и закономерностях функционирования ПСО;
эмоциональные и интеллектуальные оценки правовых явлений; способы осуществления ЮД (навыки, умения, привычки), в том числе
наиболее эффективные, целесообразные и экономичные способы и
средства регулирования общественных отношений. Кроме того, только на основе имеющегося ЮО возможно более глубокое познание
различных юридических явлений, конструирование теорий, гипотез,
предположений, нахождение недостатков правового регулирования
(пробелов, противоречий законодательства) и т.д.
3. Наибольшая ценность, основная сущность и предназначение
информации, по мнению автора, заключается в том, что она является
центральным условием, предпосылкой осуществления любого вида
деятельности (и в первую очередь практической). Данная функция
информации реализуется через механизмы управления деятельностью: определение проблемной ситуации, формирование цели деятельности (мысленного образа ее будущего результата), определение
средств и способов достижения поставленной цели, текущий контроль
за соответствием процесса деятельности намеченной цели, корректировка средств и способов ее достижения, возможная корректировка
самой цели в процессе деятельности, соотнесение результата деятельности с ранее поставленной целью. Указанные процессы, операции и
стадии осуществления деятельности немыслимы без постоянного получения, обработки и использования информации.
Применительно к осуществлению любого вида ЮД все вышеназванные функции выполняет ЮО. Более того, возможность его сохранения и накопления делает доступным использование ЮО, полученного в процессе осуществления предшествующей ЮД, при осуществлении будущей аналогичной или схожей ЮД. При этом появляется
возможность выбора более эффективных средств и способов, наиболее подходящих условий осуществления ЮД, более адекватного юридического поведения граждан. Именно на основе накапливаемого ЮО
становится возможным совершенствование механизмов нормативного
правового регулирования (системы объективного права, ЮД) и развитие правосознания.
А.В.Тимофеев
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. Несмотря на свою идеальную природу, информация закрепляется, хранится и передается исключительно посредством материальных носителей. Материальный характер носителей информации определяет ее способность сохраняться неизменной во времени. Кроме того, информация обладает способностью передаваться в символьной
форме между субъектами посредством сообщений. Причем при передаче информации к иным субъектам она способна сохраняться у передающего субъекта в неизменном виде.
Сказанное подчеркивает важность изучения средств фиксации,
хранения и передачи ЮО. Все виды средств и способов закрепления и
хранения ЮО можно подразделить на две основные группы: психические (сохранение опыта в памяти человека) и непсихические (сохранение опыта в текстах различных правовых актов, обзоров судебной
практики, иных письменных документах и т.д.). На основе данного
критерия выделяются такие виды ЮО, как индивидуальный (личный)
ЮО и объективированный вовне ЮО6, каждый из которых обладает
значительной спецификой и выполняет свои важные функции. Возможность передачи ЮО между различными субъектами значительно
повышает ценность рассматриваемого явления, позволяя многим
субъектам использовать ранее накопленную человечеством важную
информацию о закономерностях функционирования элементов ПСО
при личном осуществлении ЮД.
Резюмируя сказанное, нужно отметить, что определение природы
ЮО является фундаментальной основой последующего исследования
его характерных особенностей, функций, закономерностей существования и взаимодействия с другими элементами ПСО.
Примечания
1
Об определении понятия «ЮО» см. подробнее: Тимофеев А.В. Понятие и
основные признаки профессионального юридического опыта // Вестник научных
трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического института. Серия 2: Государство и право. Нижнекамск, 2005. С. 135-140.
2
Следует заметить, что во многих источниках сделаны попытки раскрыть
сущность опыта через понятие «отражение». К примеру, Толковый словарь русского языка дает следующие значения понятия «опыт»: отражение в сознании
людей законов объективного мира и общественной практики, полученное в ходе
их активного практического использования; совокупность знаний и практически
усвоенных навыков, умений (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. М., 1997. С. 458). Обычно под отражением понимается взаимодействие объектов с передачей структуры одного объекта другому. Представляется, что термин «отражение» все же в большей степени описывает процесс передачи вещества либо энергии и, кроме того, является недостаточно
информативным. Нас же в первую очередь интересует один из возможных результатов указанного процесса, обладающий уже совершенно другой – идеальной (символической или знаковой) природой. Проанализировав различные лите72
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ратурные источники и исходя из идеальной природы опыта, автор пришел к выводу, что наиболее универсальным будет использование понятия «информация» в
качестве родового при определении искомого понятия.
3
Энциклопедические трактовки слова «информация» сводятся к следующим.
Информация (от лат. informatio – ознакомление, разъяснение, представление) это:
1) сообщение, осведомление о положении дел, сведения о чем-либо, передаваемые людьми; 2) уменьшаемая, снимаемая неопределенность в результате получения сообщений; 3) сообщение, непрерывно связанное с управлением, сигналы в
единстве синтаксических, семантических и прагматических характеристик; 4) передача, отражение разнообразия в любых объектах и процессах живой и неживой
природы (Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. М., 1983. С. 217218.).
Толковый словарь русского языка определяет информацию как: 1) сведения
об окружающем мире и протекающих в нем процессах, воспринимаемые человеком или специальным устройством; 2) сообщения, осведомляющие о положении
дел, о состоянии чего-нибудь (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. С. 250.).
В рамках системно-кибернетического подхода информация рассматривается в
контексте трех фундаментальных аспектов любой кибернетической системы: информационном, связанном с реализацией в системе определенной совокупности
процессов отражения внешнего мира и внутренней среды системы путем сбора,
накопления и переработки соответствующих сигналов; управленческом, учитывающем процессы функционирования системы, направления ее движения под
влиянием полученной информации и степень достижения своих целей; и организационном, характеризующем устройство и степень совершенства самой системы
управления в терминах ее надежности, живучести, полноты реализуемых функций, совершенства структуры и эффективности затрат на осуществление процессов управления (Новейший философский словарь/ Под ред. А.А. Грицанова.
Минск, 2003. С. 431).
4
О сущности данного понятия см., например: Карташов В.В. Профессиональная юридическая деятельность (вопросы теории и практики). Ярославль, 1992.
С. 18; Тимофеев А.В. Объективированный профессиональный юридический опыт
// Юридические записки молодых ученых и аспирантов ЯрГУ. Вып. 5. Ярославль,
2005. С.19-21.
5
Подробнее см.: Козаренко В.А. Учебник мнемотехники. М, 2002. С. 12-35.
6
См.: Карташов В.Н. Указ соч. С.18.
Г.Л. Чуткин
аспирант
Специальные функции
регистрационных актов
Специальные функции характеризуют включенность регистрационных актов в механизм правового регулирования в качестве одного
из правовых средств, при помощи которых осуществляется правовое
воздействие на общественные отношения, ту роль, которая отведена
Г.Л. Чуткин
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
им в правовой системе общества. К таким функциям относятся фиксирующая, контрольная, информационная, удостоверяющая, конкретизирующая.
Фиксирующая функция, заключающаяся в юридическом закреплении значимых фактов общественной жизни путем внесения записей о них в соответствующие реестры, является одной из конституирующих, определяющих сущность регистрационной деятельности.
Например, создание юридического лица означает появление в
гражданском обороте нового субъекта права, имеющего возможность
совершать юридически значимые действия и нести имущественную
ответственность по своим обязательствам. Как для вновь возникшего
юридического лица, так и для других участников гражданского оборота необходимо точно знать момент появления нового субъекта гражданского права. С течением времени в деятельности юридического
лица возможны существенные изменения, а это может, в свою очередь, потребовать изменений, имеющих значение для гражданского
оборота, правовых элементов характеристики юридического лица (например, изменение размера уставного капитала, образование филиалов). Прекращение деятельности юридического лица в связи с его ликвидацией или реорганизацией является юридическим фактом, влекущим правовые последствия для многих участников гражданского
оборота, так или иначе связанных с юридическим лицом, прекратившим свое существование. Из сказанного видно, какое большое значение имеет четкое определение и официальная фиксация перечисленных моментов через процедуру государственной регистрации.
Федеральный закон «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» предписывает государственную регистрацию правообразующих и правопрекращающих
фактов в процессе создания, деятельности и прекращения юридических лиц. Исчерпывающий перечень подлежащих государственной
регистрации обстоятельств дается в соответствующих главах Закона:
"Государственная регистрация юридических лиц при их создании"
(IV), "Государственная регистрация юридических лиц, создаваемых
путем реорганизации" (V), "Государственная регистрация изменений,
вносимых в учредительные документы юридического лица, и внесение изменений в сведения о юридическом лице, содержащиеся в государственном реестре" (VI), "Государственная регистрация юридического лица в связи с его ликвидацией" (VII).
Контрольная функция регистрационных актов выражается в их
направленности на проверку соответствия правовым требованиям
подконтрольных объектов и пресечении правонарушений.
Контрольная функция имеет две сферы воздействия: внутреннюю
(контроль за регистрационным производством) и внешнюю (контроль
74
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
за объектами, на которые воздействуют регистрационные акты). На
внутренний контроль направлены процессуальные нормы, предусматривающие возможность обжалования регистрационных действий.
Внешний контроль также присущ всем видам регистрационных актов,
он является одной из целей их осуществления. Регистрирующий орган
осуществляет контрольные функции, проверяя достаточность оснований (но не целесообразность) появления нового субъекта гражданского права при учреждении юридического лица, проверяя правомерность иных действий, подлежащих государственной регистрации для
придания им юридической силы. Процедура государственной регистрации физического лица в качестве индивидуального предпринимателя необходима, с одной стороны, для того, чтобы гражданин мог
пользоваться гарантиями предпринимательской деятельности, а с другой – для возложения на него вытекающих из такой деятельности обязанностей по налогообложению, соблюдению правил ведения предпринимательской деятельности. Целями государственной регистрации
являются также осуществление государственного контроля за внутренней и внешней экономической деятельностью, получение статистической информации, обеспечение государственных, муниципальных и иных органов и организаций содержащимися в государственном реестре сведениями о предпринимателях и их контрагентах,
различных юридических фактах для обеспечения контрольной деятельности этих органов.
Современный этап развития общества характеризуется возрастающей ролью информационной сферы, представляющей совокупность информации, информационной инфраструктуры, субъектов,
осуществляющих сбор, формирование, распространение и использование информации, а также системы регулирования возникающих при
этом общественных отношений.
Распределение и использование информации для удовлетворения
социальных потребностей является едва ли не главнейшей задачей государства на любом этапе развития. С момента возникновения государство осуществляло сбор, хранение, обработку и распределение информации по различным направлениям деятельности: для принятия
управленческих решений, проведения бюджетной и налоговой политики, осуществления разведывательной и контрразведывательной деятельности, охраны правопорядка и т.п. Все это осуществлялось, как
правило, специально предназначенными для тех или иных целей органами1.
Таким образом, информационная функция всегда существовала
как направление деятельности государственных органов, то есть как
реализация компетенции, прав и обязанностей отдельных органов в
Г.Л. Чуткин
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствии с их местом и назначением в государственном механизме и политической системе общества.
Информационная функция регистрационных актов реализуется в
два этапа: 1) учет данных об объектах регистрации и регистрационных операциях и 2) обеспечение доступа к этой информации в порядке, установленном законодательством.
Сущность учета состоит в фиксации состояния и параметров объектов регистрации, сборе и накоплении сведений о них, отражении
этих сведений в реестрах. Как уже отмечалось, сведения о создании,
преобразовании, ликвидации юридического лица, о приобретении
гражданами статуса индивидуального предпринимателя, о прекращении ими деятельности в этом качестве и иные сведения об индивидуальных предпринимателях, предусмотренные ФЗ «О гсударственной
регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», регистрирующие органы вносят в Единый государственный реестр юридических лиц и Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей. Данные реестры являются федеральным
информационным ресурсом и находятся в федеральной собственности. Термин "федеральный" указывает на то, что на всей территории
Российской Федерации должны использоваться единые методы и способы ведения реестра, предъявляться единые требования к оформлению записей в нем и к документам, на основе которых вносятся эти
записи. Государственный реестр находится во взаимодействии с другими федеральными информационными ресурсами.
Законом установлены правила и условия предоставления содержащихся в государственных реестрах сведений и документов. Отказ в
предоставлении открытых и общедоступных сведений, содержащихся
в государственном реестре, категорически запрещен императивной
нормой п. 4 ст. 6. Срок предоставления таких сведений определяется
по правилам п. 3 той же статьи. Обеспечение соблюдения этого срока
является юридической обязанностью регистрирующего органа. Поэтому в случае отказа в предоставлении или несвоевременного предоставления указанных сведений соответствующее должностное лицо
может быть привлечено к дисциплинарной ответственности. Административная ответственность за данное правонарушение предусмотрена
ч. 2 ст. 14.25 КоАП РФ (штраф в размере от 10 до 20 МРОТ). Если
указанное деяние содержит признаки преступления, предусмотренного ст. 140 УК РФ ("Отказ в предоставлении гражданину информации"), виновное лицо может нести уголовную ответственность.
Аналогичные нормы о предоставлении данных об объектах недвижимого имущества содержатся и в Законе «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним». Согласно
ст. 7 данного закона государственная регистрация прав носит откры76
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тый характер. Это означает, что любое заинтересованное лицо может
в установленном порядке получить выписку из Единого государственного реестра прав (ЕГРП), содержащую описание того или иного
объекта недвижимости, сведения о зарегистрированных правах на него, об ограничениях (обременениях) этих прав, о существующих на
момент выдачи выписки правопритязаниях и заявленных в судебном
порядке правах требования в отношении данного объекта недвижимости. Открытость сведений о государственной регистрации прав и сделок с недвижимым имуществом является важной гарантией защиты
прав и законных интересов участников оборота недвижимости от злоупотреблений и мошенничества в этой сфере. С принятием Закона «О
государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» сделан существенный шаг вперед в этом направлении, поскольку теперь любое лицо, намеревающееся совершить сделку с объектом недвижимости, сможет, получив выписку из ЕГРП, проверить,
не находится ли этот объект в споре и т.п., и защититься тем самым от
возможной недобросовестности со стороны своего контрагента.
В отличие от информационной, удостоверительная функция
регистрационных актов направлена на удовлетворение интересов правообладателя, статусообладателя и т.д. После принятия регистрирующим органом решения о государственной регистрации и внесения соответствующей записи в реестр заявителю выдается одно из ранее названных свидетельств, подтверждающее факт внесения записи в
государственный реестр. Этот документ удостоверяет факт юридического закрепления общественных отношений, социальных ситуаций,
прав и законных интересов граждан, их коллективов и организаций,
договоров, документов, сделок и других имеющих правовое значение
фактов. При наличии такого документа правообладатель вправе рассчитывать на защиту своих интересов со стороны государства.
Будучи основным документом, удостоверяющим и идентифицирующим личность гражданина РФ, паспорт позволяет гражданам
осуществлять наиболее полно свои права. Без предъявления паспорта
невозможно вступить в ряд правоотношений (например, вступление в
брак, поступление в вуз, получение лицензий и т.д.).
Важной функцией регистрационной деятельности является конкретизирующая функция, обусловленная общим и абстрактным характером права, причем с усложнением правовой системы возрастает
и значение указанной функции.
Конкретизирующая функция регистрационных актов заключается
в переводе абстрактного содержания правового акта на более конкретный уровень, осуществляемого путем логической операции ограничения понятий.
Г.Л. Чуткин
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания:
1
См.: Просвирнин Ю.Г. Информационная функция государства // Журнал
российского права. 2002. № 3.
Е.В. Чиснягова
аспирант
О примирительной функции мирового судьи
по Судебным Уставам 1864 года
Выявление сущностных черт мировой юстиции имеет большое
значение в совершенствовании данного явления как в России, так и в
зарубежных странах. В научной литературе обычно называются следующие признаки мирового суда в России по Судебным Уставам 1864
г.: статус местного (локального) государственного органа; выполнение функций низшего звена судебной инстанции; ограниченная юрисдикция; упрощенная форма судопроизводства; более демократичный
порядок наделения властными полномочиями; осуществление судопроизводства единолично и другие1.
Некоторые исследователи указывают также на активное использование примирительных процедур как сущностную черту мировой
юстиции. Следует остановиться на данном признаке поподробнее, поскольку он является определяющим и при характеристике особенностей российской национальной модели мировой юстиции.
Мировой суд как государственно-правовой институт возникает в
Англии в XII в. для целей охраны государственного и общественного
порядка («keeper of the Peace»), впоследствии ему передаются и функции правосудия («justice of the Peace»).
Прототип континентального мирового судьи исследователи видят
в магистрате Дигестов Юстиниана, однако непосредственно как особый государственно-правовой институт он возникает во Франции уже
после революции 1789 г. Заимствуется английское название, однако
мировой судья здесь выполняет уже преимущественно судебные
функции и является примирителем2. Таким образом первоначально в
термин «мировой» вкладывался полицейский, охранительный смысл,
а впоследствии – деятельность на основе примирения сторон.
Составители Судебных Уставов 1864 г. целенаправленно изучали
опыт зарубежных стран в области функционирования мировой юстиции и адаптировали его на местную почву, в результате чего сложилась своеобразная модель мировой юстиции, которую можно отнести
к смешанному типу. Её характерными чертами являлись сочетание
78
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
различных вариантов организации мировой юстиции в разных регионах Российской империи и заимствование черт континентального и
англосаксонского типа мировой юстиции. В результате и примирительная функция мирового судьи приобрела своеобразное звучание.
Идея мирового судьи с примирительными, согласительными
функциями присутствует уже в первых предложениях о создании подобного института в России. Так, В.О. Ключевский, приводя факты о
работе Уложенной комиссии, созванной в 1767 г. Екатериной II, пишет о предложении дворян создать в уездах земских судей, которые
разрешали бы малозначительные дела словесно, виноватых крестьян
наказывая, а помещиков – «смиряя полюбовно»3.
В ходатайстве о нуждах дворянского сословия, поданном Николаю I по восшествии на престол, также говорилось об учреждении
«мирных судей», которые, прежде всего, стремились бы примирить
тяжущихся4. Данная идея повторяется и в предложении председателя
Государственного Совета В.П. Кочубея в 1827 г.5
При разработке принципов реформирования судебной системы в
1850 – 60-х гг. вновь вернулись к идее мирового судьи с согласительными полномочиями. Как отмечает Г.А. Джаншиев, ценность мирового суда обосновывалась и тем, что «… споры в оных заканчиваются
большей частью примирением или решаются всегда сокращенным порядком, всего чаще при первой явке сторон…»6. В объяснительной записке гр. Д.Н. Блудова напрямую указывалось, что главная обязанность мировых судов по спорным делам «… как объясняется самим
наименованием сего установления, должна состоять в принятии мер
для соглашения и примирения сторон»7. По мнению Н.Н. Полянского,
без сомнения, «… прототипом для проектировавшегося Д.Н. Блудовым мирового института послужили «juges de paix» во Франции. Это
видно и из прямой ссылки на данные французской статистики при исчислении цифры дел, которые будут разбираться в мировых судах, и
из того, что по примеру французского законодательства, Д.Н. Блудов
считал желательным, чтобы в будущем на мировых судей было возложено принятие мер для соглашения и примирения спорящих по
всем гражданским делам независимо от цены исков»8.
Мирового
судью
как
примирителя
рассматривал
и
С.И. Зарудный. Согласно его концепции мировой суд являлся не
столько органом ограниченной юрисдикции, сколько местным патриархальным гарантом законности, арбитром спорящих. Вследствие этого мировой судья обязан был первоначально принимать меры к примирению спорящих сторон. Лишь после этого он вправе разрешать
спор по правилам сокращенного порядка. Основная задача мирового
судьи, по мнению С.И. Зарудного, состояла в ликвидации конфликта.
Таким образом, в концепции С.И. Зарудного была сделана попытка
Е.В. Чиснягова
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совместить правосудие как государственную деятельность и третейский суд как самодеятельность общества. Однако, как отмечают исследователи, подобный симбиоз невозможен, ибо утрачивает смысл
правосудия как такового, отсюда и противоречивость в понимании
целей мировой юстиции, в формировании ее статуса9.
Тем не менее, Судебные Уставы последовательно проводят идею
согласительной функции мирового судьи. Так, ст. 70 Устава гражданского судопроизводства обязывает мирового судью разъяснять возможность примирения перед разбирательством дела, склонять стороны к соглашению в ходе рассмотрения дела и лишь при неуспехе приступать к вынесению решения. Устав гражданского судопроизводства
не раскрывает содержания «мер для склонения тяжущихся к примирению», но указывает, что судья может использовать все «действительные, по его мнению, к тому способы». Если же стороны решают окончить дело миром, заключается мировое соглашение (по терминологии
дореволюционных юристов – «мировая сделка» – Е.Ч.), причем дело,
оконченное миром, не могло быть вновь возобновлено (ст. 71 УГС).
На председателе мирового съезда лежала та же обязанность, а именно
склонять стороны к миру (ст. 177 УГС).
В Уставе уголовного судопроизводства также содержатся положения о примирении сторон. Ст. 35 УУС определяет категории дел,
которые могут быть окончены миром. Ст. 120 указывает на обязанность мирового судьи склонять сторону к примирению. Ст. 165 содержит то же требование по отношению к председателю мирового
съезда.
Примирение сторон является одной из функций современного
российского законодательства. Мировые судьи в РФ по отдельным категориям дел разъясняют сторонам возможность примирения до начала судебного разбирательства. Однако здесь роль мирового судьи уже
более пассивна. Закон не обязывает его склонять стороны к примирению, необходимо лишь указать на возможность такового. Некоторые
исследователи говорят о необходимости расширения согласительных
функций мирового судьи10.
Однако составители Судебных Уставов не ограничились только
функцией примирения сторон в ходе судебного разбирательства, но и
предоставили мировым судьям некоторые другие полномочия, что
сближает их и с английскими «хранителями мира». По оценкам современников, перед мировым судьей стояла задача не только примирения сторон, но и охраны общественного порядка и спокойствия
«посредством разбора дел о маловажных преступлениях и проступках,
которые требуют скорого разрешения на этих именно местах, где они
возникли»11. Для поддержания мира и спокойствия на своем участке
мировому судье предоставлялись также и некоторые внесудебные
80
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
полномочия. Участковый судья открывал избирательные сельские
съезды, утверждал их председателей, в составе съезда участвовал в
разрешении определенного вида прошений лиц мещанского сословия.
В случае отсутствия медика мировой судья вместе со священником
выдавал призываемым на военную службу свидетельства о болезни.
Судья приводил к присяге чиновников лесной стражи, принимал участие в освидетельствовании лиц, страдающих душевными заболеваниями, исполнял обязанности по устройству помещений для лиц, приговоренных к аресту, по надзору за ними, выполнял функции нотариуса и т.д.12
Достаточно широкие функции мировых судей располагали к превышению полномочий. Н.Н. Полянский приводит следующие примеры: в первый же год Петербургский мировой съезд вошел с представлением в Сенат о предании уголовному суду мирового судьи, который
нашел Троицкий мост разведенным ранее, чем, по его мнению, следовало, надел цепь и потребовал его наведения. «Злополучный мировой
судья, – пишет Н.Н. Полянский, – очевидно, руководствовался превратным представлением о своем положении как блюстителя порядка.
Представление это далеко увлекало отдельных мировых судей, совершавших под его влиянием действия, выходящие за пределы их
власти: еще в 1890 г. Сенату пришлось рассматривать дело о действиях мирового судьи, явившегося на пожар и наложившего штраф на городского голову за неисполнение его приказания о замене худого пожарного рукава»13.
Таким образом, при определении функций мирового судьи составители Судебных Уставов пошли по пути совмещения опыта континентального и англосаксонского типа мировой юстиции, что еще раз
подчеркивает своеобразие российской национальной модели мировой
юстиции, относящейся к смешанному типу. Однако подобное расширение правовых полномочий не способствовало единообразному пониманию мировыми судьями своих функций, что приводило к нарушениям, а также увеличивало их загруженность, вследствие чего в период ревизии Судебных Уставов намечается тенденция ограничения
их полномочий.
Примечания
1
См.: Дорошков В.В. Мировой судья. Исторические, организационные и процессуальные аспекты деятельности. М., 2004; Лонская С.В. Мировая юстиция в
России: Монография. Калининград, 2000.; Шаркова И.Г. Мировая юстиции в России: уголовно-процессуальный и судоустройственный аспекты: Дис. ... канд.
юрид. наук. М., 2003; и др.
2
См.: Шаркова И.Г. Мировая юстиции в России. С. 65-74.
3
См.: Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах.
Кн. 2. М., 1995. С. 286-287.
Е.В. Чиснягова
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
См.: Танков А. Мирные судьи по проекту дворянства в 1826 г. // Русская старина. 1887. Т. 53. С. 223.
5
См.: Судебная реформа / Под ред. Н.В. Давыдова, Н.Н. Полянского. Т. 2. М.,
1915. С. 173.
6
Джаншиев Г. Эпоха великих реформ. Исторические справки. М., 1900.
С. 429.
7
Полянский Н.Н. Мировой суд // Суд и права личности: Сборник статей / Под
ред. Н.В. Давыдова, Н.Н. Полянского. М., 2005. С. 211.
8
Там же. С. 203-204.
9
См.: Лонская С.В. Мировая юстиция в России; Трофимова Н.Н. Мировая юстиция центрально-промышленного района России в 1864-1889 гг.: генезис, региональные особенности судоустройства и деятельности: Дис. .... канд. юрид. наук.
Владимир, 2004.
10
См.: Изварина А.Ф. Мировые судьи России начала XXI века: Учебное пособие. Ростов-н/Д., 2002. С. 31; Осипова М.С. Обжалование постановлений мирового судьи в апелляционном порядке: Автореф. дис. .... канд. юрид. наук. СПб, 2005.
С. 9.
11
Анциферов Д.К. К вопросу о реформе нашего мирового суда // Журнал гражданского и уголовного права. 1885. №2. С. 13.
12
См.: Лонская С. О статусе мирового судьи // Российская юстиция. 1996.
№ 1. С. 45.
13
Полянский Н.Н. Указ. соч. С. 229.
Е.А. Шиловская
аспирант
Правительственные меры по ограничению
вексельной правоспособности
в Российской империи XVIII века
Первый российский вексельный устав, опубликованный и введенный в действие Указом Петра II от 16 мая 1729 г., фактически
уравнял вексельную правоспособность с общей гражданской правоспособностью. Это отмечал уже Ф.Г. Дильтей в своем первом научном труде по вексельному праву «Начальные основание вексельного
права …»: «Хотя … вексельное дело с самого своего начала изобретено для купцов, однако из того не следует, чтоб оное не принадлежало
до прочих персон, потому что оное также и до прочих персон обоего
пола и всяких чинов принадлежит в силу пун. 38»1.
Действительно, согласно упомянутому п. 38 главы первой Устава
о векселях 1729 г., в вексельные отношения могли вступать не только
купцы, но и лица, вступающие с ними в юридические отношения:
«Понеже сей вексельный устав хотя для купеческих векселей есть,
однако ж когда кто из воинских, статских, духовных или иных чинов
82
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сам себя привяжет с купечеством в переводе денег векселями или
другими какими домовными письмами под образом векселя, таким нигде инде, но точно по сему же уставу как на купцов, так и купцам на
них просить и удовольство чинить в Ратушах и Таможнях …»2. То
есть фактически в вексельные отношения разрешено было вступать
всем, кто по существующим в стране гражданским законам мог приобретать имущественные права путем юридических сделок.
Однако после опубликования устава, в течение всего XVIII столетия, вопрос вексельной правоспособности являлся предметом постоянного внимания российского правительства, а именно был издан
ряд указов, ограничивающих круг лиц, имеющих права вступать в
вексельные отношения.
Так, указом 14 июля 1740 г. предписывалось: «понеже вексельный устав сочинен и выдан по примеру европейских государств для
пользы токмо казенной и купечества: деньги из города в город переводить одним только купцам, да разночинцам, кои с купечеством в
переводе обяжутся»; вслед за этим указом 24 июля 1740 г. предписывалось разночинцам между собой вступать в обязательства посредством выдачи заемных писем, а в случае неуплаты по письму в срок судить «по Указу о форме суда, а не по Вексельному Уставу»3.
Указом 22 мая 1758 г. запрещено было брать векселя юнкерам
«без позволения от Генерал-Прокурорских дел, хотя бы оные юнкера и
совершенных лет были»4. Ограничения также были введены в отношении лиц, не имеющих в собственности имущества либо доходов, на
которое немедленно могло быть обращено взыскание по вексельным
обязательствам.
Неоднократно издавались указы о запрещении крестьянам обязываться векселями (указы 7 июля 1751 г. «О необязывании дворцовых
крестьян векселями»; 14 февраля 1761 г. и 25 октября 1765 г. «О крестьянских векселях»). Например, в указе 14 февраля 1761 г. такое запрещение обосновано следующим: крестьян, которые ушли на заработки в город и нанялись к купцам в услужение, за неуплату долга и
процентов займодавцы доводят до ссылки и каторжных работ, затем
скупают, чтобы навсегда оставить у себя в услужении; некоторые крестьяне добровольно по соглашению с купцами поступают таким же
образом, чтобы не платить положенные подати и сборы. В связи с
этим прямо сказано, что пункт 38 Устава о векселях на крестьян не
распространяется: «…от напрасно чинимого им по причине даваемых
ими векселей отягощения и разорения государственных, дворцовых,
синодальных, архиерейских, и монастырских, и помещичьих крестьян
векселями и другими заемными письмами под образом векселя … не
обязывать; а буде от них таковые у кого и явятся, оным не верить, и
в действо их не производить …»5. Только в 1814 г. торгующим креЕ.А. Шиловская
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стьянам разрешено было приобретать на свое имя векселя и передавать их другим, однако не разрешалось самим обязываться векселями.
Указом 13 марта 1773 г. были приравнены к крестьянам и ямщики: «ямщикам …по неимению собственности своей, будучи в равном
состоянии с крестьянами, векселями обязываться и взыскания по
оным чинить … не следует под потерянием всех тех данных им денег
…»; исключение составляли Казанские торговые ямщики «пожалованные торги иметь»6.
Во второй половине XVIII в. последовал ряд указов «о мотах»,
запрещающих дворянам выдавать векселя во избежание опасности разорения потомственных имений при расчете по вексельным обязательствам. При этом характерно, что ограничения в данном случае касались конкретных лиц, а не всего сословия. Например, указом 28 октября 1768 г. «О запрещении обязываться векселями по причине
мотовства» князю Прокофию Мещерскому «по невоздержанному его
князя Прокофия житию» без воли отца запрещено закладывать деревни и давать векселя7.
Указом 25 августа 1740 г. в интересах государства вексельная
правоспособность была ограничена в отношении государственных
служащих: « … дабы и через векселя взятков и подобных тому подлогов происходить не могло, … всем тем губернаторам и их товарищами воеводам и городовым приказным служителям, кои будут у дел, ни
с кого и никаких векселей не брать …»8.
Таким образом, в результате правительственных мер к концу
XVIII в. в России четко обозначилась тенденция ограничения вексельной правоспособности купеческим классом, воплотившаяся в Уставе 1832 г., которым в вексельные отношения было разрешено вступать только торговому сословию – купцам, мещанам, дворянам, записанным в гильдию, и сельским обывателям, осуществляющим
торговлю по свидетельствам.
Указанные меры, без сомнения, тормозили развитие вексельных
отношений в российской деловой практике, поскольку ограничение
круга лиц, имеющих право вступать в вексельные отношения, и невозможность быстрого и безусловного взыскания по векселю в итоге
уменьшали благонадежность документа, фактически приравнивая
вексель к простым заемным письмам и тем самым затрудняя его обращение в качестве средства платежа9.
Примечания
1
Дильтей Ф.Г. Начальные основание вексельного права, особливо российского купно и шведского. М., 1772. С. 69-70.
2
Вексельный устав. СПб., 1807. С. 19-20.
84
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
Цит. по: Словарь юридический, или свод российских узаконений, временных
учреждений, суда и расправы. Часть 2. Отделение 2. М.; 1792. С. 1201.
4
Там же. Ч. 2 Отд. 3. С. 1760.
5
Цит. по: Копии с указов после вексельного устава о вексельных делах изданных // Дильтей Ф.Г. Указ соч. С. 259.
6
Там же. С. 262.
7
Там же. С. 304.
8
Там же. С. 248-249.
9
См.: Цитович П.П. Труды по торговому и вексельному праву. Т. 2: Курс вексельного права. М.; 2005 (Классика российской цивилистики. Электронная версия
книги «Консультант Плюс») §3; Миловидов Н.А. Вексельное право. Сравнительно-критический очерк // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1877. Кн. 13, ч. II. С. 43-44.
Е.А. Шиловская
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Раздел I. Научные статьи
В.Н. КАРТАШОВ 4
Юридическая антикультура – перспективное направление
исследования современной науки.......................................................... 4
Д.Д. МЕЩЕРЯКОВ
Основные виды правоприменительной тактики ............................. 19
А.Л. СКРЯБИН
О понятии эффективности нормативных правовых актов .......... 26
А.А. МАКСУРОВ
Эффективность координационной юридической практики
(управленческий аспект) ....................................................................... 32
С.А. ЕГОРОВ, Л.А. ЧУВАКОВА
Система подготовки кадров для государственной
гражданской службы в Российской империи
первой половины XIX столетия ........................................................... 36
П.А. ГУСЕВ
Риск и субъективная сторона деяния ................................................. 48
А.А.ТРАВКИН
К вопросу о правотворческой функции правоприменительных
актов........................................................................................................... 54
Ю.С. БАРИНИНА
Продление и возобновление действия правовых актов:
проблемы соотношения смежных категорий .................................... 61
А.К. ШИРМАМЕДОВ ............................................................................ 66
Основания, условия и поводы возникновения карательной
функции права ......................................................................................... 66
86
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РАЗДЕЛ II. НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ
А.В.ТИМОФЕЕВ
Информационная природа юридического опыта ............................ 70
Г.Л. ЧУТКИН
Специальные функции регистрационных актов ............................ 73
Е.В. ЧИСНЯГОВА
О примирительной функции мирового судьи по Судебным
Уставам 1864 года ................................................................................... 78
Е.А. ШИЛОВСКАЯ
Правительственные меры по ограничению вексельной
правоспособности в Российской империи XVIII века .................... 82
Е.А. Шиловская
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Актуальные проблемы теории и истории
правовой системы общества
Сборник научных трудов
Выпуск 7
Часть 1
Редактор, корректор А.А. Аладьева
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 15.02.2007. Формат 60х84/16.
Бумага тип. Печать офсетная.
Усл. печ. 5,35. Уч.-изд. л. 5,0.
Тираж 200 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе
Ярославского государственного университета
150000 Ярославль, ул. Советская, 14
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37
тел. (4852) 73-35-03, 58-03-48, факс 58-03-49.
88
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.А. Шиловская
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АКТУАЛЬНЫЕ
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ
ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВА
Выпуск 7
Часть 1
90
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 7
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
31
Размер файла
861 Кб
Теги
актуальные, общество, правовое, 953, система, вып, история, проблемы, теория
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа