close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

982.Налоговые п иные экономические преступления Вып 6 Сборник научных статей

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
Налоговые
и иные экономические
преступления
Сборник научных статей
Выпуск 6
Ярославль 2005
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.3/.7
ББК Х622.2
Н 23
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве научного издания. План 2005 года
Рецензенты:
Заместитель начальника УВД Ярославской области
по экономической безопасности М.В. Пинус;
Президиум Ярославской областной коллегии адвокатов
Н 23
Налоговые и иные экономические преступления: Сб. науч. статей. Вып. 6 / Под ред. профессора, заслуженного деятеля науки РФ,
академика МАН ВШ и РАЕН Л.Л. Кругликова ; Яросл. гос. ун-т. –
Ярославль : ЯрГУ, 2005. – 115 с.
В продолжение проблемы, рассматривавшейся в предыдущих выпусках (1 – 5), исследуются вопросы дифференциации ответственности
за налоговые и иные экономические преступления, а также аспекты
правоприменения по этой категории уголовно наказуемых посягательств. Вносятся предложения по совершенствованию составов преступлений в главах 21 – 22 УК РФ и по их толкованию.
Предназначен для научных работников, преподавателей, соискателей и студентов, а также работников правоохранительной системы.
Авторский коллектив выражает благодарность за финансовую поддержку настоящего издания генеральному директору ОАО
“Ярославский радиозавод” С.В. Якушеву.
УДК 343.3/.7
ББК Х622.2
Редакционная коллегия:
д-р юрид. наук Л.Л. Кругликов (отв. редактор),
д-р юрид. наук Н.А. Лопашенко,
д-р юрид. наук Б.В. Волженкин,
канд. юрид. наук О.Г. Соловьев (отв. секретарь)
канд. юрид. наук М.Н. Каплин
© Ярославский государственный
университет им. П.Г. Демидова, 2005
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предисловие
На протяжении нескольких лет коллектив кафедры уголовного права и процесса Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова при участии многих видных ученыхюристов Российской Федерации, внесших ощутимый вклад в
разработку проблематики экономической преступности, занимается научным исследованием означенной проблемы. В этой работе принимают участие также аспиранты и соискатели кафедры,
часть из которых защитили кандидатские диссертации по вопросам ответственности за преступное банкротство, налоговые преступления, посягательства в сфере осуществления предпринимательской деятельности и ряд иных экономических преступлений.
Кафедрой за последнее пятилетие были проведены три научно-практические конференции (2001 – 2004 гг.) по упомянутой
тематике, организованы заседания “круглого стола”, подготовлены и опубликованы 5 выпусков сборника научных статей по теме
“Налоговые и иные экономические преступления” (2000 –
2004 гг.), а также материалы каждой из проведенных конференций.
Как известно, в настоящее время ситуация с экономической
преступностью заметно изменилась и, к сожалению, по большинству параметров далеко не в лучшую сторону. Об этом свидетельствуют и статистические данные по Ярославской области.
Так, по сведениям Ярославльстата, в 2004 г. (по сравнению с
2003 г.) произошел заметный рост разбоев (на 47%), грабежей (на
42%), краж (на 19%). Материальный ущерб от преступлений корыстной направленности составил 924 млн. рублей. В первом полугодии 2005 г. по сравнению с аналогичным периодом прошлого года произошел новый скачок совершенных краж, более чем
на 20% выросло количество зарегистрированных грабежей и разбоев. Выявлено 2,5 тыс. собственно экономических преступлений
(гл. 22) – из 22-тысячной массы всех преступлений (11,4%) – на
60% больше, чем в январе – июне предыдущего года. Материаль3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ный ущерб от преступлений экономической направленности составил 3,9 млрд. рублей против 390 млн. в первом полугодии
2004 г., т. е. возрос на порядок – в 10 раз!
Отсюда следует, что, с одной стороны, активизировалась
деятельность правоохранительных органов по выявлению и привлечению к реальной ответственности субъектов преступной деятельности, а с другой – активизировались и преступники, все более решительно посягая на интересы личности, общества и
государства. Нужны ответные и адекватные меры реагирования
на криминальные формы поведения субъектов в экономической
сфере – со стороны как законодателя, правительственных органов, так и правоприменителя. Немалый вклад в оценку сложившейся ситуации и выработку способов реагирования на нее призвана внести наука уголовного и уголовно-исполнительного
права, криминология.
Представляемый на суд читателя сборник – попытка ученых
и практических работников ряда регионов Российской Федерации дать анализ действующего законодательства, практики его
применения и выработать научные рекомендации по повышению
эффективности действия норм об экономических и пересекающихся с ними преступлениях.
Отв. ред. проф. Л.Л. Кругликов
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
(Ярославский госуниверситет)
О конструкции составов ст. 169 – 175 УК РФ
и их субъективной стороне
Обособление в самостоятельную группу преступлений, предусмотренных ст. 169 – 175 УК РФ, далеко не бесспорно. Не останавливаясь подробно на данном вопросе, заметим, что сторонником такого обособления выступает, в частности, А.Э. Жалинский, по мнению которого описанные в данных статьях деяния
посягают на общий порядок предпринимательской деятельности1. Близкого взгляда придерживается Б.В. Волженкин, полагающий, что упомянутые в ст. 169 – 175 УК деяния нарушают
«общие принципы» установленного порядка осуществления
предпринимательской деятельности: одни из них «снаружи»
(ст. 169, 170), другие – «изнутри» – самими участниками предпринимательской и иной экономической деятельности2. В конечном же счете оба эти автора сходятся в необходимости выделения данной группы преступлений в рамках посягательств гл. 22
УК исходя из того, что деяния этой группы имеют общий для них
основной объект уголовно-правовой охраны. С этой точкой зрения следует, как представляется, солидаризироваться.
По используемым конструкциям составы исследуемой группы немногим отличаются от других составов преступлений гл. 22
УК РФ. Действительно, во-первых, как и в целом в этой главе,
практически все диспозиции деяний данной группы имеют отсылочный (описательно-бланкетный или бланкетный) характер, т. е.
при их применении необходимо обращаться к нормативным правовым актам гражданского, банковского, налогового и иных отраслей законодательства, а таких актов великое множество.
1
См.: Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова и
Ю.А. Красикова. М., 1998. С. 227.
2
См.: Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб., 2002. С. 93.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-вторых, изначально дифференциация ответственности по признакам квалифицирующих обстоятельств была проведена слабо3
в рамках составов и этой группы, и гл. 22 в целом. В-третьих,
превалируют конструкции формальных составов в соотношении
2:1. Так, из 9 основных составов преступлений, входящих в группу посягательств на общий порядок предпринимательской и иной
экономической деятельности, только один относится к категории
материальных (ст. 173), еще два – формально-материальные
(ст. 171, 172), а две трети– формальные. Сходное положение наблюдается и в целом по гл. 22: 10 составов – из категории материальных, 2 – формально-материальные, а большинство (21) –
формальные.
Законотворческая и правоприменительная практика свидетельствует о серьезной «пробуксовке» норм рассматриваемой
группы. В самом деле, с момента введения в действие УК РФ
1996 г. каждая из этих норм хотя бы по разу подвергалась законодательной корректировке, а ст. 171 УК РФ – своего рода «рекордсмен» в Кодексе по числу (4 раза) внесенных в нее за время
ее действия изменений и дополнений (в 2002, дважды – в 2003 и,
наконец, в 2004 г.). Практика применения также нестабильна и
имеет тенденцию к сокращению числа осуждаемых по ст. 169 –
174. Так, если по состоянию на конец ХХ в. констатирован рост
количества и регистрируемых преступлений, и выявленных лиц,
и осужденных по этим статьям, то в последние годы наблюдается
противоположная картина, о чем свидетельствуют следующие
статистические данные:
- по ст. 171, 172 и 173 УК РФ было осуждено (преимущественно по первой из этих статей) в 1997 г. 578 человек (2,6% от
числа всех осужденных за экономические преступления), в
1998 г. – 997 человек (3,5%), в 1999 г. – 1 312 человек (3,4%);
3
См. об этом: Кругликов Л.Л., Дулатбеков Н.О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания). Ярославль, 2001; Кругликов Л.Л. Квалифицированные виды посягательств
в сфере экономики // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 2.
Ярославль, 2000.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- по ст. 174 было соответственно зарегистрировано преступлений, выявлено и осуждено лиц: в 1997 г. – 241, 26 и 1, в
1998 г. – 1 003, 86 и 21, в 2000 г. – 1 784, 146 и 924.
Иная ситуация ныне.
Так, за незаконное предпринимательство было осуждено: в
2001 г. – 1 758 человек, в 2002 г. – 1 293, в 2003 г. – 532, т. е. сокращение осуждений по сравнению с 2001 г. произошло более
чем в три раза. Та же тенденция – и по регионам. Скажем, в
Ставропольском крае в 2002 г. по ст. 171 УК РФ было осуждено
26 человек, а в 2003 г. уже в два раза меньше, 13 человек, в первом же полугодии 2004 г. – всего 1 человек5.
За легализацию (отмывание) денежных средств или иного
имущества, приобретенного другими лицами преступным путем
(ст. 174 УК РФ), было осуждено: в 2001 г. – 73 человека, в
2002 г. – 27, в 2003 г. число осужденных продолжало сокращаться – 11 человек, а по ст. 1741 УК цифра составила в 2003 г. всего
3 человека6. Преимущественно (в 70% случаев) по ст. 174 и 1741
квалифицировались факты продажи либо иного отчуждения в
пользу третьих лиц имущества, приобретенного обвиняемыми
путем кражи. В 2004 г. Федеральной службой по финансовому
мониторингу в правоохранительные органы направлено 1 720 материалов, имеющих уголовно-правовую перспективу, но лишь
6 уголовных дел рассмотрено по существу с вынесением приговора7.
Показательна и карательная практика. В 2003 г. за незаконное предпринимательство назначены: лишение свободы 5% осужденных, штраф – каждому пятому, условное осуждение – каждому третьему. По ст. 174 и 1741 УК всем осужденным назначено
наказание в виде лишения свободы условно8.
Приведенные данные тревожны, свидетельствуя а) о возможном несовершенстве уголовного закона и его нестабильности и
4
См. об этом: Устинова Т., Истомин А., Бурковская В. и др. Состояние уголовного законодательства об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК РФ) // Уголовное право. 2001. № 2. С. 38.
5
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1. С. 2.
6
Там же. № 2. С. 28, 30.
7
См.: Российская газета. 2005. 23 июня.
8
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 2. С. 28-30.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б) о неоднозначно складывающейся судебно-следственной практике ввиду имеющихся разночтений закона. Попробуем с этим
разобраться.
Оперирование законодателем конструкциями преимущественно с формальным составом имеет, безусловно, свои минусы,
что можно проиллюстрировать на примере ст. 169 УК РФ, признающей преступным любое воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности, совершенное должностным лицом с использованием своего служебного положения,
т. е. a priori исключается, скажем, дисциплинарная или административная ответственность. В таком виде норма является мертворожденной и обречена на неприменение, о чем свидетельствует и
судебно-следственная практика: уголовных дел по ст. 169 не наблюдается, хотя, бесспорно, случаев воспрепятствования со стороны чиновников немало. Представлялось бы разумным установление уголовной ответственности лишь при наличии злостности
поведения виновного либо при наступлении от его деяния крупного ущерба, т. е. условий, оговоренных в ч. 2 той же статьи.
Случаи же, описанные в ч. 1 статьи, должны пресекаться иными
мерами – дисциплинарными, административными, гражданскоправовыми, финансовыми и т. д.9, что предполагает более тщательную межотраслевую правовую дифференциацию.
В этом свете законодателю следовало бы задуматься о переходе к конструкции материального состава также в диспозиции
ст. 173 «Регистрация незаконных сделок с землей» и формальноматериального – в ст. 1711, 174 и 1741 УК.
В то же время, как нам представляется, более широкое использование конструкции материального состава не является панацеей от всех бед. Права Н.Ф. Кузнецова, обратившая внимание
на то, что арбитражные суды в настоящее время успешно разрешают споры, возникающие в связи с колоссальным ущербом, понесенным субъектом предпринимательской деятельности. Поэтому, по ее мнению, «для предпринимательских преступлений
(гл. 22 УК РФ) величина ущерба перестает быть абсолютным
криминообразующим признаком, даже иногда и при наличии
9
Такое предложение de lege ferenda нами высказывалось неоднократно, однако законодатель хотя и вносил дважды изменения в ст. 169 УК, каждый раз
решал частные вопросы, оставляя в неприкосновенности конструкцию состава.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
умысла». Как она небезосновательно полагает, такой ущерб должен сочетаться с обманом, со злоупотреблением служебными
полномочиями, корыстью, злостностью и т. п. Без такого сочетания целесообразны декриминализация нетяжкого экономического преступления и перевод его в разряд гражданских деликтов10.
В этом плане достаточно продуманной представляется диспозиция ст. 173 УК (к сожалению, до настоящего времени не
дифференцированной по квалифицирующим признакам), в которой помимо крупного ущерба к признакам основного состава отнесена цель: получения кредита, освобождения от налога, извлечения иной имущественной выгоды либо прикрытия запрещенной деятельности. Другое дело, что с позиции законодательной техники (и, в частности, языка) упомянутая диспозиция
далека от совершенства. Например, не раз использовано множественное число вместо единственного: говорится о цели получения кредитов, освобождения от налогов, о причинении крупного
ущерба гражданам, организациям.
Другой «больной» вопрос касается субъективной стороны
рассматриваемой группы преступлений. Относительно форм вины в деяниях с формальным составом спора среди юристов, по
сути, нет: все полагают, что такие посягательства мыслимы только с умыслом. Расхождения носят частный характер. Так, некоторые ученые применительно к первоначальной редакции ст. 174
УК РФ, также описывавшей формальный состав легализации
(отмывания) имущества, приобретенного незаконным путем, допускали возможность проявления со стороны виновного и косвенного умысла11. Данное мнение выглядит далеко не бесспорным, тем более что в диспозиции ч. 1 ст. 174 ныне говорится о
заведомости приобретения лицом имущества преступным путем
и о наличии у субъекта цели поведения при легализации: придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению
10
Кузнецова Н.Ф. Главные тенденции развития российского уголовного законодательства // Уголовное право в ХХI веке. М., 2002. С. 11-12.
11
См.: Лавров В.В. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание)
денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 19; Яни П.С. Уголовная
ответственность за легализацию имущества, приобретенного незаконным путем
// Право и экономика. 1998. № 1. С. 113).
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
содержимым преступного дохода. На эти моменты особо акцентировано внимание Пленумом Верховного Суда РФ в постановлении от 18 ноября 2004 г. «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании)
денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем». В п. 20 отмечено:
«Для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного статьей 174 УК РФ, необходимо установить, что
лицо совершило указанные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом.
При решении вопроса о наличии в действиях лица признаков
состава преступления, предусмотренного статьей 174 УК РФ, судам следует выяснять, имеются ли в деле доказательства, свидетельствующие о том, что лицу, совершившему финансовые операции и другие сделки, было достоверно известно, что денежные
средства или иное имущество приобретены другими лицами преступным путем»12. Если при сбыте такого имущества иными лицами последнему «не придается видимость правомерно приобретенного», то, как справедливо указал Пленум в п. 25 того же
постановления, содеянное «не образует состава легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества (статья 174 УК
РФ)»13.
Да и в большинстве других статей исследуемой группы, описывающих формальные составы, присутствует указание на признаки прямого умысла: ст. 170 гласит о совершении деяния «из
корыстной или иной личной заинтересованности», ст. 173 говорит о «цели получения кредитов, освобождения от налогов» и
т. д., ст. 175 – о незаконном обороте имущества, «заведомо добытого преступным путем». Все это – показатели прямого умысла.
Более сложной предстает проблема вины в преступлениях с
материальным составом. Как выше уже упоминалось, в «чистом
виде» такой состав в упомянутой группе всего один (ст. 173 УК
РФ); кроме того, имеется два состава формально-материальных,
12
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1. С. 5. (Выделено в тексте нами. – Л.К.).
13
Там же.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
где «материальный» признак фигурирует в качестве альтернативного. Во всех трех случаях в качестве криминообразующего признака выступает причинение крупного ущерба. Анализ действующего российского уголовного законодательства свидетельствует о том, что законотворец различает понятия крупного ущерба
и крупного размера; в частности, в ст. 171 и 172 УК они названы
как альтернативные признаки. Следовательно, их содержание
(тем более в одном составе преступления) не может совпадать.
Понятие крупного размера увязывается с наличием прямого
имущественного ущерба, исчисляемого в денежном выражении.
Крупный же ущерб включает в себя и упущенную выгоду потерпевшего (гражданина, организации, государства), в том числе неполучение должного. Вряд ли виновный, действиями которого
объективно причиняется крупный ущерб, всегда может просчитать и субъективно допускать наступление от его поведения всех
мыслимых видов вреда, в конкретном случае составивших содержание крупного ущерба. Более того, подчас по легкомыслию
или же по небрежности он не предвидит всех вариантов упущенной потерпевшим выгоды, скажем, при лжепредпринимательстве.
А ведь раз этот состав материальный, форма вины определяется в
конечном счете субъективным отношением лица не к своему
действию (бездействию), а к наступившим последствиям. На это
правильно было обращено внимание еще в п. 5 постановления
Пленума Верховного Суда СССР по делам о транспортных преступлениях14.
Отсюда представляется неубедительным высказанное в теории уголовного права мнение, что в случаях причинения экономическим преступлением крупного ущерба субъективная сторона
поведения виновного выражается в форме прямого или косвенного умысла15. Данный вывод не вытекает и из текста ч. 2 ст. 24 УК
РФ, в соответствии со смыслом которой, если в диспозиции статьи не указано на форму вины и из употребленных законодателем
14
См.: Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов
СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам с комментариями и
пояснениями. М., 1999. С. 425-426.
15
См.: Волженкин Б.В. Указ. соч. С. 95; Лопашенко Н.А. Преступления в
сфере экономической деятельности (комментарий к главе 22 УК РФ). Ростов н/Д, 1999. С. 66.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
терминов однозначно не следует, что описанное в ней преступление совершается только умышленно, полагается допустимой любая форма вины: как умысел, так и неосторожность. Кстати, УК
Испании (ч. 3 ст. 301) предусматривает ответственность за некоторые виды предпринимательских преступлений и при наличии
грубой неосторожности.
В силу сказанного мы разделяем мнение той группы российских ученых-юристов, которые допускают возможность привлечения к уголовной ответственности за экономические посягательства и в случае неосторожного причинения крупного
ущерба16.
В умышленном деянии, как известно, каждый признак, включенный в состав преступления, должен виновным осознаваться17,
в противном случае либо вовсе отсутствует состав умышленного
преступления, либо должен вменяться состав умышленного посягательства (если таковой в Кодексе имеется) без данного признака. При этом осознание может выражаться в пределах: лицо «не
исключало – считало возможным – считало вероятным – знало».
Наличие в деле любой из этих форм служит свидетельством того,
что лицо соответствующее обстоятельство (признак) осознавало.
Следует заметить, что в УК РФ 1996 г. диспозиции ряда статей исследуемой группы ограничивают субъективное отношение
к некоторым признакам знанием виновного относительно существования этих признаков, обстоятельств. Так, ст. 170 предусматривает наказуемость регистрации лишь заведомо незаконных
сделок с землей, ст. 171 – представление на государственную регистрацию документов, содержащих заведомо ложные сведения,
ст. 174 – совершение сделок с имуществом, заведомо приобретенным другими лицами преступным путем, ст. 175 – заранее не
обещанные приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем. Отсюда понятно, почему, касаясь происхождения предмета легализации, при описании субъективного к
16
См.: Кравец Ю.П. Ответственность за преступления в сфере предпринимательства // Государство и право. 1999. № 4. С. 92; Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 2 т. / Под ред.
П.Н. Панченко. Н. Новгород, 1996. Т. 1. С. 470; и др.
17
См. об этом: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений.
М., 1999. С. 151.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нему отношения Пленум Верховного Суда оперирует выражением «было достоверно известно» (абз. 2 п. 20).
Сказанное подводит к тому выводу, что в подобных случаях
правоприменитель, в том числе по делам об экономических преступлениях, должен четко для себя уяснить: 1) предмет, относительно которого необходимо выявить осознание, и 2) наличие
осознания этого предмета виновным именно в виде знания. К сожалению, эти положения не всегда соблюдаются. Так, в некоторых случаях допускается неверное определение предмета осознания, что можно проиллюстрировать на примере данного
Пленумом Верховного Суда РФ в упомянутом постановлении
разъяснения относительно содержания ложных сведений (абз. 3
п. 3): это ложная либо искаженная информация. Если учесть, что
сведения и информация – по сути слова-синонимы, становится
понятной непоследовательность Пленума: видимо, имелась в виду полностью (в целом) либо частично ложная информация.
Если о заведомости как ограничительном признаке законодатель умалчивает, необходимо и достаточно констатировать одну
из трех других форм осознания, но хотя бы одна из них должна
быть налицо, иначе можно скатиться на объективное вменение.
Об этом, на наш взгляд, забыл Пленум Верховного Суда, акцентировав внимание на объективном факте: о легализации (отмывании) нельзя вести речь, если при сбыте иными лицами имущества, заведомо добытого преступным путем, имуществу «не
придается видимость правомерно приобретенного» (п. 25). Между тем в данном случае важен также факт осознания иными лицами того обстоятельства, что при сбыте этими лицами имущества, последнему не придается видимость правомерно
приобретенного.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.П.Кузнецов, И.Н. Бокова
(Нижегородская правовая академия)
О системе преступлений в сфере экономики
В системе уголовного законодательства охрана складывающихся экономических отношений обеспечивается уголовноправовыми нормами раздела VIII УК РФ, предусматривающими
ответственность за преступления в сфере экономики. В этот раздел законодатель включил гл. 21 «Преступления против собственности», гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» и гл. 23 «Преступления против интересов службы в
коммерческих и иных организациях». Уголовно-правовые нормы
о преступлениях в сфере экономики можно рассматривать в качестве преемников аналогичных норм УК РСФСР 1960 г. главы VI
о хозяйственных преступлениях.
Родовым объектом рассматриваемой группы преступлений
являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование экономики России как целостного организма. Поэтому одной из задач уголовного законодательства была и остается охрана экономической системы. Экономика –
совокупность производственных отношений общества, его экономическая база; она представляет собой «сложный организм,
обладающий разнообразными механизмами внутреннего (рыночного) и внешнего регулирования»1.
Видовыми объектами анализируемой группы преступлений,
входящих в качестве составной части раздела VIII УК РФ, выступают: собственность как форма общественных отношений по поводу владения, пользования и распоряжения имуществом (гл. 21);
совокупность общественных отношений, складывающихся в сфере экономической деятельности в условиях развития рыночных
отношений, взятых под охрану уголовным законом (гл. 22); общественные отношения, обеспечивающие нормальное и правильное
осуществление полномочий лицами, не являющимися служащими
государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений (гл. 23).
1
Львов Ю.А. Основы экономики и организации бизнеса. СПб., 1992. С. 8.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По мнению Н.А. Лопашенко, к числу причин объединения в
один раздел уголовного закона названных выше трех групп преступлений против собственности, преступлений в сфере экономической деятельности и преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях следует отнести:
1) единую, но разновариантную мотивацию практически всех
преступлений, включенных в раздел VIII УК;
2) повышенную общественную опасность этих преступлений,
проявляющуюся в том числе в наличии ярко негативных тенденций у современной экономической преступности;
3) наличие единого основания для криминализации этих деяний (общественно опасное поведение в микро- или макроэкономике);
4) единые принципы криминализации и единые криминообразующие признаки.
Резюмируя изложенное, Н.А. Лопашенко формулирует еще
одну, главную причину для объединения этих преступлений в раздел VIII УК. Она состоит в единой сфере совершения преступлений: все они совершаются в экономике, и, соответственно, преимущественный ущерб преступным посягательством причиняяется именно ей2.
Таким образом, видовым объектом преступлений гл. 21 УК
РФ, входящих в качестве одной из составных частей в раздел
преступлений в сфере экономики, является собственность, выступающая как совокупность общественных отношений по поводу имущества.
Повышенная общественная опасность преступлений против
собственности определяется тем, что они подрывают основы экономики, дестабилизируют рыночные отношения, оказывают негативное влияние на граждан, склонных к совершению противоправных деяний3.
По мнению Н.А. Лопашенко, «разумеется, собственность –
это экономическая категория, она входит составной частью в
2
См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретикоприкладное исследование. М., 2005. С. 11.
3
См.: Степанов М.В. Уголовно-правовая политика противодействия преступлениям против собственности (теоретико-прикладной анализ): Автореф.
дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2005. С. 3.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
экономику страны; но последняя, если продолжать логический
ряд далее, – основа экономического строя России, на котором ведется политическое устройство государства, причем собственность и экономика – основы государственной власти любой общественно-экономической формации»4.
Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что экономика
и собственность соотносятся между собой как целое с частью, где
целым является экономика, а частью – собственность.
Защита собственности в условиях коренных изменений социально-экономических отношений становится наиболее приоритетной. Уголовное законодательство уделяет особое внимание
охране собственности и относит преступления против собственности к деяниям, совершаемым в сфере экономики.
По мнению А.И. Бойцова, «прежде чем надлежащим образом
нормировать функционирование экономической системы, т. е.
поставить под охрану ее динамическую составляющую, государство должно защитить ее статическую составляющую, иными
словами, обеспечить неприкосновенность собственности (выделено нами. – А.К., И.Б.), образующей фундамент любой экономической деятельности»5.
Непосредственным объектом первой группы преступлений
(гл. 21 УК) выступает конкретная форма собственности, определяемая принадлежностью имущества и нарушаемая в результате
преступного посягательства, или «общественные отношения собственности той или иной конкретной их организационноправовой формы, вида или подвида»6.
Исходя из того, что Конституция РФ закрепила равенство
защиты всех форм собственности, градация преступлений против
собственности в зависимости от ее форм выглядит недостаточно
обоснованной, так как «с точки зрения квалификации кражи, мошенничества, присвоения и т. п. не имеет значения, к какой форме собственности относится похищенное имущество»7.
4
Лопашенко Н.А. Указ. соч. С. 16.
Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 18-19.
6
Бойцов А.И. Указ. соч. С. 39.
7
Гусев О.Б, Завидов Б.Д., Коротков А.П. и др. Преступления против собственности. М., 2001. С. 8.
5
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Более того, Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 25 апреля 1995 г. «О некоторых вопросах применения
судами законодательства об ответственности за преступления
против собственности» указал, что, «поскольку закон не предусматривает… дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной
ответственности»8.
Необходимо отметить, что некоторые преступления, предусмотренные гл. 21, посягают на два объекта, т. е. являются двухобъектными. Характерные среди них – преступления, связанные
с применением насилия: насильственный грабеж, разбой, вымогательство с насилием, неправомерное завладение автомобилем
или другим транспортным средством без цели хищения с применением насилия. В преступлениях против собственности, связанных с применением насилия, основным объектом является конкретный вид собственности, а дополнительным – жизнь и
здоровье потерпевшего. В данном случае «выделение основного
непосредственного объекта проводится не по степени значимости
охраняемых благ (личность в этом смысле выше), а по связи с
родовым объектом»9.
Вместе с тем преступления, совершаемые против собственности ненасильственным способом, также могут посягать на дополнительный объект. Так, при краже с проникновением в жилище дополнительным объектом является неприкосновенность
жилища, а при умышленном уничтожении или повреждении
имущества, совершенном из хулиганских побуждений либо путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, – общественная безопасность.
Непосредственным объектом второй группы преступлений
(гл. 22 УК) выступают конкретные общественные отношения,
складывающиеся в процессе функционирования экономической
деятельности и регулирующие конкретные виды такой деятельности (например, общественные отношения, регулирующие по8
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 7. С. 3.
Борзенков Г.Н. Преступления против собственности // Курс уголовного
права: В 5 т. М., 2002. Т. 3: Особенная часть. С. 389.
9
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рядок и условия перемещения товаров и иных предметов через
таможенную границу России, – ст. 188; общественные отношения, возникающие по поводу исчисления уплаты физическими
лицами налогов, – ст. 198 УК РФ).
Составы некоторых преступлений содержат дополнительный
объект, причинение вреда которому либо угроза причинения вреда являются условием уголовной ответственности. Например,
при контрабанде оружия массового поражения, материалов и
оборудования, которые могут быть использованы при его создании, таковым объектом выступают общественные отношения,
обеспечивающие обороноспособность и общественную безопасность, а при контрабанде, совершенной должностным лицом с
использованием своего служебного положения, – общественные
отношения, обеспечивающие нормальное функционирование
деятельности таможенных органов. Кроме того, контрабанда может посягать на факультативный объект, наличие и содержание
которого определяется особенностями предмета и способов совершения преступления. Так, в случае применения насилия к лицу, осуществляющему таможенный контроль, факультативным
объектом выступает неприкосновенность личности. Факультативным объектом контрабанды также может быть собственность,
авторские и смежные права и т. п.
Результатом законодательного конструирования новой системы преступлений в сфере экономической деятельности явилось
то, что ее образуют преимущественно неизвестные ранее отечественному уголовному законодательству составы преступлений.
Объединяя преступления в сфере экономической деятельности в самостоятельную главу, законодатель исходил из общности
видового объекта этих посягательств. Понятием видового объекта охватывается определенный круг тождественных или однородных общественных отношений, складывающихся в сфере
экономической деятельности и охраняемых, как правило, единым
комплексом взаимосвязанных и дополняющих друг друга уголовно-правовых норм. Данные нормы охраняют совокупность
общественных отношений, складывающихся по поводу производства, распределения, перераспределения, обмена и потребления материальных благ и услуг.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Непосредственным объектом третьей группы преступлений
(гл. 23 УК РФ) выступают общественные отношения, складывающиеся в управленческой и иной сфере деятельности коммерческих и иных организаций. Для некоторых преступлений этой
группы характерен дополнительный объект – права и законные
интересы граждан или организаций либо охраняемые законом
интересы общества или государства (ст. 201 и 202); здоровье человека (ст. 203)10.
Проведение радикальной экономической реформы и связанные с ней процессы разгосударствления и демонополизации привели к появлению разнообразных предприятий и организаций,
акционерных обществ и товариществ, основанных на частной
собственности. Таким образом, экономической основой российского общества стала рыночная экономика с присущим ей многообразием форм собственности.
Указанные обстоятельства были учтены законодателем при
принятии в 1996 г. уголовного закона, в котором он уделил особое внимание преступлениям, совершаемым лицами, выполняющими свои служебные обязанности в коммерческих и иных организациях, с точки зрения как их перечня, так и определения
занимаемого ими места в системе Особенной части Уголовного
кодекса РФ.
Первое нашло свое выражение в преобразовании ранее неизвестных составов преступлений под нужды криминализации некоторых форм негативного поведения в негосударственной сфере, а второе – в обособлении в отдельной главе ряда составов,
посвященных посягательствам против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Таким образом, действующее
уголовное законодательство дифференцировало ответственность
лиц, состоящих на государственной службе или на службе в органах местного самоуправления, с одной стороны, и иных служащих – с другой.
Соответственно появились две главы: гл. 23 «Преступления
против интересов службы в коммерческих и иных организациях»,
помещенная в разделе VIII «Преступления в сфере экономики», и
10
См.: Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. М., 1998. С. 206; Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. М., 2000. С. 224.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гл. 30 «Преступления против государственной власти и интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления» – в разделе X «Преступления против государственной власти». Такое законодательное решение было поддержано
рядом авторов. В поддержку позиции законодателем о выделении
указанной группы в самостоятельную главу ими были высказаны
позиции, согласно которым объединяющим признаком преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях с другими преступлениями, предусмотренными разделом
VIII УК, служит то, что они совершаются в связи с экономической и другой предпринимательской деятельностью коммерческих и иных организаций11.
Интересы службы в данном случае заключаются в правильном и четком функционировании аппаратов управления этими
организациями, надлежащем исполнении управленческими работниками своих полномочий на благо своих организаций и не в
ущерб законным интересам граждан, других организаций, общества и государства в целом12.
Вместе с тем отдельные авторы полагают, что помещение
гл. 23 в раздел VIII УК РФ носит условный характер, отмечая,
что видовой объект преступлений против службы в коммерческих и иных организациях не является частью родового объекта
преступлений в сфере экономики, поскольку общественные отношения, составляющие содержание первого, не являются видом
экономических отношений, обеспечивающих владение, пользование и распоряжение имуществом, а также производство, обмен,
распределение и потребление товаров и услуг13.
С.В. Изосимов считает данное законодательное решение малопродуктивным, поскольку в статьях главы идет речь об экономической деятельности и действиях не только служащих коммерческих организаций, но и функционеров политических
11
См.: Курс уголовного права. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова
и В.С. Комиссарова. М., 2002. Т. 4. С. 130.
12
См.: Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 1999. С. 369.
13
См.: Уголовное право: Часть Общая. Часть Особенная / Под общ. ред.
Л.Д. Гаухмана, Л.М. Калодкина и С.В. Максимова. М., 1999. С. 530.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
партий, профессиональных союзов, фондов и других общественных организаций и объединений14.
По его мнению, иное утверждение «не основано на законе.
Во-первых, если бы это было так, то данные деяния были бы закреплены в гл. 22 УК «Преступления в сфере экономической деятельности». Во-вторых, преступления гл. 23 УК «Преступления
против интересов службы в коммерческих и иных организациях»
вообще могут быть не связаны ни с экономической (злоупотребления функционеров политических партий, профессиональных
союзов, фондов и других общественных организаций и объединений), ни с предпринимательской деятельностью (например, нотариальная деятельность в соответствии с основами законодательства о нотариате не является предпринимательской)15.
Не вдаваясь в дискуссию о принятом законодательном решении – включении гл. 23 УК РФ в раздел VIII УК, отметим, что авторы исходят в данном случае только из его законодательно закрепленных положений. В свою очередь, научный анализ
показывает, что при подготовке принятия УК РФ законодатель в
процессе юридико-технического конструирования статей, глав,
разделов УК допустил ряд существенных погрешностей, что и
послужило основаниям для критической оценки ученымикриминалистами.
Проведенное исследование, касающееся места преступлений
в сфере экономики раздела VIII УК РФ в общей системе преступлений, позволило нам сформулировать следующее определение:
«Под системой преступлений в сфере экономики необходимо понимать целенаправленно функционирующий законодательно определенный порядок расположения взаимодействующих между
собой уголовно-правовых институтов, осуществляющих охрану
общественных отношений, складывающихся в сфере экономики,
от противоправных посягательств».
14
См.: Изосимов С.В. Преступления, совершаемые управленческим персоналом коммерческих и иных организаций. Н. Новгород, 2005. С. 144.
15
Там же. С. 114.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.В. Благов
(Ярославский госуниверситет)
Некоторые вопросы разграничения
единичных экономических преступлений
и совокупности преступлений
Разграничение единичных экономических преступлений и
совокупности преступлений может осуществляться по различным
критериям. К их числу относятся характер умысла и конструкция
состава преступления.
1. Для разграничения единичных экономических преступлений и их совокупности нередко важен характер умысла. Например, виновный из одного и того же источника одним и тем же
способом (тайно) совершает несколько раз хищение чужого
имущества. Оценивая приведенные данные, вряд ли кто-то предложит безоговорочную квалификацию содеянного как совокупности преступлений или единичного преступления. Последнее
будет налицо, лишь если совершено «продолжаемое хищение,
состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же
источника, объединенных единым умыслом и составляющих в
своей совокупности единое преступление»1.
Таким образом, единство умысла можно считать свидетельством единичного экономического преступления. О единстве
умысла со всеми вытекающими и имеющими значение для квалификации преступлений юридическими последствиями можно
говорить, если а) преступление совершено в несколько приемов;
б) повторена попытка совершить задуманное преступление;
в) совершены действия (бездействие), являющиеся следствием
уже совершенного преступления.
По делу Пасько единичным преступлением Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ посчитала вынос
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29
«О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2. С. 4 (п. 16).
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
похищенного за два приема2. Если умысел при этом был единым
и только реализовывался по частям, возражений против такого
решения нет.
Содеянное Осмининым получило уголовно-правовую оценку, в частности, как разбой и покушение на кражу в отношении
одного и того же имущества. Президиум Верховного Суда РФ
указал, что действия, «квалифицированные судом как покушение
на кражу, явились реализацией первоначального преступного намерения, связанного с разбойным нападением, поэтому квалификация его действий как покушение на кражу является излишней»3.
Отсюда деяние, при совершении которого лицо, не сумев в
первый раз довести преступное намерение до конца по не зависящим от него обстоятельствам, в продолжение ранее возникшего умысла предпринимает новую попытку, не выходит за пределы единичного преступления. Содеянное при таких условиях
подлежит квалификации лишь по результатам последней попытки как единичное преступление.
По делу Терехова Военная коллегия Верховного Суда РФ
указала, что хищение «включает в себя не только противоправное
завладение, но и последующее пользование и распоряжение похищенным имуществом фактически как своим собственным.
Следовательно, лицо, совершившее хищение, должно нести уголовную ответственность лишь по статьям уголовного закона,
предусматривающим ответственность за это преступление.
Никакой дополнительной ответственности за последующую
судьбу похищенного имущества, в частности за его утрату, повреждение и уничтожение, на это лицо законом не возлагается»4.
Получается, что продолжение лицом реализации умысла после
совершения оконченного преступления (ч. 1 ст. 29 УК) не должно
считаться самостоятельным преступлением. При этом речь идет
только о логически вытекающих из совершенного преступления
действиях (бездействии).
2
Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. М.,
2001. С. 688 – 689.
3
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. № 12. С. 5.
4
Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации.
С. 759 – 760. См. также: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 1. С. 15.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В то же время умысел может в ходе совершения преступления развиваться (меняться). Допустим, что лицо начинает совершение хищения тайно, но, увидев, что его заметили, продолжает
деяние уже открыто. О единстве умысла в точном смысле слова5
здесь говорить сложно, а действия предусмотрены двумя статьями уголовного закона (ст. 158 и 161 УК). Тем не менее на практике подобное считается единичным преступлением. Так, в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г.
№ 29 разъяснено, что, «если в ходе совершения кражи действия
виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем
имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это,
продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его
удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж, а в
случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья,
либо угрозы применения такого насилия – как разбой»6.
Значит, дело, видимо, еще в направленности умысла. Пока он
направлен на один и тот же объект, речь идет о совершении единичного преступления. Лишь изменение направленности умысла
позволит квалифицировать содеянное как совокупность преступлений.
Из положений ч. 1 ст. 17 УК о том, что при совокупности
преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое
совершенное преступление по соответствующей статье или части
статьи Уголовного кодекса, следует несколько выводов. Первый
заключается в том, что квалификация совокупности преступлений исключена, когда при единстве или развитии умысла совершается два или более действия, предусмотренных несколькими
пунктами одной части статьи или несколькими альтернативными
признаками, если часть статьи (статья, не поделенная на части) не
содержит пунктов.
Второй вывод заключается в том, что квалификация совокупности преступлений исключена, когда при единстве или развитии умысла совершается два или более действия, предусмотренных несколькими частями одной и той же статьи, даже при
отсутствии конкуренции между ними. Именно такое решение
5
Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992.
С. 189.
6
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. № 2. С. 2.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принял Пленум Верховного Суда РФ в п. 17 постановления от
27 декабря 2002 г. № 29, когда указал, что «в случае совершения
кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах,
предусмотренных несколькими частями статей 158, 159 или 162
УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части
указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по
которой предусмотрено более строгое наказание. При этом в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния»7.
2. Среди составов, расположенных в разделе VII УК «Преступления в сфере экономики, немалая доля сложных. Последние
могут состоять из нескольких действий, каждое из которых или
некоторые преступны сами по себе.
Практика давно выработала соответствующие правила квалификации сложных преступлений. Так, в соответствии с п. 19
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря
2002 г. № 29 «при признании лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем незаконного проникновения в
жилище дополнительной квалификации по статье 139 УК РФ не
требуется…»8.
Однако до недавнего времени нормативное обоснование
приведенной практики полностью отсутствовало. В теории уголовного права она рассматривалась сквозь призму конкуренции
части и целого, поглощения преступлений и специализации норм.
Представители первого направления исходили из того, что в
уголовном праве имеются преступления, одни из которых полнее
охватывают соответствующие деяния, чем другие. Нормы, предусматривающие указанные вначале преступления, – это целое, а
предусматривающие указанные последними преступления, –
7
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2. С. 4.
Там же. С. 5. – По п. «в» ч. 4 ст. 162 УК без дополнительной оценки по ст.
111 УК квалифицируется разбой с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (см.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 6. С. 27-28). Подобное
решение было принято еще в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда
СССР от 5 сентября 1986 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» (см.: Сборник действующих постановлений
Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации с комментариями и пояснениями. М., 1999. С. 270).
8
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
часть. «Общее правило для квалификации преступлений при конкуренции части и целого состоит в том, что всегда должна применяться та норма, которая охватывает с наибольшей полнотой
все фактические признаки совершенного деяния». Принципиальная основа данного решения «вытекает из общего положения
права: каждый должен нести полную ответственность за все свои
противоправные действия»9, что, в частности, связано с более
строгой их наказуемостью.
Представители второго направления выступали за поглощение преступлений, полагая, что конкуренцией можно считать
лишь такую взаимосвязь норм, при которой «если бы одна из
двух конкурирующих норм к моменту применения была отменена, то подлежащий урегулированию случай мог быть разрешен на
основании оставшейся нормы права»10. В то же время соотношение, допустим, ст. 111 и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК вполне вписывается в указанную взаимосвязь. Если из Уголовного кодекса исключить ст. 111, то содеянное будет полностью охвачено п. «в» ч. 4
ст. 162, если же, наоборот, так поступить с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК,
то – соответствующими частями ст. 162 и 111, т. е. станет совокупностью преступлений.
По мнению представителей третьего направления, «если законы соотносятся как часть и целое, то с необходимостью вытекает, что первый является специальным по отношению ко второму. И, соответственно, если деяние содержит признаки как
первого, так и второго законов, то применению подлежит специальный…»11. При этом не учитывается, что данный закон (скажем, ст. 111 УК) не включает некоторых признаков второго (ука-
9
Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2001.
С. 226.
10
Малков В. П. Совокупность преступлений (вопросы квалификации и назначения наказания). Казань, 1974. С. 124 – 143, 180 – 181. См. также: Шакин В.Б. Преодоление конкуренции уголовно-правовых норм при квалификации
преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 15.
11
Щепельков В.Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты. М., 2003. С. 165. – Возможно, это следствие взгляда, что все разновидности конкуренции в уголовном праве охватываются конкуренцией общей и специальной норм и только специальных норм (см.: Куринов Б.А. Научные основы
квалификации преступлений. М., 1984. С. 177).
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
занных в ч. 1 ст. 162 конституционных признаков разбоя) и предусматривает менее строгое наказание.
Законодатель, видимо, согласился с представителями первого
из приведенных направлений, исключив из совокупности преступлений ситуации, «когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части настоящего Кодекса в качестве обстоятельства, влекущего более строгое
наказание» (ч. 1 ст. 17 УК). То, что названо исключением (предусмотренность двух или более преступлений статьями Особенной
части Уголовного кодекса в качестве обстоятельства, влекущего
более строгое наказание), – норма-целое, а то, что отражает одно
из «двух или более преступлений», – норма-часть.
Правда, нельзя не заметить, что введенным в ч. 1 ст. 17 УК
исключением охватываются далеко не все случаи реально возникающей конкуренции части и целого. Иногда более полной оказывается норма, отражающая состав первичного преступления.
Иллюстрацией может служить разъяснение, содержащееся в п. 7
постановления Пленума от 17 апреля 2001 г. № 1 «О внесении
изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 апреля 1994 г. № 2 “О судебной практике
по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег и ценных
бумаг”», о том, что «незаконное приобретение лицом чужого
имущества в результате проделанных им операций с фальшивыми деньгами или ценными бумагами охватывается ст. 186 УК РФ
и дополнительной квалификации по соответствующим статьям,
предусматривающим ответственность за хищение, не требует»12.
Отсюда в закон желательно ввести более емкое нормативное
регулирование конкуренции части и целого. Возможная редакция
ч. 4 ст. 17 УК уже появилась в литературе: «Если преступление
предусмотрено нормой-целым и нормой-частью, одна из которых охватывает признаки преступления полностью, а дру12
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 6. С. 1-2. – Другой пример – в
толковании, отраженном п. 21 постановления Пленума от 27 декабря 2002 г.
№ 29, согласно которому «применение насилия при разбойном нападении, в результате которого потерпевшему умышленно причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается составом разбоя и дополнительной квалификации по статьям 115 или 112 УК РФ не требует. В этих случаях содеянное
квалифицируется по части первой статьи 162 УК РФ, если отсутствуют отягчающие обстоятельства…» (Там же. 2003. № 2. С. 5).
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гая – частично, совокупность преступлений отсутствует и
уголовная ответственность наступает по норме-целому»13.
Серьезных возражений против такого решения не возникает. Его
достоинством является отражение сути конкуренции части и целого. В то же время оно имеет излишнюю с точки зрения юридической техники наукообразность (норма-целое и норма-часть) и
тавтологичность (норма-часть предусматривает признаки преступления частично). Поэтому может быть предложен более доступный вариант редакции ч. 4 ст. 17 УК: если деяние предусмотрено несколькими статьями, одна из которых содержит состав
преступления, отражающий совершенное деяние в целом, а другая – только частично, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по статье, полностью предусматривающей совершенное преступление.
Следовательно, юридическая оценка сложных экономических преступлений всегда предполагает в конечном счете ссылку
на одну статью или часть статьи Уголовного кодекса. Совокупности преступлений они не образуют. Точно так же следует подходить и к квалификации других сложных преступлений, включающих экономическую составляющую.
В п. «з» ч. 2 ст. 105 УК предусмотрена ответственность за
убийство, в частности сопряженное с разбоем и вымогательством. Толкуя закон, Пленум Верховного Суда РФ в п. 11 постановления от 27 января 1999 г. № 1 разъяснил, что «содеянное в
таких случаях квалифицируется по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в совокупности со статьями УК, предусматривающими ответственность за разбой, вымогательство…»14. С таким толкованием закона одни авторы согласились15 и придерживаются его сейчас16,
13
Иногамова-Хегай Л.В. Конкуренция норм уголовного права. М., 1999.
С. 132.
14
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3. С. 4. – Данная квалификация
была подтверждена в п. 22 постановления Пленума от 27 декабря 2002 г. № 29
(см.: Там же. 2003. № 2. С. 5).
15
См.: Уголовное право России: Часть Особенная. М., 1999. С. 31; Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 323; и др.
16
См.: Салихов Ш. Убийство, сопряженное с разбоем: одно преступление
или совокупность? // Законность. 2005. № 2. С. 23; Яни П. Сопряженность не исключает совокупности // Там же. С. 27; Игнатов А.Н. Проблемы развития уголовного законодательства России // Уголовное право: стратегия развития в
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
другие стоят за квалификацию сопряженных преступлений только по соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 УК17.
Изложенная позиция Пленума Верховного Суда РФ (и соответствующих доктринальных представлений) была бы справедливой в одном из двух случаев. Во-первых, при допустимости
считать, что убийство, сопряженное с разбоем или вымогательством (а не само убийство), не включает в себя разбой или вымогательство. Между тем это бы просто противоречило логике, ибо
имеются одни и те же объект, объективная и субъективная стороны преступления. Потому несомненно, что убийство, сопряженное с соответствующим преступлением, – целое, само сопряженное преступление – часть. Конкуренция части и целого, таким
образом, налицо со всеми вытекающими для квалификации преступлений последствиями18.
Во-вторых, позиция Пленума Верховного Суда РФ могла
быть справедливой и при допустимости рассмотрения «сопряженности» в качестве некоего особого общественно опасного
деяния. Вместе с тем так никто оправданно не считает, да и не
может считать, ибо слово «сопряженный» понимается лишь как
«взаимно связанный, сопровождаемый чем-н.»19. Отсюда за разXXI веке. М., 2005. С. 9. – Некоторые это делают с оговоркой о необходимости
внесения изменений в закон (см.: Рарог А.И. Роль науки в развитии уголовного
права // Там же. С. 7; Побегайло Э.Ф. Еще раз о «неоднократности», «совокупности» и «рецидиве» // Там же. С. 109 – 110).
17
См.: Волженкин В. Принцип справедливости и проблемы множественности преступлений по УК РФ // Законность. 1998. № 12. С. 7 (причем автор справедливо выступает против отражения в Уголовном кодексе составов сопряженных преступлений, простроенных в нарушение правил законодательной
техники); Иванов Н.Г. Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». Критический взгляд
// Уголовное право. 2000. № 2. С. 23; Бурлаков В.Н. О толковании ст. 17 УК РФ в
редакции Федерального закона № 73 от 21 июля 2004 г. // Правоведение. 2004.
№ 5. С. 126; Караулов В.Ф. О некоторых спорных разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации // Уголовное право: стратегия развития в
XXI веке. С. 88 – 89; Иногамова-Хегай Л.В. Совокупность преступлений: проблемы квалификации // Там же. С. 113 – 114; Улицкий С. Практика применения
нового закона при совершении убийств // Уголовное право. 2005. № 3. С. 61.
18
Иной взгляд см.: Бавсун М., Вишнякова Н. Проблемы квалификации
убийства, сопряженного с иными преступлениями // Уголовное право. 2004. № 4.
С. 8.
19
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. С. 774.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бой или вымогательство, сопряженные с убийством, при квалификации, отраженной в постановлении Пленума, ответственность
лицо несет дважды, что противоречит ч. 2 ст. 6 УК.
Наконец, следует заметить, что позиция Пленума Верховного
Суда РФ не очень последовательна. Ей противоречит отсутствие
совокупности преступлений при квалификации предусмотренного п. «в» ч. 4 ст. 204 УК коммерческого подкупа, сопряженного с
вымогательством, которое само по себе отражено в ст. 163.
В настоящее время критикуемая позиция Пленума Верховного Суда РФ противоречит и закону, по существу подтвердившему
противоположное мнение. Уголовно-правовую оценку сопряженных преступлений без учета того, что названо в ч. 1 ст. 17 УК
исключением, осуществлять нельзя.
Б.В. Волженкин
(Санкт-Петербургский госуниверситет)
Вопросы уголовной ответственности
за преступления, посягающие
на предпринимательскую деятельность
Проблемы борьбы с преступностью в сфере экономической
деятельности продолжают привлекать внимание отечественных
специалистов как с точки зрения исследования феномена и причин экономической преступности, так и с позиции совершенствования уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за общественно опасные деяния, посягающие на
установленный порядок осуществления предпринимательской и
иной экономической деятельности. Подобный интерес абсолютно
оправдан сложностью и многоаспектностью изучаемого явления,
большим числом все еще недостаточно разработанных вопросов,
трудностями, которые испытывает следственно-судебная практика при правовой оценке и квалификации экономических правонарушений, о чем убедительно свидетельствует следственная и су30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дебная статистика о числе возбужденных уголовных дел и количестве дел, закончившихся вынесением обвинительного приговора. В связи с этим новое обращение на уровне докторской диссертации к исследованию проблем уголовной ответственности за
преступления, посягающие на предпринимательскую деятельность, представляется несомненно актуальным.
Тамара Дмитриевна Устинова в течение продолжительного
времени занималась изучением вопросов ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, и ее диссертация1 является своеобразным итогом этой работы.
Диссертация (общим объемом в 494 страницы) включает
введение, два раздела, состоящие из восьми глав, двадцати одного параграфа, заключение, список использованных литературных
источников, нормативных документов и материалов практики
(484 наименования).
Целями диссертационного исследования автор определил
разработку концепции преступлений, посягающих на общественные отношения, регламентирующие осуществление предпринимательской деятельности; обоснование социальной обусловленности установления за них уголовной ответственности; анализ
признаков их составов, санкций статей и практики назначения
наказания; решение дискуссионных проблем правоприменения;
совершенствование конструкции подвергнутых исследованию
уголовно-правовых норм и практики их применения, отдельных
положений, содержащихся в нормах Общей части УК (с. 12-13).
Использованы исторический, догматический сравнительноправовой, системно-логический, статистический, социологический и другие специальные методы научных исследований.
Особо следует отметить солидную эмпирическую базу настоящего исследования, что не часто встречается в работах по
проблемам ответственности за экономические преступления. Автором изучено 350 приговоров по уголовным делам, использованы материалы обобщений судебной практики и практики проку1
Устинова Т.Д. Актуальные проблемы уголовной ответственности за преступления, посягающие на предпринимательскую деятельность: Дис. ... д-ра
юрид. наук. М., 2005. См. также ее: Проблемы квалификации преступлений, посягающих на порядок ведения предпринимательской деятельности. М., 2002;
Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. М., 2001.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рорского надзора по применению некоторых статей УК о преступлениях в сфере экономической деятельности, информационные
письма, материалы и обзоры, подготовленные МВД РФ, ФСНП
РФ, прокуратурами субъектов Федерации, ряд других источников. Интерес представляют данные, полученные в результате опроса прокурорских работников (147 человек), о причинах низкой
эффективности и трудностях применения норм об уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательства.
В частности, согласно приводимым Т.Д. Устиновой сведениям общее количество регистрируемых преступлений, совершаемых в сфере экономической деятельности, в том числе посягающих на предпринимательскую деятельность, на протяжении ряда
лет имеет тенденцию к росту: 1997 г. – 68,5 тыс., 2003 г. –
120,3 тыс. преступлений. В то же время лишь около 36% выявленных лиц, совершивших такого рода преступления, привлекаются к уголовной ответственности. Это, по мнению автора, свидетельствует о том, что правоприменитель на протяжении ряда
лет сталкивается с одними и теми же проблемами, которые требуют осмысления и решения.
Первый раздел диссертации посвящен исследованию концепции преступлений, посягающих на предпринимательскую
деятельность, и ответственности за их совершение. На основе
анализа истории развития уголовного законодательства об ответственности за преступления, посягающие на предпринимательскую деятельность, специфики общественно-экономической
формации, особенностей переходного периода и задач, связанных
с международным сотрудничеством в борьбе с преступностью,
автор приходит к выводу о социальной обусловленности установления уголовной ответственности за преступления, посягающие на предпринимательскую деятельность.
Т.Д. Устиноваа предлагает свою, отличающуюся от ранее известных классификацию преступлений в сфере экономической
деятельности (на мой взгляд, она правильно критикует название
главы 22-й УК РФ, которую следует, по ее мнению, именовать
как «Преступления против порядка ведения предпринимательской и иной экономической деятельности» – с. 85). Автор особо
выделяет в этой системе преступления, посягающие на предпринимательскую деятельность (на основе группового объекта пося32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гательства), включая в эту группу преступления, предусмотренные ст. 169, 171, 172, 173, 174, 1741, 178 и 289 действующего УК
РФ (с. 77, 85 – 89). В то же время она считает, что составы преступлений, описанных в ст. 175, 184, ч. 2 ст. 188, 189 УК и
имеющих иные непосредственные объекты посягательства,
должны быть перенесены соответственно в гл. 31 «Преступления
против правосудия», гл. 23 «Преступления против интересов
службы в коммерческих и иных организациях», гл. 24 «Преступления против общественной безопасности» и гл. 25 «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности».
Т.Д. Устинова полагает, что предпринимательская деятельность является самостоятельным объектом уголовно-правовой
охраны. Общественные отношения, регулирующие осуществление предпринимательской деятельности, пишет автор, «нуждаются в защите и уголовно-правовыми средствами, так как, с одной стороны, предпринимательская деятельность может осуществляться ее субъектами с нарушением предъявленных к ней требований, а с другой – могут ущемляться и права самих предпринимателей, причем как со стороны государственных органов, так
и иных участников предпринимательской деятельности» (с. 86).
В принципе выделение группы преступлений, посягающих на
общественные отношения, регулирующие предпринимательскую
деятельность, с выделением внутри нее трех подгрупп преступлений (посягающих на установленный порядок ведения предпринимательской деятельности; посягающих на конституционное
право свободно осуществлять предпринимательскую деятельность; посягающих на установленные правила использования в
предпринимательской деятельности только легально полученного имущества) возможно. Однако нужно заметить, что преступление, предусмотренное ст. 169 УК, является воспрепятствованием не только предпринимательской, но и иной деятельности, а
легализация преступно приобретенного имущества далеко не всегда связана с предпринимательской деятельностью.
Предложение автора отнести к преступлениям в сфере экономической деятельности деяние, предусмотренное ст. 289 УК
РФ, выглядит сомнительным. Конечно, оно связано с предпринимательской деятельностью, однако незаконное участие должностного лица в предпринимательской деятельности – это, в пер33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вую очередь, коррупционное преступление. К тому же предложенное Т.Д. Устиновой понимание объекта преступления, предусмотренного ст. 289 УК, как общественных отношений, обеспечивающих исполнение должностными лицами своих обязаностей
в строгом соответствии с действующими законами (с. 104), свидетельствует о том, что это служебное, а не экономическое преступление.
С другой стороны, к преступлениям, нарушающим ведение
предпринимательской деятельности на основе добросовестной
конкуренции, можно было бы отнести незаконное использование
товарного знака (ст. 180 УК), незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183 УК) и некоторые другие. Думается, что
автор напрасно исключил из числа «предпринимательских» преступлений деяние, предусмотренное ст. 184 УК, ведь в этой статье речь идет о профессиональном спорте, который относится к
сфере предпринимательства.
В главах диссертации, содержащих общую характеристику
преступлений, посягающих на предпринимательскую деятельность, и анализ проблем квалификации этих преступлений, высказано множество верных и глубоких замечаний о сути данных
преступлений, показаны недостатки соответствующих норм, порождающие трудности их применения, и предложены новые варианты диспозиций и санкций многих исследуемых преступлений. В частности, я бы отметил в целом удачные определения
основных объектов преступлений, предусмотренных ст. 169
(с. 103), 171 (с. 104-105), 172 (с. 106-107), 174 и 1741 (с. 112), 178
(с. 115), 179 Уголовного кодекса РФ (с. 116-117).
Верными являются рассуждения автора о связи бланкетных
диспозиций статей главы 22-й УК РФ с регулятивным законодательством и ее утверждение, что «бланкетная уголовно-правовая
норма не остается индифферентной к изменению регулятивного
законодательства, практически каждое изменение влечет фактическую криминализацию или декриминализацию деяний, описанных в уголовно-правовых нормах» (с. 119). Но, на мой взгляд,
точнее говорить не о бланкетных нормах, а о бланкетных диспозициях соответствующих статей. Поскольку изменение регулятивного законодательства способно изменить содержание уго34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ловно-правовой нормы, возникает проблема обратной силы такого измененного по содержанию закона – Т.Д. Устинова правильно решает эту проблему, хотя предложенное ею дополнение
ст. 10 УК (с. 119 – 120) требует, на мой взгляд, редакционного
совершенствования.
Интересно предложение диссертанта о дифференциации величины крупного ущерба в зависимости от того, кому он причинен: организации (государству) или гражданину (с. 126).
Следует поддержать большинство выводов Т.Д. Устиновой
относительно субъективных признаков и характеристик субъектов анализируемых преступлений. В то же время неточным представляется следующее утверждение диссертанта: «О возможности совершения преступления с двумя формами вины можно
говорить в том случае, если в результате умышленного преступления уже наступили определенные последствия, указанные в
самом уголовном законе, которые в свою очередь привели к наступлению иных более тяжких последствий, в самой норме
должно быть прямо указано на наступление последствий по неосторожности» (с. 135). Во-первых, основной состав преступления
с двумя формами вины может быть сконструирован по типу формального, а во-вторых, согласно ч. 2 ст. 24 УК, если форма вины
в законе не указана, теоретически можно обосновать наличие как
умышленной, так и неосторожной вины.
Правильными представляются рассуждения диссертанта и
внесенное предложение о дополнении ст. 34 УК положением, что
в случаях совершения преступлений организованной группой или
преступным сообществом в их составе помимо специального
субъекта могут находиться и иные лица, которые рассматриваются как соисполнители преступления (с. 147 – 148).
В диссертации затронута проблема уголовной ответственности юридических лиц (с. 149 – 158). Тенденции развития законодательства таковы, что, скорее всего, отечественный законодатель склонится к положительному решению данного вопроса.
Т.Д. Устинова права, рассуждая о юридических лицах как о возможном субъекте уголовной ответственности, но не субъекте
преступления. По ее мнению, следует ввести в УК РФ ст. 191 следующего содержания: «На юридическое лицо может быть возложена ответственность при рассмотрении уголовного дела в отно35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шении его руководителя или иного сотрудника, если ими в интересах юридического лица было совершено умышленное преступление, связанное с несоблюдением установленных правил и требований к его деятельности». Кроме того, она предлагает ввести
в Уголовный кодекс России ст. 441, указав в ней в качестве наказаний, применяемых к юридическим лицам, штраф или ликвидацию юридического лица.
Трудно согласиться с предложениями диссертанта о возрождении в УК РФ конструкций норм с административной преюдицией (с. 184, 210 – 212). Я полагаю, что административное правонарушение, сколько бы раз оно ни совершалось, не может
достичь той объективной степени опасности, которая характерна
для преступлений.
Второй раздел диссертации посвящен рассмотрению проблем
квалификации преступлений, отнесенных автором к числу деяний,
посягающих на предпринимательскую деятельность. Мне импонирует большинство сделанных при этом выводов и предложений
диссертанта. В то же время не могу согласиться с отстаиваемой
автором трактовкой дохода как криминообразующего признака
состава незаконного предпринимательства (с. 219 – 224). Позиция,
отраженная в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 18 ноября 2004 г. «О судебной практике по делам о незаконном
предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных
средств или иного имущества, приобретенных преступным путем», согласно которой под доходом следует понимать выручку от
реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов, представляется мне правильной.
Не имея возможности рассмотреть и оценить все конкретные
суждения и предложения автора, особо остановлюсь на предложениях, касающихся ответственности за легализацию имущества,
полученного преступным путем. Поддерживаю предложения об
исключении из ст. 174 и 1741 УК ссылок на ст. 193, 194, 198, 199,
1991 и 1992 УК (с. 340 – 342), о необходимости определить нижний порог легализуемых средств, соответствующий сумме, указанной в Федеральном законе от 7 августа 2001 г. «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных
преступным путем, и финансированию терроризма» (с. 339) о до36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
полнении данных норм положениями об ответственности лиц,
помогающих скрыть истинный характер материальных ценностей, не совершая при этом финансовой операции или иной сделки (с. 357 – 359), о включении в ст. 174 УК примечания, стимулирующего позитивное постпреступное поведение субъекта
(с. 359 – 360), и др.
В то же время представляются весьма спорными суждения
диссертанта о моменте окончания легализации заведомо добытого преступным путем имущества (с. 353), о ненужности доказывания цели легализации (отмывания) при совершении преступления, предусмотренного ст. 1741 УК (с. 372), и вообще об исключении из Уголовного кодекса РФ ст. 1741 УК, поскольку ответственности за легализацию должны подлежать, по мнению диссертанта, только те субъекты, которые легализуют имущество,
добытое в результате совершения преступления иными лицами
(с. 373 – 374).
Подводя итог всему изложенному выше, можно сказать, что в
докторской диссертации Т.Д. Устиновой представлена в целом
достаточно научно обоснованная авторская концепция теории
преступлений, посягающих на общественные отношения, регулирующие ведение предпринимательской деятельности, включающая как общие подходы к установлению за такие деяния уголовной ответственности, так и решение прикладных вопросов,
связанных с определением признаков данных преступлений,
оценкой обусловленности их закрепления в уголовном законе, а
также содержащая многочисленные предложения по совершенствованию действующего уголовного законодательства. По теме
диссертации автором опубликовано 87 научных работ. Отмеченные выше замечания касаются в основном частных или сугубо
дискуссионных вопросов и не препятствуют общей положительной оценке представленного Т.Д. Устиновой исследования.
Совокупность содержащихся в упомянутом труде новых аргументированных научных результатов и положений, сформулированных автором работы, имеет внутреннее единство и может
быть квалифицирована как новое крупное научное достижение.
Изложенные в работе выводы, предложения и рекомендации могут быть использованы при совершенствовании уголовного законодательства и практики его применения.
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов, С.Д. Бражник, А.В. Иванчин
(Ярославский госуниверситет)
Проблемы законодательной техники
и дифференциации ответственности
в новейших исследованиях
об имущественных преступлениях
Почти одновременно появились на свет три монографические
работы, посвященные вопросам правовой регламентации ответственности за имущественные преступления. Две из них посвящены составу, описанному в ст. 160 УК РФ. Первая подготовлена
А.В. Шульгой (г. Краснодар)1.
Представляет интерес видение этим автором ряда проблем,
касающихся правил конструирования данного состава и квалифицирующих наказуемость обстоятельств как одного из важнейших дифференцирующих средств в уголовном праве.
Касаясь понятия предмета хищения и предмета преступления
вообще, А.В. Шульга высказывает суждение о необходимости
«по-иному взглянуть на содержание предмета преступлений против собственности» (с. 58). Исходным в этом вопросе для него
служит определение понятия предмета преступления как совокупности «различного рода материальных и нематериальных благ
(ценностей), способных удовлетворять потребности людей, преступное воздействие на которые (или незаконное обращение с которыми) причиняет или создает угрозу причинения вреда»2. Применительно к преступлениям против собственности А.В. Шульга
резонно замечает, что субъект, помимо имущества, может владеть,
пользоваться и распоряжаться результатами интеллектуальной
деятельности (интеллектуальной собственностью), информацией,
авторскими и смежными правами, изобретательскими, патентны1
См.: Шульга А.В. Хищение имущества, вверенного виновному: проблемы
квалификации. Краснодар, 2005. 279 с.
2
Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. М., 2001. С. 53.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми правами, тепловой, электрической энергией и т.п. Практика в
подобных случаях не усматривает предмета хищения из-за отсутствия вещных свойств. Как считает автор, «в условиях рынка такие подходы вряд ли верны» (с. 132). В итоге, вслед за некоторыми другими юристами3, делается вывод, что «предметом хищения
являются не только имущество, но и другие имущественные блага,
обладающие экономическим свойством стоимости и ценой – как
ее денежным выражением» (с. 116).
Практическим результатом такого понимания стало, в частности, мнение о том, что нормы о незаконном использовании объектов авторского права или смежных прав (ст. 146) и изобретения,
полезной модели или промышленного образца (ст. 147 УК РФ)
«должны перекочевать» в главу 21 (с. 121). Данная позиция вряд
ли приемлема, ибо основным объектом (а следовательно, наиболее
важным, определяющим) в упомянутых нормах выступают конституционные права лица на авторство произведения, изобретения
и т.д., а имущественные отношения служат дополнительным объектом, попутно охраняемым упомянутыми нормами.
А.В. Шульга анализирует объективную сторону и хищения в
целом, и состава присвоения, растраты, высказывая по ходу ряд
заслуживающих внимания суждений. Так, по его мнению (и оно
нам представляется правильным), изъятие как внешнее проявление хищения «свойственно всем без исключения формам хищения, в том числе и присвоению или растрате» (с. 140). Затрагивая
тему объективной стороны состава ст. 160 УК, автор полагает,
что растрата «охватывается рамками присвоения» (с. 30) и, поскольку к тому же оба эти вида поведения имеют, с точки зрения
законодателя, одинаковую вредоносность, вряд ли была необходимость в обособлении этих деяний в качестве самостоятельных
способов хищения. К этому выводу склонилось и около 40% опрошенных автором судей и работников правоохранительных органов. В этой связи А.В. Шульгой предложена следующая редакция диспозиции ч. 1 ст. 160 УК: «Хищение имущества,
вверенного виновному» (с. 40). Предложение не выглядит бесспорным, поскольку формы хищения выделяются исходя из спо3
См.: Григорьева Л.В. Уголовная ответственность за мошенничество. Саратов, 1999. С. 36 – 37.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соба изъятия и завладения имуществом, а при новой формулировке ст. 160 этот критерий отходит на задний план. К тому же не
ликвидируется присущий диспозиции статьи пробел, касающийся
субъектов – лиц, в ведении которых имущество находилось.
Наконец, автором дается достаточно четкая трактовка (в отличие от предлагаемой Пленумом Верховного Суда РФ) понятия
чужого имущества: под чужим следует понимать «имущество, не
находящееся в собственности виновного» (с. 133).
Рецензируемый труд вместе с тем не свободен от недостатков
и спорных моментов. Сказанное касается многочисленных описок и грамматических ошибок, в том числе касающихся знаков
препинания (см., в частности, заголовок работы). Недостаточно
последовательно освещен вопрос о моменте окончания хищения:
он связывается то с изъятием, то с завладением, то с созданием
объективной возможности распорядиться имуществом по своему
усмотрению (с. 35 – 39). Не использованы критерии отбора квалифицирующих и привилегирующих обстоятельств в качестве
признаков состава, а потому не усматривается серьезной теоретической и эмпирической основы предлагаемого закрепления в
статьях о хищении таких дифференцирующих признаков, как
добровольное возвращение похищенного или возмещение вреда
(с. 43); хищение предметов, изъятых либо ограниченных в гражданском обороте (с. 98 – 99), хищение изъятых органов и (или)
тканей человека (с. 101), и т.п. Небесспорно предлагаемое примечание к ст. 158 УК РФ, которое предусматривало бы «возможность» (в самом примечании говорится уже об «обязательности»)
освобождения от уголовной ответственности в случае добровольного возмещения преступником имущественного ущерба
(либо возврата вещи) собственнику или законному владельцу
(с. 46). Как говорится, все это мы уже проходили при существовавшем одно время сходном примечании в нормах о налоговых
преступлениях. Наконец, спорным является широкое понимание
признака «значительный ущерб гражданину» – не только как
прямого ущерба, но и как упущенной выгоды (с. 130). Такая
трактовка не вытекает из текста примечания 2 к ст. 158 УК, однако признаем, что использование законодателем выражения «с
причинением значительного ущерба гражданину» (вместо
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«ущерба в значительном размере») дает для сделанного
А.В. Шульгой вывода определенные основания.
Еще одно исследование на тему имущественных преступлений, выполненное специалистом из г. Иваново О.И. Годуновым,
называется «Присвоение и растрата как формы хищения (уголовно-правовой и криминологический анализ)»4. Данный труд, который, на наш взгляд, с полным правом можно отнести к добротным и обстоятельным, содержит ряд предложений de lege ferenda,
обращенных к уголовно-правовым средствам борьбы с преступлениями против собственности. В частности, О.И. Годунов в развитие подхода некоторых авторов предлагает видоизменить диспозицию ч. 1 ст. 160 УК, сформулировав ее следующим образом:
«Присвоение или растрата, т. е. хищение имущества, вверенного
виновному или находящегося в его организационно-распорядительном либо административно-хозяйственном ведении» (с. 89).
Данная идея, по нашему мнению, весьма разумна. Дело в том, что
зачастую имущество не вверено должностным лицам либо
управленцам в организациях всех форм собственности, а находится в их ведении. В случае же его хищения, согласно буквальному смыслу ч. 1 ст. 160 УК, состав присвоения (растраты) отсутствует, хотя оценка действий виновных именно через его
призму представляется наиболее точной (исходя из способа хищения). Однако предложенная автором формулировка нуждается,
на наш взгляд, в определенной законодательно-технической
«шлифовке», а именно исключении указания на организационнораспорядительное ведение. Если имущество находится в таком
ведении, то субъект обладает в отношении него организационнораспорядительными полномочиями. Однако понятие последних в
теории и практике уголовного права традиционно применяется к
процессу управления людьми (руководство коллективом и пр.)5, в
4
См.: Годунов О.И. Присвоение и растрата как формы хищения (уголовноправовой и криминологический анализ): Дис. … канд. юрид. наук. Иваново,
2005. – 240 с.
5
См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г.
№ 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»
// Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации
по уголовным делам / Сост. С.Г. Ласточкина, Н.Н. Хохлова. М., 2004. С. 294.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отличие от административно-хозяйственных полномочий – действительно подразумевающих управление имуществом6.
Помимо этого, в рассматриваемой работе предлагается поновому дифференцировать ответственность за хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК), а именно: дополнить ч. 2 данной статьи указанием на продолжаемый характер
преступления, а также придать признаку совершения этого хищения организованной группой особо квалифицирующее значение с
перемещением его в ч. 3 ст. 164 УК (с. 139 – 140). В целом такой
подход, направленный на более глубокую дифференциацию ответственности, можно только приветствовать. В частности, следует согласиться с предложением о переносе признака «организованной группы» из ч. 2 в ч. 3 ст. 164. Эта идея полностью
соответствует правилам построения квалифицирующих признаков «по вертикали». Дело в том, что в других статьях гл. 21 УК
законодатель придает различное квалифицирующее значение
группе лиц по предварительному сговору и организованной
группе – более того, последняя выступает нередко сверхквалифицирующим (особо «особо» квалифицирующим) обстоятельством, т. е. выведена в ч. 4 статьи. Поэтому указанную устойчивую
комбинацию признаков необходимо использовать и в ст. 164 УК,
которая устанавливает ответственность за родственное преступление. Другая идея из названных двух (об усилении ответственности за продолжаемое хищение предметов, имеющих особую
ценность) нам представляется небесспорной. Как известно из
учения о квалифицирующих признаках, последние должны всегда свидетельствовать о серьезном перепаде уровня общественной опасности в сравнении с основным составом преступления.
Общественная же опасность рассматриваемого хищения определяется прежде всего ценностью его предмета (исторической, художественной и пр.). Следовательно, в данном случае не столь
важно, во сколько этапов изъяты произведения, картины, памятники или иные предметы, а важна их значимость, которая не зависит от количества «заходов». Конечно, не исключено, что иногда продолжаемый характер этого преступления может
6
См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г.
№ 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе».
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свидетельствовать о повышенной опасности деяния или его субъекта. Однако, на наш взгляд, по общему правилу нет существенной разницы в опасности между хищением, например, рукописи,
совершенной в один акт или же в три акта. Таким образом, продолжаемость указанного хищения не всегда создает «скачок» в
его тяжести, и ввиду своего переменного характера это обстоятельство не может вводиться в круг квалифицирующих. Заметим,
что данный вопрос имеет принципиальное значение, поскольку
от его решения напрямую зависит не только размер грозящего
наказания, но и категория хищения в ст. 164 УК (ч. 1 – тяжкое;
ч. 2 – особо тяжкое преступление), которая во многом определяет
уголовно-правовые последствия деяния.
О.И. Годунов высказывает также идею о дополнении примечания 1 к ст. 158 УК понятием мелкого хищения (с. 201). Эта идея
заслуживает внимания в плане межотраслевой дифференциации
ответственности – уголовной и административной. Действительно, сегодня ни текст ст. 158 УК, ни его примечание не дают ответа
на вопрос о минимальной границе хищений, предусмотренных
ст. 158 – 160 УК. Этот недостаток закона давно критикуется, но, к
сожалению, «воз и поныне там». Однако, соглашаясь с сутью данного предложения, мы вынуждены сделать замечание относительно его формы. Любое нововведение в уголовный закон должно
учитывать специализацию отраслей права. Дефиниция мелкого
хищения относится к компетенции административного законодателя, а потому закономерно ее наличие в тексте действующего
КоАП РФ (ст. 7.27). Дублировать ее нет смысла. Но поскольку установление границ преступного и наказуемого действительно входит в предмет уголовно-правового регулирования, постольку в
уголовном законе есть резон определить нижнюю границу криминального хищения. При этом с точки зрения законодательной техники, призванной среди прочего обеспечить ясность и доступность нормативного акта, уточнение нижней «планки» ущерба
целесообразно осуществить, по нашему мнению, в самих статьях
158 – 160 УК (например: «Кража, т. е. тайное хищение чужого
имущества стоимостью более…»).
Наконец, автор предлагает дополнить гл. 21 УК статьей 1661
«Присвоение найденного или случайно оказавшегося у виновного
чужого имущества» (с. 149). Согласно предложенной диспозиции
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данной статьи, наказываются названные в заголовке статьи действия, совершенные в особо крупном размере. Иными словами,
"присвоение" имущества в меньшем размере (на миллион рублей
и менее) не образует состава преступления. Свою позицию
О.И. Годунов объясняет тем, что практика не может квалифицировать присвоение найденного или случайно оказавшегося у виновного имущества по норме о присвоении и растрате, а декриминализация таких деяний представляется преждевременной (с. 149).
Отметим, что в своей аргументации автор говорит не только об
имуществе в особо крупном размере, однако, опасаясь, по всей
видимости, обвинений в избыточной криминализации, предлагает
наказывать «присвоение» лишь в таком масштабе. Но упомянутого обвинения, на наш взгляд, ему все равно не избежать. Для принятия решения о криминализации необходимы данные о неблагоприятной динамике тех или иных деяний, обоснование существенного уровня их общественной опасности и т.п. Однако, кроме
ссылок на некоторые зарубежные УК, идея введения в закон указанной новеллы ничем не снабжена. Усиливает сомнения в криминологической обоснованности данного предложения и тот
факт, что от наказуемости такого поведения законодатель отказался совершенно осознанно, декриминализировав его с момента
вступления в силу УК 1996 г. Наконец, вряд ли удачно законодательно-техническое воплощение этой идеи. О.И. Годунов для обрисовки объективной стороны рассматриваемого деликта употребляет термин «присвоение». Вместе с тем этот термин имеет
другое значение – хищение имущества, вверенного виновному (по
действующей редакции ст. 160 УК). Таким образом, использование понятия присвоения в ст. 1661 привело бы к полисемии – явлению, крайне нежелательному в законе.
Подвергнув анализу – через призму законодательной техники
и дифференциации ответственности – идеи О.И. Годунова, скажем несколько слов о его работе в целом. Она произвела на нас
благоприятное впечатление. Автор не замкнулся лишь на норме о
присвоении и растрате, а рассмотрел целый спектр смежных вопросов (об объекте преступления, соучастии в преступлении, хищении в целом и его отдельных формах, назначении наказания и
пр.), высказав в итоге немало новаторских суждений и сделав ряд
предложений, только часть которых мы рассмотрели выше. К
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
примеру, обстоятельно проработав вопрос о множественности
преступлений, О.И. Годунов сформулировал собственные редакции ст. 16, 17, 63, 68 и 69 УК РФ. При этом, помимо истинной
комплексности, данное исследование отличается глубиной проникновения в проблематику и корректностью ведения научной
дискуссии. Эти и другие положительные его стороны доказывают, что труд О.И. Годунова будет полезен для изучения как специалистами в области имущественных преступлений, так и всеми
иными лицами, интересующимися уголовным правом.
Еще один привлекший наше внимание труд подготовлен
А.М. Шариповым и издан в г. Владимире7.
Работа написана на основе диссертационного исследования и
содержит ряд важных в практическом смысле положений. Она
имеет достаточно четкую структуру, логически вытекающую из
избранной темы, а также целей и задач, объекта и предмета исследования.
Следует согласиться с автором в том, что:
- традиционно в доктрине уголовного права России использование терминов «уничтожение» и «повреждение» считается
наиболее удачным;
- уголовный закон термины «уничтожение», «повреждение»
использует в нескольких значениях (как самостоятельное преступление, способ совершения преступного деяния, разновидность
общественно опасного последствия);
- закон оперирует большим количеством иных терминов, по
сути являющихся разновидностями данного вида общественно
опасного поведения (порча, разрушение, погромы, поджоги, порубка, приведение иным способом в негодное для эксплуатации
состояние и др.), которые, по возможности, целесообразно унифицировать.
А.М. Шариповым скрупулезным образом проанализированы
этимология, лексическое значение и юридическая природа понятий «уничтожение» и «повреждение» имущества (с. 14); дореволюционное и послереволюционное уголовное законодательство
России (с. 35 – 84); взгляды ряда российских ученых (с. 14 – 21);
7
Шарипов А.М. Уголовно-правовая оценка уничтожения и повреждения
чужого имущества / Отв. ред. А.И. Чучаев. Владимир, 2005. – 176 с.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
произведен сравнительный анализ уголовного законодательства
ряда зарубежных стран, регулирующих аналогичные вопросы;
дается авторское определение терминов «уничтожение» и «повреждение» (с. 21 – 22).
Все это в совокупности свидетельствует о создании прочных
основ, обеспечивающих достоверность положений и выводов,
излагаемых в рецензируемом нами труде.
Вместе с тем представляется чрезмерно категоричным утверждение автора, которым грешит ряд молодых ученых, о том,
что «до настоящего времени не осуществлялось комплексного
монографического исследования, посвященного всем возможным
значениям уничтожения и повреждения имущества в уголовном
праве» (с. 7); «это первая монографическая работа, посвященная
комплексному анализу уничтожения и повреждения имущества в
уголовном праве» (с. 11); исследование осуществлено «впервые в
современной отечественной науке уголовного права» (с. 11) и
т. п. В действительности же проблема уголовно-правовой оценки
деяний, совершаемых путем уничтожения и повреждения имущества, в теории уголовного права не нова и неизменно находилась
в поле зрения советских и российских ученых-криминалистов.
Это признает и сам автор, указывая, что данной проблематикой
занималось большое количество ученых (с. 5, 6 – 7, 10). Поэтому
вряд ли можно согласиться с утверждением о том, что в науке остались без рассмотрения многие вопросы, в том числе и касающиеся квалификации деяний, совершаемых посредством различных видов уничтожения и повреждения имущества (с. 7).
Отметим непоследовательность А.М. Шарипова в освещении
отдельных моментов.
Так, с одной стороны утверждается, что «уничтожение или
повреждение имущества его собственником не может квалифицироваться как преступление, предусмотренное ст. 167 и 168 УК
РФ» (с. 102); «не может признаваться предметом состава умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного одним из сособственников, так как такое имущество не является чужим для него» (с. 105); «не может признаваться
преступлением и влечь уголовную ответственность совершение
одним из сособственников умышленного или неосторожного
уничтожения или повреждения имущества, являющегося совме46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стной собственностью супругов или членов крестьянского (фермерского) хозяйства (с. 104)». Более того, указанное положение
подтверждается в работе примером из судебной практики – определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда РФ (с. 102), ссылкой на Гражданский кодекс РФ. С другой
стороны, делается прямо противоположный вывод: А.М. Шарипов признает оправданным предложение Л.М. Файзрахмановой о
введении уголовной ответственности за уничтожение или повреждение собственного имущества, совершенные общеопасным
способом (с. 105).
Следует согласиться с утверждением автора о том, что «понятие значительного ущерба традиционно относится к оценочным» (с. 111). Однако применительно к преступлениям против
собственности понятие значительного ущерба в настоящее время
в заметной степени формализовано законодателем и, как нам
представляется, нет сколь-либо серьезных проблем с толкованием данного признака состава преступления.
К сожалению, не исключены в работе опечатки и ссылки на
устаревшую редакцию закона, а также пропуски. Например, при
определении размера мелкого хищения предлагается руководствоваться ст. 7.26 КоАП РФ, а крупного размера уничтоженного или поврежденного имущества – примечанием 2 к ст. 158 УК
(с. 32).
М.В. Талан
(Казанский госуниверситет)
Уголовно-правовая оценка
обмана потребителей
Федеральным законом Российской Федерации в 2003 г. из
Уголовного кодекса была исключена ст. 200 (обман потребителей). Исключение этой нормы вызвало многочисленные дискуссии. В том числе высказывались и такие категоричные мнения,
что потребители утратили существенные гарантии защиты своих
прав и необходимо данную норму реанимировать. По нашему
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мнению, исключение ст. 200 из Уголовного кодекса не привело к
ослаблению механизма защиты прав потребителей. Исключив эту
статью, законодатель, пожалуй, завершил работу по устранению
из главы 22 УК РФ преступлений советского периода. Обман потребителей – преступление с почти столетней историей, появившееся в социалистическом законодательстве. Впервые уголовная
ответственность в СССР за обворовывание потребителя и обман
государства была установлена постановлением ЦИК и СНК
СССР от 25 июня 1934 г.1 В других странах, как правило, такого
преступления отдельно в законодательстве не выделяется. Однако права потребителей надежно защищены иными правовыми
нормами.
Следует отметить, что обман граждан, потребителей в связи с
приобретением товаров и оказанием услуг является одним из
наиболее «древних» преступлений. Имущественные обманы получили широкое распространение в Древнем Риме. По свидетельству Плиния, подделка вина была в таком ходу, что даже на столах самых богатых лиц невозможно было найти чистого вина.
Вергилий говорил то же самое об оливковом масле. Цицерон в
своем озлоблении против плутовства торговцев называет их негодяями, из-за которых не стоит хлопотать о гуманизме карательных постановлений против имущественных обманов2. Сервий Тулий впервые установил постоянные меры и весы и принял
ряд мер в отношении сделок, совершаемых в общественных местах торга и на рынках. Наблюдение за торговыми сделками осуществляли эдилы, т. е. органы хозяйственно-полицейской деятельности. В древнегерманском праве торговые обманы охватывали следующие действия: обмер и обвес посредством подделки
мер и весов; продажу вредных для здоровья вещей, которым придан такой обманчивый вид, что они не могут быть отличены от
других, не вредных; обман в цене проданной вещи.
Меры предупреждения обманов в количестве и качестве товаров получили широкое распространение в средневековой
Франции. Еще в 842 г. французский король Карл Лысый предлагал своим министрам следить за парижскими торговцами хлебом,
1
СЗ СССР. 1934. № 41. Ст. 325.
Цит. по: Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву. Ч. 1. СПб.,
1871. С. 91.
2
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вином и говядиной, предупреждая с их стороны всевозможные
обманы в количестве. Булочники наказывались за печение хлеба
ниже указанного веса, мясным торговцам предписывалось продавать мясо на вес, а за продажу его кусками они карались денежными пенями; фабриканты и торговцы суконных материй наказывались за приготовление материй неуказанной ширины и за
продажу их несмоченными. Наказание за обманы в «количестве»
товара были довольно суровыми. По постановлению парижского
парламента от 1428 г. всякий булочник, уличенный в продаже
хлеба подложными мерами, в первый раз наказывался денежным
штрафом, во второй – «выставкою у позорного столба с денежным штрафом», а в третий – подвергался изгнанию3.
Обманы в качестве товаров также подвергались уголовной
репрессии, особенно со времен Людовика Святого. Основная
цель принимаемых мер – поддержание репутации французской
торговли. Даже ввоз иностранных товаров некоторое время запрещался потому, что эти товары «могли быть дурны». Под
влиянием этого же взгляда государственная власть взяла на себя
заботу о доброкачественности товара и назначала наказание за
отступления от предписанных образцов. Система государственной регламентации торговли оправдывалась важностью общественного интереса в том, чтобы продавались товары хорошие и
доброкачественные. Однако эти меры не всегда помогали, и обманы продолжались с прежней силой: материи смазывали салом,
чтобы придать им блеск, пропитывали маслом для большей
прочности, в напитки подмешивали имбирь, сандал и др.
Для предупреждения обманов устанавливались и другие меры, противодействие которым иногда подвергалось наказанию.
Кольбер обязывал каждого ремесленника выставлять свое имя на
главнейших частях сделанной им вещи. Как средство предупреждения обманов в хлопчатобумажных и суконных материях при
Людовике XIV было запрещено приготовление и употребление
каких бы то ни было инструментов для прессования их. В тех же
целях запрещался ввоз из-за границы различных товаров, например, из России – бобровой шерсти, так как русские подмешивали
в нее кошачью. Таким образом, во Франции существовала слож3
См.: Million. Traite des fraudes en matieres de marchandise. P., 1858. C. 191.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ная система регламентации ремесел и торговли, при помощи которой надеялись избежать всех обманов, доставить потребителям
«добрые и законные» (bonnes et loyales) товары и восстановить
падавший кредит общественного торга.
Торговые обманы в количестве и качестве товара длительное
время в России преследовались лишь настолько, насколько ими
нарушались предупредительно-полицейские меры. В соборном
Уложении 1649 г. они не упоминаются, но существовало несколько отдельных постановлений относительно мер и весов.
Карательные санкции относились лишь к употреблению неклейменых мер и весов. Любопытно, что, назначая внезапные
проверки, законодатель не устанавливал для торговцев никакого
наказания, если их меры и весы окажутся неправильными, лишь
бы они были заклеймены. Случаи преследования обманов в количестве независимо от верности орудий измерения встречаются
очень редко. Так, в 1755 г. при составлении таможенного устава
внимание императрицы Елизаветы Петровны обратили на себя
разные мошеннические проделки торговцев в количестве, на которые жаловалось общество того времени. И вот таможенный устав определял: фальшивых бочек и кадок (с ненормально толстым и тяжелым дном) не делать, в противном случае виновные
подвергаются взысканию убытков вдвое и штрафу с каждой бочки по рублю, а при несостоятельности – наказанию батогами.
Обманы в природе или качестве предмета чаще обращали на себя
внимание законодателя. Преимущественно это относилось к съестным припасам, и притом большей частью не в виде общих мер,
а в виде отдельных постановлений для тех или других местностей. Уже издавна продажа вредных для здоровья припасов рассматривалась как преступление против народного здоровья и
строго наказывалась. Так, за задержание и продажу мертвечины и
нездоровых харчей в Санкт-Петербурге указ от 18 июня 1718 г.
назначает в первый раз кнут, во второй – каторгу и даже смертную казнь. Согласно московской инструкции от 10 декабря
1722 г. продажа залежалого (вонючего) мяса наказывалась денежными взысканиями, которые при несостоятельности заменялись батогами. Таможенный устав 1755 г. определял телесное наказание для торговых людей, уличенных во время продажи
товаров в обмане и в смешении добрых вещей с худыми.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И в конце XX в. обман потребителей оставался распространенным преступным деянием. Так, в Республике Татарстан регистрировалось следующее количество фактов обмана потребителей: 1995 г. – 231, 1996 г. – 1 300, 1997 г. – 1 099, 1998 г. – 1 286,
1999 г. – 1 288, 2000 г. – 955, 2001 г. – 1 187. Обман потребителей
был самым регистрируемым преступлением в сфере экономической деятельности. В России в 2001 г. было зарегистрировано
92 169 таких преступлений, в 2002 г. – 80 890, в 2003 г. – 69 148. В
то же время, по данным криминологов, обман потребителей относится к категории высоколатентных преступлений. Коэффициент
латентности обмана потребителей определяется как 1 6254. Таким
образом, мы наблюдали ситуацию, когда уголовно-правовой запрет не способен был сдержать рост подобных деяний. Кроме того, так как уголовная ответственность наступала при обмане потребителей на сумму свыше одной десятой минимального размера
оплаты труда (достаточно небольшой суммы), то норма в первую
очередь была направлена против мелких обманщиков, которые в
основном и привлекались к уголовной ответственности.
В настоящее время ответственность за обман при продаже
товаров, выполнении работ, оказании услуг наступает по ст. 14.7
КоАП РФ независимо от размера причиненного ущерба. В то же
время очевидно, что такой обман является разновидностью мошенничества. Уголовная ответственность за мошенничество наступает, если размер похищенного превышает один минимальный размер оплаты труда (ст. 7.27 КоАП РФ). Таким образом,
обман потребителей на большую сумму влечет уголовную ответственность по ст. 159 УК РФ. Специалисты отмечают неудачные
законодательные формулировки УК и КоАП, которые вызывают
разночтения в применении соответствующих норм, и предлагают
способы их устранения5. Можно говорить, что отечественное законодательство об ответственности за обман «в количестве и ка4
См.: Конев А.А. Преступность в России и ее реальное состояние. Н. Новгород, 1993. С.235.
5
См., напр., Плотникова Н.Г.Уголовная ответственность за обман при продаже товаров, выполнении работ, оказании услуг: Автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. Красноярск, 2004. Малышева Ю.Ю. Ответственность за преступления в
сфере экономики, совершаемые путем обмана, по уголовному праву России: Автореф. дис. ... канд. юридю наукю Казань, 2004.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
честве товара» соответствует теперь не только зарубежному опыту, но и правовому опыту дореволюционной России. Универсальная норма о мошенничестве охватывает и обманы при продаже
товаров, выполнении работ и оказании услуг. Совершенно справедливо полагать, что основным объектом посягательства в этом
случае являются отношения собственности (потребителя), а не
интересы экономической (хозяйственной) деятельности государства, как считалось в советском праве. Статистика отмечает рост
мошенничества, что отчасти связано и с квалификацией фактов
обмана потребителей по ст. 159 УК РФ. В России в 2001 г. было
зарегистрировано 79 296 фактов мошенничества, в 2002 г. –
69 346, в 2003 г. – 87 471, а в 2004 г. – 126 047.
А.В. Иванчин, А.С. Грибов
(Ярославский госуниверситет)
О регламентации составов
экономических преступлений в УК ФРГ
Общепризнано, что изучение законодательного опыта зарубежных стран приносит немалую пользу: помогает выработать
решения наболевших отечественных проблем, положительно либо критически оценить то или иное национальное узаконение и
т. д. Учитывая это, а также принимая во внимание уровень разработанности и вековые традиции немецкого уголовного права, мы
решили посвятить настоящую статью опыту конструирования составов экономических преступлений в УК ФРГ1.
Особенностью немецкого уголовного права является множественность его источников. В их круг, помимо собственно Уго1
В данной публикации и сугубо для ее целей термин «экономические преступления» употребляется в узком значении – для наименования преступлений в
сфере экономической деятельности (по нормативной лексике, использованной в
заголовке гл. 22 УК РФ). Кстати, германские правоведы также различают понятия имущественных и экономических преступлений.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ловного кодекса ФРГ 1871 г. в ред. от 13 ноября 1998 г.2 (в основе
которого лежит неоднократно модифицированное Уголовное
уложение Германской империи), включено множество иных законодательных актов (федеральных и актов земель), в том числе регулятивных3. Эта особенность в полной мере прослеживается и
применительно к регламентации экономических преступлений.
Например, нормы о налоговых преступлениях изложены не в УК
ФРГ (за исключением только § 283b этого УК «Нарушение обязанности ведения бухгалтерских книг»), а в Законе о налогах4. Составы экономических преступлений содержатся, кроме того, в Законах о дальнейшем упрощении хозяйственного уголовного
права, о федеральном банке, о кредитных учреждениях, о торговле
ценными бумагами, Законе против неразрешенной конкуренции и
многих других5. Такая разобщенность уголовно-правовых норм
создает немалые трудности для правоприменения, поэтому даже
консервативный германский законодатель вынужден предпринимать меры по объединению этих норм в рамках одного УК. И, даже невзирая на медлительный характер уголовно-правовой кодификации, следует подчеркнуть: в Германии прослеживается
тенденция консолидации норм об экономических преступлениях в
рамках УК6. В этом плане российская модель, когда уголовноправовые предписания в своем абсолютном большинстве сосредо2
См.: Уголовный кодекс ФРГ / Пер. с нем. А.В. Серебренниковой. М., 2000.
Далее по тексту статьи ссылки делаются в основном на этот русскоязычный источник УК ФРГ; перевод отдельных параграфов УК ФРГ позаимствован у проф.
А.Э. Жалинского (см.: Жалинский А.Э. Современное немецкое уголовное право.
М., 2004).
3
См. об этом: Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии,
США, Франции, Германии, Японии) / Под ред. И.Д. Козочкина. М., 1998.
С. 237 – 240.
4
Подробнее см.: Вагнер А. Налоговые преступления: пределы ответственности. Законодательный и судебный опыт ФРГ // Налоговые преступления: пределы ответственности. Материалы бизнес-форума. М., 2005.
5
Ввиду значительного числа нормативных актов, устанавливающих уголовную ответственность за совершение экономических деяний, в Германии популярны специализированные работы, посвященные этой тематике, – например,
Справочник хозяйственного и налогового уголовного права, составленный
Хейнц-Берндтом Вабницем и Томасом Яновски (см. об этом: Жалинский А.Э.
Указ. соч. С. 350).
6
На эту тенденцию указывает в своей фундаментальной работе и А.Э. Жалинский (см.: Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 348).
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
точены в кодифицированном акте, выглядит предпочтительней.
Это важно не только для правоприменителя, но и для адресата
уголовно-правового запрета – конкретного гражданина, имеющего
дело с одним Кодексом, а не с ворохом правовых актов.
В УК ФРГ экономические преступления не сгруппированы в
рамках отдельной главы (как это сделано в гл. 22 УК РФ). Так,
отмывание денег регламентировано в разделе 21 УК ФРГ, получение субсидии путем мошенничества и злоупотребления, связанное со страхованием, – в разделе 22, преступные деяния, связанные с банкротством, – в разделе 247. При этом указанные
деяния «соседствуют» с преступлениями против конституционных прав и свобод, правосудия, собственности и др. (по российской терминологии). Таким образом, составы экономических
преступлений не только не объединены в Германии в одном акте,
но и в самом УК размещены в различных главах. С точки зрения
законодательной техники экономические преступления описаны
весьма казуистично, обрисовка некоторых из них превышает
страницу текста. Впрочем, эти технические недостатки предписаний об экономических преступлениях компенсируются в Германии богатым опытом их применения.
Теперь обратимся к конкретным видам рассматриваемых
деяний. Состав отмывания денег (§ 261 УК ФРГ) имеет широкие
рамки и охватывает любые действия по сокрытию происхождения предмета, полученного в результате противоправного деяния.
Правда, круг этих деяний (так называемых первичных) ограничен
и включает преступления, наказуемые лишением свободы на
срок не менее 1 года, а также отдельные преступления, наказуемые меньшим сроком (проступки, по немецкой терминологии), –
Регламентация преступных деяний в сфере банкротства в УК ФРГ также
имеет немало особенностей, однако в настоящей публикации не рассматривается, поскольку была предметом обстоятельного анализа в одном из предыдущих
сборников настоящей серии (см.: Соловьев О.Г., Грибов А.С. Особенности законодательной регламентации преступлений в сфере несостоятельности (банкротства) в уголовном законодательстве ФРГ // Актуальные проблемы юридической
ответственности за нарушения в сфере экономической деятельности и налогообложения: Материалы третьей научно-практической конференции. Ярославль,
2004. С. 97 – 103). По этому вопросу см. также: Волженкин Б.В. Преступления в
сфере экономической деятельности (экономические преступления). СПб., 2002.
С. 541 – 543.
7
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
например, совершаемые в виде промысла или бандой. Еще один
принципиальный момент отмечают Х.-Х. Кернер и Э. Дах: «Лицо, совершившее первичное уголовно наказуемое деяние (действующее единолично или как соучастник), согласно § 261 УК не
может быть участником (исполнителем или соучастником) преступления, заключающегося в отмывании денег»8. Таким образом, в отличие от ст. 1741 УК РФ, за легализацию отвечает только
лицо, непричастное к первичному преступлению. Характерно и
то, что вразрез со ст. 174 и 1741 УК РФ наказуемы не только
умысел, но и неосторожность (на что прямо указано в абз. 5
§ 261), однако в последнем случае максимум наказания снижается с 5 до 2 лет лишения свободы. В абз. 9 § 261 УК ФРГ содержится специальная норма, также не имеющая аналога в УК РФ –
об исключении ответственности лица за отмывание, если оно
добровольно сообщает о деянии компетентным органам или добровольно дает повод для подобного сообщения и деяние в этот
момент не является полностью либо частично раскрытым.
Ряд экономических преступлений выступает по УК ФРГ в качестве разновидностей мошенничества. Так, § 264 предусматривает ответственность за получение субсидии путем мошенничества.
Под субсидией в самом общем виде понимается платеж из общественных средств по федеральным или земельным правовым нормам или по праву Европейского Сообщества. Объективная сторона основного состава данного преступления может выражаться в
четырех альтернативных деяниях: 1) предоставлении неправильных или неполных данных о фактах, имеющих значение для получения субсидии, полномочному в предоставлении субсидии органу или должностному лицу, участвующему в субвенционном
процессе или лицу, предоставляющему субсидию; 2) противоправном использовании предмета или денежных средств либо их
использовании с нарушением ограничений, установленных применительно к данной субсидии; 3) противоправном создании неосведомленности о значимых для выдачи субсидий фактах;
4) использовании в субвенционном процессе свидетельства о предоставлении субвенционных прав или значимых для выдачи суб8
Кернер Х.-Х., Дах Э. Отмывание денег. Путеводитель по действующему
законодательству и юридической практике. М., 1996. С. 39.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сидий сведений, полученных на основании неправильных или неполных данных. Первые три деяния из указанных, согласно абз. 4
§ 264, наказываются также в случае их совершения по легкомыслию. Нетрудно видеть и то, что для данного состава вовсе не обязательно получение субсидии – достаточно махинаций в процессе
ее предоставления (т. е. перед нами усеченный тип состава).
Квалифицирующими обстоятельствами (дословно – «особо
тяжкими случаями») признается совершение указанных деяний с
получением субсидии в крупном размере, путем злоупотребления
своими должностными полномочиями или своим служебным положением в целом, а также с использованием лица, которое злоупотребляет названными полномочиями или положением. Отметим, что квалифицированный состав этого преступления
сконструирован с использованием приема «regelbeispiele» (примерного правила), суть которого заключается в следующем: в
диспозиции перечисляются квалифицирующие признаки, но особо оговаривается, что они учитываются «как правило». По словам А.Э. Жалинского, это означает, что суд может выйти за рамки примерного перечня, т. е. признать квалифицирующими и
иные признаки, но может и не учитывать названные в законе обстоятельства в качестве усиливающих наказание9. В УК РФ применяется сходный прием (например, п. «в» ч. 3 ст. 126 указывает
на смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия). При квалификации по этому пункту тоже много отдается на откуп практике. Однако в отличие от либерального «regelbeispiele» отечественный правоприменитель, как мы знаем, обязан учитывать при
квалификации конкретно названный в законе квалифицирующий
признак (в приведенном примере – смерть потерпевшего).
Согласно абз. 5 § 264 УК ФРГ добровольный отказ от получения субсидии после осуществления основного состава исключает наказание лица. Вообще для Особенной части УК ФРГ характерны нормы об исключении наказания в случае позитивного
посткриминального поведения преступника (если, по общему
правилу, он своими действиями предотвратил причинение вреда).
По § 264а наказывается мошенничество при капиталовложении: это сообщение большому кругу лиц неправильных дан9
См.: Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 90.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных о выгоде приобретения акций или доли в предприятии или
умолчание о невыгодных фактах такого приобретения. Обратим
внимание на усеченный тип и этого состава. Примечательно
также, что данная норма снабжена предписанием об исключении
наказания лица, если оно добровольно предотвращает получение
выгоды в результате совершения указанного преступления. В
§ 265 УК ФРГ регламентировано злоупотребление, связанное со
страхованием. Объективная сторона этого деликта выражается в
воздействии на вещь, застрахованную от крушения, повреждения, нанесения ущерба ее потребительским свойствам, утраты
или кражи, путем ее разрушения, повреждения, уменьшения потребительских свойств, укрывательства или передачи другому
лицу. Конструкцию этого состава можно охарактеризовать как
формально-материальную.
Еще один вид мошенничества в сфере экономической деятельности закреплен в § 265b – мошенничество, связанное с получением кредита. Это деяние имеет значительное сходство с
отечественным составом незаконного получения кредита (ст. 176
УК РФ). Понятие кредита раскрыто в этом же параграфе (абз. 3) и
означает денежные ссуды всех видов, акцептные кредиты, денежные приобретения, отсрочку оплаты денежных требований,
векселя, чеки и принятие поручительств, гарантий или иные подобные действия. Отметим, что в отличие от УК РФ, в котором
дефиниции принято размещать в примечаниях, в УК ФРГ это делается в самих параграфах. Такой подход имеет резон, поскольку,
по данным изучения общественного мнения, граждане воспринимают примечания в законе как нечто второстепенное, обладающее меньшей юридической силой, нежели статьи закона (разумеется, в действительности эти правовые фрагменты равнозначны, но следует помнить, что закон адресован не только
юристам). Состав названного преступления имеет громоздкую
конструкцию. В самом общем виде его объективную сторону образует одно из трех деяний, совершаемых в связи с подачей заявления о получении кредита или заявления об изменении кредитных условий: 1) предоставление неправильных или неполных
данных о хозяйственных отношениях, в том числе балансов, расчетов прибыли и убытков; 2) дача в письменном виде неправильных или неполных данных о хозяйственных отношениях, кото57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рые значимы для принятия решения о предоставлении кредита;
3) несообщение об ухудшениях хозяйственных отношений, если
эти отношения имеют значение для принятия решения о предоставлении кредита. Нетрудно видеть, что и анализируемый состав
сконструирован по типу усеченного. За его рамками находятся не
только последствия в виде имущественного ущерба, но и получение самого кредита. Как и во многих иных случаях, в абз. 2
§ 265b содержится предписание о ненаказуемости лица, добровольно предотвратившего предоставление суммы кредита.
Ряд преступлений в сфере предпринимательской деятельности описан в разделе 25 УК ФРГ. Так, § 284 запрещает неразрешенную организацию азартной игры. Основной состав этого преступления (абз. 1 названного параграфа) заключается в
публичной организации азартной игры без соответствующего
разрешения, содержании игорных домов или подготовке их
функционирования. В абз. 2 § 284 специально оговорено, что к
публично организованным азартным играм относятся также
азартные игры в объединениях или закрытых обществах, в которых организация такой игры является привычной. Квалифицирующими признаками этого преступления выступают его совершение в виде промысла, а также членом банды, организованной
для постоянного совершения подобных деяний (абз. 3 § 284). В
абз. 4 § 284 размещен родственный указанным, но самостоятельный состав преступления – агитация за публичную азартную игру. Наконец, эту группу преступлений замыкает состав участия
в неразрешенной азартной игре, организованной публично (§ 285).
Параграф 287 УК ФРГ наказывает смежное деяние – незаконную
организацию лотереи или розыгрыша. Абзац 1 § 287 запрещает
организацию публичной лотереи или розыгрыша движимой или
недвижимой вещи, в частности, предложение заключить договоры на игру для публичной лотереи или розыгрыша или после
окончания таких договоренностей на игру принятие направленного на это предложения. Абзац 2 § 287 устанавливает ответственность за совершение родственного деликта – агитацию за
публичную лотерею или розыгрыши.
Параграф 291 УК ФРГ предусматривает наказание за ростовщичество. Основной состав этого преступления сформулирован казуистично. В целом он подразумевает обещание или обес58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
печение лицом имущественных выгод, явно не соответствующих
тем услугам или тому посредничеству, которые это лицо оказало
другим лицам, используя их стесненное положение, неопытность,
недостатки умственного развития или значительное слабоволие.
Обратим внимание, что наказуемо не любое ростовщичество (это
было бы слишком грубым вмешательством уголовного закона в
экономику), а лишь совершенное с использованием особого (беззащитного) положения лица. Очевидно также, что основной состав ростовщичества сконструирован по типу усеченного, так
как преступление, по сути, окончено уже в момент обещания несоразмерной выгоды. Квалифицирующими признаками в данном
случае являются, как правило (т. е. здесь использован прием «regelbeispiele»), доведение потерпевшего до экономически бедственного положения, совершение преступления в виде промысла,
получение путем обмана имущественной выгоды. В УК РФ нет
такого состава преступления, что объясняется, видимо, российским пониманием свободы рыночной экономики. Вместе с тем
данный (лишь на первый взгляд архаичный) уголовно-правовой
запрет может представлять интерес и для нас, поскольку в России
есть проблемы с защитой малоимущих, немощных и т. п. граждан
от кабальных сделок, в которые их вовлекают субъекты предпринимательской деятельности.
Преступления против конкуренции регламентированы в разделе 26 УК ФРГ. К ним относятся ограничивающая конкуренцию
договоренность при описании товаров (§ 298) и взяточничество и
подкуп в предпринимательской деятельности (§ 299). Последнее
деяние с позиции российского закона является служебным преступлением (гл. 23 УК РФ), а первое – монополистическим, т. е.
чисто экономическим. Согласно абз. 1 § 298 наказывается тот,
«кто при конкурсном предложении товаров или предложении
промысловых услуг делает предложение, которое основывается
на противоправной договоренности, имеющей целью побудить
другую сторону к принятию определенного предложения». Кстати, в отличие от УК РФ, делающего акцент на деяние, в германском Кодексе все диспозиции ориентированы на деятеля и, соответственно, строятся по формуле «Кто совершит то-то,
наказывается» или «Так-то наказывается тот, кто…». В абз. 2
§ 298 УК ФРГ оговорено, что к конкурсному предложению по
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смыслу абз. 1 приравнивается неформальное предложение договора, имеющее признаки конкурса для его участников. Данный
состав также имеет усеченную конструкцию. Это преступление
совершается умышленно. При этом «умысел, – пишет А.Э. Жалинский, – распространяется на все признаки состава деяния.
Субъект должен по меньшей мере принимать во внимание противоправность деяния как нарушающего правила свободной конкуренции на рынке»10. Абзац 3 § 298 содержит специальную норму,
гарантирующую ненаказуемость лица, которое добровольно предотвращает принятие стороной предложения или оказание стороне услуги.
Повышенное внимание немецкий законодатель уделил фальшивомонетничеству и подделке иных платежных документов, посвятив им в УК ФРГ специальный раздел 8. Основной состав подделки денежных знаков (§ 146) образуют следующие Альтернативные действия: 1) подделка денег с намерением сбыть их в
качестве настоящих или способствовать подобному сбыту или с
подобным намерением фальсификация денег таким образом, что
они приобретают вид денежных знаков более высокого достоинства; 2) приобретение с этой же целью фальшивых денег; 3) сбыт в
качестве настоящих фальшивых денег. Усиливает наказание за это
преступление его совершение в составе банды, которая организовалась для постоянного совершения подделки денег, а также в виде промысла. Смежный состав содержится в § 146 – подделка знаков оплаты. Его объективная сторона совпадает с фальшивомонетничеством, а специфика состоит в специальном предмете –
это служебные знаки оплаты (абз. 1). Кроме того, абз. 2 § 146 наказывает использование в качестве непогашенных таких знаков,
если они уже использованы, т. е. на них устранены штемпели погашения, а равно наказывает их сбыт. Интересно, что приготовительные действия к данным преступлениям образуют в УК ФРГ
самостоятельный состав преступления – подготовка к подделке
денег или знаков оплаты (§ 149). Учитывая усеченный тип этого
состава, неудивительно, что его дополняет норма о ненаказуемости лица, отказавшегося от подготовки денег и знаков оплаты либо сообщившего о своих «подвигах» соответствующему органу.
10
Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 506.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наконец, еще один деликт этого рода предусмотрен § 152a, который запрещает подделку платежных карт и бланков европейских
чеков.
По УК ФРГ субъектом преступлений, включая экономические, признается лишь физическое лицо. Как и в России, немецкие
организации привлекаются к ответственности на основании предписаний гражданского, финансового и иного законодательства.
В отличие от УК РФ, категория уголовно наказуемого деяния
определяется в ФРГ не максимумом, а минимумом санкции: если
нижняя граница санкции составляет менее года лишения свободы
или менее строгое наказание – это проступок (так сказать, неопасное преступление), если год и более – преступление (условно говоря, опасное преступление). В связи с этим упомянем, что минимум санкции за все рассмотренные выше преступления, кроме
фальшивомонетничества и подделки платежных документов
(§ 146, 152a,), ниже одного года, а следовательно, большинство
экономических деликтов по УК ФРГ относится к категории проступков. В абсолютном числе санкций за экономические преступления фигурируют два наказания: лишение свободы и денежный
штраф. Однако лишение свободы назначается за экономические
преступления крайне редко и, по общему правилу, условно (впрочем, как и в России). Денежный штраф имеет гибкую конструкцию (§ 40 – 43 УК ФРГ): в частности, определяется в дневных
ставках и снабжен механизмом отсрочки и рассрочки уплаты. В
принципе российская модель штрафа сходна с немецкой, однако
последняя имеет гораздо больший возраст и устоялась в практике
применения. Сегодня денежный штраф в Германии лидирует среди назначаемых наказаний – он применяется примерно в 80% случаев и еще чаще за экономические преступления11 (в России, для
сравнения, доля штрафа не превышает 10%).
Подводя итог, отметим, что регламентация экономических
преступлений в УК ФРГ отличается заметным своеобразием. Отдельные стороны немецкого опыта вряд ли можно оценить как
прогрессивные: это и разобщенность в Кодексе экономических
деяний, и казуистика в описании большинства из них. Однако
многие решения германского законодателя (преобладание усе11
См.: Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 297, 313.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ченных конструкций составов экономических преступлений, наказуемость неосторожных деяний этого рода, обилие специальных норм о ненаказуемости лиц, предотвративших наступление
вреда, и др.) заслуживают пристального внимания и при определенных условиях могут быть с пользой для дела имплементированы в российский уголовный закон.
М.Н. Каплин
(Ярославский госуниверситет)
Проблемы квалификации
преступной невыплаты заработной платы,
пенсий, стипендий, пособий и иных выплат
Федеральным законом от 15 марта 1999 г. № 48-ФЗ Уголовный кодекс РФ (далее – УК) был дополнен ст. 1451, предусматривающей наказание за злостное невыполнение обязанностей по
выплате работникам, пенсионерам, студентам и иным лицам
причитающихся по закону выплат. Указанные граждане находятся в определенной зависимости от работодателя или государства,
поскольку в случае прекращения соответствующих денежных поступлений они лишаются возможности удовлетворять свои насущные потребности. Невыплаты долговременного характера
существенно нарушают интересы граждан и способны в определенных случаях повлечь тяжкие для них последствия. Учитывая
опасность рассматриваемого бездействия, а также его известную
распространенность, законодатель обоснованно криминализировал случаи злостных невыплат.
Однако практика показывает, что ст. 1451 УК применяется
сравнительно редко, суды и правоохранительные органы сталкиваются с массой вопросов при квалификации рассматриваемого
деяния. Попробуем на основе последовательного анализа его состава рассеять существующую неясность.
Для правильной квалификации преступления, предусмотренного ст. 1451 УК, необходимо в первую очередь уяснить содер62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жание его объекта. Некоторые авторы в качестве такового называют конституционные права человека на вознаграждение за труд
и на социальное обеспечение (ст. 37 и 39 Конституции РФ)1. Подобное представление имеет легальное основание, поскольку сама гл. 19 УК озаглавлена «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина». Однако в
отечественной науке уголовного права традиционно под объектом понимаются охраняемые УК общественные отношения. С
этой точки зрения объект преступления, предусмотренного
ст. 1451 УК, должен описываться несколько иначе. Речь следует
вести о двух видах общественных отношений:
1) экономические отношения между работодателем и работником, основанные на трудовом договоре;
2) социальные отношения между государством и нуждающимися гражданами.
Нормальное их существование регулируется нормами трудового права и права социального обеспечения.
В качестве предмета рассматриваемого преступления выступают установленные законом выплаты, открытый перечень которых содержится в диспозиции ч. 1 ст. 1451 УК. К ним относятся:
заработная плата, пенсии, стипендии, пособия и иные выплаты.
Согласно ст. 129 Трудового кодекса РФ заработная плата –
это вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также выплаты компенсационного и стимулирующего характера. Не являются зарплатой, а соответственно, и
предметом рассматриваемого преступления суммы, которые организация обязана выплатить гражданину на основании договоров подряда, возмездного оказания услуг, купли-продажи, ренты,
аренды и других гражданско-правовых сделок.
Пенсией является регулярная и, как правило, пожизненная
денежная выплата нуждающимся гражданам со стороны государства или иных субъектов в установленных законом случаях. В
настоящее время существуют пенсии по старости, по инвалидно-
1
См., например: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть:
Учебник / Под ред. А.И. Рарога. М., 2001. С. 119.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти, по случаю потери кормильца, за выслугу лет, социальные
пенсии.
Стипендия есть регулярная денежная выплата студентам, аспирантам и докторантам, обучающимся в образовательных учреждениях высшего или среднего профессионального образования
с отрывом от производства.
Пособия – это денежные выплаты, назначаемые гражданам
периодически или единовременно в установленных законодательством случаях с целью возмещения утраченного заработка
либо оказания дополнительной материальной помощи. Пособия,
как правило, являются помощью, временно заменяющей утраченный заработок или служащей дополнением к основному источнику средств к существованию (к заработку или пенсии). Законодательством предусмотрены пособия по временной
нетрудоспособности, по беременности и родам, по рождению ребенка, по безработице, на погребение и др.
Другие выплаты должны быть установлены законом. На наш
взгляд, речь идет не о любых платежах, а лишь о тех, которые носят социальный характер, в частности о компенсациях (матерям
за время отпуска по уходу за ребенком, женам сотрудников правоохранительных органов, инвалидам на санаторно-курортное
лечение и др.). К такому выводу приводит ориентирующий перечень ч. 1 ст. 1451 УК. Кроме того, в бланкетном законодательстве
прямо говорится о стипендиях, пособиях и других обязательных
социальных выплатах2. Соответственно, государственные премии
и другие денежные средства наградного характера не должны
рассматриваться в качестве предмета данного преступления.
Поскольку рассматриваемое деяние есть невыплата денежных средств, его состав неизбежно предполагает фигуру специального потерпевшего, т. е. лица, управомоченного законом на
получение соответствующих сумм (работник, пенсионер, студент
и др.). Поэтому при формулировке обвинения или приговора соответствующие органы должны обязательно указывать лиц, которым причинен материальный вред.
2
См.: Федеральный закон от 7 августа 2000 г. № 122-ФЗ «О порядке установления размеров стипендий и социальных выплат в Российской Федерации»
// Российская газета. 2000. 11 авг.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Объективная сторона преступления, предусмотренного
ст. 1451 УК, заключается в бездействии – невыполнении обязанности осуществить соответствующие выплаты3. Трудовое и социальное законодательство, как правило, определяют лишь периодичность последних, а конкретные сроки выплат устанавливаются локальными актами (приказами по предприятию,
коллективными договорами и т. п.).
Важной характеристикой деяния является то, что невыплата
осуществляется свыше двух месяцев. Данное законоположение
допускает двоякое толкование.
Во-первых, можно говорить о неосуществлении одной выплаты в течение указанного срока. С этой точки зрения состав
преступления будет присутствовать в случае, когда рабочему Р.
завод не выплатит зарплату за февраль 2005 г. ни в марте, ни в
апреле, ни в мае того же года, хотя все остальные платежи и будут производиться своевременно. Такой позиции, по-видимому,
придерживается А.В. Кладков, утверждая, что рассматриваемое
«преступление окончено с момента необоснованной невыплаты
денег свыше двух месяцев, прошедших после дня, когда они
должны быть выплачены»4.
Во-вторых, допустимо вести речь о неосуществлении всех
положенных выплат на «свышедвухмесячном» временном отрезке, т. е. уголовно-противоправное деяние будет в наличии лишь
тогда, когда рабочему Р. завод не выплатит в мае 2005 г. не только февральскую, но и последующие зарплаты. «Невыплаты за отдельные месяцы года сами по себе не образуют признака рассматриваемого преступления», – считает Б.Д. Завидов5.
Более привлекательной, т. е. соответствующей духу уголовного закона, выглядит последняя позиция, поскольку уровня общественной опасности, на наш взгляд, достигает не пропуск од3
Б.Д. Завидовым высказано мнение, что рассматриваемое преступление
может совершаться и путем действия, например, при даче руководителем прямых указаний не осуществлять выплаты (см.: Завидов Б.Д. Уголовно-правовой
анализ преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина // СПС «Консультант Плюс»).
4
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред.
А.И. Рарога. М., 2004. С. 239.
5
Завидов Б.Д. Указ. соч.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного периодического платежа, а полное их отсутствие в течение
определенного времени.
Второй момент, вызывающий разногласия у толкователей
ст. 1451 УК, связан с самим понятием невыплаты. Так, И.М. Тяжкова полагает, что речь идет о неполучении потерпевшим как
всей полагающейся ему суммы, так и ее части6. По мнению же
А.Н. Гуева, «при частичной невыплате объективная сторона преступления отсутствует»7. Кто здесь прав? Если признать необходимость полной невыплаты для вменения ст. 1451 УК, то получится, что даже незначительные «подачки» трудящимся
(например, по 100 рублей в месяц) будут освобождать недобросовестного работодателя от уголовной ответственности, что является несправедливым. В то же время частичные выплаты могут
быть достаточно солидными, позволяющими обеспечить основные интересы соответствующих субъектов. Вряд ли подобное поведение представляет общественную опасность и должно влечь
наказание.
Таким образом, при частичной невыплате заработной платы
вопрос об уголовной ответственности необходимо решать в зависимости от конкретных обстоятельств: соотношения осуществленных платежей с установленным в РФ прожиточным минимумом и с размером невыплаченного остатка, а также длительностью задержки. Если нарушение является малозначительным,
то в силу ч. 2 ст. 14 УК состав рассматриваемого преступления
будет отсутствовать.
Разногласия среди ученых существуют также по поводу конструкции деяния, описанного в ст. 1451 УК. Одни авторы полагают, что этот состав является формальным, поскольку «сам факт
несвоевременной выплаты заработной платы, пенсий, стипендий,
пособий и иных выплат следует рассматривать как оконченное
преступление»8. По мнению других, поскольку «последствие –
6
См.: Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть: Учебник для вузов
/ Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. М., 2002. С. 327.
7
Гуев А.Н. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для
предпринимателей. 2-е изд. М., 2000. С. 296.
8
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред.
В.М. Лебедева. М., 2003. С. 337.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имущественный ущерб в виде неполученных денег – является
неизбежным для данного состава», он является материальным9.
В данном споре предпочтительнее выглядит последняя точка
зрения. Хотя в законе прямо и не говорится о каком-либо вреде,
он всегда предполагается, поскольку прочно связан с деянием и
подлежит установлению по каждому делу в отношении каждого
потерпевшего. Аналогичная ситуация существует применительно
к составам хищений, в «материальности» которых никто не сомневается: изъятие и обращение чужого имущества в пользу виновного (деяние) неизбежно связано с причинением вреда потерпевшему (последствие).
В ч. 2 ст. 1451 УК предусматривается квалифицирующий
признак – наступление тяжких последствий в результате невыплат. Данное понятие является оценочным, поэтому неудивительно, что трактуется оно по-разному. Однозначно в качестве
тяжких последствий необходимо рассматривать смерть или причинение тяжкого вреда здоровью хотя бы одного человека, самоубийство или покушение на него. Ориентируясь на разъяснение
высшей судебной инстанции, данное применительно к родственному составу злоупотребления служебными полномочиями, к
этому перечню можно добавить дезорганизацию работы предприятия, организации, учреждения, массовые беспорядки10.
По мнению Ю.А. Красикова, вопрос о тяжести последствий
«решается судом на основе обстоятельств дела, с учетом продолжительности преступления, количества потерпевших, размера
невыплаченных сумм и др.»11. С данным утверждением трудно
согласиться. По смыслу закона любая невыплата полностью охватывается ч. 1 ст. 1451 УК, поэтому указанные обстоятельства
9
Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник / Под
ред. А.И. Рарога. С. 119.
10
См.: Пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от
30 марта 1990 г. № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью
или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий,
халатности и должностном подлоге» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда РФ (СССР, РСФСР) по уголовным делам / Сост. С.Г. Ласточкина,
Н.Н. Хохлова. М., 2004. С. 293.
11
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Научнопрактический комментарий / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2001. С. 315.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
могут оказывать влияние только на назначение наказания, но никак не на квалификацию.
Субъективная сторона рассматриваемого преступления
включает в себя две обязательные характеристики: вину в форме
прямого умысла в отношении факта невыплаты, а также мотив –
корыстную или иную личную заинтересованность.
Для наступления уголовной ответственности по ч. 1 ст. 1451
УК необходимо, чтобы виновный осознавал, что не производит
необходимых выплат, предвидел неизбежность непоступления
соответствующих денежных средств потерпевшему и желал этого. Существует мнение, что рассматриваемое преступление может быть совершено и с косвенным умыслом. «Субъект сознает,
что в результате его бездействия могут наступить или уже наступили последствия, выражающиеся в длительных (свыше двух месяцев) невыплатах, прямо не желает этого, но допускает такую
возможность либо вообще относится к этому безразлично»12. Нарисованная ситуация далека от реальности. В составах, где последствие неразрывно связано с деянием (как, например, в хищении), возможен только прямой умысел. Совершая неуплату,
виновный всегда предвидит неизбежность наступления соответствующих последствий, а следовательно, ни о каком безразличии
или сознательном допущении не может быть и речи.
Поскольку психическое отношение к тяжким последствиям
невыплаты в ч. 2 рассматриваемой статьи никак не обозначено, в
силу предписаний ч. 2 ст. 24 УК оно может быть как умышленным, так и неосторожным. Наличие конкретной разновидности
вины должно учитываться судом при назначении наказания.
Под корыстной заинтересованностью следует понимать мотив получения материальной выгоды в результате задержки соответствующих выплат. Данная выгода налицо, например, при временном помещении денег в банк или вложении их в бизнес, при
приобретении дорогостоящего служебного автомобиля или производстве дорогостоящего ремонта офиса, при осуществлении
необоснованных заграничных командировок. В случае обращения виновным средств, предназначенных для соответствующих
выплат, в свою пользу речь должна идти не о преступлении, пре12
Завидов Б.Д. Указ соч.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дусмотренном ст. 1451 УК, а о хищениях (ст. 159, 160 УК). Иная
личная заинтересованность выражается в желании виновного
путем задержки соответствующих платежей приобрести выгоду
неимущественного характера: угодить руководству, осуществить
акт мести и т. п.
Так, например, по делу Р., обвиняемого в невыплате заработной платы, корыстная и иная личная заинтересованность выражалась в том, что он, занимая пост генерального директора ОАО и
владея контрольным пакетом акций, заключил договор об инвестировании строительства жилого дома с целью получения в личное распоряжение двухкомнатной квартиры. Кроме того, Р. тратил
поступающие на расчетный счет и в кассу организации денежные
средства, достаточные для выплаты заработной платы на различные нужды (приобретение горюче-смазочных материалов, запасных частей, компьютерных программ, оплата коммунальных услуг, услуг банка, расчеты с коммерческими партнерами).
Состав, предусмотренный ст. 1451 УК, предполагает специального субъекта – руководителя предприятия, учреждения или
организации независимо от формы собственности. Иные лица,
причастные к невыплатам, могут нести ответственность по данной норме лишь в качестве организаторов, подстрекателей и пособников. Поскольку рассматриваемый состав является специальной разновидностью служебных злоупотреблений, деяние
соответствующих руководителей при отсутствии реальной совокупности не требует дополнительной квалификации по ст. 201,
285 УК.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.Н. Каплин, А.О. Соловьев
(Ярославский госуниверситет)
Объективная сторона уклонения
от уплаты таможенных платежей
В теории уголовного права объективной стороной преступления признается совокупность внешних признаков общественно
опасного посягательства на охраняемый уголовным законом объект1. Следовательно, объективная сторона, определяя содержание
преступления, тем самым определяет и те границы посягательства, в которых устанавливается ответственность за то или иное
конкретное преступление. Объективная сторона любого преступления включает в качестве обязательного признака общественно
опасное деяние (действие или бездействие); преступления с материальным составом предполагают также наличие общественно
опасных последствий и причинную связь между ними и деянием.
Применительно к отдельным составам квалифицирующее значение приобретают способ, орудия и средства, время, место и обстановка совершения преступления. Таким образом, в объективной стороне состава выражается его наиболее характерная
особенность – преступная деятельность виновного2.
Объективная сторона деяния, предусмотренного ст. 194 Уголовного кодекса РФ (далее – УК), состоит в уклонении от уплаты
таможенных платежей. Ее характеристика дается с помощью
термина «уклонение», содержание которого ни в уголовном, ни в
иных отраслях законодательства не раскрывается. Это создает
определенные трудности в толковании рассматриваемой нормы в
теории и на практике.
1
См.: Курс уголовного права. Т. 1. Общая часть. Учение о преступлении
/ Под ред. Н.Ф.Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 2002. С. 65; Уголовное право.
Часть Общая. Часть Особенная / Под ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина,
С.В. Максимова. М., 1999. С. 98.
2
См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском
уголовном праве. М., 1963. С. 177.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К анализу понятия «уклонение» в его уголовно-правовом
значении обращались различные авторы3. Изучая их труды, можно сделать вывод, что основные дискуссии ведутся по трем вопросам. Во-первых, стоит ли конкретизировать в диспозиции
ст. 194 УК способы уклонения от уплаты таможенных платежей,
как, например, это сделано применительно к родственным составам налоговых преступлений (ст. 198, 199 УК). Во-вторых, является ли наступление общественно опасных последствий конструктивным признаком состава уклонения, или это преступление
считается оконченным с момента совершения общественно опасного деяния. В-третьих, является ли уклонение по смыслу ст. 194
УК исключительно бездействием, или мыслимо совершение рассматриваемого преступления путем действия.
Начнем с первого вопроса. Некоторые авторы полагают, что
отсутствие в диспозиции рассматриваемой нормы описания конкретных способов уклонения от уплаты таможенных платежей
является недостатком закона. По мнению Н.С. Гильмутдиновой,
С. Душкина, С. Русова, А.А. Максимова, такая редакция ст. 194
УК вызывает в правоприменительной практике сложности при
квалификации соответствующего преступления4. При этом, какие
трудности авторы имеют в виду, совершенно неясно. Такую же
позицию в основном высказывают практические работники, которым, впрочем, свойственно сетовать на «некачественные законы»5.
3
См., например: Дорожков С.П. Уголовная ответственность за уклонение
от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического
лица (ст. 194 УК РФ) // Право и экономика. 2003. № 2; Жбанков В.А. Таможенные преступления: сущность и проблемы выявления // Сибирский юридический
вестник. 2004. № 4; Ларичев В.Д., Гильмутдинова Н.С. Таможенные преступления. М., 2001.
4
См.: Душкин С., Русов С. Ответственность за уклонение от уплаты таможенных платежей // http://jurqa.hut.ru/all.docs/u/a/ocdt0tmc.html.; Гильмутдинова Н.С. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты таможенных платежей: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. С. 94; Максимов А.А. Уклонение от
уплаты таможенных платежей // Южно-Уральский юридический вестник. 1999.
№ 4. С. 14.
5
К сожалению, в последнее время очень часто можно наблюдать ситуацию,
когда беззубая правоприменительная практика становится чем-то вроде «священной коровы» для теории уголовного права. Между тем нередко проблема
кроется не в плохом законодательстве, а в простом неумении его применить.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как справедливо отмечает тот же А.А. Максимов, «из анализа таможенного законодательства следует, что умышленное уклонение от уплаты таможенных платежей – это совершение действий, направленных на неправомерное освобождение от таможенных платежей или их занижение либо направленных на
необоснованный возврат уплаченных таможенных платежей, а
равно неуплата таможенных платежей в установленные сроки
при реальной возможности их уплаты либо обращение в таможенные органы о предоставлении отсрочки или рассрочки уплаты таможенных платежей без намерений исполнить взятые на себя обязательства к установленным срокам, или заведомое
представление ложных гарантий третьих лиц об обеспечении уплаты таможенных платежей»6.
Является очевидным, что если описывать в диспозиции
ст. 194 УК все возможные способы уклонения от уплаты таможенных платежей, то рассматриваемая уголовно-правовая норма
станет излишне громоздкой, а это противоречит правилам конструирования соответствующих предписаний. Печальный пример
неоправданного «раздувания» диспозиций являют собой ст. 1421,
142 УК. Кроме того, некоторые авторы выделяют около тридцати
наиболее часто встречающихся способов уклонения7. В связи с
этим попытка законодателя «угнаться» за преступником выглядит лишенной всяческого смысла.
В любом случае правоохранительные органы и суды при
применении ст. 194 УК должны обращаться к нормам бланкетного таможенного законодательства, анализ которого способен дать
четкое представление о способах соответствующего нарушения.
Перегрузка рассматриваемой статьи дополнительными признаками не решит проблемы некомпетентности соответствующих
субъектов.
Какой-либо определенный способ уклонения от уплаты таможенных платежей не отграничивает преступное поведение от
непреступного, не отличает одно деяние от другого, не служит
квалифицирующим признаком состава, поэтому отказ от закреп6
Максимов А.А. Указ. соч. С. 14.
См: Жегалов Е.А Расследование уклонений от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Томск, 2001. С. 13 – 14.
7
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ления в статье определенных способов уклонения, на наш взгляд,
ничуть не повлиял на технико-юридическое качество описания
объективной стороны данного состава преступления.
Вопрос о конструкции рассматриваемого состава решается в
науке по-разному. Одни исследователи (А.А. Максимов, А. Чучаев, С. Иванова) считают, что состав уклонения от уплаты таможенных платежей сконструирован по типу формального и, соответственно, посягательство окончено в момент совершения
деяния8. Другие авторы (А.П. Кузнецов, С.И. Улезько, А.А. Витвицкий) относят деяние, предусмотренное ст. 194 УК, к числу
преступлений с материальным составом и, соответственно, момент его окончания связывают исключительно с истечением предусмотренного законом срока уплаты таможенных платежей9. И
наконец, третья группа авторов (Н.С. Гильмутдинова, С. Душкин,
С. Русов) полагает, что конструкция рассматриваемого состава
является формально-материальной10.
На наш взгляд, более верной представляется позиция, согласно которой «уклонение» означает не только само деяние, но
и его результат. Попробуем обосновать свое мнение.
Под уклонением понимается преднамеренный отказ плательщика таможенных платежей уплатить их в установленные
таможенным законодательством сроки. Статьей 319 Таможенного кодекса РФ (далее – ТК) определено время возникновения обязанности по уплате таможенных пошлин и налогов: при ввозе товаров – это момент пересечения таможенной границы, при их
вывозе – момент подачи таможенной декларации или совершения
действий, непосредственно направленных на вывоз товаров с таможенной территории России. Сроки уплаты таможенных пошлин, налогов определены в ст. 329 ТК. При ввозе такой срок составляет 15 дней со дня предъявления товаров в таможенный
8
См.: Максимов А.А. Указ. соч. С. 14; Чучаев А., Иванова С. Уклонение от
уплаты таможенных платежей // Российская юстиция. 1999. № 10. С. 41.
9
См.: Кузнецов А.П. Ответственность за таможенные преступления: Учеб.
пособие. Н. Новгород, 2000. С. 76; Уголовное право. Особенная часть / Под ред.
В.Н. Петрашева. М., 1999. С. 272 (Авторы главы – С.И. Улезько и А.А. Витвицкий).
10
См.: Гильмутдинова Н.С. Указ. соч. С. 94 – 96; Душкин С., Русов С. Ответственность за уклонение от уплаты таможенных платежей // Законность.
2000. № 7. С. 29.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
орган в месте их прибытия на таможенную территорию России, а
при вывозе соответствующие суммы должны быть уплачены не
позднее дня подачи таможенной декларации.
Обязанность по уплате таможенных платежей согласно
ст. 332 ТК будет считаться исполненной с момента:
1) списания денежных средств со счета плательщика в банке;
2) внесения наличных денежных средств в кассу таможенного органа;
3) зачета в счет уплаты таможенных платежей излишне уплаченных, взысканных сумм таможенных платежей;
4) зачета в счет уплаты таможенных платежей авансовых
платежей или денежного залога;
5) зачета в счет уплаты таможенных платежей денежных
средств, уплаченных банком, иной кредитной организацией либо
страховой организацией в соответствии с банковской гарантией
или договором страхования, а также поручителем в соответствии
с договором поручительства;
6) обращения взыскания на товары, в отношении которых не
уплачены таможенные платежи, либо на предмет залога или иное
имущество плательщика, если размер сумм указанных денежных
средств не менее суммы задолженности по уплате таможенных
пошлин, налогов.
Таким образом, неисполнение обязанности по уплате таможенных платежей по смыслу бланкетного законодательства
прочно связано с непоступлением соответствующих денежных
средств государству. Каким бы уклоняющимся ни было поведение субъекта, если в установленный срок государство получит
требуемые суммы, наказывать такого субъекта за оконченную
неуплату нельзя. Следовательно, конструкция состава преступления, предусмотренного ст. 194 УК, включает в себя обязательный
признак – материальный ущерб в виде неполучения государством
денежных средств.
Некоторые авторы, анализируя в совокупности таможенное и
уголовное законодательство, приходят к выводу о том, что не
только неуплата в установленные сроки таможенных платежей
при реальной возможности их уплаты, но также и другие действия могут быть расценены в уголовно-правовом смысле как уклонение от уплаты таможенных платежей. К таковым, в частно74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти, относят действия, направленные: а) на неправомерное освобождение от таможенных платежей или их занижение; б) на необоснованный возврат уплаченных таможенных платежей11.
В специальной литературе к уклонению от уплаты таможенных платежей также относят: обращение в таможенные органы о
предоставлении отсрочки или рассрочки уплаты таможенных
платежей без намерений исполнить взятые на себя обязательства
в установленные сроки либо заведомое представление ложных
гарантий третьих лиц об обеспечении уплаты таможенных платежей12. Позиции, согласно которой данное преступление может
совершаться как действием, так и бездействием, придерживается
также Б.В. Волженкин. Он считает, что объективная сторона уклонения от уплаты таможенных платежей находит свое выражение в совершении действий и бездействия, связанных с полным
или частичным сокрытием объекта платежа либо с неуплатой таможенных платежей при полной информации об объекте13.
Другие авторы, напротив, полагают, что данное преступление может совершаться только путем бездействия14. Позволим
себе подвергнуть критике первых и согласиться со вторыми.
Очевидно, что неуплата таможенных платежей может быть сопряжена с активным поведением, направленным на обеспечение
ее внешней правомерности. Однако, сколько бы обманных действий лицо ни совершало, если в конечном итоге деньги поступят
государству, его ответственность за оконченное преступление
исключается. Речь в этом случае можно вести лишь о неоконченном деянии, наказуемом в соответствии со ст. 30 или ненаказуемом согласно ст. 31 УК. Если же эти сопутствующие обманные
действия привели к фактической неуплате, то преступление будет окончено только с момента непоступления денежных средств
в доход государства. Конечным результатом любых подобных
См.: Савлук А. О. Методика расследования преступлений, связанных с
уклонением от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 12.
12
См.: Гончан Ю.А. Таможня как орган дознания. М., 2000. С. 78.
13
См.: Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб., 1999. С. 202.
См. также: Красиков Ю. Контрабанда и уклонение от уплаты таможенных платежей // Российская юстиция. 2000. № 12. С. 39.
14
См.: Чучаев А., Иванова С. Указ соч. С. 42.
11
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действий будет являться невыполнение лицом своей конституционной обязанности, т. е. бездействие.
Так, ст. 124 ТК устанавливает, что декларирование товаров
производится путем заявления декларантом в таможенной декларации сведений о товарах, к которым относятся: таможенный режим, наименование, описание, классификационный код товара по
Товарной номенклатуре внешнеэкономической деятельности,
страна происхождения, количество товара и его таможенная стоимость, сведения об исчисленных таможенных платежах и иные.
Следовательно, умышленное заявление недостоверных сведений
повлечет за собой снижение размера подлежащих уплате таможенных платежей и, соответственно, бездействие по неуплате положенной суммы в срок, и в результате декларант должен быть
привлечен к ответственности.
На основании изложенного мы приходим к следующим выводам.
1. Преступление, предусмотренное ст. 194 УК, совершается
путем бездействия в виде неисполнения субъектом внешнеэкономической деятельности возложенной на него законом обязанности уплатить соответствующие таможенные платежи. Таким
образом, объективная сторона данного преступления выражается
в неуплате и нарушении сроков уплаты таможенных платежей
таможенному органу в порядке, размерах и в сроки, определяемые законодательством РФ или таможенными органами в пределах полномочий, предоставленных им законодательством, если
такая неуплата произошла без уважительной причины, т. е. при
наличии реальной возможности их уплаты.
2. Состав преступления, предусмотренный ст. 194 УК, относится к числу материальных, его обязательным признаком является ущерб государству в виде неполученных денежных средств.
Данное деяние считается оконченным с момента, когда виновный
обманным путем получил полное или частичное освобождение от
уплаты таможенных платежей либо при неуплате таможенных
платежей в установленные сроки.
3. Раскрытие в диспозиции ст. 194 УК способов совершения
уклонения от уплаты таможенных платежей представляется нецелесообразным. Их уяснение должно происходить путем обращения правоприменителя к нормам таможенного законодательства.
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.Г. Соловьев
(Ярославский госуниверситет)
Неисполнение обязанностей
налогового агента (ст. 199¹ УК РФ):
некоторые проблемы
законодательной регламентации
В юридической литературе в течение длительного периода
времени справедливо указывалось на пробелы уголовного законодательства в сфере регулирования ответственности за неуплату
налоговых и иных обязательных платежей в бюджеты различных
уровней и государственные внебюджетные фонды. В значительной части это касалось необоснованного отсутствия в УК РФ
нормы, предусматривающей ответственность налоговых агентов,
уклоняющихся от перечисления указанных платежей1.
В своей практической деятельности следственные подразделения правоохранительных органов (ранее – налоговой полиции,
в настоящее время – МВД РФ) восполняли указанный пробел,
применяя в отношении недобросовестных налоговых агентов такие составы, как причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165) или злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ)2.
Однако правоприменительная практика в этом направлении
сталкивалась с определенными трудностями и противоречиями.
См.: Кучеров И.И. Налоги и криминал. М., 2000. С. 67; Ларичев В.Д., Решетняк Н.С. Налоговые преступления и правонарушения. Кто и как их выявляет
и предупреждает. М., 1998. С. 87; Михалев В.В., Даньков А.П. Налоги и налоговая преступность. М., 1999. С. 90; Кашубин Д.Ю. Налоговые преступления в
уголовном праве России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 16.
2
См.: Александров И.М. Налоговые преступления: криминалистические
проблемы расследования. СПб., 2002. С. 198; Информационный бюллетень следственной службы УФСНП РФ по Челябинской области. 2000. № 1 (5). С. 45; Материалы третьего Всероссийского семинара следственных работников федеральных органов налоговой полиции. М., 2001. С. 32.
1
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, действие ст. 201 УК не распространяется на налоговых агентов – физических лиц, а примечание 2 к этой же статье значительно ограничивает ее действие в сфере налоговых правоотношений. Другая статья УК РФ – 165, как справедливо указывает
Н.А. Лопашенко, вообще могла применяться с определенной «натяжкой»3. Во-первых, обязательным признаком объективной стороны данного состава выступает обман или злоупотребление доверием, который в действиях налогового агента, не исполняющего обязанности по исчислению, удержанию или перечислению
налогов или сборов, присутствует не всегда. Во-вторых, ст. 165
называет преступление против собственности, которой причиняется ущерб, выражающийся, как правило, в неполучении должного. Преступное поведение налогового агента причиняет ущерб
другому объекту – порядку исчисления, удержания и перечисления налогов и сборов. Налоговый агент – необходимый посредник между налогоплательщиком и государством, и, следовательно, отношения, которые возникают между всеми названными
субъектами, практически не относятся к отношениям собственности4.
При этом налоговое законодательство проводит четкую грань
между налогоплательщиком и налоговыми агентами. Последние
совершенно справедливо не отнесены к лицам, которые обязаны
уплачивать налоги, на них возложены иные обязанности. В традиционных же «налоговых» составах уклонения говорится о конституционной, личной обязанности каждого уплачивать законно
установленные налоги и сборы. Поэтому включение дополнительной нормы (ст. 199¹) в уголовный закон было оправданным
шагом законодателя, так как неправомерное поведение налоговых агентов должно подвергаться в том числе и уголовноправовой оценке.
Данная норма предусматривает ответственность за неисполнение в личных интересах обязанностей налогового агента по исчислению, удержанию или перечислению налогов и (или) сборов,
подлежащих согласно законодательству РФ о налогах и сборах
3
См.: Лопашенко Н.А. Проблемы законодательной регламентации налоговых преступлений в изменившемся Уголовном кодексе // Налоговые споры: теория и практика. 2004. № 5. С. 14 – 15.
4
См.: Там же.
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исчислению, удержанию и перечислению в соответствующий
бюджет (внебюджетный фонд) средств налогоплательщика, совершенное в крупном размере.
Следует отметить, что эта законодательная новелла неоднозначно была встречена учеными-юристами. Так, по мнению
В.М. Зарипова и М.Д. Костина, ст. 199¹ УК является совершенно
излишней, поскольку уклонение от уплаты налогов подпадает
под признаки составов преступлений, предусмотренных ст. 198 –
199 УК РФ5. Действующая редакция статьи дублирует ответственность для налоговых агентов, поскольку умышленное неисполнение ими обязанности по представлению налоговой отчетности в виде сведений о налогах, подлежащих удержанию, также
препятствует конституционной обязанности каждого платить законно установленные налоги, т. е. является не чем иным, как уклонением от уплаты налогов6. По нашему мнению, с данной позицией нельзя согласиться. Столь расширительное толкование
признаков составов преступлений, предусмотренных ст. 198 и
199 УК РФ, абсолютно недопустимо. В юридической литературе
справедливо указывается на безосновательность попыток оспорить правомерность криминализации подобных действий налоговых агентов7.
Несмотря на почти двухлетнюю историю существования исследуемой нормы, практика применения ст. 199¹ УК ничтожно
мала8. Одной из причин этого явления, по справедливому замеча5
См.: Зарипов В.М. Предложения по совершенствованию ответственности
за налоговые преступления // Налоговые преступления: пределы ответственности. М., 2005. С. 57; Костин М.Д. Налоговые преступления: новое в уголовном
законодательстве // Южно-Уральский юридический вестник. 2004. № 3. С. 23.
6
См.: Зарипов В.М. Указ. соч. С. 58.
7
См.: Лопашенко Н.А. Конституционные проблемы уголовной ответственности за налоговые преступления // Налоговое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации 2003 года / Под ред. С.Г. Пепеляева. М., 2004.
С. 188 – 189; Игнатьев В.М. Налоговые агенты и налоговые преступления
// Экономическая преступность: криминологические и уголовно-правовые аспекты. М., 2005. С. 43.
8
См.: Игнатьев В.М. Указ. соч. С. 44; Шабанов С.Г. Проблемы применения
ст. 199¹ УК РФ // Налоговое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации 2003 года / Под ред. С.Г. Пепеляева. С. 209; Яковлев Г.Л. Налоговая и уголовная ответственность налоговых агентов // Налоговые споры. № 1.
2005. С. 27.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нию С.Г. Шабанова, является неудачная конструкция состава
этого налогового преступления9. Действительно, отсутствие подобной нормы было существенным пробелом в уголовном законе, однако в настоящее время ее конструктивные недостатки порождают проблемы в практическом применении.
Так, объективная сторона исследуемого преступления состоит в совершении хотя бы одного из указанных в законе деяний:
1) неисполнение обязанностей по исчислению налогов; 2) неисполнение обязанностей по удержанию налогов; 3) неисполнение
обязанностей по перечислению налогов в соответствующий
бюджет (внебюджетный фонд).
Эта конструкция ст. 199¹ УК, на первый взгляд, соответствует ч. 1 ст. 24 НК РФ, которая определяет обязанности налогового
агента. Но ст. 24 перечисляет обязанности налогового агента как
непрерывную цепь его действий, что вполне оправданно. При
анализе же ст. 199¹ УК видно, что законодатель перечисляет
лишь те указанные действия, ответственность за которые наступает независимо друг от друга. Фактически произошла криминализация наиболее ранних этапов неправомерной деятельности
налоговых агентов, связанных с документальным отражением
финансовых операций по исчислению или удержанию необходимых налогов или сборов, что, по сути, придает этой части состава
преступления формальный характер, делая в целом состав по
конструкции «формально-материальным». Ибо в части неперечисления необходимых платежей в крупном размере деяние имеет явно материальное (по аналогии со ст. 198, 199 УК РФ) содержание.
Такое положение, на наш взгляд, недопустимо. Общественная опасность преступления, предусмотренного ст. 1991, состоит
в том, что необходимые налоговые платежи, удерживаемые налоговыми агентами, не попадают в бюджетную систему и внебюджетные фонды государства. А криминализация документального
обмана фактически есть криминализация покушения (а возможно, и приготовления) на причинение ущерба бюджетам различных уровней. В этом случае уместно вспомнить уголовноправовую оценку документального обмана при уклонении от уп9
Шабанов С.Г. Указ. соч. С. 209 – 210.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
латы налогов или сборов с физических лиц и организаций
(ст. 198, 199 УК РФ).
По мнению С.Г. Шабанова, логичнее было бы введение нормы уголовного закона, полностью соответствующей ст. 24 НК РФ
и предусматривающей уголовную ответственность за неисполнение действий налогового агента в комплексе10. Думается, что оптимальное решение лежит не в русле копирования ст. 24 НК, а в
законодательном закреплении в диспозиции ст. 1991 УК «материального» по содержанию «действия-результата», предусматривающего ответственность за неперечисление в установленный законодательством срок налоговых платежей в соответствующие
бюджеты (внебюджетные фонды) в крупном размере.
Далее. Уголовная ответственность за неисполнение обязанностей налогового агента наступает только при установлении в
деянии субъекта «личного интереса». Личный интерес как оценочное понятие законодателем не раскрывается, хотя употребляется и в ряде других статей главы 22 УК РФ (например, ст. 196).
Использует законодатель и другой близкий по смыслу признак –
«личная заинтересованность» (ст. 170, 181, 285 УК). Что же понимать под «личным интересом», предусмотренным ст. 199¹ УК?
Понятие «личного интереса», как верно отмечает П.С. Яни,
довольно неопределенно. Ясно, что речь идет прежде всего о
стремлении незаконно обогатиться. Однако, если бы законодатель подразумевал только это, он ограничился бы формулировкой «из корыстной заинтересованности»11.
В п. 17 постановления Пленума Верховного Суда СССР от
30.03.1990 г. № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти
или служебных полномочий, халатности, должностном подлоге»12 дается толкование «иной личной заинтересованности», под
которой понимается стремление извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное по10
Шабанов С.Г. Указ. соч. С. 210.
Яни П.С. Криминальное банкротство. Статья вторая: Банкротство преднамеренное и фиктивное // Законодательство. 2000. № 3. С. 24.
12
Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам. М., 2001. С. 124.
11
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ложение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в
решении какого-либо вопроса и т. д. Данное разъяснение с учетом особенностей рассматриваемого преступления можно использовать и при привлечении к уголовной ответственности за
неисполнение обязанностей налогового агента.
В то же время необходимо отметить, что иные «налоговые»
составы (ст. 198, 199, 1992 УК РФ) не предусматривают какихлибо признаков, характеризующих цели либо мотивы совершения преступления. Денежные средства, сокрытые налогоплательщиком от налогообложения, могут быть использованы в корыстных или иных личных целях, но также могут быть оставлены
в распоряжении организации или индивидуального предпринимателя исключительно с целью развития производства, поощрения персонала и иного поддержания бизнеса. И эти факты остаются за рамками квалификации содеянного и влияют лишь на
индивидуализацию уголовной ответственности.
Таким образом, условие о «личном интересе» в отношении
налоговых преступлений используется впервые. И, на наш
взгляд, не совсем удачно. В юридической литературе отмечается,
что введение указанного признака в диспозицию ст. 1911 УК РФ
не просто необоснованно сужает сферу применения данной нормы, но и исключает ее применение13. Трудно поддержать столь
категоричное утверждение и особенно в части невозможности
применения этой нормы. По данным отдела по налоговым преступлениям УВД Ярославской области за первое полугодие
2005 г. по ст. 1991 УК было возбуждено 11 уголовных дел, из них
4 направлено в суд14. Тем не менее практические работники подтверждают мнение о том, что наличие признака личного интереса
в конструкции ст. 1991 в значительной степени усложняет процесс выявления и пресечения противоправной деятельности налоговых агентов15.
13
См.: Костин М.Д. Указ. соч. С. 24; Шабанов С.Г. Указ. соч. С. 210 – 211.
См.: Статистический отчет о деятельности ОНП УВД Ярославской области в I полугодии 2005 г. // Файл «Справочная информация за 2005 г.». Электронный архив ОНП УВД Ярославской области.
15
Материалы научно-практического семинара «Проблемы квалификации
преступлений, предусмотренных ст. 198 – 1992 УК РФ» 23-24 января 2005 г.
// Протокол семинара. Ярославль: ЯрГУ, 2005.
14
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И последнее. Хотя комментируемая норма и предусматривает
ответственность за неисполнение обязанностей налогового агента
относительно сборов, следует иметь в виду, что законодательством о налогах и сборах на налоговых агентов не возлагается обязанность по исчислению, удержанию и перечислению сборов
(подп. 1 п. 3 ч. 3 ст. 24 НК РФ). Для чего в качестве предмета
преступления, предусмотренного ст. 1991 УК РФ, названы сборы,
абсолютно непонятно. Налицо очередной сбой юридической техники.
Таким образом, ст. 1991 хотя и устранила существовавший в
уголовном законе пробел, но в то же время породила новые проблемы, которые не позволяют эффективно применять данную
норму на практике. Думается, что конструкция ст. 1991 УК нуждается в уточнении и доработке.
Е.В. Румянцева
(Ярославский госуниверситет)
Некоторые проблемы
квалификации налоговых преступлений
(ст. 198, 199, 1991, 1992 УК РФ)
1. Определение момента начала и окончания налогового
преступления для установления размера неуплаченного налога или исчисления срока давности.
В теории уголовного права распространено мнение о том, что
налоговые преступления, связанные с уклонением от уплаты налогов путем непредставления декларации либо путем внесения
заведомо ложных сведений в налоговые декларации (ст. 198 и
199 УК РФ), могут являться как одномоментными, так и продолжаемыми1.
1
См.: Кучеров И.И. Налоги и криминал. М., 2000. С. 45; Ларичев В.Д., Бембетов А.П. Налоговые преступления. М. 2001. С. 57; Налоговое расследование
/ Под общ. ред. Ю.Ф. Кваши. М., 2000. С. 167.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако на практике наиболее часто по указанным статьям
имеют место именно продолжаемые деяния. Объективная сторона продолжаемых преступлений состоит из совокупности деяний,
совершаемых виновным, направленных к общей цели – невыполнению конституционной обязанности по уплате налогов, и складывается из тождественных преступных действий (бездействия)
лица. Такими действиями могут быть: использование печатей и
реквизитов несуществующих или реально не работающих организаций; неотражение части финансово-хозяйственных сделок;
завышение затрат; проведение в учете организации фиктивных
операций, уничтожение документов и т. д. К видам преступного
бездействия можно отнести: неведение учета по деятельности
налогоплательщика; непредставление налоговой отчетности, непостановку на учет в налоговом органе и др.
Часто такого рода преступления характеризуются сравнительной примитивностью действий виновного и не требуют
большой предварительной подготовки. При совершении подобных действий лицо действует либо в одиночку, либо совместно с
работниками или собственниками организации. Вся деятельность
по уклонению от уплаты налогов, совершаемая виновными однотипна, а каждое действие, рассмотренное в отдельности, незначительно.
Например, главный бухгалтер по указанию директора из месяца в месяц на протяжении длительного периода с целью уклонения от уплаты единого социального налога оформляет две ведомости на выплату заработной платы, одна из которых содержит
реальные суммы зарплаты и в отчетности не отражается, а вторая
содержит значительно меньшие суммы и специально предназначена для отражения ее в учете. Оформление одной такой ведомости само по себе не является преступлением и при разрешении
вопроса о привлечении к ответственности обособленно рассматриваться не может. При этом лица, получающие заработную плату, могут быть осведомлены об этой «маленькой налоговой хитрости», а могут при этом находиться в неведении относительно
такого факта. Налицо тождественность преступных действий, направленных к единой цели, – уклонению от уплаты налогов, т. е.
совершение продолжаемого преступления.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Директор этого же предприятия дает указание своему заместителю заниматься «оформлением» подложных документов путем использования реквизитов фиктивных организаций. Затем
эти документы служат обоснованием завышенных расходов налогоплательщика. Такая деятельность осуществляется также на
протяжении длительного периода времени. Деяние, как и в первом случае, носит продолжаемый характер.
Вопрос состоит в том, можно ли складывать суммы налогов
по разнотипным деяниям, связанным с уклонением от уплаты
разных налогов. В настоящее время по данному поводу на практике эта проблема разрешается двумя путями. Так, если выясняется, что:
1) лицо действовало каждый раз в соответствии с вновь возникшим умыслом, каждое из деяний должно признаваться самостоятельным преступлением. Суммы неуплаченных налогов по
ним не складываются, и в случае, если такая сумма по каждому
отдельному из деяний не представляет собой крупного размера,
состав преступления отсутствует;
2) лицо (скажем, директор) каждый раз действовало с единым сквозным умыслом, направленным на уклонение от уплаты
налогов, используя при этом различные способы достижения общей цели. Все деяния такого лица составляют единое преступление. Размер ущерба рассчитывается исходя из общей суммы неуплаты всех налогов.
Моментом окончания преступления является время фактической неуплаты налога (в срок, установленный законодательством) за тот налогооблагаемый период, в котором состоялось последнее преступное действие (бездействие).
При определении срока давности по налоговым преступлениям необходимо исходить из того, что налоговые преступления
являются именно продолжаемыми. В соответствии с этим срок
давности по налоговым преступлениям начинает течь с момента
окончания преступления, связанного с исполнением последнего
деяния, образующего это продолжаемое преступление.
Объективная сторона преступления, предусмотренного
ст. 199 УК РФ, заключается в неисполнении обязанностей налогоплательщика, предусмотренных ст. 57 Конституции Российской Федерации и налоговым законодательством. В данном слу85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чае момент окончания налогового преступления связан с истечением установленного налоговым законодательством срока исполнения этих обязанностей.
В последнее время большое распространение получили так
называемые «схемные» налоговые преступления. Такие преступления, как правило, совершаются в сложном соучастии, с наличием организаторов, пособников, подстрекателей. Одно такое деяние
может стать результатом неуплаты очень крупной суммы налогов.
При разработке схем широко применяются банковские возможности, т. е. в сферу преступного вовлекаются отдельные работники
банка, а порой специально под эту «схему» создаются новые банки. В схемах часто прослеживается коррупционная составляющая:
в преступлении участвуют работники таможни, налоговых и других государственных органов. Одна схема успевает «поработать»
на несколько десятков и сотен налогоплательщиков, причем применяется она каждым из них по нескольку раз. По замыслу его
участников, затраты при создании «схемы» должны с лихвой окупиться в период ее действия и принести значительные барыши ее
создателям. Обычно такие схемы их создателями подаются как
оптимизация (минимизация) налогообложения.
Примеры расследования подобного рода преступлений имеются и на территории Ярославской области. Например, в области
длительное время действовала схема уклонения от уплаты НДС
путем отражения в документации предприятий фиктивных сделок по купле-продаже продукции с разными ставками НДС. Выявлено 16 предприятий, применявших данную схему на протяжении 2000 – 2004 гг. Большинство этих предприятий применяли
схему несколько раз. При данных обстоятельствах каждый такой
случай, допущенный налогоплательщиком, представляет собой
отдельное преступление, так как в момент его совершения умысел лиц, его совершающих, был четко определен и направлен на
конкретную конечную сумму уклонения. И в каждый последующий раз лица действовали по вновь возникшему умыслу.
Несмотря на то, что действия в данном случае были однотипными, такое преступление продолжаемым признать нельзя.
Каждое деяние должно быть квалифицировано как самостоятельное преступление. Начало его будет, соответственно, датироваться началом налогового периода, а окончание – установленным
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
налоговым законодательством сроком уплаты конкретного вида
налога.
При совершении деяния, предусмотренного ст. 1992 УК РФ,
моментом начала преступления следует считать начало действий
представителей налогоплательщика по сокрытию денежных
средств или имущества. При этом не имеет значения время возникновения задолженности по налогам или сборам, важно, что в
момент начала действий по сокрытию денежных средств и имущества имелась неисполненная обязанность по уплате налогов и
государственными органами были осуществлены реальные действия по принудительному взысканию задолженности (или существовала высокая степень вероятности совершения таких действий). В этом случае действия по сокрытию денежных средств
могут выражаться в виде: осуществления расчетов через счета
третьих лиц; незачисление выручки на расчетный счет налогоплательщика; использование наличных расчетов либо расчетов
векселями и другие действия. Имущество может скрываться посредством вывода активов с баланса одного предприятия на другое; необоснованного списания средств; реализации имущества
по заниженной цене в подконтрольные организации; якобы начатой процедуры банкротства (фиктивное банкротство).
С нашей точки зрения, такого рода преступление является
длящимся. Моментом его окончания для такого преступления
будут либо действия самого виновного, направленные к его прекращению (например, зачисление укрываемых денежных средств
на расчетный счет налогоплательщика; добровольная уплата всей
суммы задолженности; возврат имущества), либо вмешательство
фискальных или правоохранительных органов (арест сокрытого
имущества либо денежных средств по постановлению следователя или судьи).
Некоторые практические работники полагают, что такие преступления носят продолжаемый характер и каждое обособленное
действие, связанное с укрытием части денежных средств (имущества) налогоплательщика, является одним из этапов совершения
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этого преступления, а в совокупности эти действия составляют
единое преступление2.
2. Порядок исчисления общей суммы налогов для квалификации деяний как совершенных в крупном или особо
крупном размере. Возможность сложения сумм различных
видов налогов за различные налоговые периоды.
В прежней редакции ст. 198 и 199 УК порядок определения
размера неуплаченного налога связывался с действовавшим на
момент окончания преступления минимальным размером оплаты
труда (МРОТ) и раскрывался путем толкования в постановлении
Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 4 июля 1997 г. «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации уголовного законодательства об ответственности за уклонение от
уплаты налогов»3. В теории и на практике были выработаны основные принципы отнесения сумм неуплаченных налогов к
крупному или особо крупному размеру4. К ним можно отнести:
- возможность суммирования налогов по разным их видам;
- допустимость суммирования налогов за разные периоды;
- отсутствие ограничений по продолжительности периода, за
который могут суммироваться неуплаченные налоги;
- несвязанность с отсутствием учета соотношения сумм неуплаченных и уплаченных налогоплательщиком налогов при
привлечении к ответственности за налоговые преступления;
- для расчета крупного (особо крупного) размера применяется действующий на момент окончания преступления МРОТ, установленный Законом.
2
См.: Материалы научно-практического семинара «Проблемы квалификации преступлений, предусмотренных ст. 198 – 1992 УК РФ» 23-24 января 2005 г.
// Протокол семинара. Ярославль, ЯрГУ. 2005.
3
См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 4 июля
1997 года «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации
уголовного законодательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 9. С. 4 – 5.
4
См.: Ларичев В.Д., Решетняк Н.С. Налоговые преступления и правонарушения. Кто и как их выявляет. М., 1998. С. 42; Михалев В.В., Даньков А.П. Налоги и налоговая преступность. М., 1999. С. 53 – 54; Михалев В.В., Даньков А.П., Касютина Р.В. О квалификации налоговых преступлений и
правонарушений // Налоговый вестник. 2000. № 9. С. 175.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В новой редакции уголовного закона порядок определения
размера изменился коренным образом, и даже при беглом взгляде
формулировка примечаний к ст. 198 и 199 УК предстает громоздкой и сложной для понимания. Кроме этого, такая формулировка
не может не вызвать различного толкования данной нормы.
Вместе с тем можно отметить основные принципы определения размера при привлечении к ответственности за налоговые
преступления в настоящее время:
- возможность суммирования налогов по разным их видам;
- допустимость суммирования налогов за разные периоды по
продолжаемым деяниям;
- ограничение периода, за который могут суммироваться неуплаченные налоги, – в пределах трех финансовых лет подряд;
- применяется определенная фиксированная сумма, превышение которой является деянием, совершенным в крупном (особо
крупном) размере;
- при привлечении к ответственности за налоговые преступления учитывается соотношение уплаченных и неуплаченных налогов.
Существует мнение, что только с введением в действие новой редакции статей появилась возможность складывать суммы
за несколько налоговых периодов в пределах трех лет; до этого
времени такое сложение не допускалось и совершение деяния
рассматривалось лишь в пределах одного налогового периода.
Такое мнение нам кажется ошибочным по причине того, что деяния виновных нельзя рассматривать абстрактно, в отрыве от реальности, ограничивая искусственно установленными рамками
налогового периода. У каждого события есть его начало и окончание. Помня о том, что все-таки большинство рассматриваемых
налоговых преступлений являются продолжаемыми, нужно четко
и правильно определять период их совершения, который не обязательно будет совпадать с налоговым периодом. Налоговый период – это установленный законодателем обязательный элемент
налогообложения, устанавливающий сроки и порядок уплаты налогов. У каждого налога установлен свой налоговый период (месяц, квартал, год), и связывать длительность налогового периода
с пределами уголовной ответственности не имеет смысла.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В примечаниях к статьям 198 и 199 УК установлены дополнительные ограничения при определении размера неуплаченного
налога – «в пределах трех финансовых лет подряд». С нашей точки зрения, указанные ограничения касаются именно продолжаемых деяний и не касаются разовых преступлений, каковыми являются посягательства, совершаемые по описанным выше
«схемам», которые по своей сущности не могут выходить за рамки трех лет. В сравнении со старой редакцией статьи это обстоятельство значительно сузило круг криминального. Так, например,
раньше руководитель организации мог быть привлечен к ответственности за неуплату налогов за период с 1999 по 2003 г. (не уплатив в 1999 г., скажем, 150 тысяч рублей, в 2000 г. – 150 тысяч и
так каждый год; совершая при этом продолжаемое преступление,
субъект за пять лет уклонился от внесения налогов на сумму
750 тысяч рублей).
Ныне ущерб определяется суммой неуплаченных налогов
только за три финансовых года подряд. При этом нужно учесть,
что началом финансового года считается 1 января, а окончанием – 31 декабря. Несмотря на то, что иногда продолжительность
расчетного периода менее 3 лет, складывать налоги, например, за
период с декабря 2001 по январь 2004 г. недопустимо; для расчета размера неуплаченного налога необходимо отбрасывать либо
конец 2001 г., либо начало 2004 г.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.В. Попаденко
(Вологодский госпедуниверситет)
Совершенствование норм
уголовного закона об освобождении
от уголовной ответственности
как средство предупреждения
преступлений в сфере экономики
Наказание во все времена было и остается важным средством
в борьбе с преступностью. Уголовным законом наказание определено как мера государственного принуждения, применяемая к
лицу, признанному виновным в совершении преступления, и состоящая в лишении или ограничении прав и свобод этого лица
(ст. 43 УК РФ). В зависимости от степени социально-экономического развития общества, уровня правосознания, политического
режима и иных факторов перед наказанием ставились различные
цели: устрашение, кара, исправление осужденных, предупреждение преступлений и т. д.
Посредством наказания государство противодействует преступности, нейтрализует негативные последствия, наступившие в
результате совершенного преступления. Для достижения этого
должны быть реализованы определенные цели: восстановление
социальной справедливости, исправление осужденного, предупреждение совершения новых преступлений (ст. 43 УК РФ). В
настоящее время, когда на первое место выдвинулись интересы
личности, необходимо переосмысление основных целей правосудия. Приоритетом должны стать интересы пострадавшего от преступления, а первоочередной целью – восстановление его нарушенного права. Так, для большинства пострадавших возмещение
вреда, причиненного преступлением, имеет большее значение в
форме денежной или иной компенсации, чем моральное удовлетворение от того, что преступник будет нести наказание за содеянное. Поэтому определенную категорию преступлений следует
рассматривать сначала как конфликт частных интересов, а лишь
потом – как конфликт преступника и общества. Такой подход, в
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
частности, касается и преступлений в сфере экономических отношений.
Выбор конкретной формы уголовно-правового реагирования
на возникший конфликт, как правило, зависит от личности виновного, обстоятельств совершения противоправного деяния и
тяжести совершенного преступления. При этом практическим работникам также необходимо обращать внимание на отношение
самого пострадавшего к совершенному против него преступному
деянию.
Действенность механизма разрешения уголовно-правовых
конфликтов зависит не только от строгости наказания виновного,
но и от возможности дать виновному шанс исправиться, осознать
неправомерность своего поведения и постараться загладить вред,
причиненный преступлением. В этом случае лицо перестает быть
общественно опасным и применение к виновному уголовной ответственности, с нашей точки зрения, было бы нецелесообразным, поскольку стоящие перед ней (уголовной ответственностью) цели уже фактически достигнуты.
Рассмотрим это на конкретном примере. Гражданин К. в качестве индивидуального предпринимателя занимался заготовкой,
переработкой и реализацией древесины. В нарушение налогового
законодательства К. не включил в налогооблагаемый оборот
суммы реализуемых за наличный расчет товаров. Всего неуплата
налогов гражданином К. за 2001 – 2002 гг. составила
362 641,8 рублей. По заведенному на него уголовному делу К.
вину признал полностью, способствовал раскрытию преступления, в содеянном раскаялся, обязался возмещать недоимку по уплате налогов1. Все это показывает, что лицо утрачивает свою общественную опасность и привлечение его к уголовной
ответственности причинило бы излишние страдания осужденному и его близким. В этом случае реализация уголовной ответственности превратилась бы в расправу над гражданином, в личности которого уже начали происходить положительные изменения.
Как правило, лица, освобожденные от уголовной ответственности, в будущем не совершают преступлений, но есть и исклю1
Архив Нюксенского РОВД. Вологодской области Дело № 4220043 за
2004 г.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чения. Так, в практике федерального суда г. Вологды в 2003 г.
насчитывается 12 человек, освобожденных от уголовной ответственности и вновь привлеченных к суду, а в 2004 г. их количество
незначительно возросло и составило 14 человек. Примечательно,
что большинство указанных лиц совершали преступления в сфере экономики (примерно 85 %). В связи с этим можно сделать
вывод, что положительное постпреступное поведение виновного
не всегда является следствием его раскаяния и впоследствии лицо может продолжать осуществлять преступную деятельность.
Поэтому, на наш взгляд, было бы правильным внести соответствующие изменения в УК РФ, предусматривающие условность освобождения виновного от уголовной ответственности в связи с
деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим (ст. 75 –
76 УК РФ).
Кроме того, внесение подобных изменений в законодательство позволило бы предоставлять виновному отсрочку выплаты потерпевшим компенсации в счет возмещения вреда, причиненного
преступлением, тем более что судебная практика уже пошла по
такому пути, освобождая лиц от уголовной ответственности и в
том случае, если они обязуются загладить причиненный ими
вред.
Такой же подход закреплен в законодательстве зарубежных
стран. Так, например, в Нидерландах лицо за совершение преступления, наказуемого до шести лет лишения свободы, может быть
освобождено от уголовной ответственности при условии уплаты
в течение определенного срока в государственную казну устанавливаемой в каждом конкретном случае денежной суммы и компенсации, ущерба, причиненного преступлением. В противном
случае уголовное дело передается в суд2. Подобный институт
присутствует также в законодательстве Бельгии и Франции.
Исходя из изложенного, предлагаем дополнить главу 11 УК
РФ ст. 761 следующего содержания:
«Статья 761. Условное освобождение от уголовной ответственности
2
См.: Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб., 2002. С. 125 – 126.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. Лицу, освобождаемому от уголовной ответственности в
соответствии со статьями 75 и 76 настоящего Кодекса, суд может
установить испытательный срок до одного года при совершении
преступления небольшой тяжести, до пяти лет – при совершении
преступления средней тяжести, возложив на него обязанности по
возмещению причиненного им вреда.
2. Если до истечения испытательного срока лицо, условно
освобожденное от уголовной ответственности, полностью загладило вред, причиненный в результате преступления, то суд может
постановить об отмене установленного испытательного срока и
освобождении лица от уголовной ответственности.
3. Если лицо, условно освобожденное от уголовной ответственности, по истечении испытательного срока не исполнило возложенные на него судом обязанности, указанные в части 1 настоящей статьи, то суд отменяет условное освобождение от
уголовной ответственности в отношении данного лица и рассматривает уголовное дело в порядке уголовного судопроизводства».
Конечно, внесение подобных изменений в УК РФ потребует
внесения изменений и в другие нормативные правовые акты, в
частности в уголовно-процессуальное законодательство. Однако
в конечном итоге все это стало бы правовой гарантией защиты
интересов пострадавшего от преступления и всего общества в целом от необоснованного освобождения от уголовной ответственности лиц, чье раскаяние в совершенном преступлении не является искренним и демонстрируется лишь для того, чтобы
избежать заслуженного наказания.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Л. Санташов
(Вологодский институт права и экономики)
О применении наказания
к несовершеннолетним,
совершившим преступления
в сфере экономики
Статистические данные правоохранительных органов показывают, что в течение последних пяти лет основную массу уголовно наказуемых деяний «экономической направленности», за
которые были осуждены лица в возрасте от 14 до 18 лет, составляют преступления против собственности. Так, только в 2003 г.
число совершенных несовершеннолетними краж составило
48,8%, грабежей – 14,8%, неправомерных завладений автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения – 7,6%,
разбоев – 4,7%, вымогательств – 1,2%, что в совокупности составляет 77,1% от общего количества преступлений, совершенных указанной категорией лиц1.
Возросший в научных кругах интерес к данной проблеме
подтверждается и новейшими диссертационными исследованиями, авторы которых признают, что применительно к несовершеннолетним, представляющим собой типичную группу в массиве
преступников и сохраняющим типичные признаки в структуре
корыстной преступности, предусмотренная законом система видов наказаний, порядка их применения и исполнения фактически
не действует2.
1
См.: Преступность и правонарушения (1999 – 2003): Стат. сб. М., 2004.
С. 156.
2
См.: Ахметшин Р.С. Исполнение наказания в виде лишения свободы в отношении лиц, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте (на
материалах Удмуртской Республики): Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
Н. Новгород, 2004. С. 3 – 4; Ашин А.А. Назначение наказания и его исполнение
в отношении несовершеннолетних за хищение чужого имущества: Автореф. дис.
… канд. юрид. наук. М., 2004. С. 3 – 4; Кашуба Ю.А. Уголовно-исполнительная
политика в отношении несовершеннолетних: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук.
Рязань, 2002. С. 3 – 6; Никитенко И.В. Гуманизация исполнения и отбывания на-
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В УК РФ система наказаний для несовершеннолетних построена по остаточному принципу, в связи с чем в перечень ст. 88
УК РФ вошли отдельные общеуголовные наказания, не отражающие социально-правовой специфики несовершеннолетних
как субъектов уголовно-правовых отношений. В результате этого
вполне закономерно возникает вопрос: максимально ли эффективны шесть видов наказаний для несовершеннолетних, определенных УК?
Говоря об их применении, следует заметить, что в период с
1997 по 2003 г. количество несовершеннолетних, которым был
назначен штраф, уменьшилось вдвое. Показатель применения к
ним данного вида наказания в 2003 г. составил 0,3%. Отмечается
значительное уменьшение случаев применения к несовершеннолетним наказания в виде исправительных работ (их доля в совокупности назначаемых указанным лицам наказаний составляет
меньше 1%)3. Наконец, следует указать на то, что наказание в виде ареста до сих пор остается «отложенным» до принятия соответствующего законодательного решения4, а наказание в виде
обязательных работ начало применяться лишь с 2005 г.5
Таким образом, при нынешнем состоянии уголовного законодательства и практики его применения едва ли не единственным наказанием, применяемым к несовершеннолетним за совершение преступлений против собственности (как и за другое
преступление), является лишение свободы. Это, в свою очередь,
дает повод некоторым авторам говорить о неоправданном усилении интенсивности пенализации в отношении лиц, не достигших
возраста 18 лет, осуществляемой вопреки социальной справедливости6.
казания в воспитательной колонии (организационно-правовой аспект): Автореф.
дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2002. С. 3 – 4.
3
См.: Преступность и правонарушения (1999 – 2003). С. 161.
4
См.: Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 64-ФЗ «О введении в
действие Уголовного кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2955.
5
См.: Федеральный закон от 28 декабря 2004 года № 177-ФЗ «О введении в
действие положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовноисполнительного кодекса Российской Федерации о наказании в виде обязательных работ» // Там же. 2005. № 1. Ст. 3.
6
См., например: Ашин А.А. Указ. соч. С. 4.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Более серьезная проблема, связанная с применением уголовного наказания, на наш взгляд, кроется в его целях, а точнее в
том, как они сформулированы законодателем в двух родственных
отраслях права – уголовном и уголовно-исполнительном.
Наказания, применяемые к несовершеннолетним, как и любые другие элементы системы мер уголовно-правового воздействия, должны работать на результат, выраженный в целях наказания7. Формулировка целей наказания в нашем праве уточнялась
по мере развития уголовного законодательства, что вызывалось
не только развитием уголовно-правовой науки, но и изменением
социальной структуры нашего общества, определившим эволюцию различного рода государственных институтов8.
В ч. 2 ст. 43 УК 1996 г. к числу целей наказания отнесены:
1) восстановление социальной справедливости; 2) исправление
осужденного; 3) предупреждение совершения новых преступлений.
Действующий Уголовно-исполнительный кодекс РФ (далее –
УИК) вообще не обозначает целей института наказания. Однако в
ч. 1 ст. 1 обозначаются цели уголовно-исполнительного законодательства: исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами. По этому поводу в правовой литературе сделано
справедливое замечание о том, что отсутствие унификации целей
уголовного наказания в двух тесно взаимосвязанных отраслях
свидетельствует о серьезном сбое в использовании средств законодательной техники9. Действительно, по смыслу действующего
законодательства движение суда и исполнителя однонаправленно
7
Более подробно см.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ с постатейными материалами и судебной практикой / Под общ. ред. С.И. Никулина. М.,
2000. С. 195; Ширяев В.Ф. Наказания для несовершеннолетних в системе мер
уголовно-правового воздействия // Сборник материалов научно-практической
конференции «Актуальные вопросы преступности несовершеннолетних». Вологда, 2001. С. 114 – 117.
8
См.: Ной И.С. Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве. Саратов, 1973. С. 52 – 53.
9
См.: Кругликов Л.Л. Использование средств законодательной техники при
регламентации процесса применения наказания // Проблеми пенiтенцiарноΪ
теорiΪ i практики: Щорiчний бюлетень КиΪвського iнституту внутрiшнiх справ
/ Голов. ред. О.Ф. Штанько. КиΪв, 2004. № 9. С. 60.
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(применение наказания), а результат, выходит, различен. Кроме
того, необъяснимыми остаются проведенная законодателем дифференциация цели предупреждения в УИК (общая и специальная
превенция) и ее единство в УК РФ.
В этой связи было бы целесообразным обозначить перечисленные в ч. 1 ст. 1 УИК категории в качестве целей именно наказания, что автоматически устранило бы указанную выше несогласованность между нормами УК и УИК.
Вместе с тем имеются определенные трудности в уяснении
смысла ст. 9 УИК «Исправление осужденных и его основные
средства», согласно которой «...основными средствами исправления осужденных являются установленный порядок исполнения и
отбывания наказания (режим), воспитательная работа, общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональная подготовка и общественное воздействие» (ч. 2). В
этой связи возникает вопрос о предназначении данных средств:
они служат только для достижения цели исправления осужденных либо с их помощью достигаются и иные, обозначенные в УК
и УИК цели наказания?
Думается, что для обеспечения унификации норм уголовного
и уголовно-исполнительного права и единства юридической терминологии, данные средства следует именовать основными средствами исполнения наказания. По этим же соображениям наименование рассматриваемой статьи, а также ее вторая и третья
части потребуют новой редакции, которая мыслится следующим
образом:
«Статья 9. Исправление осужденных и средства исполнения
наказания.
1. ...
2. Основными средствами исполнения наказания являются:
установленный порядок исполнения и отбывания наказания (режим), воспитательная работа, общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональная подготовка и
общественное воздействие.
3. Средства исполнения наказания применяются с учетом
вида наказания, характера и степени общественной опасности
совершенного преступления, личности осужденных и их поведения».
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И.А. Хитров
(Ярославский госуниверситет)
Некоторые вопросы группового соучастия
в постановлении Пленума
«О судебной практике по делам о краже,
грабеже и разбое»
Принятое 27 декабря 2002 г. постановление Пленума Верховного Суда РФ № 29 «О судебной практике по делам о краже,
грабеже и разбое» заменило ранее действовавшее постановление
от 22 марта 1966 г. № 31. В последних разъяснениях Верховный
Суд попытался дать более тщательное толкование своей позиции
относительно вопросов группового соучастия в преступлениях
против собственности.
Актуальность содержащихся в постановлении Пленума разъяснений по делам о групповых преступлениях против собственности подтверждается тем, что в группе совершается более половины краж и грабежей, три четверти разбойных нападений1.
Кроме того, полученные в ходе исследований данные убедительно доказывают, что за хищения, совершенные групповым способом, лица привлекаются к уголовной ответственности значительно чаще по сравнению с преступлениями против личности2.
При изучении указанного постановления можно сделать вывод, что Пленум пересмотрел свои прежние позиции по вопросам
соучастия, в частности относительно понятия группы лиц по
предварительному сговору.
Согласно п. 10 постановления «уголовная ответственность за
кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно
1
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 4. С. 16.
См.: Савельев Д.В. Преступная группа в сфере уголовной ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 3; Соболев В.В.
Основание и дифференциация ответственности соучастников преступления: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2000. С. 18.
2
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществлял один из них. «Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание
непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления…, содеянное ими является соисполнительством и в
силу части второй статьи 34 УК РФ не требует дополнительной
квалификации по статье 33 УК РФ»3.
Между тем вопрос о том, кто может составлять группу лиц
по предварительному сговору, является в науке уголовного права
дискуссионным. Можно ли рассматривать соучастие с распределением ролей как группу с предварительным сговором или абсолютно необходимо установить наличие хотя бы двух соисполнителей? Ученые, придерживающиеся первой точки зрения,
признают анализируемой группой только участие в совершении
преступления не менее двух соисполнителей4. Согласно другой
точке зрения, группа лиц с предварительным сговором налицо не
только при соисполнительстве, но и при сложном соучастии с
распределением ролей5.
В анализируемом нами постановлении описывается ситуация, при которой совершение преступления исполнителем при
содействии других участников признается и рассматривается как
совершение преступления группой лиц по предварительному
сговору.
Данная позиция при некоторых уточнениях является довольно убедительной и не противоречит действующему законодательству. Согласно закону для установления наличия группы лиц
необходимо установить наличие двух или более исполнителей
(ч. 1 ст. 35 УК), а для установления группы лиц, действующей по
предварительному сговору, необходимо установить факт участия
лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступ3
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003 № 2. С. 3.
Благов Е.В. Применение уголовного права (теория и практика). СПб.,
2004. С. 220.
5
Кругликов Л.Л. Преступная группа как квалифицирующее обстоятельство
(трактовка в новейших диссертационных исследованиях) // Налоговые и иные
экономические преступления. Ярославль, 2002. Вып. 4. С. 35; Арутюнов А.
Ошибки при квалификации содеянного группой лиц по предварительному сговору // Российская юстиция. 2001 № 9. С. 66.
4
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ления. Следовательно, закон не требует применительно к группе
лиц по предварительному сговору устанавливать наличие нескольких соисполнителей.
В п. 10 постановления, однако, указано, что, если «другие
участники в соответствии с распределением ролей совершили
действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления, содеянное ими является соисполнительством».
В данном случае Верховный Суд РФ развивает свою точку
зрения, озвученную им в постановлении Пленума от 27 января
1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105
УК РФ)», согласно которой в организованной группе независимо
от выполненной роли в преступлении все участники считаются
исполнителями (соисполнителями). В указанном постановлении
разъяснение Пленума касается только организованной группы, а
в постановлении по хищениям Пленум распространяет действие
данного положения и на группу лиц по предварительному сговору. Более того, Верховный Суд осознанно называет исполнителем лицо, которое выполняет иную функцию, нежели указанную
в дефиниции исполнения (ч. 2 ст. 35 УК РФ).
Таким образом, пособник, оказывающий содействие исполнителю, при такой трактовке соисполнительства становится сам
исполнителем. Данную позицию Верховного Суда вряд ли следует признать правильной. Если при совершении кражи содействие
исполнителю в форме подстраховки от возможного обнаружения
совершаемого преступления позволительно рассматривать в качестве соисполнения, поскольку лицом выполняется часть объективной стороны кражи в виде обеспечения тайности хищения6, то
в случаях грабежа и разбоя такой вариант решения вопроса кажется малоприемлемым.
В данном пункте рассматриваемого постановления речь идет
не о непосредственном совершении преступления, что характерно
для фигуры исполнителя (соисполнителя), а о непосредственном
содействии исполнителю, что характерно для фигуры пособника,
поскольку именно пособник, согласно ч. 5 ст. 33, содействует со6
Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник для вузов / Отв.ред.
проф. Л.Л. Кругликов. М., 1999. С. 207.
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вершению преступления, в том числе и устранением препятствий.
Таким образом, наиболее логичным и последовательным решением данной проблемы будет являться предложение признать
(в том числе и законодательно), что, помимо соисполнительства,
группу лиц с предварительным сговором могут образовывать и
лица, действующие с распределением ролей7. Более того, согласно п. 9 анализируемого постановления при квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору следует выяснять,
состоялась ли «предварительная договоренность о распределении
ролей в целях осуществления преступного умысла».
Однако позицию Верховного Суда относительно признания
действий по оказанию содействия исполнителю соисполнительскими в свете собственного анализа позднее принятого решения
по конкретному уголовному делу трудно признать последовательной. Так, районным судом Баш. осужден по п. "в" ч. 3 ст. 158
УК РФ. Он признан виновным в тайном хищении чужого имущества, совершенном группой лиц по предварительному говору, с
незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба гражданину. По делу было установлено, что
Баш. привез на автомашине К., Д., Б. и Ш., которые затем совершили кражу из квартиры, после чего Баш. отвез похищенное
имущество. Судебная коллегия по уголовным делам областного
суда приговор оставила без изменения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте
просил изменить приговор и определение судебной коллегии: переквалифицировать действия Баш. с п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ на
ч. 5 ст. 33, п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ.
Президиум областного суда протест удовлетворил, указав
следующее: в соответствии с ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем
признается лицо, непосредственно участвовавшее в совершении
преступления совместно с другими лицами (соисполнителями).
Однако, как усматривается из материалов дела, Баш. не принимал
непосредственного участия в совершении действий, образующих
объективную сторону состава преступления, предусмотренного
7
Кругликов Л.Л. Указ. соч. С. 35.
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ, а также в оказании помощи исполнителям тайного хищения чужого имущества по проникновению в
жилище и изъятию имущества. Зная о намерении участников
кражи завладеть чужим имуществом, он доставил их на автомобиле до места, где планировалось совершение преступления, а затем отвез похищенное имущество.
Согласно позиции Верховного Суда, по смыслу уголовного
закона в случае совершения хищения с проникновением в жилище группой лиц по предварительному сговору при отсутствии
признаков организованной группы действия лиц, осведомленных
о целях участников хищения и оказавших им содействие в доставке к месту совершения преступления и обратно, но не оказывавших помощь в непосредственном проникновении в жилище
или изъятии имущества, подлежат квалификации как соучастие в
преступлении в форме пособничества.
С учетом изложенного действия Баш. «обоснованно переквалифицированы на ч. 5 ст. 33, п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ», т. е. пособничество в совершении кражи8.
Однако мы видим, что действия Баш. представляют собой не
что иное, как содействие исполнителям в форме вывоза похищенного имущества по заранее состоявшейся договоренности,
что согласно п. 10 постановления является не пособничеством, а
соисполнительством.
Определенные изменения произошли и в позиции Верховного Суда относительно субъектов, способных образовывать группу лиц. Согласно п. 19 постановления Пленума Верховного Суда
«О судебной практике по делам о грабеже и разбое» от 22 марта
1966 г., действия участника разбойного нападения или грабежа,
совершенные по предварительному сговору группой лиц, имеют
место и тогда, когда остальные участники в силу невменяемости
или недостижения возраста не были привлечены к уголовной ответственности. В постановлении № 29 данный вопрос решен противоположным образом. В п. 12 указанного постановления сказано: «Если лицо совершило кражу посредством использования
других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу
возраста, невменяемости или других обстоятельств, его действия
8
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 4. С. 23.
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
следует квалифицировать по ч. 1 ст. 158 УК РФ как действия непосредственного исполнителя преступления». Как уже отмечалось в юридической литературе, данная позиция непоследовательна и допускает различные толкования, так как данный пункт
постановления говорит только о случае совершения кражи (не
упоминая о грабеже и разбое), а также совершения преступления
только группой лиц (забывая при этом группу лиц по предварительному сговору и организованную группу)9.
Как отмечают некоторые ученые, в указанном постановлении
прослеживается тенденция к ограничению перечня способов пособничества и содержания некоторых из них10. Так, в п. 10 того
же постановления констатировано: «Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления,
устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и
т. п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в
форме пособничества». Однако, на наш взгляд, о сознательном
ограничении Верховным Судом перечня способов содействия совершению преступления исполнителем говорить преждевременно, поскольку данный перечень является примерным, неисчерпывающим, а смысл введения данного перечня заключается в
попытке оттенить действия по способствованию исполнителю,
признаваемые соисполнением и, следовательно, влекущие более
строгое наказание, от действий, признаваемых чисто пособническими.
Кроме того, на наш взгляд, более детальной проработки требует и понимание Верховным Судом непосредственного участия
в совершении хищения. Необходимо выработать критерии отнесения одних действий к непосредственным действиям по изъятию имущества, других – к действиям, способствующим изъятию
имущества.
9
Кругликов Л.Л. Зуев Ю.Г. Новое постановление Пленума по делам о хищениях: удачи и просчеты // Актуальные проблемы дифференциации ответственности и законодательная техника в уголовном праве и процессе: Сб науч.
статей / Под ред. проф. Л.Л. Кругликова. Ярославль, 2003. С. 10.
10
Благов Е.В. Указ. соч. С. 213.
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В заключение необходимо отметить, что данный акт толкования имеет большое значение для правоприменителей, закрепляя положения, которые ранее рассматривались лишь доктринально, и от его качества во многом зависит стабильность правоприменения. К сожалению, приходится отмечать, что по ряду
соображений, изложенных выше, позиция Верховного Суда является непоследовательной, что ведет к различному толкованию
норм уголовного закона.
Н.В. Фёдорова
(Ярославский госуниверситет)
Посягательство на экономические интересы
физических и юридических лиц путем
нарушения неприкосновенности имущества,
подвергнутого описи или аресту
(ч. 1 ст. 312 УК РФ)
В ч. 1 ст. 312 УК РФ предусмотрена ответственность за растрату, отчуждение, сокрытие или незаконную передачу имущества, подвергнутого описи или аресту, совершенные лицом, которому это имущество вверено, а равно осуществление служащими
банковских операций с денежными средствами (вкладами), на
которые наложен арест.
Хочется отметить, что ст. 312 УК РФ крайне редко применяется на практике, что связано с проблемами толкования отдельных признаков данного состава. Проанализируем эти признаки.
Родовым объектом указанного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность суда и органов предварительного расследования по осуществлению правосудия.
В главе 31 можно выделить 4 группы преступлений1. Деяние,
предусмотренное ст. 312 УК, входит в группу преступлений, по1
Кругликов Л.Л. Практикум по уголовному праву. Общая часть. Особенная
часть: Учеб. пособие. М., 2002. С. 304.
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сягающих на установленный порядок исполнения актов правосудия (групповой объект).
Преступление, описанное в ст. 312, посягает на порядок обращения с имуществом, подвергнутым описи и аресту (объект
видовой, основной). Кроме того, указанное преступление затрагивает экономические интересы граждан, организаций и государства в целом.
Приведем пример: ответчику – гр-ну А. – сдали на хранение
имущество в целях обеспечения иска, а он продал данное имущество, т. е. распорядился им по своему усмотрению. В этой ситуации пострадали соответственно интересы правосудия и истца, который не сможет закрыть брешь в своей имущественной сфере.
Предметом преступления является имущество, подвергнутое описи или аресту. Под имуществом понимается совокупность
вещей и материальных ценностей, состоящих в собственности
физического или юридического лица, государства или муниципального образования, либо принадлежащее организации на праве хозяйственного ведения или оперативного управления; в состав имущества входят также деньги и ценные бумаги2.
Наложение ареста на имущество состоит в запрете, адресованном собственнику или владельцу имущества, распоряжаться и
в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его определенному лицу на хранение.
В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной
конфискации имущества процессуальным законодательством
предусмотрена возможность наложения ареста на имущество или
денежные суммы, принадлежащие подозреваемому, обвиняемому
или ответчикам. В этом случае прокурор, а также дознаватель
или следователь (с согласия прокурора) возбуждают перед судом
ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого,
обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия. Судья в течение 24 часов с момента поступления указанного ходатайства рассматривает его и выносит
2
Румянцев О.Г., Додонов В.Н. Юридический энциклопедический словарь.
М., 1997. С. 117.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постановление о наложении ареста на имущество или постановление об отказе в применении мер обеспечения иска.
Но следует заметить, что арест не может быть наложен на
имущество, указанное в предусмотренном Уголовно-исполнительным кодексом РФ Перечне имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда. Имущество, на которое наложен
арест, может быть изъято либо передано по усмотрению лица,
производящего арест, на хранение собственнику или владельцу
этого имущества либо иному лицу, которые должны быть предупреждены об ответственности за сохранность имущества, о чем
делается соответствующая запись в протоколе. При аресте денежных средств и иных ценностей, принадлежащих подозреваемому или обвиняемому и находящихся на счете, вкладе или на
хранении в банках и иных кредитных организациях, какие-либо
операции по данному счету прекращаются полностью или частично.
В исковом производстве предусмотрены основания для обеспечения иска (ст. 139 ГПК РФ), где указано, что судья или суд по
заявлению лиц, участвующих в деле, может принять меры по
обеспечению иска. Обеспечение иска допускается, если непринятие этих мер может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда. Судьей или судом может быть допущено
несколько мер по обеспечению иска. Такие меры должны быть
соразмерны заявленному истцом требованию. О принятых мерах
по обеспечению иска судья или суд незамедлительно должен сообщить в соответствующие государственные органы или органы
местного самоуправления, регистрирующие имущество или право на него, их ограничения, переход и прекращение. На основании определения суда об обеспечении иска судья или суд выдает
истцу исполнительный лист и направляет ответчику копию определения суда.
Опись имущества производится при наложении ареста на
имущество, в том числе и для обеспечения возможной его конфискации по приговору суда. В этом случае она не имеет самостоятельного уголовно-правового значения. Опись имущества приобретает самостоятельное уголовно-правовое значение в связи с
"процессуальной конфискацией". В соответствии с п. 4 ч. 3 ст. 81
УПК РФ имущество, деньги и иные ценности, нажитые преступ107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ным путем, по приговору суда подлежат возвращению законному
владельцу либо обращению в доход государства. В соответствии
со ст. 309 УПК РФ решение этого вопроса должно быть отражено
в резолютивной части обвинительного приговора3.
Имущество, на которое наложен арест, описывается и передается на хранение администрации органа местного самоуправления, в жилищно-коммунальные органы, владельцу данного
имущества, его родственнику или иным лицам. Им разъясняется
ответственность за хранение имущества, отбирается подписка об
этом. Описанное арестованное имущество попадает в особый
юридический режим. При наложении ареста на имущество, производимого в присутствии понятых, составляется протокол.
Имеется ли потерпевший при нарушении неприкосновенности имущества, подвергнутого описи или аресту? Напомним, что
согласно уголовно-процессуальному законодательству потерпевший – это физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред, а также
юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его
имуществу или деловой репутации4.
Считаю, что в результате растраты, отчуждения имеется лицо, интересы которого могут пострадать, однако потерпевшим, на
мой взгляд, его признать нет никаких оснований, пока судья не
вынесет решение о взыскании. До этого момента о потерпевшем
говорить нельзя.
Так, нередко при подаче искового заявления по ходатайству
истца выносится определение о принятии мер обеспечения иска.
Допустим, соответствующие органы накладывают арест на
транспортное средство, но в ходе судебного разбирательства ответчик предъявляет встречный иск и судья отказывает в удовлетворении исковых требований истцу и удовлетворяет исковые
требования ответчика. В данной ситуации меры по обеспечению
иска сохраняются до вступления в законную силу решения суда.
Однако судья или суд одновременно с принятием решения или
3
Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций: В 2 т. Т. 2. Особенная часть. М., 2004. С. 717.
4
Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу
РФ / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. 2-е изд., перераб. и
доп. М., 2004. С. 97.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
после его принятия может вынести определение об отмене мер по
обеспечению иска. Но есть один изъян. В ходе анализа практики
судов было выявлено, что нередко данные определения выносятся спустя какое-то время и тем самым нарушаются интересы стороны в споре. Отсюда следует, что законодателем при принятии
ст. 144 ГПК РФ до конца не учтены эти моменты; на мой взгляд,
следовало бы оговорить в законе конкретные сроки вынесения
определения об отмене мер обеспечения иска5.
Объективная сторона преступления выражается в пяти альтернативных действиях: 1) растрате, 2) отчуждении, 3) сокрытии,
4) незаконной передаче имущества и 5) осуществлении банковских операций с денежными средствами (вкладами), на которые
наложен арест.
Растрата предполагает израсходование имущества лицом,
которому оно было вверено для сохранности.
Отчуждение имущества представляет собой разновидность
растраты, состоящей в передаче имущества в собственность другого лица; это один из способов осуществления собственником
его правомочия по распоряжению принадлежащим ему имуществом. Различаются отчуждение возмездное (купля-продажа) и безвозмездное (дарение). Оно осуществляется по воле собственника
на основе договора, заключаемого им с приобретателем имущества. В предусмотренных законам случаях отчуждение осуществляется помимо воли собственника, т. е. принудительно (например, путем конфискации или реквизиции).
Сокрытие – утаивание имущества, затрудняющее его изъятие по приговору суда.
Незаконная передача имущества предполагает переход имущества к третьим лицам, совершенный без согласия органов
предварительного расследования или суда.
Под осуществлением банковских операций с денежными
средствами (вкладами) следует понимать любые действия, связанные с движением денежных сумм, предусмотренные Законом
"О банках и банковской деятельности". Банковская деятельность – один из видов предпринимательства, и ее осуществление
5
См. также: Комментарии к Гражданско-процессуальному кодексу РФ
/ Под общ. ред. В.И. Радченко. М., 2003. С. 286.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возможно только с соблюдением правил о регистрации и лицензировании. Субъект – лицо, достигшее 16-летнего возраста, являющееся учредителем финансовой коммерческой организации6.
Это деяние считается оконченным преступлением с момента
растраты, отчуждения, сокрытия или незаконной передачи подвергнутого описи или аресту имущества, а равно с момента осуществления какой-либо банковской операции с денежными средствами, на которые наложен арест.
На мой взгляд, понятия растраты и отчуждения пересекаются. Растрата включает в себя отчуждение; следовательно, термин «растрата» целесообразнее заменить на «израсходование»,
как, например, это и предлагает сделать Л.В. Лобанова7. Давая
характеристику термину "растрата", она обращает внимание на
то, что этот термин употребляется не только в данной статье. Так,
в ч. 1 ст. 160 УК растрата определяется как одна из форм хищения чужого имущества, вверенного лицу. Автор считает, что оперирование термином "растрата" в ст. 312 УК РФ неуместно. Если
в данной статье растрата должна действительно рассматриваться
как форма хищения имущества, совершенного лицом, которому
это имущество вверено, то непонятно, почему хищение имущества, подвергнутого описи или аресту, путем растраты должно наказываться менее строго, чем хищение иного имущества, особенно если учесть, что подобное деяние нарушает не один, а два
объекта уголовно-правовой охраны. Ведь санкция ч. 1 анализируемой статьи как в части минимума, так и в части ее максимума
ниже даже санкции простого состава присвоения и растраты, содержащегося в ч. 1 ст. 160 УК.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает общественную опасность своих
действий (бездействия) с имуществом, подвергнутым описи или
аресту, предвидит возможность или неизбежность наступления
общественно опасных последствий в виде нарушения интересов
правосудия и имущественных интересов других лиц и желает их
нарушения.
6
Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Отв. ред. В.М. Лебедев. 3-е изд.,
доп. и испр. М., 2004. С. 451 – 452.
7
Лобанова Л.В. Преступление против правосудия: теоретические проблемы
классификации и законодательной регламентации. Волгоград, 1999. С. 191.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В данной статье мотив не является обязательным признаком
состава. В качестве мотива, как правило, выступают корысть,
месть (например, уничтожается имущество в целях навредить человеку), но мыслимы и другие мотивы.
Субъект растраты, отчуждения, сокрытия, незаконной передачи имущества общий – это физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Действие же по осуществлению банковских операций с денежными средствами предполагает наличие специального субъекта – служащего кредитной организации.
При наложении ареста на имущество, при описи лицо, которому передается на хранение имущество, предупреждается об ответственности по ст. 312 УК РФ.
Возникает вопрос, может ли лицо, не предупрежденное об
ответственности, нести наказание по этой статье.
Например: гр-ну А. передан на хранение автомобиль, при
этом А. предупрежден об ответственности по ст. 312 УК РФ. К А.
приезжает брат Б., который использует данный автомобиль для
поездок, хотя он был предупрежден А. о недопустимости такого
поведения.
Представляется, что уголовная ответственность Б. по упомянутой статье возможна, поскольку данное лицо осознавало факт
наложения ареста на имущество и включения его в опись.
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сведения об авторах
Кругликов Лев Леонидович – доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ
Кузнецов Александр Павлович – доктор юридических наук,
профессор, заслуженный юрист РФ
Бокова Ирина Николаевна – кандидат юридических наук,
доцент
Благов Евгений Владимирович – кандидат юридических наук,
доцент
Волженкин Борис Владимирович – доктор юридических наук,
профессор, заслуженный деятель науки РФ
Бражник Сергей Дмитриевич – кандидат юридических наук
Иванчин Артем Владимирович – кандидат юридических наук
Талан Мария Вячеславовна – доктор юридических наук, профессор
Грибов Александр Сергеевич – студент
Каплин Михаил Николаевич – кандидат юридических наук
Соловьев Александр Олегович – студент
Соловьев Олег Геннадьевич – кандидат юридических наук
Румянцева Елена Валентиновна - зам. нач. Управления по налоговым преступлениям УВД Ярославской области
Попаденко Елена Викторовна – аспирант
Санташов Андрей Леонидович - соискатель
Хитров Иван Алексеевич – аспирант
Федорова Нина Владимировна – соискатель, пом. судьи Дзержинского р-на г. Ярославля
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Предисловие ................................................................................... 3
Л.Л. Кругликов 5
О конструкции составов ст. 169 – 175 УК РФ
и их субъективной стороне ................................................... 5
А.П.Кузнецов, И.Н. Бокова
О системе преступлений в сфере экономики ......................... 14
Е.В. Благов
Некоторые вопросы разграничения единичных
экономических преступлений и совокупности
преступлений ........................................................................ 22
Б.В. Волженкин
Вопросы уголовной ответственности за преступления,
посягающие на предпринимательскую деятельность .. 30
Л.Л. Кругликов, С.Д. Бражник, А.В. Иванчин
Проблемы законодательной техники
и дифференциации ответственности
в новейших исследованиях об имущественных
преступлениях ...................................................................... 38
М.В. Талан
Уголовно-правовая оценка обмана потребителей................ 47
А.В. Иванчин, А.С. Грибов
О регламентации составов экономических преступлений
в УК ФРГ ............................................................................... 52
М.Н. Каплин
Проблемы квалификации преступной невыплаты
заработной платы, пенсий, стипендий, пособий
и иных выплат...................................................................... 62
М.Н. Каплин, А.О. Соловьев
Объективная сторона уклонения от уплаты
таможенных платежей ........................................................ 70
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.Г. Соловьев
Неисполнение обязанностей налогового агента
(ст. 199¹ УК РФ): некоторые проблемы
законодательной регламентации ...................................... 77
Е.В. Румянцева
Некоторые проблемы квалификации налоговых
преступлений (ст. 198, 199, 1991, 1992 УК РФ) ................. 83
Е.В. Попаденко
Совершенствование норм уголовного закона
об освобождении от уголовной ответственности
как средство предупреждения преступлений
в сфере экономики ............................................................... 91
А.Л. Санташов
О применении наказания к несовершеннолетним,
совершившим преступления в сфере экономики ......... 95
И.А. Хитров
Некоторые вопросы группового соучастия
в постановлении Пленума «О судебной практике
по делам о краже, грабеже и разбое» ................................ 99
Н.В. Фёдорова
Посягательство на экономические интересы
физических и юридических лиц путем нарушения
неприкосновенности имущества, подвергнутого
описи или аресту (ч. 1 ст. 312 УК РФ) ........................... 105
Сведения об авторах ................................................................. 112
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Налоговые
и иные экономические
преступления
Сборник научных статей
Выпуск 6
Редактор, корректор В.Н. Чулкова
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 10.11.05. Формат 60×84/16. Бумага тип.
Усл. печ. л. 6,74. Уч.-изд. л. 5,67. Тираж 200 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен в редакционно-издательском отделе
Ярославского государственного университета.
150000 Ярославль, ул. Советская, 14.
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37 тел. (0852) 73-35-03.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
130
Размер файла
892 Кб
Теги
экономическая, преступление, статей, 982, научный, иные, вып, сборник, налоговые
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа