close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

990.Россия революционная красно-белая нэповская в контексте ярославского краеведения учебно-методологическое пособие Анисков

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
В.Т. АНИСКОВ
РОССИЯ
РЕВОЛЮЦИОННАЯ,
КРАСНО-БЕЛАЯ,
НЭПОВСКАЯ
в контексте
ярославского краеведения
Учебно-методологическое
пособие
Ярославль 2005
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 94(470):372.893
ББК Т3(2)6я73+Т3(2Рос-4Яр)я73
А 67
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного издания. План 2005 года
Рецензенты:
доктор исторических наук, профессор М.В. Новиков;
кафедра гуманитарных и социально-экономических дисциплин
Ярославского зенитно-ракетного института
противовоздушной обороны
Анисков, В.Т. Россия революционная, красно-белая, нэповская в контексте ярославского краеведения: учебно-методологиА 67
ческое пособие / В.Т. Анисков; Яросл. гос. ун-т. – Ярославль:
ЯрГУ, 2005. – 131 с.
ISBN 5-8397-0369-9
Учебное предназначение книги не сокращает ее вероятных
читателей – скорее, наоборот. Студент и аспирант в любом заинтересованном случае не обойдут издание. Начинающий преподаватель средней и высшей школы не минует в нарастающих
запросах. Опытный коллега и творческий оппонент могут авторские приглашения найти даже излишними. Любящие по духу
отечественную историю и не "согласовавшие" еще с ней свои
представления, возможно, отзовутся и с признательностью...
Прочтите, поразмыслите вместе с нами, откликнитесь!
УДК 94(470):372.893
ББК Т3(2)6я73+Т3(2Рос-4Яр)я73
© Ярославский государственный
университет, 2005
© В.Т. Анисков, 2005
ISBN 5-8397-0369-9
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обращение к читателям
Д
орогие наши юные друзья и коллеги! Вам предлагается совсем небольшая книга сравнительной истории
России в контексте ярославского краеведения трех
самых радикальных периодов – революций 1917 г., интервенции и Гражданской войны, а также нэповских лет 1920-х гг. –
времени вхождения и исходного становления невиданной ранее человечеством цивилизации, во многом определившей исторические судьбы XX столетия.
Те 12 лет контрастных этапов в одном оказались предельно схожими – в их беспримерности, в итоговой непредсказуемости, в различном и совершенно противоположном социальном восприятии тогда, потом и теперь. И уже сам разброс
мнений о мере закономерности (равно и субъективности) ныне
минувшего, но не забытого, обрекает всю соответствующую
историографию на пульсирующее непостоянство, а то и на непримиримость во всей последующей социологии и политологии.
Даже автор этой работы в своих оценках и сопоставлениях
не покажется кому-то однозначно мыслящим. Да он и не стремился к этому, как и к вольным, отдающим симпатиями суждениям. В выступающих дилеммах в конечном итоге последний вывод пусть останется за самим читателем. Иначе не
должно и быть.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА I. От либерально-демократической
к народно-советской революции
(февраль – октябрь 1917)
1. В мирный Февраль и при двоевластии
П
риступая непосредственно к теме, желательно и даже
необходимо хотя бы самым кратким образом в наших
суждениях обратиться к их исходной части о той реальности, с которой все и начиналось, – в центре и на местах. Или,
как принято в научном обществоведении, соприкоснуться с базовой методологией предлагаемого анализа.
По большому счету главные вехи истории России к 1917 г.
вырисовывались на протяжении всего 300-летия династии Романовых – от надрывных усилий Петра Великого, осознанной жертвенности дворян-декабристов, неполноценного 1961 г. к тупиковому
правлению Николая II. Предшествовавшие ему императоры еще
как-то пытались осмыслить неизбежность врастания страны в мировой реконструктивный процесс, он же, наряду с А. Колчаком и
иными, оказался, к несчастью всех остальных, тем "политически
горбатым", который даже не осознал своей могильной обреченности.
Облившийся народной кровью, которая переполнила «нерасплесканную», по его выражению, переполненную чашу самодержавия для наследника, Николай сам в итоге стал всеобщим отпротивным воодушевителем собственного свержения. Его никто не
душил и не предавал – терпели и надеялись до последнего. А. Гучков, В. Шульгин, стоявший за ними П. Милюков, которого мы
склонны считать самой большой умницей в либеральном окружении царя, казалось, убедили наконец-то последнего в бронированном поезде подписать отречение. Но было совсем поздно: вагон не стоял в истории царской империи даже допустимо последним.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Душил, расстреливал, вводил в заблуждения и предавал он
сам, в том числе и тех, кто открывал для него спасительные двери.
Того же С. Витте – автора Манифеста 17 октября 1905 г., проводившего политику достижения сотрудничества буржуазии с царизмом, аплодировавшей вскоре «дарованному режиму свобод».
Опять же и самого П. Столыпина, «последний земельный клапан»
которого поддерживал тот же предшествовавший премьер-министр. Убитому в 1911 г. агентом охранки не помогли и «столыпинские галстуки». Сдвиг вправо царской камарильи после расстрела рабочих на Ленских приисках стал настолько очевиден и
нагл, что заставил изумленно отпрянуть не только кадетов, но и
дальновидных октябристов.
Лидер крупной буржуазии А. Гучков на конференции своей
партии в октябре 1913 г. говорил еще недавно немыслимые для него вещи: «Основная опасность, – уверял он, – состоит не в антимонархической проповеди.., не в пропаганде идей социализма и антимилитаризма, не в агитации анархистов против государственной
власти», а в том, что правительство подрывает государственные
основы, «революционизирует общество и народ», «приближает
тем самым страну ко второй революции». А встревоженный той
же опасностью кадетский вождь либерализма П. Милюков призывал уже не только к изоляции правительства, но и к согласованности в действиях самой многочисленной фракции в Думе с левыми
депутатами.
К подобным мерам вне Думы склонялся и лидер третьей
(крупнобуржуазной) партии прогрессистов, фабрикант (костромской и не только) А. Коновалов, предложивший создать небывалый координационный центр для объединения действий против
правительства всех либеральных и революционных партий страны.
К лету 1914 г. политический кризис достиг критической точки. Он
обретал необратимый характер в условиях быстро набиравшего
силу нового революционного подъема. Вступление России в мировую войну лишь на время приглушило и отодвинуло дальнейшие
события, ставшие для монархии роковыми.
Царизм оказался не в состоянии не только управлять страной,
контролировать события, но и понимать их. Прежняя политическая инерция становилась провокацией, уже не сходившей с рук. В
1915 г. Николай II в очередной раз отклонил требование к нему о
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
создании доверенного правительства, т.е. избираемого Думой и
отчетного перед ней. И это тогда, когда не только обычное большинство, но и радикальные прогрессисты из IV Думы считали, что
образование правительства общественного доверия лишь упущенный этап и действовать надо решительнее. Тот же лидер октябристов, крупный банкир и промышленник, а затем уже глава Государственного военно-промышленного комитета А. Гучков обсуждал вероятность апробированного в истории России дворцового
переворота.
Даже он считал, что царское правительство, погрязшее в коррупции, тасуемое Распутиным, парализованное министерской чехардой, пьянством и развратом, ведет страну «к полному внешнему и внутреннему краху». Надо, в частности, воспользоваться
опытом декабристов, учтя, разумеется, их промахи… в отношении
царя. На самых разных уровнях велась речь о составе нового демократического правительства, об изменении отношения к терпящей поражения армии, переставшей быть даже нейтральной, о пересмотре аграрной программы в пользу крестьян, о возраставшей
«в высшую степень» революционной активности рабочих, о перераспределении военных и социальных расходов. Все это выглядело не только актуально – в высшей степени злободневно и неотложно.
Кульминацией либеральной оппозиции стала речь Милюкова в
Думе 1 ноября 1916 г. Он обвинил царский двор в организации заговора с целью заключения сепаратного мира с Германией, что
почти преднамеренно подталкивало народ к антиправительственным действиям. С подобными заявлениями в Думе выступили
также депутаты Ефремов, Коновалов и даже Маклаков1. Все они
напрямую не помышляли еще больше подхлестывать революцию,
но реально (особенно выступление Милюкова, официально запрещенное для печати) сыграли роль мощного детонатора. Речь основателя российского либерализма нелегально была издана миллионными тиражами и имела сенсационное распространение не
только в тылу, но и на фронте.
Из упомянутых имен в самых верхах весьма примечательным был
Н. Маклаков – недавний министр внутренних дел России, сторонник неограниченной монархии, до декабря 1916 г. еще призывавший царя к разгону
самой Думы.
1
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политический кризис становился небывало всеобщим. Предельно сгущалась классическая революционная ситуация, охватившая «низы и верхи», пока лидеры прогрессивного блока с думской трибуны критиковали правительство и увещевали царя; пока
заговорщики из другого буржуазно-помещичьего стана строили
планы государственного переворота с убийством Распутина, а тот
вместе с царицей и наложницей Вырубовой наращивали предательские отношения с двором германского кайзера; пока либералкадеты, перепутавшие свое урезанное предназначение, дошли до
того, что превратились в пропагандистов многомесячных забастовок на крупнейших питерских военных заводах, например на Путиловском, когда армия задыхалась от недостатка вооружения…
Пока, наконец, лидеры большевизма вместе с Лениным еще
купались в Женевском озере, а меньшевики и эсеры путались в ногах у либералов, необъятная народно-революционная волна конкретно-исторически, практически без исключения для всех неожиданно и стихийно смыла монарший престол. А главное, за мелкими исключениями, мирно: насилие и кровь и без того с избытком
приносила пораженческая война, навязанная стране тем же ненавистным царизмом. Да и чинить дальше вседозволенность над народом, за которым находилась единая с ним армия, стало невозможно и некому.
Даже при создании нового порядка на первых порах не было
насилия. Возникшие повсеместно Советы рабочих, крестьянских и
солдатских депутатов, обладавшие до поры реальной властью, поначалу доверчиво поделили ее с Временным правительством, его
органами в столицах и в провинции. Зашедшая дальше стандартных норм буржуазно-демократическая революция породила у народа чрезмерную наивность, а у стремившихся к безраздельному
господству имущих слоев – временную социальную осторожность.
Удивительная схожесть февральско-мартовских событий
1917 г. проявилась в большинстве губерний страны, в том числе
Ярославской. Социально-политический кризис, в течение нескольких месяцев достигший обвального девятого вала, всюду имел одни причины. Третий год с постоянными поражениями и оккупационными потерями продолжалась война. Верхневолжье к тому же
оказалось переполненным беженцами из западных губерний. В четыре раза подорожало продовольствие в Ярославле по сравнению
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
с довоенным, а по ряду товаров – в шесть – восемь раз. Не стало не
только сахара – остро ощущался недостаток хлеба и других основных продуктов. Крестьяне отказывались от реквизиций скота, которые все чаще проводились силой.
Антивоенные и общие недовольства нарастающе охватывали
рабочих, а вслед за тем и солдат. Пять раз в 1916 г. бастовали рабочие Ярославской Большой мануфактуры. В январе-феврале
1917 г. свои требования они дважды подкрепляли остановкой машин. Тогда же бастовали текстильщики Романово-Борисоглебска.
Выступления в Ярославских железнодорожных мастерских охватили в январе около 1 000 человек. Владельцы предприятий, подкрепляя в свою очередь локаутные меры, все чаще стали прибегать
к широкому использованию дешевого труда беженцев и военнопленных. Еще в декабре 1916 г. отказались ехать на фронт свои же
солдаты 209-го запасного полка, расквартированного в Ярославле.
Вызванные для подавления бунта солдаты 210-го полка отказались
стрелять в своих товарищей. В конце того же месяца волнения охватили 254-й полк, размещенный в районе Ярославской Большой
мануфактуры. В конце февраля 1917 г. массовые антивоенные выступления перекинулись уже на новобранцев.
Первыми в Ярославле о свержении царя узнали железнодорожники. Попытка губернатора Л. Оболенского скрыть поступившую
официальную телеграмму из центра 28 февраля утратила смысл.
1 марта весть облетела весь город, а в считанные часы – и губернию. Несмотря на будний день, рабочие и солдаты, служащие и
учащаяся молодежь вышли на улицы. Всюду возникали стихийные
митинги и демонстрации. С правительственных учреждений и полицейских участков полетели вывески с царскими орлами. Вечером
того же дня 59 представителей промышленных предприятий города, земства, городской думы и кооперативов объявили себя Организационной комиссией Ярославского Совета рабочих депутатов и
избрали временный Комитет общественной безопасности. Всякого
рода согласования завершились через три дня, когда на общем собрании Совета был избран первый постоянный его орган – Исполком, пополнявшийся в течение всего месяца.
А тем временем в первые же дни марта были арестованы ярославский губернатор, начальник жандармского управления, полицмейстер, а из тюрем выпущены около 200 политзаключенных.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4 марта по призыву Совета в Ярославле состоялась грандиозная
манифестация в честь победившей революции, в которой участвовали десятки тысяч жителей города и военных. 10 марта столь же
грандиозная и единая манифестация прошла в память всех борцов
революции. Такие же демонстрации и митинги состоялись и в Рыбинске, Гаврилов-Яме, Ростове, Романове-Борисоглебске, Данилове, Пошехонье, в селах Вятское, Бор, Середа, в других уездах и волостях губернии. Крестьяне сжигали царские портреты, арестовывали приставов и урядников: народ приветствовал победу
революции.
В этой связи мы лишь относительно можем согласиться с выводом авторов недавней и самой тиражированной ныне книги по
истории края. «Население Ярославской губернии, как и всей российской провинции, – считают они, – до той поры (т. е. до февральско-мартовских событий. – В.А.) было слабо вовлечено в политику. Даже жители губернского центра, не говоря об уездах,
оказались не подготовленными к тому потоку лозунгов и призывов, какой обрушился на их головы уже в первые месяцы революции» 2. Конечно, весь разворот обрушившихся задач, особенно в
связи с дальнейшими событиями, представлял очень много необычного и неясного для широких масс. Но общедемократический
этап революции пришелся не только на готовую, но и перезревшую почву. Иначе страна не поддержала бы ни первого этапа революционного натиска, триумфально шествовавшего по стране в
феврале-марте, ни второго – в октябре того же года, причем с совершенно разными целями.
А это означало, что подавляющее большинство населения,
наученное на поражениях первого десятилетия XX в., потенциально было готово к радикальным преобразованиям самым решительным образом. Возникшее в центре и на местах известное нам двоевластие, в том числе в Ярославской губернии, наиболее обобщающе свидетельствовало о сказанном, ибо от доверчивой поддержки
Временного правительства до его массово-осознанного свержения
осенью 1917 г. оказалось достаточно несколько месяцев, а то и недель, причем силы следующей революции также безраздельно
История Ярославского края с древнейших времен до конца 20-х гг.
XX века. Ярославль, 2000. С. 233.
2
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
превосходили противоборствовавшие. Для более осведомленных
студентов и других читателей попутно заметим, что Л.Д. Троцкий
(один из самых радикальных лидеров большевизма) не очень был
далек от истины в его взглядах по поводу так называемой «перманентной» революции.
2. От июльского противостояния к корниловщине
Независимо от того, каких субъективных взглядов мы станем
придерживаться на сложнейшие события периода от Февраля к
Октябрю, нельзя не обратить внимание на их июльские проявления, когда вся власть полностью сосредоточилась в руках Временного правительства и уже никакие обстоятельства не смогли решающим образом повлиять на его последующую политику. Даже
Советы из-за преобладаний в них соглашательских настроений
меньшевиков и эсеров превратились в их придаток. Именно с этого времени наша история включила свои часы на прямое и осознанное противоборство несовместимых начал крайнего буржуазного курса, немыслимого сразу после народно-армейского свержения царизма, и курса левых сил на скорую реализацию народносоциалистической власти из-за утраченной мирной инициативы.
Временное правительство форсировало свой сдвиг опрометчивым расстрелом мирных демонстраций в Петербурге 3 – 5 июля.
Большевики в конце того же месяца поставили задачу неотложной
подготовки вооруженного восстания по его свержению. Рост противостояния в Ярославской губернии, как и всюду, проходил
очень быстро. Вплоть до осени 1917 г. углубление социальнополитического кризиса наблюдалось здесь в условиях нарастания
антивоенных настроений, причем не только среди размещенных в
Верхневолжье солдат, но и всего населения. В Ярославле о готовившейся в Петербурге манифестации против продолжения войны
знали до начала июля. Фракция большевиков в местном Совете
даже начала подготовку к вооруженной демонстрации рабочих и
солдат. Последние буквально рвались из казарм в готовности поддержать питерцев: шили красные флаги, запасались патронами на
случай провокаций.
Но до массовых уличных выступлений в губернии дело не
дошло. Прежде всего потому, что здесь вовремя узнали о воору10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
женном разгоне солдат и рабочих в столице, а также из-за противодействия меньшевиков и эсеров, возобладавших в исполкоме
местного Совета. Они главенствовали своим численным превосходством на разных митингах и собраниях, в профсоюзных и даже
в объединенных социал-демократических организациях. В Угличе
власти запретили распространение революционных газет. В Рыбинске доходило до избиения рабочих и солдат за их симпатии
большевикам и левым эсерам и за антивоенные настроения. Усилилась и общая волна преследований противников властных
структур Временного правительства. Но все это только подогревало оппозиционные настроения.
В этом уже не таилась исходная стратегическая ошибка (узел
ошибок) Временного буржуазно-демократического правительства.
Становилось все яснее (и не только для политических партий) его
нежелание учредительным путем легитимно (законно) определить
и сформировать соответствующую власть, принять конституцию.
Таким же образом вывести страну из чудовищно позорной войны,
радикальным образом решить аграрный вопрос и другие социально-политические и экономические проблемы, еще до первой русской революции сформулированные в программах тех же кадетов
и даже октябристов, не говоря уже об изначальных задачах так называемых умеренных социалистов, которые не только перестали
быть оппозицией, но и своим соглашательством все больше подталкивали буржуазно-помещичьих и либеральных деятелей к классово-инерционной безысходности. Все замыкалось на кратчайшее
историческое время и его политико-тактическое преломление.
В таких условиях чуть ли не еженедельно трансформировалось соотношение, а главное – политический вес среди народа всех
партий и других организационных структур с последовавшим нараставшим сдвигом в их численном представительстве. Практически все время от весны до начала осени 1917 г. в губернии и Ярославле происходил почти неуклонный, как и всюду, количественный рост левых сил при одновременном падении престижа правых
и смещении общих настроений в радикальную сторону. В этом
собственно и проявлялись известные необратимость и закономерность свершившегося в Октябре того же года.
На протяжении первых месяцев после Февральской революции лидирующее положение в местных думах, волостных и уезд11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных земствах занимали выдвиженцы кадетской партии. В мартеапреле в Ярославле возникла самостоятельная кадетская организация, которую возглавил директор Демидовского лицея В.Н. Ширяев, затем – в Рыбинске, Ростове, Угличе. Их формировали в основном представители высшей интеллигенции: профессора, инженеры, адвокаты, блокировавшиеся с крупной буржуазно-помещичьей
элитой – и не только губернии. Эсеровские организации состояли
в основном из мелких служащих, рядовой интеллигенции, в том
числе из сельского учительства. Многие из них сохраняли традиции народничества и потому пользовались значительным влиянием среди крестьян. Один из лидеров ярославских эсеров
Я.Т. Богачев был председателем думы, эсеры Ф.П. Богданов и
А.Ф. Попов – заместителями городского головы и т.д.
Ярославские меньшевики, как и во всей России, чаще всего
действовали на соглашательском подхвате или оступничестве. До
лета 1917 г., даже входя в единые с большевиками организации
РСДРП, они больше координировались с правыми эсерами. Во
время последнего коалиционного временного правления, особенно
при крутых разворотах событий, шли вместе с контрреволюционными силами. Признавая только на словах будущую вероятность
социалистического выбора, эти «умеренные социалисты» вместе с
подобными эсерами боялись его пуще кадетов. Такая политическая безликость меньшевиков отразилась даже на их пофамильном
перечислении в краевой историографии, в которой они, за редчайшими исключениями, фигурируют без имен и отчеств. Да и радикальных постов они не обрели, за исключением Х.И. Иоффе, волею судьбы ставшего первым губернским председателем Совета
профессиональных союзов. Но уже к лету 1917 г. его сменил
большевик А.П. Работнов. Зато своим объединенным числом с
эсерами меньшевики поначалу кратковременно занимали первые
места, в том числе в Советах.
Персоналии большевистских лидеров, наоборот, по известным
причинам нашли широкое отражение, причем не только в местной
исторической литературе. И нарастающее внимание к ним мы, разумеется, будем привлекать по мере подхода их к власти и ее реализации. Сейчас же лишь отметим общее соотношение в численности действовавших политических сил, а затем и проследим ее
неуклонную динамику. К лету в самостоятельно действовавшей
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ярославской большевистской организации насчитывалось около
250 человек, в том числе 100 солдат. Бюро городской организации
возглавлял А.М. Дадукин.
Кроме них, в Ярославле существовала латышская социалдемократическая группа в составе 42 рабочих с предприятий, эвакуированных из Прибалтики. Она признавала себя большевистской и работала в тесном контакте с местными большевиками города. В Рыбинской организации значилось всего 14 большевиков,
но в Романово-Борисоглебске – более 50. В Ростове вплоть до октября действовала объединенная социал-демократическая организация с общим числом до 50 большевиков и меньшевиков. В сельской местности губернии первичные группы исчислялись малыми
единицами, и большевиков в основном здесь представляли вернувшиеся солдаты-фронтовики и крестьяне-отходники.
У меньшевиков июня 1917 г. в Ярославле числилось 400 человек, примерно столько же и у эсеров. Но значительная их часть
приходилась на сельскую местность. В числе кадетов губернского
центра не насчитывалось и 100 членов. Для многотысячного города это было совсем немного. Поэтому особое значение ими придавалось коалиции с меньшевиками и даже с эсерами. Активность,
целеустремленность и результативность большевистской деятельности во многом достигались быстрым нарастанием революционных настроений среди трудового населения, воинских подразделений и постоянной координацией совместных действий в столицах
и ближайшем Поволжье.
В целом события начала июля, зафиксировавшие окончание
двоевластия и превращение большинства Советов в пробуржуазно-соглашательские, имели исключения, которые проявились и в
Ярославле. Так, солдаты размещенного здесь 210-го полка, не согласные с эсеровским руководством Совета солдатских депутатов,
настаивавшим на их отправке на фронт, добились у гарнизонного
начальства проведения перевыборов самого Совета. Они состоялись 10 июля и уже тогда эсеры-военные в губернском центре потерпели полный провал. В новый состав Совета солдатских депутатов было избрано 75 большевиков и лишь 30 эсеров и беспартийных. Подобное явилось весьма характерным предзнаменованием дальнейшего развития событий в расстановке и самих
противостоявших сил, а не только во взаимоотношениях с проме13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жуточными партиями. В результате на передний план все больше
выдвигалось главное массовое отличие истинно революционных
событий от их сопутствующих.
Но в течение всего лета уходившие еще пользовались преобладавшим влиянием среди народа, особенно в тех случаях, когда
меньшевики и эсеры выступали в едином блоке с большевиками и
между собой. Так было, например, на выборах в городские думы, в
уездные и волостные земства. В Рыбинскую городскую думу единый социалистический блок провел 50 гласных (в том числе
6 большевиков), тогда как правившие в России и в губернии кадеты получили всего 7 мест. Подобное наблюдалось почти повсеместно: кадеты оказались оттесненными от лидерства практически во
всех муниципальных органах. В Ярославле в городской думе они
получили всего лишь 11 мест из 91. Только в одном Угличе кадеты
удержались у власти: провели в думу 17 гласных из 28. Сразу же
после выборов, завершившихся к началу августа, губернский комиссар Временного правительства кадет генерал К.К. Черносвитов
подал в отставку. Его место занял уже прапорщик меньшевик
Б.В. Дюшен. Он, разумеется, не мог в своей деятельности не учитывать преобладающего влияния большевистских симпатий среди
солдат гарнизона.
Имелись и другие симптоматические свидетельства дальнейшего сдвига влево. Так, в Рыбинском уездном земстве из 10 мест,
предоставленных городу, теперь большевики получили 5, а меньшевики и эсеры – только 4, хотя до того они вели за собой подавляющее большинство городских избирателей: в городской думе
еще в июле имелось 44 меньшевика и лишь 6 большевиков. Что же
касается общих итогов летних земских выборов (поименных политических результатов по ним нет), то известно единодушное мнение избирательных комиссий о массовой «индифферентности»
сельского населения, из которого только 33% приняли участие в
выборах волостных и уездных земств. Но это была лишь временная пассивность. И мы больше согласны с авторами упоминавшейся выше книги по истории края, где они свидетельствуют не о низкой сознательности населения губернии, а «грозной опасности»
мирных настроений большинства «перерасти в более радикальные» (с. 238).
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«И причина этого состояла, – продолжают они, – не в большевистской агитации (о ней мы скажем особо. – В.А.). Сама экономическая ситуация в губернии постоянно ухудшала положение
в промышленности и сельском хозяйстве, толкала людей на крайние меры». И в самом деле, летом 1917 г. продовольственное положение превратилось в настоящий кризис. И без того наш потребляющий регион в силу оккупации многих земледельческих
районов России и прежних принудительных реквизиций на селе,
особенно скота, оказался в ситуации неминуемого голода. По
данным губернского продовольственного комитета, июльская потребность в хлебе составляла 500 тыс. пудов по минимуму, тогда
как поступлений не стало никаких. За август-сентябрь по нарядам
в губернию предполагалось завести 600 тыс. пудов зерновых –
прибыло лишь 30 тыс. К сентябрю хлебный паек в Ярославле и
других городах был уменьшен до полфунта (200 граммов). Даже
крестьяне повсюду довольствовались так называемым подножным зеленым кормом.
Сообщения о критическом положении с хлебом поступали из
всех уездов. В Пошехонском было съедено все зерно под озимый
сев. В Угличском уезде голодало 26 тыс. человек. В Мологском и
других уездах крестьяне с утра до вечера осаждали продовольственные комитеты и магазины. В Щетининской волости они организованно изымали и делили зерно из имения помещика Черносвитова. Голодные толпами шли в Ярославль и Рыбинск с требованиями о продовольствии. К ним же присоединялись и
горожане. Обыденными стали и сообщения о погромном движении на Волге и Шексне по захвату и расхищению водного хлебного транспорта, когда из задержанных судов изымались десятки
тысяч пудов зерна. Причем такое вовсе не выглядело разбоем.
Например, крестьяне 23 деревень Пошехонского и Мологского
уездов остановили баржу с хлебом в местечке Вербна и развезли
по дворам 12,5 тыс. пудов.
Взрывоопасность на селе накалялась небывалым прежде притоком демобилизованных фронтовиков по ранению и самовольно
покинувших воинские части. Их почти массовая и открытая озлобленность к властям создавала еле управляемую ситуацию. Вместе
с возвратившимися из Москвы и Питера не более сытыми отходниками вся деревня все больше приближалась к критической рево15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
люционной массе. Даже эсеровская газета «Народное дело», сочувствовавшая крестьянам, вынуждена была признать, что «ярославская деревня начинает принимать большевистскую окраску».
Но если бы только деревня. Продовольственный кризис на уровне
бедствия все больше захватывал город. Теперь выступления рабочих на почве голода не замыкались уже на предупредительных и
даже перманентных забастовках.
Та же официальная печать называла много примеров и такого
небывалого явления, каким стало далеко не стихийное движение
рабочих коллективов по созданию специальных отрядов, которые
по настоянию и даже самовольно производили обыск помещений
магазинов, складов, домов торговцев. Так, три дня рабочие обыскивали лавки, склады и квартиры купцов. Как сообщала газета
«Голос», на складах Вахрамеева было обнаружено 21 тыс. пудов
соли, 145 мешков крупы, 44 мешка гороха, 32 пуда пшеничных
сухарей, 47 мешков других продовольственных товаров. В торговом заведении Оловянишникова нашлись 400 пудов одной припрятанной муки. И даже в кладовой церкви «Воскресения Христова» оказалось 20 мешков пшеничной и 4 – ржаной муки,
3 мешка крупы, 2 бочки патоки. Значительные запасы выявились
в Спасском монастыре, в женском духовном училище и в других
местах.
Излишки реквизировали: в условиях голода они имели не
столь уж малое значение, тем более что Ярославский Совет создал специальную комиссию для распределения выявленного при
совместном участии представителей фабрик и заводов. Но, пожалуй, ещё большим следствием оказались слухи о спрятанных продуктах с их социальными наслоениями и ненавистью к властям. В
неприглядной, к сожалению, ситуации оказалась даже церковь.
Такие события вызывали опасения не только у местной, но и центральной администрации. В сводках о важнейших происшествиях
в стране Главное управление милиции Временного правительства
пять раз сообщало о продовольственных обысках в Ярославле.
Тем самым положение всё более становилось неуправляемым.
Попытаться овладеть им теперь можно было лишь безотложным
решением всех тех социальных, экономических, земельно-продовольственных и иных задач, которые зависли с февраля 1917 г., и
непременно на путях срочного выхода из войны и созыва Учреди16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельного собрания. Но нового С.Ю. Витте 3, тем более и с новыми
соответствующими преобразованиями, в России тогда не нашлось.
Да его и не искали. Власть на виду уходила из рук, а действовали
так, как будто того и хотели. И не какой-то там аферист Парвус 4 и
тот же «запломбированный» вагон 5, который пропустила в Россию
враждебная Германия с лидерами российской социал-демократии
вместе с В.И. Лениным и Ю.И. Мартовым после свержения царизма, оказались надуманными обстоятельствами, якобы поставившими Временное правительство с ног на голову.
Историческую трагедию (и уже в который раз) сыграл известный нам вековой силовой синдром царизма. 12 августа в Москве было созвано Государственное совещание, о котором иные
известного склада историки и политики предпочитают не вспоминать. На нём бывшие члены Государственной Думы, деятели
торгово-промышленных кругов, лидеры буржуазно-либеральных
партий, генералитет, казачья верхушка и даже духовенство решились на незамедлительное установление в стране жёсткой военной диктатуры в лице генерала-монархиста Л. В. Корнилова. Уже
25 августа по сговору с Керенским мятежники направили подчинившиеся им войска на захват Петрограда. Но непредвиденные
последствия заставили даже последнего обратиться за поддержкой к большевикам.
Вы, конечно, помните, чем закончилась корниловская и правящих верхов авантюра. Затеянная как кровавая, она обернулась
явным бессилием, пленением и самоубийством её инициаторов,
Витте Сергей Юльевич (1848 – 1915) – граф, министр путей сообщения, затем финансов и с 1903 г. председатель кабинета министров, а с
1905 г. Совета министров при Николае II. Инициатор винной монополии
(1894), денежной реформы (1897), строительства Сибирской железной дороги. Подписал Портсмутский мир с Японией (1905). Основоположник столыпинской аграрной реформы. Автор манифеста 17 октября 1905 г. – родоначальник российского конституционализма, отринутого Временным правительством.
4
Парвус (Гельфанд) А.Л. – участник российского и германского социалдемократического движения. С 1903 г. меньшевик, затем троцкист и социалшовинист, сомнительного типа коммерсант. С его именем связаны незатухающие фабрикации по поводу денежного финансирования большевиков.
5
Из тех же фабрикаций о влиянии Германии на свержение Временного
правительства.
3
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
почти полным переходом на сторону оппозиции оставшейся армии, неотвратимостью самого радикального исхода предстоявших
событий. Так что, задаваясь риторическим вопросом об историческом месте керенщины в целом в тот переломный период в истории страны, даже симпатизирующие ей не могут не увидеть всей
отпротивности случившегося, а признающие закономерность Октябрьской революции – отнести её, особенно корниловщину,
больше к позитивно обернувшейся затее. После краха корниловщины у её зачинщиков совсем не стало сил для победы над Советами. Открывался ещё один шанс не только мирного, но и открыто
легитимного перехода от одного строя к другому.
Это, в сущности, и было достигнуто в конце октября 1917 г.,
но в основном под революционную диктовку самого народа. Таков
урок, хотя подробнее о нём мы расскажем ниже и на примере Ярославской губернии.
3. После сметённого путча
к бескровному Октябрю
О выступлении Корнилова в Ярославле узнали 28 августа. Тогда же состоялось чрезвычайное заседание Ярославского Совета
рабочих и солдатских депутатов, профсоюзов, фабзавкомов и полковых комитетов. Присутствовали также представители Петроградского Совета, 5-й армии и солдат Северного фронта. Меньшевики и эсеры, ещё недавно твердившие об угрозе революции слева,
со стороны большевиков, теперь вынуждены были признать
контрреволюционность самого путча. Большевики же в очередной
раз заявили о клевете в их адрес, так называемом пособничестве
кайзеровской Германии. Они же призвали столь представительное
собрание пойти на заводы и в казармы, чтобы сплотить массы на
борьбу с корниловщиной, тогда как их оппоненты предлагали не
более как передать диктаторские полномочия Керенскому, лично
стремившемуся к этому.
Но под давлением реальных условий Совет полностью и единогласно поддержал резолюцию, объявлявшую Корнилова изменником и требовавшую предания его военно-ре-волюционному суду.
Он выступал также за немедленное введение контроля над производством, заключение мира без аннексий и контрибуций, опубли18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кование тайных договоров, выборность командного состава, отмену
смертной казни, введённой на фронте Керенским, освобождение
политзаключённых… Выдвигалось даже требование созыва Всероссийского съезда Советов и объявления (!) Российской демократической республики. Вечером того же дня в театре им. Ф.Г. Волкова состоялся уже многолюдный митинг трудящихся. Все выступавшие резко осуждали Корнилова и его сподвижников.
Массовые митинги прокатились по всем промышленным
предприятиям, воинским частям, и всюду рабочие и солдаты единодушно выступали против мятежа и призывали решительно бороться с партией кадетов как главным организатором корниловщины. Рабочие Большой мануфактуры, железнодорожники Ярославского узла заявили о «готовности по первому зову Советов»
«выступить как один» на защиту революции и призвали к этому
все трудовые коллективы. В свою очередь собрание правлений
всех профсоюзов предложило организовать охрану предприятий –
создать из рабочих соответствующие вооружённые группы, которые должны были возглавить фабзавкомы. Для пресечения возможных выступлений местных корниловцев исполком Совета создал городской комитет по защите достижений.
На промышленных предприятиях начали действовать штабквартиры, где дежурили рабочие и о каждом подозрительном случае сообщали в комитет. В Ярославле была организована рота спасения революции, вооружённая винтовками. Помимо этого каждый воинский батальон выделил по одной роте того же назначения. Была усилена охрана предприятий, важных управленческих
объектов, железной дороги, моста через Волгу. Вооружённые заставы и военные караулы действовали на всех важных переправах,
станциях и разъездах. В те дни были распущены все контрреволюционные организации. В Ярославле и Рыбинске по решению Советов прекратили существование союзы офицеров, возникшие во
время подготовки корниловщины. Были расформированы так называемые «ударные батальоны»: офицеров отчислили в резерв,
сменили начальников гарнизона.
Подобные меры предпринимались в те дни в Ростове, Романово-Борисоглебске, в других городах. И в целом в губернии, относившейся территориально к Московскому военному округу, было
введено военное положение. В Ростове, например, 29 августа на
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чрезвычайном заседании Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а также представителей комитета общественной
безопасности и городской думы соответственно сформировали
комитет по борьбе с корниловщиной. В его подчинение перешли
начальник гарнизона и уездный комиссар, была выделена ударная
воинская часть. Как и всюду, здесь усилили охрану предприятий,
артиллерийского склада. На шоссе Ярославль – Москва при выезде
из города выставили заставы, на железнодорожную станцию направили военные караулы.
При столь массовом и хорошо организованном отпоре контрреволюционный путч был обречён. 30 августа казаки Донской дивизии отказались наступать на Петроград. Вскоре также поступили
солдаты «дикой дивизии». Генерал Крымов, командовавший
3-м корпусом, застрелился. Корнилов и его ближайшие помощники были арестованы. Полный крах авантюры стал неизбежным
следствием общей, радикально менявшейся ситуации в стране, как
мы это только что показали на примере нашей губернии. Утратившие ещё вчерашнее соглашательство, Советы вдруг как бы заново обрели своё второе «февральское» дыхание власти, причём
более решительное и необратимое. Ещё не «октябрьское», но
близкое к нему – переходное.
Сложилось не только осознанное большинством недоверие
Временному правительству, но и понимание необходимости неотложной защиты непреходящих ценностей Февраля. Если Временное правительство заметалось в неопределённости, топча ногами
даже попутчиков в лице умеренных социалистов, окончательно
утрачивая попавшую было в его руки историческую инициативу,
то левая оппозиция и родоначальная демократия всё больше поворачивались вперёд. Кадеты, октябристы и более дальновидные
прогрессисты в лице верхневолжского А. Коновалова ещё с трудом догадывались, что в созданной ими же ситуации уже не подходят не только диктаторские или промонархические устремления,
но и «разгонные» акции типа июльских6.
Мы умышленно столь подробно остановились здесь на характеристике той редкостной ситуации в результате корниловщины, которую В.И. Ленин благодарственно называл «свежим ветерком», принесшим «хорошую
бурю, чтобы всё затхлое в Совете отлетело на время прочь». Остановились
потому, чтобы не задерживаться затем на этом в связи с прямыми события6
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Повсеместная организация Советов началась, разумеется, с их
столичных структур. 31 августа 1917 г. Петроградский Совет принял большевистскую резолюцию по коренному вопросу – о власти:
«Отныне должны быть решительно прекращены всякие колебания
в деле организации власти, не только должны быть отстранены
представители кадетской партии, открыто замешанные в мятеже, и
представители цензовых элементов (т. е. привлечённых к власти
лиц на основе их имущественного, образовательного и иных ценздопусков. – В.А.), но должны быть в корне уничтожены все те политические соглашательства, которые создали возможность превратить верховный командный состав и аппарат государственной
власти (!) в очаг и орудие заговора против революции».
Единственным выходом из кризиса, указывалось далее в резолюции, является создание правительства революционного пролетариата, которое должно провести декретирование демократической республики, немедленную передачу помещичьих земель крестьянам, ввести рабочий контроль, национализировать важнейшие
отрасли промышленности, опубликовать тайные договоры и предложить всем народам демократический мир, отменить смертную
казнь и прекратить все репрессии против рабочего класса и его организаций, осуществить на деле право наций на самоопределение,
уничтожить сословия, распустить Государственную думу и Государственный Совет, немедленно созвать Учредительное собрание.
5 сентября 1917 г. аналогичную резолюцию принял и Московский Совет рабочих и солдатских депутатов. Вскоре состоялись и
их перевыборы, которые дали победу большевикам. Большевизация Советов затем распространилась по всей стране, и в числе
первых она охватила и Ярославскую губернию. При этом следует
обратить внимание на приводившуюся выше резолюцию Ярославского Совета по поводу корниловщины от 28 августа, в главном
перекликавшуюся с решением столичных Советов, но принятую
несколькими днями раньше.
Одновременно с Московским (5 сентября) заседал Ростовский
Совет в Ярославской губернии. Здесь большевики также выступими Октября, которые по форсированному счёту творились уже в августе.
Потому, чтобы каждый из нас по социальной сослагательности мог сам считать себя обиженным или обрадованным историей того времени.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ли с критикой Временного правительства и предложили, чтобы их
Совет потребовал передачи власти в руки рабочих и крестьян, то
есть Советам. Меньшевики и эсеры решительно возражали против
этого из-за «несвоевременности». Но в итоге Ростовский Совет
высказался за переход власти к представителям «революционной
демократии» – таков был последний компромисс ростовских большевиков с меньшевиками. Однако программа, которую определил
для этой власти тот же Совет, полностью совпадала с решением
Петроградского Совета от 31 августа. Уступка так называемым
«мягким» социалистам в Ростове была окончательно снята 25 сентября.
Почти также происходило и в Ярославле, где окончательное
решение о передаче власти Совету произошло при повторном голосовании 11 сентября. Требование разрыва с политикой Временного правительства здесь тоже объединялось с решением о «создании сильной и единой власти рабочих, солдат и крестьян». При
этом уже вся программа этой власти полностью совпадала с платформой Петроградского Совета от того же 31 августа. Такая решимость, разумеется, могла быть лишь при широком влиянии целых рабочих коллективов. 4 сентября, например, общее собрание
всего ярославского чугунолитейного завода Смолякова потребовало полной передачи власти в руки пролетариата и беднейшего крестьянства. Подобные большевистские резолюции приняли также
рабочие Главных железнодорожных мастерских, поддержанные
практически всеми профсоюзами губернского центра.
Сходно развивались события в Рыбинске: меньшевики здесь
опять же защищали коалицию с буржуазными либералами. Но после долгих дебатов на заседании Совета большевики ради примирения даже опустили свою резолюцию. Тем не менее не прошло и
предложение меньшевиков. В итоге 5 из них, членов исполкома,
оказались вынужденными сложить свои полномочия. Затем рыбинцы уже не ограничивались одними заявлениями о своей советской властности: 20 сентября их городской Совет признал даже
необходимым вооружить рабочих и солдат и поручил исполкому
достать оружие для дружин. Такому развороту событий опять же
предшествовала жёсткая позиция местных профсоюзов, например
одного из ведущих в Рыбинске, каким стал здесь союз металлистов. 17 сентября он высказался за «немедленное вооружение ра22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бочих», чтобы противостоять напору контрреволюции, и прямо
поручил сделать это Совету.
Тем самым большевизация и радикализация Советов в губернии проходила не только при взаимовлиянии с местными профсоюзами, но и зачастую под прямым воздействием последних, которые вместе с фабзавкомами были органично связаны с лавинообразным рабочим движением. Всего к осени 1917 г. в крае
насчитывалось более 42 тысяч членов организованного профсоюзного движения, что фактически равнялось числу рабочих и служащих, участвовавших в разного рода их выступлениях. Большевистское влияние преобладало на ведущих предприятиях, относившихся к союзам металлистов, текстильщиков, химического производства, кожевников, табачников. Наибольшее влияние меньшевиков просматривалось среди союзов печатников, что зачастую
обеспечивало их преобладание в пропагандистском воздействии, а
также среди почтово-телеграфных служащих, фармацевтов, деревообделочников, части мукомолов.
В значительной мере профсоюзное движение в губернии опережало Советы и в организационном отношении. Уже с июня
1917 г. здесь действовало единое бюро Ярославских профсоюзов,
переименованное вскоре в Совет профессиональных союзов. Его
первым председателем был меньшевик Х.И. Иоффе, которого затем сменил большевик А.П. Работнов, в разное время занимавший
передовые позиции в советской и партийной деятельности, будучи
даже председателем губернской организации большевиков. В конце июля уже состоялась первая Губернская конференция фабзавкомов, которых к тому времени насчитывалось уже больше 60, и
профсоюзов. Круг их действий и масштабы нарастающе расширялись, особенно после поражения корниловщины. Они отходили от
ставших уже традиционными стачек и всё чаще вовлекали рабочих
в контрольно-распределительные функции и даже в организационно-трудовые конфликты с хозяевами по вопросам их найма и
увольнения. Экономические требования обычно перерастали в политические.
В краеведческой литературе в подтверждение массовости и
характера организационного влияния на него к осени 1917 г. приводится обычно ответ на вопрос анкеты делегата II Всероссийского съезда Советов: «Наблюдались ли стачки?» – «Стачки непре23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рывны. Руководил Совет, а в последнее время – Совет профессиональных союзов». Всего за 6 месяцев после Февральской революции в стачечных выступлениях приняли участие 45 тысяч человек,
из которых 32 тысячи в сентябре – октябре. У нас нет возможности
даже самым беглым образом прокомментировать хотя бы самые
крупные выступления в губернии, захлестнувшие, как и во всей
стране, практически все значимые объекты, причём не только
промышленные. Многие выступления переставали носить стихийный характер, обретая межотраслевую и межрегиональную солидарность. Хроникально лишь упомянем некоторые из них.
- В сентябре с новой силой разгорелся конфликт трёхтысячного коллектива Гаврилов-Ямской льняной мануфактуры Локалова,
который 6 октября закончился удовлетворением экономических
требований рабочих.
- Перманентными были выступления и забастовки на Ярославской Большой мануфактуре, а также на ряде предприятий металлистов, которые продолжались до самой Октябрьской революции
при поддержке питерцев.
- С середины сентября до середины октября не затухала схватка автомобилистов завода Лебедева вместе с рабочими автозавода
Щетинина против своих хозяев, которые угрожали локаутом. Однако он был сорван.
- С 23 сентября по 17 октября бастовали рыбинские рабочие
заводов «Русский Рено», «Феникс» (вагоностроительный), «Рессора» и других. Металлисты боролись за иной тарифный договор и
добились своего.
- В конце сентября ярославские и рыбинские железнодорожники включились под руководством стачкома в свою всероссийскую забастовку – за повышение зарплаты. Она прекратилась с
удовлетворением требований.
- В сентябре забастовали 5 000 строителей железной дороги
Данилов – Буй, из которых 750 человек составляли китайцы, получавшие уменьшенную зарплату. После всеобщего возмущения их
уравняли с русскими рабочими. И т.д. и т.п.
Тем самым забастовочное и иное массовое движение к октябрю 1917 г. в губернии и всюду достигло своего пика. В начале последнего месяца существования Временного правительства вместе
со всеми забастовали пароходные команды т-ва «Север» и других
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на Шексне. 13 октября в стачку включились и рабочие ярославского «Феникса» – табачники. В тот же день союз служащих торговопромышленных предприятий Рыбинска объявил в газете, что с
16 октября начнут забастовку его служащие. Одного предупреждения хватило, чтобы все их требования были удовлетворены.
23 октября забастовали ярославские трамвайщики. Вновь прекратились работы на рыбинской «Рессоре»: требовали увольнения директора за непризнание им завкома…
«Поднялись на борьбу и рабочие мелких предприятий, мастерских и заведений, – писали известные историки-краеведы П. Козлов и Н. Резвый. – Прошли общие забастовки поваров в Ярославле
и Рыбинске, портных, служащих аптек». В стачках стали участвовать рабочие не только отдельных коллективов, но и целых отраслей производства. Нередко рабочие изгоняли директоров, управляющих, ненавистных мастеров, требовали непременного участия
фабрично-заводских комитетов в найме и увольнении. Всё настойчивее раздавались требования передачи всей власти в руки Советов. Они почти «не вбрасывались сверху», как всё чаще можно
прочитать ныне, а находили основное встречное проявление – в
том заключалась их народная сущность. Потому даже меньшевики
и эсеры (особенно на местах), дабы не растерять окончательное
влияние, зачастую прикрывались туманными заявлениями о Советах и ещё претендовали на руководство ими.
Мы ещё не коснулись позиции крестьянства. Всё, о чём говорилось применительно к ярославской деревне весны и лета 1917 г.,
к осени также обострилось предельно. Скудный урожай, обобранный реквизиционными поборами, не обещал ничего лучшего. Крестьяне, и не только бедные, на деле убедились, что от Временного
правительства и выгораживавших его эсеров земли не получить.
Имея несколько министерских постов, в том числе министра земледелия, эта партия не провела ни одного закона в пользу крестьян. Более того, эсеры брали под защиту помещиков – исконных
врагов всей трудовой деревни. 8 октября эсеровская газета «Крестьянское дело» на вопрос: «Получит ли мужик землю без выкупа?» – отвечала: «Отобрание земли без всякого вознаграждения от
наших земельных собственников было бы чрезвычайной несправедливостью. Никто на такое несправедливое дело и не собирается
идти».
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Потому-то надвигавшийся Октябрь в первую очередь должен
был уже по пути разрешить наконец антифеодальную часть Февральской революции. И потому же даже зажиточная часть крестьянства, которая по ярославским меркам недотягивала, скажем, до
обычного сибирского середняка, была благосклонна к аграрным
намерениям большевиков. Во всяком случае, вплоть до конца
1917 г. в верхневолжской деревне не наблюдалась в очевидном
проявлении так называемая вторая социальная война между беднотой и её условно-кулацкой частью, если её намеренно не разжигали со времён Столыпина. Мы могли бы привести не меньшее
число общекрестьянских выступлений в предельно настойчивых и
массовых формах на фоне нараставших бедствий, беспросветной
нужды и голода.
Только за сентябрь – октябрь в губернии произошло 37 выступлений. Крестьяне самовольно рубили помещичий лес, прогоняли
лесовладельцев и представителей временных властей, когда те пытались им мешать. Участились случаи захвата и самих имений,
барж с хлебом на Волге и Шексне. Произошло несколько вооруженных столкновений – имелись убитые и раненые. Но удержать
деревню «от бесчинств» уже не могли ни местные органы, ни помещики. 19 октября министр внутренних дел Временного правительства просил даже военное ведомство выслать в распоряжение
Ярославского губернского комиссара отряд кавалерии для «пресечения творимого крестьянами». О своей беспомощности в губернский земельный комитет писали, например, помещица Ростовского
уезда Черткова, помещик Пошехонского уезда Черносвитов, помещик из Любима Крылов и другие.
Обращает на себя внимание и такое очевидное обстоятельство,
как явочное осуществление важных политических свобод – основанных и используемых как либерально-промежуточными структурами, так и левыми организациями, занимавшими не только оппозиционные социальные ниши, но и, в сущности, открыто шедшими к власти. Пропагандистско-издательскими возможностями
несравненно больше располагали первые с их номинально-административными ресурсами. Вторые же владели явно преобладающей классовой базой и даже вооруженной силой. Имеются в виду
не только красногвардейские рабочие отряды, но и воинские части. Осенью 1917 г. в Ярославле было расквартировано 36 тыс. сол26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дат, в Рыбинске – 12 тыс., в Ростове – 5 тыс., а всего в губернии –
53 тыс. При этом абсолютное большинство личного состава поддерживало большевиков. Большевистскими оказались и все составы солдатских Советов, которые сводили на нет влияние меньшевиков и эсеров.
Поэтому демократические завоевания, да уже и фактическая
власть, оказались в Ярославской губернии (и не только) в руках
народа опять же явочным порядком. Да и сама эта власть в лице
большевистских Советов, профсоюзов и партийных организаций
решала опять же открыто, принимать ли и для чего участие в официально-демократическом совещании, проводившемся в Москве,
подключаться ли к выборам в Учредительное собрание, загнанное
в угол Временным правительством, кого посылать делегатами II
Всероссийского съезда Советов, который должен был подвести легитимность под завершавшуюся революцию.
В итоге и выезжавшая в Петроград губернская делегация размещалась в поезде не только без особых приключений, но и приятно взволнованной. Представлять ярославских рабочих, солдат и
крестьян направили на съезд большевиков А.М. Дудакина,
Н.Ф. Доброхотова, Д.С. Закгейма, П. Сафронова (Ярославль),
Н.П. Кустова (Рыбинск), А.И. Преда (Волжская мануфактура) и
беспартийных – Румянцева (Мышкин) и И.К. Рюндина (Ростов). К
ним подошел пожилой рабочий, пожал руки и сказал: «Ну, товарищи, без власти Советов домой не возвращайтесь!». Таков был
наказ большинства ярославцев.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА II. От Октября до интервенции
и к Гражданской войне (1917 – 1921)
В
1. Установление и утверждение
Советской власти
се мы со школьных лет знаем, что большевики по инициативе В.И. Ленина с осени 1917 г. все настойчивее
внедряли в массы задачу необходимого и неизбежного
свержения Временного правительства Керенского. Этот курс и
даже начало самого восстания ни для кого не являлись секретом, в
том числе для последних, третьих по счету коалиционных министров. О конкретных планах, казалось, скрытых намерениях более
радикальных большевистских лидеров (мы тоже помним) сознательно "проболтались" через меньшевистскую печать их же руководящие деятели пасующего начала в лице Г. Зиновьева и
Л. Каменева.
Но вряд ли стоит преувеличивать, как это делается по сей
день, меру воздействия этого пусть антипартийного разглашения.
Как подметил крупнейший английский советолог Эдвард Карр, «в
том состоянии дезорганизации и бессилия, в каком находилось тогда Временное правительство, весть о подготовке вооруженного
выступления против него могла, пожалуй, как вызвать решительные контрмеры, так и усилить (его же. – В.А.) панику». Уже вечером 24 октября, т. е. за сутки до открытия II Всероссийского съезда Советов, Красная гвардия и несколько воинских частей, действуя от имени Совета и Петроградского ВРК во главе с Л. Троцким,
не встречая сопротивления, взяли под контроль невские мосты и
все стратегические центры – почты, телеграф, вокзалы.
Тем самым в распоряжение восставших весь город перешел в
течение нескольких часов – практически мирно и бескровно. Как
вспоминают многие современники, мало кто даже ощутил саму
атмосферу вооруженного выступления. Никакая стрельба не потревожила тишину длинной осенней ночи. Вместе с городским
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Военно-революционным комитетом заодно действовали войска
петроградского гарнизона, перешедшие на его сторону еще 21 октября. Некоторое время оставался не занятым Зимний дворец, в
котором заседало Временное правительство. После ультиматума о
сдаче в ночь на 25-е с упреждением несколькими холостыми выстрелами «Авроры» начался так называемый штурм с участием
нескольких сот человек с обеих сторон. Все завершилось в два часа ночи арестом министров при минимальных потерях (6 убитых
среди оборонявшихся и без них среди наступавших).
Бессилие Временного правительства в те дни и часы «было
поразительным, – заключают известные российские историки в
своем коллективном труде о политический ситуации в стране
(С.В. Кулешов, О.В. Волобуев, Е.И. Пивовар и др. 7). В решающей
степени это явилось следствием потери им практически всякой
поддержки». Даже меньшевики и эсеры, на которых оно надеялось
до последних дней, больше рассчитывали на какой-либо компромисс с большевиками. Керенскому ничего не оставалось, как бежать к генералу Краснову в Псков, а после поражения последнего
вообще скрыться в неизвестном направлении, позднее объявившись за рубежом.
II Всероссийский съезд Советов открылся в 10 час. 40 мин. вечера в Смольном 25 октября. Поскольку большинство делегатов
принадлежало большевикам и их сторонникам, президиум был
сформирован на пропорциональной основе: 14 большевиков, 7
эсеров, 3 меньшевика и т.д. Хотя съезд открыл старейший социалдемократ меньшевик Ф. Дан, его единомышленники отказались
войти в президиум – их места заняли большевистские и левоэсеровские лидеры под председательством так называемого «мягкого» большевика Л. Каменева, стоявшего за встречное сближение с
меньшевиками. Потому практически первым получил слово меньшевик-интернационалист Ю. Мартов, весьма близкий в личных
отношениях с Лениным. Его предложение о переговорах с другими социалистическими партиями на предмет их подключения к
формированию новой власти тут же поддержал от левых эсеров
С. Мстиславский.
К числу других относится и первой волны современный либеральный
демократ Ю. Афанасьев.
7
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наступил ответственный момент, причем не только в работе
съезда: ответ оставался за левым большинством. На трибуну поднялся А. Луначарский, как и Каменев, «миролюбивый» большевик,
по характеристике Троцкого, самый «бархатный» из большевистских ораторов. Он полномочно заявил, что фракция большевиков
решительно ничего не имеет против предложения Мартова. Председатель тут же поставил предложение Мартова на голосование.
Его приняли единогласно под бурные аплодисменты всего зала.
Съезд на полшага оказался от создания многопартийного советского правительства, от единого социалистического фронта России.
Но, к стратегическому огорчению, последующая обстановка на
съезде была буквально террористически взорвана делегатамименьшевиками Я. Харашем, Г. Кучиным, Л. Хинчуком, правым
эсером М. Гендельманом, членами «Бунда» Р. Абрамовичем,
Г. Эрлихом. Это были, несомненно, предварительно и провокационно согласованные с руководством меньшевистской и правоэсеровской фракций выступления, ибо заявления «о начале гражданской войны» и оставление ими съезда прозвучали от имени соответствующих партий. Миролюбиво настроенные остальные делегаты были теперь возмущены не столько содержанием, сколько
оскорбительным тоном перечисленных лиц. Не спасло и повторное
выступление Мартова, призывавшего даже для преодоления разгоревшегося конфликта приостановить работу съезда.
Теперь черед уже был не за теми «мягкими» большевиками,
которые согласились было поддержать оппонентов. На трибуну
вновь поднялся Л. Троцкий. Лучший оратор большевиков буквально гремел в защиту восстания народных масс. Он сказал: они
шли под «нашим знаменем, и наше восстание победило. И теперь
нам предлагают: откажитесь от своей победы, идите на уступки,
заключите соглашение. С кем?… Вы банкроты, ваша роль сыграна, и отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть – в сорную корзину истории!…» И теперь уже столь бурно зал аплодировал Троцкому, как вначале Мартову.
Левый эсер Б. Камков и депутат от крестьянского Совета
Е. Гуревич еще пытались вернуть съезд к предложению Мартова,
но бесполезно. Даже у «бархатного» Луначарского прорезался
иной голос: «Мы все единогласно приняли предложение Марто30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ва… Против нас повели форменную атаку, говорили о гробах, в
которые нужно вколачивать гвозди, стали нас называть преступниками, авантюристами… К тем, которые ушли, уже давно неприменимо название революционеров – они прекращают даже свою
соглашательскую работу и открыто переходят в лагерь корниловцев. С ними нам разговаривать не о чем».
«Оглушительными аплодисментами», как сказано в протоколе,
встретили делегаты сообщение о взятии Зимнего, поступившее в
четвертом часу ночи с 25-го на 26-е. Второе заседание съезда открылось в 9 часов вечера. С появлением В.И. Ленина началась конструктивная работа по принятию различных документов: «Декрета
о земле», «Декрета о мире», постановления «Об отмене смертной
казни», резолюции против погромного движения, Декрета об образовании советского правительства – Совета Народных Комиссаров.
В Совнарком сначала вошли только большевики во главе с
В.И. Лениным. Левые эсеры сперва воздержались от приглашения,
реализовав его позднее (к концу года), составив потом и ненадолго
двухпартийный блок (об этом особая речь). Его создание и приведенные выше подтверждения во многом снимают одностороннюю,
вину большевиков в зарождении в Советской России однопартийной системы. Хотя мы знаем и другие оценки многопартийного
плюрализма, которые его отсутствие в той реальной исторической
обстановке считают достоинством ленинизма.
В этой связи мы разделяем вывод Эдварда Карра об адекватности политики организаторов Октября реально стоявшим перед
ними и страной проблемам. Вполне возможно, пишет он, что быстрое поражение Февральской революции показало, что «буржуазная демократия и буржуазный капитализм (!) по западному образцу, к которым стремились и на которые надеялись меньшевики, не
могли укорениться на российской почве. Так что ленинская политика была единственно приемлемой с точки зрения текущей политики в России. Отрицать ее как преждевременную – значило повторять, как сказал однажды Ленин, "довод крепостников, говоривших о неподготовленности крестьян к свободе" 8. Но задача,
поставленная этой политикой перед теми, кто ее проводил, была
не чем иным, как задачей непосредственного перехода от самых
8
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 163.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отсталых к самым передовым формам политической и экономической организации».
Поэтому из четырех основных альтернатив после победы Февраля – буржуазно-демократической (Керенский), диктаторской
(Корнилов), «однородносоциалистической» (Мартов) и большевистско-леворадикальной (Ленин) – осуществленной оказалась лишь
последняя. Произошло это в результате всеобщего и перманентного кризиса Временного правительства, авантюризма правых сил и
радикализма «низов», промежуточного соглашательства меньшевиков и эсеров, а главное – из-за политических целей, политической воли, политического искусства и большевистской энергии
Ленина, Троцкого, Сталина и других левосоциалистических вождей.
Так что представлять масштабную и бескровную победу Октябрьской революции «загадкой», как считают даже некоторые
специалисты-историки, несерьезно. Да, во многом она проходила
под демократическими лозунгами, но Советская власть не обходила и социалистические, необычайно быстро вызревавшие в народе.
Уже через несколько недель, тем более месяцев, развернулась
«красногвардейская атака на капитал», которую приходилось не
столько возглавлять, сколько сдерживать.
Сказанное повсеместно подтверждалось на региональном
уровне. Весть о победе Советской власти пришла в Ярославль уже
26 октября, и вечером того же дня состоялась городская конференция РСДРП(б). На ней присутствовало 38 делегатов от партийных
организаций заводов, фабрик и воинских частей. «О текущем моменте» доложил представитель Московского областного бюро
большевиков М.П. Янышев. Информация с мест о настроении масс
позволила сразу же перейти к вопросу о передаче власти в руки
Советов и обсуждении его на общем собрании рабочих и солдатских депутатов.
27 октября 1917 г. на Волжской набережной в бывшем губернаторском особняке состоялось это историческое заседание Совета
с участием представителей фабрично-заводских, полковых и ротных комитетов. Все произошло не только в контексте событий, но
и в полном совпадении с тем, как развивалась ситуация днем
раньше в Питере. На предложение большевистской фракции о немедленной передаче власти Советам меньшевики и эсеры потребо32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вали отложить вопрос до созыва Учредительного собрания. Голосование после бурных дебатов дало следующий результат: за
большевистское предложение – 88 человек, против – 46, воздержались – 9. Потерпев поражение, утратившие вес социалисты заявили о сложении своих депутатских полномочий и демонстративно
покинули зал заседаний.
С уходом меньшевиков и эсеров с большим подъемом, как
свидетельствуют документы, был избран временный исполком городского Совета, а 4 ноября после возвращения делегатов II Всероссийского съезда Советов – постоянный состав исполкома. Его
первым председателем стал Н.Ф. Доброхотов – в прошлом учитель, солдат, большевик с 1906 г. Товарищами председателя были
назначены большевик Д.С. Закгейм и беспартийный Н.П. Ворохов.
Членами исполкома стали также большевики-рабочие А.М. Дадукин, В.Л. Попов, Г.Ф. Наговицин, большевики-солдаты Д.И. Гарновский, П. Сафронов, служащий Г.И. Петровичев и еще 8 беспартийных рабочих и солдат.
Установление Советской власти в уездах губернии происходило несколько разновременно, но в целом весьма быстро – с ноября
1917 по март 1918 г. В ноябре – в Ярославском, декабре – в Любимском, Ростовском, Угличском, в январе 1918 г. – в Даниловском, Мологском, Мышкинском, Пошехонском, Романово-Борисоглебском, в марте – в Рыбинском уездах. В краеведческой литературе имеются конкретные сведения о советизации не только по
каждому из всех 10 уездов, но и большинству из 78 волостей губернии. И практически нигде не пришлось применять оружие. Даже в Рыбинске, где временно сложилось разделение властей, до
насилия дело не дошло.
При этом все достойные уважения авторы как советского, так
и постсоветского времени сочли необходимым показать и отметить, что всюду и без исключения наблюдался мирный характер
смены власти, а точнее безвластия на власть. Всего лишь две цитаты. Первая принадлежит Н.П. Рязанцеву и относиится к 2000 г.:
«Смена власти в [губернии] прошла подчас и весьма драматично,
но практически везде бескровно. Временное правительство и его
органы власти на местах были настолько дискредитированы, что в
губернии не было никакого массового движения в их поддержку».
Нельзя с этим не согласиться.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вторая цитата, высказанная еще в 1957 г., когда историки того
поколения даже бравировали рассказами о так называемых «вооруженных штурмах», не только подчеркивала бескровность революции, но и подводила итоги этого столь важнейшего обстоятельства, причины на нашем региональном уровне. «Быстрая и бескровная победа Советской власти в Ярославской губернии, – писал
П.И. Козлов, – не является случайностью. Она объясняется рядом
причин». В кратком переложении (мы разделяем его) они заключались в следующем:
- в близости к губернии всего промышленного центра России,
располагавшего к 1917 г. 40-тысячной численностью революционного пролетариата, активно влиявшего на установление новой власти на местах;
- в давней и богатой собственной революционной традиции,
бравшей свое начало со времен «Северного рабочего союза» (с
1901 г.) и нараставшей под руководством виднейших большевиков
с участием В.И. Ленина;
- в прямой близости революционных центров, причем не
столько Москвы, столько Петрограда с его организованным рабочим классом, моряками-балтийцами, напрямую помогавшими радикальной оппозиции региона;
- в наличии в губернии около 200 тысяч так называемых отходников – до половины работавших здесь мужчин города и села,
из которых, в свою очередь, до 60% выбывало в Питер и возвращало затем революционный настрой;
- в отсутствии (добавим и мы) товарного хлебно-зернового
производства, которое в кризисные периоды войны и разрухи
обычно выливалось в массовый голод и особое социальнополитическое напряжение.
И все это, вместе взятое, почти неизбежно выдвигало губернию и окружающий регион не только на типично-закономерные,
но и экстремально-контрастные конструкции переломных лет. В
такую схему объяснимо укладывались, например, также выпукло
очерченные события и давних общегосударственных смут, и всех
трех революций, Гражданской войны, начального этапа нэпа (та
же Ивановская стачка 1905 г., тот же Ярославский мятеж 1918 г.,
те же массовые разорения крестьянских хозяйств, дезертирство и
бандитизм в конце Гражданской войны и интервенции). Дальней34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шая экстраполяция (распространение) подобных выводов может
даже вывести и на современные поучительные размышления. Не
забыть бы здесь (как чуть не случилось с вашим автором) о национально-однородном, преимущественно русско-славянском составе
населения нашего исконного региона, общественное проявление
которого также многозначимо.
Бескровное установление Советской власти в Ярославской губернии предопределило и мирное, т. е. без фактического применения оружия, формирование и укрепление ее государственнодемократической структуры управления. При этом вполне реальная опасность нарушения такого примечательного явления неоднократно исходила от явно антисоветских сил – контрреволюционного офицерства, лидеров правых социальных и политических
сил, прежнего аппарата и чиновничества свергнутой власти. Быстро нарастал разного рода саботаж, организовывались вооруженные
заговоры, усиливалась провокационно-подрывная деятельность.
Соглашательские в отношении Временного правительства партии
меньшевиков и эсеров все очевиднее вступали в прямую конфронтацию к большевикам в надежде на перехват власти под видом
многопартийного «социалистического», а на деле антисоветского
государства.
В Ярославской губернии, как и всюду, в первые дни и даже
недели после революции продолжали существовать и старые органы управления. Многие чиновники не пожелали подчиняться присланным на места советским комиссарам для установления над
ними контроля. Даже чиновники прежних правительственных учреждений губернского центра постановили «не признавать захватной власти большевиков и оказывать ей посильное сопротивление,
вплоть до прекращения работы». А 30 октября объединенное совещание руководства земской и губернской управ создало местный контрреволюционный «Комитет спасения Родины и революции».
Для энергичного преодоления саботажа и организованного заговорщичества 28 октября 1917 г. исполком Ярославского Совета,
который во многом олицетворял всю губернскую власть, создал
Военно-революционный комитет (ВРК) с приданием ему красногвардейских отрядов. Первым делом ВРК во главе с солдатомбольшевиком Д.И. Гарновским стало закрытие буржуазных и при35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мыкавших к ним газет, дабы пресечь антинародную пропаганду.
Он же исполнил постановление исполкома Совета о прекращении
деятельности штаба всех контрреволюционных сил, в который
превратился так называемый «Комитет спасения Родины и революции».
В декабре ВРК упразднил губернский комиссариат Временного правительства, хотя еще до конца января 1918 г. продолжали
свою деятельность земская управа и городская дума, дела которых
организованно приняла специальная комиссия Ярославского Совета. Для борьбы с саботажем чиновничества и пресечения беспорядков в городе в феврале был создан революционный трибунал,
замененный в апреле народным судом. Это решение, как и известная некоторая успокоенность чекистской группы, оказались вовсе
не кстати в связи с уже проводившейся подготовкой белогвардейцами мятежа, развернувшегося в июле того же года.
Одной из первых задач в центре и на местах становилось создание вооруженных сил республики. 10 ноября 1917 г. Военнореволюционный комитет по решению Ярославского Совета сместил с поста прежнего начальника гарнизона, заменив его временным комиссаром большевиком Н.Ф. Доброхотовым. При выборности командного состава с января 1918 г. в соответствии с декретом
СНК в губернии началась организация воинских частей. К концу
апреля в ряды Красной Армии уже записалось 5 330 добровольцев.
Но этого слабо подготовленного резерва оказалось вовсе недостаточно для формирования двух боеспособных полков. Накануне
мятежа в Ярославле и Рыбинске общая численность их личного
состава не превышала соответственно 1 400 и 700 человек.
Неотложное и принципиальное значение для новой власти
имели не только ее дальнейшая легитимизация, но и фактическая
политическая стабильность. Эта задача во многом оставалась непреходящей со времени ноябрьских выборов в Учредительное собрание страны. При этом мы не разделяем, полагаем, известные
вам крайние лево-правые оценки, до сего времени преобладающие
в общей и краеведческой литературе по поводу их результатов.
Большевиков, особенно в Ярославской губернии, разумеется, порадовал результат тайного выбора народа в отношении прямых и
неизменных врагов Октября – буржуазной партии кадетов. За ее
выдвиженцев в регионе в целом проголосовало только 12% изби36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рателей, а по России вместе с помещичьими кандидатами им было
отдано 13%9.
Тем самым буржуазно-либеральный Февраль бесповоротно
остался позади. Партии «социалистического выбора», т. е. социалистические по названию, по призывам, собрали в итоге по Ярославской губернии 85% голосов при 87% по стране. При этом первое место заняли эсеры – 43,2% голосов, второе место большевики – 38,5% и 3,3% – меньшевики. Но если учесть, что вплоть до
самых выборов формально и по избирательным спискам вместе со
всей эсеровской партией голосовали и левые эсеры, уже находившиеся в общем правительственном блоке с большевиками и вместе
с ними определявшие легитимное большинство на II Всероссийском съезде Советов, то о «поражении» большевиков на выборах в
Учредительное собрание можно говорить лишь условно, как безусловно – о безвозвратном поражении вместе с кадетами и прочими «мягкими» по отношению к ним социалистов-меньшевиков.
В связи с общей победой левых и правых эсеров (43,2%) следует иметь в виду традиционность их социальной базы среди сельского населения (в 1917 г. в деревнях губернии проживало
934 862 человека), которая в 3,7 раза превосходила городскую основу местных большевиков – тогда же здесь насчитывалось
248 847 жителей городов и рабочих поселков. Притом же следует
помнить и не менее чем полувековую революционно-демократическую пропаганду и агитацию на селе, которую мужественно
проводили народники – прямые предшественники эсеров. Помимо
общих народовольческих мотивов из их уст так, но чаще иначе
звучал земельный вопрос. Поэтому крестьянин еще осмотрительно
выжидал, но все больше склонялся в сторону большевистской Советской власти, особенно после того, как 6 января 1918 г. декретом
ЦИК было распущено Учредительное собрание, отказавшееся
принять решения II Всероссийского съезда Советов, в том числе и
Декрет о земле.
До середины февраля 1918 г. эсеры преобладали в руководстве
губернского Совета крестьянских депутатов, которое отказывалось
Заметное исключение представляла центральная часть губернского
центра, где около 75% избирателей из числа торгово-буржуазных слоев проголосовало за кадетов и торгово-промышленный союз. Именно эти социальные слои составили вскоре основу летнего мятежа.
9
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
от проведения объединительного съезда с Советами рабочих и
солдат. Тогда последние обратились непосредственно к крестьянским делегатам крестьянского съезда, проходившего в здании театра им. Волкова. В результате 20 – 23 февраля состоялся уже объединенный съезд рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. В
избранный на нем губернский Совет вошли 52 человека –
33 большевика и 19 левых эсеров. Председателем исполкома вновь
стал большевик Н.Ф. Доброхотов. Комиссариаты продовольствия,
финансов, военный также возглавили большевики. Беспартийный
бывший солдат и учитель Н.П. Ворохов был назначен комиссаром
просвещения.
В результате перевыборов исполком Ярославского городского
Совета возглавили 17 большевиков и 3 левых эсера. Его председателем был избран Д.С. Закгейм. В апреле-мае состоялись и перевыборы уездных Советов, также обеспечившие решающую победу
большевиков. Вместе с сочувствующими они получили 160 мест,
левые эсеры – 73, меньшевики – 1, анархисты – 1, беспартийные –
62. При этом уместно заметить, что все выборы, в том числе предыдущие в Учредительное собрание, проходили без каких-либо
инцидентов и при повышенной демократичной щепетильности.
Главным критерием избирательности, особенно из числа большевиков и правых эсеров, служило отношение к Декретам о земле и
скорейшем выходе из войны.
Еще в ноябре 1917 г. Ярославский Совет создал специальные
инструкторские курсы преимущественно из рабочих и солдатфронтовиков, связанных с деревней. Более 100 человек, окончивших эти курсы, были посланы на село для проведения в жизнь земельного декрета вместе с уездными и волостными Советами. Все
помещичьи земли в губернии брались на учет и передавались местным земельным отделам. Уже весной 1918 г. в результате первого передела земли ярославские крестьяне получили 934 тыс. десятин пашни, сенокосов, выгонов и 348 тыс. десятин леса. А в феврале Ярославский Совет большинством в две трети голосов против
меньшевиков и эсеров принял резолюцию о доверии позиции центральной власти о немедленном подписании Брест-Литовского договора.
Если крестьян больше приходилось убеждать и призывать к
неверию сдерживавшим обещаниям эсеров, то рабочих, наоборот,
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
даже приостанавливать в так называемой «красногвардейской атаке на капитал». Да и сами разгоряченные «неотложными» революционно-коммунистическими идеями и действиями центральные и
местные органы Советской власти не имели тогда должного сдерживающего иммунитета. В январе-марте 1918 г. в Ярославской губернии один за другим были национализированы автомобильный
завод Лебедева, автозавод «Русский Рено» (Рыбинск), вагоностроительный завод «Феникс», кожевенный завод Львиной, городской транспорт, кинематографы, два судостроительных завода в
Рыбинском уезде – «Слип» Нобеля и завод Журавлева.
В июне того же года была национализирована Ярославская
Большая мануфактура – крупнейшее предприятие Верхневолжья.
По данным российской переписи, к концу августа 1918 г. оказались
уже национализированными 67 предприятий губернии из 241, на
которых было занято 70% из общего числа рабочих (25,3 тыс.) региона. Таким образом, «красногвардейская атака» в основном велась на крупный капитал, и почти полной национализацией она завершилась уже к той же осени, будучи еще более «подстегнутой»
социально-политическими последствиями июльского мятежа. Национализации промышленного капитала, разумеется, предшествовало и соответствующее преобразование финансовых структур.
Уже в январе в Ярославле было национализировано 8 частных банков и 2 банковские конторы, а к апрелю все банки губернии перешли в руки Советов под прямой контроль комиссара Госбанка.
Передача предприятий в руки государства вызвала создание
иного управления промышленностью. Еще весной 1918 г. в Рыбинске, а в июне в Ярославле были образованы соответственно городской и губернский советы народного хозяйства (губнархоз).
Под тем же названием они действовали и в уездах. На самих же
предприятиях их непосредственным руководством занимались
созданные заводоуправления – органы организации коллективных
начал во всей деятельности фабрик, заводов и других крупных
предприятий. Будучи избранными на рабочих собраниях и утвержденными в губСНХ или в ВСНХ, они могли включать в себя и
прежних специалистов, коммерческих служащих и т.д.
Тем самым исторически логично начала действовать совершенно иная система производства в плане приступа к социалистическому строительству. Но в условиях разгоравшейся Граждан39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ской войны, акцентированной, а то и порожденной интервенцией и
последствиями белогвардейского мятежа, военно-мобилизационные задачи по спасению революционных достижений быстро
выдвигали на передний план жестко централизованные принципы
единоначалия.
2. Ярославский мятеж в контексте контрреволюции
Прежде всего – о соотношении внешней и внутренней контрреволюции и Гражданской войны в целом. И не только об их слитности, но и о том, что без интервенции, тем более блокадной, несомненно, не было бы и постреволюционного кровопролития, массированного белого движения, во многом реанимированного после
бескровного Октября и умноженного очевидными целями интервентов на всякого рода вооруженные социально-политические
противостояния. Весь мир знал, а объективно мыслящие люди и
ныне помнят, что за спиной Деникина и Колчака, Юденича и
Врангеля, панской Польши и той же Германии, ни дня не соблюдавшей Брестского мира, стояли недавно союзные Англия и Франция, казалось бы, совсем далекие США и Япония.
«В апреле [1918] немецкие и украинские войска захватили
Крым, – пишет уже известный нам "небольшой" любитель советского прошлого Н. Верт. – В мае немцы вступили в Грузию "по
просьбе грузинских меньшевиков", которые провозгласили независимость своей республики… В январе Румыния захватила и
анексировала Бессарабию». Еще в марте вначале под видом приостановления наступления германских войск на Петроград в Мурманске высадились английские солдаты, а вскоре французы последовали в Архангельск, и вовсе не скрывая своих целей. 5 апреля во
Владивостоке высадились первые японские соединения, за которыми поспешили американские. Помимо прямой экспансии все
интервенты имели указания поддерживать любые антибольшевистские движения и т.д., и т.п.
«Это обнадежило всех противников режима и послужило
толчком к их объединению в самой России, – углубляет мысль
блестящий советолог Карр. – Весной и летом 1918 г. Москва стала
центром, вокруг которого агенты союзников (Англия и Франция. –
В.Т.) и германские агенты, остатки правых и центристов и уцелев40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шие партии левых, каждые в отдельности, а иногда и совместно,
стали плести заговоры и интриги против советского правительства». И далее: «…Последовали попытка захватить власть в Москве
и восстания в различных провинциальных центрах, из которых
наиболее серьезное произошло в Ярославле». Главным организатором этих мятежей, как следует из приводимых признаний, был
известный эсер-террорист Б. Савинков, действия которого финансировались французским военным атташе в Москве.
То же самое как доказанный факт отмечал и В.И. Ленин, называя при этом французского посла Нуланса, «который подговорил
Савинкова устроить этот заговор, гарантируя, что высаживавшиеся в Архангельске французские войска придут на помощь в Ярославль, что при самом трудном положении Ярославля его ожидает
соединение с Архангельском, соединение с союзниками и, следовательно, ближайшее падение Москвы»10. Не менее известно и то
провокационное убийство немецкого посла Мирбаха, которое вместе с Савинковым было организовано одним из лидеров эсеров
М. Спиридоновой, дабы осложнить отношения с Германией, войска которой находились вблизи Питера.
Тем самым события июля 1918 г. в Верхнем Поволжье и прежде всего в Ярославле вовсе не в силу совпадений, а очень намеренно сочетались с происходившим на их московском (южном) и
мурманско-архангельском (северном) флангах. 2 июля на северном
участке началась массированная высадка интервентов (во главе с
английским генералом Ф. Пулом) с последующей оккупацией Архангельска, которых ожидали местные беломятежники. В общей
сложности здесь насчитывалось около 35 тыс. английских и американских солдат, 17 военных кораблей, в том числе 4 крейсера.
4 июля в Москве в чрезвычайной обстановке начал работу V Всероссийский съезд Советов, прерывавшийся из-за попытки эсеров
6-7 июля провести государственный переворот с одновременным
покушением на германского посла. 4 июля было предпринято неудачное, а 6 июля вполне успешное начало мятежа в Ярославле
под руководством «Главнокомандующего Добровольческой армией Северного фронта» полковника Перхурова.
10
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 31.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Комбинированный характер спланированного выступления
охватывал города Верхнего Поволжья и Севера, в том числе Вологду и Рыбинск, и предусматривал его одновременность. Кроме
Перхурова и Савинкова, это признавали позднее эсеровский эмигрант П. Сорокин, белый генерал Е. Миллер, полковник К. Гоппер.
В этой связи удивляет, особенно за последнее время, возрастающее число авторов, стремящихся представить события в Ярославле
даже не белогвардейским мятежом и вне прямой связи с интервенцией, а чуть ли не первым и потому локальным «народным восстанием» против большевизма. Теперь-то хорошо известно, что даже
из 11 тыс. бывших офицеров расформированных здесь прежних
воинских частей на первые сборы перхуровцев для выступления с
Леонтьевского кладбища явилось только 70 человек, а на вторые,
вынужденно ставшие началом вооруженного мятежа, – лишь
106 офицеров. Причем, как показывал на суде Перхуров, половина
из них прибыла из других городов 11.
Но и в разгар событий, по признанию самого Перхурова, у него на боевых позициях находилось менее 600 человек. И это после
неоднократных добровольных и обязательных призывов да ежедневных выплат каждому от 300 до 900 рублей 12. В отдельные дни
при усилении репрессий и расправ, по некоторым разрозненным
сведениям, численность боевых отрядов якобы поднималась до 4 и
более тысяч. Однако, как сетовал тот же «Главнокомандующий»,
«добровольцы», получив оружие, подчас исчезали вместе с ним.
Столь мизерный резерв пополнения для так называемого народного восстания против Советской власти в городе с населением окоВесьма осторожно к мятежникам отнеслись и так называемые «правые социалисты». Особую позицию заняли даже местные бундовцы, которые редко сотрудничали с большевиками. На своем заседании в первый же
день мятежа они приняли постановление: «Определить движение как авантюру, начатую и проводимую группой совершенно неизвестных лиц и чуждую рабочим. Потребовать ухода из перхуровского штаба Дюшена и Савинова. Обратиться с воззванием к рабочим фабрик и заводов, торговопромышленным служащим и профсоюзам…». Однако названные лидеры
местного Бунда не подчинились, были исключены из Союза и продолжали
активно сотрудничать с Перхуровым.
12
Летом 1918 г. продовольственные заготовительные органы, официально действовавшие в Нижнем Поволжье, платили за полученный пуд зерна до 600 рублей. В этой связи весьма понятна осязаемость данной доплаты.
11
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ло 120 тыс. человек при многотысячном числе отставных офицеров выглядит совсем противоположным свидетельством. Да и купеческо-буржуазная центральная часть губернского центра, послужившая быстрому его захвату и расправе над большевистским
аппаратом управления, не стала и не могла быть даже восстанавливавшим источником нараставших потерь.
Особенно это проявилось, когда пропали недавние надежды на
решающую помощь с Севера ввиду изначального разгрома мятежников в Рыбинске, окончательно заблокировавшего даже пропагандистские усилия самих перхуровцев. Не меньшим провалом
обернулись и надежды на переход на сторону мятежников одного
из двух советских полков, расположенного в кадетских корпусах 13.
Его личного состава хватило для того, чтобы занять оборону по
всей линии от Туговой горы до Большой мануфактуры, где преданные Советской власти рабочие отряды держали фронт до самого Всполья и расположенных вблизи артиллерийских складов. Тем
самым, особенно с прибытием рыбинского пополнения, мятежники оказались в полукольце с юга и юго-запада. В распоряжении
«красных» оказалась мощная артиллерия, которая сводила к минимуму преимущество «белых» в пулеметном вооружении. Поэтому уже через несколько дней после провала стратегических целей мятежа его разгром оставался лишь делом недалекого будущего.
Не оправдались надежды перхуровцев на рабочих, которые в
лучшем случае для мятежников занимали «нейтральную» позицию. Сам Перхуров рассчитывал по крайней мере на помощь
двухсот рабочих, но на суде он заявил, что ошибся в расчетах, и
масса его на поддержала. Не пошли с заговорщиками и крестьяне – даже те, которые оказались поблизости за Волгой, например, в
крупном селе Диево-Городище Ярославского уезда. Лишь под
прямыми угрозами расстрелом, лишением земли и имущества со
стороны белогвардейских офицеров несколько десятков человек
Другой, 2-й советский полк, располагавшийся на пути мятежников от
Всполья к центру, был внезапно разоружен в первый же их ночной рейд, как
и захвачен мост через Волгу. Сам же Перхуров первоначально разместился
со своим штабом в бывшей Корсунской гимназии – в нынешнем здании
почтамта на Богоявленской площади – с одновременным перезахватом моста и через р. Которосль.
13
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вынуждены были направиться в сторону города. Но по дороге рассеялись, и на следующий день большинство уже вернулось в село.
В этой связи не столь уж роковой выглядит имевшая, к сожалению, место первичная недооценка событий в Ярославле высшим
руководством в Москве. Хотя, конечно, при ином раскладе обстоятельств в Рыбинске и других северных городах она могла стать
предельно опасной, а потому непростительной. Более того, поначалу даже такие лица, как член Реввоенсовета Республики Н. Подвойский, а вслед за ним и сам его председатель Л. Троцкий посчитали информацию из Ярославля провокацией, заслуживающей
расстрела. Даже по прошествии трёх дней последний заявил делегатам V Всероссийского съезда Советов, что мятеж в Ярославле не
представляет опасности, что город окружен и мятеж почти подавлен. Это уже позднее сам Ленин квалифицировал события в Ярославле как «громадный заговор», предусматривавший «ближайшее
падение Москвы».
Мы не ставили перед собой задачу подробно даже комментировать весь ход мятежа и последовавшей затем помощи в его ликвидации при всех развернутых возможностях: из Москвы и Вологды, Рыбинска и Костромы, Иванова и Владимира, Ростова и Новгорода, не говоря уже о многоадресном участии в разгроме
мятежников со стороны местных уездов и волостей. Ещё будучи
студентом, изучая первичные документы Ярославского областного
архива, автор этих строк имел перед собой и те, которые свидетельствовали даже об отдельных крестьянских отрядах, торопившихся в сторону губернского центра, чтобы примкнуть к его освободителям. Столь очевидный сдвиг в социальных настроениях совсем недавно проэсеровской деревни послужил одним из главных
аргументов последовавшего вскоре вывода В.И. Ленина о том, что
после июльских событий 1918 г. даже левые эсеры «исчезли с политической арены, превратившись в пешку ярославских белогвардейцев».
Мы не имеем также возможности даже фрагментарно упомянуть о тяжелейших разрушительных последствиях мятежа, безмерных по тому времени жестокостях белогвардейцев и массовых
человеческих жертвах и страданиях. Тем более, что у нас есть историографическое пожелание отослать вас к самостоятельному
восприятию весьма значительной и опять же совсем неоднознач44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной литературы. В числе документальных работ нельзя, например,
не назвать первую из двух «Красных книг ВЧК», опубликованную
в 1989 г., а также в значительной мере базирующуюся на ней упоминавшуюся «Историю Ярославского края», изданную коллективом авторов в 2000 г. Полностью оказалась разрушенной и сожженной треть города, а его центральная часть была приведена в
ближайшую и дальнейшую непригодность. Не стало целых улиц,
20 промышленных предприятий, Демидовского лицея, Некрасовской библиотеки, многих храмов – всего не перечесть.
Численность населения Ярославля сократилась со 130 тыс. до
76 тыс., более трети жителей лишились крыши над головой. Голод,
эпидемии вынуждали оставшихся в живых покидать разрытые
окопами, заваленные остатками разрушений и трупами зловонные
пустоши. По самым минимальным подсчетам и только по списочным сведениям, в первые дни мятежа белогвардейцы и их пособники в намеченных облавах арестовали и расстреляли не менее
200 руководителей и сотрудников советских учреждений. Более
100 активистов (по некоторым сведениям от 109 до 200 человек)
мятежники поместили на «баржу смерти» вблизи от волжского берега для умерщвления от голода и прицельного обстрела. На месте
во время ареста были зверски убиты окружной военком С.М. Нахимсон, председатель городского Совета Д.С. Закгейм, председатель губернского исполкома Н.Ф. Доброхотов и другие. Причем
тело первого из них, со вспоротым животом брошенное на улицу,
запрещалось к захоронению. Тело второго, разнесенное разрывными пулями, несколько дней возили на телеге по улицам «для
обозрения и наведения страха».
Садизм изуверски совмещался с призывами к еврейским погромам, с издевательствами в связи с национальной принадлежностью и групповыми черносотенными осквернениями. И все это
цинично прикрывалось и обставлялось неким единением с религией. Так, по некоторым свидетельским показаниям, перед началом и
в ходе решающих боев в городе проводились даже крестные ходы
с молебствием «о даровании победы белой гвардии». При этом
клятвы «о борьбе до конца» никоим образом не задевали офицерскую честь перхуровцев. Еще шли тяжелые бои и до прекращения
сопротивления оставалось 3 дня, когда Перхуров, по сути, первым
бросил свой «тонущий корабль» и через Кострому и Казань напра45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вился к Колчаку. Адмирал не только не припомнил ему святое
правило капитана терпящего бедствие судна, но, напротив, представил такого же, как и он сам, кровавого сторонника монархии к
званию генерал-майора14.
Но наши суждения по такому казусу (подобное в нынешнем
политиканстве не столько случайность, сколько обыденность) вовсе не к тому, чтобы не впасть в некую крайность, когда, скажем,
зайдет речь о сооружении памятника Перхурову, а то и Савинкову
в Ярославле. И даже не на Волжской Стрелке, а еще ближе – например, на месте бывшего Демидовского лицея, где потом находился его штаб, и почти рядом с Памятником Победы 1941 –
1945 гг. Нарастают же призывы некоторых историков к полной
реабилитации Колчака, к водружению ему памятника на Ангаре и
написанию «хороших книг» о нем. Наша мысль о другом – теперь
уже о том разительном контрасте, который встает перед нами при
сопоставлении полной бескровности Октября в Питере, во всем
Верхневолжье и того чудовищного насилия при первой же попытке свержения Советской власти одновременно более чем в 20 городах, включая не только Ярославль, но и Москву.
В своем письменном показании на следствии ВЧК в июле
1920 г. Колчак особо заявил: «Глубоко убежден, что время вооруженных выступлений теперь прошло… При сложившейся обстановке единственной властью, которая может вывести Россию из
тяжелого положения в более короткий срок, является Советская»15. Но когда начинал Перхуров летом 1918 г., большая кровь
с ее настоящим фашистским реализмом была еще впереди.
А.П. Перхуров после разгрома Колчака сумел устроиться в штабе
Приуральского военного округа. В 1922 г. был разоблачен, тогда же осужден и расстрелян по приговору военного трибунала в Ярославле. Б.В. Савинков бежал в Польшу, развернул диверсионную деятельность в России изза границы. Когда чекисты его умело выманили и арестовали, он признал
свою вину. Суд приговорил Савинкова к расстрелу, ЦИК СССР заменил его
10 годами тюрьмы. В 1925 г. он покончил жизнь самоубийством.
В марте 1998 г. Военная коллегия Верховного Суда РФ вынесла современную оценку в отношении действий Перхурова в Ярославле. Приговор от
19 июля 1922 г. по его делу признан обоснованным и оставлен без изменения.
15
См.: Верой и правдой. ФСБ. Страницы истории. Ярославль, 2001.
С. 171.
14
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С этой принципиальной методологической посылкой мы и перейдем к следующему параграфу нашего пособия 16.
3. В вооруженной борьбе с блокадными силами
Под блокадной контрреволюцией имеется в виду общий советский кольцевой фронт той внутренней российской контрреволюции, которая была развернута при всесторонней иностранной
инициативе и прямой интервенции. Да еще при сложившейся социально-политической неустойчивости самой республики, небывалой активизации антибольшевистской оппозиции. В результате
после триумфального шествия Советской власти ей была навязана
тяжелейшая многослойная война, хотя и ее собственные военногражданские составляющие даже не во всем выглядели решающими. Но при их слиянии с многосторонним иностранным вторжением, как казалось его организаторам, уничтожение революционного
режима в стране было совершенно неизбежным.
К лету 1918 г. под контролем Москвы, которая с 11 марта стала столицей Советского государства, находились только территории вокруг нее. Украину захватили немцы, Дон и Кубань – Краснов и Деникин. Дело дошло до того, что, когда Деникину оставалось до столицы немногим более 150 километров (вдвое меньше,
чем Савинкову), СНК вновь подготавливался к эвакуации. Это
подсказывал и левоэсеровский мятеж в самой Москве, пленивший
даже лидера ВЧК Ф. Дзержинского. 20 июля эсеры савинковского
толка убили комиссара по пропаганде СНК В. Володарского,
30 августа – председателя петроградского ЧК М. Урицкого. И в
тот же день эсерка Каплан тяжело ранила В.И. Ленина.
Мы не будем подробно останавливаться на готовившемся походе на сам Питер под началом генерала Н. Юденича, ставшего
главнокомандующим белогвардейской армии на Северо-Западе.
Выше мы уже коснулись военного симбиоза интервентов с контрНо перед тем – следующее уточнение из только что упомянутой книги: за участие в мятеже было осуждено к высшей мере наказания 112 человек, к заключению приговорено 44 человека. Это в 3,1 раза меньше, чем
считалось прежде, – 350 расстрелянных. Осужденным к заключению неоднократно сокращались сроки по амнистии – до пяти лет, а затем и до одного
года с учетом уже отбытого срока.
16
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
революцией на Севере. Центральное и Нижнее Поволжье вместе с
Южным Уралом оказались блокированными Самарским Комитетом бывших членов Учредительного собрания – Комучем, собравшим под свои знамена самые разнородные социально-политические силы – от ярославского делегата А. Коновалова (крупнейшего промышленника) до мелких групп так называемой
«социалистической ориентации» из числа разных эсеров и меньшевиков, включая и В. Чернова. Но всех их объединяли разного
рода антибольшевистские настроения.
Знали бы они тогда, что совсем скоро многие из числа формально-красных будут расстреляны Колчаком за их политический
цвет в Омске на берегу Иртыша и что сам знаменитый единоразовый председатель Учредительного собрания, упомянутый лидер
эсеров только случайно избежит той же участи. Но о Комуче лишь
постольку – дальше о другом. О давно наслышанном мятеже чехословацкого военного корпуса, о котором во времена Варшавского
блока лишь вспоминали кратчайшим образом – совсем замолчать
было невозможно. Но подробно о коллизиях между славянскими
братьями не писали. Так вот этот самый чехословацкий мятеж, по
оценкам более поздних историков, которые мы разделяем, стал не
только сигналом, детонатором и исходным фактором для объединения всех антисоветских сил на востоке страны. Он «положил начало регулярной гражданской войне с образованием фронтов и вовлечением в военные действия широких масс населения» – причем
с разных сторон, добавим и мы.
Чехословацкий корпус был сформирован в России еще в первой половине 1917 г. из военнопленных соответствующих национальностей, воевавших на стороне Германии. После Октябрьской
революции первоначально придерживался нейтралитета и дислоцировался на Левобережной Украине. После заключения Брестского мира под влиянием представителей Антанты и правых эсеров занял враждебные Советской власти позиции. Командование
корпуса объявило чехословацкие войска частью французской армии и потребовало от Советского правительства их отправки в Западную Европу. В итоге было дано согласие на перемещение через
Владивосток в качестве частных лиц при условии сдачи вооружения местным Советам. Но агенты Антанты начали готовить корпус
к мятежу с одновременной организацией белогвардейско-казачьих
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и эсеро-меньшевистских мятежей в Поволжье, на Урале, в Сибири
и на Дальнем Востоке.
Открытые выступления начались в конце мая 1918 г. захватом
Мариинска и Челябинска. Затем чехословацкие войска численностью до 45 тыс. человек и эсеро-белогвардейские отряды преодолели сопротивление малых групп Красной Армии и Красной гвардии в Поволжье, на Урале и в Сибири и в мае-июне захватили
Пензу, Сызрань, Самару, Новониколаевск, Омск, Томск, Красноярск, потом заняли Уфу, Симбирск, Екатеринбург, а 7 августа –
Казань, где завладели золотым запасом страны, оказавшимся позже у Колчака. Все это сопровождалось массовыми арестами и казнями советско-партийных кадров, революционно настроенных рабочих и крестьян. Мятежники поддержали Комуч в Поволжье, в
Екатеринбурге – кадетско-эсеровское Уральское правительство, в
Омске – кадетско-белогвардейское Сибирское правительство…
Политическая разношерстность белочехов, белогвардейцев,
комучевцев, эсеров и меньшевиков при огромных территориальных разбросах Гражданской войны создавали, однако, необычайную беспорядочность в действиях антибольшевистской коалиции.
Это пытался преодолеть Колчак, совершивший собственный переворот в Омске в ноябре 1918 г. и начавший свой поход в сторону
Волги и на Москву. При этом им был полностью изгнан, а то и истреблен весь прежний набор меньшевистско-эсеровского полусоглашательства. Колчаковские карательные отряды при поддержке
интервентов с исключительной жестокостью расправлялись даже
за малейшее неповиновение или сочувствие большевикам. В Омске при подавлении восстания было расстреляно более 20 тыс. человек, в Екатеринбурге – около 20 тыс., в том числе десятки тысяч
женщин, детей, стариков подвергнуты телесным наказаниям.
Создавший при помощи Антанты и США более чем 300-тысячную армию военный диктатор был признан Деникиным, Юденичем и другими лидерами белогвардейцев «верховным правителем всероссийского правительства». Но успехи Колчака оказались
недолгими. Массовые зверства, отказ от ленинского Декрета о
земле, безудержная спекуляция, массовый наплыв иностранных
хозяев, возникшее недоверие остатков чехословацкого корпуса,
широкое партизанское движение, составлявшее до 100 тыс. вооруженных рабочих и крестьян Сибири и Дальнего Востока, мощ49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ные наступательные действия теперь уже регулярной Красной Армии, насчитывавшей к маю 1919 г. 1,5 млн. человек против
360 тыс. в июле 1918 г., – все это привело сначала к необратимому
отступлению колчаковцев, а затем и к массовому бегству. Весьма
примечательно и то, что их последней надежде пробиться во Владивосток не дали осуществиться те же чехословаки, которые вместе с меньшевиками Иркутска выдали Колчака местному большевистскому ревкому. 7 февраля он был приговорен к расстрелу. То
была справедливая воля не только Советской власти, но и всей
российской демократии.
А по большому счету всеобщий разгром ставленников интервентов и внутренней контрреволюции даже больше событий Октября 1917 г. подтвердил правоту истории, когда ее не предают, не
обманывают, а с пониманием защищают. Если Сталин еще намеревался в 1941 г. временно оставить Москву и отбыть в Куйбышев
или Ярославль на Красный холм, то у Ленина и такой возможности не было. Там и здесь, как и в самой столице, в особо критический момент судьбы обнадеживающе для себя действовали эсеры,
меньшевики, комучевцы и чехословаки – до тех пор, пока их не
«воспитал» сам же обреченный Сибирью адмирал. В этом смысле
и сам политический поворот в Гражданской войне как таковой наметился не в период решающих сражений на фронтах 1919 г., а к
концу 1918 г. Уже к тому времени главные ее «идейные» вдохновители – меньшевики и эсеры – больше думали не о немедленном
свержении большевиков, а о своей защите со стороны белогвардейцев. Как, кстати, те же крестьяне при мысли о возвращении
помещиков и их земли.
Ярославских крестьян и рабочих, в том числе самих эсеров,
наглядно «просветил» тот же Перхуров, хотя всех и каждого посвоему, в том числе и местных чекистов. После белогвардейского
мятежа и вследствие тяжких разрушений штаб Ярославского Военного округа временно до марта 1919 г. был переведен в Иваново-Вознесенск 17, хотя его военный комиссар М.В. Фрунзе неоднократно прибывал в Ярославль для решения многих военноЯрославский военный округ со времени его первого комиссара
С.М. Нахимсона и военного командира Н.Д. Ливенцева включал целый ряд
смежных губерний – Ярославскую, Петроградскую, Псковскую, Новгородскую, Костромскую, Владимирскую и др.
17
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мобилизационных задач. Так, под его началом в округе были
сформированы три стрелковые бригады и одна стрелковая дивизия, а через систему Всевобуча прошли 77 тыс. человек. Длительное время в Ярославле базировались штаб и реввоенсовет Северного фронта, которые формировали войска северо-западного, северного и северо-восточных направлений, простиравшихся от
Пскова до Вятки, и управляли ими.
Непосредственно на северном направлении оборону, а затем и
наступление вела 6-я армия, в составе которой сражались более
2 500 бойцов из Ярославской губернии. Они участвовали в освобождении Архангельска и Мурманска, а в составе вскоре образованного на базе западного направления и Западного фронта – в
обороне Петрограда от генерала Юденича. Одновременно части
6-й армии вплоть до формирования Восточного фронта выполняли
и решали задачу предотвращения сил северной и восточной контрреволюции. Северо-восточные уезды Ярославской губернии многие месяцы составляли ближайший тыл правого крыла Северного
фронта и левого участка 3-й армии Восточного фронта. Здесь помимо М. Фрунзе неоднократно бывал и Л. Троцкий. В эту армию
из губернии также было направлено 2 500 бойцов, в том числе 61-й
(156-й) Рыбинский полк, который в составе 51-й дивизии под командованием В.К. Блюхера 18 участвовал в боях за Пермь, в освобождении Тюмени и окончательном разгроме Колчака.
В 1918 – 1919 гг. успешно действовал отдельный 17-й Ярославский полк, сформированный из числа местных железнодорожников для боевой охраны железных дорог прифронтовых полос. В
составе Западного фронта он выполнял свои задачи под Смоленском, Оршей, Могилевом, затем в боях против Деникина – в районах Орла, Курска, Харькова. В сражениях против генерала Врангеля и Польши самоотверженно участвовала сформированная на
территории Ярославской губернии 7-я стрелковая дивизия. Здесь,
как известно, весной 1920 г. сложилась тяжелейшая обстановка,
когда нашим войскам пришлось отступать и нести большие потеБлюхер В.К. (1890 – 1938) – родом из крестьян села Барщинка близ
Рыбинска. В Первой мировой войне рядовой и унтер-офицер. Герой Гражданской войны – кавалер пяти орденов Красного Знамени, причем первого
под № 1. С 1935 г. – Маршал Советского Союза. В 1938 г. репрессирован,
реабилитирован посмертно.
18
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ри. 7-я дивизия, прикрывавшая другие, сама оказалась в окружении. Во время прорыва ее бойцы 16 раз ходили в штыковую атаку
и, опрокинув врага, соединились с остальными войсками Западного фронта. Реввоенсовет Республики наградил дивизию почетным
Красным Знаменем.
И вновь теперь уже в боях с Врангелем воевала 51-я стрелковая дивизия В.К. Блюхера, а в ее составе тот же 156-й Рыбинский
полк. Они долгое время удерживали Каховский плацдарм, а затем
участвовали в штурме перекопских укреплений. За мужество и отвагу в боях за Каховку и Перекоп многие ярославцы удостоились
боевых наград. Орденом Красного Знамени были награждены красноармейцы С.А. Крюков, И.В. Уткин, командир полка Н.В. Калинин и многие другие. Общую жертвенность проявили бойцы
6-й роты, которые, как писал позднее Блюхер, под смертельным
огнем двенадцати пулеметов блокировали вражеский бронепоезд,
уничтожили артиллеристов и захватили батарею, чем обеспечили
156-му полку возможность отбить общую атаку врага и прочно занять вторую линию окопов, определявшую исход всего сражения.
Но и геройская рота понесла огромные потери: от ее личного состава в живых остались только пять человек.
Военные призывы проходили в обязательной и в разных добровольных формах. Но в литературе до сих пор нет ни точных
обобщающих сведений о выбывших на фронт, ни об их основных
градациях. Есть и путаница. Б.Д. Альтшуллер и Р.В. Балашов в
свое время отмечали, что в Ярославской губернии «общее число
мобилизованных и отправленных на фронт с 1918 по конец 1920 г.
составило около 80 тыс. человек». Эту же цифру недавно повторил
и Н.П. Рязанцев, однако суммарно вместе с призванными добровольно. Между тем добровольные пополнения также проходили
при широкой массовости, особенно по профсоюзной линии. В книге М.А. Рутковского названы четыре общегубернских призыва,
проведенных в Гражданскую войну на основе рекомендательных
профсоюзных представлений 19. И только по итогам первого такого
призыва профсоюзы губернии намечали направить на фронт
3 750 своих членов, что составило примерно 5% общей их численРутковский М.А. Очерки истории ярославских профсоюзов. Ярославль, 2003. С. 26 – 27.
19
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности. На деле же только во время наступления Колчака число таких призывников превысило 10% общего состава членов профсоюзов региона.
Если эту долю умножить на четыре подобных призыва, то
только профсоюзное пополнение Красной Армии в губернии в целом могло достичь не менее 30 тыс. человек. А ведь среди добровольцев были уже и первые комсомольцы только что возникшей в
июне 1918 г. по инициативе рыбинцев губернской организации
РКСМ 20. В Глебовской волости Рыбинского уезда, например, ушли
на фронт все комсомольцы. Лучших активистов – Павла Москвина, Ивана Крайнова, Василия Оладникова и других – направила на
Восточный фронт комсомольская организация Ярославской Большой мануфактуры. Но еще больше направлялось на фронт коммунистов. Только в 1919 – 1920 гг. губернская парторганизация провела более десяти партийных мобилизаций по своим кадровым
структурам. При этом происходило многократное восполнение
партийных рядов: к маю 1920 г. они насчитывали более 17 тыс.
членов против 1 199 на апрель 1918 г. Одна лишь ПошехоноВолодарская партийная организация (2 211 коммунистов) превысила недавнюю численность всей губернской.
Осмыслив сказанное выше (попутно заметим и то, что в числе
всех призванных, в том числе на добровольной основе, было немало представителей оппозиционных партий, особенно из числа левых эсеров), мы приходим к выводу о том, что находящуюся в
обороте цифру о числе всех влившихся в ряды созданной Красной
Армии (80 тыс.) необходимо, как минимум, удвоить. Это, конечно,
не означало отсутствия каких-либо колебаний среди фронтовиков
по поводу их же даже добровольного выбора, тем более с лета и
осени 1918 г., когда победа революционных сил казалась очень
Первый губернский комсомольский союз возник на вагоностроительном заводе «Феникс». Среди его членов были Александр Щербаков, впоследствии секретарь ЦК ВКП (б), Федор Харитонов – видный военачальник
1941 – 1945 гг., командовавший армией, будучи генерал-лейтенантом. Совершенно добровольно из крестьянской семьи деревни Фелисово Рыбинского уезда ушел на фронт П.И. Батов, также будущий крупный военачальник
Великой Отечественной войны, генерал армии. Будущий маршал Ф.И. Толбухин из деревни Андроники Ярославского уезда еще в 1918 г. стал волостным военным комиссаром.
20
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сомнительной, а всякого рода (особенно продовольственные)
трудности вылились в массовый голод и крайнюю нужду.
При таких обстоятельствах зачастую и даже в социальной массе определяюще действовал и сравнительный принцип «наименьшего зла», наибольшим проявлением которого неизменно оставалась широкая опасность возвращения того, чего не стало, – царизма, помещиков, ненавистных заводчиков, унизительного бесправия и т.п., того, что нескрываемо несли на своих штыках
белогвардейцы. Это же следует иметь в виду и при оценках терпеливого отношения народа к неизбежной реализации Советской
властью продовольственной диктатуры и всей системы «военного
коммунизма», к рассмотрению которых мы переходим. «»
4. «Военный коммунизм» в историческом восприятии
Прежде всего необходимо особо возразить вопреки заскорузлым и преднамеренным поныне суждениям о том, что понятие
«военный коммунизм» и его реализация безраздельно принадлежат только Ленину, большевикам. Наиболее последовательно и
жестко политику государственной централизации и регулирования
экономики во время войны и некоторое время после нее проводила
Германия. Еще 25 января 1915 г. здесь был принят закон о хлебной
монополии. А дальше «принудительное хозяйство» действовало
почти всюду: контролировался обмен, устанавливались твердые
цены, отбирался и весь продукт не только продовольственного, но
и промышленно-сырьевого назначения; непосредственное потребление людей осуществлялось путем карточек и пайков. Была отменена свободная торговля на большинство изделий, даже введена
трудовая повинность.
Тем самым государство основательно вторглось в сферу капиталистических интересов, ограничило частную собственность и
заменило рынок централизованным обменом между отраслями
экономики. Марксисты разного толка были даже сконфужены: как
же, буржуазно-юнкерское государство железной рукой приступило
к реализации их стратегических планов по реорганизации частных
отношений в экономике. Некоторые немецкие социал-демократы
предложили столь необычное явление именовать «военным социализмом». Ленин же, усиленно занимавшийся в то время изучением
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
империализма, еще в дискуссиях с лидерами немецкой социалистической классики определил подобное экономическое явление
как «военно-государственный монополистический капитализм»,
представляющий материальное преддверие социализма в целом.
Весной 1918 г., разрабатывая уже конкретный план приступа к
социалистическому строительству, В.И. Ленин в полемике еще с
«левыми коммунистами» призывал «учиться государственному
капитализму немцев, всеми силами перенимать его, не жалеть диктаторских приемов для того, чтобы ускорить это перенимание западного варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими
средствами борьбы против варварства». В этом отношении мы
разделяем позиции тех (например, авторов второго тома книги
«Наше Отечество»), кто отрицает преобладающие попытки прямого противопоставления нашего «военного коммунизма» и госкапитализма вообще. Во многом «военный коммунизм» был «западничеством», он аналогичен немецкому госкапитализму, хотя и с
принципиальной разницей. Там военный социализм проводился не
с предельной силой и ради сохранения самого капитализма. В Советской России – «военный коммунизм» – с максимальными усилиями при «красногвардейской атаке на капитал» с выходом на
социалистические задачи при отчаянном противодействии контрреволюции.
Но общность парадигмы обозначений в России и Германии
ярко оттеняется соответствующими событиями 1921 г. – почти
синхронным отказом от «военного коммунизма» у нас на X съезде
РКП(б) в марте и рассмотрении такого же вопроса германским
рейхстагом в апреле. В России – отказ от продразверстки в пользу
продналога, причем в обоих случаях имелась изначальная неизбежность перехода к «военному коммунизму». В Германии – жесткая необходимость перестройки на военно-мобилизационный
лад. В Советской России – то же самое, но при несравненно более
тяжких материальных возможностях, при сложнейшей социальнополитической обстановке, интервенции и Гражданской войне.
А как же оценить военную экономическую ситуацию в царской России в связи с ее вступлением в мировую войну, да и экономическую политику Временного правительства после Февраля
1917 г.? После спада патриотического угара в феврале 1915 г. в той
еще России лишь в военных округах был запрещен вольный вывоз
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
продовольственных продуктов, вводились обязательные цены и
допускалась реквизиция. Но это лишь подстегнуло спекуляцию и
рост дороговизны в целом. Осенью 1916 г. вводится обязательная
поставка хлеба в казну уже согласно погубернской, поуездной и
волостной разверстке. Но было уже поздно: зимние голодные очереди и демонстрации стали, как известно, одним из массовых проявлений Февральской революции.
Временное правительство 25 марта 1917 г. приняло постановление о государственной торговой монополии на хлеб, по которому все зерно, за вычетом оставленного для продовольственных и
хозяйственных нужд владельца, должно было поступать в распоряжение государства. Но этот, казалось бы, соответствующий ситуации шаг также не дал нужных результатов. Оставшийся в
прежнем виде, свободный рынок промышленных товаров вновь
отвлекал значительную долю хлеба. Введение регулирования промышленного рынка буржуазные силы блокировали. И даже тогда,
когда 16 мая меньшевистско-эсеровский исполком Петросовета
принял наконец резолюцию о «регулирующем участии государства» почти для всех отраслей промышленности в распределении
сырья, готовой продукции, в фиксации цен и т.д., Временное правительство не приняло ее из-за нажима промышленных кругов.
Иначе говоря, ни царское, ни Временное правительство не
оказались в состоянии поднять общенациональный интерес выше
интересов отдельных классов и собственников, развернуть, хотя
бы как в Германии, военно-мобилизационную экономику под общим началом государства, не ограничиваясь половинчатыми решениями по продовольственному вопросу. Поэтому в преодолении
наступившего обвала большевикам была оставлена страна с разрушенной промышленностью, нищим сельским хозяйством и населением, разбросанной иностранной оккупацией и собственной
контрреволюцией. Но им было ясно, что история не оставила Советской власти особых альтернатив, кроме тех, которыми не смогли и не могли воспользоваться предшествовавшие правители. История приготовила, однако, по выражению В.И. Ленина, такую новую политическую ситуацию, которая не была связана с «уважением» к «священной частной собственности», но в кратчайший
срок породила неодолимое стремление к народовластию и небывалую руководящую силу. Даже усвоившие свои вчерашние уроки
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
меньшевики и эсеры больше стали склоняться к серьезным компромиссам.
Большевистское руководство быстро, почти изначально пришло к пониманию неизбежности и всей полноты «военного коммунизма», без которого невозможно было спасти страну. Экономика находилась в руинах. Выпали из актива Украина, Поволжье,
Урал, Западная Сибирь, Прибалтика. Оказались совершенно прерванными государственные, торгово-рыночные связи. Забастовки,
саботаж и локауты прежних предпринимателей довершили разложение экономики, плохо завязанной на войну. Ситуативно опыт
рабочего самоуправления вылился в анархию, доведенную до предела почти стихийной кампанией национализации предприятий у
непокорной буржуазии. Заводские корпуса и в самом деле буквально содрогались от пролетарского «ура!» нам уже известной
«красногвардейской атаки на капитал».
И большевики не прерывали шедшую снизу стихию и даже
поддерживали ее. В.И. Ленин впоследствии признавался: «Мы наглупили достаточно в период Смольного и около Смольного».
Производство оказалось совсем парализованным. Предприятия
должны были перейти на государственные дотации, а само государство, лишившись доходов, задыхалось от эмиссии, от «рулоного» падения мифического курса рубля, от нарастающей безработицы. К тому, что мы уже говорили, добавим еще: к октябрю 1919 г.
было национализировано 2 500 предприятий, а через год их численность вместе с мелкими достигла 37 тыс. В Ярославской губернии к концу 1920 г. государству принадлежало 920 предприятий,
причем около 300 из них с механическими двигателями. На них
значились более 90% всех рабочих губернии. А работали лишь отдельные предприятия, в то время как большинство ярославских
приходилось еще восстанавливать после мятежа.
Однако почти одновременно одни «ура!» сменились нараставшим гулом и призывами не только рабочих, но и крестьян почти такой же «красногвардейской атакой» теперь уже на советскую
администрацию: «Хлеба и хлеба!». Причем зачастую организаторами подобных неотложных требований выступали, по горькой
иронии, те же вооруженные отряды Красной гвардии, которые
стали представлять уже угрозу и новой власти, а потому вскоре
были распущены. Но хронический голод распустить было нельзя.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Единственным спасением становилось жесткое внедрение продовольственной диктатуры, как и общее ужесточение самой власти в
центре и на местах.
В этой связи надо окончательно отказаться от давнего стереотипного восприятия сущности продовольственной диктатуры периода «военного коммунизма», связанного, как правило, с представлением известной со школьных лет «продовольственной разверстки», введенной в январе 1919 г. Прежде всего надо иметь в
виду декрет ВЦИК и СНК от 13 мая 1918 г. (как, кстати, и Декрет
от 28 июня о национализации промышленности) о чрезвычайных
полномочиях Народного комиссара по продовольствию. Формально он дублировал известное уже по 1917 г. постановление Временного правительства о государственной хлебной монополии и
объявлял, что «ни один пуд хлеба не должен оставаться в руках
держателей, за исключением количества, необходимого для обсеменения их полей и на продовольствие их семей до нового урожая».
Более того, 27 мая 1918 г. декретом в развитие предшествовавшего устанавливалось прямое подчинение всех губернских и
уездных продорганов не местным Советам, а непосредственно
Наркому продовольствия. Он получал также право в случае необходимости отменять постановления совдепов и входить во ВЦИК с
предложением о предании их суду. Вскоре по такому же пути двинулись ВСНХ, военное и другие ведомства исполнительной власти, сводя к минимуму роль органов Советской власти на местах.
И любопытно, что в защиту Советов как в центре, так и на периферии сразу выступили и меньшевики, и эсеры всех мастей, и другие «обмяклые» социалисты. Особенно это проявилось после создания комитетов бедноты 11 июня 1918 г., которые в лучшем случае поделили оставшуюся власть с первичными Советами на селе
или полностью ее перехватили до декабря того же года21, тем боДавным-давно, еще будучи студентом 3 – 4-го курсов истфака ЯГПИ
им. К.Д. Ушинского, автор этих строк в кружке профессора Л.Б. Генкина
написал на основе архивных документов доклад о деятельности комбедов
Ярославской губернии. И самым памятным из него был вывод о том, что
они напрямую вписывались в практику «военного коммунизма» и не отвечали перспективным задачам социалистического строительства, что противоречило прежней исторической схеме, что и подметил тогда профессор.
21
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лее после направления в деревню целой «продовольственной армии» из рабочих вооруженных отрядов, насчитывавших до 80 тыс.
человек.
Не всё в этих почти безальтернативных мерах было взвешено,
продумано, тем более в связи с поддержанием гражданского мира
на селе и союзнических отношений со средним крестьянством, не
говоря уже о состоятельной части деревенского населения. Но всё
сводилось к тому, что пожиравший уже массовый голод готов был
заглотить не только Советы, но и всю цивилизованную Россию.
Иными словами, майско-июньское законодательство в его особой
чрезвычайности явилось логически жестким следствием всего
предшествовавшего. Оно неизбежно перенесло центр тяжести социальной напряженности из города в деревню, замкнув всё на
обеспечении хлебной монополии, дабы отвести всю Россию от военного геноцида, творимого прежними правителями, интервентами и белогвардейцами семь лет.
Поэтому большевики благодаря В.И. Ленину не «скатились на
путь исключительно реквизиционной политики», – как можно сейчас прочитать в «современных» ученых трудах, – несущей полное
разрушение экономики, а спасительно реализовали то, что лишь
намеревались сделать царское и Временное правительства. Если
для первой половины 1918 г., пожалуй, еще рано говорить о сложившейся как таковой системе «военного коммунизма», то безотказность соответствующей политики на последующие годы войны
и интервенции выглядела очевидной. С осени того же года и до
1921 г. она лишь совершенствовалась и доводилась до той осознанной рубиконовой черты, которая не усугублялась дальше почти
генетической ненависти всех крестьян к вновь нависшей помещичьей опасности.
И такой умнейший лидер разновидности меньшевизма, каким
являлся Ф.И. Дан, после окончания Гражданской войны, отмечая
голод и ненависть крестьянства к крайностям «военного коммунизма», заявил следующее: «В нашей (!? – В.А.) победе более всего
сказалось то, что когда перед крестьянами встает призрак старого
помещика, старого барина, чиновника, генерала, то русское крестьянство непобедимо… Крестьяне все силы отдают на то, чтобы
отразить самую возможность возвращения старого помещика и
старого царя». Тем более, что неотложно устранялись очевидные
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
перегибы в крайностях продовольственной диктатуры, а, например, неожиданное упразднение комбедов уже через полгода после
их создания заметно способствовало налаживанию отношений с
середняком и общему, хотя и временному, успокоению в деревне.
Это стало прологом и всего курса на союз со средним крестьянством, взятым вскоре в марте 1919 г. VIII съездом РКП(б), как даже
всем памятный декрет от 11 января 1919 г. о разверстке зерновых
хлебов и фуража, рассказом о котором в учебно-лекционной практике обычно начинают изложение сущности продовольственной
политики военно-гражданских лет, ее предельной разверсточной
жесткости, да и как исходного комбинированного начала чуть ли
не всего «военного коммунизма». В этой связи кого-то смущает и
некая запоздалость того декрета.
В действительности же, вопреки сложившемуся мнению, он не
стал дальнейшим ужесточением продовольственной диктатуры, а,
наоборот, был ее существенным ослаблением в плане заданности и
конкретности. В сущности, признавались крайность и безрезультативность подворного учета и нормирования крестьянского потребления. Впредь государство заранее объявляло о размерах предстоявших изъятий с последующей разверстки по регионам, губерниям
и уездам. А это уже представлялось прямой переходной ступенью
к процентному натуральному налогу 1921 г.
5. «Военный коммунизм» в региональной реализации
В том реальном военно-гражданском контексте, когда все будущие судьбы страны конкретно-исторически сплелись в одном –
в национально-продовольственной выживаемости, мы продолжим
и наше последующее повествование в рамках той же очерченной
сюжетности, в свете той же продовольственной диктатуры, необходимое исполнение которой всюду зависело от всего комплекса
военно-коммунистических мер не только в центре, но и на местах.
Продовольственные отряды в Ярославской губернии начали
создаваться в июне 1918 г., но июльский мятеж в основном их организационный период сместил на август-сентябрь, как, кстати, и
время массового создания комитетов бедноты, с которыми продотряды обязывались действовать сообща. Сформированный отряд,
в соответствии с инструкцией губисполкома, должен был насчи60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тывать не менее 75 человек, вооруженных винтовками и двумятремя пулеметами. Все, разумеется, подчинялись военно-революционной дисциплине, находились вне подозрений в воровстве,
вымогательстве и пр., а также под строжайшей, вплоть до расстрела, личной ответственностью на месте совершенного преступления.
Поэтому главным критерием для записи в продотряды, как и
рекомендовалось губернским продовольственным комитетом, считалась принадлежность к РКП(б), фабрично-заводскому активу.
Преимущество отдавалось известным честностью и хорошими
достижениями добровольцам. Все должны были иметь рекомендации фабзавкомов, Советов или быть избранными на рабочих собраниях. Всего только в августе-сентябре 1918 г. на предприятиях
Ярославля и губернии уже насчитывалось 40 продотрядов. По другим сведениям, такое же число значилось к январю 1919 г. – с общим их личным составом 1 300 человек, т. е. менее половины рекомендованной численности одного отряда. Так что даже некая
соблазнительность продовольственного дела в условиях голода не
повлияла на высокий уровень отбора. О том же свидетельствуют и
сохранившиеся данные губернской ЧК о привлечении ею к строжайшей ответственности, включая высшую меру наказания, за совершение таких преступлений, как взяточничество, спекуляция,
хищение и т.п. Всего с сентября 1918 по декабрь 1919 г. ЧК возбудила по соответствующим статьям 1 064 дела на 1 318 человек, и
среди них не оказалось ни одного продотрядовца. В то же время в
этом перечне значились такие весьма «продовольственные» лица,
как председатель и секретарь Спасского волисполкома Рыбинского уезда, председатель и заведующий отделом Даниловского уисполкома и даже казначей губернского продкомитета.
Впоследствии происходили рост численности и укрупнение
продотрядов, особенно в 1919 г. в связи с их преобразованием в
продовольственные полки. Вначале почти половина продотрядов
действовала на территории своей губернии, а к лету 1919 г. полк
численностью около 500 человек выполнял свои задачи в Ярославле и пригородах. А в итоге вся губерния была поделена на два
продовольственных района со своими штабами – Ярославский и
Рыбинский. Но из-за хлебопотребляющего характера всего Верхневолжья и примыкающих регионов не менее половины продотря61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
довцев действовали в отдаленных зерновых губерниях – в Воронежской, Оренбургской, Самарской, Саратовской, Тамбовской.
Часто это происходило в прифронтовых условиях, во враждебной
социальной среде, при наступавшем противнике, с которым приходилось вести боевые действия, нести потери, как это случилось с
отрядом рыбинцев, который почти весь погиб в Воронежской губернии.
На своей территории продотряды прежде всего опирались на
местные комитеты бедноты, созданные из-за мятежа к началу осени и упраздненные в конце декабря 1918 г. Даже при своей кратковременности, но при территориальной повсеместности комбеды
оставили после себя значительную память, хотя и противоречивую. В краеведении до конца 1980-х гг. правильно отмечалось, что
они (на финише их насчитывалось не менее 8 тыс.) выступали
проводниками государственной хлебной монополии в деревне:
брали на учет продовольственные запасы крестьянских хозяйств,
«отбирали хлеб у кулаков», охраняли продовольствие и доставляли его на склады и ссыпные пункты. Не умалчивалось и то, что
комбеды действовали «в ожесточенной борьбе с кулачеством».
Они выявили значительное количество продовольственных излишков. Так, к середине декабря 1918 г. из Ярославской губернии
даже в Москву и Петроград был вывезен 1 млн. 40 тыс. пудов картофеля и 1 035 вагонов овощей (хорошо, что еще не хлеба).
Все это так! Но таким ли образом надо бы? Тем более к началу
1918 г., когда комбедовская практика при ожесточенной социальной напряженности вокруг продовольственного спасения стала перехлестывать желаемое и превращаться в свою противоположность. Не только Ленину становилось ясно, что борьба с зажиточным крестьянством, так называемым кулаком, не на жизнь, а на
смерть к добру не приведет. Вскоре VIII съезд РКП(б) в марте
1919 г. принял, что азбучно известно, решение о переходе Советской власти от политики нейтрализации середняка к прочному
союзу с ним. И это было безотлагательной встречной подвижкой –
«всерьез и надолго», как тот же нэп, о котором мы упредительно
заговорили даже в связи с декретом о продразверстке от 11 января
того же года. Но чего же недоставало? По самой догматичной политической схеме – провозглашения нейтрализации кулака и сосуществования с ним при освободившейся промежуточной нише.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Третьим звеном в организационной структуре продовольственной диктатуры стали заградительные отряды, как правило, тоже вооруженные, состоявшие из 10 – 20 человек и размещенные
практически на всех железнодорожных станциях, перевалочных
пристанях, крупнейших транзитных пунктах других дорог и путей.
Заградотряды имели разрешение останавливать поезда, пароходы,
баржи, производить любой досмотр пассажирских вещей на предмет изъятия «излишков» привозимого продовольствия так называемыми мешочниками. В имевшейся инструкции для заградотрядов, действовавших, например, в Данилове, Итларе, Коромыслове,
Петровске, Семибратове и на других станциях, одному пассажиру
позволялось иметь при себе не более 10 фунтов хлеба, 5 фунтов
мяса, 2 фунта жира и без ограничения картофель и овощи.
Но подобные распоряжения неоднократно менялись, причем
больше в сторону увеличения норм провоза под влиянием озлобленного отношения к беспредельным, а то и вовсе произвольным
нарушениям и насилиям над населением. Причем это касалось как
дальних транзитных, так и местных перевозок, связанных с прямым продуктовым и вещевым обменом. Хотя отобранные и сваленные на перроны рюкзаки и сумки строго учитывались и поступали на соответствующие склады, неизменно сопровождавшие
всю такую процедуру психологические срывы печально прорывались даже через хорошо поставленную устную и печатную пропаганду. Быстро доходили и слухи из Питера и Москвы, где начинались опасные для власти забастовки и другие выступления рабочих. В той же столице, где действовал «умеренный» большевизм
Л. Каменева, возглавлявшего в то время Моссовет, 25 августа
1918 г. было принято решение о свободном провозе до полутора
пудов хлеба на члена семьи.
Историки и политики, независимо от времени их высказываний и пристрастий, всегда единодушно считали, что подобные,
даже физически открытые действия были очевидным и целевым
запрещением любой торговли, всякого рынка и даже «притолкучных» сделок. Разница в оценках заключалась лишь в целесообразности их меры, времени действия и положительности вообще. С
учетом этого следует и оценивать решение Совнаркома от 10 декабря о предоставлении рабочим организациям и другим профессиональным объединениям права закупки и провоза ненормиро63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ванных продуктов. Наркомпроду предписывалось издать категорическое распоряжение всем губпродкомам и заградотрядам о запрещении чинить препятствия такому провозу. И еще ближе к назревавшим под давлением обстоятельств к скорым нэповским тенденциям был проект декрета коммунистической фракции во ВЦИК
о фактическом восстановлении свободной торговли до 1 октября
1919 г.
В этой связи и вся заградительно-реквизиционная деятельность, в том числе в Ярославской губернии, явно пошла на спад.
Общие ее результаты таковы: в 1919 – 1920 гг. здесь было заготовлено 85 тыс. пудов мяса вместо разверстанных 129 тыс., из которых более 30 тыс. сразу же пошли для армии. Внутренние заготовки ржи и пшеницы с 1 августа 1920 по 1 марта 1921 г. составили
3 588 тыс. пудов вместо 4 800 необходимых для внутреннего потребления. При этом не менее трети полученного хлеба востребовал фронт. Приходилось уступать и Питеру. И все же достигнутое
послужило основанием для признательности Яргубпрокому со
стороны Ленина. Не хочется признавать преувеличением и ту
оценку, которую дал на XII съезде РКП (б) (1923 г.) видный партийно-государственный деятель Г.И. Петровский: «Когда мы были
окружены со всех сторон нашими врагами, только великое трудолюбие, хлеб и картошка ярославского крестьянина спасали революцию».
Защита революции не всегда и не всем даже трудовым крестьянством воспринималась как ответ на прямой призыв коммунистов
и Советской власти в целом. Во многом она преломлялась в ходе
непосредственного стремления к оказанию помощи собственным
фронтовикам-ярославцам, численность которых составляла не менее 150 тыс. человек, в том числе примерно 60 тыс. из крестьян.
Тем самым общий наличный состав в Красной Армии из числа местного населения приближался к числу фронтовиков мировой войны и напрямую социально был связан почти с половиной населения губернии. А это все больше влекло ко всем вопросам налаживания должных взаимоотношений фронта и тыла, власти и народа,
встречно определявших начал. Даже при широких колебаниях, отражением чего стало, например, то же активное и пассивное дезертирство, патриотический смысл воспринимавшихся событий
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
набирал все большие обороты. Этому, как ни странно, способствовал и их интервенционалистский характер.
На первое место встала задача оказания разносторонней помощи семьям красноармейцев – регулярной, заботливой. На это
нацеливали ЦК и губком РКП(б). Состоявшийся в мае 1919 г.
VII Ярославский губернский съезд Советов постановил, чтобы все
советские организации принимали самые энергичные меры для
снабжения семей красноармейцев и добровольцев предметами
первой необходимости, семенами, сельхозинвентарем, тяглом и
т.п. «Надо помнить, что удовлетворение семей красноармейцев и
добровольцев, – подчеркивалось в постановлении съезда, – вопрос
государственной важности, и все организации должны отнестись к
этому делу с должным вниманием…».
В августе 1919 г. губернская комиссия по оказанию такой помощи выделила ее 41 228 семьям на сумму около 5 млн. рублей.
На места отправились 3 050 пудов семян, доставленных из других
губерний. Кроме этого, на хозяйственные нужды семьи фронтовиков получили 1 млн. 700 тыс. рублей деньгами. В том же особом
ряду находилась забота о детстве, предотвращение беспризорности, чем целенаправленно занималась комиссии губчека. Так, летом 1919 г. под ее началом в южные хлебородные районы страны
были отправлены на теплоходе «Фултон» две тысячи беспризорников и детей из малообеспеченных семей. По рекомендации ЧК
для стабильного обеспечения продовольствием детей перевели на
положение беженцев. Их снабжением в пути занимался комитет по
жилищному и трудовому устройству беженцев и пленных – был и
такой.
Последние сюжеты из военно-мобилизационной практики периода Гражданской войны по своей сущности относились уже
скорее к будущей социалистической строительной практике, нежели к задачам неповторимого «военного коммунизма» без кавычек и ссылок на чрезвычайность военного времени. К таким еще
более целевым задачам особенно принадлежали первые кооперативно-коллективистские начинания в селе, если, конечно, не противопоставлять их схожему, что оказалось связанным с национализацией в промышленности. Создание коллективных хозяйств
поощрялось повсеместно. В Ярославской губернии веховую в этом
роль сыграли решения того же VII съезда Советов, обратившего
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внимание на оказание помощи сельскохозяйственным коллективам, совхозам и бедняцко-середняцким хозяйствам. Открывались
соответствующие школы, курсы, проводились тематические лекции и беседы.
Примечательное по тому времени место в подготовке специалистов сельского производства, а также в той же просветительной
работе занимал Борисоглебский сельскохозяйственный техникум,
созданный в 1918 г. на базе бывшего имения графа МусинаПушкина. На следующий год для крестьян, представителей артелей и коммун при нем были организованы курсы, имевшие целью
подготовку специалистов по организации хозяйств на коллективных началах. В феврале 1920 г. в губернии проходила даже «неделя совхозов и коллективов» – с призывом всюду следовать примеру ярославцев выступила тогда газета «Беднота». Только в одном
Ярославском уезде во время «недели» поступило 95 заявлений от
крестьян, пожелавших перейти к общественной обработке земли.
А общая динамика такова. В конце 1918 г. в губернии было зарегистрировано 24 коммуны. В 1919 г. уже насчитывалось 40 коммун, а также 143 артели и 34 товарищества по совместной обработке земли. В конце 1920 г. – 42 коммуны, 162 артели и 4 товарищества. Известны и данные о социальном составе коллективных
хозяйств: в 1920 г. в коммунах и колхозах состояло 72% бедняков,
21% середняков, 2% рабочих и 5% из других социальных слоев.
Коллективным хозяйствам вопреки всему было предоставлено даже право продажи государству своих излишков. Но они были так
слабы и мизерны (в среднем на одно хозяйство приходилось 75 десятин пашни), что подобные новации имели скорее симптоматическое значение на скорое будущее. Да и в целом по стране в октябре
1920 г. имелось 15 тыс. таких коллективов, которые объединяли
800 тыс. крестьян.
Проблески новых социальных отношений (их обычно называли классовыми) проявились и в прямой организованной помощи
горожан деревне в проведении наиболее сложных, а то и вовсе неподъемных тогда для крестьян работ. В последующие годы Гражданской войны запестрели призывами «недели фронта», «недели
раненого красноармейца», «недели крестьянина» и т.п. Трудовому
крестьянству помогали в уборке урожая, в ремонте инвентаря, дорог, в заготовке кормов. Только заводы Ярославского уезда посла66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ли в одну из таких недель 40 слесарей и 60 кузнецов, а Большая
Ярославская, Норская мануфактуры и табачная фабрика – десятки
плотников и шорников. Отличились в «неделю крестьянина» в
Мологском уезде рабочие отряды, оказавшие помощь 972 хозяйствам: скосили 174, 5 дес. лугов, собрали 1 777 пудов сена, сжали
411 дес. зерновых, засеяли 317 дес. В Марьинской волости возвели
общественную мельницу.
Без преувеличения следует признать, о чем свидетельствуют
разного рода документы, что проблема налаживания и укрепления
пошатнувшихся было терпимых взаимоотношений между городом
и деревней вполне адекватно воспринималась губернским (и не
только) руководством. В те годы здесь неоднократно бывал член
ВРК, с 1921 г. секретарь ЦК РКП(б) Е.М. Ярославский, нарком
просвещения, виднейший оратор и теоретик Коммунистической
партии А.В. Луначарский. Не обходил вниманием и сам Л.Д. Троцкий, не говоря уже о других зачастую приезжавших в Ярославль
видных работниках центрального аппарата. Да и само губернское
руководство, пользуясь близостью столицы, почти обыденно могло оперативно получать необходимую информацию и директивы
из первых рук.
В связи с усилением внимания к деревне, особенно к середняку, примечательно, например, выступление самого «умеренного»
большевика из числа упомянутых. 11 мая 1919 г. В «Известиях
Ярославского губисполкома» Луначарский писал: «…Нам не всюду удается наладить благоприятные отношения с крестьянством, и
надо в этом отношении не только быть бдительным и уметь сурово
восстанавливать нарушенный революционный порядок, но и заручиться симпатией крестьян, всемерно приходя им на помощь, ослабляя всякие меры, которые могут ударить по среднему крестьянству, пресекая даже тень злоупотребления властью по отношению
к населению деревень… Ярославль, который блестяще провел последнюю мобилизацию, по всем моим впечатлениям выдержит это
испытание и сумеет быть до конца опорой российской и всемирной революции».
Как нарком просвещения, А. Луначарский тогда и позже оказывал губернии реальную помощь и по линии своего ведомства.
До революции, что следует вспомнить, на Ярославщине имелось
79 библиотек-читален, 21 народный дом и 14 культурно-просвети67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельных кружков. Уже в ноябре 1919 г. стало 442 библиотеки,
470 клубов и культурно-просветительных кружков, 701 изба-читальня, 117 народных домов, 44 школы для взрослых, 7 народных
университетов, в конце 1920 г. – 1 312 изб-читален, 2 091 библиотека, 504 культурно-просветительских кружка, 532 школы грамоты
и 125 народных домов.
Еще разительнее примеры из Пошехонья – классического по
прежней забитости уезда. К маю 1919 г. здесь насчитывалось
16 народных домов, 35 библиотек, 135 изб-читален, 4 народных
клуба, 30 культурно-просветительских кружков. Здесь были организованы народные университеты, школы ликбеза, различные курсы и выставки. Сохранилось, и не как частность, интереснейшее
обращение Пошехонского отдела народного образования с ярким
призывом вступать в Народный университет, открытый еще в
1918 г. «Не теряйте дорогих минут, – обращался отдел к своим
гражданам. – Есть у нас страшный внутренний враг – невежество… И неужели теперь этот черный дракон своей темной грязью
заменит радостно открывающиеся нам пути свободной жизни и
поистине свободного народного образования? Наше невежество
нашими же усилиями должно быть уничтожено навсегда… Скорее
в бой с народной тьмой, довольно потемок, просыпайтесь и будите
спящих». Как поучительно и нарастающе непреходяще!
А вот как о том же, но с иной интонацией пишет небезызвестный французский историк Н. Верт – сын еще более известного отца А. Верта: «Во главе Белой армии стояли профессиональные военные, но никудышные политики. Разобщенные личными амбициями, они ограничивались единственной непопулярной программой – реставрацией старых порядков. Большевики, напротив,
с необычайной ловкостью овладели искусством пропаганды в самых разнообразных формах. Открывались курсы политграмоты, –
там, где это было возможно, использовалось кино, по стране курсировали агитпоезда, миллионными тиражами выпускались революционные плакаты, листовки, брошюры, газеты, распространявшие ленинские идеи. Иностранная интервенция в поддержку белых позволила большевикам представить себя защитниками
Родины-матери: они охраняли землю России от иностранных захватчиков, пособники которых внутри страны могли считаться
только «врагами народа» (курсив наш. – В.А.).
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нет места подробнее сказать о выделенных нами словах, которые весьма типично выявляют слабо заштрихованное огорчение
Верта о том, что случилось, а по сути, и не могло случиться иначе.
Его антипатии к тому, о чем он пишет, обнажаются уже тем, что не
интервенты и их пособники были врагами народа в Гражданской
войне, а большевики с Лениным. Но для нас важнее огорчение подругому – о ловкости и распространении соответствующих идей.
Да, и «ловкость» была, и идеи были, и народ в итоге пошел за ними, так как защищать то, что было до 1917 г. никто не хотел: ни
меньшевики, ни эсеры, ни энесы, ни анархисты, ни даже кадеты с
националистами и учредиловцами разных мастей. Хотя, повторимся, сама бывшая власть, свергнутая народом, свалилась к ногам
многих из них, в том числе всяких либералов. Но она быстро исчезла от ее всеобщей беспомощности и отдалась в руки созданных
им же, народом, Советов.
А многомиллионная масса, прежде всего крестьянская, отдала
большевикам и победу в Гражданской войне. И этот вывод менее
всего оспаривался современниками и менее всего вызывал сомнений у историков. А если вспоминать в этой связи такие обычные в
те годы явления, как дезертирство или «бело-зелёное» движение,
то применительно к Верхневолжью они обычно не сопоставлялись, например, с ситуацией на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, на Украине. Тот же Н. Верт очень кратко, но всё-таки пишет:
«Колчак, разбитый войсками С. Каменева (не путайте Сергея Сергеевича с Л.Б. Каменевым. – В.А.), вынужден был отступать в тяжелейших условиях, поскольку сибирские крестьяне восстали против (его) правительства, которое подписало приказ о возвращении
земли бывшим владельцам. Преследуемый партизанами, Колчак
был взят в плен и расстрелян в Иркутске в феврале 1920 г.».
Особо подчеркнём: преследуемый и взятый в плен сибирскими
крестьянами-партизанами и не пропущенный на Дальний Восток
уже изменившими недавние антисоветские позиции остатками белочехов. А ещё в сентябре 1919 г. в том же контексте особый отдел 3-й армии Восточного фронта информировал ВЧК: «Крестьяне
Тюменского уезда, дождавшись прихода Советской власти, оплакивают свои нужды и горе, причиненные колчаковской властью,
главным образом указывают на творимые ими грабежи и насилие,
варварские расправы и мародерство, применяемое к беднейшему
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
классу. Главным врагом крестьяне называют самого Колчака и его
душепродавцев, которые всё жгли, грабили и разоряли крестьянство» 22. Разумеется, ничего близкого в книге Н. Верта нет, тем более
об упомянутых выше 15 – 30-тысячных антиколчаковских партизанских армиях.
6. Вооруженная борьба "красных" и "белых" в крае
Что же до ярославской краеведческой литературы, то за последние годы в нашем распоряжении появилось много ценной научной и документальной информации в публикациях Н.П. Рязанцева, А.Р. Хаирова и др. – о тех же дезертирах в Гражданскую
войну, о бело-зелёном движении в губернии и различных крестьянских выступлениях. Включенные в оборот ранее засекреченные
источники позволяют отобразить эти сложнейшие социальные явления даже в цифровых и поименных данных. Например, число
задержанных только за одну неделю марта 1919 г. в Ярославской
губернии составило 893 дезертира, в Костромской губернии вдвое
больше – 1 852. В числе организаторов прямых и весьма крупных
вооруженных действий против местных органов Советской власти
с вовлечением многих крестьян раскрывается ряд имён со стороны
явно белого противостояния. Как, впрочем, и из числа виднейших
военных и чекистских лидеров губернии, сумевших возглавить
разгром местной контрреволюции.
Однако просматривается и явное преувеличение как общей
численности вовлечённых в вооруженную борьбу против новой
власти, которую «приблизительно» доводят до 20, а то и 30 тыс.
человек, так и числа погибших с обеих сторон в ходе боевых действий или расстрелянных по результатам следствий. На основе
тщательных сопоставлений различной информации последнюю из
упомянутых цифр следует сократить не менее чем вдвое. А первую – 20 тыс. – на одну треть, как минимум. И вот почему. Во-первых, нельзя суммировать и тоже преувеличенные сведения отдельных, даже самых крупных выступлений до 3 – 5 тыс. участниСоветская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Материалы и документы. Т. 1: 1918 – 1922. М., 1998. С. 202.
22
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ков, прошедших в ряде уездов и в разное время того же 1919 г. при
приближении к губернии Колчака.
Во-вторых, нельзя включать в число прямых и организованных антисоветских действий под началом белогвардейских офицеров всех так называемых сезонных и вовсе краткосрочных «зеленых» дезертиров, о которых в деревнях хорошо знали и относились к ним по-разному. Многие, по признанию самих чекистов,
даже добровольно вступившие в вооруженные отряды, избегали
прямых столкновений, каких-либо разрушительных и насильственных действий. Не имея за собой кровавых дел, такие белозеленые легко сдавались в плен, а после некоего разбирательства
сотнями «за отсутствием состава преступления» отпускались по
домам или призывались в армию. И все же, как подметил А. Хаиров, приписки убитых и расстрелянных выглядели очевидными: со
стороны, скажем, «красных» – дабы доблестно преподнести руководству, со стороны «белых» – ради слухов о жестокости первых.
Важно знать и помнить следующее. При всех многочисленных
зверствах в захваченных волостях, убийствах многих сельских активистов и уездных работников (большинство которых составляли
коммунисты) разного рода погромы, захваты вооружения и продовольствия, разрушения мостов и дорог, увод заложников и т.п.
также имели очень тяжелые последствия. Но все это изначально и
в целом было делом обреченных, бескомпромиссно уходивших в
минувшее, хотя и надеявшихся на поворот судьбы. При всей
внешней многочисленности озиравшихся бело-зеленый конгломерат на территории Ярославской и соседних губерний не сумел и не
мог создать нечто подобное фронтальному явлению, тем более социально монолитное хотя бы на отдельном боевом направлении,
протяжённостью 50 – 100 и даже меньше километров с элементарной эшелонированностью и тактической согласованностью с другими повстанческими очагами.
Совершались отдельные, пусть даже крупные, чаще внезапные
вторжения, налёты, вылазки. Конечный способ выживания – отходы в глубинные лесные и болотистые массивы, заземлённые зимние укрытия, отдалённые хутора и деревушки. Почти полное отсутствие постоянной телефонной связи сводило на нет военнополевой опыт вчерашних офицеров германского фронта. Обычный
крестьянский проводник чаще стоил больше, если не становился
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
очередным сусанинцем. Наоборот, красные чекистские отряды,
усиленные небольшими войсковыми подразделениями, тем более
в Ярославле, Рыбинске, соседствующих с севера и с юга Вологде и
Костроме, прикрытые значительными боевыми группами на узловых станциях пермского и московского направлений, практически
обладали явным преимуществом по всем признакам, особенно связанным с густой сетью железных дорог, быстрой маневренностью
и, конечно, с революционной настроенностью.
Все размещенные в губернии вооруженные подразделения,
личный состав которых несколько пополнялся в ходе выполнения
боевых операций против соответствующих повстанческих и явно
белогвардейско-мятежных групп в уездных регионах, в общем количестве вряд ли превышал численность одной укомплектованной
воинской дивизии. Этого оказалось вполне достаточно для проведения не только особых заданий, но и повсеместных по поддержанию военно-революционного режима. Тем более в 1918 г., когда
основная масса местных крестьян была вовсе не против Советской
власти, а выступала прежде всего против перегибов в её политике,
особенно по мере нарастания продовольственной диктатуры. Призывы к расстрелу советских работников и комбедовцев, к взрыву
моста или к погрому склада тогда ещё выглядели провокационными и обычно не поддерживались на селе.
Основные и более грозные события развернулись к лету
1919 г. Но и при их губернской массовости самые сильные оказались локализованы по трем районам. В докладе губернской ЧК говорилось: «первый район – Мологский, Мышкинский и Угличский
уезды, второй – север губернии – Пошехонский уезд, третий район
самый серьезный – это Любимский, Даниловский с прилегающими
уездами Костромской губернии и Ярославский». Территориальная
разобщенность мятежных выступлений диктовалась прежде всего
традиционной привязанностью сельского населения к местам проживания, которую стремились, но не могли преодолеть опытные
белогвардейские офицеры. Это же понимали и с противоположной
стороны и поэтому неизменно и с успехом использовали мобильную тактику совсем небольших и варьируемых революционных
сил.
В ГубЧК был создан отряд сначала под командованием
Н.Н. Губского, которого затем сменил А.В. Френкель, возглавив72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ший потом 35-й отдельный пехотный батальон войск ВЧК. В этот
отряд входили кавалерийский эскадрон (150 сабель) и отряд конной милиции (65 сабель). В Рыбинский отряд вошли караульная
рота (125 штыков) и 2 взвода матросов Рыбинской морской базы.
Аналогичные подразделения были созданы в других городах и
уездах, которые также подчинялись местным ЧК. В них включались чекисты, милиционеры, мобилизованные коммунисты, члены
караульных отделений, недавние военные, вставшие на позиции
Советской власти. В случае необходимости особым отрядам придавались небольшие подразделения ближайших воинских частей.
Вместе с ними нередко действовали такие же группы из соседних
губерний.
При характеристике боевых действий в первом из названных
районов весьма типичную картину воссоздают два эпизода, изложенные в официальной информации ГубЧК. Её агентам стало известно, что большая группа белогвардейцев и дезертиров во главе
с князем Гагариным и примерно такая же под командованием
офицера и тоже князя Голицына готовятся захватить: первая – Углич, вторая – Мологу. При этом начало первого выступления проходило 1-2 июля 1919 г., второго – 4 июля. Но согласованности в
действиях не было, ибо движение на Мологу началось двумя днями позже того, как отряд Гагарина оказался уже разбитым чекистами. А вслед за этим последовал и разгром Голицына, причем
той же чекистской группой А.В. Френкеля из Ярославля.
Сделаем скидку на преувеличения, но, по отчётным данным, в
обеих «княжеских» группировках насчитывалось до 1 500 человек,
из которых будто бы до 400 было уничтожено в боях. Но еще
больше – взято в плен из числа крестьян окрестных деревень, поставленных под ружье насильно. Следующий курьез заключался в
том, что тот же Френкель, «не имея силы их окарауливать, распустил всех по домам, за исключением 8 бывших офицеров». Последних вместе с Голицыным отправили в Углич вместе с захваченным
оружием обеих группировок. Что до князя Гагарина и двух его
офицеров-помощников, то они были «убиты при попытке к бегству». Менее, видимо, преувеличивались трофеи – их сдавали по
учету: примерно 1,5 тыс. винтовок, около 20 пулеметов, 2 орудия,
6 бомбометов, 200 ручных гранат, более 20 револьверов, столько
же офицерских шашек, свыше сотни конных лошадей.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Труднее складывалась ситуация во втором регионе – Пошехонском, Рыбинском и Тутаевском уездах. Здесь ещё в марте начались первые крестьянские волнения, которые к июню 1919 г.
вылились в крупное восстание. Начавшись в Ермаковской волости,
оно вскоре перекинулось на половину пошехонских волостей.
Оказались захваченными 15 волостных комитетов и 29 их работников были взяты в заложники. Не обошлось и без расправ со стороны дезертиров. Предпринимались и попытки организовать их
собственную власть, как и захвата уездного центра. В начале июля
вооруженные дезертиры вошли в село Кукобой, арестовали весь
партийно-советский актив и посадили под стражу в подвал. Учинили расправу над работником уездного продовольственного комитета.
В ответ 3 июля по решению губернского руководства в Пошехонье был образован уездный военно-революционный комитет с
передачей ему всей военной и гражданской власти. Объявлялось
осадное положение в уезде, запрещались все собрания, митинги,
сборы. Срочно из Рыбинска были выдвинуты резервный отряд
46-го полка и караульного батальона с двумя орудиями, а также
две роты пехоты губчека и оставшейся пешей милиции. В итоге
сводная группа насчитывала 315 штыков с шестью пулемётами и
двумя орудиями. Численность наступавших повстанцев превышала этот отряд не менее чем в два раза. Заранее занявшие оборону
красноармейцы и чекисты выдержали семь атак. Подоспевшее к
ним подкрепление ударило с тыла и повергло «бело-зеленых» в
бегство с большими потерями.
Для окончательного устранения выступлений Ярославский
губчека направил свой резервный отряд под командованием члена
коллегии Панина. А её председатель М.И. Лебедев так описывал
развернувшиеся события: «Бандиты (обычно подобным образом
именовали «бело-зеленых» «красные») хотели прорваться через
железную дорогу Ярославль – Архангельск около станции Пречистое, имея намерение соединиться с восточным отрядом «белых» (атаман этой банды бывший генерал-майор помещик Майер
позднее был расстрелян губчека). В это время с востока на запад,
т.е. навстречу «белым» двигался отряд, выделенный 6-й армией
под командованием А.М. Орехова, который и принял бой около
станции Пречистое. К 13 часам 4 июля подоспел к месту боя со
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
своим отрядом Н.Н. Губский. Противник, зажатый в тиски, бросился на север – туда, откуда пришёл». А там уже действовали
части Северного фронта и Вологодской ЧК…
Потери дезертиров под Пречистым, по тем же донесениям,
снова огромны и преувеличенны, но, видимо, не настолько, чтобы
на них не следовало обращать внимания. «На одном только поле,
где был бой с ореховским отрядом, – более 500 – 600 трупов. У
красных убито 15 человек, ранено около 30, пропали без вести
6 человек. Убиты три лошади. На всех полях и под Давыдковом, и
под Пречистым поднято 1 885 винтовок, 15 карабинов, 5 тяжелых
пулеметов и 8 ручных, свыше 2 000 обычных и иных гранат». Вся
эта печальная агитация, конечно, имела своё действие. Но была
усилена и иная в виде «недель дезертиров», гарантий от всяких
преследований. Даже в тех редких случаях, когда дело доходило
до трибунала, мало повинные крестьяне-дезертиры обычно не
подвергались репрессиям, а высшая мера применялась в единичных случаях. 11 июля во втором районе был распущен ревком и
создан комитет по делам дезертиров.
И наконец, несколько о третьей межрайонной зоне – Любимского, Даниловского и Ярославского уездов, которая частично захватывала и Костромскую губернию. С весны 1919 г. на этом пересечении действовали настоящие бандитские группы братьев
Озеровых численностью 50 – 60 штыков, 15 – 20 сабель. Но к лету
1919 г. в их составе, густо разбавленном дезертирами, в них насчитывалось, по информационному минимуму, более 800 человек при
наличии винтовок, до 10 пулеметов и 2 полевых орудия. Кроме
них, в лесах и болотах по обе стороны реки Костромки занимались
разбоем отряд под началом бывшего эсера Г. Пашкова и отряд
бывшего прапорщика И. Успенского. Они нападали на поезда, перевозившие оружие и боеприпасы, на пароходы с продовольствием, нарушали связь, разрушали мосты.
К июлю центр восстания сместился в Любимский и Даниловский уезды с численностью несколько тысяч человек (не 8 тыс.,
как записано в отчете). Поименно известны расстрелянные и зверски уничтоженные ими председатели и работники волиспокомов,
волостные военкомы, милиционеры, коммунисты. В отличие от
других мест здешние белопартизаны и «бело-зеленые» успешнее
пользовались быстрыми перемещениями, расформированиями на
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
небольшие мобильные подразделения, устойчивой связью между
собой, несогласованностью между ярославскими и костромскими
отрядами. Они предприняли несколько неудачных попыток захватить Данилов, где действовал армейский военревком. Но и не понесли разгромных потерь.
Из немногих крупных и предрешавших исход борьбы можно
назвать бои в районе с. Красное на Волге и местности под названием Озера в Любимском уезде, тоже на стыке с Костромской губернией. В первом случае и «бело-зеленых» насчитывалось «не
более 1 000 человек, вооруженных винтовками и пулеметами», во
втором – «около 2 000». Причем с ними было и местное население
с дробовиками, вилами, топорами и кольями. Но и против них действовали «три отряда в количестве 800 штыков и 50 всадников при
двух трехдюймовых орудиях под общим командованием уполномоченного штаба войск внутренней охраны Егорова». Даже внезапность нападения не помешала дезертирам оказать упорное сопротивление. Снова их урон документы исчисляют сотнями, но и
потери «красных» были весьма значительны.
В целом к началу 1920 г. на территории Ярославской (да и соседних) губернии практически те формы и масштабы (скажем традиционно, по-учебному) Гражданской войны уходили в прошлое. И
наши чекисты отмечали: «В настоящее время бело-дезертирских
банд на территории губернии не наблюдается, имеются в разных
участках отдельные кучки так называемых "налетчиков", которые в
ущерб себе терроризируют население. Но их песня спета. Население, ранее относившееся доброжелательно к дезертирам, в настоящее время против всех дезертиров настроено враждебно. Были случаи, когда являвшиеся дезертиры в деревнях избивались». Такая
оценка была близка к истине. Оставшиеся банды выродились в уголовные, какой, например, стала в Ростовском уезде разбойная группа Юшко (Скородумова), которая более четырех лет терроризировала народ. Но и ей в 1923 г. был вынесен приговор – расстрел.
А завершим наш рассказ по основным проблемам второй главы следующим. Еще предстоял очень тяжелый 1920 г. и зима завершающего периода интервенции и Гражданской войны. Интервенты начали заполнять трюмы пароходов и надевать чехлы на
орудия. Это даже не согласовывалось с неожиданным, а по сути
обоснованным, ошибочно-тяжким поражением наших войск под
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
командованием молодого и честолюбивого Тухачевского от польских войск Пилсудского под Варшавой и на Украине. В 1937 г.
расстрелянный Сталиным, в 1920 г. будущий Маршал Советского
Союза сумел убедить наше высшее руководство в возможности
победоносного рейда через Польшу до самой враждебной Германии. Забыл или не хотел понимать главные причины своих побед
над тем же Колчаком.
Потому и оккупационные войска раньше врангелевцев стали
покидать Россию. Они поняли: война на чужой территории без
очевидных освободительных целей проигрышна, тем более, если
она несет необычные жертвы народу. «Я не ошибусь, – писал очевидец событий и командующий американским корпусом в Сибири
генерал Гревс, – если скажу, что в Восточной Сибири на каждого
человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами». Это сказалось и в том,
что количество большевиков после зверств Колчака неизмеримо
возросло. Бросок на Запад Тухачевского даже без целевых жертв
подавления принес по тыловым польским меркам особые потери, а
главное – помог Пилсудскому возбудить в поляках неподдельный
патриотизм. И все покатилось назад.
Да, В.И. Ленин сильно ошибся, на короткий срок поддавшись
сибирскому триумфаторству Тухачевского. Но роковую роль в том
сыграл и Троцкий, выдвинувший 25-летнего (конечно, не бесталанного) юношу на ведущие позиции в руководстве Красной Армии.
Он не настоял на мире с поляками, когда те были согласны на линию Керзона. Будучи последним «визирующим» военные распоряжения Ленина и главным носителем перманентной мировой революции, Троцкий не пытался повлиять на его позицию. И только после краха польского броска в проведенной инспекции оставшихся
войск предреввоенсовета вынужден был доложить высшему руководству, что Западный фронт развален и дорога Пилсудскому на
Смоленск и Москву открыта, что новое предложение Тухачевского
о реванше – дорога в катастрофу. Здесь мы полностью согласны с
той позицией, которую недавно убедительно высказал Г. Элевтеров
в «Советской России»23, как, кстати, и со многими другими.
23
Элевтеров Г. Советская Россия. 2005. 10 марта.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И в этой связи, заканчивая главу, хотел бы перейти к другому,
заключительному аспекту социально-политических сторон завершающего этапа гражданской ситуации последних месяцев «военного коммунизма», – того его финиша, когда Ленин, как всегда,
оставался Лениным. Казалось, что с окончанием главных фронтовых и боевых событий основные трудности для Советской власти
уходят в прошлое. На самом деле это было не так. Терпимый трудовым людом продовольственно-разверсточный диктат на фоне
реальной опасности реставрации всего свергнутого в 1917 г. в течение решающих военных событий выступал в качестве надежного гаранта победы большевиков. Теперь же все нарастающе смещалось в иную плоскость – в сферу реального осуществления надежд, причем безотлагательных и повсеместных.
Крестьянство не могло дальше сокращать посевы и поголовье
скота до так называемой «едоцкой» нормы, не имея возможности
выйти на рынок. Деклассирование рабочего класса при затухающей и разрушенной промышленности дополнилось массовыми
протестами и выступлениями при безмерном голоде. На обочине
народных бедствий уже не сводила свои представления уходившая
из социальной жизни интеллигенция. Небывалый минимум продовольствия и полнейший крах остатков денежной системы вынудили государство пойти на бесплатную натурализацию многих жилищно-коммунальных услуг: пользование занятым жильем, централизованной энергией (где она оставалась), городским транспортом, мизерным пайковым распределением и т.п. Причем важно
подметить, что подобные бесплатно-коммунистические формы для
крайне обедневшего народа и бестоварной власти в центре и на
местах больше стали применяться в последние месяцы Гражданской войны и уже при переходе к миру24.
4 декабря 1920 г. был принят декрет СНК о бесплатном отпуске населению прод. продуктов; 17 декабря – о бесплатном отпуске населению
предметов широкого потребления; 23 декабря – об отмене платы за всякого
вида топливо для рабочих и служащих; 27 января 1921 г. – об отмене взимания платы за жилые помещения с рабочих и служащих, за пользование водопроводом, канализацией, электричеством, газом с рабочих и служащих,
инвалидов труда, войны и лиц, находившихся на их обеспечении. О подобном надо бы вспоминать и сегодня.
24
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Мы рассчитывали, – писал В.И. Ленин потом, – или, может
быть, вернее будет сказать: мы предполагали без достаточного
расчета – непосредственными велениями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное
распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской стране. Жизнь показала нашу ошибку». В принципе это действительно так. Но позволим себе не согласиться с такой оценкой
применительно к безысходно-тяжкой, по сути неуправляемой ситуации. А ведь еще предстоял мартовский мятеж в Кронштадте,
развертывалось широкое крестьянское движение (антоновщина) на
Тамбовщине, не закончилась ликвидация махновщины на Украине.
Поэтому, когда внутрихозяйственная жизнь оказалась в настоящем параличе, который мог обернуться социально-политическим развалом страны, надо было полагать, что иного выхода не
стало, даже кратковременного. И опять все замыкалось на деревню, на землю, на крестьянство, на соотношение города и села, на
характер всей государственной политики при переходе от чрезвычайщины к мирным условиям деятельности.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА III. Со всей страной
в условиях нэпа (1921 – 1929)
М
1. При выборе и формировании
основ новой политики
ы уже заметили, что вынужденность «военного коммунизма» в том виде, в каком он состоялся, была неизбежна на фоне соответствующих казусов в Германии и России после Февраля. Подметили также безысходность и
кратковременного распределения помимо денег большинства бытовых товаров и услуг со стороны не менее нищего государства.
Отметим при этом, что признание подобного со стороны В.И. Ленина ошибкой скорее всего имело последующие задачи в связи с
незамедлительным отходом от так называемых коммунистических
проявлений в мелкобуржуазной стране с разрушенным хозяйством, а точнее – при отсутствии такового. Тем более, что среди
весьма значительной части управленческого аппарата, даже наверху, дальнейшее представлялось не столько в отходе от утопических начал, сколько в их неотложном форсировании, в незамедлительном освобождении от денег вообще.
Эта чреватость в начале 1921 г. наложилась на широкое недовольство практически всех слоёв населения и снова крестьянства.
Внешне сперва удар пришелся по железнодорожному транспорту:
из-за недостатка топлива он катастрофически стал снижать объем
перевозок. Составы стояли в пути, а крестьяне, недовольные повинностями, почти не заготавливали для них дрова. А шахтеры,
которые видели только хвосты хлебных маршрутов с Кубани, например, и мимо Донбасса в центр, в свою очередь растаскивали
остатки угля для обмена на продовольствие. Крестьянскими выступлениями, как и в 1918 г., были охвачены Сибирь, Поволжье, а
также области Центрального Черноземья. Отсюда через крестьянских новобранцев острейшее недовольство перекинулось в Кронштадт и в некоторые экипажи кораблей Балтийского флота.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одновременно и следом бастовали рабочие многих предприятий Петрограда и Москвы. Поддерживали их из-за невыплаты
зарплаты и скудости пайка заводы и фабрики Ярославской и Рыбинской губерний 25. В феврале 1921 г. забастовали текстильщики
Ярославской Большой мануфактуры: требовали улучшения продовольственного снабжения и увеличения продпайка. Конфликт
«разрешили» просто и уже привычно. Часть рабочих была уволена, а требования остальных так и не были удовлетворены. Просматривалось в целом и следующее: в реализации продовольственной разверстки – предельное ускорение, в предотвращении назревавших срывов – неразворотливость и даже беспечность,
порожденная минувшими победами. Так, например, вопрос о тамбовском восстании крестьян, информации о стремительном его
распространении на 5-6 губерний пронизывали донесения ЧК. Но
впервые они были рассмотрены ЦК РКП(б) только в начале
1921 г. – почти через полгода после его возникновения.
Считалось, что сами по себе плохо вооруженные крестьянские
отряды при отсутствии уже минувшей белогвардейской поддержки не представляют особой угрозы для Красной Армии. Но после
Врангеля деревня вдруг нашла себе небывалого союзника в лице
тех же фронтовиков, на 90% состоявших из вчерашних крестьян.
Демобилизованные красноармейцы находили свои деревни в полной нищете и безысходности. Они теперь не только пополняли антоновские соединения, но и возглавляли их в то время, когда подавлением антоновщины жестоко занимался М. Тухачевский –
урожденный дворянин, столь же успешно (не как поляков под
Варшавой) громивший восстание кронштадтских моряков в канун
Х съезда РКП(б). Недавняя недооценка почти перманентных выступлений крестьян и моряков, превратившихся в небывалый детонатор, теперь перепугала всех.
Информационная сводка ВЧК за март-апрель 1921 г., основанная на данных Ярославской ГубЧК, констатировала: «Общее поРыбинская губерния существовала с февраля 1921 по февраль 1923 г.
В ее составе были пять уездов из Ярославской губернии (Рыбинский, Пошехоно-Володарский, Мологский, Мышкинский, Угличский) и два из Тверской (Весьегонский и Краснохолмский). Ярославская в тот период состояла
из пяти уездов: Ярославского, Ростовского, Тутаевского, Даниловского и
Любимского.
25
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ложение в городе и губернии наружно спокойное». Спокойствие и
в самом деле было наружным. В той же информации сообщалось о
недавней забастовке на ярославских предприятиях, «тяжелом и
тревожащем власти» положении воинских частей и демобилизованных красноармейцев, волнениях заключенных ярославского
концлагеря и т.п. «Ухудшение продовольственного положения в
губернии может повлечь дальнейшие беспорядки… Голод влечет
за собой усиление контрреволюционной агитации…». В этой связи
весьма осознанное участие в работе Х съезда компартии приняли
15 делегатов Ярославской и Рыбинской губернских организаций, а
некоторые из них – тоже вчерашние фронтовики – с болью в сердце оказались в числе штурмовавших Кронштадт.
И вот в связи со сказанным логически напрашивается вопрос.
Почему же столь неотложное, судьбоносное, должно бы еще вчерашнее решение не стало таковым? Тем более, что самый ретивый
сторонник завинчивания гаек «военного коммунизма» и перевода
боевой армии на военно-трудовое положение Л.Д. Троцкий одним
из первых понял необходимость отказа от продовольственной диктатуры и взрывоопасность крестьянского тыла самой армии. Еще в
феврале 1920 г. он внес предложение в ЦК РКП(б) заменить «изъятие излишков известным процентом отчисления (своего рода подоходно-прогрессивный натуральный налог) с таким расчетом,
чтобы крестьянская запашка или лучшая обработка земли представляли выгоду». Но, не получив поддержки, Троцкий пуще
прежнего стал нажимать на милитаризацию труда и заготовок – в
его стиле логично.
Понадобились небывалый после Октября 1917 г. общественнополитический кризис начала 1921 г., прямая угроза потери власти,
чтобы большевистское руководство в главном осознало неизбежность поворота в политике. Впервые вопрос о замене продразверстки натуральным налогом на Политбюро ЦК был рассмотрен
8 февраля 1921 г. По принятому решению центральная газета партии «Правда» открыла дискуссию, которая в целом высказалась
«за налог». Созданная комиссия 24 февраля представила уже Пленуму «Проект постановления ЦК о замене разверстки натуральным налогом». После обсуждения и доработки он был предложен
Х съезду РКП(б). В это время В.И. Ленин уже выступал не только
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
открытым сторонником неотложных решений, но и главным их
обоснователем.
В этой связи важно избежать упрощенного представления о
некоей его инертности при переходе к нэпу. При этом надо иметь в
виду, что на Ленине лежала главная ответственность за столь крутой поворот, не имевший аналогов ни в политике, ни в теории.
Ведь дело не замыкалось одним налогом, о котором речь шла еще
в первые месяцы после революции в его работе 1918 г. «Очередные задачи Советской власти», в массе бесед с партийнохозяйственным активом разного уровня, с ходоками и пр. Поэтому
в отмене продразверстки уже не требовалось особой мудрости.
Для лидера куда важнее было определиться – и прежде всего – с
дальнейшей стратегией вообще, со стратегией социалистического
строительства в особенности, убедить в том руководящее большинство.
Продналог в конце концов можно было ввести и на год-два,
успокоить крестьянство, миновать кризис, а затем вновь эластично, как теперь говорят, постепенно продолжить прежнее, вернуться к строго регулирующей роли государства, его монополии. Так,
кстати, многие поначалу и поняли переход к нэпу. Ленин же дает
иные выводы: 1) «только соглашение с крестьянством может спасти революцию» и что оно «дальше так существовать не будет»,
2) «социалистическую революцию в стране, где громадное большинство населения принадлежит мелким землевладельцампроизводителям, возможно осуществить лишь путем целого ряда
особых переходных мер, которые были бы совершенно не нужны в
странах развитого капитализма».
Таким образом, уже просматривался курс на особое социалистическое строительство в одной стране, что без крестьянства ничего не получится и что потребуется ряд «особых переходных
мер». Если эти выводы в целом ложились на более или менее подготовленную почву, то отказ от незамедлительного введения или
прямого строительства социализма вызывал неудовольствие «нагульновых» и «щукарей». Больше всего сомнений было насчет
восстановления и оживления капитализма, рынка и товарноденежных отношений. И здесь Ленин не уходил в сторону, а прямо
задавался вопросом: «Может ли коммунистическая партия при83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
знать свободу торговли, к ней перейти? Нет ли тут непримиримых
противоречий?».
Ответ представлял еще один принципиальный шаг в теории. –
Может! Он пояснял, что «партия проигнорировала очевидный
факт», что лишило мелкого собственника экономического стимула, что «мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия мелкого оборота».
Надо отступать, но до каких пределов? Ленин считал: до известных пределов, пока оживший капитализм не будет в состоянии ликвидировать советский строй вообще. Эта мысль – до известных
пределов и под контролем органов государственной власти – красной нитью проходит через все ленинские выступления после
Х съезда РКП(б).
Но тот же вывод с призывом «Научиться торговать!» по сей
день не освободил нас от вопроса, как понимать «до известных
пределов». Не будем считать это игрой слов, но заметим, что озвученный предел оказался как раз самым неизвестным рубежом. То
ли за этой формулой скрывалась попытка внести успокоение в умы
«левых», многие из которых стали выходить из партии и даже сводили счеты с жизнью. Или же внести благие надежды буржуазным
либералам на вероятность соответствующего перерождения большевистской политики в лице сменовеховцев, устряловцев 26 и т.п.
Или изначально В.И. Ленин имел в виду не только первый, но и
второй шаг. Только в какую сторону?!
Мы не имели возможности подробно переложить ход и решения Х съезда РКП(б), Х партконференции, как и XI съезда той же
партии. Да и не ставили такую задачу, которая может быть реализована на семинарских и иных занятиях, в реферативных работах.
Нам хотелось прежде всего акцентировать внимание на диалектике
мысли и задач их решений, выводов основоположника нэпа, которые по сей день в центре внимания обществоведов и политиков.
Продолжая предложенный анализ, несколько прервемся на его характеристике, чтобы лишь в виде кратких штрихов соотнести наСменовеховство – общественно-политическое течение русской буржуазной интеллигенции (главным образом эмигрантской) в 20-е гг. Часть
его склонялась от борьбы с Советской властью к ее признанию в надежде на
перерождение (Н.В. Устрялов и др.) на путях нэпа. Имело журнал «Смена
вех».
26
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ши оценки с практической организационной деятельностью (пока
в центре).
Уникальную деятельность по обобщению первого практического опыта, формированию хозяйственного механизма нэпа осуществила специальная комиссия ЦК и СНК по продналогу под
председательством Л. Каменева, в которую входили А. Цурюпа,
А. Лежева, В. Милютин, В. Осинский, Н. Рыков, А. Андреев,
А. Богданов и др. Еще Х съезд создал финансовую комиссию во
главе с Е. Преображенским (входили Н. Крестинский, Ю. Ларин,
А. Краснощеков и др.). Если комиссия Каменева занималась отработкой и введением организационных начал перехода к продналогу, то группа Преображенского разрабатывала финансовые стороны проблемы – кредит, денежное обращение, бюджет, налоги, привлечение иностранного капитала.
Но в условиях разрухи и блокады последний канал получения
средств ожидаемых результатов не дал. Да и в целом весной
1921 г. очевидных сдвигов не произошло. Основные земледельческие районы поразили тяжелая засуха, а затем и голод. Тем не менее главная причина стагнации заключалась в другом – в недостаточности принятых мер в других сферах экономики. Их устранение теперь уже было связано с принятием 9 августа 1921 г. Наказа
СНК «О проведении в жизнь начал новой экономической политики». Была осуществлена дальнейшая децентрализация народного
хозяйства. Государственные предприятия переводились на «точный хозяйственный расчет», им предоставлялось право ограниченного сбыта своей продукции. Вводилось материальное стимулирование рабочих. Многие предприятия сдавались в аренду кооператорам, товариществам, другим объединениям или частным
лицам. Остальные (неарендованные и не оказавшиеся под влиянием государства) подлежали закрытию.
При недоборе сельскохозяйственной продукции по продналогу
и товарообмену правительство впервые рекомендовало не ограничиваться рамками местного оборота («баш на баш»), а «переходить,
где это возможно и выгодно, к денежной форме обмена». В августесентябре широкие полномочия получила кооперация, в том числе
осуществлять как натуральный, так и денежный обмен. Кооперативные цены устанавливались в зависимости от конъюнктуры. К
организации товарооборота могли привлекаться и частные лица.
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так что в «перестройке» 90-х гг. ее вершителям, как видим, не
нужно было изобретать велосипед, а следовало лишь использовать
опыт 1921 г. с соответствующей коррекцией. И коррекция, как мы
также знаем, была проведена, но в худшую сторону – во времени и
в сущности. Сперва болтались лет 6, затем все пустили на самотек
(«шоковая терапия»).
Лишь поначалу была в ходе формулировка «регулируемый
рынок». Но вскоре его сторонников объявили консерваторами и
приступили к обвальной ликвидации Центра. К чему все это привело – современники помнят. Разница в восприятии может быть
только одна: что это было – ошибка или цель. Между тем в 1921 г.
и позднее переход к товарно-денежным отношениям понимался и
осуществлялся в рамках единого общехозяйственного плана под
руководством созданного в феврале 1921 г. Госплана. И еще такая
фундаментальная «деталь»! Переход к регулируемому рынку не
помешал, а, наоборот, способствовал созданию в 1922 г. Союза
ССР. Естественно и разумно. Хотя в Беловежской Пуще тогда же
имелись западные концессии, редкие в других регионах страны.
В октябре 1921 г. В.И. Ленин дает следующий фундаментальный вывод: «Надо учиться государственному регулированию коммерческих отношений – задача трудная, но невозможного в ней
ничего нет». И потом: «Нам нужно встать на почву наличных капиталистических отношений». Он представлял это так: «С одной
стороны, легализуются рыночные отношения вне государственного сектора, с другой – государственные предприятия переводятся
на так называемый хозяйственный расчет». Вывод о широком использовании рыночных отношений между различными укладами
бывшей тогда экономики (а Ленин, как известно, называл пять таких укладов в России) – это то новое, что отличало ленинские
оценки по этому вопросу осени 1921 г. от представлений 1918 и
весны 1920 г.
Ленин не уводил в сторону, а еще больше акцентировал внимание на том, что хозяйственный расчет «означает в обстановке
допущенной и развивающейся свободы торговли перевод предприятий в значительной степени на коммерческие капиталистические основания». Он прекрасно понимал, что при вступлении в
действие широких рыночных отношений, когда всякий продукт
неизбежно становится товаром, когда на базе этого в экономике
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действуют капиталистические начала, неизбежно дальнейшее социальное расслоение на полярные классовые группы, усиление
классовой борьбы в обществе.
Он также хорошо знал, что переход к товарному хозяйству категорически противоречит ортодоксальному марксизму, что смена
базиса в экономике (смена вех) есть не что иное, как претворение
новой политической надстройки. Капиталистический базис должен быть увенчан и капиталистической властью. Но как совместить это с перспективой социалистического строительства? Как
разрешить, казалось, неразрешимое противоречие – строить социализм, народное государство на капиталистическом базисе? И
Ленин дает ответы на эти вопросы в 1922 – 1923 гг. Мы же ныне
со времен М. Горбачева и Б. Ельцина все еще не можем (точнее –
не хотели) назвать собственным именем тот базис и его надстройку, которые созданы в стране к началу XXI в.
И любой современный профессионал, историк или политолог
на наш вопрос о том, как он назовет нынешний этап развития,
скажем историографии, скорее всего, недоуменно ответит: «постсоветский». А Ленин не темнил и не стеснялся напоминать, что
сам по себе нэп неизбежно приведет к капитализму и в лучшем
случае – к государственному капитализму. Этот последний термин
при характеристике того экономического состояния, в которое вошла наша страна с переходом к нэпу, он все чаще стал применять в
1922 – 1923 гг., причем в широком смысле этого понятия, а не в
частном – по отношению к тем же концессиям. В итоге и суммарно такой госкапитализм складывался из следующих составных:
концессии и иностранные фирмы + частнохозяйственный капитализм (мелкие и средние частные предприятия) + частная торговля
в городе и деревне + море мелкотоварного производства кустаря,
лавочника, ремесленника, а главное крестьянина.
За пределами всего этого находились государственные предприятия и кооперативные коллективные хозяйства. После денационализации социалистический сектор, которому с победой нового строя должно было принадлежать главное будущее, пока что
составлял несравненно меньшее, хотя и под руководством государства. При хозяйственном оживлении госкапитализма можно
было проиграть, потерпеть поражение. А победить государственно-социалистический сектор мог только в настоящем, как считал
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.И. Ленин, соревновании с частным хозяйством. Теснить его, но
не административными мерами, не организацией искусственного
банкротства и разорения: «Либо мы этот экзамен выдержим, либо
это будет полный провал».
Нэп – это экономическое возрождение страны с помощью госкапитализма. А потому всерьез и надолго. Это не тактика, а поле
экономического соревнования. Это целый переходный период с
госкапитализмом при наличии командных высот (прежде всего
власти) в руках пролетарского государства, которое должно было
реорганизовать государственную промышленность, государственную и кооперативную торговлю. Но, очень ратуя за госкапитализм, т.е. за буржуазные отношения под государственным контролем, очень желая расширения разного рода вложений иностранного капитала в нашу экономику, В.И. Ленин одновременно был
бескомпромиссным сторонником государственной монополии на
внешнюю торговлю.
Можно, конечно, спорить, не одобрять, отклонять его взгляды
на этот счет. Но нельзя игнорировать его следующие и подобные
многочисленные высказывания (и мы солидаризируемся здесь и по
ряду позиций, выраженных выше, и с М. Горюновым и С. Цакуновым), схожие с приведенными ниже: «Иностранцы иначе скупят и
вывезут все ценное». Или: «Иностранцы уже теперь взятками скупают наших чиновников и вывозят остатки России». И вывезут.
Поэтому: 1) «ни в коем случае не подрывать монополии внешней
торговли… 2) опубликовать тотчас же… от имени Президиума
ВЦИКа твердое, холодное, свирепое заявление, что мы дальше не
отступим в экономике и что покушающиеся нас надуть (или обойти монополию и т.п.) встретят террор; этого слова не употреблять,
но тонко и вежливо намекнуть на сие»27.
Столь категорично В.И. Ленин не принимал никаких условий
иностранного капитала по поводу займов или списания каких-либо
долгов за восстановление «частной собственности заграничных
капиталистов» и пр. Может даже возникнуть вопрос о причинах
такой неуступчивости, когда одновременно в самой стране и по
отношению к собственным капиталистам в связи с переходом к
нэпу уступчивость могла показаться даже сверхобнадеживающей?
27
Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 427 – 428.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Те же наши единомышленники М. Горюнов и С. Цакунов полагают лишь одно: в силу своей чрезвычайной прагматичности глава
СНК считал тогда (и правильно считал), что для нас в первую очередь важно было запустить стоявшую промышленность, которая
после бурного обновления постоянного капитала в начале века
больше нуждалась в запуске оборотного и в доступном объеме.
Но, видимо, не только поэтому. Учитывались, конечно, и гораздо меньшие возможности государства в использовании его командных высот по отношению к иностранному капиталу, который
даже впоследствии стало бы крайне сложно потеснить. А вначале – не принять собственных обязательств на дальнюю перспективу. А потому сперва лучше и быстрее оживить то, что уже есть и в
быстром обороте дает прибыль, а затем при ощутимых накоплениях думать о серьезной модернизации и капитальном строительстве, т. е. примерно наоборот тому, что и как осуществлялось в
СССР при И.В. Сталине в годы первых пятилеток, когда переходили к военно-мобилизационной экономике. Но об этом ниже.
Очень важное, наконец, значение в итоговой разработке ленинской концепции нэпа и его взглядов на стратегические перспективы всего социалистического строительства имели последние работы В.И. Ленина января 1923 г., вошедшие в историю как
политическое завещание основоположника большевизма. Мы их
даже и напоминать не будем, дабы не помешать самому читателю
по-настоящему еще раз, а может быть, и в первый раз, погрузиться
в их смысл, чтобы именно самостоятельно прийти к восприятию
предсмертных ленинских идей, или же, наоборот, отнестись к ним
как к суждениям «нездорового человека», т. е. разделить тот негативизм, который заведомо навязывается по сей день, причем нарастающе, с умышленным старанием.
Фрагментарность этих статей-конспектов-диктовок очевидна,
как и то, что их автору было ясно, что иной возможности высказать даже затаенное у него не будет: смерть наседала даже с цианистым калием. И мы соприкоснемся здесь лишь с одним-двумя
фрагментами, замыкающими наши суждения, отраженные в названии параграфа и невольно подталкивающие любого к аналогии с
современностью – чем выше, тем больше. Вовсе не касаясь целого
веера политических, идеологических, структурных, организационных, кадровых, партийных и иных проблем, ограничимся лишь
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
одним вроде бы частным аспектом, связанным с известной статьей
В.И. Ленина «О кооперации», которую сама история вынесла на
перманентный девятый вал современности.
Так вот вспомним: «Строй цивилизованных кооператоров…
есть строй социализма». Это со ссылкой на Ленина из названной
статьи пропагандировалось со всех трибун и печатных изданий.
Больше других старался еще президентом СССР М. Горбачев, чтобы «процесс пошел», как хотел-де настоящий Ильич. А чтобы пуще поверили, опускали из цитаты в том месте, где стоит многоточие, слова: « …при общественной собственности на средства производства». После этого можно усомниться, кто в самом деле был
болен. Но дело здесь, как видим, не в болезни. Прикрываясь тогда
великим именем, хотелось противопоставить так называемый
«кооперативный социализм» государственной собственности.
Затем еще «небольшой» шажок: раз Ленин за «кооперативный
социализм», значит, он за разгосударствление, за передачу государственной собственности кооператорам. Значит, он за безоглядное товарное общество, ибо не велось бы речи о рынке, товарноденежных отношениях при нэпе. Говорить здесь иное бесполезно.
Хотелось бы только предупредить кого-то от излишнего сожаления, а кого-то от излишнего восхищения в адрес тактико-теоретических потенций второго Ильича. Надо же, до чего умен, до чего
додумался: срубить дерево и им прикрыться! А потом даже благосклонно отмечать, как он считал, 20-летие своего «продолжения
Октября» и даже поливать кое-кого из тех, кто преподнес генсеку
такую мудрость.
Что же до Ленина, то он, как мы уже сказали, выступал за рынок, но в условиях многоукладности, госкапитализма, в условиях
переходного периода к социализму. Отметим при этом и то, что у
самих основоположников марксизма вообще еще не было в обороте «государственного капитализма» как понятия. Все это так. Тем
не менее Ленин не стал безграничным рыночником в отношении
самого социализма. Эту последнюю черту он так и не переступил.
Нужно (и будет правильно) сказать так: «Ленин пришел к признанию рынка (причем регулируемого) только на переходный период
от госкапитализма к социализму. Но под социализмом он понимал
бестоварное общество».
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Пришел бы Ленин к признанию рынка и в условиях социалистического общества? Не претендуя на оригинальность, зададимся
таким же вопросом и мы. Наверняка! Ибо к этому его вели не
только диалектическая логика суждений, но и логика исторической практики. Однако очень короткой оказалась для него нэповская практика – примерно два года. Хотя бы еще столько…! И тем
не менее теоретический и практический задел оказался весьма
достаточным на несколько лет творческой деятельности по реализации восстановительных работ.
2. Региональное возрождение на путях нэпа
Переход к миру, нэпу и подступам строительства социализма
на ярославской земле, как и всюду, был предельно осложнен хозяйственной разрухой, усугубленной последствиями белогвардейского мятежа в самом губернском центре. Общее число оставшихся в губернии предприятий по сравнению с 1913 г. сократилось со
168 до 152 в 1920 г. Численность занятых рабочих упала с
36,7 тыс. до 25,8. Выпуск промышленной продукции составлял
лишь 16,2% довоенного уровня. В четыре раза сократилась производительность труда. Происходили распыление и деклассирование
рабочих, кадров технических специалистов.
Тяжелым и сложным выглядело положение в сельском хозяйстве. В том же 1920 г. посевные площади в губернии сократились
более чем на 30% от 1913 г. В условиях выживания и продразверстки произошли заметные изменения в структуре посевов: доля
ржи из-за резкого уменьшения внешнего завоза хлеба поднялась с
38,8 до 47,5%, а пшеницы – с 1,4 до 3,2%. Зато посевы основной
технической культуры – льна – упали против довоенного уровня
до 27,9%, составив лишь 5,5% всей пашни. Прекращение поступления туркестанского хлопка, небывалый спад льноводства привели к приостановке текстильной промышленности, которая ранее
была ведущей в крае.
Общим бичом всей экономики губернии стала топливная проблема. Почти перестал поступать донецкий уголь, на который
прежде была сориентирована местная промышленность. Торфяные
запасы в лучшем случае и лишь частично могли использоваться в
отопительных, а не в энергетических целях. Строительство Ляпин91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ской электростанции оставалась еще в намерениях. Почти всё
движущееся и отапливаемое замкнулось на дровах. Поезда перемещались от одних лесных массивов к другим, а те все дальше
удалялись от дорог, фабрик, заводов, селений. Остатки выбракованного гужевого транспорта завязали всё это в общий энергетический кризис на уровне катастрофы.
Пожалуй, единственное, что спасало губернию в начале нэпа,
так это вполне благоприятный в погодном отношении и по урожайности 1921 г. Если в Поволжье, на Украине и в других сельскохозяйственных районах из-за жестокой засухи начался всеобщий голод и повальный мор, то Верхневолжье, как говорится, в
главном пронесло. Крестьяне Ярославской и Рыбинской губерний
собрали более высокий, чем в 1920 г., урожай. Удовлетворенно
ими был воспринят и переход в заготовках от продразверстки к
продналогу. Но небывалые эпидемии и безысходная нужда, приносившие миллионы крестьянских жертв, немногим уступавших
потерям на фронтах Гражданской войны, не могли просто пройти
стороной. Заметно сказывалась общероссийская крестьянская сопричастность к одолению случившегося, тем более в тех областях,
откуда многократно приходила взаимная поддержка. На это полагалось и Советское правительство, которое вынуждено было чрезвычайно разверстать самый первый продналог таким образом, что
он намного превысил саму продразверстку минувшего года.
Критическая ситуация в целом в стране привела к тому, что
налог на хлеб в Ярославской и Рыбинской губерниях в 1921 г. возрос соответственно с 200 до 800 тыс. пудов и с 400 до 970 тыс. пудов. Хотя же общая сумма продналога по всем сельхозпродуктам и
в пересчете на рожь не превышала общей продразверстки 1920 г.
Имеющаяся информация свидетельствует о повсеместном хорошем настроении крестьян обеих губерний, о положительном отношении к продналогу, о начавшемся восстановлении посевов, о
понимании необходимости помощи голодающим районам Поволжья, о приеме и размещении прибывавших из них детей и даже об
отсутствии насильственных конфликтов в связи с частичным изъятием церковных ценностей для дополнительного получения продовольствия с той же целью.
Приведем лишь краткие фрагменты из тех же донесений
ГубЧК, поступавших в ВЧК в 1921 – начале 1922 г. «Настроение
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
крестьян хорошее. Посевкампания проходит хорошо. Отношение к
коммунистам удовлетворительное. Все силы брошены на проведение "Месяца красного пахаря"» – 11 мая 1921 г.; «Отношение к
Советской власти и компартии в массах сочувственное. Посевкампания в среднем выполнена на 50% и больше» – 14 мая 1921 г.;
«Общее политсостояние в губернии удовлетворительное. Настроение рабочих и крестьян хорошее, за исключением некоторого недовольства недостатком продовольствия. Отношение к продналогу
и товарообмену по-прежнему хорошее. Прошли обильные дожди –
улучшилось состояние всходов» – 10 июня 1921 г.; «Настроение
крестьян удовлетворительное. Цены на продукты поднимаются, за
исключением картофеля – цена одного мешка в Ростовском уезде
упала со 150 тыс. до 90 тыс. руб. 28 Холерных заболеваний незначительно» – 15 июля 1921 г.
И далее: «В уездах созданы комиссии по оказанию помощи
голодающим Поволжья 29, отношение крестьян сочувственное,
изъявляют желание помочь» – от 1-2 августа 1921 г.; «В связи со
снятием хорошего урожая хлебов, картофеля и овощей настроение
населения улучшается. Продналог поступает удовлетворительно,
некоторые продукты выполнены до 90%» – 10 октября 1921 г.;
«Сбор (повышенного. – В.А.) продналога заканчивается. Поступления увеличились. Происходит срочная отправка посевных семян
в голодающие губернии» – 17 января 1922 г.; «В Ярославской губернии по приютам распределены 1 500 детей голодающих губерний. Ожидается еще прибытие 856 человек30. Хорошо». – 27 января 1921 г.; «Всего по Ярославской губернии изъято 300 пудов серебра, 37 фунтов золота» (для сравнения заметим, что в
Мы не опустили эту деталь о розничных ценах, дабы иметь о них реальное представление: к началу лета 1 кг картошки стоил 3 тыс. руб.
29
Специальные комиссии помощи голодающим были созданы повсеместно: в центре и на местах. Ярославскую губернскую комиссию в августе
1921 г. возглавлял Н.А. Морозов – бывший революционный народник, ученый, почетный член АН СССР.
30
Всего за 1921 – 1922 гг. самую различную поддержку и помощь по содержанию в верхневолжских губерниях получили не менее 10 тыс. детей Поволжья. Самым сложным для разрешения был стихийный наплыв беспризорных – снизу вверх по Волге. В Рыбинске, например, в 1922 г. таковых при
всех имевшихся насчитывалось более 270. Не успевшие стать размещенными
и прикрепленными, однако, временно находились под учетным досмотром.
28
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Костромской губернии к тому времени было изъято 287 пудов серебра и 94 фунта золота. – В.А.) – 19 мая 1922 г.
Если вычленить из приведенной и опущенной информации
сведения о наиболее примечательном, то к ним на фоне тех бедствий несомненно следует отнести помощь самих же полуголодных
земляков погибавшим от голода и эпидемии жителям среднего и
нижнего Поволжья. Только рыбинцы с начала этой жертвенной
кампании и по март 1922 г. собрали (переведем на современные
измерения) 451 тонну картофеля, 1 246 тонн зерновых и муки, а
также 3 379 аршин ткани и 639 651 524 руб. Что же до явлений
иного рода, то еще раз заметим, что все собственные беды замкнулись тогда на тяжелейшей ситуации, связанной с дровяной и гужевой проблемой – в равной мере обогревательной и энергетической.
И близких дров не стало, и гужевая повинность превратилась в непосильную. А в марте 1922 г. ГПУ из Рыбинска сообщало в центр:
на станции Санково 500 местных крестьян «объявили о восстании», отказавшись от срочного задания по заготовке топлива для
транспорта. Станционному отряду особого назначения пришлось
затребовать помощь из губернского центра.
Таковы, казалось бы, разные приметы одного времени. Но вырисовывалось и скорое будущее. 5 февраля 1922 г. состоялось заседание Ярославского губернского экономического совещания,
которое не только признало состояние местного электроснабжения
«катастрофическим», но и приняло решение о немедленной подготовке к строительству электростанции на Ляпинском торфяном
болоте. Возведение этой станции предусматривалось и планом
ГОЭЛРО, однако государство еще не имело необходимых средств.
Для разрешения финансовой проблемы губком РКП(б) и губисполком создали акционерное общество. Его пайщиками стали те
предприятия и учреждения губернии, которые выделяли средства
на строительство. Новая экономическая политика, энергетика как
главное звено, акционерный принцип подхода – в этом проявился,
пожалуй, самый сущностный смысл последовавшего.
Для деревни исходным признаком сдвига к лучшему стал начавшийся процесс восстановления посевных площадей. За 1922 г.
в Ярославской губернии они увеличились до 187 тыс. десятин –
около 84% довоенных. В 3 раза расширились площади посевных
трав, что закладывало основы восстановления пока еще медленно
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
поднимавшегося животноводства. Поголовье крупного рогатого
скота к тому времени возросло до 530 тыс. голов по сравнению с
414 тыс. в 1920 и 469 тыс. в 1921 гг. А против 1917 г. прирост составил целую треть. Заметно уменьшилось число беспосевных,
безлошадных и бескоровных крестьянских хозяйств. Примечательна и такая деталь: многие селяне при переходе к самому простейшему рынку уже успели позаботиться, как сказано в тех же
донесениях местных чекистов, о значительных сокрытиях увеличенных посевов. В первом же году действия продналога такие первоначально не учтенные площади в Ярославской области составили 85 тыс. десятин – примерно 40% общей пашни.
Положительные сдвиги в сельском хозяйстве позволили активнее заняться практическими вопросами возрождения промышленности и всей экономики на путях нэпа. В первую очередь следовало неотложно определиться с основными формами промышленной собственности и перестройкой хозяйственно-управленческого аппарата при переходе к хозяйственному расчету; перейти
от натуральной к денежной оплате труда в условиях реформирования финансовой системы, добиться роста производительности
труда на государственных предприятиях в обстановке конкурентных отношений между различными многоукладными секторами, и,
разумеется, обеспечить ведущее начало в экономике социалистического уклада, повышение роли коллективно-кооперативных отношений как в городе, так и на селе.
Прежде всего надо было срочно восстановить важнейшие предприятия, которые отходили под прямой контроль государства через
ВСНХ. В Ярославской губернии осенью 1921 г. в ведении губсовнархоза находилось 171 предприятие с 18,9 тыс. рабочих, причем к
числу действовавших, да и то с большими перерывами, могло быть
отнесено только 121 из них. К ним относились и такие особо значимые заводы, как «Вестингаус», авторемонтный, нефтеперерабатывающий. Не стало не только сырья, но и самого оборудования. Так,
на Ярославской Большой мануфактуре к концу 1921 г. действовало
лишь 900 станков из 1 776 прежних. При этом заметим, что только
12 небольших предприятий было сдано в аренду кооперативным
объединениям и некоторым частным владельцам. Так что «красногвардейской» контратаки на национализированный в губернии капитал не получилось. В этом – одна из особенностей нэпа в регионе.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Переход к нэпу в промышленности характеризовался и таким
новым явлением, как трестирование основных отраслей государственной промышленности. Тресты, в отличие от частных буржуазно-монополистических, создавались как хозрасчетные объединения предприятий одной отрасли при общественной собственности
на средства производства под единым управлением. Находясь в
промежуточном положении в направлении к ВСНХ, тресты занимали доминирующую роль в структуре хозяйственного аппарата.
Всего к середине 1921 г. в стране насчитывалось 477 трестов31. В
Ярославской губернии фабрично-заводские тресты действовали в
кожевенной, хлопчатобумажной, льняной, лакокрасочной, крахмалопаточной, водно-лесной промышленности.
Всеобщий переход предприятий на хозяйственный расчет стал
осуществляться с августа 1921 г. Повышалась их экономическая и
финансовая самостоятельность при одновременном возрастании
требований к экономии денежных и материальных средств, к снижению себестоимости продукции. Существенно повышалась роль
трудовой инициативы, заинтересованности каждого в результатах
своего труда. Нетерпимой становилась массовая уравниловка времен «военного коммунизма», всемерно поддерживались количество и качество произведенного. В качестве переходной меры к
обычной форме денежной оплаты по мере стабилизации денежной
массы и цен заметную роль стали играть фонды натурального
премирования отдельных рабочих, а чаще целых коллективов.
В соответствии с системой коллективного снабжения государство закрепляло за предприятием определенный фонд зарплаты,
зависимый от результатов работы фабрики или завода, а ниже – от
производительности, качества и профессиональной квалификации
рабочего. В июне 1921 г. на коллективное снабжение в Ярославле,
например, перешли заводы «Вестингауз» и авторемонтный. Результаты, как пишет А.М. Селиванов, были впечатляющими. На
первом из них еще в мае производительная программа выполнялась только на 52%, тогда как уже в июне этот показатель возрос
до 84%, а в августе – до 265%. При этом некоторое время сохраняТресты относительно стабильно существовали до 1929 г., затем, урезанные в прежних правах, были упразднены в середине первой пятилетки.
Не смешивать с монополистическим западным трестированием и с организационной структурой в строительстве в СССР.
31
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лись и натуральные формы оплаты труда, что также было разумно
при еще не стабильной денежной системе.
Возраставшая и особая роль ложилась на профсоюзы. Начало
перехода к нэпу совпало с разгромом известной профсоюзной оппозиции, которую в канун Х съезда РКП(б) создали Л. Троцкий, а
также так называемая «рабочая оппозиция» во главе с А. Шляпниковым, «демократические централисты» под началом Т. Сапронова и «буферная» группа во главе с Н. Бухариным. Формально с четырех разных сторон была осуществлена опаснейшая попытка
противопоставить партию и профсоюзы в руководстве экономикой, а в итоге и всей страной, надломить реально сложившуюся
однопартийную систему, извратить врожденную роль профсоюзов
с их демократическими принципами и защитными для трудящихся
функциями. Но убедительно победила та партийно-профсоюзная
платформа, которая тогда и надолго потом обоснованно квалифицировалась как ленинская.
Мы согласны с М.А. Рутковским, который пишет о том, что
«сегодня можно лишь гадать, какой была бы судьба профсоюзного
движения в нашей стране, если бы профсоюзы пошли по троцкистскому, шляпниковскому, сапроновскому или бухаринскому пути». А тогда реальность была такова, что победу одержала именно
ленинская точка зрения на профсоюзы, в том числе в Ярославской
и Рыбинской губерниях. В самой отдаленной Пошехоно-Володарской партийной организации за нее проголосовали единогласно. На общегородском собрании в Тутаеве за тезисы Троцкого было подано лишь 13 голосов. За ленинскую платформу высказались
коммунисты Ярославского, Мышкинского, Угличского и других
уездов обеих губерний. Тогда же газета «Правда» информировала,
что из 700 участников партийно-городского собрания в Ярославле
только два десятка поддержали позицию Троцкого.
3 мая 1921 г. Рыбинский губком РКП(б) принял специальный
циркуляр о работе коммунистов в профсоюзах. В нем подчеркивалось, что уездные комитеты должны «влить лучших коммунистов
в правления профсоюзов» и тем самым поднять на должную высоту работу среди массы их членов. Во всех профсоюзах вскоре были созданы коммунистические фракции. Правда, они оставались
еще очень малочисленными. К октябрю 1922 г. только 4, 6% всей
Ярославской губернской парторганизации находилось на профсо97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
юзной работе. Но оживление профсоюзной деятельности было налицо. Проводились «Недели» профсоюзов, митинги и собрания с
докладами ведущих работников об их очередных задачах. Типичными стали субботники и воскресники, в которых участвовали десятки тысяч человек.
Нельзя сказать, что тем самым вся деятельность профсоюзов с
начала восстановительного периода обрела совсем бесконфликтный, взаимолояльный характер отношений между производственными коллективами и хозяйственным руководством. Прежде всего
по вопросу о забастовочном движении, коллективных договорах,
тарифных разногласиях и т.п. Мы уже говорили, что и в условиях
перехода к миру в стране и в наших губерниях не столь уж редким
явлением оставались забастовки – в основном продовольственного
характера. Часто их инициировали профсоюзы. Но в целом в обстановке острого, в том числе социально-политического, кризиса
профсоюзное руководство в отношении стачек на госпредприятиях
занимало сдержанную позицию, а то и выступало на стороне администрации.
И дело здесь, видимо, не столько в ситуации «между молотом
и наковальней», в которой не хотели оказываться профсоюзы, обвиненные, скажем, по инерции «военного коммунизма» в «организованном саботажничестве», а в более разумном понимании происходившего и его последствий. В этой связи весьма характерно,
например, было постановление губпрофсовета, приводимое тем же
М. Рутковским, касавшееся сентябрьской 1923 г. забастовки рабочих ляпинских торфоразработок – в связи с невыплатой зарплаты:
«Считать окончание работы без санкции Губотдела и Губсовета
профсоюзов ненормальным… Но в случае невыплаты Гидроторфом в указанный срок (3 дня) зарплаты стачка будет санкционирована». Всем должно быть понятно, что крайние меры с обеих сторон, когда только что начало действовать Ляпинское акционерное
общество по сооружению чрезвычайной энергетической стройки,
оказались совсем неуместными32.
В апреле 1923 г. СНК утвердил устав и состав акционерного общества по возведению Ляпинской станции. В 1925 г. государство выделило на
стройку 140 тыс. руб. Энергетики Шатурской ГЭС передали турбогенератор
мощностью 5 000 кВт. Первая очередь станции дала ток 26 ноября 1926 г.
32
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В сентябре 1922 г. 5-й Всероссийский съезд профсоюзов принял рекомендации о заключении коллективных договоров и тарифных соглашений между производственными коллективами и
руководством предприятий. Ярославский и Рыбинский губпрофсоветы предложили эти определяющие всю производственную
жизнь документы заинтересованно обсуждать на собраниях рабочих и служащих, в том числе и на частнособственнических предприятиях. В договоры включались также условия о равной оплате
труда женщин и мужчин за равный труд, о нормах охраны женского труда, о гарантиях неувольнения при сокращении штатов женщин-одиночек и имевших большие семьи. Ничего подобного в
прежних, тем более дореволюционных, подобиях трудовых «законодательств» не могло быть.
Переход к системе коллективных договоров стал качественным скачком в подъеме зарплаты и в сущностном восприятии
производственных отношений. К 1926 г. в уже единой Ярославской области такими договорами было охвачено абсолютное
большинство работавших членов профорганизаций. Развернулось
и государственное нормирование зарплаты – сначала в госбюджетных, а затем в хозрасчетных учреждениях. Тем самым назрела
и общая потребность в создании нового законодательства о труде.
Его проект подготовил ВЦСПС, а обсуждение на местах состоялось не только на губернском уровне, но и на заседаниях профкомов предприятий, межпрофсоюзных объединений. Новый КЗоТ
реально вступил в силу с начала 1923 г.
Он вводил свободный наем рабочих; финансирование социального страхования лиц наемного труда передавал непосредственно тем предприятиям, на которых они работали. По инициативе
профсоюзов в новый Кодекс был включен также ряд статей в защиту интересов рабочих частных предприятий. В сентябре 1924 г.
ВЦСПС утвердил Положение о производственных совещаниях, в
состав которых рекомендовалось включать передовых рабочих и
представителей административно-технического персонала фабрик
и заводов. Руководили работой совещаний производственные комиссии комитета профсоюзов. В опытном варианте такие структуры были организованы еще в начале 1924 г. на Махорочной фабрике, Константиновском заводе и некоторых других предприятиях,
а в 1925 г. производственные совещания действовали повсюду.
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кстати, это было время, когда, с одной стороны, в стране уже
сложилась однопартийная система при руководящей роли ВКП(б)
при отсутствии внешней политической оппозиции, с другой – при
очевидном стремлении самого руководства к поискам более широкой связи и единения партийно-государственных структур с трудящимися массами. Отражением этого и явилось повышенное
внимание к деятельности профсоюзов, укреплению в них партийной прослойки, созданию под союзным началом тех же производственных совещаний. В ту же схему весьма удачно вписывались и
известные, но ныне вовсе забытые «Беспартийные конференции»
рабочих и крестьян. Они возникли по инициативе Ярославского
губкома РКП(б) в октябре 1919 г. – первоначально как крестьянские, а затем и как рабочие с представительством всех социальных
слоев. Поддержанные на самом высоком уровне, распространившиеся повсеместно, беспартийные конференции самое большое
влияние получили именно в годы введения и становления нэпа 33.
На первых крестьянских конференциях в Ярославской губернии участвовали по одному избранному делегату от 50 крестьянских дворов. Были представлены самые разные категории сельского населения: бедняки, середняки, сельские учителя и «даже, как
рассказывал секретарь губкома Н.П. Растопчин, кулаки и бывшие
офицеры». На обсуждения выносились самые злободневные вопросы: земельная и продовольственная политика, повинности и заготовка топлива, помощь семьям погибших красноармейцев и населению голодающего Поволжья и др. Характер, порядок и регламент выступлений не предопределялись: все зависело от конкретной инициативы, убедительности выступавших, а то и внешне
привнесенных и совсем не одинаковых позиций. А мы согласны с
той оценкой, что «нередко конференции становились ареной самой
ожесточенной борьбы, самой острой критики действий властей».
Как и с тем, что губком и уездные комитеты партии направляли на
беспартийные конференции своих работников, использовали их и
для разъяснения крестьянам основных направлений своей политики, справедливо полагая, что лучше иметь дело с недовольством
Развернутую характеристику деятельности беспартийных конференций можно найти в монографии Л.В. Кабановой «Общественно-политическая жизнь России в 1917 – 1929 гг.» (Ярославль, 2004). В целом эта деятельность продолжалась до 1928 г., но в затухающих проявлениях.
33
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
крестьян на конференциях, чем загонять это недовольство вглубь,
толкая крестьян на вооруженную борьбу. «Беспартийные крестьянские конференции стали очень распространенной формой налаживания контактов между городом и деревней. Они способствовали росту взаимопонимания между властью и народом, тем более в
условиях разворота нэпа, когда беспартийные конференции все
чаще стали проводиться на уездном уровне и с участием рабочих,
служащих, интеллигенции. На деле они все больше выполняли ту
роль, которая была определена и профсоюзам – служить еще одним из приводных ремней от партии к массам».
«Конференции стали одной из популярных форм связи с беспартийными. В них принимали участие сотни тысяч (!) рабочих и
крестьян, – итогово заключает Л.В. Кабанова. – Они явились тем
резервуаром, из которых Советы и партия черпали свежие силы,
получали новые кадры для работы как в центре, так и на местах.
Беспартийные конференции стали несомненной составной частью
общего механизма "пролетарской государственной власти" наряду
с Советами и профсоюзами. Они успешно способствовали расширению социальной базы новой власти, вовлекли в общественнополитическую жизнь самые широкие слои населения, наименее затронутые агитацией»34. И в этой связи хотелось бы предположить,
кто же из тех, кто пытается жить по современной Конституции
России, провозглашающей народ главным носителем власти, каким-либо образом вспомнит о возрождении беспартийных конференций.
Хотя наша тема с акцентом на экономические аспекты нэпа,
но она все-таки вовсе не исключает ее политико-правовых сторон.
Если экономика всегда главное в политике, то последняя также не
может быть в ней крайней. Возрождаемые товарно-рыночные отношения потребовали соответствующего правового обеспечения –
Ленин-юрист понимал это не хуже других. В 1921 – 1922 гг. последовал ряд декретов и нормативных уголовно-правовых актов.
Первым нэповским маем был принят Уголовно-процессуальный
кодекс РСФСР. Второго ноября ВЦИК утвердил Положение о судопроизводстве. Упразднялись территориальные революционные
Кабанова Л.В. Общественно-политическая жизнь России в 1917 –
1929 гг. Ярославль, 2004. С. 75.
34
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
трибуналы. Усиливалась независимость судов от местных властей.
Органам управления запрещалось вмешиваться в судебные дела.
Учреждались адвокатура и прокуратура.
Новым экономическим отношениям должно было служить законодательство в других областях. В 1922 г. последовали кодексы
законов о труде, земельный, гражданский, а также законы о трудовом землепользовании, об основных частных имущественных правах и др. В нормах Гражданского кодекса провозглашалось, например, господствующее положение государственной социалистической собственности на орудия и средства производства (власть
не скрывала того, что строила). Одновременно допускалась в ограниченных рамках частнособственническая деятельность при условии регулирующей роли государства, усиливалась защита имущественных прав граждан. Трактовка «революционной законности»
связывалась с вводимым государственным капитализмом, «ведущим к социализму», т. е. речь шла не о каком-то «поддельном капитализме», а о лучшем, хотя и преходящем. Как, например, в
30-х гг. следовало бы говорить о «государственном социализме».
Ныне бесконечно можно заявлять, писать и спорить о сущности, времени и методах реализации нэпа, его общем и региональном преломлении – это с необычным усердием и делается. Самым
тривиальным выражением, особенно у «непокладистых» социологов, стали слова о «непригодности для истории так называемого
сослагательного наклонения». При этом более негодным обычно
считается извлечение положительного исторического опыта, а его
назидательная критика – признаком господствующего вкуса.
Сколько современных «однако» можно встретить ныне в отношении нэпа с перечнем поучающих политизированных пожеланий в
его адрес, в адрес его носителей и исполнителей! (В отношении к
современным «преломителям» – несравненно меньше).
При этом виновников «чего-либо» обычно выискивают из
числа тех, кто уже не в первый раз на пределе возможного спасал
страну. А те, кто уходил от этого и в лучшем случае суетливо выдвигал не более чем частные разновидности отхода от политики
«военного коммунизма», по сей день преподносятся в виде творцов иных, якобы загубленных альтернатив. Пусть читатель простит нас за некий отход от краеведческой канвы раздела. Сама логика увлекла, но, надеюсь, совсем ненадолго. Лишь один весьма
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
редко употребляемый ныне пример о том, как те же «злополучные» большевики искали возможности коалиции с «параллельно»
шедшими к социализму меньшевиками и эсерами. Те, кстати, не
стеснялись называть себя даже сторонниками социализма, как, наоборот, сегодняшние демократы вообще до последнего избегали
современных капиталистических понятийных определений, тем
более соотносимых с перефразируемым звучанием о «капитализме
с человеческим лицом».
Уже в 1926 г. в берлинском «Социалистическом вестнике»
меньшевиков-мартовцев вполне достоверно и не менее достоверный П. Милюков сообщал, что в феврале 1921 г. в России состоялись переговоры между уполномоченными меньшевиками и
большевиками. Первых представлял А.А. Трояновский35, вторых –
И. Сталин. Персонально такой контакт, писал Милюков, был не
случаен, так как оба до Октября 1917 г. являлись большевиками.
После революции Трояновский перешел к меньшевикам, стал членом их ЦК. Теперь Сталин снова предложил последним войти в
правительство. Получив доказательство его полномочий, Трояновский заявил: меньшевики не войдут в правительство, пока не будет
ликвидирован "социалистический эксперимент" (т. е. «военный
коммунизм». – В.А.). Сталин отвечал, что необходимость такой
ликвидации не вызывает сомнений и что сам Ленин был совершенно убежден в этом, весь вопрос – в методах и в темпе ликвидации, поскольку спуск невозможен без тормозов.
И. Сталин спрашивал также А. Трояновского, что, по его мнению, должно быть предпринято в первую очередь. Тот набросал
проект декрета о продналоге, получивший вскоре осуществление,
и наметил другие меры, составившие частично содержание нэпа.
В. Ленин, как говорилось, «горячо стоял за соглашение», но натолкнулся на оппозицию с обеих сторон, с которой не мог совладать. ЦК меньшевиков в лице находившегося в тюрьме, а затем
выпущенного из нее Ф. Дана, отошедшего от компромисса с Советской властью (после разгрома реакции и интервенции), предъявил «наращенные» политические требования под видом «демокраТрояновский Александр Антонович (1882 – 1955), советский дипломат, член РСДРП с 1904 г., до 1923 г. меньшевик, затем член РКП(б) –
ВКП(б). С 1924 г. пред. Госторга РСФСР. В 1927 – 1933 гг. полпред в Японии и США. С 1939 г. на преподавательской работе.
35
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тии» с целью уже известного перехвата победившей власти на себя. Переговоры вновь оборвались.
В итоге обе партии, так близкие в программах, не смогли
сблизиться даже в нормальном диалоге. В выступлении в мае
1921 г. на Х Всероссийской партконференции В.И. Ленин следующим образом выразил свое отношение к вопросу об уступках и
возможности соглашения: «Одно из двух: или война с нами до
конца, или соглашение на тех условиях, которые мы предлагаем.
Совершенно правильная и абсолютно точная постановка вопроса,
в которой, если есть элемент хитрости, то здесь даже смешно слово "хитрость" употреблять». Создается впечатление, что разногласия о нэпе между большевиками и меньшевиками оказывались
меньшими и более тактическими, чем внутри самой большевистской партии. Они скорее оставались порождением честолюбивых
политических амбиций. Уступите, на худой конец, разделите
власть, а потом посмотрим.
Смотрели, конечно, по-разному. А. Трояновский уже в 1923 г.
вновь стал большевиком, а в начале 30-х гг. – полпредом в США
во время их великой «депрессии», когда Ф. Рузвельт своим «новым курсом» перепроверял сталинскую плановую экономику. Тот
же лидер кадетов П. Милюков, который нам поведал о секретных
переговорах Трояновского со Сталиным, дожил во французской
эмиграции до 1943 г., в итоге рукоплескал нашим победам над
фашистской Германией и отдавал должное достижениям Советской власти. Даже монархист В.В. Шульгин, лидер правых в
4-й Государственной Думе, но принимавший с нажимом отречение
Николая II, затем действовавший белоэмигрант, осужденный за
это Советской властью и освобожденный ею, дотянувший до
1976 г. (род. в 1878), за 10 лет до конца своей отменной биографии
официально призвал всю русскую эмиграцию отказаться от враждебного отношения к СССР. Он был гостем XXII съезда КПСС,
принявшего ее новую программу и констатировавшего выполнение программы 1919 г. О Сталине в связи с дальнейшей судьбой
нэпа мы еще скажем дальше.
Дискуссии о нэпе не умолкали (двери не закрывались), но он
сделал особенное – при болезни и после смерти В.И. Ленина. Приведем лишь беглую хронику по Ярославской губернии, притом заметим предварительно, что Верхневолжью после мятежного
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1918 г. удалось избежать катастрофических последствий безурожайных 1922 и 1932 гг., постигших основные земледельческие
районы страны, удачнее миновать хозяйственно-экономический
кризис 1926/27 г., а потому избежать резких, массововыливавшихся социально-политических конфликтов. Здесь, разумеется, не обошлось без соответствующих дискуссий вокруг проблем, которые почти перманентно сотрясали центр в борьбе с так
называемыми «левыми» и «правыми», которые персонально даже
менялись местами и сторонниками. Однако губернская партийносоветская власть обычно или в итоге не позволяла себе занимать
какие-либо односторонние позиции.
Она целеустремленно занималась хозяйственными задачами и
прежде всего обеспечением роста производительности труда.
Только с сентября 1924 г. по август 1925 г. Ярославский губком
РКП(б) вопросы о подъеме производительности 8 раз выносил на
свои пленумы и 9 раз – на заседания президиума. Более 600 заметок и статей на ту же тему опубликовал за год «Северный рабочий» – ведущая губернская газета Еще более по ходу реализации
инициативно внедряли в жизнь весь набор нэповских дел городские, уездные, фабрично-заводские управленческие структуры,
специальные комиссии, профсоюзные организации. В итоге за
1924/25 хозяйственный год производительность промышленного
рабочего в среднем повысилась на 22%. По трестированным видам
производств этот показатель был еще выше: в хлопчатобумажной
отрасли – 33%, льняной – 40%, лакокрасочной – 43%.
Начавшийся подъем промышленности, восстановление численности рабочих (безработица еще не опускалась ниже 19-20%),
стабилизация положения с топливом и сырьем дали возможность
пустить заново ряд бездействовавших фабрик и заводов губернии.
В 1923 г. вступил в строй завод «Красный профинтерн», а в ноябре
1924 г., после шестилетнего перерыва, стала вновь выпускать продукцию Норская мануфактура, переименованная затем в фабрику
«Красный перевал». Отчитываясь за 1925/26 хозяйственный год,
Ярославский губисполком отмечал: «Промышленность губернии
по выпуску изделий увеличилась за год на 48,5% и, составляя
95,9% уровня 1913 г., достигла некоторых успехов в области поднятия производительности труда, увеличения зарплаты, улучшения качества продукции и, использовав почти полностью сущест105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вующую мощность предприятий, переходит к дальнейшему развитию уже на новой технической базе».
Последний вывод, пожалуй, был еще преждевременен, так как
к 1926 г. лишь закончился восстановительный период, причем не
только в экономике губернии, а техническая реконструкция могла
основываться лишь на той индустриальной основе, которую еще
предстояло создать. Другое дело, что уже к тому времени определяющее место в структуре губернской промышленности занял государственный сектор, который вне сомнений считался социалистическим. Из 191 действовавшего предприятия на его долю приходилось 124. В государственной промышленности насчитывалось
94,1% всех рабочих губернии. Она имела 94,2% двигателей и выпускала 87,4% валовой продукции. К концу 1925/26 хозяйственного года на всех предприятиях было занято 45 тыс. рабочих, из которых всего лишь 2 655 человек приходилось на частный и смешанный сектор.
Быстро и нарастающе развёртывался процесс кооперирования
кустарей – весьма многочисленной в регионе категории индивидуальных производителей и недавних отходников. За 1920 – 1926 гг.
в Верхнем Поволжье было создано 123 промысловых артели, вместо 11 имевшихся здесь с 1915 г. Не касаясь больше этого вопроса,
напомним, что за 1926 – 1930 гг. их число возросло до 422, а к июню 1931 г. – до 618, объединивших 129 тыс. кустарей разных профилей. Тем самым и в те же годы, совпавшие с массовой коллективизацией крестьянства, была, как и всюду, создана целая экономическая подструктура кооперативных промысловых артелей, в
которой, в пересчете на соответствующие округа, на территории
Ярославской губернии к началу 30-х гг. трудилось около 40 тыс.
человек – немногим меньше, чем на госпредприятиях.
В итоге к 1926 г. общая численность рабочих государственных
предприятий и профессиональных работников кооперативных
промартелей социалистической ориентации превысила 82 тыс. человек и составила 96,9% общей численности рабочих губернии,
т. е. уже в ходе восстановительного периода была в сущности решена основная социально-экономическая проблема переходного
периода, связанная с характером индустриально-профессиональной собственности. Никакого даже видимого ее перерождения в
капиталистическую или смешанную не произошло. Напрашивают106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся и антиномичные сравнения: для становления государственносоциалистических отношений в советском городе потребовалось в
основном 5 лет – в последующие собственно реконструктивные
годы все капитальные промышленные объекты неизменно поступали в общенародную государственную собственность. Примерно
столько же лет хватило для упразднения этой собственности в
90-е гг. минувшего века, но в форме приватизации и извращеннокапиталистической деградации.
Заметные улучшения восстановительного порядка произошли
в сельском хозяйстве губернии. Мы не станем здесь вносить какиелибо частные уточнения фактического порядка – воспользуемся
историографическим временем краеведческих изданий минувших
лет, в формировании и апробировании которых принимал участие
и ваш автор 36. Уже к концу 1925 г. посевные площади составили
461 817 десятин, что на 8,3% превысило уровень 1913 г. Даже посевы льна, которые в условиях предельного продовольственного
кризиса сокращались безгранично, достигли довоенного уровня, а
картофеля – превысили его на 15%. Площади под сеяными травами увеличились почти в 3 раза – до 280%. Последнее оказало решающее влияние на восстановление и развитие ведущей в губернии животноводческой отрасли. В том же 1925 г. здесь насчитывалось 199160 лошадей – на 26% больше предвоенного, 560 237 голов крупного рогатого скота – превышение на 25%, 725 320 овец –
прирост 28%, а свиней – почти 7-кратное увеличение (689%).
В лучшую сторону заметно сдвинулась и социально-хозяйственная сторона нэповской деревни. За 1920 – 1926 гг. доля беспосевных крестьянских хозяйств сократилась с 7,3 до 2,6%, безлошадных – с 39,8 до 35,4%, бескоровных – с 14 до 10,5%. Могли
ли эти сдвиги быть значительнее? Возможно, но гадать не станем.
Отразили ли они некие ограничительные факторы, проистекавшие
из самой сути мелкокрестьянского производства того времени?
Уверен, что да! Можно ли считать, что последующее перепутье на
селе на первых его порах характеризовалось одновременной социальной успокоенностью деревни? Видимо, да. В отчете ЯрославВ числе более известных авторов по нэповской проблематике следует
назвать А.М. Селиванова и его базовую монографию «Социально-политическое развитие советской деревни в первые годы нэпа» (Саратов, 1987).
36
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ского губкома РКП(б) в конце 1925 г. было сказано более категорично: «Крестьянство всецело доверяет нам». Поэтому прежним и
современным нашим оппонентам, иначе воспринимающим итоговый положительно-риторический вопрос – имел ли ленинский этап
нэпа благоприятный результат? – целесообразнее для них же ограничиться пожатием плеч…
Деревня, конечно, оставалась еще предельно осторожной в отношении кооперативных производственно-собственностных преобразований, хотя и при известной апробированности ею многих
общинных начал со времен народничества. В 1925 г. в Ярославской губернии насчитывалось всего лишь 74 мелких колхоза, в том
числе 4 коммуны, 50 артелей и 18 товариществ по совместной обработке земли. Да и социальный состав коллективных хозяйств
был на 70% бедняцким, на 23% середняцким и, видимо, на 5 – 7%
пока приемлемых более состоятельных крестьян (малочисленный,
но добротный прецедент). Но этот, в сущности, аномальный пример, к большому сожалению, вскоре был не только забыт, но и
осужден. Кооперирование крестьян без так называемого кулака
вновь обрекало нашу деревню на большие беды, предвестником
которых стал заготовительно-сырьевой и товарный кризис конца
20-х гг.
Свидетельством и отображением его стали и застывшие кооперативные тенденции на селе, равно как и печально известные
«ножницы» между государственно-советским городом и индивидуально-частной деревней. Дабы не прервать логику предыдущего
абзаца и придать ей соответствующую завершенность, напомним,
что вплоть до конца 20-х гг. коллективистские проявления на селе
так и не вылились в новое качество – скорее наоборот, если принять во внимание уходившие годы. Крестьянство охотно и даже
упредительно вступало в простейшие объединения, не затрагивавшие собственность и обобществление продукции. К концу
1929 г. в Ивановской промышленной области, в которую тогда
входили Ярославский и Рыбинский округа, во всех простейших
видах производственной кооперации состояло 45 – 46% крестьянских хозяйств при 55% по стране. Внешне быстро развивались не
только ТОЗы, но и кредитная, молочная, картофельная и потребительская кооперации. Пусть не удивит Вас и 93-процентное вхождение крестьянских дворов во все виды подобных формирований,
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
хотя оно отражало и завершающий, но все еще внутренний процесс массового социально-психологического дозревания деревни.
Дело, конечно, в другом – в сельскохозяйственных артелях.
Тогда же число входивших в них крестьянских хозяйств не превышало в Верхневолжье 1,5% их общего количества. А собственно
в ярославских деревнях к середине 1929 г. в типичных колхозах их
значилось еще меньше – 0,5%. Несколько выше, но в тех же принципиальных значениях выглядел процент основной коллективизации в целом по стране. На то же время в колхозах СССР числился
примерно 1 млн. (3,9%) крестьянских дворов. Словом, нигде не
наблюдалось кооперативного «великого перелома»: ни в настроениях, ни в характере коллективизации, хотя его очень желали видеть сверху, особенно Генеральный секретарь ЦК ВКП(б)
И.В. Сталин, да и подавляющее большинство руководства. Но в
масштабах и темпах его достижения виделись и принципиально
различные позиции.
Иным он представлялся многим и в отношении дальнейшего
индустриального развития страны.
3. Судьбы нэпа при новом курсе
Новый курс был не только при Рузвельте в США, но и в Советском Союзе при Сталине, однако при колоссальной разнице в
их сущности и спасительной направленности того и другого. При
небольшом отличии во временном начале там и у нас, но при стратегических расхождениях целей империалистического капитала в
США и задач государственно-мобилизационного социализма в
СССР. Напрямую их роднили два обстоятельства: спасение, как
мы уже заметили, своих стран и систем, а также первое в их той
недалекой противоположной сущности вольное и невольное использование опыта друг друга при советско-плановой приоритетности.
Скажем проще. Форсированный отход Сталина от условных
конкурентных начал нэпа его первых лет был продиктован еще
дореволюционными намерениями лучших умов и политиков, уже
начавших было преодолевать вековую отсталость России от капиталистического запада. Лишь перманентная монархическая «горбатость» и такая же несостоятельность либералов сорвали все это.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
За несчастные 13 лет начала ХХ в. – с 1905 по 1918 гг. – были пережиты три войны и три революции. Не у дел оказался расторопный Витте, убитым – внесистемный патриот Столыпин. Главными
отрезвлявшими лицами и факторами, как обычно бывало в смутные времена России, выступали наиболее аномальные, безысходные и провокационные – типа гапоновщины, корниловщины и интервенции. Они безальтернативно-риторически ставили перед всеми вопрос: куда же мы наконец идем, что же станет со страной?
Поздно и ни к чему ныне критиковать Сталина (а тем более
Ленина) в связи с нэпом. Они не позволили СССР откатиться назад – отступление и не входило в их стратегические задачи. Но
ведь и запад вместе с востоком не приняли никакого компромисса – даже формирования у нас нечто вроде интеграционной системы, тем более в виде великой империи. Сталин первым вовремя
понял, что нельзя дальше полагаться на судьбу, которая на Руси
чаще бывает горькой, а то и неодолимой; что надо напрямую идти
к государственно-монопольному социализму, повернуть лицевую
сторону былого империализма вовнутрь и немедля встать на путь
планово-регулируемой экономики; что только так можно возвратить стране растерянные или отнятые 100 – 150 лет, дабы не стать
стертой с лица земли. Да и сам восстановительный период подвел
к тому.
Но у Сталина еще были, как показала история, тоже 13 на тот
раз уже спасительных лет, если отсчитывать от 1928 г. У Рузвельта
их оказалось почти втрое меньше, когда разразилась великая, но
старомодная капиталистическая «депрессия», когда плановый
опыт дольше всех не признаваемого Штатами Советского Союза
бесплатно возник перед их замершей экономикой. Политическим
проигрышем Америки при ее обвальной лавине тогда пришлось
пренебречь. И Рузвельт, тем более на фоне военно-промышленного бума милитаристского треугольника Германии, Италии и Японии, оказался не менее дальновиден, чем его скорый, а главное основной партнер по антигитлеровской коалиции, спасшей в итоге и
все человечество. Тем, собственно, оказалось оно и счастливым,
что на перекрестке его несовместной судьбы находились, хотя и с
разных сторон, два выдающихся земных лидера.
Что же до уникальной раскладки внутренних партийно-государственных сил в СССР, то не следует все заслуги и ошибки при110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
писывать одному И.В. Сталину, как то нередко мы видим в современных описаниях. Хотя бы потому, что на самой поверхности
нашей памяти находится постановление XIV съезда ВКП(б). А в
нем еще в декабре 1925 г. было сказано: «Во главу угла поставить
задачу всемерного обеспечения победы социалистических хозяйственных форм над частным капиталом, укрепление монополии
внешней торговли, рост социалистической госпромышленности и
вовлечение под ее руководством и при помощи кооперации все
большей массы крестьянских хозяйств в русло социалистического
строительства… Обеспечить за СССР экономическую самостоятельность, оберегающую от превращения его в придаток капиталистического мирового хозяйства, для чего держать курс на индустриализацию страны, развитие производства средств производства и образования резервов для экономического маневрирования».
При этом подчеркивалось и другое: «Развертывать нашу социалистическую промышленность… в строгом соответствии как с емкостью рынка, так и с финансовыми возможностями государства».
В докладе главы правительства А.И. Рыкова о первой пятилетке в апреле 1929 г. мы уже читаем: «При обсуждении пятилетнего
плана в СНК и ЦК партии мы единодушно пришли к тому выводу,
что необходимо утвердить не два, а один вариант, при этом вариант оптимальный, т. е. тот, который проектирует большие достижения… Годовой темп роста продукции планируемой промышленности колеблется на уровне около 20%. Темп роста капитальных вложений в планируемую промышленность пятилетним
планом намечается по годам следующим образом: плюс 26%, плюс
25%, плюс15%, плюс 12%, плюс 9%; эти вложения в 1932/33 г. будут превышать вложения 1927/28 г. в два с лишним раза. Я думаю,
что такой темп мы в состоянии выдержать». Да, не только выдержали, но и превысили.
А теперь из статьи В.В. Куйбышева «Год величайших задач»,
которая не только по сути, но и по названию очень схожа с известной сталинской статьей о «годе великого перелома». Председатель
ВСНХ жестко писал: «Не веря в реальность высоких темпов развития, идеологи правого уклона (цитируемый выше Рыков был их
лидером. – В.А.) упорно не понимали… необходимости и обусловленности всем ходом нашего развития и всей международной обстановкой этих темпов промышленного развития… Какая же кар111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тина рисуется для второго года пятилетки – 1929/30 г.? Контрольные цифры промышленности предполагают значительное превышение проектировок пятилетнего плана по всем основным показателям… Иначе говоря, контрольные цифры промышленности не
только подтверждают полную осуществимость пятилетних проектировок, но и их недостаточность. 31,2% прироста промышленной
продукции! Таких темпов не знала ни одна капиталистическая
страна ни в одном периоде своего развития».
Еще пару лет назад подобное говорил и лидер собственной
оппозиции к Сталину Л. Троцкий, высланный в 1929 г. в Алма-Ату
за очевидные претензии на личное властное лидерство. Теперь же,
когда его не стало в СССР, тот же И. Сталин «присвоил» себе
троцкистские проценты индустриализации и назвал даже еще более высокие темпы ее прироста. Он признавался в этом: «С точки
зрения темпов (троцкисты. – В.А.) являются самыми крайними минималистами и самыми поганенькими капитулянтами». Они, мол,
заявлял Сталин на XVI съезде ВКП(б) в 1930 г., предлагали всего
18% годового прироста, а он … А он вскоре 25%, а потом и 32%
уже ежегодного прироста тяжелой промышленности. Поэтому, если отвлечься от бескомпромиссной политической борьбы, которая
даже еще больше выносила на поверхность вопрос «быть или не
быть?», то у нас, например, нет особых сомнений на счет того, что
по главным проблемам индустриализации в ее темпах не было несовместимых разногласий.
Даже многие, если не все современные авторы (в том числе те,
которые ни под каким углом не воспринимают положительно сталинский курс на свертывание нэпа), не считают сам первый пятилетний план поверхностным, антинаучным, непрофессиональным.
Напротив, нельзя не признать, что в отличие от последующих он
скрупулезно основывался на принципах нэпа. Планировалось
дальнейшее развертывание хозрасчета, доведение его до каждого
предприятия, а не треста, как намечалось по закону 1927 г. Составители сумели сбалансировать важнейшие задания между собой и
даже обеспечить согласованность в развитии индустрии и сельского хозяйства; опираясь на ускоренную индустриализацию, увеличить поставки тракторов, удобрений и другой продукции для деревни. Тем самым впервые не только в истории страны напрямую
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подступиться к становлению и развитию небывалого комбинированного общества.
Предполагалось поначалу объединить в колхозах менее пятой
части всех сельских дворов, значительно расширить посевы, поднять урожайность. При этом вставшая на путь стабильного подъема деревня рассматривалась как равноправный партнер пролетарского города в строительстве новой жизни. Совместными усилиями при общем росте благосостояния рабочих и крестьян нужно
было решить проблему накоплений для крупного строительства
передовой индустрии. Да и само обсуждение плана прошло весьма
спокойно, хотя и заинтересованно. «Правые», потерпевшие перед
тем поражение, временно смирились. Сталин, Молотов довольствовались тогда временным успокоением, которое следовало бы
превратить в постоянное. Но форсированное нетерпение уже успело перекинуться и на места. Призывы и готовность к досрочному
выполнению заданий буквально захлестнули печать.
И вот тут-то произошел непростительный сбой, причем в самом сложном и ответственном месте – опять в той же деревне, а
точнее, в отношении к деревне. Сама по себе сверхиндустриализация даже при всех ее нагнетаниях и перенапряжениях, тем более
воспринятых нетерпением общества быстрейшего шага к социализму, была простительна и даже во многом поправима впоследствии; крестьянство же, напротив, совсем еще не разделяло никакой
суперколлективизации, особенно при возрождении неравноправного, подчиненного к себе отношения, при стремительном обострении социальной напряженности, одностороннем наращивании
налогово-разверсточного бремени.
В 1929 г. вновь появились самые жесткие суждения о возмещении перерасходов на индустриализацию за счет деревни и даже
о «дани» и «сверхналоге» с крестьян, о повсеместном раскулачивании и т.п. В прежних наших оценках подобных сталинских сдвигов не было даже минимума исторической снисходительности. Не
возникла она и ныне – досада даже укрепилась! Не выручали здесь
главного коммунистического лидера никакие ссылки на опасные
хлебозаготовительные трудности последних 20-х гг. Не подхлестывали и внешние, даже очень стратегические обострения военно-оборонного характера, как это имело несомненное место в терпимости сверхиндустриализации.
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Игнорирование опасности народного недовольства (а Россия
все еще оставалась мелкокрестьянской страной), тем более на великой переправе, по сей день выглядит необъяснимым. Полнейшей социальной, политической и теоретической нелепостью выглядела «революция сверху» усилиями «низов». Вроде бы куда как
просто: следуй предписаниям пятилетнего плана, в составлении
которого сам же принимал не последнее участие. Притормози эту
самую массовую коллективизацию на 3-4 года, не забывая о тракторизации. Да укороти, наконец, «нагульновых»: не пускай в колхоз и всех пожелавших… Но получилось так, что после незабвенного «головокружения от успехов» 1930 г. на устранение только
грубых перегибов потребовалось не менее тех самых 3-4 дефицитных лет.
В контексте верхневолжского краеведения коллективизация
«через колено» в изначальном варианте выглядела еще печальнее.
В Ивановской промышленной области, в которую входили Рыбинский и Ярославский округа, только в январе-феврале 1930 г. она
подскочила с 5,3 до 34%. Но с той же стремительностью произошел и распад искусственно созданных колхозов. Уже к лету того
же года доля оставшихся в них крестьянских дворов упала до
5,6%, т. е фактически вернулась к начальному уровню при 20,3%
по РСФСР. Тем самым регион опустился на самое последнее место
среди всех областей России. Реальность преподнесла неотложный
урок. В последующие годы поутихли социальные страсти, прекратились выселения зажиточных крестьян. После двух застойных лет
уже на добровольной основе возобновился нормальный объединительный процесс. К концу первой пятилетки в крае было коллективизировано 42,6% крестьянских хозяйств при 62% в целом по
Союзу и 77,6% в Среднем и Нижнем Поволжье. Таким образом,
завершающий этап колхозного строительства разумно отодвигался
на более поздний срок. Новый прилив добровольцев начался с
осени 1934 г. и к январю позволил уже иметь в Верхневолжье до
80% коллективизированных хозяйств, а к октябрю 1935 г. – почти
92%.
Так что учились все: низы и верхи, включая Сталина. Даже на
примере коллективизации в этом ему нельзя отказать. Он, конечно,
хорошо понимал, что кооперирование деревни неотъемлемо от построения нового строя. Знал и, разумеется, все больше органично
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
осмысливал ту часть скрытого Верой Засулич письма Карла Маркса, которое стало известно высшему руководству после смерти
В.И. Ленина. Основоположник научного коммунизма, размышлявший о социалистических судьбах общинно-крестьянской России и соответствующих воззрениях народнических классиков, в
итоге приходил к весьма необычному для его учения рекомендательному выводу. В силу отмеченного именно таковым, а не в виде одной классической пролетарской схемы, общинно-сельская
страна в рамках общенародной диктатуры может встать на путь
двуединого социалистического переустройства общества. В конечном счете стать действительно страной равных именно серпа и
молота. Казалось бы, весьма сопутствующая мысль таила в себе по
меньшей мере великий вывод – не теряющий, а обретающий еще
большее значение для настоящего и будущего многих народов. Не
касаясь его деталей, все же подметим, что уже судьбы «красных» и
«белых» в Гражданской войне, а еще больше главная социальная
сущность ленинского нэпа «самостийно» предрешались подобным
выводом. И.В. Сталин, понятно, также не мог пренебрегать советами, изложенными в статье К. Маркса, оказавшейся неизвестной
Ленину. Но в небывалой политической горячке на стыке 1920 –
1930-х гг. стратегические задачи нередко захлестывались тактическими. И у нас очень мало аргументов в его защиту, тем более, когда речь заходит о тяжелейших ошибках и перегибах начальной
стадии коллективизации. Но мы не можем упрекнуть по большому
счету Сталина за его несомненные и плодотворные усилия в защиту колхозного строя как сложной реальности и как неизбежной будущности в многократных вариантах ее развития.
Еще более, когда мы замкнем подобные суждения на оценках
сталинской роли в его индустриальной политике, того нового курса, с оценки которого мы начали этот параграф. Прежде чем вернуться к данному сюжету, сразу скажем о том, что нами вовсе и
принудительно отбрасываются предельно политизированные, заведомо извращенные, одиозно-оскорбительные изречения в адрес
несомненно великой личности. Заметим также, что и предлагаемые суждения мы не склонны считать однозначными, тем более из
числа давно сформулированных. Под влиянием происходившего
за последние годы в стране и в мире пришлось отойти и от некоторых недавних собственных представлений и сместить их в сторону
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
более высоких оценок выдающейся роли И.В. Сталина, особенно в
свете 60-летия нашей Победы.
Теперь мы вовсе не склонны считать его курс на создание мобилизационной, директивно-плановой экономики государственного социализма, на который он перевел страну с начала 1930-х гг.,
насильственным переворотом и изменой нэпу. В разумном случае
речь следует вести об отходе от узких, промежуточных и несбывшихся надежд. Выше уже говорилось, что за 6 лет восстановительного периода было сделано очень многое. Прежде всего удалось спасти страну от возвращения в старорежимный монархокапитализм и создать стартовую площадку для нового общественного строя с гарантией от реставрации в условиях враждебного окружения. При этом достигнутый и даже превзойденный уровень
1913 г. представлял отсталую отраслевую структуру с превалированием легкой, пищевой, текстильной промышленности. Получивший свободу частный и концессионный капитал не пошел на
новые, тем более капитальные стройки, которые лишь частично
пришлось начинать самому безденежному государству.
Пяти-, а то и десятикратное отставание от передовых стран, не
преодоленное прежним 60-летним полукапиталистическим рынком царской России, теперь предстояло неотложно ликвидировать
всего за 10 – 15 лет. Требовались не единичные, а коренные прорывы, масштабные преобразования. Поэтому, чтобы не стать отброшенным и раздавленным, Советский Союз обязан был сойти с
нэпа на путь директивной плановой экономики при жесткой централизации и мобилизации всех трудовых, материальных, сырьевых, финансовых и организационных ресурсов. Главным средством обеспечения такого начала стали пятилетние и текущие народнохозяйственные планы, удачно позволившие с учетом
реальных задач своевременно производить их тактическую и стратегическую разверстку. Более того, при крайних осложнениях идти на временные и даже жертвенные допуски.
Общие и мировые итоги известны. Еще до начала Второй мировой войны СССР вышел на второе после США место по промышленному развитию. В стране возникли десятки новых ведущих отраслей, которые почти не знала или вовсе не имела прежняя
Россия. Называйте кряду и почти не ошибетесь. Сформировались
огромное, целостное экономическое пространство и небывалая со116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ветская цивилизация. Мощный военно-промышленный комплекс
при беспримерном социально-политическом единении народа стал
неодолимым на пути любого агрессора, надежным гарантом всего
прогрессивного человечества. Без Советского Союза, каким он
встретил Великую Отечественную войну, никакая победа над фашизмом была бы немыслима.
И СССР не стал бы таковым, если столь разительные перемены не произошли буквально всюду и во всем. Отослав нашего читателя к известной уже ему книге по истории Ярославского края
1928 – 1998 гг., все же напомним. К концу второй пятилетки область располагала целым рядом мощных промышленных предприятий, которые к тому же в случае необходимости вскоре составили
разветвленный ВПК, охватывавший производство практически
всей основной и сопутствующей для тыла и фронта продукции. В
несколько раз возросли выпуски Ярославского автозавода и совершенно нового Рыбинского авиамоторного. К числу мощнейших
и уникальных строек первой и второй пятилеток относились Ярославские резиновый комбинат и шинный завод, впервые в мировой
практике освоившие применение искусственной резины. Вошли в
строй полностью реконструированные и переоборудованные десятки машиностроительных, металлообрабатывающих, судостроительных, химических, лакокрасочных и иных предприятий.
Тем не менее объем новых капитальных вложений в Ярославской области, включавшей тогда в себя и Костромскую, на третью
пятилетку (1938 – 1942 гг.) возрастал до 2 млрд. 716 млн. рублей,
или в 2,4 раза по сравнению с обеими предшествовавшими пятилетками, вместе взятыми. Развернулось строительство 58 новых
крупных объектов, в том числе строек прямого военного назначения. Повторно расширялись и реконструировались 29 прежних
предприятий, в том числе автозавод, резиноасбестовый комбинат,
Рыбинская и Ярославская судоверфи, Костромской завод автомобильных кранов и др. Стратегическую развязку получало энергетическое хозяйство. В декабре 1940 г. дал ток первый агрегат Угличской гидростанции. Осенью 1941 г. началась эксплуатация Рыбинского гидроузла-гиганта. К началу войны годовая выработка
электроэнергии в регионе возросла в 6 раз, а против начала
20-х гг. – в десятки раз. Электрический ток пошел не только во все
районы Верхневолжья, но и в Москву. Это имело большое военно117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оборонное значение для нашей столицы, особенно в обеспечении
перелома на фронтах войны.
Комментарии вроде бы излишни, а сравнения неизбежно возникнут сами, возможно, и по производственно-бытовой цене расходования электроэнергии. Надеемся, что в свете сказанного повысится и ответственность многих из нас при явно хулительных
оценках роли И.В. Сталина в переводе страны на планово-мобилизационные пути развития к началу 1930 гг., о которых мы подробнее говорили выше. При этом напомним и о том, что тот же вождьстратег оказался в числе первых лидеров советского государства,
заявивших о созревавшем решении по поводу коренной модернизации экономики социализма на путях активизации товарноденежных, рыночных отношений в плановой экономике. В этой
связи вполне уместно было бы вспомнить о последней, ныне забытой крупной работе И.В. Сталина «Экономические проблемы социализма». Да и пожалеть (тоже к месту) о не доведенных до завершения «косыгинской» и «рыжковской» реформах.
А тем временем в цитадели современного капитализма – США
масштабы централизованного планирования, включая даже директивное (например, в мощнейших корпорациях, по своей централизованной мощи не уступающих нашим бывшим министерствам),
уже превысили их уровень в СССР. Взять хотя бы научнотехнический аппарат программирования экономических процессов
и его реальное использование. Не забудем и Китай, опытом которого мы, к печали, демонстративно пренебрегаем. Он, по мнению
ряда наших видных экономистов (Л. Орленко, В. Кистанов и др.),
до сих пор удачно сочетает директивное планирование с индикативным 37, а вместе с этим – и с рыночными отношениями. Недавно
умерший Ден Сяопин был куда внимательнее к наследию его
старшего предшественника, оставившего нам Великий Советский
Союз более 50 драматических лет назад.
Мы не станем сравнивать отношения к памяти И.В. Сталина и
Мао Дзэдуна в современных России и Китае – соответственно и
перекрестно. Оставим это Вам самим. Не будем повторять многократные публикации о месте и роли Сталина в российской истоИндикативное управление основывается на обобщенных показаниях
всевозможного спектра приборных данных.
37
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рии, высказанные на финише своей биографии У. Черчиллем –
инициатором "холодной" войны против СССР, а потому редчайше
примечательные. Что же касается современных разнофланговых
оценок, то они всем хорошо известны – выбирайте…
Но мы позволим себе напомнить лишь высказывание одного
из давних основоположников российской либерал-демократии минувшего века. Ныне одними оно «забывается» из-за его неприемлемой сущности, другими – по причине авторской принадлежности. Так вот: «Сталин поднял Россию из пепла. Сделал великой
державой. Разгромил Гитлера. Спас Россию и человечество». И это
сказал тот самый Александр Федорович Керенский, правительство
которого было низложено в Октябре 1917 г. Умершему в эмиграции в 1970 г. в канун своего 90-летия, ему было достаточно времени, чтобы взвешенно взглянуть на того, кто его свергал, но которого он пережил на 17 символических для страны лет.
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В
ПОСЛЕСЛОВИЕ
нем хотелось высказать сперва лишь одно, но двуединое пожелание. Наши и другие разделяемые в книге
суждения – крайние мы стремились избегать – не могли, разумеется, быть жестко-категоричными и исключающими
всякое конкретно-историческое сосуществование. Иначе все минувшее и предстоящее неизбежно предстало бы перед нами и потомками как перманентный катаклизм, несовместимый с логикой
высшего человеческого разума.
А потому и сама обозримая история России в любом ее типичном контексте, даже в самых, казалось бы, катастрофических проявлениях, гражданских противостояниях и переходных сомнениях,
находила достойный своему спасению выход. Во всяком случае,
как в «помазанное», так и вроде бы в противоположное ему время
судьба выводила нас к тому, что Отечество наше не убывало. В
любом случае худо и бедно, а то и почти невообразимо прирастало – от княжеских вотчин до несравнимых имперских границ. Не
подминало, а спасало соседствующих малых.
И не стремитесь в сказанном узреть некое противоречие с изложенным. Диалектическая суть истории в том и кроется. Не надо
замазывать ее щели, как равно и раздвигать. В итоге она сама распорядится как ей нужно. Не надо хулить ради собственного спасения и несостоявшегося желания. Проблема «отцов и детей» на
родной земле куда более ответственна, чем в ее семейно-бытовом
восприятии. Нам уже не раз приходилось говорить, что историческая память – повивальная бабка современности.
А подчеркнутая двуединость представляется нам в следующем. Не упрощать минувшее, не избегать противоборствующего,
не закрывать на потребу дня общее, закономерное, тем более единое. Без этого любые «патриотические потуги» в самом лучшем их
виде лишь внешне заметные, а на деле – показушные и политиканствующие.
Пожелание опять же одно – не ограничиться только пробным
изданием. С учетом предложений продолжить его на примере последующих и еще более приближенных к современности россий120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ско-краеведческих этапов. С этим, собственно, связана и прологовая часть нашего этюда.
После окончания последней главы подумалось: не слишком ли
однозначно оказалось завершить ее весьма высокой оценкой итоговой деятельности Сталина, принадлежащей Керенскому. При
современном раскладе подогреваемых мнений это может оказаться
даже неосмотрительным. Не несущий дополнительной аргументации, подобного рода постулат скорее послужит лишь новым поводом для очередной порции очернительства, тем более, если и сам
автор иногда позволял себе некую восприимчивость к официально-размашистым «доказательствам».
Но ныне уже совсем иное время и совсем другой обмер былых
1930-х сквозь призму современной олигархо-бюрократической реальности, взывающей к неотложным изменениям. В этой связи
действительно «поражает мистическое предчувствие Иосифа Сталина будущей истории России» (В. Бондаренко). Да не забывал он
и ленинское завещание о непреходящем характере борьбы с бюрократизмом при усилении государственных начал власти. Но «себе
дороже» обернулась для него и страны высылка в 1929 г. за рубеж
Льва Троцкого…
Теперь мало кто вспоминает изначальное сомнение в адрес
сталинского тезиса об обострении политической и иной борьбы в
виде сопротивления по мере роста успехов в строительстве нового
общества и нарастания перерожденческих устремлений. Нынешняя реальность опять и с лихвой это доказала. В 100-летие со дня
рождения великого Михаила Шолохова (май 2005) опять же лишь
единицы из писательской среды напомнили еще раз о том, что
именно Сталин «спас не только “Тихий Дон”, но и самого автора
от ареста и гибели».
Люди постарше из нас, конечно, читали и помнят, каким чудом Михаил Александрович сумел тайно выехать из Вешенской в
Москву без уведомления и прямо к Сталину. Только это уберегло
его от ареста и одновременного уничтожения. Как был расстрелян
без всякого суда и следствия даже прототип Григория Мелехова,
Георгиевский кавалер Харлампий Ермаков. И только потому, что
Шолохов еще раньше смело рассказал Генеральному секретарю о
голоде на Дону, об извращениях политики Советской власти да
еще столь ярко раскрутил «колесо» белого движения, гордым зна121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ком которого долгое время оставался главный герой шолоховской
эпопеи…
Лишь потому, как тогда бывало совсем нередко, вроде бы «переставший» крутить «Красное колесо» «Поднятой целины» подлежал ликвидации. Причем таким оборотом политических дел
сплошь и рядом занимались совсем не чистокровные «красные», а
истые раздувалы гражданских страстей белой масти, замазанные
на ней со времен интервенции. Те же, например, троцкисты, особенно военные, которые изначально под руководством своего лидера доводили казацкие массы до настоящего геноцида. И писатель Владимир Бондаренко уверен: не сбеги в 1937 г. Шолохов в
Москву, он мгновенно был бы арестован и уничтожен: «И, увы, ни
о каком сталинском всесилии говорить нельзя. Расстреляли бы, и
Сталин, возможно, даже не знал бы… На местах творилось немало
беззаконий, с вождем никак не связанных».
И вряд ли теперь под влиянием иных обстоятельств следует
ставить под сомнение признание самого Сталина о смещении основной вины за репрессии из центра на места. Хотя, конечно, никто не реабилитировал ни Ягоду, ни Ежова, ни потом Берию, того
же Хрущева, все свалившего на вождя, а затем признавшего свои
«окровавленные по локоть руки» (хорош же разоблачитель культа!). В этой связи также пора прекратить ставить в одну плоскость
репрессивные 1937 и 1938 гг. Они оказались «близнецами» только
в одном – в их почти равных масштабах. Следуя нашему областному контексту, напомним, что в целом на Ярославщине за то
время число приведенных в исполнение смертных приговоров составило 1584: в первом из названных лет – 805, во втором – 779.
Но пора бы, наконец, уточнить, сколько же из 805 в 1937 г.
было действительно повинных и сколько в самом деле оклеветанных от начала и до конца. А потом назвать и ту долю среди осужденных в 1938-м, но изобличенных как клеветников и получивших
высшую тогда меру по заслугам. Мы не говорим уже о той части,
имевшей какой-то избирательный состав преступления, однако в
силу политической ужесточенности оказавшейся в числе 1584-х
погибших. Все подобные «детали» умышленно нивелируются, а
«обобщенные» сведения, тем более по стране, чаще приумножаются в несколько раз и доводятся до десятков миллионов. Горько
начинает удовлетворять лишь одно: этим «исчислениям» теперь
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совсем мало кто верит. Как, кстати, не менее произвольным измышлениям о наших потерях в Великой Отечественной войне.
В этой связи назовем только один весьма примечательный
пример. В 2003 г. в Италии, но не на русском языке последним изданием вышла прекрасно оформленная и под эгидой крупных
профессоров истории авторитетнейших университетов Англии
книга-бестселлер – «Атлас всемирной истории». Не станем касаться того, что даже в столь выразительно претендующем труде советской и современной России вновь явно не повезло. Откладывая
привычные натяжки до последующего (надеемся) разговора, применительно к нашему сюжету вычленим: «Широко известны репрессии 1937-38 гг., когда было вынесено 681 692 смертных приговора (или 0,4 % всего населения). Машина террора… начала перемалывать и тех, кто этот террор организовал».
Не споря с так называемой «машинной» терминологией авторов из Кембриджа, Лондона и Оксфорда, все-таки заметим, что
применительно к пропорциональной численности населения
РСФСР число приговоренных здесь к высшей мере наказания составило не более 375 тыс. человек. Разумеется, и за вычетом упомянутых выше условно виновных и самих организаторов «Красного колеса», цифра, конечно, весьма печальная. Но она примерно
втрое уступает лишь одногодичной обвальной убыли населения
России за каждый из 15 современных лет. Не говоря уже о массовости возвратившихся и невиданных даже во время войны заболеваний, миллионах детской и подростковой безнадзорности, утрате
моральных и национальных ценностей в масштабах целых поколений, т. е. о том, к чему призывали американские братья Даллесы
применительно к недавнему Советскому Союзу.
И вот здесь-то в той реальности применительно к прологу нашего эпилога вновь допустимо сопоставительно обратиться к Михаилу Шолохову, а точнее к его литературно-политическому антиподу – Александру Солженицыну, тоже Нобелевскому лауреату,
тоже сражавшемуся на фронтах Великой Отечественной, но затем
сменившему свое «красное» на совсем противоположное – на антисоциалистическое, антисоветское. По возвращении из эмиграции Александр Исаевич не встретил, однако, в посткоммунистической стране ничего даже относительно близкого к тому, что хотелось увидеть в сломанном с его первейшим участием былом
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
государстве. Повезло лишь в одном: осталось еще кое-какое время,
чтобы успеть хоть как-то встряхнуть самого себя, спастись от неприличного забвения со всех сторон.
Вскоре после шолоховского юбилея последовало и его, Солженицына, почти безоглядное признание: «С огромной скоростью
раздали наши благословенные недра, нефть, цветные металлы,
уголь, производство. Ограбили Россию до нитки. Что это – демократия? Что, был референдум по этому поводу? Что, кого-нибудь
спросили? Это вот народ осуществлял свою власть и свое будущее?! И нарастили из мусора, из ничего каких-то миллиардеров,
которые вообще ничего для своей России не сделали». И далее по
поводу дальнейшей угрозы так называемой современной демократии: «Какой демократии у нас угроза? Какой? Власти народа? Так
ее нету! Не было ни один раз, ни одной минуты… Отнять можно
только то, что у нас есть. Но если у нас ничего нет, отнять ничего
нельзя. Мы уже отняли все у народа. Начиная с первого дня горбачевской эры и дальше – демократии у нас не было… Нет у нас
ничего похожего на демократию».
Чем не речь в Верховной Раде Украины 1 июня 2005 г. Леонида Кравчука – одного из трех подписантов Беловежского сговора о
ликвидации СССР: «Если бы я знал в 91-м году, что будет так, как
сейчас, что вместо демократии будет беспредел, я бы не подписал
Беловежский договор. Я бы скорее себе руку отрезал!» Но никто
сам себе не режет ни рук, ни головы – возможно, не исключают,
что рано или поздно снесут другие. Тем не менее и на том спасибо,
как той же «Комсомольской правде», которая, уверен, впрок своим
же схожим признаниям опубликовала оба цитируемых документа
(см. газету за 7 июня).
Очень хотелось бы (и без иного умысла), чтобы еще более
значимая, особо влиятельная и самая искренняя в признаниях своих ошибочных надежд, тем более заблуждений, хорошо известная
часть творческой и иной интеллигенции пусть с опозданием, но
признала подобное. Хотя бы частично к тому, как поступили, например, уже более десяти лет назад, в прошлом во многом не согласные с былой конъюнктурой в советской стране виднейшие политологи мирового уровня В. Максимов и А. Зиновьев. Вернувшись из эмиграции, глубоко поразившись разрушением СССР,
они, еще недавние диссиденты по внешней форме, неоднократно
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заявляли об отречении от тех своих книг, которые, полагали патриоты, способствовали случившемуся. Более того, несмотря на
преклонный возраст, они успели еще очень многое сделать во имя
спасения лучшего из истории Советского Союза, относимого ими
к высшему достижению человечества.
Мы, разумеется, не можем ожидать подобного от А.И. Солженицина – столь масштабной писательской личности. Да теперь в
том нет и особой неотложности, которая отпала после мучительновынужденного почти трехлетнего молчания патриота-демократа.
Упомянутое интервью всё и всех расставило по своим местам, в
том числе необратимых политологов типа М. Восленского – автора многих переизданий крикливой книги о советской номенклатуре, содержащей профанацию литературного героя нашего писателя
об «одном дне Ивана Денисовича». Но эта рассчитанная вольность
на последующую безмерность той же номенклатуры, с выходом на
современность под именем переименованного Ивана в Дениса
Ивановича, на деле обернулась тем нынешним кошмаром, который
итогово вместился всего в три последних солженицинских слова:
«Ничего похожего на демократию».
Таким образом, отпротивно замкнулось и наше послесловие,
соприкоснувшееся с жизненной судьбой Михаила Шолохова, которого напрямую сохранил И. Сталин, и со спасенной честью
Александра Солженицына, мужественно обрисовавшего свое прозрение, побужденное обманутыми надеждами его же до поры творимой власти. Да простит нам столь курьезные сопоставления
здравствующий Александр Исаевич!
Но пощадит ли нас история?
Июнь 2005
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Приложение
О
О предлагаемой книге
на необычайно актуальна во всех историографических
аспектах: научно-мировоззренческом, методологическом, методико-педагогическом, историко-краеведческом, учебном. Собственно ее основу составляют те фундаментальные и масштабные явления в России, которые своими последствиями решающим образом предопределяли общественнополитический облик страны, ее окружения, всего внутреннего состояния до конца XX столетия. А если говорить о разного рода откатных и иных противоположных явлениях, то уже понятно, что
на их «успокоение» история отвела никому не известное число последующих десятилетий, а то и целых веков.
Да вроде бы, как кому-то покажется, и прикладной характер
исследования нисколько не облегчал авторских задач их комплексного освещения. Только редкий научный опыт В. Анискова дозволил не отступить по допустимой в данном случае логике о «себе
дороже» к так называемой политической осмотрительности. Книга
свободна от навязывания схем, от однозначных позиций, от выводов, прикрытых камуфляжем. Автор не штрихует и собственных
убеждений, а в особых случаях даже обращает внимание на последовавшие изменения его прежних оценок, от которых пришлось отказаться (или уточнить) под влиянием углубленного изучения. Дискуссионным взглядам присущи новационные аргументы.
Отдельно хотелось обратить внимание на нередкие инвариантные случаи, которые предоставлялись объективному и субъективному развитию событий, даже круто выходивших на будущее.
В качестве примера может служить та же сложившаяся в политической жизни страны однопартийная система. В пособии убедительно и на разных исторических поворотах показывается нежелательность, вынужденность и даже трагичность этого обстоятельства, которое стало реальностью не столько по вине большевистского, сколько амбициозного меньшевистско-эсеровского руковод126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ства, одновременно шедшего и на куда большие соглашательства
справа.
Работа заслуживает не только скорейшего, но и большетиражного ее издания с последующим переизданием. Ее следует рассматривать как первый удачный опыт в подготовке аналогичных
трудов, посвященных узловым периодам истории России и краеведения ХХ в.
Книге присуща яркая и образная авторская стилистика, хорошо известная коллегам и многим читателям.
Доктор исторических наук,
профессор М.В. Новиков
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О
ригинален и интересен общий замысел. Прежде всего
методологической насыщенностью и вытекающей из
него учебно-методической производной, то есть тем,
чем всегда, а ныне особенно, не выделялась отечественная историография. Для сегодняшнего практического преподавания свойственна субъективная замкнутость, а то и двойственность в мировосприятии и его учебно-научном приложении. В устной учебной
деятельности часто проявляется беспредельная произвольность, а
то и заданность, в официальном обмене опытом совсем наоборот –
усредненность и обкатанность, не выходящие за расхожие декларации.
Автор взял на себя редкостный ныне почин: во-первых, попытаться представить наиболее приемлемый аспект в раскрытии поднимаемых проблем, во-вторых, предложить близкий к оптимальности вариант соотношения общих и историко-краеведческих задач,
исключающий обычную притчу во языцех, и, в-третьих, ни в коей
мере не обременить своего младшего читателя и начинающих коллег зауженностью анализа. При этом он не скрывает собственных
научных предпочтений, их доказывающих аргументов, как, кстати,
и вероятных и уже имевших место иных оценочных взглядов.
Сказанное вдвойне существенно, если иметь в виду конкретную, предметно-исходную проблематику книги. Она посвящена
самым что ни на есть роковым событиям ХХ века – тем, которые
вовсе не замкнулись минувшим столетием и, естественно, нашей
исторической судьбой. Они, с одной стороны, не столько национальны, сколько глобальны. С другой, даже менее значимы в центрально-государственном исполнении, нежели в своем народномассовом проявлении, базирующемся на всем прошлом российскотипичном и уникальном и, разумеется, на новых, небывалых проявлениях мессианских чувств.
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Это вовсе не означает, что автор этих строк – безоговорочный
единомышленник В.Т. Анискова. Да и сам он не искал заведомо
таковых. На первой же открытой странице мы читаем: «В выступающих дилеммах в конечном итоге последний вывод пусть останется за самим читателем. Иначе не должно и быть».
Рекомендуя труд к неотложному изданию, считаю необходимым обратить внимание на оригинальную манеру авторского повествования.
Доктор исторических наук,
профессор С.Г. Осьмачко
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГЛАВЛЕНИЕ
ГЛАВА I. От либерально-демократической к народносоветской революции (февраль – октябрь 1917) .......... 4
1. В мирный Февраль и при двоевластии ................................. 4
2. От июльского противостояния к корниловщине ............. 10
3. После сметённого путча к бескровному Октябрю ........ 18
ГЛАВА II. От Октября до интервенции
и к Гражданской войне (1917 – 1921) ............................ 28
1. Установление и утверждение Советской власти .......... 28
2. Ярославский мятеж в контексте контрреволюции ....... 40
3. В вооруженной борьбе с блокадными силами .................. 47
4. «Военный коммунизм» в историческом восприятии ....... 54
5. «Военный коммунизм» в региональной реализации .......... 60
6. Вооруженная борьба «красных» и «белых» в крае .......... 70
ГЛАВА III. Со всей страной в условиях нэпа (1921 – 1929) ..... 80
1. При выборе и формировании основ новой политики ...... 80
2. Региональное возрождение на путях нэпа........................ 91
3. Судьбы нэпа при новом курсе ........................................... 109
ПОСЛЕСЛОВИЕ ............................................................................. 120
ПРИЛОЖЕНИЕ ............................................................................... 126
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учебное издание
Анисков Виктор Тихонович
РОССИЯ, РЕВОЛЮЦИОННАЯ,
КРАСНО–БЕЛАЯ, НЭПОВСКАЯ
в контексте
ярославского краеведения
Учебно-методологическое пособие
Редактор, корректор В.Н. Чулкова
Компьютерный набор С.В. Заец
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 27.07.2005 г. Формат 80×64/16. Бумага тип.
Усл. печ. л. 7,67. Уч.-изд. л. 6,7. Тираж 150 экз. Заказ
.
Оригинал-макет подготовлен
редакционно-издательским отделом ЯрГУ.
Ярославский государственный университет.
150 000 Ярославль, ул. Советская, 14.
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37 тел. (0852) 73-35-03.
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа