close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1024.Межотраслевая дифференциация ответственности за правонарушения в сфере экономики

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Юридический факультет
Межотраслевая дифференциация
ответственности за правонарушения
в сфере экономики
Материалы Международной
научно-практической Интернет-конференции
(17 октября 2006 г.)
Ярославль 2006
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
УДК 346.5
ББК Х628.111.6
М 43
Рекомендовано
редакционно-издательским советом ЯрГУ
в качестве научного издания. План 2006 года
Ответственный за выпуск – д-р юрид. наук, проф. Л.Л. Кругликов
Межотраслевая дифференциация ответственности за
правонарушения в сфере экономики: Материалы МежМ 43 дународной научно-практической Интернет-конференции
/ Отв. за выпуск Л.Л. Кругликов; Яросл. гос. ун-т. – Ярославль: ЯрГУ, 2006. – 144 с.
Материалы печатаются в авторской редакции.
Авторский коллектив выражает благодарность
за финансовую поддержку настоящего издания
генеральному директору ОАО "Ярославский радиозавод",
депутату Государственной думы Ярославской области
С.В. Якушеву
УДК 346.5
ББК Х628.111.6
© Ярославский
государственный
университет, 2006
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Материалы Международной Интернет-конференции
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вот уже несколько лет, как коллектив кафедры уголовного права и процесса Ярославского государственного университета им. П.Г.
Демидова при участии многих видных специалистов Российской
Федерации – и ученых, и практических работников, внесших ощутимый вклад в разработку проблематики экономической преступности, занимается научным исследованием означенной проблемы,
преимущественно сквозь призму законодательной техники и дифференциации ответственности. В этой работе задействованы не только
штатные сотрудники кафедры, но также и совместители, а равно аспиранты и соискатели, некоторые из которых за прошедшее время
подготовили и защитили кандидатские диссертации по вопросам
уголовной ответственности за преступное банкротство, отмывание
преступно нажитого имущества, финансовые и налоговые правонарушения и ряд иных экономических преступлений.
Кафедра по итогам исследований периодически проводит научно-практические конференции (начиная с 2001 г.), посвященные
упомянутой проблематике. 17 октября 2006 года прошла очередная
из них, которая, однако, характеризуется рядом особенностей.
Во-первых, мы учли, что явно недостаточное внимание на предыдущих форумах было уделено вопросам межотраслевой дифференциации. Так, из 104 научных статей, опубликованных кафедрой
в сборниках по итогам проведенных ею ранее научно-практических
конференций, только 25 статей в той или иной мере затрагивали
проблемы межотраслевой дифференциации. Между тем недопустимо сводить юридическую ответственность за экономические правонарушения лишь к ответственности уголовной. Важно также
обеспечить последовательность и логичность в определении законодателем вида ответственности, строго придерживаться принципа
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
отраслевой специализации при решении вопроса об отнесении той
или иной нормы к соответствующей отрасли законодательства.
Во-вторых, было принято во внимание, что необходимо переходить к расширению географии участников традиционной конференции. Этим обусловлено последовавшее затем приглашение на
конференцию видных ученых ближнего зарубежья (Республики Беларусь, Казахстан, Украина). Это придало проведенной конференции статус Международной.
Наконец, в-третьих, кафедра при поддержке деканата и ректората приняла решение в качестве эксперимента организовать впервые научно-практическую конференцию в режиме телеконференции, on-line. Это позволило, в случае отсутствия технической
возможности участия в упомянутом режиме (а такие случаи были),
принять участие в работе конференции путем пересылки оцифрованного сигнала своего выступления в наш адрес.
Организаторы конференции убедились в полезности и даже
выгодности избранной нами формы проведения научнопрактической конференции. Поскольку такого опыта в вузах страны пока явно недостаточно, мы предусмотрительно прилагаем
текст составленного оргкомитетом приглашения, в котором нашли
отражение и некоторые представляющие сложность организационные и особенно технические моменты, касающиеся проведения
конференции.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Уважаемый ________________________________________,
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова,
деканат юридического факультета, проф. Л.Л.Кругликов и кафедра
уголовного права и процесса приглашают Вас принять участие в
качестве содокладчика, а Ваших коллег в качестве участников Международной научно-практической конференции «Межотраслевая
дифференциация ответственности за правонарушения в сфере
экономики», которую решено провести в режиме телеконференции
(on-line). Организатор конференции – кафедра уголовного права и
процесса. Руководитель – доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации Кругликов Лев
Леонидович. Проведение конференции в режиме on-line дает возможность, в условиях дефицита времени и без особых материальных издержек, принять участие в работе ученым разных стран и регионов Российской Федерации, привлечь значительно большую
аудиторию (практические работники, аспиранты, студенты старших
курсов). В случае отсутствия технической возможности участия в
режиме on-line – возможно принять участие в работе путем пересылки оцифрованного сигнала своего выступления на указанный
адрес.
По результатам телеконференции будет опубликован сборник
научных статей. Каждому участнику телеконференции будет переслан указанный сборник и два диска с докладами на телеконференции.
Конференция состоится 17 октября 2006 года.
Для проведения телеконференции необходимо:
1. До 30 сентября с.г. подать заявку на участие (до 30 мин. –
для докладчика и до 10 мин.- для выступающих).
2. По организационным вопросам проведения телеконференции
и подтверждения участия обращаться к доц. Соловьеву Олегу Геннадьевичу и доц. Бражнику Сергею Дмитриевичу по: jurfac@univ.uniyar.ac.ru
т. (4852) 30 – 85 – 21; (4852) 72 – 83 – 82
По техническим вопросам и отправки/получения презентаций
выступлений к Капранову Виктору Алексеевичу – kap@yars.free.net
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
- для участия в телеконференции участниками должны быть
изысканы возможности использовать кодек видеосвязи H.323;
- коннективность до М 9 (Москва, точка Internet Exchange), 512
Кбит.
3. Режим приема: любой подключенный к Интернет на скорости не менее 128 Кбит до Москвы сможет видеть и слышать выступающих синхронно со слайдами, комментировать (задавать вопросы) через оболочку просмотра. На заданные вопросы будут даны
ответы в «живом режиме» в отведенное для этого время.
4. Режим выступления: удаленный участник сможет через свой
кодек видеоконференц связи соединиться с аудиторией в г. Ярославле и выступить. При этом его изображение и звук синхронно со
слайдами будет транслироваться всем остальным участникам (п. 1).
Необходимо IP соединение до Москвы не менее 256 Кбит.
5. Просим подтвердить желание выступить в удаленном режиме и сообщить адрес ответственных лиц для проведения тестов.
Оргкомитет выражает благодарность всем тем сотрудникам
университета, которые помогли с проработкой и реализацией технической стороны осуществленного мероприятия, с приглашением
ученых и практических работников России и ближнего зарубежья.
Мы благодарны также всем участникам Международной научнопрактической конференции, которые любезно откликнулись на наше приглашение поэкспериментировать и принять участие в столь
необычном форуме. Надеемся в обозримом будущем с учетом накопленного опыта вновь организовать проведение Интернетконференции.
Предлагаем читателю материалы проведенного научнопрактического форума.
Ответственный за выпуск
проф. Л.Л. Кругликов
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
Л.Л. Кругликов
(Ярославский госуниверситет)
Межотраслевая дифференциация
ответственности за экономические преступления
и некоторые вопросы законодательной техники
Как известно, дифференциация ответственности лиц, преступивших уголовный закон, представляет собой одно из генеральных направлений уголовно-правовой политики любого цивилизованного общества в сфере борьбы с преступностью. Остается
только сожалеть, что до настоящего времени не достигнуто единства среди ученых и практических работников по исходным моментам: что понимать под дифференциацией ответственности,
каковы ее виды, основания и цели, соотношение с законодательной техникой и т.д.
Охарактеризованная в самой общей форме, дифференциация
(от лат. differentia – различие) предстает как разделение, расчленение, расслоение чего-либо на отдельные разнородные элементы1.
Говоря о данном явлении, важно выяснить, о дифференциации
чего ведется речь – в данном случае о дифференциации ответственности. В теории права обычно говорят и пишут о таких видах последней, как общественная, гражданская (имущественная), дисциплинарная, административная, уголовная, уголовно-процессуальная,
гражданско-процессуальная2. Соответственно акцент делается на
дифференциацию конкретного вида ответственности, в частности
уголовной. Ее определяют как градацию, “операцию деления” от1
См.: Краткий словарь иностранных слов / Сост. С.М.Локшина. М.,
1978. С.99.
2
См.: Мельникова Ю.Б. Юридическая ответственность: сущность,
понятие, дифференциация // Дифференциация ответственности в уголовном праве и процессе. Ярославль, 1994. С.12.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ветственности на части3, деление обязанности лица, совершившего
преступление4, “разделение, расслоение ответственности в уголовном законе, в результате которой законодателем устанавливаются
различные уголовно-правовые последствия…”5. Отсюда делается
вывод, что нет места дифференциации ответственности, пока не установлено основание последней. Так, П.В. Коробов критикует суждения Г.Л. Кригер и С.Г. Келиной. Первая из них ратует за учет в
уголовном праве мотива и цели в процессе законодательной дифференциации ответственности за неосторожные преступления6, а по
мнению второй дифференциация ответственности предполагает
конкретность признаков составов преступлений, недопустимость
аморфных диспозиций типа состава хулиганства в ст.206 УК
РСФСР7. В этой связи П.В.Коробов замечает, что когда законодатель дает описание основного состава преступления, он определяет
основание ответственности
Если это явление наблюдается в сфере юриспруденции, есть
основания говорить о дифференциации общеправовой (юридической), межотраслевой, отраслевой (в частности – в уголовном
праве), а также осуществляемой в рамках раздела, главы, института отрасли, отдельных норм и т.д. (например, в рамках раздела
о преступлениях в сфере экономики, главы о преступлениях в
сфере экономической деятельности, института назначения наказания, норм о краже, фальшивомонетничестве).
Субъектом дифференциации в законе – что общепризнанно –
выступает законодатель. Но если это так, то уже на самой первой
3
Коробов П.В. Понятие дифференциации уголовной ответственности // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995. С.3,4.
4
Там же. С.10.
5
Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. 2-е изд., перераб. и доп.
М., 2000. С.63, 368.
6
См.: Кригер Г.А. Дифференциация оснований и пределов уголовной ответственности // Совершенствование мер борьбы с преступностью
в условиях научно-технической революции. М., 1980. С.123.
7
См.: Келина С.Г. Некоторые направления совершенствования уголовного законодательства //Сов. государство и право. 1987. №5. С.70.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
ступени (при разделении права на отрасли, компоновке последних) им должна использоваться идея дифференциации юридической ответственности. Скажем, общепризнанны ограниченные
возможности юридического вмешательства в интимные отношения социумов. Существуют определенные устои, представления о
нормальных половых отношениях в обществе, к элементам которых обычно относят: 1) разнополость партнеров, 2) добровольность, 3) достижение партнерами соответствующего порога половой зрелости, 4) отсутствие между ними близкого родства и
5) сношение нормальным половым путем. Всемирная история дает многочисленные примеры изменения позиции государств и
общества к отдельным упомянутым элементам – от нетерпимости
и преследования лиц до толерантности и легализации сексуальных отклонений. Так, относительно сексуальной ориентации на
уровне национального законодательства различных стран выделяют три основные модели регулирования: 1. Признание государством законности исключительно гетеросексуальных форм отношений и полный запрет гомосексуализма; 2. Признание
государством законности гомосексуальных форм отношений при
одновременном отсутствии правовых форм защиты от дискриминации по признаку сексуальной ориентации8; 3. Признание государством законности гомосексуальных форм отношений и запрет
дискриминации по признаку сексуальной ориентации, подкрепляемый санкциями к виновным, в том числе и уголовноправового характера9. Обзор российского законодательства позволяет отметить, что в разные периоды его развития были нормы, закреплявшие негативное отношение и запрещавшие иную
половую связь (мужеложство, лесбиянство, скотоложство), помимо гетеросексуальной, а равно интимную связь лиц, состояв8
В настоящее время на рассмотрении в Государственной Думе Федерального Собрания РФ находится законопроект о внесении в УК РФ
ст.2421 , которая предусматривала бы уголовную ответственность за
пропаганду гомосексуализма.
9
См. об этом: Алексеев Н.А. Правовое регулирование положения
сексуальных меньшинств: Россия в свете практики международных организаций и национального законодательства стран мира. М., 2002.
С. 42-43.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ших в близком родстве (инцест, кровосмешение). Средствами современного российского уголовного права обеспечивается соблюдение гражданами не всех пяти упомянутых элементов отношений либо – чаще – не в полном объеме. Так, отсутствует
уголовно-правовой запрет однополой сексуальной связи, ответственность возможна лишь в случаях отсутствия добровольности
(например, применения насилия, угроз насилием, использования
беспомощного состояния партнера), недостижения потерпевшим
соответствующего возрастного порога (в отношении лиц, не достигших 14-ти лет). Отсутствует также уголовно-правовое реагирование на вступление в половую близость лиц, состоящих в
близком родстве (инцест), хотя это и чревато серьезными негативными последствиями для потомства.
Или: решая вопрос об определении вида реагирования на хищение либо хулиганство, потребление либо сбыт наркотиков, изготовление огнестрельного либо пневматического оружия, законодатель неизбежно занимается межотраслевой дифференциацией. Известно, в частности, что в настоящее время за мелкое
хищение и мелкое хулиганство, за потребление наркотиков и незаконное изготовление пневматического оружия уголовная ответственность не предусмотрена – законодатель считает достаточным административно-правового реагирования на эти и другие
подобные виды поведения (см. ст. 7.27, 20.1, 6.9, 20.10, 14.6, 6.11
КоАП РФ).
Соответственно дифференциацию юридической ответственности можно определить как установление в законе различных ее
видов (форм) “в зависимости от наиболее типичных свойств, характеризующих в обобщенном виде различные группы правонарушений”10.
Основанием межотраслевой юридической дифференциации,
как представляется, выступает характер вредоносности соответ10
Курляндский В.И. Уголовная политика, дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности //Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975. С.78. См. также: Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания.
Красноярск, 1989. С.17.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
ствующего вида поведения, или – как говорят иначе – характер
его общественной опасности, вредности. В этом плане необходимо следование ряду правил.
Во-первых, в процессе межотраслевой дифференциации
должна обеспечиваться преемственность, в том числе в видах
юридической ответственности. Скажем, в случае совершения мелкого хищения – когда стоимость похищенного имущества не превышает одного минимального размера оплаты труда (примечание
к ст.7.27 КоАП РФ), следует административная ответственность.
При выходе за эти размеры должна предусматриваться уже уголовная ответственность. Или: если в УК РФ ответственность предусмотрена только за такое жестокое обращение с животными, которое совершается либо из хулиганских или корыстных
побуждений, либо в присутствии малолетних, либо с применением
садистских методов (ст.245 УК), то иные случаи жестокого обращения с животными должны рассматриваться законодателем в качестве административного правонарушения. Ст.180 УК незаконное использование предупредительной маркировки, совершенное
неоднократно или причинившее крупный ущерб, признает преступлением; логичным было бы установить административную ответственность для случаев, когда такого рода поведение совершается
при отсутствии упомянутых криминообразующих обстоятельств:
впервые, без причинения крупного ущерба, не на почве личной заинтересованности. Ничего подобного (за исключением ответственности за хищение) в действующем законодательстве не наблюдается. Более того, в соответствии с изменениями 2002 г., мелкое
хищение влечет наложение административного наказания лишь
при отсутствии квалифицирующих признаков хищений (ст. 158,
159, 160 УК РФ). Получается, что хотя в поведении похитителя не
усматривается всех признаков основного состава преступления,
все же присутствует квалифицированный вид последнего; кража
бутылки спиртного одним лицом представляет собой административное правонарушение, влекущее наложение штрафа или применение административного ареста, а совершение того же деяния
двумя лицами, или с проникновением в помещение, либо из одежды, ручной клади потерпевшего и т.п. представляет собой уже
преступление, причем с существенно повышенной общественной
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
опасностью, влекущей возможность лишения свободы виновных
на срок до 5 лет.
В юридической литературе обращено внимание и на другие
примеры, свидетельствующие о несогласованности норм административного и уголовного законодательства11.
Удивительно, но из 19 глав Особенной части УК РФ и 17 КоАП РФ совпадает название (да и то как правило не в полной мере)
лишь шести глав (например: «в области охраны собственности»,
«порядка управления»); однородные составы расположены в несовпадающих по наименованию главах (например, составы нарушения авторских и смежных, изобретательских и патентных прав
как преступлений – ст.146, 147 УК – описаны в главе «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина», а как административных правонарушений – ст. 7.12 КоАП – в главе «Административные правонарушения в области
охраны собственности»). Объективная сторона многих однородных правонарушений обрисована в УК и КоАП неодинаково, как
будто речь идет о совершенно различных актах поведения; не соблюдается правило (см., например: ст.14.12 КоАП, ст.195 УК
РФ), согласно которому «самостоятельному составу правонарушения, преступления должна быть посвящена отдельная статья
Кодекса».
В этой связи обратим внимание на еще одну несогласованность двух смежных отраслей законодательства. В соответствии с
ч.2 ст.14 Уголовного кодекса хищение, хотя формально и содержащее признаки определенного преступления (кражи, мошенничества, присвоения или растраты и т.д.), не признается преступлением, если в конкретном случае в силу малозначительности оно
не представляет той общественной опасности, которая характерна
для преступлений. Естественно, что уголовная ответственность в
11
См. об этом: Лопашенко Н.А. Преступление в сфере экономической деятельности и административное правонарушение в этой же сфере: проблемы соотношения // Актуальные проблемы юридической ответственности за нарушения в сфере экономической деятельности и
налогообложения: Материалы второй науч.-практ. конф. Ярославль,
2002.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
этом случае не следует. Но исключается также применение мер
воздействия, предусматриваемых КоАП, поскольку мелким хищением такое поведение признано быть не может (ввиду превышения допустимого для него стоимостного порога – одного минимального размера оплаты труда). Согласно же ч.1 ст.1.6 КоАП
РФ, лицо не может быть подвергнуто административному взысканию «иначе как на основаниях и в порядке, установленных законом».
Описанная ситуация касается не только хищений, но и ряда
других актов противоправного поведения, в том числе относящихся
к экономическим преступлениям. Скажем, умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества влечет наложение административного взыскания – штрафа, “если эти действия не повлекли причинение значительного ущерба” (ст. 7.17 КоАП). Для
обеспечения согласованности двух отраслей законодательства, думается, Административный кодекс необходимо дополнить нормой,
которая позволяла бы при отсутствии у правонарушения, запрещенного уголовным законом, признака общественной опасности
применять санкцию сходной нормы административного законодательства12. Сейчас же по сути дела деяние, более вредоносное по
сравнению с административным правонарушением, не может влечь
административно-правового реагирования.
Во-вторых, в законе должны четко определяться разграничительные признаки смежных деяний, включаемых в различные отрасли законодательства. Прежние кодексы в ряде случаев это правило игнорировали. Так, невозможно было отграничить
браконьерство как преступление (ст. 163 УК РСФСР 1960 г.) от одноименного административного правонарушения (ст. 85 КоАП
РСФСР). Но и ныне такие случаи не единичны. Скажем, не просматриваются четко разграничительные признаки составов незаконного экспорта технологий, научно-технической информации и
12
Ту же мысль, только применительно к одному составу (ст.165),
проводит Н.В. Перч. См.: Перч Н.В. Неполучение должного как вид
имущественного ущерба (на примере ст.165 УК РФ): понятие, влияние
на ответственность и на квалификацию: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 2003. С. 16.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
услуг, используемых при создании оружия массового поражения,
вооружения и военной техники, как преступления (ст.189 УК РФ) и
как административного правонарушения (ч.1 ст.14.20 КоАП). С
другой стороны, нуждается в обсуждении вопрос об установлении
уголовной ответственности за отдельные правонарушения, признаваемые ныне административно наказуемыми (скажем, за воспрепятствование осуществлению права гражданина на свободу религиозных и иных убеждений – ст.5.26).
Спорен вопрос о наличии второго уровня различения – юридической дифференциации ответственности в уголовном праве.
В период действия прежнего УК 1960 г. он, по сути, не ставился
под сомнение, поскольку предусматривались административная,
дисциплинарная, гражданско-правовая и общественная формы
реагирования на преступное поведение при наличии определенных условий (ч.3 ст.50, п. “б” ст.256 и др.). В УК 1996 г. упоминания об этих формах реагирования не содержится, что дает основание некоторым юристам заявлять не только о том, что
“наличие в уголовном законодательстве помимо уголовной и других видов ответственности считаем неправомерным и нецелесообразным”13, но и что с принятием нового УК РФ вопрос о различии в теории уголовного права понятий дифференциации
уголовной ответственности и дифференциации ответственности в
уголовном праве “утратил актуальность сам по себе”14.
На наш взгляд, здесь желаемое выдается за действительное. Не
вдаваясь глубоко в полемику относительно понятия уголовной ответственности, ее сущности и содержания, обратим внимание на непоследовательность в цитированных выше утверждениях. Так, их
автор (Т.А. Лесниевски-Костарева) не отрицает наличие в действующем УК “иных мер уголовно-правового характера” (ст.2, 6, 7, 90
и др.), но вместе с тем утверждает, что они – в частности принудительные меры воспитательного воздействия – “не являются… дифференциацией уголовной ответственности, поскольку применяются
вне рамок уголовной ответственности и не носят репрессивного ха-
13
14
Лесниевски-Костарева Т.А. Указ. соч. С. 21.
Там же. С. 69.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
рактера”15. Но даже если бы все было так, нельзя отрицать, что о
данных мерах идет речь именно в уголовном законе (см., например,
ст.90-92 УК) и что эти меры используются взамен уголовной ответственности при освобождении от нее (или от наказания) лиц по нереабилитирующим основаниям. Если, следуя взгляду автора, не относить принудительные меры к содержанию уголовной
ответственности, необходимо их признать иным видом ответственности, которому, исходя из позиции автора, не должно бы быть места в уголовном праве16.
Вместе с тем, бесспорно узловое, центральное место занимает
дифференциация именно уголовной ответственности, представляющая собой градацию, разделение, расслоение последней в уголовном законе, результатом чего являются различные уголовноправовые последствия17. Можно ли ею считать отнесение вида преступления к определенным разделу, главе, группе внутри главы УК
либо, скажем, градацию посягательств исходя из формы вины?
Некоторые ученые считают, что в таком случае можно вести
речь о дифференциации, но не уголовной ответственности, а чего-то иного. В качестве главного довода приводится тот, что основанием дифференциации выступает типовая степень общественной опасности деяния и личности, здесь же основанием
служит характер опасности (вредоносности). По нашему мнению,
15
Лесниевски-Костарева Т.А. Указ. соч. С. 78.
См. об этом: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Рец. на кн.: Лесниевски-Костаревой Т.А. Дифференциация уголовной ответственности:
Теория и законодательная практика. М., 1998. 287 с. // Нормотворческая
и правоприменительная техника в уголовном и уголовно-процессуальном праве. Ярославль, 2000. С. 171.
17
См.: Кругликов Л.Л., Костарева Т.А. Дифференциация ответственности как уголовно-правовая категория // Категориальный аппарат
уголовного права и процесса. Ярославль, 1993. С. 110-111. А.В. Васильевский трактует ее как “изменение предусмотренного уголовным законом вида, размера и характера меры ответственности…” (Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в
Общей части уголовного права: Автореф. дис… канд. юрид. наук.
Н. Новгород, 2000. С. 4).
16
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
данный спор – более терминологического, чем сущностного,
свойства.
Действительно, если считать, что в основе разграничения
преступления и иного правонарушения лежит характер общественной опасности деяния (характер его вредоносности), то, казалось бы, несомненен тот вывод, что одно преступление отличается от другого уже не по характеру, а по типовой степени
общественной опасности, ибо один и тот же критерий не может
лежать в основе разграничения и преступного – непреступного, и
преступных деяний между собой.
Между тем, классификация преступлений проводится законодателем в зависимости от характера и степени их общественной опасности (ч.1 ст.15 УК); при назначении наказания по уголовному делу
также учитываются и характер, и степень общественной опасности
преступления (ч.3 ст.60 УК). Происходит как бы удвоение характера
общественной опасности, вредоносности, его роли – он отличает и
преступное от непреступного, и один вид преступления от другого.
Эта двузначность термина “характер” и порождает разнобой в теории уголовного права. Сказанным, видимо, объясняется и то, почему
применительно к другим отраслям права законодатель избегает использования категории “общественная опасность”, а в соответствии
с ч.2 ст.14 УК деяние, формально содержащее признаки какого-либо
преступления, якобы не представляет никакой общественной опасности.
По нашему мнению, классифицируя деяния в рамках Особенной части уголовного права, располагая их в определенной последовательности (в том числе относительно друг друга), законодатель преследует цель не просто упорядочить нормативный
материал, но и осуществить в пределах возможного дифференциацию ответственности. Это касается не только “глобальной”
дифференциации – исходя из приоритетов в триаде “личность –
общество – государство”, но и конструирования отдельных разделов, глав, вычленения в пределах каждой главы конкретных
групп преступлений и – далее – расположения составов преступлений одной классификационной группы относительно друг друга по мере убывания или возрастания уровня общественной опасности деяний.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
Установление различных санкций для преступлений с совпадающими объективными признаками (например, уничтожения или
повреждения чужого имущества, противоправного лишения жизни
другого человека), исходя из различий субъективной стороны (формы вины) – тоже суть проявление дифференциации уголовной ответственности. Так, хотя и умышленное, и неосторожное уничтожение или повреждение имущества – преступления небольшой
тяжести, однако при умысле возможно наказание в виде лишения
свободы на срок до 2 лет, а при неосторожности – лишь на срок до 1
года (см. ч.1 ст.167, ст.168 УК). Умышленное причинение смерти
(убийство) наказывается лишением свободы на срок от 6 до 15 лет, а
неосторожное – на срок до 3 лет (см. ч.1 ст.105, 109). Одной из трех
линий дифференциации ответственности за нанесение вреда здоровью является форма вины18: в разной мере наказуемо причинение
умышленного и неосторожного тяжкого вреда. Наказуемо причинение средней тяжести и легкого вреда здоровью лишь при наличии
умысла (см. ст.112 и 115 УК).
Таким образом, “по вертикали” возможно вычленение следующих видов дифференциации ответственности: а) юридической,
б) межотраслевой, в) отраслевой (в уголовном праве; уголовной ответственности), г) уголовно-правового института, д) в пределах
группы норм, е) в пределах отдельной нормы.
Внутри отрасли права допустимо вести речь о дифференциации 1) оснований уголовной ответственности; 2) формы (вида)
ответственности; 3) объема уголовной ответственности и уголовного наказания.
Когда речь идет о дифференциации юридической ответственности, то законодатель оперирует чаще всего такими показателями особенностей правонарушения, как форма вины, мотивы и цели деятельности, предмет преступления, содержание объекта
посягательства, наличие (отсутствие) повторения деяния, размер
вреда, способ и черты субъекта преступления и т.п. Так, в гл.22
криминализирующими деяние признаками выступают: а) крупный размер, крупный ущерб (ст.171-173, 176, 177, 178, 180, 185,
18
См. об этом: Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред.
Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 53-56.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
1851, 188, 192-1992 УК); б) существенный вред (ст.179); в) использование должностным лицом своего служебного положения
(ст.169, 170); г) корыстная или иная личная заинтересованность
(ст.170, 181); д) цели придания правомерного вида владению,
пользованию и распоряжению имуществом, а также оказания
влияния на конечные результаты (ст.174, 184).
Подчас дифференциацию ответственности связывают с процессом не только правотворчества, но и правоприменения. Так,
утверждается, что она “предполагает необходимость учета на
всех уровнях – и законотворческом, и правоприменительном –
степени общественной опасности как деяний, так и деятеля”19.
Приведенное суждение, на наш взгляд, страдает по меньшей мере
двумя неточностями.
Во-первых, критерием дифференциации выступает не только
степень, но и характер общественной опасности деяния и деятеля.
Действительно, дифференциация – это разделение, расчленение
целого (в нашем случае – ответственности) на различные части,
формы и ступени20. Естественным первым шагом законодателя
при формировании системы санкций за различные преступления
(кражу, вымогательство, незаконное предпринимательство, обман
потребителей, фальшивомонетничество и т.д.) является определение вида, форм ответственности, и в первую очередь в зависимости от характера общественной опасности соответствующего
вида преступления. На этом этапе происходит сопоставление деяний по их качественным, а не количественным особенностям, параметрам.
Пленум Верховного Суда РФ в абз. 3 п. 1 постановления №40
“О практике назначения судами уголовного наказания” от 11 июня 1999 г. указал, что “характер общественной опасности преступления зависит от установленных судом объекта посягательства,
формы вины и отнесения Уголовным кодексом преступного деяния к соответствующей категории преступлений (ст.15 УК РФ)”21.
19
Коробеев А.И., Усс А.В., Голик Ю.В. Уголовно-правовая политика: тенденции и перспективы. Красноярск, 1991. С. 91.
20
См.: Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. М., 1987. С. 398.
21
Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999. № 8.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
На дифференциацию оказывает влияние наряду с характером и
типовая степень общественной опасности деяния, определяемая
признаками состава преступления.
Во-вторых, вряд ли может быть продуктивным такое толкование дифференциации ответственности, при котором она объемлет и
индивидуализацию ответственности, наказания, относящуюся к
сфере правоприменительной деятельности. Такое смешение не содействует четкому разграничению функций законодателя и правоприменительного органа. Дифференциация – это инструмент законодательной деятельности и в то же время принцип поведения
последнего. В соответствии с данным принципом, криминализируя
деяние, законодатель обязан решить комплекс возникающих проблем, касающихся диспозиции и санкции соответствующей уголовно-правовой нормы. В числе их – необходимо ли за это деяние
только уголовное наказание либо достаточно иных мер уголовноправового характера или мыслимо также освобождение от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям; какие
виды наказания следует включить в санкции статьи Особенной части Кодекса; каким должен быть размер каждого из предусматриваемых в санкции видов наказания; должно ли дополнительное наказание в случае его включения в санкцию статьи носить
обязательный характер; надо ли предусматривать квалифицированные виды преступления, а если “да”, то с учетом каких квалифицирующих признаков; как будут выглядеть санкции таких составов и
каковыми окажутся возможности суда в выборе меры уголовноправового воздействия и т.д.
В отличие от дифференциации – необходимого и весомого
инструмента осуществления уголовной политики в руках законодателя – индивидуализация ответственности и наказания представляет собой деятельность по воплощению воли законодателя, в
том числе и выраженной посредством осуществленной дифференциации ответственности и наказания. Суд или иной орган в
пределах предоставленной компетенции, квалифицируя содеянное, решают вопросы о виде и мере ответственности в рамках,
определенных Кодексом, и исходя уже из степени общественной
опасности содеянного и лица, его совершившего. По мнению
Пленума Верховного Суда РФ, высказанному в п. 1 упомянутого
выше постановления, “степень общественной опасности преступ19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ления определяется обстоятельствами содеянного (например, степенью осуществления преступного намерения, способом совершения преступления, размером вреда или тяжестью наступивших
последствий, ролью подсудимого при совершении преступления в
соучастии)”22.
Вопросы, решаемые в процессе индивидуализации, также необходимы и весомы, но они лежат в несколько иной плоскости,
нежели дифференциация ответственности; к тому же они предусматривают их разрешение другим лицом (не законодателем, а
правоприменителем), в ином порядке (путем не нормотворчества,
а правоприменения), иным актом, констатирующим итоги (не
уголовным законом, а индивидуальным актом поднормативного
регулирования), и т.д.
Обособление понятий дифференциации и индивидуализации
ответственности (наказания) важно не столько в теоретическом,
сколько в практическом (нормотворческом) плане: уголовный закон должен содержать достаточно полные и конкретные предписания, касающиеся каждой из двух упомянутых сфер – и индивидуализации, и дифференциации, не допуская их смешения23.
М.В. Талан
(Казанский госуниверситет)
Совершенствование системы преступлений
в сфере экономической деятельности
Анализ любых явлений, понятий, процессов должен основываться на принципе системности. Поэтому необходимо представить развернутую и обоснованную систему преступлений в сфере экономической деятельности. Система – греческое слово, дословно
22
Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999. № 8.
Подробнее об этом см.: Кругликов Л.Л. Вопросы дифференциации ответственности в уголовном законодательстве // Реализация принципа справедливости в правоприменительной деятельности органов уголовной юстиции. Ярославль, 1992. С.58-66.
23
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В. Талан
означающее целое, составленное из частей соединение24. Система
имеет несколько значений, в том числе под ней понимают множество закономерно связанных друг с другом элементов, представляющих собой определенное целостное образование, единство. Понятие
системы имеет большое значение в современной науке. Системный
подход был известен еще в древности, получил развитие в трудах
Канта, Гегеля, Шеллинга и способствовал выработке научных понятий. По Гегелю, «только в понятии истина обладает стихией своего
существования»25. В 30-е годы XX в. общая теория систем разрабатывается в трудах Лео Берталанфи26, затем углубленно изучаются
принципы системного подхода и методы системного исследования.
Основной принцип системного исследования – принцип целостности, который раскрывается через системообразующие связи. Структура системы может характеризоваться как по горизонтали, которая
подразумевает связь между однотипными элементами, так и по вертикали, предполагающей выделение различных уровней системы и
наличие иерархии этих уровней27. В основе системного подхода лежат научные обобщения. По справедливому утверждению современных философов, в этом случае всеобщее понимается не как простая одинаковость предметов, многократный повтор в них одного и
того же признака, а как закономерная связь многих предметов, которая превращает их в моменты, стороны единой целостности, системы28.
В последние годы преступления экономической направленности имеют существенную тенденцию к росту. Так, только за шесть
месяцев 2006 года в России было зарегистрировано 327529 подоб24
См.: Словарь иностранных слов. М., 1989. С. 469.
Гегель. Соч. Т. 4. М., 1959. С. 3.
26
См.: Bertalanffy L. Kritische Theorieder Formbildung. Berlin, 1928;
Bertalanffy L. Modern theories of development. Berlin, 1993.
27
См. более подробно: Введение в философию. М., 1990. Т. 2.
С. 125–129; Философский словарь. М., 1987. С. 427–429; Классификация
в современной науке. Новосибирск, 1989; Роль философии в научном
исследовании. Л., 1990; Таллер Р.И. Философия как логика и методология познания права. Куйбышев, 1989.
28
См.: Философия: Учебник для вузов / Под ред. В.Н. Лавриненко,
В.П. Ратникова. М., 2000. С. 465.
25
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ных преступных деяний, что превысило на 14, 4% показатели за
аналогичный период прошлого года. В таких условиях существенное значение имеет совершенствование системы преступлений в
сфере экономической деятельности.
В целом система преступлений в сфере экономической деятельности (глава 22 УК РФ) выдержана в соответствии с требованиями объекта преступления. В то же время представляется, что
некоторые преступные деяния целесообразно поместить в другие
главы уголовного кодекса. При этом, на наш взгляд, следовало бы
учесть опыт создания Модельного Уголовного кодекса для государств-участников СНГ, принятого постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ 17 февраля 1996
г.29, а также структуру Уголовного кодекса Республики Беларусь,
принятого палатой представителей Республики Беларусь 2 июня
1999 г.30, и Уголовного кодекса Украины, принятого Верховной
Радой Украины 5 апреля 2001 г.31
В Модельном уголовном кодексе интересующая нас глава 29 –
преступления против порядка осуществления предпринимательской
деятельности и иной экономической деятельности. Она находится в
разделе, имеющем следующее название: «Преступления против собственности и порядка осуществления экономической деятельности».
Данный раздел является в Особенной части Кодекса шестым. Ему
предшествуют разделы: преступления против мира и безопасности
человечества, против человека, несколько разделов, объединяющих
преступления против общественной безопасности. Название соответствующего раздела в УК Республики Беларусь (РБ) совпадает с названием раздела в Модельном кодексе. Вообще, из всех кодексов
стран СНГ кодекс РБ наиболее приближен к Модельному кодексу. В
УК Украины 2001 г. раздел называется: «Преступления в сфере хозяйственной деятельности».
Следует согласиться с авторами Модельного УК о месте преступления: приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем. Он поместил его в главу о преступлениях
29
См.: Информационный бюллетень МПА. 1996. № 10.
Уголовный кодекс Республики Беларусь. Минск, 1999.
31
Уголовный кодекс Украины. СПб., 2001.
30
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В. Талан
против собственности (ст. 251 Модельного УК). В УК Испании
1995 г. преступления, выражающиеся в хранении краденого
(ст. 298 – 304), также находятся в главе о преступлениях против
собственности и социально-экономического порядка. Аналогичную позицию занимает и УК Швейцарии (ст. 144 УК – укрывательство преступно добытого – находится в группе посягательств
на собственность). Интересно, что также был решен вопрос в отношении данного деяния и в Проекте УК РФ 1994 г. По нашему
мнению, целесообразно вернуться к этому предложению и поместить преступление, предусмотренное ст. 175 УК РФ, в главу 21 УК
«Преступления против собственности». Основным объектом преступного посягательства в этом случае выступают отношения собственности и только дополнительным – экономическая деятельность. Преступление выражается в поддержании противоправного
состояния, созданного уголовно наказуемыми действиями другого
лица в отношении чужого имущества.
Представляется обоснованным и изменение места деяния, предусмотренного в ч. 2 ст. 188 УК РФ. Модельный кодекс содержит
отдельную ст. 198 – контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, оружия и т.д. – в главе о преступлениях против
общественной безопасности, а также ст. 278 – экономическая контрабанда – в главе о преступлениях против порядка осуществления
предпринимательской и иной экономической деятельности. Такое
же мнение высказывается и в литературе32. В УК РСФСР 1960 г.
деяние, ныне предусмотренное в ч. 2 ст. 188 УК РФ, регламентировалось ст. 78, которая находилась в главе «Иные государственные
преступления». А среди хозяйственных преступлений находилась
ст.1691 – нарушение таможенного законодательства (деяния, соответствующие ч. 1 ст. 188 УК РФ). Контрабанду предметов, перечисленных в ч. 2 ст. 188 УК РФ, следует выделить в несколько самостоятельных составов преступлений. Точнее, не вводить новые
статьи в УК РФ, а, исключив ч. 2 ст. 188 УК РФ, изменить диспозиции ч. 1 ст. 222, ст. 228, ст. 234, ст. 243 УК РФ, дополнив их слова32
См.: Тюнин В.И. Уголовно-правовая охрана отношений в сфере экономической деятельности: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2001.
С. 44.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ми «а также перемещение через таможенную границу». Возможно,
в этом случае законодателю следует ужесточить санкции указанных
статей. Сходную позицию занимает законодатель Республики Казахстан, который поместил ст. 250 «Контрабанда изъятых из обращения предметов или предметов, обращение которых ограничено»
в главу 9 «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка». А в главе 7 «Преступления в сфере экономической деятельности» находятся два таможенных преступления –
экономическая контрабанда (ст. 209) и уклонение от уплаты таможенных платежей (ст. 214).
Относительно преступления, предусмотренного ст. 189 УК РФ,
в литературе также высказано мнение о помещении его в главу 24
УК «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка»33. Нам же представляется, что незаконный экспорт предметов, используемых при создании оружия массового поражения, представляет угрозу не только общественной
безопасности, но и безопасности человечества. Поэтому место данного преступления – в разделе «Преступления против мира и безопасности человечества». В диспозицию данной статьи можно
включить и перемещение оружия массового поражения через таможенную границу, о чем указывается в ч. 2 ст. 188 УК.
Видимо, следует поместить в главу 22 преступления, предусмотренные ст. 238 УК «Производство, хранение, перевозка либо
сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг,
не отвечающих требованиям безопасности». Данное предложение
обосновывает и Т.Ю. Погосян34. В УК РСФСР 1960 г. аналогичное
преступление (ст. 157 – выпуск или продажа товаров, оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности) находилось среди
хозяйственных преступлений.
Заслуживают внимания предложения относительно совершенствования редакции ст. 183 УК РФ (незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или
33
См.: Тюнин В.И. Указ. соч. С. 44.
См.: Погосян Т.Ю. Преступления в сфере торговли: история и современность: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2000.
С. 25.
34
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В. Талан
банковскую тайну). В Модельном кодексе предусмотрены две нормы: ст. 269 – незаконное получение информации, составляющей
коммерческую или банковскую тайну, и ст. 270 – разглашение такой информации лицом, которому эта тайна стала известна в связи
с профессиональной или служебной деятельностью. В УК Республики Беларусь предложены также две нормы: ст. 254 – коммерческий шпионаж и ст.255 – разглашение коммерческой тайны, в УК
Украины 2001 г. – ст. 231 – незаконный сбор с целью использования или использование сведений, составляющих коммерческую
тайну, и ст. 1487 – разглашение коммерческой тайны, в УК Испании – ст. 278 – собирание коммерческой тайны, ст. 279 – распространение, выдача или уступка коммерческой тайны, совершенные
лицом, которое по закону или договорному обязательству имеет
обязанность охранять ее. Л.Р. Клебанов высказывает предложение о
выделении трех статей: ст. 183 – незаконное получение сведений,
составляющих коммерческую или банковскую тайну, ст. 1831 – незаконное разглашение сведений…, ст.1832 – незаконное использование сведений …35 Действительно, получение и разглашение сведений – разные преступления, и законодателю следовало бы
предусмотреть ответственность за их совершение в отдельных
статьях уголовного закона. В связи с этим предусмотреть ст.1831 –
«незаконное разглашение сведений, составляющих коммерческую
или банковскую тайну», уточнить название ст.183 – «незаконное
получение сведений, составляющих коммерческую или банковскую
тайну», ввести ст.1832 – «незаконное получение и разглашение сведений, составляющих налоговую тайну».
Интересным также представляется и такое решение проблемы:
выделить в УК РФ отдельную главу (например, среди преступлений
против общественной безопасности), посвященную разглашению
тайн. Такая глава была в Уголовном Уложении России 1903 г. (глава XXIX «Об оглашении тайн»). На пути реализации жизненных
планов, подчеркивает М.Д. Лысов, существенное значение имеют
личные, семейные, служебные, профессиональные, государствен35
См.: Клебанов Л.Р. Уголовная ответственность за незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С.26–27.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ные и иные тайны36. Но, с другой стороны, такое решение коренным образом поломает сложившуюся систему Особенной части и
вряд ли на данном этапе может быть реализовано.
Некоторые статьи УК зарубежных стран, содержащие составы
экономических преступлений, по нашему мнению, не могут быть
восприняты российским законодательством. Например, в УК Республики Беларусь предусмотрено только одно налоговое преступление (ст. 243) – уклонение от уплаты налогов независимо от того,
о каких налогах идет речь – уплачиваемых физическим лицом или
организацией. Общественная опасность таких деяний все-таки различна. Несущественным кажется и излишнее дробление составов
преступлений. Так, из преступления, предусмотренного ст. 178 УК
РФ, в УК Республики Беларусь образовано несколько самостоятельных: ст. 244 – нарушение антимонопольного законодательства,
ст. 245 – установление или поддержание единых цен, ст. 247 – ограничение конкуренции, в УК Украины – содержатся разные статьи
относительно незаконной приватизации: ст. 233 – незаконная приватизация государственного, коммунального имущества, ст. 234 –
незаконное действия с приватизационными бумагами, ст. 235 – несоблюдение лицом обязательных условий по приватизации. В Модельном кодексе стран СНГ и УК Республики Беларусь и УК Латвии 1998 г. не выделено отдельной главы о преступлениях против
интересов службы в коммерческих организациях, и такие деяния
включены в главу о преступлениях против порядка осуществления
экономической деятельности, а в Уголовном кодексе Республики
Узбекистан 1994 г. в одной главе объединены посягательства на
интересы государственной службы и службы в коммерческих организациях. В этом плане наиболее обоснованным выглядит подход
российского законодателя, который вывел за пределы главы о преступлениях в сфере экономической деятельности преступления
против интересов службы.
Некоторые общественно опасные деяния, совершаемые в процессе экономической деятельности, пока не криминализированы в
России. Таковы, например, злостное нарушение правил бухгалтер36
См.: Лысов М.Д. Тайны и проблема свободы воли в отечественном
уголовном праве // Ученые записки КГУ. Т. 132. Казань, 1996. С. 49.
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В. Талан
ского учета (ст. 264 Модельного кодекса), злостное нарушение порядка проведения публичных торгов и аукционов (ст. 266 Модельного кодекса), незаконное открытие счетов за пределами Республики
Беларусь или Украины (ст. 224 УК РБ, ст.208 УК Украины), сокрытие банкротства (ст. 239 УК РБ), неосторожное банкротство (большинство европейских кодексов), дискредитация деловой репутации
конкурента (ст. 249 УК РБ), нарушение обязанности ведения бухгалтерских книг (§ 283 УК ФРГ), искажение цен во время публичных
торгов и аукционов (ст. 262 УК Испании), нарушение порядка осуществления операции с металлоломом (ст. 213 УК Украины), нарушение требований к проведению лотереи (тс. 1487 УК Эстонии),
ростовщичество (ст. 201 УК Латвии) и др.
В Республике Беларусь осталась уголовная ответственность за
спекуляцию (ст. 256 УК). В Эстонии сохранилась уголовная ответственность за самогоноварение (ст. 149 УК). В то же время в УК Азербайджана, который вступил в силу в 2000 г., не предусматривается
ответственность за легализацию преступных доходов.
Общественная опасность некоторых из перечисленных деяний
пока не настолько высока, чтобы можно было говорить о необходимости их криминализации и в России. С другой стороны, уровень отечественной правовой культуры в экономической деятельности пока
отличается от такового в странах, чтобы вводить ответственность за
неосторожные деяния, совершаемые в сфере экономики.
Система Особенной части Уголовных кодексов большинства европейских стран значительно отличается от российской системы. В
основном в европейских странах сохраняется деление преступлений
на частные и публичные, и интересующие нас преступления находятся в разных главах. Например, в УК Франции 1992 г. раздел 4 «Посягательства на общественное доверие» включает фальшивомонетничество, а раздел 2 «Посягательства на собственность» – укрывательство
преступно добытого. В УК Испании экономические преступления содержатся в разделе XIII – преступления против собственности и социально-экономического порядка, в разделе XIV – преступления против государственной казны и социальной безопасности, в разделе
XVIII – о фальсификациях, в разделе XIX – преступления против государственной власти. В УК Швейцарии, ФРГ имеются отдельные
разделы, посвященные преступлениям, связанным с банкротством. В
УК Социалистической Республики Вьетнам (СРВ), принятом в 1999
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
г., выделена отдельная глава – преступления против порядка экономического управления37. Чрезвычайно детализирована система экономических преступлений в УК Китайской Народной Республики,
вступившем в силу с 1 октября 1997 г.38 В нем предусматривается ответственность за неправомерную выписку специальной квитанции об
уплате налога на добавленную стоимость (ст. 205), подделку или
продажу специальных квитанций (ст. 206), незаконную продажу налоговых квитанций (ст. 207), незаконную покупку специальных квитанций (ст. 208), подделку иных квитанций, используемых в налогообложении (ст. 209), хищение указанных квитанций (ст. 210) и др.
Изобилие специальных норм, что было свойственно и Уголовному
Уложению России 1903 г., не всегда оправданно, и скорее является
свидетельством несовершенства законодательной техники, чем ее
достоинством.
Название главы 22 Уголовного кодекса России несколько отличается от названия соответствующей главы в Модельном кодексе
СНГ и УК Республики Беларусь (в УК Украины пока сохранено
старое название, свойственное советским кодексам – «хозяйственные преступления», а в других странах даны слишком отличные от
УК РФ названия глав и разделов). Название гл. 22 УК РФ подвергается критике в ряде научных публикаций39. Следовало бы привести
наименование гл. 22 УК РФ в соответствие с главой 29 Модельного
кодекса: «Преступления против порядка осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности». Такое название соответствует и Конституции РФ, в ст. 34 которой говорится о
37
См.: Дао Чи. Ук. Уголовный кодекс СРВ 1999 года: особенности и
основное содержание // Государство и право. 2000. № 10. С. 104–108.
38
См.: Ахметшин Х.М., Ахметшин Н.Х., Петухов А.А. Современное
уголовное законодательство КНР. М., 2000.
39
См.: Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности по Уголовному кодексу Российской Федерации (общая характеристика) // Юридический мир. 1997. Июнь-июль. С. 37–38; Чучаев А.И., Аванесян Г.С. Спорные вопросы понятия и системы
преступлений в сфере предпринимательской деятельности // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения. Ученые записки
УлГУ. Ульяновск, 1999. С. 82.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.В. Благов
праве граждан на занятие предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельностью.
Е.В. Благов
(Ярославский госуниверситет)
О межотраслевой дифференциации
ответственности за хищения
Понятие хищения сформулировано в Уголовном кодексе. В соответствии с примечанием 1 к ст. 158 УК хищением признаются
«совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное
изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного
или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества». Нельзя не заметить отсутствия в уголовном законе указания на минимальный размер ущерба от хищения.
Отсюда будто преступлением должно являться и хищение, скажем,
одной копейки, ибо ущерб соответствующему лицу при ее изъятии,
несомненно, возникает.
Вместе с тем в ч. 2 ст. 14 УК сказано, что «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее
признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Таким образом, хищение одной копейки на основании ч. 2 названной статьи вполне можно не считать
преступлением, учитывая, что за такие деньги в текущий период
даже нельзя ничего приобрести. Вопрос заключается лишь в том,
каким должен быть максимальный ущерб от хищения, которое допустимо не рассматривать как преступление.
Казалось бы, на поставленный вопрос дан надлежащий ответ в
примечании к ст. 7.27 КоАП РФ, регулирующей ответственность за
мелкое хищение. В данном Кодексе «хищение чужого имущества
признается мелким, если стоимость похищенного имущества не
превышает один минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации».
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Хищение чужого имущества, причинившее ущерб, не превышающий минимальный размер оплаты труда, при прочих равных
условиях, разумеется, формально содержит признаки преступления,
предусмотренные в Уголовном кодексе (ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 159 или
ч. 1 ст. 160 УК). Оно только, по мысли самого законодателя, установившего за мелкое хищение административную ответственность,
в силу малозначительности не представляет общественной опасности.
В то же время административно-правовое регулирование усложняет разграничение мелкого хищения и хищения-преступления.
В ст. 7.27 КоАП сказано о мелком хищении чужого имущества путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты как административном деликте «при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных частями второй, третьей и четвертой статьи 158,
частями второй и третьей статьи 159 и частями второй и третьей
статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации». Тем самым создается впечатление, что при наличии соответствующих
квалифицирующих признаков кража, мошенничество, присвоение и
растрата являются преступлениями и при ущербе, не превышающем минимального размера оплаты труда.
Необходимо отметить, что теория и практика при действии
старого законодательства иным образом подходили к соотношению
мелкого хищения и квалифицирующих признаков хищенияпреступления. В теории по существу было аксиомой, что «сравнительно с размером похищенного» квалифицирующий признак
«имеет второстепенное значение; этот признак должен учитываться
тогда, когда определена общественная опасность хищения по основному критерию – размеру похищенного»1. Практика исходила
из того, что «наличие предварительной договоренности о совершении мелкого хищения группой лиц…, а равно способ исполнения
преступления не являются обстоятельствами, которые могут служить основанием для квалификации мелкого хищения, как хищения
1
Кригер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1971. С. 218.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.В. Благов
в значительном размере, при отсутствии умысла на такое преступление»2.
Между тем еще до появления современного административного законодательства уже появилась практика, идущая по отраженному в нем пути. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу П. и К. посчитала недостаточным
аргументом для признания отсутствия уголовно-наказуемого хищения того, что в каждом случае хищение совершалось на сумму,
меньшую минимального размера оплаты труда. Причем было бы
понятно, если бы мотивировалось это единством умысла виновных.
Однако в качестве обоснования занятой позиции последовала ссылка, в частности, на совершение краж с проникновением в хранилище и по предварительному сговору3, что в ст. 158 УК предусмотрено как квалифицирующие признаки.
Как отмечается в современной литературе, учитывая действующее административно-правовое регулирование, квалифицирующие признаки трех хищений, «строго говоря, уже нельзя считать квалифицирующими», ибо «они уже приобретают значение
признаков основного состава соответствующих преступлений».
Вместе с тем в рамках существующей редакции ст. 158-160 УК для
основного состава преступления, изложенного в ч. 1 перечисленных статей, признаки последующих частей все равно остаются квалифицирующими: «если хищение признается по размеру мелким,
никакие обстоятельства, имеющие согласно уголовному закону
квалифицирующее или особо квалифицирующее значение (незаконное проникновение в помещение, жилище или иное хранилище,
2
О судебной практике по делам о хищениях государственного и
общественного имущества: Постановление Пленума Верховного Суда
СССР от 11 июля 1972 г. № 4 // Сборник действующих постановлений
Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по
уголовным делам с комментариями и пояснениями. М., 1999. С. 257
(абз. 2 п. 17). В унисон этому в постановлении Президиума Верховного
Суда РФ по делу Т. кража, совершенная с проникновением в жилище,
была признана мелким хищением (см.: Бюллетень Верховного Суда РФ.
2002. № 4. С. 12).
3
См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 2001. С. 54-56.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
организованная группа… и др.), не способны превратить это деяние
в преступление»4.
Действительно, исходя из уголовно-правового регулирования,
квалифицирующие
признаки
соответствующих
хищенийпреступлений никогда не могут быть соединены с мелким хищением. Дело в том, что в ч. 2 – 4 ст. 158, ч. 2 и 3 ст. 159 и ст. 160 УК говорится соответственно о совершенных при наличии квалифицирующих обстоятельств краже, мошенничестве и присвоении или
растрате. Естественно, речь идет о преступлениях, предусмотренных первыми частями названных статей, в которых и раскрывается,
что такое кража, грабеж и присвоение или растрата. Поскольку
признаками ч. 1 ст. 158, 159 и 160 УК мелкое хищение охватывается лишь формально, ясно, что квалифицирующие признаки кражи,
мошенничества и присвоения или растраты к такому хищению никакого отношения не имеют.
Последнее означает, что предписание ст. 7.27 КоАП «при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных частями второй, третьей и четвертой статьи 158, частями второй и третьей статьи 159 и частями второй и третьей статьи 160 Уголовного кодекса
Российской Федерации», является мертворожденным. Оптимизм
же, выражающийся в том, что «в настоящее время борьба с мелкими хищениями осуществляется как средствами административного
воздействия, так и мерами уголовно-правового характера»5, представляется совсем неоправданным.
4
Волженкин Б. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное
право. 2002. № 4. С. 11, 9. См. также: Бойцов А. И. Преступления против
собственности. СПб., 2002. С. 498-499; Комиссаров В. С. Оценка состояния Уголовного кодекса Российской Федерации и перспективная характеристика законодательной деятельности // Пять лет действия УК РФ:
итоги и перспективы. М., 2003. С. 16; Безверхов А. Г. О взаимосвязи
уголовного и административного права в сфере экономики // Уголовное
право: Стратегия развития в ХХ1 веке. М., 2004. С. 302.
5
Абдымомунов И. Б. Мелкое хищение – административный деликт
и преступление // Соотношение преступлений и иных правонарушений:
современные проблемы. М., 2005. С. 15. См. также: Кочои С. М. Уголовное законодательство России и зарубежных государств о посягательствах на собственность. М., 2006. С. 15.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.В. Благов
Мало того, анализируемое предписание ст. 7.27 КоАП является
несправедливым в связи с отсутствием в этой статье указания на ч.
4 ст. 159 и 160 УК, что не прошло незамеченным в литературе6. В
приведенных частях тоже содержатся квалифицирующие признаки
хищений, причем более значимые, чем в предыдущих частях тех же
статей, а, значит, имеющие, по крайней мере, не меньше оснований
для включения в административное законодательство.
Получается, что квалификация хищения как мелкого или как
преступления является процессом довольно сложным. Последнее
определяется двумя обстоятельствами. Во-первых, наличием в Уголовном кодексе определений понятий хищения, а также кражи, мошенничества и присвоения или растраты, но отсутствием указания
на минимальный размер ущерба при хищении. Во-вторых, отсутствием в административном законодательстве определений названных понятий, но наличием указания на максимальный размер мелкого хищения.
В науке уголовного права имеется «местечковая» позиция, согласно которой при оценке мелкого хищения «определяющая роль
должна принадлежать уголовно-правовым нормам. Если в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК совершенное ненасильственное простое хищение на сумму не свыше 1 МРОТ нельзя признать малозначительным, то необходимо привлекать виновного к уголовной
ответственности, соответственно, по ч. 1 ст. 158, или 159, или 160
УК. Когда же есть основания для признания соответствующего хищения не представляющим общественной опасности и применения
6
См.: Кочои С. М. Наказание за хищение чужого имущества // Научные
труды филиала Московской государственной юридической академии в городе Кирове. Киров, 2004. № 9. С. 24 (в более поздней работе автор квалифицирующие признаки, отраженные в ч. 4 ст. 159 и 160 УК, включил в число приведенных в ст. 7.27 КоАП – см.: Он же. Уголовное законодательство России и
зарубежных государств о посягательствах на собственность. С. 15); Лопашенко Н. А. Преступления против собственности. М., 2005. С. 327; Адоевская О. А. Хищение как преступление и административное правонарушение:
проблемы соотношения // Соотношение преступлений и иных правонарушений: современные проблемы. С. 23.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ч. 2 ст. 14 УК, тогда такое хищение согласно ст. 7.27 КоАП РФ следует рассматривать как мелкое»7.
Приведенная позиция, с одной стороны, противоречит воле законодателя, установившего за хищение чужого имущества в определенных формах стоимостью, не превышающей одного минимального размера оплаты труда, исключительно административную
ответственность. С другой стороны, при реализации процитированных положений произойдет перенос основания уголовной ответственности с совершения деяния, содержащего все признаки состава
преступления (ст. 8 УК), на личность деятеля, ибо при хищении,
причинившем один и тот же ущерб, может наступать разная юридическая ответственность. Зря, выходит, законодатель отказался от
ст. 96 УК РСФСР с аналогичным подходом к ответственности за
мелкое хищение.
Иногда в развитие идеи о приоритете уголовного права в литературе идут и дальше, считая, что преступлением на основании ч. 2
ст. 14 УК может не признаваться хищение, причинившее ущерб
стоимостью свыше одного минимального размера оплаты. Вместе с
тем понимая, что при таких условиях юридическая ответственность
исключается, предлагается дополнить административное законодательство «нормой, которая позволяла бы при отсутствии у правонарушения, запрещенного уголовным законом, признака общественной опасности уголовно-правовой значимости применять санкцию
сходной нормы КоАП»8. Может быть, так и надо поступить, но это
из области должного, а не сущего.
7
Иногамова-Хегай Л. В. Квалификация преступлений при конкуренции уголовно-правовых и иных норм права // Уголовное право: Стратегия развития в ХХ1 веке. С. 128-129 (аббревиатура МРОТ означает
минимальный размер оплаты труда. – Е.Б.). См. также: Она же. Приоритет уголовного закона в конкуренции уголовно-правовых, административно-правовых и иных норм права // Соотношение преступлений и
иных правонарушений: современные проблемы. С. 201.
8
Кругликов Л.Л. О видах дифференциации ответственности за преступления и иные правонарушения // Мировой судья. 2005. № 3. С. 5.
См. также: Борзенков Г.Н. Административная и уголовная ответственность: проблемы соотношения // Соотношение преступлений и иных
правонарушений: современные проблемы. С. 77.
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
В настоящее время законодатель, установив в ч. 2 ст. 2 УК, что
Уголовный кодекс «определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями», в ч. 2
ст. 14 позволил их не считать таковыми в связи с тем, что они лишь
формально содержат признаки, предусмотренные данным Кодексом, и в силу малозначительности не представляют общественной
опасности. Наиболее простым способом определения непреступности деяния является обращение к иному отраслевому законодательству.
Отсюда квалификация ненасильственного хищения должна происходить в два этапа. На первом в соответствии с уголовным законодательством определяется совершение хищения и его форма, а на
втором в соответствии с административным законодательством –
правовая природа совершенного хищения, которое признается преступлением лишь по исключении мелкого хищения.
Речь идет, стало быть, о межотраслевой конкуренции норм.
Причем она имеет форму соотношения общей и специальной нормы. Общей нормой выступает ч. 1 ст. 158, 159 или 160 УК (разумеется, вместе с примечанием 1 к ст. 158), а специальной – указанная
в ст. 7.27 КоАП (опять-таки совместно с примечанием). При такой
конкуренции, как известно, приоритет отдается специальной норме.
А.В. Иванчин
(Ярославский госуниверситет)
Злостное уклонение от погашения
кредиторской задолженности (проблемы
конструирования состава, квалификации
и межотраслевой дифференциации)
Состав злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности закреплен в ст. 177 Уголовного кодекса Российской
Федерации (УК РФ). По прошествии более чем десяти лет после
принятия УК приходится с сожалением констатировать, что квалификация данного преступления представляет несомненные трудно35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
сти, вызванные, среди прочего, размытостью границ его состава.
Вполне закономерным выглядит и крайне малое количество вступивших в законную силу обвинительных приговоров по ст. 177 УК.
В этих условиях уголовно-правовая наука не имеет права безмолвствовать, в связи с чем предлагаем читателю решение некоторых
острых проблем применения и совершенствования упомянутой статьи.
Очевидно, что «камень преткновения» в применении ст. 177
УК – это признак злостности. Именно его разноречивое толкование создает основные проблемы на практике. Анализ последней, а
равно диспозиции статьи, привел нас к выводу о том, что нельзя,
как это нередко утверждают, понимать под злостностью уклонения
наличие у виновного реальной возможности погасить задолженность. «Подчеркнем, – пишет В.П. Верин, – что уголовная ответственность наступает только при злостном уклонении от погашения
кредиторской задолженности, каковым является неисполнение
вступившего в законную силу судебного решения при возможности
должника погасить долг»1. Данная позиция имеет немало сторонников2. Однако такая возможность сама по себе – на наш взгляд,
юридический признак уклонения, его конститутивное свойство.
Уклониться в правовом смысле можно лишь при условии, что у лица наличествует возможность не уклоняться. Аксиомой уголовного
права является привлечение к ответственности за бездействие лишь
при установлении возможности активного поведения лица. Заметим
также, что термин «уклонение» использован и в других статьях УК
(194, 198, 199 и др.). При их толковании традиционно и обоснованно отмечается, что уклонение мыслимо только при возможности
виновного действовать (наличии у него денежных средств для уплаты налогов и т.д.). Следовательно, наличие возможности погасить долг относится к обязательным свойствам уклонения, а не его
1
Верин В.П. Преступления в сфере экономики. М., 2003. С. 43-44.
См., напр.: Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб.,
1999. С. 125; Преступления в сфере экономики. Уголовно-правовой анализ и квалификация / Завидов Б.Д., Гусев О.Б, Коротков А.П., Попов И.А., Сергеев В.И. М., 2001. С. 151-152; Уголовное право РФ. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2004. С. 237.
2
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
злостности. Неучет органами предварительного расследования этого обстоятельства послужил, по нашей информации, причиной вынесения ряда оправдательных приговоров.
Для определения содержания оценочного признака «злостность» необходимо отметить, что состав рассматриваемого преступления – «продукт» межотраслевой дифференциации юридической
ответственности, под которой подразумевается разделение уголовной и иных видов ответственности3. Незлостные виды уклонения от
погашения кредиторской задолженности влекут неуголовную ответственность, а злостные – уголовную.
К неуголовной юридической ответственности за рассматриваемое поведение относится прежде всего административное наказание. Оно предусмотрено, в частности, ст. 17.8 Кодекса Российской
Федерации об административных правонарушениях4. Данная статья
наказывает воспрепятствование законной деятельности судебного
пристава-исполнителя, находящегося при исполнении служебных
обязанностей.
Однако административное наказание – не единственный вид
ответственности, применяемый за уклонение от выплаты долга.
Объектом рассматриваемого преступления является исполнение
судебных решений в области кредитно-денежных отношений. Статья 177 УК выступает одним из уголовно-правовых средств обеспечения нормального хода исполнительного производства (наряду со
статьями 157, 312, 315 и др.). Именно поэтому при толковании данной статьи следует обращаться к правовым актам, регламентирующим исполнение решений судов. Соответственно, для правильного
понимания состава злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности необходимо обратиться к Федеральному закону РФ от 21.07.1997 г. «Об исполнительном производстве» № 119ФЗ5.
3
См. подробнее: Кругликов Л.Л. О понятии и видах дифференциации
ответственности // Дифференциация ответственности и вопросы юридической техники в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2001. С. 3.
4
Далее – КоАП.
5
См.: Собрание законодательства РФ. 28.07.1997. № 30. Ст. 3591.
Далее – ФЗ «Об исполнительном производстве».
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Пункт 1 ст. 87 этого Закона предписывает, что за невыполнение
гражданами и должностными лицами законных требований судебного пристава-исполнителя и нарушение законодательства РФ об
исполнительном производстве, а равно за утрату исполнительного
документа либо несвоевременное его отправление, представление
недостоверных сведений о доходах и об имущественном положении должника, а также несообщение должником об увольнении с
работы, о новом месте работы или месте жительства виновные граждане и должностные лица подвергаются судебным приставомисполнителем штрафу в размере до ста минимальных размеров оплаты труда, а за уклонение без уважительных причин от явки по
вызову судебного пристава-исполнителя или к месту совершения
исполнительных действий – приводу, о чем выносится соответствующее постановление. Таким образом, в данной статье закреплены две меры принуждения – штраф и привод.
Кроме того, весьма распространенной превентивной мерой,
применяемой к нарушителям исполнительного производства, выступает их предупреждение об ответственности. На практике судебные приставы-исполнители такое предупреждение облекают в
форму предписания.
Возникает закономерный вопрос: обязательно ли для применения ст. 177 УК РФ сначала применять к лицу неуголовно-правовые
охранительные меры (штраф, предупреждение и т.п.)? По нашему
мнению, исходя из соображений межотраслевой дифференциации и
принимая во внимание, что уголовная ответственность применяется
за деликты, обладающие самим высоким уровнем общественной
опасности, логичен вывод: как правило, квалификации по ст. 177
УК должно предшествовать применение к лицу иных видов государственного принуждения (административной ответственности;
мер, предусмотренных ст. 87 ФЗ «Об исполнительном производстве»; предупреждения). Иной подход, как представляется, противоречит логике правового регулирования. Было бы не понятно, почему за одно («рядовое») нарушение законодательства об
исполнительном производстве сразу применяется уголовное наказание, если есть другие виды правового реагирования. Подчеркнем,
что речь идет об охранительных мерах принуждения – мерах, применяемых к лицу за правонарушения. Регулятивные принудитель38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
ные меры – обращение взыскания на заработную плату должника,
изъятие у него имущества и др. – не являются реакцией на нарушения, поэтому к проявлениям злостности не относятся.
Однако понятие злостности не было бы оценочным, если бы
указанная «преюдиция» была обязательной в каждом случае. Мы
сознательно указали в своем выводе, что она предшествует уголовной ответственности «как правило», т.е. имеет характер общего
правила. Полагаем, что из этого правила мыслимы исключения. Дело в том, что должник может совершить хотя и не повторное нарушение процедуры исполнительного производства, т.е. однократное,
но грубое. Например, должник, который обязан выплатить по судебному решению 400 тысяч рублей, меняет свою квартиру на жилище с меньшей площадью с доплатой в 1 миллион рублей, а этот
доход от пристава скрывает. Очевидно, что сокрытие денежных
средств в такой значительной сумме и позволяющей полностью погасить долг образует состав злостного уклонения. Злостность в
данном случае выражается не просто в наличии у виновного возможности вернуть деньги, а в том, что он утаил сумму, существенно (в два с половиной раза) превышающую сумму долга. Если бы
он сокрыл доход в размере, например, 50 тысяч, мы считаем, что
его необходимо было бы привлекать к неуголовной ответственности или предупреждать о наказании. Грубое нарушение может выразиться также в длительности непогашения задолженности. Например, сделав запрос в банк, пристав установит, что лицо в
течение года располагало достаточной суммой денег, но не возвращало долг.
Возможна также ситуация, когда пристав обнаружит сразу же несколько нарушений. Например, установит, что должник после вступления в силу судебного решения, игнорируя его, приобрел две автомашины. Полагаем, что в этой ситуации также нет препятствий для
вменения ст. 177 УК. Иными словами, не обязательно за первое из
нарушений привлекать к административной ответственности или
применять меры, закрепленные в ФЗ «Об исполнительном производстве», а возможно сразу квалифицировать содеянное по ст. 177 УК.
Но опять же чаще всего пристав устанавливает только одно нарушение, за которое обязан применить к виновному административные
или «исполнительные» меры. Повторное нарушение, совершенное
после этого, будет злостным.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Итак, по общему правилу злостность означает повторное нарушение процедуры исполнения судебного решения (повторная неявка к судебному приставу, повторное создание препятствий при
осуществлении исполнительного производства и т.д.), если за первое нарушение к лицу применялись меры принуждения (ст. 17.8
КоАП, ст. 87 упомянутого Закона, предупреждение). В порядке исключения злостным может признаваться также одно, но грубое нарушение, либо повторные, обнаруженные одновременно, когда ни
за одно из них к виновному не применялись меры ответственности.
Развиваемый нами взгляд косвенно подтверждают разъяснения,
данные высшей судебной инстанцией применительно к родственному составу преступления, закрепленному в ст. 157 УК. Речь идет
о постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 19.03.1969 г.
№ 46 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 122 УК РСФСР (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума)». В п. 6 этого постановления указано: «Вопрос о
том, является ли уклонение от уплаты по решению суда алиментов
на детей злостным, должен решаться в каждом конкретном случае с
учетом продолжительности и причин неуплаты лицом алиментов и
всех других обстоятельств дела. О злостном уклонении от уплаты
по решению суда или постановлению народного судьи алиментов
могут свидетельствовать, в частности, повторность совершения
аналогичного преступления, уклонение от уплаты, несмотря на соответствующие предупреждения, розыск лица, обязанного выплачивать алименты, ввиду сокрытия им своего места нахождения и
т.д.»6. Как видим, на первое место в понимании злостности Пленум
ставит повторность нарушения (в том числе, подкрепленное предупреждением), на второе же – однократное грубое правонарушение
(ибо очевидно, что сокрытие лица с места жительства и его розыск – есть не что иное, как грубое нарушение порядка исполнительного производства).
6
Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и РФ по уголовным делам с комментариями и пояснениями / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 1999. С. 273.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
Аналогичный подход реализован сейчас и в Уголовноисполнительном кодексе Российской Федерации7. Согласно ч. 3 ст.
46 УИК, злостно уклоняющимся от исправительных работ признается осужденный, допустивший повторное нарушение порядка и
условий отбывания наказания после объявления ему предупреждения в письменной форме, а также скрывшийся с места жительства
осужденный, местонахождение которого неизвестно. Сходные положения установлены в УИК и применительно к обязательным работам (ст. 30). То есть и здесь правотворец связывает злостность
либо с повторностью нарушения, либо с одним нарушением, но
серьезным. Весьма сходна с приведенной логика трудового законодателя. В ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации среди
оснований расторжения трудового договора по инициативе работодателя фигурирует как повторность неисполнения трудовых обязанностей (п. 5), так и однократное грубое их нарушение (п. 6).
Подытожим сказанное. Как правило, для констатации злостности необходима повторность нарушений должником порядка исполнения судебного решения, если за первое из них к нему применена неуголовно-правовая мера принуждения (административное
наказание, предупреждение и т.д.). Исключение составляют случаи
однократного грубого нарушения, а также одновременного обнаружения двух и более нарушений.
С учетом изложенного мы не можем согласиться с Т.Д. Устиновой и Е.Ю. Четвертаковой, которые пишут: «Злостность в качестве признака отдельных составов преступлений можно определить
как невыполнение определенных обязанностей, возложенных на
лицо в установленном законом порядке, продолжаемое после повторного предупреждения со стороны уполномоченных на это органов о недопустимости их неисполнения. Именно наличие предупреждения является обязательным условием привлечения к
уголовной ответственности»8. Эту позицию Т.Д. Устинова высказывает и непосредственно при комментировании ст. 177 УК: «Под
7
Далее – УИК.
Устинова Т.Д., Четвертакова Е.Ю. Злостность как конструктивный
признак состава преступления против правосудия // Журнал российского
права. 2001. № 8. С. 48.
8
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
злостностью уклонения от кредиторской задолженности следует
понимать повторное неисполнение должником решения суда после
уведомления его об этом со стороны судебного пристава»9.
Эта позиция представляется излишне категоричной. Вопервых, вместо предупреждения к лицу может быть применена мера неуголовной ответственности (более того, она предпочтительнее, на наш взгляд, для последующего применения уголовного наказания). Во-вторых, эти меры – необязательный атрибут злостности, поскольку, как отмечалось выше, лицо может однократно
грубо нарушить процедуру исполнения.
Названные ученые, очевидно, ориентируют свой подход на
сложившееся понимание ст. 315 УК. В плане межотраслевой дифференциации этой статье корреспондирует ст. 85 ФЗ «Об исполнительном производстве», которая, действительно, для привлечения
лица к уголовной ответственности требует обязательно установить
повторность нарушения исполнительного производства. Однако к
анализируемому преступлению это предписание Закона не имеет
отношения. Оно касается исполнительных документов неимущественного характера, в то время как в ст. 177 УК, напротив, идет речь
об игнорировании решений имущественного характера. Поэтому
ст. 177 УК не исключает возможности ее применения и за одно нарушение (существенное).
Выше говорилось, что такое нарушение может выразиться в
сокрытии должника с места жительства. Обычно об этом свидетельствует факт его объявления в розыск (в материалах исполнительного производства наличествует постановление о розыске).
Однако здесь есть тонкость. Полагаем, что правоприменитель должен непременно выяснить причины, по которым пристав вынес постановление о розыске лица. При изучении исполнительных производств мы обнаружили постановления, вынесенные по формальным
основаниям. Например, лицо является по первому звонку исполнителя, но не сообщило о перемене места жительства. Или пристав,
зная о месте жительства должника, вынес общее постановление о
9
Устинова Т.Д. Уголовно-правовая характеристика незаконного получения кредита и злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности // Современное право. 2003. № 7. С. 53.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
его розыске и розыске его имущества, имея целью установить лишь
имущество. Думается, в таких ситуациях нельзя говорить о сокрытии с места жительства и применять ст. 177 УК, несмотря на то, что
формально лицо объявлялось в розыск. Можно провести параллель
с определением тяжести вреда здоровью потерпевшего. Известно,
что, исходя из тактики лечащего врача, больного могут содержать в
медицинском учреждении 25 дней, хотя объективно для излечения
достаточно было и 21 дня. Формально перед нами вред здоровью
средней тяжести, а по существу – легкий, поэтому содеянное при
наличии умысла квалифицируется ст. 115 УК. Так, и в приведенных
нами примерах формально есть розыск лица и злостность уклонения, а в сущности – нет. Тем самым, мы в очередной раз убеждаемся, что злостность – признак, определяемый на основании анализа
всех обстоятельств дела.
Размышляя над проблемами конструирования состава изучаемого преступления нельзя не вспомнить правило межотраслевой
дифференциации: законодатель должен четко определять в законе
разграничительные признаки смежных деяний, включаемых в различные отрасли законодательства10. В ст. 177 УК разграничительный признак носит оценочный характер, что создает массу проблем. Поэтому первая мысль, которая возникает в плане
конструирования этого состава, состоит в отказе от данного признака, его замене формальным понятием. Искушение, признаемся,
велико. К тому же анализ изменений, вносимых в последние годы в
уголовный закон, показывает, что существует тенденция формализации оценочных категорий. Но даже с учетом этой закономерности, мы убеждены, что злостность уклонения – тот самый оценочный признак, от использования которого без ущерба для
содержания уголовно-правового запрета отказаться нельзя. Из изложенного выше понятно, что установление злостности – вопрос
конкретного дела, решаемый с учетом самых разнообразных обстоятельств, полно отразить которые в законе невозможно. При
любой формализации автоматически обеднеет содержание уголов10
См.: Устинова Т.Д. Уголовно-правовая характеристика незаконного получения кредита и злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности. С. 4.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
но-правового регулирования. Вообще же отказываться от этого
признака также нельзя, поскольку он служит «водоразделом» преступного и непреступного.
Но ясно и другое. Давно назрело обобщение судебной практики по делам о преступлениях, совершаемых в сфере исполнительного производства (ст. 157, 177, 315 УК и др.). Сегодняшнее положение дел, когда применение этих статей лишено единообразия, –
конечно же, неудовлетворительно (даже в одном регионе в различных районных судах по-своему трактуют составы этих деликтов).
Немаловажной нам представляется также проблема влияния на
квалификацию рассматриваемого преступления работы судебного
пристава-исполнителя. В настоящее время эти должностные лица
перегружены исполнительными производствами, поэтому подчас
по объективным причинам допускают упущения в своей деятельности. Кто-то задаст вопрос, какая связь между применением ст. 177
УК и качеством деятельности пристава? Не пристав же исполняет
обязанность по уплате долга, а лицо, на которое судебным решением возложена эта обязанность. Разумеется, это так. Однако в рамках
исполнительного производства обязанность должника реализуется,
в том числе, в принудительном порядке. Реализует принуждение
государство в лице судебного пристава-исполнителя. Поэтому от
качества работы пристава во многом зависит, будет ли погашена
задолженность.
Отсюда мы полагаем, что при установлении причинноследственной связи между упущениями в работе указанных представителей власти и непогашением задолженности состав преступления, предусмотренного ст. 177 УК, отсутствует. Приведем пример. Пристав возбудил исполнительное производство и выяснил,
что у должника нет имущества, на которое можно обратить взыскание. Запросы в кредитные учреждения также не выявили денежных
средств лица. Однако в течение года должник получал заработную
плату, на которую пристав по невнимательности не обратил взыскание. Согласно ст. 64 ФЗ «Об исполнительном производстве»,
при отсутствии у должника имущества или недостаточности имущества для полного погашения взыскиваемых сумм взыскание обращается на заработную плату должника. Пристав же не установил
место работы этого лица, хотя последний его не скрывал. Если бы
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
пристав обратил взыскание на зарплату, то взыскателю была бы
частично возвращена сумма долга.
В данной ситуации мы не усматриваем в действиях должника
злостности уклонения. Невыплата части долга находится в причинной связи с недостатками в работе пристава. Дело в том, что в приведенном примере единственно возможным способом погашения
задолженности являются удержания из заработка. Для установления же места работы лица приставу достаточно было обратиться в
отделение Пенсионного фонда или Территориальный фонд обязательного медицинского страхования. Поэтому упущения в действиях судебного пристава, повлекшие отсутствие каких-либо платежей
за период исполнительного производства, не могут вменяться в вину лицу и тем более обосновывать его уголовную ответственность.
Иной подход попросту нарушил бы принцип равенства граждан перед уголовным законом, регламентированный в ст. 4 УК РФ, поскольку человек, в отношении которого пристав реализовал все
полномочия, не привлекался бы к уголовной ответственности, а
другой – привлекался бы.
Однако если между упущениями в работе пристава и невыплатой долга отсутствует причинная связь, эти упущения – не помеха
для вменения лицу ст. 177 УК. Например, пристав не обратил взыскание на зарплату должника, но установлено, что последний неоднократно тайно распоряжался денежными средствами для поездок
за границу. Вряд ли кто-то возьмется утверждать, что в этой ситуации нет злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности.
Весьма неоднозначно решается специалистами вопрос о моменте окончания данного преступления. По мнению Н.А. Лопашенко, злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности относится к числу длящихся преступлений11. Соответственно, окончено оно с момента прекращения уклонения по воле
11
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 542 (Н.А. Лопашенко – автор
комментария к главе 22 УК). Аналогичное мнение см.: Маркизов Р.В.
Ответственность за преступления в сфере кредитных отношений по уголовному праву России: Дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2003. С. 153.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
виновного или против его воли. Полагаем, что данное мнение является верным лишь отчасти. Длящееся преступление характеризуется непрерывным осуществлением состава преступления. Поэтому
длящимся будет уклонение, выполняемое, например, в форме сокрытия денежных средств и имущества в течение определенного
времени. Если же лицо распорядилось принадлежащим ему имуществом, опасаясь его ареста и изъятия, то уклонение окончено с момента отчуждения этого имущества. В данном случае перед нами
одномоментное преступление. Наконец, ст. 177 УК не исключает
вариант совершения продолжаемого уклонения: лицо не сообщает о
новом месте работы и скрывает свою зарплату, к примеру, в течение года. Здесь каждый эпизод получения денежных средств и их
сокрытия будет компонентом уклонения от погашения кредиторской задолженности. В этом случае моментом окончания преступления будет время совершения последнего акта.
Иногда утверждается, что преступление, состоящее в неисполнении судебного акта, «заканчивается в момент вынесения в отношении лица обвинительного или оправдательного приговора или
исполнения предписания суда данным лицом, так как в судебной
практике такие лица освобождаются от уголовной ответственности
даже на стадии судебного разбирательства»12. Во-первых, небесспорно (если не сказать более) отождествление авторами цитаты
момента окончания преступления и применения к виновному уголовно-правовой меры в виде освобождения его от ответственности.
Очевидно, что освобождение не означает окончания преступления,
к этому моменту оно уже завершено. Во-вторых, применение ст. 75
и 76 УК при возврате денег в ходе судебного разбирательства вовсе
не обязательно и является скорее исключением, нежели правилом.
Указанные статьи носят диспозитивный характер, содержат иные
условия, кроме погашения долга, и т.д. Кроме того, возврат долга
на этой стадии зачастую воспринимается судом как способ ухода
лица от ответственности. Но главное, что в этих случаях состав
преступления не исчезает, налицо лишь позитивное посткрими12
Гонтарь Д., Гребенкин Ф. Уголовная ответственность за неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта // Уголовное право. 2005. № 3. С. 26.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Иванчин
нальное поведение виновного, которое в качестве смягчающего наказание обстоятельства (либо условия освобождения) подлежит
обязательному учету судом. Приведенные рассуждения имеют немаловажное значение для правильного исчисления сроков давности
уголовного преследования за рассматриваемое преступление.
От ряда практических работников нам приходилось слышать
мнение о том, что для применения ст. 177 УК требуется, чтобы
факты сокрытия доходов и имущества имели место в период исполнительного производства. Полагаем, что это мнение не основано на законе. Диспозиция ст. 177 УК четко решает данный вопрос –
уклонение начинается в период времени, следующий за вступлением решения суда в законную силу. С этого момента до возбуждения
исполнительного производства может пройти срок, вполне достаточный для сокрытия должником денежных средств и имущества,
поэтому исключать данный период из сферы действия уголовного
закона нельзя. Сказанное означает также, что уклонение и его злостность не могут связываться с периодом, предшествующим дате
вступления судебного решения в силу, что иногда имеет место в
практике. Например, в обвинительных заключениях подчас описываются доходы лица и его сделки, имевшие место до вступления в
силу судебного акта. Нетрудно видеть, что такая трактовка состава
прямо противоречит ст. 177 УК, а потому суды обоснованно исключают эти временные периоды из обвинения.
Подводя итог настоящей публикации, выразим надежду, что
содержащиеся в ней выводы и рекомендации окажутся полезными
в процессе совершенствования уголовно-правовой борьбы с неисполнением судебных решений в области кредитно-денежных отношений.
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
О.Г. Соловьев
(Ярославский госуниверситет)
Уголовная и административная ответственность
за уклонение от уплаты таможенных платежей:
проблемы межотраслевой дифференциации
В последнее время в сфере внешнеэкономических связей наблюдается резкая тенденция к увеличению числа правонарушений, одни
из которых носят административный характер, а другие – уголовный.
По данным отечественных правоведов с 2000 по 2005 год прирост
административных правонарушений в таможенной сфере составил
свыше 45%, а преступлений – более чем в 2 раза1.
Преступления отличаются от административных правонарушений по степени общественной опасности, которая выступает социальным свойством исключительно преступлений. Несмотря на то, что
непреступные правонарушения тоже в определенной мере вредоносны, характер и степень этой антисоциальности никогда не достигают
уровня криминальной, именуемой в законодательстве общественной
опасностью. Преступления при прочих равных условиях всегда причиняют больший вред, их вина антисоциальнее, мотивация низменнее, способы совершения более дерзки.
Важное значение для выстраивания эффективной вертикали
различных видов ответственности имеет соблюдение правил межотраслевой
юридической
дифференциации.
По
мнению
Л.Л. Кругликова, в процессе межотраслевой дифференциации, вопервых, должна обеспечиваться преемственность в видах юридической ответственности, во-вторых, в законе должны четко определяться разграничительные признаки смежных деяний, включаемых
1
См.: Крупнов В. Криминализация таможенной сферы: проблемы
государственного противодействия // Таможенный вестник. 2006. № 2.
С. 24.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.Г. Соловьев
в различные отрасли законодательства2. И если в вопросах отграничения преступного уклонения от уплаты таможенных платежей
от административных правонарушений в таможенной сфере есть
какая-то согласованность, в конструкциях составов четко просматриваются по крайней мере два разграничительных признака: криминообразующий порог, определяемый как крупный размер и равный 500 тыс. рублей, и содержание субъективной стороны
преступления, предусмотренного ст. 194 УК. Указанное посягательство в отличие от административных деликтов совершается
только с умышленной формой вины. А вот в вопросах законодательной преемственности административной и уголовной ответственности за уклонение от уплаты таможенных платежей пробелов
немало.
Характерно, что на проблемы несогласованности норм, предусматривающих уголовную и административную ответственность за совершение противоправных деяний в таможенной сфере
в юридической литературе указывалось как в период обсуждения
проекта УК 1996 года3, так и после вступления его в силу4. Не
устранил существующие пробелы в законодательстве и новый
Таможенный кодекс, введенный в действие с 1 января 2004 года.
Остановимся на вопросах согласованности признаков объективной стороны и санкций уклонения от уплаты таможенных платежей
(ст. 194 УК) и некоторых административных правонарушений в таможенной сфере, связанных с неуплатой таких платежей.
2
См.: Кругликов Л.Л., Дулатбеков Н.О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и
наказания). Ярославль, 2001. С. 19-20.
3
См. подробнее: Круглов А. Роль таможенной службы в обеспечении экономической безопасности РФ // Внешняя торговля. 1996. № 12
С. 34; Смахин Е. Правовые коллизии между понятиями в уголовном и
таможенном законодательстве и их влияние на процесс расследования
// Российский юридический журнал. 1995. № 1. С. 23.
4
См.: Никонов А. Правовые и экономические особенности взымания таможенных пошлин и налогов // Юридический мир. 1997. № 6.
С. 39; Шаталов С. Безопасность внешнеэкономической деятельности:
проблемы теории и практики // Право и экономика. 1999. № 3. С. 25-26.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Следует признать, что объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 194 УК, включает в себя открытый перечень
противоправных способов уклонения и потому она шире, чем объективная сторона норм гл.16 КоАП РФ "Административные правонарушения в области таможенного дела (нарушения таможенных
правил)", предусматривающих действия физического или юридического лица, направленные, в конечном счете, на полную или частичную неуплату пошлины, акцизов и иных таможенных платежей
в бюджет. Так, анализируя в совокупности таможенное и уголовное
законодательство, можно прийти к выводу о том, что не только неуплата в установленные сроки таможенных платежей при реальной
возможности их уплаты, но также и другие действия могут быть
расценены в уголовно-правовом смысле как уклонение от уплаты
таможенных платежей. К таковым, в частности, можно отнести
действия, направленные на неправомерное освобождение от таможенных платежей или их занижение, либо направленные на необоснованный возврат уплаченных таможенных платежей, либо
обращение в таможенные органы о предоставлении отсрочки или
рассрочки уплаты таможенных платежей без намерений исполнить
взятые на себя обязательства к установленным срокам, либо заведомое представление ложных гарантий третьих лиц об обеспечении
уплаты таможенных платежей.
Однако в случае, если такие действия не будут образовывать
состава преступления, предусмотренного ст. 194 УК, например, в
силу недостижения неуплаченными таможенными платежами суммы крупного размера, указанного в примечании к статье (свыше
500 тыс. рублей), либо совершение деяния с неосторожной формой
вины, они не подлежат, как ни странно, и ответственности административной.
Так, ст. 16.2 КоАП предусматривает ответственность за недекларирование по установленной форме (устной, письменной или
электронной) товаров и (или) транспортных средств, подлежащих
декларированию (ч. 1), либо за заявление декларантом либо таможенным брокером (представителем) при декларировании недостоверных сведений о товарах и (или) транспортных средствах, если
такие сведения послужили основанием для освобождения от уплаты таможенных пошлин, налогов или для занижения их размера (ч.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.Г. Соловьев
2), либо за заявление декларантом либо таможенным брокером
(представителем) при декларировании недостоверных сведений о
товарах и (или) транспортных средствах, а равно представление недействительных документов, если такие сведения и документы
могли послужить основанием для неприменения запретов и (или)
ограничений, установленных в соответствии с законодательством
Российской Федерации о государственном регулировании внешнеторговой деятельности (ч. 3).
Как видно, административная ответственность в данном случае
наступает только за недекларирование либо недостоверное декларирование товаров или транспортных средств. Заметим, что недекларирование либо недостоверное декларирование, по оценкам специалистов, занимает в общем объеме способов криминального
уклонения от уплаты таможенных платежей примерно половину
случаев преступного поведения субъектов5.
Статья 16.7 КоАП предусматривает ответственность за представление декларантом или иным лицом таможенному брокеру
(представителю) либо иному лицу документов для представления
их в таможенный орган при таможенном оформлении товаров и
(или) транспортных средств, повлекшее за собой сообщение (заявление) таможенному органу таможенным брокером (представителем) либо иным лицом недостоверных сведений о товарах и (или)
транспортных средствах.
Здесь речь идет опять же о возможном недостоверном декларировании, только опосредованном, либо о возможном предоставлении недостоверных документов, но приводящих к искажению
информации исключительно о товарах или транспортных средствах. То есть, как уже указывалось выше, предоставление фиктивных сведений, направленных, например, на необоснованный возврат уплаченных таможенных платежей либо заведомое
представление ложных гарантий третьих лиц об обеспечении уплаты таможенных платежей в целях уклонения от их уплаты не образуют состава административного правонарушения.
5
См.: Душкин С., Русов С. Ответственность за уклонение от уплаты
таможенных платежей // Законность. 2000. № 7. С. 34; Крупнов В. Указ.
соч. С. 25.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
В юридической литературе предлагалось, например, все непреступные действия, направленные на уклонение от уплаты таможенных платежей, связанные с обманом или злоупотреблением доверием и не подпадающие под действие норм главы 16 КоАП,
квалифицировать по ст. 7.27 КоАП, как мелкое хищение путем мошенничества6. Однако данное предложение вряд ли можно считать
обоснованным. Во-первых, такое смешение объектов посягательства, на наш взгляд, недопустимо. Невозможно считать неуплаченные
в бюджет юридическим или физическим лицом таможенные платежи похищенным имуществом7. Во-вторых, в соответствии со ст. 7.27
КоАП мелкое хищение путем мошенничества совершается исключительно при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных ч. 2, 3 ст. 159 УК. В таком случае уклонение от уплаты таможенных платежей в размере 300 тыс. рублей, совершенное путем
предъявления в таможенные органы фиктивных документов, предоставляющих неправомерное освобождение от выполнения таможенных обязательств, следует квалифицировать по ч. 3 ст. 159 УК.
Но это же абсурд!
Таким образом, объективная сторона составов административных правонарушений, включенных в гл. 16 КоАП нуждается в законодательном «расширении» с целью охвата всех противоправных
деяний в таможенной сфере, не достигающих преступной «планки».
Остановимся также на некоторой несогласованности санкций
норм уголовного и административного права в таможенной сфере. Приведем случай из практики, когда предприниматель Н. при
перевозке автомобиля «Лексус» стоимостью 75 тыс. долларов
США (свыше 2 млн. рублей) был привлечен к уголовной ответственности за недостоверное декларирование и уклонение от упла6
См.: Куличков Н.С. Ответственность за таможенные преступления
и правонарушения // Следователь. 1998. № 1. С. 27; Максимов А.А. Уклонение от уплаты таможенных платежей // Южно-Уральский юридический вестник. 1999. № 4. С. 24.
7
При определенных обстоятельствах, думаем, можно квалифицировать как мошенничество лишь действия, направленные на необоснованный возврат уплаченных таможенных платежей.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.Г. Соловьев
ты таможенных платежей по ч. 1 ст. 194 УК. Тракторозаводским
районным судом г. Челябинска Н. был признан виновным в совершении указанного преступления и ему было назначено наказание в виде штрафа в размере 300 тыс. рублей8 (отметим, что в
соответствии с санкцией ч. 1 ст. 194 это максимальная сумма
штрафа). Представим, что Н. действовал, осуществляя недостоверное декларирование, не умышленно, а неосторожно. В этом
случае его необходимо привлечь к административной ответственности по ч. 1 ст. 16.2, которая влечет наложение административного штрафа на граждан и юридических лиц в размере от одной
второй до двукратного размера стоимости товаров и (или)
транспортных средств, явившихся предметами административного правонарушения, с их конфискацией или без таковой либо
конфискацию предметов административного правонарушения.
Следовательно, в самом «мягком» варианте Н. может быть оштрафован на 1 млн. рублей (одна вторая стоимости транспортного
средства), в самом «жестком» варианте у него конфискуют автомобиль стоимостью 2 млн. рублей и наложат штраф в размере
4 млн. рублей. Дух захватывает от возможностей, предоставляемых правоприменителю таможенным законодательством.
У любого таможенного «уклониста» может возникнуть желание
быть привлеченным к ответственности уголовной и заплатить
максимальный штраф в размере до 300 тыс. рублей.
При криминообразующем пороге размера неуплаченных таможенных платежей свыше 500 тыс. рублей (прим. к ст. 194) минимальная стоимость товаров либо транспортных средств, подлежащих декларированию, может составлять в среднем не менее 1,5
млн., а это значит, что в этом случае минимальный административный штраф (750 тыс. руб.) будет всегда больше санкции в виде
максимального фиксированного штрафа как уголовного наказания
(300 тыс. руб.). Чем выше стоимость недекларируемых товаров или
транспортных средств, тем больше будет этот разрыв. Отметим при
этом, что инфляция постоянно увеличивает стоимость товаров и
уменьшает реальное денежное содержание «уголовного» штрафа,
который остается неизменным.
8
Цит. по ст.: Максимов А.А. Указ. соч. С. 25.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
В качестве контраргумента можно высказать следующее: вопервых, штраф в санкции ст. 194 УК предусматривается не только в
размере от 100 до 300 тыс. рублей, но и в размере заработной платы
или иного дохода осужденного за период от одного года до двух
лет. Зададимся вопросом: в настоящее время многие ли субъекты
предпринимательской деятельности показывают свой реальный полученный доход? Ответ очевиден. Во-вторых, лицо может быть наказано обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до
двухсот сорока часов, либо лишением свободы на срок до двух лет.
Это серьезный аргумент для виновных в уклонении от уплаты таможенных платежей, но, к сожалению, практика назначения наказания в виде лишения свободы за совершение подобных преступлений пока еще редкость, тем более, что для экономических
преступлений, на наш взгляд, первейшим оружием должны быть
экономические рычаги. Почему же законодателю штрафы за некоторые виды преступлений в сфере экономической деятельности не
"привязать" кратно к стоимости либо размеру предмета преступного посягательства, как это делает ТК? Например, сделать это в
санкциях статей УК: 185 «Злоупотребления при эмиссии ценных
бумаг», 185' «Злостное уклонение от предоставления инвестору или
контролирующему органу информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах», ч. 1 ст. 188
«Контрабанда», 194 «Уклонение от уплаты таможенных платежей»,
198 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического
лица», 199 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», 1991 «Неисполнение обязанностей налогового агента», 1992
«Сокрытие денежных средств либо имущества организации или
индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов» и др.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.Н. Каплин, Л.Ю. Деева
М.Н. Каплин, Л.Ю. Деева
(Ярославский госуниверситет)
Дифференциация юридической ответственности
за нарушение права человека на труд
Труд является важнейшей экономической категорией, поскольку представляет собой один из факторов производства1. Право каждого человека на труд в современном российском законодательстве
в основном раскрывается через категорию «свобода труда», что
предполагает возможность свободного выбора работы и запрет
принудительного труда (ст. 37 Конституции РФ, ст. 2 и 4 Трудового
кодекса РФ2). Государство теперь не обязано предоставлять каждому человеку работу, да и по объективным причинам экономического характера оно не в состоянии это сделать. В таких условиях реальной задачей публичной власти в реализации права граждан на
труд становится обеспечение их равного доступа к труду без какойлибо дискриминации и установление запрета необоснованных
увольнений.
Юридически данные гарантии закреплены в первую очередь в
трудовом законодательстве. В ч. 1 ст. 64 ТК содержится запрет необоснованного отказа в принятии гражданина на работу, под которым следует понимать: 1) незаконный отказ, то есть такой, причины которого относятся к числу запрещенных действующим
законодательством; 2) отказ по мотивам, не относящимся к деловым качествам поступающего на работу; 3) немотивированный отказ, то есть отказ без указания каких-либо его мотивов (в том числе
и законных)3. Правомерные основания прекращения трудового договора детально регламентированы гл. 13 ТК.
1
Экономика / Под ред. А.С. Булатова. М., 2005. С. 268.
Далее – ТК.
3
См.: Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации
/ Отв. ред. Е.Н. Сидоренко. М., 2005. С. 167.
2
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Соблюдение работодателем указанных норм обеспечено мерами юридической ответственности. В первую очередь речь идет о
санкциях, предусмотренных нормами трудового права. Согласно ч.
4 ст. 3 ТК лица, считающие, что они подверглись дискриминации в
сфере труда, вправе обратиться в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда. В соответствии со ст. 234 работодатель
обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех
случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Кроме
того, правонарушитель должен будет уплатить работнику проценты
(ст. 236) и компенсировать ему моральный вред (ст. 237).
Помимо указанных мер правосстановительного характера работодателю грозят карательные меры. Данное лицо может быть
подвергнуто административному наказанию по ст. 5.27 Кодекса РФ
об административных правонарушениях, а также дисциплинарному
взысканию вплоть до увольнения (ст. 195 ТК).
Отдельные, наиболее опасные нарушения права человека на
труд законодатель признает преступлениями, осуществляя тем самым межотраслевую дифференциацию юридической ответственности4. Речь идет об уголовной наказуемости необоснованного отказа
в приеме на работу или необоснованного увольнения беременной
женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, по
мотивам наличия, соответственно, беременности или таких детей
(ст. 145 Уголовного кодекса РФ5).
В качестве средства дифференциации юридической ответственности в данном случае выступают такие признаки состава правонарушения, как объект, внешне выраженный в характеристике
потерпевшего, а также мотив деяния. В связи с этим возникает первый вопрос: а насколько обоснованно поступил законодатель, криминализировав рассматриваемую форму нарушения права человека
на труд?
Во-первых, Конституция РФ гарантирует государственную защиту материнства и детства (ч. 1 ст. 38), подчеркивая особое значе4
См. об этом: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация
ответственности в уголовном праве. СПб., 2002. С. 50-52.
5
Далее – УК.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.Н. Каплин, Л.Ю. Деева
ние для общества этих состояний человека, а равно непростое положение находящихся в них лиц. Во-вторых, ч. 3 ст. 64 ТК, закрепляя общие гарантии при заключении трудового договора, специально оговаривает запрет отказывать в принятии на работу
беременным женщинам или женщинам, имеющим малолетних детей, по соответствующим мотивам. Очевидно, что рассматриваемое
поведение работодателя в отношении беременной женщины или
женщины, имеющей «особо малолетних» детей, является общественно опасным, приносящим больший вред, нежели нарушение
права на труд иных лиц. В этом случае происходит посягательство
на дополнительный объект – интересы ребенка, как уже родившегося, так и еще не родившегося. Таким образом, существование в
УК состава, предусмотренного ст. 145, является справедливым и
соответствует правилам межотраслевой дифференциации ответственности в праве.
В связи со сказанным возникает и второй вопрос: а насколько
удачно законодатель закрепил признаки вышеназванного состава
преступления?
Наиболее туманным признаком, фигурирующим в ст. 145 УК,
является мотив. Что законодатель под ним понимает: объяснение,
которое получает женщина в момент отказа ей в принятии на работу, мотивировочную часть приказа об увольнении или же то внутреннее побуждение, которым руководствуется работодатель при
совершении данного деяния? Понятно, что, учитывая прямой запрет отказывать по мотиву беременности или наличия детей, содержащийся в УК, работодатель вряд ли будет открыто его использовать, устно или письменно, скорее всего это будет завуалировано,
объяснено какой-либо другой причиной. Доказать же истинное нежелание работодателя брать на работу беременную или обремененную ребенком женщину практически невозможно. В таком случае
есть ли смысл конструировать статью подобным образом?
Но с другой стороны мы, безусловно, должны учитывать ситуацию, в которой беременная женщина или женщина, имеющая
ребенка, может действительно не соответствовать необходимой
квалификации, и тогда будет неправильным обязывать работодателя брать ее на работу в силу лишь наличия беременности или обремененности ребенком. Есть и еще одна ситуация, когда работодатель может отказать беременной женщине, если работа, на которую
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
она устраивается, не соответствует ее физиологическим возможностям, значительно ослабевшим в результате беременности. Каким
образом работодатель должен будет сформулировать отказ? Получается, что отказ или увольнение в этом случае будет обоснованным, но мотивом также оказывается беременность, а это, как гласит
нынешняя редакция рассматриваемой статьи, является преступлением.
Кроме того, не совсем понятно, почему законодатель говорит о
детях во множественном числе. При буквальном толковании получается, что нарушение права на труд женщины, имеющей только
одного ребенка, уголовным законом не охраняется. Вряд ли такое
положение является справедливым.
Учитывая все вышеизложенное, мы предлагаем изменить редакцию ст. 145 УК, изложив ее диспозицию следующим образом:
“Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины, а равно женщины,
имеющей ребенка в возрасте до трех лет”.
При таком подходе под действие рассматриваемой нормы
обоснованно будут подпадать три ситуации. Во-первых, случай, когда работодатель отказывает в приеме на работу или увольняет с
работы гражданку, не скрывая свое нежелание иметь в качестве работника беременную женщину или женщину, имеющую малолетнего ребенка (так называемый открытый, или прямой, отказ)6. Вовторых, случай отказа в приеме на работу или увольнения обозначенного лица, когда их истинной причиной является опять же нежелание принимать “проблемную” женщину на работу, но работодатель объясняет свое решение какими-либо другими причинами,
например, недостаточностью квалификации, отсутствием вакансий
и т.д. (так называемый скрытый отказ)7. В-третьих, случай, когда,
отказывая в приеме на работу или увольняя беременную женщину
или женщину, имеющую малолетнего ребенка, работодатель руководствуется какими-либо другими причинами, например, расовой,
6
Комментарий к УК РФ / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2005.
С. 428-429.
7
Комментарий к УК РФ.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.Н. Каплин, Л.Ю. Деева
религиозной принадлежностью, заинтересованностью устроить на
данное место своего родственника и т.д.
И, наконец, закономерно возникает третий вопрос: а насколько адекватно отражается повышенный уровень общественной опасности в санкции рассматриваемой уголовноправовой нормы?
Как показывает практика, руководителей негосударственных
организаций, к сожалению, реально удержать от совершения противоправных действий может лишь угроза реального применения
наказания в виде лишения свободы. Поэтому мы согласимся с
А.Н. Красиковым в том, что санкция ст. 145 УК является неоправданно мягкой и следовало бы указать в ней более жесткое наказание – лишение свободы8.
В заключение сформулируем полученные выводы.
1. За нарушение права человека на труд российское законодательство предусматривает меры трудоправовой9, гражданскоправовой, административной и уголовной ответственности.
2. Дифференциация юридической ответственности за нарушение права человека на труд путем установления уголовной наказуемости необоснованного отказа в приеме на работу или необоснованного увольнения беременной женщины или женщины,
имеющей ребенка в возрасте до трех лет, является справедливой и
обоснованной.
3. Состав преступления, предусмотренный ст.145 УК, сконструирован не удачно, а потому диспозиция данной статьи требует
корректировки.
4. Санкцию ст. 145 УК необходимо дополнить наказанием в
виде лишения свободы на срок до 2 лет.
8
См.: Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана политических, гражданских и иных конституционных прав и свобод человека и гражданина России. Саратов, 2000. С. 76.
9
Данное понятие охватывает предусмотренные трудовым правом
меры и дисциплинарной, и материальной ответственности. См. об этом:
Лушникова М.В., Лушников А.М. Курс трудового права: В 2 т. Т. 2.
Трудовые права в системе прав человека. Индивидуальное трудовое
право. М., 2004. С. 452-459.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
В.Ф. Лапшин
(Вологодский институт права и экономики ФСИН России)
Уголовная ответственность
и конфискация имущества: вопросы
соотношения и перспективы реализации
После многочисленных дискуссий о целесообразности исключения из действующего УК такого наказания, как конфискация
имущества1, законодателем принято решение о ее повторном включении в действующее уголовное законодательство, но уже в качестве иной меры уголовно-правового характера2. Отметим, что до декабря 2003 года конфискация имущества представляла собой
дополнительное наказание, которое заключалось в принудительном
безвозмездном изъятии в пользу государства всего или части имущества, являющегося собственностью осужденного. Она устанавливалась за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из
корыстных побуждений, и могла быть назначена только в случаях,
предусмотренных в санкциях соответствующих статей Особенной
части3.
Анализ прежних положений уголовного законодательства показывает, что конфискация была достаточно распространенным видом наказания. К примеру, до декабрьских изменений 2003 года в
гл. 21 УК «Преступления против собственности» из 32 основных и
квалифицированных составов возможность назначения конфиска1
См., например: Данилова С. Изъятая конфискация // Щит и меч.
2005, № 10. С. 5; Лунеев В.В. Конфискация имущества из УК РФ незаконно исключена: что дальше? // Государство и право. 2006, № 4. С. 510; Цепляева Г.И. Конфискация имущества: прошлое или будущее (Дискуссия) // Уголовный процесс. 2005. № 11. С. 45-58; и др.
2
См.: Федеральный закон от 27.07.2006 г. № 153-ФЗ // Российская
газета. 2006. 29 июля.
3
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под
общ. ред. В.М. Лебедева и Ю.И. Скуратова. М., 2002. С. 116-117.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.Ф. Лапшин
ции имущества предусматривалась в одиннадцати случаях (санкциях); в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности»
такой вид наказания предусматривался семнадцатью санкциями4.
Представляется целесообразным высказать собственное мнение
по вопросу ее сущности и необходимости уголовно-правовой регламентации. Данное наказание имеет достаточно продолжительную
историю существования и в отечественном, и в зарубежном уголовном законодательстве. Но соответствие этой меры уголовноправового воздействия основополагающим началам проводимой
государством уголовной политики, особенно последних лет, вызывает серьезные сомнения. Конфискация напоминает собой меру государственного принуждения, активно применяемую к так называемым «врагам революции и пролетариата» при коллективизации
в СССР. Имущество этих «врагов» рассматривалось только как полученное в результате эксплуатации трудового народа, а поэтому
без каких-либо дальнейших разбирательств подлежало передаче в
доход государства. Тяжесть и последствия совершения против советской власти преступления (если таковое вообще имело место) не
имели никакого значения при решении вопроса о конфискации
имущества представителей классовых врагов пролетариата. Разумеется, что данный подход не имеет ничего общего с принципами законности, равенства и неприкосновенности частной собственности,
которые были сформулированы просветителями времен Великой
французской буржуазной революции и легли в основу построения
систем права многих стран мира5.
Но, несмотря на это, подобная ситуация в уголовном праве
советского и постсоветского периода оставалась практически неизменной вплоть до конца 2003 года. Если санкция предусматривала возможность назначения дополнительного наказания в виде
конфискации, то осужденный на основании обвинительного приговора мог лишиться всего имеющегося у него на праве собственности имущества. Ограничение изъятия в порядке конфискации касались, в основном, жизненно необходимых вещей и
предметов личного пользования, перечень которых содержался в
4
См.: Уголовный кодекс Российской Федерации. М., 2003. С. 105-145.
См. об этом: Юдовская А.Я., Баранов П.А., Ванюшкина Л.М. История. Мир в новое время (1640-1870). СПб., 1998.
5
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
УК РСФСР6, а позднее – в уголовно-исполнительном законодательстве7. Как представляется, возможность конфискации имущества осужденного без установления противоправности его приобретения несколько не соответствует уголовно-правовым
принципам вины и справедливости, поскольку признание лица
осужденным за совершение из корыстных побуждений тяжкого
или особо тяжкого преступления позволяло одновременно сделать вывод и о неправомерности способа получения принадлежащего ему имущества.
Небезынтересно отметить, что конфискацией (наказанием) не
признавалось изъятие орудий преступления, вещей, ограниченных
или изъятых из гражданского оборота, материальных ценностей,
которые получены в результате совершения преступных действий,
поскольку на все перечисленные вещи права собственности у осужденного вообще не могло возникнуть. Их бесспорное изъятие
предусматривалось нормами уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими порядок решения вопроса о собранных по делу вещественных доказательствах после вступления обвинительно приговора в законную силу.
С декабря 2003 года конфискация как вид наказания исключена
из УК, а в соответствующих санкциях статей Особенной части она
была заменена штрафом, который применяется в качестве дополнительного наказания. Думается, что такое решение законодателя является оправданным и соответствующим тенденциям современной
уголовной политики. Во-первых, штраф имеет строго установленные размеры (суммы или эквивалент дохода за определенный период времени), что существенно ограничивает возможность злоупотреблений при вынесении приговора, а, во-вторых, он может
взыскиваться, в том числе, и за счет реализации имущества, принадлежащего осужденному на праве собственности. Это дает все
основания утверждать, что конфискация имущества осужденного
фактически осталась в уголовном законе, а установление размеров
6
Перечень имущества, не подлежащего конфискации по приговору
суда. Приложение к Уголовному кодексу РСФСР // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960, № 40. Ст. 591.
7
Уголовно-исполнительный кодекс РФ. 1997 г. Приложение 1
// Российская газета. 1997. 16 янв.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.Ф. Лапшин
изымаемых сумм (стоимости изымаемого имущества) придает ей
цивилизованный характер, соответствующий принципу справедливости.
С июля 2006 года конфискация имущества вновь включена в
Уголовный кодекс России (гл. 151), но в качестве иной меры уголовно-правового характера (раздел VI), а не наказания. Согласно указанным нововведениям конфискации подлежат деньги, ценности и
иное имущество, которые либо получены в результате преступной
деятельности, либо использовались в процессе совершения преступления (п.п. «а-г» ч. 1 ст. 1041 УК). Обращает на себя внимание положение п. «а» указанной нормы, в соответствии с которым конфискации подлежит имущество, полученное в результате совершения
только некоторых уголовно-наказуемых деяний. Более того, данный перечень практически не содержит составов преступлений, совершаемых в сфере экономики (гл. 21-23 УК). Подобная законодательная избирательность выглядит, по меньшей мере, странно
особенно при учете принципов, перечисленных в ст. 4 и 6 УК.
Кроме того, само рассмотрение конфискации в качестве иной
меры уголовно-правового характера приводит к невозможности определения правовой природы данной категории. Действительно,
применяются к лицам, совершившим преступное деяние: принудительные меры медицинского характера (гл. 15) и принудительные
меры воспитательного воздействия (ст. 90-92). Но их применение
вызвано, прежде всего, личностными характеристиками лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние, а не характером и степенью общественной опасности последнего8.
В теории уголовного права принудительные меры медицинского характера не рассматриваются в качестве разновидности уголовной ответственности, так как они применяются не за совершение
преступления, а в связи с его совершением9. В ходе производства
8
Более подробно см.: Звечаровский И. Меры уголовно-правового
характера: понятие, система, виды // Законность. 1999. № 3. С. 36-39.
9
Более подробно см.: Благов Е.В. Основы применения уголовного
права: Учеб. пособие. Ярославль, 1992. С. 43; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Расширенный уголовно-правовой
анализ / Под общ. ред. В.В. Мозякова. М., 2002. С. 169; Каплин М.Н. О
мерах уголовно-правового характера // Актуальные проблемы диффе-
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
по уголовному делу названные лица испытывают определенные
лишения и правоограничения, но по состоянию здоровья они не
способны в полной мере осознавать и воспринимать данные негативные последствия своего поведения. В связи с изложенным можно констатировать в таких случаях факт отсутствия субъективного
аспекта уголовной ответственности, а, следовательно, – и самой
уголовной ответственности.
Применение к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия, перечисленных в ч. 2 ст. 90, 91 УК, возможно только в случае освобождения последнего от уголовной ответственности (ч. 1 ст. 90 УК) или от наказания (ч. 1 ст. 92 УК).
Следовательно, применение мер воспитательного воздействия, равно как и принудительных мер медицинского характера, нельзя признать разновидностью привлечения лица к уголовной ответственности или исполнения наказания по обвинительному приговору
суда.
Исходя из этого, современная конфискация имущества осужденного с одной стороны не может рассматриваться в качестве составляющей уголовной ответственности, а с другой – применима к
лицам, способным осознавать общественную опасность совершенного уголовно-наказуемого деяния, а также понимать, в связи с чем
они претерпевают определенные лишения и правоограничения
личного и (или) имущественного характера, определяемые по обвинительному приговору суда.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что рассматриваемые уголовно-правовые нормы-новеллы фактически не имеют ничего общего ни с содержанием института иных мер уголовноправового характера, ни наказанием. Положения гл. 151 УК дублируют содержание норм уголовно-процессуального и гражданского
права об определении дальнейшей судьбы полученных в ходе предварительного расследования вещественных доказательств и о возмещении ущерба в порядке внедоговорных обязательств, возникающих вследствие причинения вреда (гл. 59 ГК).
Итак, существующая на сегодняшний день в Уголовном кодексе России конфискация имущества является чуждым для уголовноренциации ответственности и законодательная техника в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2003. С. 173; и др.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
го права. По своей сути гл. 141 представляет симбиоз отдельно взятых положений перечисленных отраслей права. Поэтому, закрепляя
в таком виде конфискацию имущества в уголовном законе, законодатель не только допускает отступление от уголовно-правовых
принципов равенства граждан перед законом и справедливости, но
и выходит за рамки предмета уголовно-правового регулирования. В
этой связи можно прогнозировать новые изменения в уголовном
законе, в соответствии с которыми конфискация имущества или
вновь исчезнет из УК, или все-таки будет включена в общую систему наказаний. В целом же предполагаемые изменения представляют собой работу законодателя над собственными ошибками.
Б.К. Сыздык
(Карагандинский институт актуального образования «Болашак»)
Нравственное составляющее
борьбы с коррупцией
Коррупция – многоаспектное социальное явление, присущее
любому человеческому обществу. Хотя антикоррупционная ситуация различна в различных странах мира, ныне во всем мире признают полную неистребимость коррупции. Как многоаспектное явление коррупция включает в себя не только уголовно-правовые
деяния и даже административно-правовые проступки, но и гражданско-правовые деликты, аморальные проступки; также следует
говорить об экономической и политической сторонах коррупции и
отдельно о политической коррупции1. Такая многоплановость изучаемого явления естественно требует многоплановой системной
борьбы против него и в первую очередь против его причин и условий. Поэтому упор только на уголовно-правовые средства борьбы с
коррупцией является не столь эффективным, как это представляется на первый взгляд. Более того, отечественные исследования пока1
См.: Кабанов П.А. Политическая коррупция в России: Криминологическая характеристика и меры сдерживания. Нижнекамск, 1998. 74 с.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
зывают, что часто завышенные наказания мешают доказыванию
виновности в совершении коррупционных преступлений2.
Подходов к определению коррупции множество. Не ставя себе
целью детальный их анализ, мы предлагаем следующее ее определение: это социальное явление, влекущее за собой нравственные,
гражданско-правовые,
административно-правовые,
уголовноправовые, экономические и политические последствия, включающее в себя аморальные, гражданско-правовые деликты, административно-правовые проступки, уголовные деяния, характеризующиеся нелегальным подкупом – продажностью государственных
служащих и иных лиц, участвующих в выполнении государственных функций, использующих свой статус, связанные с ним авторитет и возможности вопреки общественным интересам в корыстных
личных либо узкогрупповых, корпоративных целях.
В настоящее время опубликовано достаточное количество специальной, научно-популярной и публицистической литературы, посвященной различным сторонам изучаемого явления и проблемам
борьбы с ним. Однако, на наш взгляд, недостаточное внимание
уделяется нравственной стороне проблемы. В силу своей многосложности сущность коррупции не может быть распознана только
как правовая проблема, и лишь усиление правовых мер борьбы с
ней без учета нравственных, психологических факторов не способствует достижению ощутимых результатов.
Нравственные идеалы, нормы формировались тысячелетиями, а
законы государства изменчивы: быстротечна их жизнь. Они в определенной степени подчиняются конъюнктурным течениям. При таком положении законоведам трудно сохранять идеальное сочетание
права и нравственности. Общественная практика наглядно показывает, насколько коротка жизнь писаных законов. Напротив, моральные нормы, нравственные императивы как бы вечны. Законы
должны издаваться и применяться не для того, чтобы заставить людей делать что-либо, чего они не хотят или не могут делать, находясь в тех или иных жизненных ситуациях. Истинная цель законов – в этом меняющемся мире – служить идеям справедливости,
2
Нукенов М.О. Коррупционные преступления: Криминологический
и уголовно правовой анализ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Алматы,
1999. С. 19
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
добра, ограничений и исправлений зла. Законы не создаются для
борьбы с отдельными людьми и отдельными проявлениями преступлений. Свою нравственную силу они приобретают тогда, когда
достигается такое положение: они становятся всеобщими, не нарушают равенство всех перед законом. Иначе, при избирательном
подходе, когда ловкие изворачиваются, строптивые не подчиняются, хитрые не попадаются, нравственная сила закона ослабевает, и
он перестает служить своим первоначальным целям, превращается
в свой антипод – в антизакон, антиправо, начинает услуживать антинравственности, в конечном итоге вредит обществу, государству.
В толковых словарях нравственность определяется как внутренние, духовные качества, которыми руководствуется человек,
этические нормы; правила поведения, определяемые этими качествами. Нравственность может быть рассмотрена одновременно в нескольких аспектах: во-первых, как одно из идейных начал права,
во-вторых, как объект права, в-третьих, как критерий истинности,
справедливости права, а также как самостоятельный фактор, воздействующий на коррумпированность общества.
Связь нравственности и права очевидна, они однородны и тесно связаны. Их реальное воплощение принимает форму закона, в
положительном законе они совпадают – не наблюдаются коллизии
между ними. Однако, по мере их диалектического развития, происходят различные метаморфозы.
Соотношение правового и нравственного – один из коренных
вопросов философии, оно принципиально интересует и право. По
своей сути нравственность формирует определенные рамки для
правовых требований, она не в последнюю очередь, а наряду с другими правообразующими факторами участвует в создании права,
как инструмент, утверждающий справедливость, равенство, гуманность – основные, нравственные идеалы. Таким образом, нравственность значится у истоков права и играет активную роль в судьбе
права. Однако по мере дальнейшего диалектического движения
происходит самоутверждение права, оно превращается в активный
компонент общественного развития, а нравственность становится
объектом правового регулирования, защиты, а в некоторых случаях – притеснения (в случае их явного несоответствия).
То, что нравственность признается объектом уголовноправовой охраны недвусмысленно закреплено в УК Республики Ка67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
захстан, где имеется гл. 10 «Преступления против здоровья населения и нравственности». Аналогично – в УК России, а в УК Узбекистана гл. 5 названа «Преступления против семьи, молодежи и нравственности». В то же время не все преступления, посягающие на
нравственность, расположены в указанной главе УК РК. Например,
вандализм законодателем признан деянием, оскорбляющим общественную нравственность, но помещен в гл. 9, как преступление
против общественного порядка. Можно долго перечислять такие
законодательные отступления. Например, разве совершение таких
преступлений как убийство матерью своего новорожденного ребенка, оставление лица в опасности, торговля несовершеннолетними, уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей и т. п., не свидетельствует о попрании
общепризнанных нравственных императивов?
Коррупция объективно посягает на нравственность. В результате разгула коррупции расшатываются нравственные устои общественного здания, в благополучии которого заинтересованы все здоровые силы общества. Коррупционные действия развращают идейные
начала общественного и государственного механизма, способствуют
утверждению в обществе стандартов двойной морали.
Нравственность, безусловно, является объектом (хоть и не непосредственным) коррупционных правонарушений. Но на сегодняшнем этапе развития государства и права отразить данное обстоятельство в законе, – например, в УК, при структурировании его
Особенной части, представляется сложным. Тем не менее, мы считаем необходимым усилить, более рельефно выразить роль нравственного фактора в антикоррупционной борьбе, которая не должна
превратиться в очередную кампанию.
Так, в ст. 54 УК РК в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность и наказание, следует предусмотреть такое, как совершение преступления из коррупционных побуждений. На наш
взгляд, данное обстоятельство, наряду с обстоятельствами, предусмотренными в пунктах «ж», «л», «н», «о» ст. 54 УК, несомненно
несет в себе нравственный заряд, необходимый для утверждения
высоких стандартов этического поведения среди государственных
служащих и рядовых граждан. Можно предвидеть возражение: коррупция – не мотив, а деяние (система деяний нескольких субъек68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
тов). Наш контраргумент таков: в основе коррупции лежит удовлетворение корыстных мотивов. Однажды удачно (выгодно) удовлетворившись за счет интересов государственной службы, данные
мотивы на следующей стадии формирования и проявления внутренних установок личности уже сами выступают самостоятельным
мотивообразующим фактором и приводят к появлению влечений и
побуждений повышенной общественной опасности, которые мы называем коррупционными мотивами. Таким образом, следует признать, что коррупционным побуждениям (мотивам) присуща повышенная общественная опасность, нежели просто корыстным.
Видимо, «коррупцию-деяние» и «коррупцию-мотив» внутри единой понятийной оболочки разделяет такая тонкая грань, которая
позволяет нам охарактеризовать одновременно как мотив и деяние.
Коррупция – это структурная часть общей преступности, ее составляющая и характеризующая общество определенным образом,
служащая сигналом не только его экономического неблагополучия.
Скорее всего, здесь речь идет о нравственной деградации, раздвоении общественной морали. Выявляемые факты коррупции свидетельствуют не о том, что люди данного общества изначально порочны и необходимо бороться с ними. Коррупционные
правонарушения дают сигналы того, насколько у нас что-то хорошо
или плохо. Они сигнализируют, что государство не обеспечивает
должным образом удовлетворение эгоистических мотивов человека. Эти мотивы неистребимы они присущи человеку. Однако в цивилизованном, гуманном обществе а приори не ставится знака противоречия между индивидуальными человеческими мотивами и
интересами общества, а ищут их удачное сочетание, такое положение вещей, когда удовлетворение одних естественным образом ведет к достижению других.
Напомним, что как ни строго боролась со спекуляцией советская
уголовная юстиция, она не смогла ее победить, так как значительная
часть населения пользовалась услугами спекулянтов и не была заинтересована в искоренении этого преступления, потому что не видела
другого способа удовлетворения своих потребностей в качественных
товарах. А государство в борьбе со спекуляцией не вводила альтернативные системы обеспечения названных потребностей.
Если прибегнуть к сравнению криминологии с медициной, то
сейчас нам особо нужна не криминология пороков, а криминология
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
созидания, положительных стимулов. Академики М. Алиев и
Т. Шарманов, анализируя положение современной медицины и общественного развития, доказывают, что будущее не за медициной
недугов, а за медициной здоровья. Так как недугов, ослабляющих и
разрушающих организм, великое множество и появляются, и будут
появляться новые, ранее не изведанные. Лишь опираясь на здоровые силы организма, укрепляя его общий иммунитет, можно отстоять в целом здоровье человека3. Аналогичный курс необходим и в
области борьбы с преступностью и коррупцией. Нужна справедливая система оплаты труда государственных служащих, поощрения
их безупречного поведения. Необходимо опираться не на страх, а
на здоровые чувства интеллигенции, остальных слоев населения,
негосударственных организаций. Необходимо создать этический
кодекс не только для должностных лиц, государственных служащих, но и рядовых казахстанцев, который способствовал бы преодолению отчуждения между личностью и государством, воспитанию здорового патриотизма.
Создание, а тем более применение в жизни этических норм –
задача крайне сложная, но необходимая для духовного оздоровления общественного организма. При этом необходимо заметить, что
моральная дезориентация, охватившая практически все слои населения, не всегда позволяет общественному сознанию четко определить границы морального и аморального. Если рассуждать пофилософски, то состояние моральной дезориентации таково, что
оно порою не знает разницы между сущным и должным. Особенно
это касается оценки действий властей, отдельных ее представителей, сделавших и делающих карьеру разными, не всегда праведными путями. С другой стороны, необходимо иметь в виду, что есть и
такие лица среди чиновников, которые не получают четких нравственных импульсов от собственного народа. Задаваясь вопросом:
"Как же быть?" – в поиске вывода российского общества из аналогичной ситуации, М. Краснов предлагает образовать при Президенте РФ некий совет из общепризнанных моральных авторитетов,
всей своей жизнью заслужившие право быть совестью нации. И
они, не обременяя себя выработкой каких-то рекомендаций, проек3
Шарманов Т., Алиев М. Здравоохранение и общественное развитие// Казахстанская правда, 1999, 22 янв.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
тов решения, давали бы просто моральную оценку закону, государственному решению, поступку главы государства или другого высокого должностного лица в случае их несоответствия рамкам нормальной человеческой деятельности, даже если они формально
юридически ничему не противоречат. Автор данной идеи считает,
что подобный орган целесообразно было бы создать и при ООН,
так как, по его мнению, "военные действия в ходе косовского кризиса показали, что и мировое сообщество испытывает нужду в независимой моральной оценке тех или иных акций"4.
Мы полагаем, что данная идея идеалистична лишь на первый
взгляд, она вполне рациональна и полифонирует с менталитетом казахстанцев. Более чем возможно, что она найдет благодатную почву в
нашей республике. Тем более у насесть опыт сотрудничества властей
с подобными общественными формированиями: уже несколько лет
при Президенте страны успешно работает общественносовещательный орган – Ассамблея народов Казахстана.
Необходимость создания морального совета для оценки действий
в первую очередь высших властей не может быть опровергнута существованием Ассамблеи – у последней свои специфические задачи и
цели, а также статус и порядок формирования. Потребность в образовании более узкого, чем Ассамблея, Совета из моральных авторитетов может быть обоснована еще и тем, что уже давно упразднена Государственная комиссия по борьбе с коррупцией.
А между степенью коррумпированности властей и моральной
дезориентацией общества имеется прямая зависимость. Коррупция
больше политико-государственное явление, чем общественное, поэтому не случайно эта комиссия, созданная сугубо в рамках государственной системы и призванная бороться с ее пороками, не достигла
особых успехов. Одна из причин такого положения находится в том,
что данная комиссия недостаточно опиралась на общественные силы.
А без опоры на внешние, независимые рычаги невозможно избавление самой системы от ее пороков.
Одним из перспективных направлений деятельности общественных сил в борьбе с коррупцией может быть целенаправленное,
методическое воздействие на позитивный намыс казахстанцев. Яв4
Краснов М. Символы для нового президента // Труд, 2000, 4 апр.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ление намыс, по мнению философа Б. К. Касенова, обладает духовно-объединительной, мощной энергетической силой, способной
"повысить дееспособность общественного производства, активизировать интеллектуально-творческую деятельность всего населения
республики, … выделить новый аспект в воспитании патриотизма
нации, который закономерно включает в себя патриотические чувства наций и народностей"5. Ранее незатронутое наукой словоявление "намыс", еще не получившее своего категориального статуса, играет особо важную роль в духовной консолидации всех наций и народностей, в нравственном очищении всех и каждого, самоотверженном, честном труде во благо общества. Такие, сами по
себе значимые понятия, как совесть, честь, достоинство, гордость,
ум, мудрость являются составными частями намыса. Намыс является важнейшим национально культурным, историческим, генетикосоциальным феноменом. Он – «ядро самосознания и характера нации». «Он настолько традиционно духовно-психологический, сильный, мощный, властный, универсальный, что с этой мощной силой
закономерно считаются представители всех структур общества.
Даже в условиях независимой Республики Казахстан с явлением
"намыса", с его духовно-психологической, политической, правовой,
философской, социальной, нравственно-этической, культурной,
патриотической, педагогической, идейной властвующей силой,
сознательно или бессознательно не могут не считаться все структуры власти вплоть до ее высших уровней – Президент, Парламент,
Правительство, судебные органы, а также печать, радио, телевидение… Если понять сущность казахского намыса с позиции научного подхода, то это позволит раскрыть его тайны, потенциально содержащие в себе неисчерпаемые духовно-идеологические,
нравственно-психологические, энергетические функции… В данном случае мы говорим не только о необычном резерве и чуть ли не
тайном духовно-психологическом феномене, сколько о явлении,
которое ни в одной из сфер общественного развития не используется»6. Между тем использование феномена намыса в первую очередь
необходимо и возможно в сфере создания и совершенствования ин5
6
Касенов Б. К. Намыс (философское эссе). Караганда, 1999. С. 100-101.
См.: Касенов Б. К. Намыс (философское эссе). С. 122.
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
ститута государственной службы, так как объективные политикоправовые реалии показывают проблематичность реформирования
системы общественных отношений, существующих на данном этапе развития казахстанского общества, без действенного укрепления
государственного механизма. Как известно, в Казахстане институт
государственной службы, призванный непосредственно заниматься
государственным строительством, только встает на ноги. И, естественно, сфера ее деятельности в первую очередь должна быть очищена от коррупции. Как уже указывалось, совершенствование системы само по себе затруднительно, нужно опираться на позитивное
воздействие извне. А такое воздействие на институт государственной службы потенциально ожидаемо и реально оказывается со стороны общественных институтов. Только зачастую оно игнорируется либо воспринимается крайне негативно, как вмешательство во
внутренние дела системы, что устанавливает между государственными и общественными институтами труднопреодолимую дистанцию, не позволяющую им взаимодействовать в русле партнерского
сотрудничества. Существование всех этих трудностей закономерно.
Их устранение – задача не одного дня. В условиях длительной деградации моральных устоев общества, сознательного и бессознательного разрушения всего, даже положительного, почти все, даже
дети (например, через систему образования и трудоустройства),
были включены в орбиту коррупционных отношений, трудно рассчитывать на быстрый и легкий успех. Были размыты, смешаны
границы частного и государственного и, как правило, частное решалось путем обхода бессмысленных запретов, через государственный механизм; когда не было нормального, легального механизма – все решать по закону, по справедливости – в обществе
установились определенные стереотипы поведения, как чиновников, так и рядовых граждан, и это приобрело силу огромной инерции. Эти стереотипы невозможно изменить в одночасье, а инерцию – остановить одним махом. Нужна система хорошо
продуманных стимулирующих мер, осуществляемых последовательно. В рамках этих мер государство организационно-правовыми
методами должно обеспечить действительную, эффективную защиту интересов государственных служащих, в том числе их материальных, эгоистических интересов. Иначе, под девизом борьбы с
коррупцией, мы задушим молодую поросль государственных слу73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
жащих, а сейчас именно она попадает под косу данной борьбы, так
как не знает, как обеспечить нормальную жизнь своей семьи посредством мизерного жалованья, не знает, как противостоять давлению со стороны как начальствующей, так и окружающей криминогенной среды.
Именно благодаря созидательным программам, составленным с
учетом особенностей страны, показывающим положительные примеры, прививающим и укрепляющим принципиальность, совестливость, честность, достоинство, гордость и, в конечном счете, пробуждающим намыс каждого и всех, можно рассчитывать на
положительный результат при решении данной проблемы.
При таком подходе можно ожидать пробуждения и укрепления
намыса государственного служащего, который в дальнейшем станет пульсировать в позитивном аспекте. Это будет своеобразным
залогом нравственного оздоровления государственных служащих,
повышения их иммунитета против воздействия криминогенной
среды.
Бесконечное акцентирование внимания на негативном, огульное клеймение всех и всего разрушительны по своей сути, они не
создадут благоприятную почву для успеха. Успех в борьбе с коррупцией возможен на почве консолидации всех здоровых сил государства и общества, в частности не только репрессивных, силовых,
но также и нравственных, духовных, созидательных по своей сути.
Реальными механизмами такой консолидации могут служить создание:
1) национальной программы борьбы с преступностью и коррупцией;
2) республиканского общественного центра по проблемам предупреждения преступлений, а на местах (в областях или регионах)
советов по предупреждению преступлений;
3) этического кодекса казахстанца;
4) Совета биев при Президенте РК.
Эти предложения, сформулированные и опубликованные ранее
в казахстанских изданиях, частично были реализованы. В частности, существует государственная программа борьбы с преступностью и коррупцией, создан этический кодекс госслужащего.
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
Однако, время требует более углубленного и комплексного
подхода к вопросам мобилизации здоровых сил общества в воздействии на преступность.
На очередном заседании Совета Безопасности при Президенте
Республики Казахстан были озвучены гипервысокие размеры жалованья председателей некоторых национальных компаний (до 365
тыс. американских долларов в месяц с учетом годовых бонусов) на
фоне высоких тарифов на услуги. Отсюда следует, что такие заработные платы «допустимы» и «реальны» с точки зрения рыночной
экономики, отрицающей уравниловку, и действующих нормативных актов, закрепивших или «проморгавших» такое положение. Но
допустимы ли они с точки зрения морали и нравственности, когда в
стране минимальный размер заработной платы составляет гораздо
меньше ста долларов, когда низкооплачиваемые медики долгое
время делали своеобразный «бизнес», дешево покупая донорскую
кровь у наркоманов, в результате более семидесяти детей (в т. ч.
грудные) были заражены вирусом ВИЧ/СПИД? И, наоборот, может
ли служить низкая оплата труда оправданием преступного отношения медиков к выполнению своих профессиональных обязанностей?
Очевидно, раз законы не могут служить критерием в изменяющихся условиях, необходимо поднять статус нравственных критериев в обществе, предъявляемых к каждому, независимо от занимаемого положения.
Шахтеры Караганды спускаются в угольные шахты, не будучи
уверенными в своей безопасности, так как иностранный инвестор
максимально экономит на вопросах охраны и безопасности труда,
не используя современные технологии. В результате только одного
взрыва погиб 41 шахтер, а годом раньше – 23 шахтера. Остальные
устроили забастовку, требуя повышения заработной платы и усиления требований безопасности.
Какова истинная цена высоких экономических показателей на
фоне гибели людей, фактически объективно прогнозируемых при
таком состоянии охраны и безопасности труда? Какова юридическая мера ответственности лиц, ответственных за эти трагические
последствия?
Министр здравоохранения всего лишь снят с поста. Местных
медиков и директоров, инженеров, механиков шахт, являющихся
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
наемными работниками иностранного работодателя, привлекают к
уголовной ответственности. Председатели нацкомпаний сняты с
должностей и обязаны вернуть деньги (сколько и за какой срок?), в
противном случае в отношений и них будут возбуждены уголовные
дела. Так объявлено на Совете Безопасности. Иностранный инвестор после серьезных забастовок и переговоров согласился поэтапно повышать заработную плату шахтеров и вкладывать инвестиции
в шахты, являющиеся его собственностью.
До поры до времени эти проблемы, объективно существовавшие
задолго до трагических событий и имевшие свою наблюдаемую всеми долгую историю, несмотря на их исключительную общественную
важность, не попадали в поле внимания государственной правоохранительной системы, ожидая своего кульминационного пика. Это
объяснимо. Причина этого, думается, лежит и в коррумпированности
тех, кто должен был строго отслеживать объективное состояние дел в
медицине, производстве, в сфере оказания услуг и в в
правоохранительной системе.
Таким образом, можно сказать, что законы и субъекты их применения, призванные предупреждать наступление общественно
опасных последствий, будучи в нравственном плане истощенными
или полностью лишенными нравственного стержня, своевременно
не реагировали на ситуации опасности, позволяя им развиваться
бесконтрольно, обеспечивая одним высокие дивиденды, высокое
общественное положение, заставляя других по существу стонать.
Если правоохранительная система и суды оказались слепыми и
не способными реагировать своевременно, а законы – лишены
нравственного содержания, то кто выступит катализатором зрячей
активности системы, как наполнить законы нравственным содержанием? Кто даст моральную оценку этим фактам? Совет Безопасности? Разве применение уголовного закона должно зависеть от
решения Совета Безопасности, главы государства? Какое решение в
данном случае приоритетно: политическое или юридическое? Какова роль общественности, моральных авторитетов? Каков сегодня
механизм реализации общественного мнения? Нуждается ли власть
в таком механизме? Каково соотношение политики, права и морали?
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.К. Сыздык
Что мы видим, на примере этих событий? Бессилие законов
или их гибкость; их избирательную жесткость в отношении одних и
прогибаемость в отношении других; зависимость от политики или
изначальную насыщенность компромиссными нормами, оправдываемой гуманностью; запутанность, отсутствие четких критериев
их применения или выражение новой политики, отвечающей современным условиям общественного развития? Однозначного ответа на эти вопросы не существует.
В правовом государстве нравственные и юридические рычаги
воздействия не должны работать изолированно друг от друга, в отдельности каждый из них бессилен против тех проблем общества,
которые они призваны решать.
В сфере права накопилось очень много вопросов, требующих
переосмысления в условиях современного общества. Право не может называться правом и иметь истинное развитие без нравственного целеполагания, нравственного содержания и нравственного
воздействия. И право, и нравственность – рычаги воздействия в руках богини Фемиды (суда), которая хоть и слепа (в казахстанском
варианте женщина в образе богини Фемиды – зрячая), но должна
быть сама высоконравственной, чтобы не взял верх бездушный
формализм законов.
Нетрудно заметить, что современное уголовное право претерпевает радикальные изменения, и в его рамках мирно уживаются различные, доселе казавшиеся несовместимыми, нормы и целые институты. В борьбе с преступностью в современных условиях нельзя
пренебрегать средствами, одни из которых предлагаются теорией,
другие возникают из реальной практики, если они отвечают требованиям целесообразности и разумности. Как показывают исследования
Х. Д. Аликперова и Ю. В. Голика, к проблеме стимулирования позитивного поведения в рамках уголовного законодательства можно подойти с разных сторон. Так, например, Х. Д. Аликперов в исследовании к данной проблеме подошел с точки зрения допустимости
компромисса в борьбе с преступностью7. В исследовании
Ю. В. Голика эта же проблема раскрыта совершенно с иной стороны.
7
См.: Аликперов Х.Д. Проблемы допустимости компромисса в
борьбе с преступностью: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 1992.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Так, в частности, он пишет, что «… уголовное право – не наградное
право, и мы не отрицаем и не ставим под сомнение необходимость
применения императивных методов в сфере борьбы с преступностью
(наказания, прежде всего). … Поощрение нельзя рассматривать в отрыве от принуждения, но и принуждение нельзя изолировать от поощрения…»8.
Нормы, допускающие компромисс, и поощрительные нормы
имеют определенные различия, но эти различия носят не взаимоисключающий, а взаимодополняющий характер, и в целом данные нормы лежат в одной плоскости, подкрепляя и усиливая гуманистические, демократические черты уголовного права. Таким образом, в
рамках современного уголовного законодательства имеют права на
существование и компромисс, и поощрение, и принуждение. Нормы,
содержащие их, в действительности вплетены в живую ткань существующего уголовного права. Ныне вопрос должен быть поставлен в
другом ракурсе: насколько законодатель соблюдает оптимальное их
соотношение, исходя из принципа необходимости и достаточности.
Известно, что эффективность уголовно-правовых санкций повышается и становится реальным назначение справедливого наказания, когда
имеется возможность выбора между различными видами наказаний, а
также тогда, когда в пределах одного вида наказания существует возможность индивидуализировать меры государственного принуждения, назначаемые конкретному виновному по конкретному делу. Такая же закономерность, по нашему мнению, будет иметь место, если
законодатель и реальная уголовная политика обеспечат наличие определенной, существенной вилки, разницы между мерами принуждения, с одной стороны, и мерами поощрения и компромисса, с другой.
Образно говоря, законодателю необходимо создать достаточно зримую дугу напряжения между указанными мерами. Лишь в этом случае возрастает вероятность того, что индивид с необходимой сознательностью выберет социально-позитивный вариант поведения,
оправданный также и с нравственно-психологической точки зрения.
8
Голик Ю.В. Уголовно-правовое стимулирование позитивного поведения: вопросы теории. Новосибирск, 1992. С. 44 – 46; См. также:
Елеонский В.А. Поощрительные нормы уголовного права и их значение
в деятельности органов внутренних дел. Хабаровск, 1984.
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И.Н. Бокова
Положительные тенденции в развитии уголовного права, соответствующие незыблемым человеческим ценностям, существуют в
виде слабых ростков, их необходимо поддерживать, чтобы довести их
развитие до логического конца. В цивилизованном обществе не может быть полуправа, полунравственности, инфантильной правоохранительной системы, нравственно безразличного суда. И общество, и
право не могут долгое время находиться в транзитном состоянии; тогда проблемы, аналогичные сегодняшним, не будут возникать, а, возникнув, будут решаться в русле права и нравственности.
И.Н. Бокова
(Нижегородская правовая академия (институт))
Предмет кражи в уголовном праве России
В теории уголовного права предметом преступления признается материальный (вещественный) элемент общественного отношения, прямо указанный или подразумеваемый в уголовном законе,
путем противоправного воздействия на который нарушается общественное отношение1. При этом непосредственному преступному
воздействию подвергаются определенные предметы материального
мира. Представляется, что выделение предмета преступления как
признака состава, прежде всего, имело целью установить четкие
границы для квалификации конкретного преступления на практике.
Термин «имущество» употребляется в юриспруденции в разных значениях. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 15, ч. 2 ст. 46 ГК РФ
под имуществом понимаются отдельные вещи или их совокупность. По смыслу ч. 1 ст. 302, ч. 1 ст. 3 – 7 ГК понятием «имущество» охватываются вещи, деньги и ценные бумаги. К имуществу
примыкают и имущественные права (ст. 18, ч. 1 ст. 56 ГК). Кроме
того, понятие «имущество» обозначает всю совокупность наличных вещей, денег, ценных бумаг, имущественных прав, а также
1
Уголовное право России. Особенная часть. М., 2000. С. 156.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
связанных с ними прав и обязанностей субъекта (ч. 2 ст. 63 ГК).
Соответственно, имущество выступает в уголовном праве в нескольких аспектах: а) имущество как предмет преступного посягательства и б) имущество как материальное выражение имущественных прав, т.е. составляющая предмета имущественных препреступлений.
ГК относит к имуществу вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права (ст. 128).
Однако наивно было бы предполагать, что предметом кражи является всякое имущество, все виды объектов имущественных гражданских прав, перечисленные в ст. 128. Конкретные виды имущества, которые могут быть предметом кражи, Уголовный кодекс не
выделяет. Вместе с тем, основываясь на логическом толковании закона и сложившейся практике, совершенно ясно, какого рода имущество он имеет в виду.
Имущество всегда имеет собственника: это его обязательный
юридический признак. Субъектом права собственности, согласно
ст. 212 ГК, являются граждане, юридические лица, а также Российская Федерация, субъекты РФ или муниципальные образования.
Права всех собственников защищаются равным образом. К иным
владельцам имущества, не являющимися собственниками, можно
отнести лиц, владеющих имуществом, например, на праве пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления либо по другому основанию, предусмотренному законом или договором (например, по договору аренды,
хранения, перевозки и т.д.). Причем законные владельцы, обладающие имуществом в силу закона или договора, имеют право на
защиту своего владения даже против собственника этого имущества (ст.216, 305 ГК)2.
Предметом кражи могут быть только вещи материального мира.
Прежде всего, это вытекает из правомочий собственника (п. 1 ст. 209
ГК), содержание которых определяется в большей мере натуральными, вещными свойствами объекта. Имущество, лишенное материального признака, например электрическая энергия, интеллектуальная
собственность не может выступать в качестве предмета кражи. Сле2
См.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 1998. С. 79.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И.Н. Бокова
довательно, преступное воздействие на подобные виды имущества не
может образовать состав кражи.
Взглядисходит из традиционного понимания хищения как перемещения имущества в пространстве с постоянного или временного
его местонахождения, в результате которого собственник или иной
владелец лишается контроля над своим имуществом, перестает обладать им, а виновный становится фактическим владельцем имущества. Безусловно, если исходить из такого понимания хищения, то
признание его предметом недвижимого имущества было бы абсурдным. Думается, что законодатель подразумевает под предметом
кражи движимое имущество, то есть совокупность принадлежащих
человеку вещей. Если брать за основу толкование движимого и недвижимого имущества, то мы видим, что в одних случаях под имуществом понимается совокупность принадлежащих лицу вещей, а
также имущественных прав и обязанностей, а в других – только наличное имущество, то есть совокупность имущества в виде вещей и
имущественных прав. Иногда закон, сложившиеся обычаи словоупотребления придают понятию имущества еще более узкое значение, подразумевая по ним только вещи, принадлежащие конкретному лицу. Поэтому в гражданском праве понятие имущества
многозначно и каждый раз необходимо путем толкования уяснять
значение термина в конкретной гражданско-правовой норме3.
Вещи как определенные объекты материального мира более всего соответствуют физическим и экономическим представлениям о
предмете хищения. Они обладают физическими параметрами – весом, объемом, количеством другими свойствами. Их эксплуатация
связана с физическим господством над этими объектами, обособляемыми, благодаря своей пространственной ограниченности, для использования одним собственником. Для права собственности отправным является именно правомочие владения, от которого зависит
содержание и других правомочий – пользования и распоряжения.
Право владения может осуществляться, прежде всего, в отношении
материального предмета, ограниченного в пространстве. Поэтому такие объекты гражданских прав, как вещи, остаются распространенным, традиционным предметом кражи.
3
Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. 2-е изд.,
перераб. и доп. М., 2002. С. 300.
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Особая ценность недвижимости как жизненной среды человека
предопределила специальный правовой режим, обеспечивающий
публичность и гласность приобретения и перехода вещных прав на
ее объекты. Основным закреплением права собственности является
принцип публичной регистрации прав на недвижимые вещи и сделок с ними в официальном реестре, обеспечивающем максимально
возможную их достоверность (ст. 131 ГК). С момента такой регистрации возникает и право собственности у приобретателя недвижимого имущества (п. 2 ст. 223).
В отношении сделок с движимым имуществом не требуется
осуществления таких формальностей, ибо движимая вещь – это,
прежде всего, товар, предназначенный к отчуждению и во многих
случаях становящийся предметом многочисленных перепродаж, в
силу чего правовое регулирование оборота с движимыми вещами
предполагает закрепление таких способов их отчуждения, которые
обеспечивают мобильную циркуляцию их в гражданском обороте.
По этой причине даже внешне сходные между собой вещи, например, сруб и незавершенный строительством деревянный дом, могут
существенно отличаться по режиму приобретения прав на них, если
один из них предназначен на вывоз, а другой – для проживания. Если приобретение права для использования его в качестве стройматериала не нуждается в государственной регистрации (так как речь
идет о сделке с недвижимыми вещами, хотя на момент ее заключения объект этой сделки не лишен связи с землей), то продажа незавершенного объекта жительства может потребовать таковой4. Легкость перемещения движимых вещей с места на место, простота их в
обороте, не требующая регистрации прав на движимые вещи, позволяют подразумевать в каждом фактическом владении данных вещей
если не собственника, то добросовестного приобретателя.
По мнению И.А. Клепицкого, самовольный захват недвижимости сам по себе ничего не решает5. Унести с собой то, что по определению непереносимо, «захватчик» не в состоянии. Распорядиться
же захваченной недвижимостью посредством купли-продажи и
4
См.: Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002.
С. 156.
5
См.: Клепицкий И.А. Недвижимость как предмет хищения и вымогательства. С. 12.
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
других сделок, связанных с изменением и прекращением вещных
прав, он может не иначе как предварительно вступив в права собственника на нее. Думается, что хищение, связанное с нарушением
права собственности, при котором похититель вступает в права
собственности в государственных органах регистрации, может квалифицироваться по ст. 159 УК РФ – мошенничество.
По мнению Н. Шухрунова, предметом кражи может выступать
и недвижимость, но при условии, что ее передвижение в пространстве возможно осуществлять без особых потерь потребительской
стоимости и целевого назначения имущества. В качестве примера
такой кражи он приводит пример с хищением многолетних насаждений (плодовых деревьев) с садового участка6.
Как видим, в процессе квалификации хищений, предметами которых выступает недвижимое имущество, могут возникнуть трудности. Выход из сложившейся ситуации видится в следующем:
предлагается внести изменения в диспозицию ст. 158 УК и изложить ее следующим образом:
Статья 158. Кража
1. Кража, то есть тайное хищение чужого движимого имущества…».
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
(Ярославский госуниверситет)
Дифференциация ответственности по признакам
основных составов преступлений
предусмотренных ст. 171, 172 – 1741 УК РФ
Основанием межотраслевой юридической дифференциации,
как представляется, выступает характер вредоносности соответствующего вида поведения, или – как говорят иначе – характер его
6
Шурухнов Н.Г. Расследование краж: Практическое пособие. М.,
1999. С. 7.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
общественной опасности, вредности. В этом плане необходимо
следование ряду правил.
Во-первых, в процессе межотраслевой дифференциации должна обеспечиваться преемственность в видах юридической ответственности. Так, ч. 2 ст. 180 УК признает преступлением незаконное
использование предупредительной маркировки в отношении не зарегистрированного в Российской Федерации товарного знака или
наименования места происхождения товара, совершенное неоднократно или причинившее крупный ущерб; значит, логичным было
бы установить административную ответственность для случаев, когда такого рода поведение совершается впервые, без причинения
крупного ущерба. Ничего подобного в действующем административном законодательстве не наблюдается1.
Описанная ситуация касается и ряда других актов противоправного поведения, относящихся к экономическим преступлениям
(фальшивомонетничество, воспрепятствование законной предпринимательской или иной экономической деятельности, приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем).
Скажем, умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества влечет наложение административного взыскания, “если эти
действия не повлекли причинения значительного ущерба” (ст. 7.17
КоАП). А, например, легализация (отмывание) "грязных" денег
ввиду незначительности суммы может в конкретном случае не обладать характерным для преступлений уровнем общественной
опасности. Какие правовые средства в данной ситуации можно использовать? Для обеспечения согласованности двух отраслей законодательства, думается, КоАП необходимо дополнить нормой, которая позволяла бы при отсутствии у правонарушения,
запрещенного уголовным законом, признака общественной опасности применять санкцию сходной или особой нормы административного законодательства.
Во-вторых, в законе должны четко определяться разграничительные признаки смежных деяний, включаемых в различные от1
Кругликов Л.Л., Соловьев О.Г. Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения: (Вопросы конструирования составов и дифференциации ответственности). Ярославль, 2003. С. 78.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
расли законодательства. Прежние кодексы в ряде случаев это правило игнорировали. Так, невозможно было отграничить браконьерство как преступление (ст. 163 УК 1960 г.) от одноименного административного правонарушения (ст. 85 КоАП РСФСР). Но и ныне
такие случаи неединичны. Скажем, не просматриваются четко разграничительные признаки составов незаконного экспорта или передачи сырья, материалов, оборудования, технологий, научнотехнической информации, незаконного выполнения работ (оказание
услуг), которые могут быть использованы при создании оружия
массового поражения, вооружения и военной техники как преступления (ст. 189 УК) и как административного правонарушения
(ч. 1 ст. 14.20 КоАП). Наличие разграничительных линий выступает непременным условием осуществления межотраслевой дифференциации.
В этой связи заметим, что своеобразно решен законодателем
вопрос о межотраслевой дифференциации ответственности за деяния в сфере борьбы с легализацией преступно нажитого имущества.
Поскольку состав “отмывания” в уголовном законе сейчас формальный и совершение любой сделки с предметом преступления
уголовно наказуемо, административная ответственность установлена лишь за прикосновенность к легализации, а именно за нарушение законодательства о противодействии отмыванию доходов,
полученных преступным путем. Согласно ст. 15.27 КоАП, наложение штрафа на должностных и юридических лиц влечет “неисполнение организацией, осуществляющей операции с денежными
средствами или иным имуществом, законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма в части фиксирования,
хранения и представления информации об операциях, подлежащих
обязательному контролю, а также в части организации внутреннего
контроля”. Обязательному контролю – в силу ст. 6 ФЗ
“О противодействии легализации … ” – подлежит операция с денежными средствами или иным имуществом, если сумма, на которую она совершается, равна или превышает 600 тыс. рублей. Сведения об операциях, подлежащих обязательному контролю,
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
предоставляются в уполномоченный орган организациями, осуществляющими подобные операции2.
Особое место в систематизации уголовного закона занимает
дифференциация уголовной ответственности, представляющая
собой градацию, разделение, расслоение последней в уголовном законе, результатом чего являются различные уголовно-правовые последствия3. Можно ли ею считать отнесение вида преступления к
определенным разделу, главе, группе внутри главы УК либо, скажем, градацию посягательств исходя из формы вины?
Действительно, если считать, что в основе разграничения преступления и иного правонарушения лежит характер общественной
опасности деяния (характер его вредоносности), то, казалось бы,
несомненен тот вывод, что одно преступление отличается от другого уже не по характеру, а по типовой степени общественной опасности, ибо один и тот же критерий не может лежать в основе разграничения и преступного – непреступного, и преступных деяний
между собой.
Между тем, классификация преступлений проводится законодателем в зависимости от характера и степени их общественной
опасности (ч. 1 ст. 15 УК); при назначении наказания по уголовному делу также учитываются и характер, и степень общественной
опасности преступления (ч. 3 ст. 60 УК). Происходит как бы удвоение характера общественной опасности, вредоносности, его роли –
он отличает и преступное от непреступного, и один вид преступления от другого. Эта двузначность термина “характер” и порождает
разнобой в теории уголовного права.
2
Российская газета. 2002. 2 нояб.
3
См.: Кругликов Л.Л., Костарева Т.А. Дифференциация ответственности как уголовно-правовая категория // Категориальный аппарат уголовного права и процесса. Ярославль, 1993. С. 110-111. А.В. Васильевский трактует ее как “изменение предусмотренного уголовным законом
вида, размера и характера меры ответственности…” (Васильевский А.В.
Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части
уголовного права: Автореф. дис … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000.
С. 4).
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
Сказанным, видимо, объясняется и то, почему применительно к
другим отраслям права законодатель избегает использования категории “общественная опасность”, а в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК
деяние, формально содержащее признаки какого-либо преступления, якобы не представляет никакой общественной опасности.
Мы согласны с тем, что, классифицируя деяния в рамках Особенной части уголовного права, располагая их в определенной последовательности (в том числе относительно друг друга), законодатель преследует цель не просто упорядочить нормативный
материал, но и осуществить в пределах возможного дифференциацию ответственности. Это касается не только “глобальной” дифференциации – исходя из приоритетов в триаде “личность – общество – государство”, но и конструирования отдельных разделов, глав,
вычленения в пределах каждой главы конкретных групп преступлений и – далее – расположения составов преступлений одной
классификационной группы относительно друг друга по мере убывания или возрастания уровня общественной опасности деяний.
Когда речь идет о дифференциации юридической ответственности, то законодатель оперирует чаще всего такими показателями
особенностей правонарушения, как форма вины, мотивы и цели
деятельности, предмет преступления, размер вреда, способ, содержание объекта и черты субъекта преступления4.
Коснемся двух последних обстоятельств, задействованных при
дифференциации ответственности за рассматриваемые преступления.
Критерием дифференциации, как мы уже отмечали, является не
только степень, но и характер общественной опасности деяния и
деятеля. Так как дифференциация – это разделение, расчленение целого (в нашем случае – ответственности) на различные части, ступени, формы, то первым шагом законодателя при формировании сис4
Так, в гл. 22 криминализирующими деяние признаками выступают: а) крупный размер, крупный ущерб (ст. 171 – 173, 176, 177, 180, 185,
1851, 188, 192 – 1992 УК); б) существенный вред (ст. 179); в) использование должностным лицом своего служебного положения (ст. 169); г) корыстная, иная личная заинтересованность (ст. 170, 181); д) неоднократность (ст. 180); е) цель влияния на конечные результаты (ст. 184).
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
темы санкций за различные преступления (незаконное предпринимательство и банковская деятельность, легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем и лицом в результате совершения им
преступления) является определение вида, форм ответственности, и
в первую очередь в зависимости от характера общественной опасности соответствующего вида преступления. На этом этапе происходит
сопоставление деяний по их качественным, а не количественным
особенностям, параметрам.
Пленум Верховного Суда РФ в абз. 3 п. 1 постановления
“О практике назначения судами уголовного наказания” от 11 июня
1999 г. указал, что “характер общественной опасности преступления зависит от установленных судом объекта посягательства,
формы вины и отнесения Уголовным кодексом преступного деяния
к соответствующей категории преступлений (ст. 15 УК РФ)”5.
На дифференциацию оказывает влияние наряду с характером и типовая степень общественной опасности деяния, определяемая признаками состава преступления.
Дифференциация – это инструмент законодательной деятельности и в то же время принцип поведения последнего. В
coответствии с данным принципом, криминализируя деяние, законодатель обязан решить комплекс возникающих проблем, касающихся диспозиции и санкции соответствующей уголовно-правовой
нормы. В числе их — необходимо ли за это деяние только уголовное наказание либо достаточно иных мер уголовно-правового характера или мыслимо также освобождение от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям; какие виды
наказания следует включить в санкции статьи Особенной части Кодекса; каким должен быть размер каждого из предусматриваемых в
санкции видов наказания; должно ли дополнительное наказание в
случае его включения в санкцию статьи носить обязательный характер; надо ли предусматривать квалифицированные виды преступления, а если “да”, то с учетом каких квалифицирующих признаков; как будет выглядеть каждая из санкций таких составов и
5
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 8. С. 2-3 (выделено в
тексте нами. – Ф.М., П.Ф.).
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
каковыми окажутся возможности суда в выборе меры уголовноправового воздействия, и т.д.6
Как мы уже отмечали, нас интересует средство дифференциации, относящееся к объекту (дифференциация ответственности по
признаку объекта за незаконное предпринимательство и банковскую деятельность) и к субъекту (дифференциация ответственности по признаку субъекта за легализацию (отмывание) денежных
средств или иного имущества, приобретенных другими лицами
преступным путем и лицом в результате совершения им преступления).
Насколько обоснованно и технически грамотно они использованы законодателем при обособлении ст. 172 от ст. 171 и ст. 1741 от
ст. 174 ?
При рассмотрении признаков преступления, предусмотренного
ст. 172, а также вида и размера наказаний за его совершение обратим внимание на такую его особенность, как более существенная
наказуемость, нежели предусмотренная санкциями ст. 171 УК. В.Н.
Кудрявцев отмечает: “Существование специальной нормы наряду с
общей нормой тогда имеет практический смысл, когда эта специальная норма как–то иначе решает вопросы уголовной ответственности по сравнению с общей нормой (например, о виде и размере
наказания)”7, что и имеет место в данном случае.
По сравнению с составом незаконного предпринимательства,
за незаконную банковскую деятельность логично предусмотрено
более строгое наказание (преступление, предусмотренное ч. 1
ст. 171, относится к категории небольшой тяжести, ч. 1 ст. 172 –
средней тяжести), что связано с потенциальной возможностью
причинения в результате такой незаконной деятельности более
ощутимого вреда правоохраняемым интересам. “Уголовно наказуемая незаконная банковская деятельность подрывает доверие к
6
Кругликов Л.Л., Дулатбеков Н.О. Экономические преступления
(вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания). Ярославль, 2001. С. 25.
7
Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.,
1999. С. 218.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
банковской системе Российской Федерации, создает условия для
обмана граждан и юридических лиц, пользующихся банковскими
услугами, способствует недобросовестной и незаконной конкуренции с легитимными кредитными учреждениями, наносит ущерб государству и финансовой системе …”8.
Заметим, что выделение законодателем двух самостоятельных
составов выглядело бессмысленным до введения Федеральным законом 2003 г. изменений в санкцию ч. 1 ст. 171 (ранее санкции
упомянутых статей были фактически идентичными)9.
1 февраля 2002 года вступил в действие Федеральный закон
“О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма”. Одновременно были внесены изменения в ст. 174 УК и введена новая ст.
1741 УК.
Системный анализ уголовного закона показывает, что установление различных признаков субъекта преступления при совершении сходных деяний должно отражать различную общественную
опасность преступлений, совершаемых в разных сферах, посягающих на разные по важности объекты.
Ничего подобного не наблюдается в исследуемых составах:
сфера применения, объект посягательств, а равно признаки объективной стороны и даже санкции в первых частях идентичны.
Сопоставляя диспозиции, можно заметить, что субъекты преступлений, предусмотренных ст. 174, 1741 УК, совершают одни и
те же юридически значимые действия – финансовые операции и
другие сделки с “грязными” деньгами или иным имуществом. “Использование денежных средств или иного имущества в предпринимательской или иной экономической деятельности”, предусмотренное ст. 1741 в качестве самостоятельного способа легализации,
может быть осуществлено посредством тех же финансовых операций или иных сделок.
С точки зрения типовой степени общественной опасности деяния, для выделения ст. 1741 не было оснований – степень общест8
Уголовное право России. Т. 2. Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова и Ю.А. Красикова. М., 1998. С. 243.
9
См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 2003.
№ 50. Ст. 4848.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
венной опасности указанных деяний если не одинакова, то весьма
близка. Законодатель отступил от общего правила, согласно которому лишь существенный перепад в уровне общественной опасности деяния даёт основание для конструирования его разновидности
в уголовном законе.
Если же основанием выделения ст. 1741 послужила типовая
степень общественной опасности субъекта данного преступления,
то и такое решение нельзя признать обоснованным. За первоначальное преступление его субъект уже несёт самостоятельную уголовную ответственность. Подобная дифференциация ответственности, на наш взгляд, нарушает принцип недопущения двойной
ответственности.
Как известно, ч. 1 ст. 1741 УК в первоначальной редакции имела повышенные, по сравнению с ч. 1 ст. 174, санкции. Получается,
что субъект преступления, предусмотренного ст. 1741, сначала несёт ответственность за первоначальное преступление, а затем ещё
и повышенную ответственность за легализацию. Хотя оно совершает точно такие же действия, как и лицо, основного преступления не
совершавшее.
Оценивая характер общественной опасности преступления,
качественную характеристику посягательства как основание дифференциации ответственности, необходимо отметить, что если введение новой ст. 1741 УК потребовалось для того, чтобы дифференцировать ответственность лиц, “отмывающих” денежные средства
или иное имущество, приобретённые ими лично в результате совершения преступления, и ответственность лиц, помогающих им в
этом (т.е. являющихся их пособниками), то непонятно, почему тогда не дифференцирована ответственность лиц, являющихся пособниками в других, более опасных, преступлениях, например убийстве или разбое?
Выделение двух самостоятельных составов стало более бессмысленным, когда тем же Федеральным законом 2003 г. санкции
ч. 1 ст. 174 и 1741 УК были уравнены.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Л.Е. Смирнова
(Ярославский госуниверситет)
О дифференциации и унификации
законодательства об ответственности
за экономические и иные правонарушения
Унификация и дифференциация – это два важнейших направления законодательной политики, два взаимообусловленных, сдерживающих противовеса в системе законодательного регулирования. Они обеспечивают смысловое единство и вариативность
закона, позволяют правовым нормам реагировать на максимально
большее число постоянно изменяющихся общественных отношений. Представляется, что это парные категории, настолько тесно
взаимосвязанные между собой, что их раздельное существование
немыслимо1.
Суть унификационного процесса – в обеспечении единообразия, упрощении формы правовых актов и практики их применения.
С помощью унификации достигаются терминологическое единство
и согласованность действия правовых норм.
Дифференциация (от латинского «differetia» – «различие») определяется как «разделение, расчленение, расслоение чего-либо на
отдельные разнородные элементы, части, формы, ступени»2. О.Н.
Садиков определяет дифференциацию как регламентацию различных общественных отношений, являющихся предметом отдельных
отраслей права, «посредством системы норм и нормативных актов,
учитывающих особенности этих отношений»3, а также «введение
1
Сенякин И.Н. Специализация и унификация российского законодательства. Проблемы теории и практики. Саратов, 1992. С. 91.
2
Краткий словарь иностранных слов / Сост. С.М. Локшина. М.,
1978. С. 99; Советский энциклопедический словарь / Под ред. А.М. Прохорова. М., 1987. С. 398; Большая советская энциклопедия. Т. 8. / Под
ред. А.М. Прохорова. М., 1972. С. 339.
3
Садиков О.Н. Унификация как средство совершенствования гражданского законодательства // Правоведение. 1972. № 6. С. 92.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
специальных правовых норм в зависимости от состава участников и
существа регулируемых отношений, … естественным следствием
которого является значительное увеличение числа действующих
нормативно-правовых актов»4.
М.К. Юков понимает под дифференциацией «расщепление,
расслоение норм права, разветвление правового регулирования, в
некоторых случаях – разделение норм и появление на этой основе
новых в целях более детального конкретизированного регулирования, а, следовательно, приобретение нормами особых специфических черт»5.
С.В. Поленина говорит о том, что «процесс дифференциации
проявляется прежде всего в членении самой системы права на отрасли, подотрасли, институты и субинституты6.
Применительно к гражданско-правовому регулированию
С.С. Алексеев определяет дифференциацию как «распределение
гражданско-правовых институтов по связанным между собой
структурным подразделениям, отражающим особенности отдельных разновидностей имущественных отношений»7.
В юридической литературе, посвященной вопросам дифференциации, зачастую речь идет о дифференциации ответственности
или иных мер государственно–правового реагирования в отношении субъектов в зависимости от характера правоотношения. Для
уголовно-правовой науки характерна та же особенность – абсолютное большинство исследований посвящено дифференциации ответственности и наказания в уголовном праве.
Так, В.И. Курляндский и Ю.Б. Мельникова определяют дифференциацию как установление в законе различных видов (форм) от4
Садиков О.Н. Дифференциация и унификация гражданского законодательства // Советское государство и право. 1969. № 12. С. 36.
5
Юков М.К. Специализация норм гражданского процессуального
права // Проблемы совершенствования советского законодательства.
Труды ВНИИ СЗ. Вып. 34. М., 1986. С. 115.
6
Поленина С.В. Теоретические проблемы системы советского законодательства. М., 1979. С. 165.
7
Алексеев С.С. Дифференциация гражданско-правового регулирования в социалистическом обществе // Советское государство и право.
1960. № 2. С. 74.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
ветственности и наказания «в зависимости от наиболее типичных
свойств, характеризующих в обобщенном виде различные группы
правонарушений»8. П.В. Коробов определяет дифференциацию ответственности как «операцию деления» ответственности на части»9;
Т.А. Лесниевски-Костарева – как «градация, разделение, расслоение ответственности …, в результате которой законодателем устанавливаются различные … последствия»10, А.В. Васильевский –
«как изменение предусмотренного законом вида, размера и характера меры ответственности в зависимости от изменения общественной опасности деяния и лица, его совершившего, а также с учетом принципа гуманизма и других важных обстоятельств»11. Л.Л.
Кругликов понимает под дифференциацией ответственности «осуществляемое законодателем разделение последней, дозировку с
учетом определенного рода обстоятельств, целью которой является
создание для правоприменителя желаемого режима при определении меры (вида и размера) ответственности за совершенное правонарушение»12.
Приведенные определения не свидетельствуют, на первый
взгляд, о том, что унификация и дифференциация – явления глубоко взаимосвязанные. Однако это именно так. Они представляют собой две противоположные тенденции, итогом действия которых
8
Курляндский В.И. Уголовная политика, дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности // Основные направления
борьбы с преступностью. М.,1975. С. 78; Мельникова Ю.Б. Юридическая ответственность: сущность, понятие, дифференциация // Дифференциация ответственности в уголовном праве и процессе. Ярославль,
1994. С. 17.
9
Коробов П.В. Понятие дифференциации уголовной ответственности // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995. С. 3-4.
10
Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. М., 2000. С. 63, 368.
11
Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности
и наказания в Общей части уголовного права: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 4.
12
Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. СПб., 2003. С. 62.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
становится дальнейшее развитие и совершенствование правового
регулирования. Без унификации не может быть строгого, безупречно действующего закона, без дифференциации невозможна реализация его целей и принципов на практике. Унификация и дифференциация – это естественные закономерные процессы развития
права по мере усложнения общественных отношений, обеспечивающие эффективность закона.
И унификация, и дифференциация – это приемы правотворческой и в том числе законодательной деятельности (как разновидности правотворческой), поэтому в качестве их субъекта всегда выступает соответственно законодатель и правотворец13. Темпы
унификации и дифференциации, развитие и замедление этих процессов подвержены влиянию социально-экономических, политических и других факторов, влияющих на правотворческий процесс и
определяющих существо правотворческих решений.
В отношении дифференциации в праве выделяют следующие ее
виды «по вертикали»: 1) международной (межгосударственной) ответственности, 2) юридической (общеюридической), 3) межотраслевой, 4) отраслевой, 5) на уровне института, 6) в пределах
группы норм, 7) в пределах отдельной нормы. Сказанное справедливо и для отдельных отраслей права14. Заметим, что изложенная классификация применима и в отношении унификации.
Что касается отличий унификации и дифференциации друг от
друга, то часть таких отличий следует из сущности рассматриваемых процессов и может быть названа даже без глубокого анализа
последних.
Так, результатом дифференциации будет увеличение объема
правового материала, который при этом может содержать в себе существенно новые, по сравнению с имеющимися, положения. Это
происходит, например, когда при наличии криминологического обоснования в Особенную часть УК включаются новые квалифицирую-
13
Кругликов Л.Л., Дулатбеков Н.О. Экономические преступления:
вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания. Ярославль, 2001. С. 22.
14
Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Указ. соч. С. 58-59.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
щие признаки составов экономических преступлений либо целые статьи (например, ст.1711, 1741, 1851, 1991, 1992 УК РФ).
Итогом унификации является, как правило, уменьшение объема
законодательной базы, причем полученный законодателем результат хотя и может содержать новеллы, но не будет чем-то принципиально новым, а его основой будут положения, сформированные в
процессе применения конкретных правовых норм (как, например,
примечания к ст. 158, 169, 174 УК и др.), либо переработанные по
существу ранее действовавшие положения закона. Кроме того, в
отличие от дифференциации, процесс унификации в законодательстве не столь заметен15.
В литературе также обращается внимание на то, что в отличие
от унификации результатом дифференциации является усложнение
формы права и практики правоприменения16. Согласиться с таким
утверждением можно лишь с оговоркой, что происходит это «как
правило», но не всегда. В качестве контрпримера можно привести
ст.62 УК, которая, дифференцируя уголовную ответственность (устанавливая пониженный верхний предел назначения наказания) при
наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «и» и «к»
ст.61, упрощает практику применения уголовного закона. Такую же
15
См.: Садиков О.Н. Дифференциация и унификация гражданского
законодательства. С. 37.
16
Так, М.И. Бару пишет: «…дифференциация расценивается как положительное явление в нормотворческой деятельности. Но при этом положительное воздействие другой тенденции – унификации норм – не
менее сильно. Унификация устраняет не всегда оправданные различия в
содержании норм, упрощает нормативный материал, делает его более
доступным, обеспечивает его единообразное применение. Если дифференциация усложняет все стадии правосозидания и правоприменения
(правотворческую деятельность, правоприменительную практику), то
унификация этот процесс упрощает, а значит, облегчает и делает нормативный материал более доступным. Поэтому независимо от того, что в
одном случае процесс правового регулирования усложняется, а в другом – упрощается, дифференциация и унификация являются необходимыми способами достижения наиболее эффективного правового регулирования». (Бару М.И. Унификация и дифференциация норм трудового
права // Советское государство и право. 1971. №10. С. 46).
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
функцию выполняют ст.65 и ч.2, 3 и 4 ст.66 УК. Кроме того, и результатом унификации не всегда является упрощение формы и содержания права, поскольку основной ее целью является приведение
к единообразию, что не всегда предполагает упрощение. Так, например, усложнение формы и содержания права в процессе унификации происходит при распространении единого развернутого блока квалифицирующих признаков на все или большинство
преступлений одной группы, или при определении в тексте закона
уголовно-правовых понятий и т.д.
В зависимости от предметного содержания рассматриваемых
нами процессов о дифференциации, как правило, говорят применительно к ответственности или наказанию. Унификация может охватывать гораздо больший пласт: правовые категории и понятия, правила и принципы назначения наказания, обстоятельства,
исключающие ответственность, а равно смягчающие и отягчающие
наказание, квалифицирующие признаки и т.д.
Хотя оба рассматриваемых явления должны осуществляться в
строгом соответствии с общеправовыми принципами и принципами
той отрасли, где они имеют место, тем не менее, из законодательно
закрепленных отраслевых принципов права в процессе дифференциации воплощение получает, в основном, принцип справедливости. В унификации наиболее ярко находят свое отражение принципы законности и равенства граждан перед законом (ст. 3 и 4 УК,
ст.1.4-1.6 КоАП). О соотношении унификации и дифференциации
можно вести речь и в рамках принципа справедливости, поскольку
в унификации воплощается уравнивающий аспект справедливости,
а в дифференциации – ее распределяющий аспект.
Процессы дифференциации и унификации могут происходить
сами по себе, автономно, а могут – в рамках более глобальных правовых явлений, например, в рамках международно-правовой интеграции или гармонизации.
Опыт правотворческой практики показывает, что большинство
существенных изменений в уголовном законодательстве, особенно
приходящихся на периоды кодификации, одновременно несут в себе
элементы и унификации, и дифференциации. Это объясняется, в частности, тем, что кодификация создает все необходимые предпосылки для развития рассматриваемых процессов.
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Подтверждением тому могут служить изменения в ст.158 УК,
внесенные Федеральным законом 2002 года № 133-ФЗ17, когда
часть вторая данной статьи была дополнена новым квалифицирующим признаком, предусматривающим уголовную ответственность за кражу, совершенную из одежды, сумки или другой ручной
клади, находящихся при потерпевшем. Так был сделан шаг к усилению дифференциации уголовной ответственности за кражу. И
этим же законом дополнено примечание к ст. 158, где уточнено понятие значительного ущерба, применяемое в статьях главы 21 УК
«Преступления против собственности», а также введены определения помещения и хранилища, используемые в конструкциях составов преступлений против собственности, что само по себе является
приемом унификации.
Федеральным законом 2002 года № 23-ФЗ Уголовный кодекс
дополнен ст. 1851, предусматривающей новый состав преступления – «злостное уклонение от предоставления инвестору или контролирующему органу информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах», а ст. 185 – новым
квалифицированным видом преступления, описанным в части второй18. Одновременно к ст. 185 введено примечание, где определено
понятие крупного ущерба для составов ст. 185 и 1851.
Что касается изменений, внесенных в УК Федеральным законом 2003 года № 162-ФЗ19 (самых крупных с момента принятия
Кодекса 1996 г.), то, по существу представляя собой новую редак17
Федеральный закон № 133-ФЗ 2002 года «О внесении изменений
и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской
Федерации об административных правонарушениях» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 44. Ст. 4298.
18
Федеральный закон № 23-ФЗ 2002 года «О внесении изменений и
дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации в части усиления уголовной ответственности за преступления на рынке ценных бумаг» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 10. Ст. 966.
19
Федеральный закон № 162-ФЗ 2003 года «О внесении изменений
и дополнений в Уголовный Кодекс Российской Федерации» // Собрание
законодательства РФ. 2003. № 50. Ст. 4848.
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
цию Уголовного кодекса20, данный закон также привнес с собой
элементы и унификации, и дифференциации уголовного закона.
Была, в частности, введена и дифференцирована уголовная ответственность за неисполнение обязанностей налогового агента
(ст. 1991). И одновременно осуществлены следующие шаги по унификации: 1) сократилось количество оценочных понятий в уголовном законе; 2) включены новые примечания; 3) ряд примечаний
унифицирован в связи с распространением действия одного примечания сразу на несколько статей и даже глав УК РФ21, например,
примечание к ст.169, и др.
Унификация и дифференциация могут осуществляться одновременно и при совершении законодателем менее масштабных, чем
кодификация, действий по изменению закона. Например, когда в
процессе дифференциации уголовной ответственности в Особенной
части УК происходит формирование квалифицирующих признаков
преступлений по «блоковому принципу», с использованием устойчивых сочетаний признаков, т.е. унифицируются квалифицирующие обстоятельства составов преступлений, имеющих единый
групповой или родовой объект. Таким образом, унификация происходит в рамках дифференциации и, наоборот, дифференциация
мыслима в ходе унификации, когда дифференцируется содержание
уголовно-правовых норм и унифицируется форма изложения квалифицирующих обстоятельств применительно к группе однородных преступлений. При этом, если идет речь о расщеплении норм
права в процессе их дифференциации, то сами нормы приобретают
иное качественное выражение, особые специфические черты22.
Унификация и дифференциация могут развиваться не только
последовательно, но и как бы параллельно друг другу. На эту особенность рассматриваемых нами процессов обращается внимание в
20
На это совершенно справедливо обращают внимание отдельные
авторы (см., например: Уголовное право России. Часть Особенная / Под
ред. Л.Л. Кругликова, М., 2004. С. VI.
21
Уголовное право России. Часть Особенная / Под ред. Л.Л. Кругликова. С. ХV.
22
Применительно к дифференциации в отрасли гражданского процессуального права это отмечает М.К. Юков. См.: Юков М.К. Указ. соч.
С. 116.
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
литературе23. Так, в одних случаях вначале идет процесс унификации (например, объединение значительной массы деяний в главу о
хозяйственных преступлениях в УК 1922, 1926 и 1960 года с последовавшим затем выделением из них группы экологических преступлений в УК 1996 года, а в других случаях – наоборот: движение от
использования разнообразных, «разношерстных» квалифицирующих обстоятельств – к «блоковому»24 принципу формирования круга квалифицирующих обстоятельств. Не всегда дифференциация
неизбежно влечет последующую унификацию. Возможна ситуация,
когда за периодом дифференциации вновь следует дальнейшая
дифференциация, диктуемая необходимостью более детального
правового регулирования определенных отношений.
Унификации также могут подвергаться и не тронутые дифференциацией правовые образования (например, отдельные структурные элементы какой-либо группы норм) и, следовательно, ослабление процесса дифференциации не влечет прекращение действий,
направленных на унификацию. В стремлении законодателя к унификации или дифференциации всегда лежат, по крайней мере, два
основания: потребность в экономичной, упорядоченной и непротиворечивой системе законодательства и желание регламентировать
как можно большее количество общественных отношений на более
глубоком уровне. Интенсивность же этих процессов напрямую зависит от того, какая же из названных тенденций возобладает.
При этом нельзя не заметить, что взаимодействие унификации
и дифференциации происходит в рамках закона единства и борьбы
противоположностей. Каждое из этих явлений не может существовать без другого; одно из них с неизбежностью предполагает другое. Оба они включены в определенную систему (право и законодательство в целом, отдельную отрасль права или группу правовых
норм, регулирующих сходные отношения), и внутри этой системы
образуют единство, обеспечивая ее целостность, стабильность и устойчивость. В связи с этим С.С. Алексеев справедливо указывал,
что процесс унификации «диалектически взаимообусловлен с процессом дифференциации (конкретизации) правового регулирова23
24
Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Указ. соч. С. 76.
Там же.
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
ния»25. Эту диалектическую связь довольно точно отразил М.И. Бару. Он пишет: «Если охарактеризовать процесс правосозидательной
деятельности… языком точных наук, то следует отметить действие
центростремительных и центробежных сил, получающих выражение в унификации и дифференциации норм»26. Обращая внимание
на эту особенность рассматриваемых процессов, еще один автор
делает вывод об их единой направленности, указывая, что «с позиции материалистической диалектики взаимодействие противоположностей возможно лишь при наличии их единства»27.
История развития российского законодательства свидетельствует, что процессы унификации и дифференциации в нем происходят
периодически. И поэтому трудно согласиться с мнением, высказываемым в литературе, что унификация в праве носит непрерывный
характер28. Так, например, оценивая степень кодифицированности
уголовного права отдельных государств на уровне отрасли права,
можно четко проследить этапы, когда верх берет одна из тенденций
развития – унификация или дифференциация. О непрерывности
процессов унификации и дифференциации можно говорить лишь
применительно к внутреннему свойству правовой материи – стремлению в направлении либо дифференциации, либо унификации.
Внешне же эти явления носят именно дискретный характер, причем
каждый период таких изменений в большинстве случаев отражает
особенности социально-экономических и политических отношений,
являющихся объектом правового регулирования, а также позицию
законодателя по этому вопросу, в том числе, его точку зрения на
перспективы развития данных правоотношений. «Специализация
права, и в особенности, унификация – это посредствующее звено в
механизме воздействия на структуру права таких социальных явлений, как культура, наука, иные факторы духовной жизни общества»29.
25
Алексеев С.С. Указ. соч. С. 54.
Бару М.И. Указ. соч. С. 45.
27
Юков М.К. Указ соч. С.114.
28
Сенякин И.Н. Указ. соч. С. 102.
29
Алексеев С.С. Указ. соч. С. 54.
26
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Как правило, мощную волну унификации вызывает любая систематизация законодательства: кодификация, консолидация и т.п. Причем сами они, являясь процессами самого общего уровня, вызывают к
жизни унификацию на последующих уровнях: института, субинститута, группы правовых норм, введения норм-дефиниций и т.д. Так,
например, при создании Уголовного кодекса РФ были разработаны
категории преступлений, сформулированы и внесены в его содержание законодательные определения совокупности преступлений, рецидива, определения обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, понятия невиновного причинения вреда, эксцесса исполнителя преступления, были законодательно закреплены принципы
уголовного права.
Дифференциацию ответственности и наказания порождает
дальнейшее развитие общественных отношений, являющихся
предметом правового регулирования, что требует от законодателя
более детальной регламентации и усиленной защиты этих отношений на уровне закона от лиц, злоупотребляющих своими правами.
Так, параллельно с развитием экономических отношений в России
уже на протяжении нескольких лет происходит дифференциация
уголовной ответственности за преступления в сфере экономической
деятельности.
Тесная связь унификации и дифференциации приводит к тому,
что жизнеспособность унификации, как правило, сопряжена с
уровнем дифференциации правовой материи, поскольку зачастую
именно дифференциация предполагает унификацию.
Дифференциация может инициировать процесс унификации и
другим способом: осуществляя один из этих процессов, законодатель должен одновременно оценивать и разумность внедрения другого процесса. Это обеспечивает эффективность правового регулирования, исключает возможность излишней унификации или
дифференциации, устраняет возможные негативные последствия
этих процессов. Например, когда один из составов преступлений
Особенной части УК не содержит квалифицирующих признаков, а
другие составы, имеющие с ним общий родовой (групповой) объект, такие квалифицирующие признаки содержат. Если при наличии криминологического обоснования эти признаки мыслимы и в
рассматриваемом составе – то налицо просто «недоработка» зако102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
нодателя и в дальнейшем возможна унификация квалифицирующих
признаков на уровне группы уголовно-правовых норм Особенной
части УК – т.е. изложение квалифицирующих признаков по «блоковому принципу»30. Так, в УК РСФСР «разветвленную сеть» квалифицирующих признаков имела лишь ст. 102 «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах». Однако очевидно, что с
частью данных квалифицирующих признаков могли быть совершены не только убийство, но и истязание, причинение тяжкого телесного повреждения или менее тяжкого телесного повреждения и др.
Законодатель воспринял данную идею в УК РФ в ст. 105, 111, 112,
117, и др. и использовал «блоковый принцип» изложения квалифицирующих обстоятельств, включив в эти статьи квалифицирующие
признаки «в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением
общественного долга», «в отношении лица, заведомо для виновного
находящегося в беспомощном состоянии», «по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды» и т.д. Таким же
образом в УК РФ появились и другие составы со многими совпадающими квалифицирующими признаками.
Таким образом, выступая в качестве противовесов в системе
законодательного регулирования, процессы унификации и дифференциации не являются взаимоисключающими направлениями в
развитии права и законодательства31.
Возвращаясь к значению унификации и дифференциации, необходимо отметить, что разумно проведенные дифференциация и
унификация – это благо для права, законодательства и правового
30
См. об этом подробнее: Кругликов Л.Л., Соловьев О.Г. Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения. Ярославль, 2003. С. 146; Кругликов Л.Л. Васильевский А.В. Указ. соч.
С. 208-210; Лесниевски-Костарева Т.А. Указ. соч. С. 256-258; Волженкин Б.В. О дифференциации ответственности за коррупционные правонарушения // Дифференциация ответственности в уголовном праве и
процессе. Ярославль, 1994. С. 165.
31
В этом плане справедливо высказывание С.С. Алексеева о том,
что нет оснований для противопоставления понятий «унификация» и
«дифференциация» правового регулирования (см.: Алексеев С.С. Указ.
соч. С. 54).
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
регулирования. Недостаточно продуманная унификация может вызвать пробелы и рассогласования в правовом регулировании и
представляет собой негативное для права явление32. Точно так же,
как вредна излишняя дифференциация: она вызывает значительное
увеличение объема действующего законодательства, трудности в
правоприменении, ослабление функциональных взаимосвязей между составляющими системы права и законодательства и как следствие – противоречия и коллизии при применении правовых норм.
Концепцией уголовного законодательства, опубликованной в
1992 году, дифференциация названа принципиальным направлением реформы отечественного уголовного законодательства33. Данная
позиция разделяется многими известными исследователями в области уголовного права. Так, Б.В. Волженкин рассматривает дифференциацию в качестве определяющей задачи для действующего
уголовного законодательства34. Т.А. Лесниевски-Костарева полагает, что «дифференциация уголовной ответственности ... должна
стать ключевым направлением постреформенного развития российского уголовного законодательства и уголовно-правовой политики
32
К сказанному можно добавить, что пока идея унификации прочно
не прижилась ни в теории уголовного права, ни в уголовном законодательстве. И если законодатель в своей деятельности периодически обращается к унификации, используя, например, «блоковый» принцип изложения квалифицирующих обстоятельств или стремясь к унификации
объективной стороны сходных деяний, то в теории уголовного права зачастую забывают о необходимости осуществления унификации даже в
указанных принципиальных случаях, когда ведут речь о регулировании
однородных отношений и предлагают внести изменения в УК. См., например: Кислова Е.А. Уголовно-правовые средства противодействия
рабству и торговле людьми. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005.
С. 11-16; Паршин С.М. Тайна в уголовном законодательстве (теоретикоприкладное исследование). Автореф дис. … канд. юрид. наук.
Н.Новгород, 2006. С. 8-19.
33
См.: Концепция уголовного законодательства Российской Федерации // Советское государство и право. 1992. № 8. С. 43-45.
34
См.: Волженкин Б.В. Модельный Уголовный кодекс для государств-участников Содружества Независимых Государств // Государство
и право. 1996. № 1. С. 71.
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Е. Смирнова
в целом»35. Однако представляется, что авторами не в полной мере
учитывается значение другой тенденции развития права и законодательства – унификации. О.Н. Садиков справедливо отмечает, что
дифференциация не может быть самоцелью, она должна быть целесообразной и сочетаться с унификацией36. Дифференциация – это
лишь одна сторона, одно из ключевых направлений развития правового регулирования, которое не сможет быть эффективным, если
в нем не будут разумно сочетаться оба эти процесса – и дифференциация, и унификация. В связи с этим думается, что унификация
должна быть признана не менее важной тенденцией правового регулирования, одним из двух основных направлений правовой политики.
Поэтому курс на распространение процессов унификации в российском праве и законодательстве в дальнейшем будет набирать обороты. Это диктуется существующими правовыми реалиями, так как
для эффективного решения стоящих перед обществом и государством
задач необходимо слаженное, непротиворечивое и беспробельное
правовое регулирование. Настоятельная потребность в унификации
проявляется и при регулировании проблем межгосударственного и
международного характера: борьбы с наркобизнесом, незаконным
оборотом наркотиков и оружия, терроризмом, работорговлей и т.д.
Сказанное касается и межотраслевых связей. И хотя необходимость
унификации уже вполне осознана законодателем, процесс этот осуществляется все же недостаточно эффективно, о чем свидетельствуют
многочисленные противоречия в наиболее значимых законодательных актах. Поэтому наряду с дифференциацией унификация должна
быть признана важнейшим направлением правового регулирования,
одним из основных направлений политики в сфере права.
35
Лесниевски-Костарева Т.А. Указ. соч. С. 7. Кроме этого, мы уже
обращали внимание на следующее: автор, с одной стороны, считает интеграцию парной категорией для дифференциации, а с другой – недостаточно последовательна в разграничении интеграции и унификации, считая их однозначными понятиями (см.: Там же. С. 37-38). Данная позиция
не может быть признана обоснованной в силу явного отсутствия тождества между этими явлениями.
36
См.: Садиков О.Н. Дифференциация и унификация гражданского
законодательства. С. 38.
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
А.Т. Кабжанов
(Карагандинский институт актуального образования «Болашак»)
Аксиологический анализ преступлений
в сфере экономической деятельности
Актуальнейшей проблемой ныне действующего уголовного
права Республики Казахстан является его ценностная значимость
для личности.
Как известно, именно ценности задают смысл чему-либо. Если
в этих законах наличие смысла ставится под сомнение, то, следовательно, и ценность этих самых законов тоже. Ценности – это социально одобряемые и разделяемые большинством людей представления о том, что такое добро, справедливость, патриотизм и т.п. Без
ценности не может обходиться ни одно общество. Ценности принадлежат группе или обществу, ценностные ориентации – индивиду. Законы должны быть отражением общечеловеческих ценностей,
и только в таком случае они будут представлять разделяемые всеми
убеждения относительно целей, к которым следует стремиться.
Ценность – своего рода мост между объектом и субъектом,
обеспечивающий двустороннее движение информации между ними
или же сохраняющий диалог между субъектом и объектом. В этом
смысле о некоторых законах, отраженных в УК КазССР и действовавших на протяжении десятилетий в нашей стране, можно сказать,
что они исходили от государства, но к личности, её чаяниям, интересам отношения не имели. Наверное, не случайно поэтому большинство граждан Казахстана их не исполняло либо игнорировало,
и это вполне закономерно. Законы, издаваемые для людей, должны
отражать только их интересы, а иные интересы – через призму интересов личности.
Действующая гл. 7 УК РК включает 38 статей о составах экономических преступлений. Теоретическое исследование сущности
и содержания норм об этих преступлениях, а также анализ практики их применения (а по ряду составов – ее фактическое отсутствие)
ставят под сомнение объективную обоснованность и ценность кри106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Т. Кабжанов
минализации некоторых из этих деяний или установления специальной ответственности за часть из них.
В настоящее время складывается парадоксальная ситуация.
Чем глубже мы исследуем новые составы преступлений, предусмотренные гл. 7 УК, тем меньше ясности наблюдается в трактовке
законодательных понятий, используемых для формулировки этих
составов преступлений. Пожалуй, данная глава в уголовноправовой науке сегодня является самой изучаемой. Возможно, это
связано с чрезвычайной актуальностью проблем, возникающих в
данной сфере, либо существуют куда более важные обстоятельства,
заставляющие многих интересоваться данными вопросами уголовного права.
Из сказанного следует, что преступления в сфере экономической деятельности представляются достаточно сложными для восприятия и осмысления на данном этапе развития уголовного закона,
потому как требуются определенные корректировки норм, предусмотренных в данной главе.
Можно сформулировать несколько проблемных аспектов.
имеющих не просто теоретическое, но в большей степени аксиологическое значение. К ним относятся: проблема восприятия оценочных категорий в законодательных формулировках преступлений в
сфере экономической деятельности; осознание противоправности
как проблемы, специфичной для преступлений в сфере экономической деятельности; проблемы отграничения некоторых преступлений, предусмотренных в рассматриваемой главе, от иных составов,
представленных в данной главе и в иных главах Уголовного кодекса.
Более детальный анализ обозначенных проблем предполагает
анализ проблемы использования оценочных категорий при описании названных составов в уголовном законе.
По мнению некоторых исследователей, к оценочным категориям следует отнести такие, которые не дифинируются точно ни в
одном правовом акте и толкуются правоприменителем исходя из
его субъективного восприятия и сообразуясь с так называемым
"духом" закона. В числе таких категорий нужно назвать, например,
крупный ущерб; значительный размер; существенный вред; значительный ущерб; крупный размер. Они представляют собой совокупные понятия, аккумулирующие альтернативный ряд других –
оценочных и формально определенных – понятий, каждое из кото107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
рых обладает признаками общего понятия. Так, например, традиционно определяя тяжкие последствия как уголовно-правовую категорию, ученые называют в их числе крупный материальный ущерб,
самоубийство потерпевшего, банкротство фирмы, срыв работы
предприятия и т. д. Любое из последствий вполне достаточно для
признания наличия тяжких последствий по конкретному составу.
Подобное понимание оценочных категорий является самым узким
из всех возможных, и это признается всеми исследователями.
Некоторые авторы добавляют к оценочным категориям еще и
такие, которые не могут быть расценены как совокупные понятия и
требуют вполне конкретного и однозначного понимания; однако
оно в законе не сформулировано и поэтому трактуется по-разному.
Пример такой оценочной категории – крупный ущерб в фальшивомонетничестве (ч. 2 ст. 206 УК РК).
Существуют также точки зрения, по которым экономическая
деятельность, предпринимательская деятельность, условия лицензирования, доход, кредиторская задолженность, монополистические действия, ограничение конкуренции и другие относятся к числу оценочных категорий.
Таким образом, получается, что к числу оценочных категорий
относятся все те, которые не раскрываются в уголовном законе.
Этим, вероятно, вызван разброс мнений по поводу определения содержания и границ понятия «оценочные категории».
Отдавая на откуп правоприменителю решение вопроса о содержании подобных оценочных категорий, мы неизбежно приходим к тому, что он колеблется или сам определяет границы криминализации, что недопустимо.
Таким образом, из вышесказанного следует с очевидностью
хрупкость и расплывчатость границ преступного и недозволенного
в сфере экономической деятельности. Научные позиции, пожалуй,
сходятся только в одном: крупный ущерб может выражаться в реальном (положительном) имущественном вреде. Все остальное в
толковании крупного ущерба зависит от воли конкретного правоприменителя. И вполне реальной в этом аспекте становится ситуация, когда, например, по сходным фактам незаконного предпринимательства, вызвавшим негативные последствия (причинение вреда
здоровью людей, материального ущерба гражданину в размере его
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Т. Кабжанов
месячной зарплаты или иного дохода, которые, как правило, гораздо меньше 100 МРП, и т. п.), один следователь возбуждает уголовное дело по признакам ст. 190 УК, другой – отказывает в возбуждении за отсутствием состава преступления.
Подобное обстоятельство возможно и по другим составам,
предусмотренным в гл. 7 УК РК "Преступления в сфере экономической деятельности".
Следовательно, как верно отмечает Н. Лопашенко, «использование оценочных категорий при формулировании составов преступлений в сфере экономической деятельности приводит к невозможности определения основания уголовной ответственности, к
нарушению принципа законности, согласно которому преступность
деяния определяется только Уголовным кодексом, а вовсе не его
правоприменителем»1.
С аксиологических позиций, то есть с позиции ценностного
обоснования данных категорий, можно отметить, что «оценочные
категории» вследствие неустойчивости и расплывчатости не могут
являться основанием уголовной ответственности, а, значит, не
имеют ценности как основания для криминализации общественно
опасного деяния в сфере экономической деятельности. По мнению
автора, основная масса составов, предусмотренных в гл. 7 УК РК, с
легкостью может быть перенесена в административное законодательство по той причине, что правоприменение есть прерогатива
этой отрасли права, а охранительная функция уголовного закона
здесь представляется малоценной.
Следующий блок проблемных вопросов касается осознания
противоправности деяния лицом, совершившим преступление в
сфере экономической деятельности.
Ныне действующий УК Республики Казахстан, как и предыдущий, не включает осознание противоправности деяния в описание
интеллектуального момента. Все преступления в гл. 7 УК признаются
совершенными умышленно, то есть лицо осознает общественную
опасность совершаемого деяния, предвидит наступление обществен1
Лопашенко Н. Еще раз об оценочных категориях в законодательных формулировках преступлений в сфере экономической деятельности
// Уголовное право. 2002. № 2. С. 45.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
но опасных последствий и желает наступление этих последствий, либо не желает, но сознательно допускает этих последствий либо относится к ним безразлично (ст. 20 УК РК).
По мнению А.А. Пионтковского и некоторых других авторов, в
структуру умысла включается сознание субъектом уголовной противоправности содеянного2. Практика не подтверждает данную
точку зрения. Уровень уголовно-правовой грамотности населения
явно невысок3. Пробелы таких знаний в особенности характерны
для сферы экономической деятельности. Еще хуже обстоит дело в
предпринимательской сфере, так как она для большинства населения пока еще остается неизведанной.
Глава 7 УК в целом является бланкетной, следовательно, вопрос стоит о пробелах знаний не только в уголовном праве, но и в
иных отраслях права.
По мнению А.А. Тер-Акопова, «...незнание специальных правил
исключает осознание общественной опасности их нарушения»4. При
этом следует иметь в виду то, что под специальными правилами понимаются правила, не требующие специальных знаний, не относящиеся к какой-то специальной сфере деятельности, а правила, предназначенные для определенной категории лиц, занятых в
соответствующей сфере деятельности, нарушаются специальным
способом с использованием специальных средств5.
Самым веским аргументом в пользу невозможности осознания
общественной опасности многих экономических нарушений является то обстоятельство, что сами законодатели не всегда точно
знают, когда этим нарушениям присуща общественная опасность.
Критерием разграничения экономических преступлений от экономических деликтов чаще всего выступают количественные параметры – крупный ущерб, значительный размер, толкование кото-
2
Курс советского уголовного права. М.. 1970. Т. 2. С. 300-301.
Злобин В.A., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972.
С. 192-195.
4
Тер-Акопов А.А Ответственность за нарушение специальных правил поведения. М., 1995. С. 18.
5
Тер-Акопов А.А Ответственность за нарушение специальных правил поведения. С. 24.
3
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Т. Кабжанов
рых, как мы убедились ранее, вызывает множество сомнений и
представляется малоценным в применении.
Для подтверждения нашей точки зрения приведем пример из
практики. Лицо, занимающееся предпринимательской деятельностью, по незнанию нарушило требование обязательного лицензирования, потому что на момент начала его деятельности лицензирование данного вида деятельности не требовалось. В данном случае
лицо не осознавало общественной опасности совершенного деяния.
Более того, в этом случае как-то неуместно использование словосочетания «общественная опасность». Здесь единственно возможное
требование – это требование противоправности. Однако лицо не
знало этого, следовательно, его деяние совершено не умышленно, а,
значит, нет и преступления.
В некоторых зарубежных Уголовных кодексах (§17 УК ФРГ, ч.
3 ст. 14 УК Испании) представления об исключении вины при отсутствии осознания противоправности деяния уже воплощены, в
других – ошибка в запрете влечет освобождение от наказания либо
смягчение наказания (ст. 20 УК Швейцарии).
Предлагаем ввести подобные нормы и в уголовный закон РК в
следующей редакции: «Незнание общественной опасности и уголовной противоправности деяния исключает вину в случае, если
лицо не могло знать о существовании уголовно-правового запрета
либо добросовестно заблуждалось».
Из вышеизложенного следует, что и рассматриваемая проблема –
осознание противоправности – не имеет аксиологического обоснования. Конституция РК признает человека высшей ценностью, а законодательство оставляет пробелы, дискредитирующие данное положение Основного закона, ибо принцип «незнание законов не
освобождает от ответственности» в определенных случаях является
неприменимым; следовательно, если все же его применять, то мы неизбежно нарушаем права человека. Виновность как основание уголовной ответственности должна быть адекватной реальным обстоятельствам, осознанию не только общественной опасности, но и
противоправности совершенного деяния.
Переходя к третьему блоку проблемных вопросов, существующих в гл. 7 Особенной части УК РФ, следует вкратце сказать о
проблеме разграничения некоторых составов преступлений между
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
собой и с другими составами, предусмотренными в иных главах
Особенной части.
Рамки работы не позволяют проанализировать все проблемные
статьи. Остановимся на одной из них – лжепредпринимательстве
(ст. 192).
Лжепредпринимательство в той редакции, которая ныне существует в УК РК, является либо составом иной главы, либо не является уголовно противоправным деянием. Свидетельством тому являются те признаки, которые характеризуют лжепредпринимательство как преступление. По мнению С. Жовнир, «...лжепредпринимательство – это разновидность уже существующих престуnлений,
совершаемых особым способом»6. Действительно, лжепредпринимательство невозможно квалифицировать в отдельности от ст. 190,
191, 194, 221, 222. То есть редакция нормы Уголовного кодекса о
лжепредпринимательстве такова, что не позволяет привлечь лицо к
уголовной ответственности только по одной этой норме. Реально
необходимо привлекать минимум за два преступления, одним из
которых будет лжепредпринимательство. В таком случае искусственно усиливается уголовная ответственность лица, нарушается
принцип: за одно преступление – одно наказание.
В литературе существует множество различных мнений по поводу проблем применения статей о лжепредпринимательстве. Мы
разделяем мнение Л. Иногамовой-Хегай, которая предлагает исключить из действующего УК нормы о лжепредпринимательстве,
потому как это – лучшее решение проблемы. При этом декриминализация лжепредпринимательства не будет означать декриминализацию деяний, связанных с реализацией целей лжепредпринимательства.
С аксиологических позиций следует отметить, что норма о лжепредпринимательстве не представляет ценности прежде всего потому, что в связи с применением этой нормы возникают нарушения
принципов уголовного права. Далее, она самостоятельно не существует. Исходя из признаков ст. 192 УК, она больше имеет отношение к
6
Жовнир С. Является ли лжепредпринимательство преступлением
против порядка осуществления предпринимательской деятельности?
// Уголовное право. 2002. № 3. С. 19.
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.М. Рысмагамбетова
преступлениям против собственности, причем как общая норма. Самое же главное – само лжепредпринимательство по сути своей не
имеет отношения к предпринимательской деятельности, ибо противоречит нормам гражданского законодательства.
Вместо вывода по данной статье хотелось бы обратить внимание законодателя на необходимость учета аксиологической стороны преступлений в сфере экономической деятельности, поскольку
именно в этой сфере человек благодаря возможности свободного
предпринимательства может в полной мере реализовать себя как
самодостаточная личность. Всякий объект уголовного права является ценностью, но не всякий объект УК РК (в особенности гл. 7)
является значимым для человека.
Подобное положение дел, на наш взгляд, недопустимо, т.к все
объекты УК РК должны представлять ценность для человека.
Г.М. Рысмагамбетова
(Карагандинский институт актуального образования «Болашак)
Амнистия в связи с легализацией имущества
как средство борьбы с преступностью
В Конституции Республики Казахстан сформулированы основные принципы новой экономической системы, признаются и равным образом защищаются все формы собственности, гарантируется
поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности,
свободное перемещение товаров и услуг, а также единство экономического пространства. Степень защищенности государственных
и негосударственных средств социально-экономической сферы от
преступных посягательств оказывает огромное влияние на уровень
социальной защищенности населения. Стабильность и гарантированная государством защита социальной и экономической сферы
являются важными как для общества, так и отдельного гражданина.
Высокий уровень латентности преступлений, входящих в гл.
«Преступления в сфере экономической деятельности» УК РК, свидетельствует о необходимости поиска новых методов воздействия
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
на лиц, нарушающих правила экономической деятельности в государстве. В связи с этим возникает необходимость проведения криминологической и научной экспертизы на предмет их эффективности. Применительно к экономическим преступлениям сегодня
ставится много вопросов, главный из которых, на наш взгляд, – переведение ряда деяний в разряд административных и гражданскоправовых нарушений. При этом предлагается значительно усилить
размер штрафных санкций, поскольку экономические санкции =
более выгодный и эффективный способ воздействия на субъектов
экономических преступлений. И.Ш. Борчашвили, анализируя эффективность действия Уголовного закона, говорит о необходимости
на фоне экономического подъема, роста числа юридических лиц
различных форм собственности и повышения их роли в общественной жизни, повысить ответственность за их деятельность. Обосновывает автор свое мнение тем, что во многом зарубежный законодатель считает наше государство привлекательным для ведения
экономической деятельности. Иностранные юридические лица у
себя дома несут уголовную ответственность, а у нас такая ответственность не предусмотрена. Автор отмечает, что мы не должны
ставить иностранные юридические лица в привилегированное положение1. Стоит также назвать вопросы законодательной техники
отдельных норм. В частности ставится вопрос об объединении статей об уклонении от налогов граждан и организаций в одну норму.
Но вопросы связаны сегодня не только с непосредственным действием самого закона, но и с деятельностью правоприменительных
органов, эффективность которых также невысока. Зачастую правоприменительная деятельность вызывает затруднение в силу несовершенства конструкции составов преступлений, входящих в данную
главу, или же, поскольку большинство преступлений относятся к категории небольшой или средней тяжести, то деятельность органов
внутренних дел сводится на нет. Дела даже законченные и доведенные до судебного разбирательства не имеют перспективы, по1
Борчашвили И.Ш. Перспективы развития уголовного законодательства Республики Казахстан // Материалы международной научнопрактической конференции Актуальные проблемы уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права. Караганда, 2004. С. 3-5.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.М. Рысмагамбетова
скольку виновные освобождаются от уголовной ответстственности.
Мы имеем ввиду раздел 5 УК РК «Освобождение от уголовной ответственности и наказания», ч. 7 ст. 79, которая гласит, что «лицам,
впервые совершившим преступления небольшой тяжести в возрасте
от 14 до 18 лет и средней тяжести от 14 до 16 лет, лишение свободы
не назначается», ч. 3 ст. 15, где говорится, что если несовершеннолетний достиг возраста уголовной ответственности, но отставал в
психическом развитии, не связанном с психическим расстройством,
во время совершения преступления небольшой или средней тяжести
не мог в полной мере осознавать фактический характер своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной
ответственности.
Противодействие экономической преступности, равно как и другой, во многом должно быть основано на мерах предупреждения. Для
любого общества выгодно недопущение совершения общественно
опасных деяний, влекущих причинение вреда, и тем самым значительная часть граждан уберегается от мер уголовно-правового воздействия. Это возможно при наличии целостной системы предупредительных мер, направленных на выявление и раскрытие себя как
субъекта правонарушения и преступления.
В экономических преступлениях меры, принятые на общесоциальном уровне, оказывают определяющее воздействие на состояние
преступности в этой области. Действенным средством, на наш
взгляд, является амнистия, цель которой – улучшение положения
тех, кто когда-то нарушил закон, и решение стоящих перед государством задач. Предыдущая экономическая амнистия не только
вывела из «теневого» оборота денежные средства, пополнив бюджет государства, но и в определенной степени стабилизировала
экономические отношения. Позитивным фактором развития экономики после амнистии 2001 г. стоит назвать кратное увеличение
стоимости недвижимого имущества.
Применение амнистии оптимизировало и правоприменительный
процесс.
Посредством амнистии государство преследует цель сгладить
социальные противоречия и повысить в глазах лиц, нарушивших
закон, авторитет государственной власти, тем более, что институт
амнистии в социальном плане отражает практическую невозможность до конца выполнить все запреты перед страхом уголовного
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
наказания. Это вечно существующий разрыв между провозглашенными идеалами и практикой их соблюдения. Истоками их, по
мнению К.Мизажанова, являются «одновременно как глубинные
противоречия между целями общества, так и его стремление к
разнообразию способов социальной регуляции и саморегуляции
поведения»2.
В Казахстане были приняты две экономические амнистии:
2 апреля 2001 г. по Закону РК «Об амнистии граждан республики Казахстан в связи с легализацией ими денег» и по Закону РК от 5 июля
2006 г. «Об амнистии в связи с легализацией имущества».
Суть данных амнистий – привлечение дополнительных финансовых средств в экономику Казахстана посредством проведения разовой акции по легализации денег и имущества, которые ранее были
выведены из легального экономического оборота, путем освобождения от налогообложения и ответственности лиц, совершивших отдельные правонарушения в сфере экономики.
Наше государство находится на таком этапе развития, что «двойная игра» граждан по отношению к государству становится нетерпимой, поскольку государством созданы достаточно либеральные условия развития бизнеса. Приняты Налоговый и Таможенный кодексы,
качество которых получило высокую оценку ведущих мировых экспертов. При участии тех же экспертов приняты законы «Об инвестициях», «О частном предпринимательстве». То есть созданы все условия для людей, желающих чувствовать себя полноценными
участниками рынка.
Амнистия призвана улучшить экономический климат в государстве, укрепить доверие населения к власти. Введение в легальный
оборот «теневой» собственности ведет к расширению налогооблагаемой базы.
Экономическая амнистия 2001 г. касалась только денег и только
граждан нашего государства и проходила путем зачисления денежных средств на специальные счета в банках второго уровня. Этими
средствами можно было воспользоваться только после окончания
срока легализации, составлявшего тогда 30 календарных дней. Про2
Мирзажанов К. Амнистия и помилование в советской уголовной
политике. Ташкент, 1991. С.18.
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.М. Рысмагамбетова
шлая легализация не предусматривала никаких удержаний с легализуемой суммы. Государство в свою очередь гарантировало уничтожение налоговых деклараций лиц, легализовавших денежные средства. В действующей амнистии 2006 г. могут участвовать не только
физические лица, но и юридические лица республики, изъявившие
желание легализовать свое имущество, в том числе и деньги. Но в отличие от предыдущей амнистии не требуется осуществлять зачисления на специальные счета, достаточно уплатить 10%-й сбор за саму
процедуру. Но и в этом случае возможно освобождение от уплаты такого сбора лиц, которые исправно платили имущественный и земельный налоги или не являлись плательщиками этих налогов в соответствии с Налоговым кодексом. От данного сбора освобождаются
также производители сельхозпродукции, легализующие сельскохозяйственную технику.
Механизм легализации достаточно прост и содержит все необходимые условия для ее реализации. Легализация проводится через
специально созданные комиссии, создаваемые при исполнительных
органах – акиматах. Этими комиссиями рассматриваются дела, связанные с легализацией недвижимого имущества, права на которые
не оформлены в соответствии с законодательством. Легализация
остального имущества осуществляется через налоговые органы.
Положительная динамика легализации налицо. По данным министерства финансов Республики Казахстан на начало сентября 2006 г.
в налоговые органы поступило 1625 заявлений на легализацию имущества на сумму 509 миллионов 100 тысяч тенге. Фактически легализовано имущество по 1339 заявлениям на сумму 441 миллион тенге,
где 314 миллионов 200 тысяч тенге – это легализованные деньги.
Стоимость легализованной сельскохозяйственной техники составила
104 миллиона тенге, в том числе освобожденной от уплаты сбора за
легализацию имущества – 89 миллионов 800 тысяч тенге. Уплаченный сбор составляет 72 миллиона тенге. Легализация продлится до 30
декабря 2006 г.
В соответствии со ст.2 Закона от 2006 г. действие его не распространяется на лиц, в отношении которых возбуждены уголовные дела и осужденных за преступления, предусматривающие ответственность за незаконное предпринимательство (ст.190 УК РК),
незаконную банковскую деятельность (ст. 191), лжепредпринимательство (ст. 192), легализацию денежных средств или иного иму117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
щества, приобретенного незаконным путем (ст. 193), нарушение
правил бухгалтерского учета (ст. 218), уклонение гражданина от
уплаты налога (ст. 221), уклонение от уплаты налога с организаций
(ст. 222).
Экономические преступления характеризуются достаточно высокой степенью общественной опасности не только в силу того, что в
результате причиняется крупный ущерб охраняемым законом интересам, но и потому, что они создают благоприятную почву для иных
преступлений, а в отдельных случаях прямым образом способствует
их совершению. Это зачастую становится предпосылкой одного из
самых опасных проявлений – расширение влияния организованной
преступности, коррупции. На последнем заседании Совета безопасности, проходившего в Астане, было принято решение о создании
новой государственной структуры – финансовой разведки, целями
которой должно стать выявление махинаций, коррупции в финансовой сфере.
Денежная масса минует государственную налоговую систему,
контроль над ней. Происходит отток капитала за пределы страны. В
результате сокращается поток инвестиций в отечественную экономику. Прибыли, полученные от незаконных видов деятельности, дают
возможность подпитывать и развивать незаконную деятельность торговцев оружием, наркотиками. По мнению экспертов, в некоторых
государствах потери от неконтролируемой экономики достигают 40 и
более процентов от валового национального продукта. В настоящее
время подготовлен законопроект «О противодействии легализации
(отмыванию) доходов, полученных незаконным путем, и финансированию терроризма», в котором определяются правовые основы и
принципы противодействия легализации по отмыванию доходов, полученных незаконным путем. Вводится новое понятие «финансовый
мониторинг», определяются его субъекты, а также их права и обязанности. Проектом закона также предлагается по подозрительным операциям проводить соответствующие проверки. Таким образом, доходы, полученные преступным путем, не должны будут попасть в
легальный оборот. Этот закон должен быть рассмотрен нашими парламентариями, а пока амнистия является действенным средством в
решении этого вопроса.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.С. Хомуленко
Следует отметить, что перечень оснований принятия экономической амнистии не является и не может являться исчерпывающим, поскольку жизнь создает новые обстоятельства, которые становятся основаниями принятия актов амнистии.
Амнистия является мерой государственной важности. Если на
первоначальном этапе она была результатом чрезмерного употребления уголовной репрессии, сегодня амнистия соответствует направлению гуманизации нашего государства и каждый раз подтверждает
преемственность основных гуманистических положений предшествующих актов каждым последующим. Несмотря на различные основания принятия актов, прослеживается тенденция к систематическому расширению круга амнистируемых. Сегодня амнистия
используется не только применительно к уголовно-правовым отношениям, но и к административным, налоговым. Это подтверждает тезис, что развитие социальной чувствительности должно стать основой любого цивилизованного государства.
Процесс гуманизации – процесс длительный и на пути к нему
есть вопросы, которые нужно изучать и решать, но уже сегодня мы
можем сказать, что гуманизация законодательства и правоприменительной деятельности – это результат гуманного отношения к своим оступившимся гражданам. Амнистия же является эффективным
средством реализации правовой политики нашего государства, согласно которой высшими ценностями являются человек, его права
и свободы.
М.С. Хомуленко
(Карагандинский институт актуального образования «Болашак»)
Конфискация имущества,
как мера уголовного наказания за преступления
в сфере экономической деятельности
Уголовный закон и наказание должны соответствовать укладу
жизни людей, общественным отношениям, идеологии общества, со119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
стоянию экономики государства и тем этическим и правовым взглядам, которые складываются на этой основе. В современных рыночных условиях, основанных на частной собственности, вопросы
имущественной ответственности не утратили своей актуальности.
Вопрос о месте конфискации имущества в системе наказаний
УК РФ обсуждался в Российской Федерации среди теоретиков,
практических работников, а также представителей законодательной
власти. Данная мера имущественного наказания была исключена
Федеральным законом, принятым в конце 2003 г. Этим же законом
был введен новый вид штрафа – «компенсационный штраф», который отличается от «ординарного» тем, что должен выплачиваться
из будущих доходов. Представители законодательной власти РФ
считают, что указанные нововведения были обоснованными и оправдали себя, а именно сыграли немаловажную роль в стабилизации экономики и выходе предпринимателей из оффшорных зон, а
возврат конфискации имущества в качестве меры уголовного наказания может повернуть этот процесс в обратную сторону1. Противоположной точки зрения придерживается Генеральная Прокуратура РФ. Сторонники необходимости введения института конфискации имущества в Уголовный Кодекс РФ считают, что возврат
данной меры поможет бороться с терроризмом, наркоторговлей и
коррупцией2. В июле 2006 г. дискуссии по поводу конфискации
имущества были прерваны ратификацией Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма и принятием закона «О противодействии терроризму», а также ратификацией Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию3. В научной литературе
высказывается мнение о целесообразности возвращения конфискации имущества и применения ее как дополнительной меры наказа-
1
http://www.utro.ru/articles/2005/11/25/498448.shtml
http://www.utro.ru/news/2005/10/25/489236.shtml
3
«Вопрос с конфискацией имущества за коррупцию уже решен» ИА
/ "Альянс Медиа", 07.07.2006 г/ http://tender.mos.ru/main. aspx? DocumentId= 159643; РосБизнесКонсалтинг/26.07.2006г./ http://av.rbc. ru/top_
search.shtml?text
2
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.С. Хомуленко
ния в качестве сдерживающего фактора применительно в гл. 22 УК
РФ «Преступления в сфере экономической деятельности»4.
Несмотря на то, что подобные изменения не коснулись системы
наказаний уголовного законодательства Республики Казахстан, вопросы имущественной ответственности в нашем государстве не менее актуальны. В результате проведенного научного исследования мы
пришли к выводу, что посредством эффективного применения имущественных уголовных санкций можно бороться не с количеством
преступлений, а добиваться снижения материального ущерба от этих
преступлений. Именно такой подход к борьбе с преступностью в
сфере экономической деятельности будет наиболее правильным в современных условиях, при нынешнем состоянии преступности. Так,
несмотря на общую тенденцию роста по республике числа преступлений в сфере экономической деятельности, в Карагандинской области ее уровень снижается. Однако установленная сумма вреда, причиненного в результате этих преступлений, продолжает расти. Уровень
возмещения вреда, напротив, снижается5.
Меры имущественной уголовной ответственности в полной
мере могут выполнить одну из социально-значимых функций –
компенсацию причиненного материального вреда экономике государства, а также экономическим интересам граждан и организаций.
При возмещении этих средств в государственный бюджет они могли бы быть направлены в социальную сферу, в сферу образования,
здравоохранения, культуры, а также на дальнейшее развитие экономики.
Система наказаний, предусмотренная УК Республики Казахстан,
включает такие виды имущественных наказаний, как штраф, конфискация имущества, исправительные работы и общественные работы.
Последние два вида мы считаем также имущественными исходя из
4
Чупрова Е.В. Ответственность за экономические преступления по
уголовному праву Англии: Автореф. дис…канд. юрид. наук. М., 2005;
Устинова Т.Д. Актуальные проблемы уголовной ответственности за преступления, посягающие на предпринимательскую деятельность: Автореф. дис.…д-ра. юрид. наук. М., 2005.
5
Материалы статистической отчетности КПСиСУ Генеральной
Прокуратуры Республики Казахстан за 2000-2005 гг.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
классификации объектов гражданских прав, данной в ст. 115 ГК РК,
где указано: «к имущественным благам и правам (имуществу) относятся: вещи, деньги, в том числе иностранная валюта, ценные бумаги,
работы, услуги, объективированные результаты творческой интеллектуальной деятельности, фирменные наименования, товарные знаки и иные средства индивидуализации изделий, имущественные права и другое имущество».
Отдавая должное роли института имущественной ответственности, в данной работе хотелось бы остановиться на проблемах
применения конфискации имущества за преступления в сфере экономической деятельности, а также предложить пути решения выявленных проблем. При этом необходимо отметить, что конфискация
у нас может быть как уголовно-процессуальная, так и уголовноправовая. Согласно п. 4 ст. 121 УПК РК «деньги и иные ценности,
нажитые преступным путем, а также предметы незаконного предпринимательства и контрабанды, по приговору суда подлежат обращению в доход государства; остальные вещи выдаются законным
владельцам, а при неустановлении последних переходят в собственность государства. В случае спора о принадлежности этих вещей спор этот подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства». Такая же норма содержится в законодательстве
России. Противники введения в УК РФ конфискации имущества
ссылаются на указанное положение и считают его достаточным механизмом в противодействии преступности. Так, при обсуждении
проблемы возврата к конфискации имущества на форуме Саратовского Центра по исследованию проблем организованной преступности СГАП высказывалась следующая точка зрения: «чем плоха
уголовно-процессуальная конфискация? Тем, что нельзя доказать
преступного происхождения большинства доходов, полученных
виновным? Но ведь в таком случае получается, что, применяя
уголовно-правовую конфискацию, мы имеем дело с частным случаем объективного вменения – изымаем так, на всякий случай
быть может даже ту часть имущества, которая нажита вполне
правомерно. А ведь по Конституции человек невиновен, пока не
доказано обратное. Этот тезис применим и к имуществу челове-
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.С. Хомуленко
ка, которое неприкосновенно»6. Нельзя согласиться с указанным
утверждением, во-первых, конфискация имущества как вид наказания направлена на ущемление имущественных прав граждан
путем изъятия имущества, находящегося в собственности у виновного. При назначении данного наказания изымается имущество, принадлежащее виновному на праве собственности на законном основании. Применение наказания в виде конфискации
имущества ни в коей мере не нарушает уголовно-правовой принцип субъективного вменения, а также конституционный принцип – неприкосновенность частной собственности. Во-вторых,
согласно постановлению Конституционного Совета Республики
Казахстан от 1 июля 2005 года № 4 «Об официальном толковании
пункта 3 статьи 26 Конституции Республики Казахстан», «основания и пределы ограничения права собственности и их характер
вытекают из нормы пункта 1 статьи 39 Конституции, согласно которой «права и свободы человека могут быть ограничены только
законами и лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка,
прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения».
Следовательно, имущественное право не является абсолютным
и может быть ограничено законами как в сфере гражданскоправовых отношений, так и в публично-правовой сфере. В данном
случае конфискация имущества применяется как мера уголовного
наказания в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения. Именно эти цели в соответствии со ст. 2 УК РК
преследует уголовное право, устанавливая основания уголовной ответственности, определяя, какие опасные для личности, общества или
государства деяния являются преступлениями, устанавливая наказания и иные меры уголовно-правового воздействия за их совершение.
Если следовать логике автора утверждения, высказанного на форуме
Саратовской государственной академии права, то все наказания, предусмотренные Уголовным Кодексом, будут противоречить принципам Конституции: лишение свободы, арест, ограничение свободы –
6
http://sartraccc.sgap.ru/
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
гарантированному Конституцией праву на личную свободу (ст. 16);
привлечение к исправительным и общественным работам – закрепленной в Конституции свободе труда (ст. 24); и т.д.
Что касается объективного вменения, то оно здесь также не
имеет место, потому как обязательно устанавливается вина лица в
совершении преступления, за которое в качестве меры наказания
применяется конфискация имущества.
Согласно ст. 51 УК РК, конфискация имущества есть принудительное безвозмездное изъятие в собственность государства всего
или части имущества, являющегося собственностью осужденного.
Устанавливается конфискация имущества только в качестве дополнительного наказания за преступления, совершенные из корыстных
побуждений, и может быть назначена только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Кодекса. С
целью защиты интересов лиц, находящихся на иждивении у осужденного, а также обеспечения минимума потребностей самого осужденного, уголовно-исполнительным законодательством установлен перечень имущества, не подлежащего конфискации. Данный
перечень включает в себя: жилье; земельный участок, на котором
расположен жилой дом; хозяйственные постройки; скот; зерно, необходимое для посева; продукты питания в количестве, необходимом для проживания; домашнюю утварь; посуду (кроме дорогих
сервизов); одежду (кроме меховой и другой ценной одежды); детскую одежду; мебель, минимально необходимую для осужденного
и членов его семьи.
Таким образом, законодатель проявляет гуманизм по отношению к осужденному и заботу – по отношению к членам его семьи,
однако упускает из виду интересы потерпевшего. Кроме того, Законом Республики Казахстан «Об исполнительном производстве и
статусе судебных исполнителей», определяющем порядок исполнения наказания в виде штрафа и конфискации имущества, данная
процедура недостаточно четко регламентирована. В частности, определяя очередность взыскания по исполнительным документам,
законодатель установил погашение вне очереди штрафов, наложенных на должника в процессе исполнительного производства, затем
в строго определенной очередности удовлетворение требований
кредиторов, вытекающих из гражданско-правовых отношений.
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.С. Хомуленко
Очередь конфискации имущества и взыскания штрафа по исполнительным листам, выдаваемым на основании приговора суда, в законе не определена. Полагаем, что взыскание штрафов и конфискация
имущества осужденного должны производиться в порядке второй
очереди, после полного удовлетворения требований по взысканию
алиментов; требования по возмещению вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а равно в связи со смертью
кормильца; а также требования работников, вытекающие из трудовых правоотношений. В противном случае, лица, имеющие право
на указанные выплаты, окажутся пострадавшими от преступных
действий осужденного и фактически понесут вместе с ним ответственность в размере причитающихся им сумм.
За преступления в сфере экономической деятельности считаем
возможным назначения конфискации имущества в качестве не дополнительного, а основного вида наказания. На наш взгляд, лишение субъекта экономических преступлений всей его собственности
будет достаточно суровой мерой наказания. Применение же вместе
с конфискацией имущества наказания в виде лишения свободы будет являться излишним и нарушать принцип справедливости наказания. Таким образом, считаем, что конфискация имущества может
полностью заменить лишение свободы в санкциях гл. 7 УК РК. Однако применяться она должна только за тяжкие и особо тяжкие
преступления.
Допускаем, что предложение о применении конфискации имущества в качестве основного наказания и замене конфискацией имущества лишения свободы будет подвергнуто критике в связи с существующими проблемами исполнения данного вида наказания. Ни для
кого не секрет, что лица, совершающие наиболее опасные преступления в сфере экономической деятельности, как правило, не имеют никакого имущества на праве собственности. Все материальные блага
числятся за их родственниками, близкими друзьями. И потому исполнить наказание в виде конфискации имущества проблематично.
В связи с этим представляет интерес зарубежная практика решения указанной проблемы. В частности итальянское антимафизное законодательство, включающее Закон «Роньони-Ла Торре»
1982 года, а также последующие законы, дали возможность применять к подозреваемым в причастности к мафии превентивные имущественные меры, представляющие собой секвестр и конфискацию
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
имущества, которым они обладали или могли располагать. Особенности итальянского законодательства заключались в том, что оно
позволяло накладывать секвестр, т.е. ограничение пользования и
распоряжения имуществом, не только на имущество подозреваемого лица (тем более, когда никакого имущества за ним не числилось), но также и на лиц, входящих в круг его родственников, друзей, если были основания подозревать, что они являются лишь
формальными собственниками указанного имущества, а фактически все или часть имущества принадлежит подозреваемому. Далее
на указанных лиц возлагалась обязанность доказать, что они являются действительными собственниками имущества, на которое наложен секвестр, и основания приобретения собственности являются
законными, никоим образом не связанные с преступной деятельностью подозреваемого. Если им это удавалось, то секвестр снимался,
в противном случае имущество подлежало конфискации7.
Естественно, мы не можем слепо копировать итальянский опыт,
потому как все перечисленные меры были вызваны острой необходимостью ведения жесткой борьбы с мафией, длившейся десятилетиями, когда действовал принцип: цель оправдывает средства. Невозможно, на наш взгляд, возлагать бремя доказывания законного
способа приобретения имущества на родственников и друзей подозреваемого – в наших условиях это будет мерой, противоречащей
принципу презумпции невиновности. В Италии же это был единственный способ привлечения виновных лиц к ответственности, потому
как очень сложно было собрать необходимые доказательства сотрудникам правоохранительных органов. Сложность проведения расследования в итальянском обществе была вызвана существованием мафиозного института «омерты» (обязательством ее членов никогда и
ничего не сообщать следственным органам) и способностью запугать
и заставить молчать возможных свидетелей, не принадлежавших к
организации, под угрозой нанесения тяжких увечий и даже убийства.
7
Энцо Ло Дато. Итальянское антимафиозное законодательство:
новшество и результаты / Материалы 2-й Международной конференции
и Летней Школы молодых ученых-юристов Саратовского Центра по исследованию проблем организованной преступности и коррупции. Саратов 2005г./ http://sartraccc.sgap.ru/
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.В. Клишина
В условиях нашей действительности считаем возможным использовать общую идею наложения секвестра на имущество близкого окружения виновного. При этом обязанность по доказыванию
обстоятельства фактической принадлежности данного имущества
подозреваемому должна быть возложена на сторону обвинения, т.е.
на правоохранительные органы. Если сотрудниками правоохранительных органов будут собраны все необходимые доказательства,
позволяющие сделать вывод о том, что, несмотря на формальное
право собственности приближенных виновного лица, в действительности всем владеет сам виновный, имущество должно подлежать конфискации.
За преступления небольшой и средней тяжести, на наш взгляд,
должны применяться такие наказания, как: штраф, привлечение к
общественным работам, исправительные работы и лишение права
занимать определенную должность или заниматься определенной
деятельностью. Данные меры наказания, не связанные с лишением
свободы, вполне отвечают целям наказания за преступления небольшой и средней тяжести в сфере экономической деятельности.
При этом со стороны государства необходимо обеспечить условия
для реального исполнения указанных видов наказания.
Н.В. Клишина
(Ярославский госуниверситет)
К проблеме соотношения преступлений
и административных правонарушений
Все российское право является единой системой, в которой
различные его отрасли тесно связаны друг с другом. В связи с этим
должен быть соблюден принцип согласованности таких взаимодополняющих и обуславливающих друг друга смежных отраслей законодательства, как уголовное и административное право. Поэтому
перед законодателем неизбежно возникает вопрос, как разграничить и правильно квалифицировать преступления и административные правонарушения, не нарушая их межотраслевого соответст127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
вия. Данная проблема весьма значима для правоприменительной
практики, поскольку ошибки в разграничении таких деяний приводят либо к необоснованному смягчению ответственности, либо к
неоправданно суровому наказанию.
Для обеспечения правильной квалификации деяний и соответственно достижения целей межотраслевой дифференциации должна быть, во-первых, соблюдена преемственность в видах юридической ответственности, и, во-вторых, должна существовать
необходимость наличия в законе четких разграничительных признаков смежных деяний, включаемых в различные отрасли законодательства 1.
Рассмотрим, как соотносятся между собой уголовно-правовые
и административные нормы, устанавливающие ответственность за
совершение деяний, посягающих на управленческие отношения, в
том числе в сфере экономических отношений, и совершенные гражданами, которые субъектами управления не являются. Несмотря
на то, что управление гражданами, осуществляемое властными органами и их работниками – представителями власти, является важным условием функционирования общества, следует отметить недостаточное, по-нашему мнению, внимание, которое в
юридической науке уделяется соотношению преступлений и административных правонарушений в сфере управления.
УК РФ и КоАП РФ одинаково именуют главы, посвященные
деяниям в сфере порядка управления: гл.32 «Преступления против
порядка управления» и гл. 19 «Административные правонарушения
против порядка управления» соответственно. Что же касается характера и содержания входящих в эти главы статей, то единства вовсе не наблюдается.
Лишь в одном случае (ст. 330 УК – ст. 19.1 КоАП) норма о преступлении и проступке имеет одинаковое название – самоуправство. Но и здесь имеет место разное по смыслу содержание диспозиций указанных статей: в отличие от ст. 330 УК, ст. 19.1 КоАП
говорит о нарушении порядка осуществления своего действительного или предполагаемого права, тогда как уголовное законодатель1
См. об этом: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация
ответственности в уголовном праве. СПб., 2002. С. 52-54.
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.В. Клишина
ство имеет в виду нарушение порядка совершения каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или
гражданином. Далек от совершенства и используемый законодателем критерий разграничения, связанный с наличием или отсутствием существенного вреда. На наш взгляд, использование в качестве
основного критерия разграничения преступлений и административных правонарушений сугубо оценочных признаков представляется
категорически неверным. Во избежание трудностей при квалификации исследуемых нами деяний законодателю следует четко установить градацию и рамки размера причиненного ущерба, как это
сделано, например, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ
от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения»2.
В нем дано толкование ряда оценочных признаков преступления,
которые помогают понять сущность последнего и отграничить его
от аналогичного правонарушения.
Кроме упомянутых выше норм о самоуправстве еще только в
двух случаях (ст. 327 УК – ст. 19.11, 19.23 КоАП и ст. 318 УК – ст.
19.3 КоАП) смежные нормы УК и КоАП лежат в области одной
группы общественных отношений, хотя именуются они не совсем
идентично. Например, говоря в ст. 318 УК о применении насилия,
не опасного или же опасного для жизни или здоровья, либо угрозе
применения такого насилия, законодатель, несомненно, акцентирует внимание на повышенном уровне общественной опасности такого деяния, тогда как ст. 19.3 КоАП упоминает лишь о неповиновении законному распоряжению или требованию сотрудника
правоохранительного органа (милиции, военнослужащего либо сотрудника органов уголовно-исполнительной инспекции и т.д.), а
также о воспрепятствовании исполнению ими своих служебных
обязанностей.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в процессе
описания составов преступлений и административных правонарушений используются признаки, позволяющие отнести одно и то же
деяние к юрисдикции различных отраслей права. В этом случае позиция законодателя представляется нам не совсем логичной. Так,
2
См. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 1.
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
нередко происходит полное или частичное дублирование составов
преступления и административного правонарушения, как это произошло применительно к составам, устанавливающим ответственность за изготовление, сбыт, подделку документов, штампов, печатей или бланков, что наказуемо как в уголовно-правовом порядке
(ч. 1 ст. 327 УК), так и в административно-правовом (ст. 19.23 КоАП).
Отметим также, что поскольку УК содержит ряд статей, предусматривающих уголовную ответственность за похищение марок
акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия (ч. 3
ст. 325), а также за изготовление их, подделку или сбыт (ст. 3271),
то следует, на наш взгляд, включить в КоАП норму, содержащую
административную ответственность за нарушение порядка изготовления, использования, хранения или уничтожения вышеупомянутых предметов.
Анализ содержащихся в гл. 32 УК противоправных деяний показал, что некоторые из них должны находиться в ряде других глав
УК, что в большой степени способствовало бы достижению согласованности в процессе отнесения нормы к той или иной главе. Например, ст. 328 УК «Уклонение от прохождения военной и альтернативной гражданской службы» более соответствовала бы
характеру регулируемых ею отношений при ее перемещении в главу 33 УК «Преступления против военной службы». В таком случае,
чтобы избежать путаницы, которая может возникнуть в связи с определением объектов посягательства, вышеупомянутую главу целесообразнее именовать «Преступления в сфере комплектования и
прохождения военной службы». Кроме этого, будет восстановлена
определенная система в построении охраняемых общественных отношений, поскольку КоАП содержит главу 21 «Административные
правонарушения в области воинского учета», в которой ст. 21.5
КоАП влечет административную ответственность за неявку для постановки на учет, а также при вызове по другому поводу (кроме
призыва).
В связи с тем, что само понятие «порядок управления» является
достаточно широким по своему содержанию, нормы, представленные в главе 32 УК, направлены на регулирование общественных
отношений в различных сферах жизнедеятельности общества. В
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Раднаев
литературе предлагается классификация в зависимости от предмета
и объекта посягательства: представитель власти (ст. 317 – 321), неприкосновенность государственной границы (ст. 322, 323), порядок
обращения с документами и государственными наградами (ст.
324 – 327), авторитет государства (ст. 329), порядок осуществления
гражданами своих прав (ст. 330), порядок комплектования вооруженных сил и прохождения альтернативной службы (ст. 328).
Что же касается КоАП, то здесь несколько иной порядок формирования отдельных норм в главы. Так, деяния, посягающие на
режим Государственной границы РФ, выделены в отдельную главу
18, которая именуется «Административные правонарушения в области защиты Государственной границы Российской Федерации и
обеспечения режима пребывания иностранных граждан или лиц
без гражданства на территории Российской Федерации». На наш
взгляд, в Уголовном кодексе также должна быть отдельная глава,
нормы которой направлены на регулирование установленного законом режима обеспечения неприкосновенности Государственной
границы РФ, авторитета государственной власти.
Таким образом, в целях устранения рассогласованности между
смежными отраслями, каковыми являются уголовное и административное право, и, в частности, между преступлениями и административными правонарушениями, законодателю надлежит сформулировать ясные, точные и четкие критерии разграничения, что
позволит правоприменителю избежать возникновения ошибок в
ходе практической деятельности.
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
В.С. Раднаев
(МГУ им. М.В. Ломоносова)
Конфликт и баланс интересов как
характеристика объекта злоупотребления
полномочиями
Общепринятое определение объекта должностных преступлений в литературе советского периода было сформулировано
А.Н. Трайниным: это «правильная, отвечающая интересам социалистического строительства работа государственного и общественного аппаратов»1. Сохраняя преемственность, современные авторы
определяют объект злоупотребления полномочиями как «интересы
службы, состоящие в правильном и четком функционировании аппаратов управления, надлежащем исполнении управленческими работниками своих функций в соответствии с задачами и на благо организации, но не в ущерб законным интересам иных лиц, общества
и государства в целом»2. Правильность такого подхода требует в то
же время уточнения отдельных элементов содержания защищаемых
отношений.
Публичная служба призвана реализовывать общесоциальные
задачи и защищать общесоциальные интересы путем функционирования государственных и муниципальных органов и учреждений.
Частная же служба, формой реализации которой является деятельность всех иных юридических лиц и индивидуальная деятельность
некоторых физических лиц, призвана обеспечивать интересы отдельных социальных групп, организаций и индивидуумов3. Данное
различие
обуславливает
дифференциацию
властно1
Уголовное право. Особенная часть. М., 1939. С. 302 (цит. по:
Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления. Киев,
1978. С. 28).
2
Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000. С. 284.
Солдатова Л.А. Злоупотребление полномочиями и превышение
полномочий: Дис. … канд. юрид. наук. Ульяновск, 2002. С. 30-31.
3
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Раднаев
управленческого воздействия на внутриорганизационное и внешнеорганизационное. Первый осуществляется обособленной частью
любой организации по отношению к другим её частям. Второй –
исторически сложившейся организацией (системой организаций)
как целостным коллективным субъектом по отношению к третьим
лицам в пределах определенной территории4. Эти характеристики,
отделяющие государственную власть от других видов управления,
и сыграли решающую роль: законодатель склонился к дифференциации правового регулирования служебных преступлений, поскольку преступления против интересов публичной службы, в отличие от преступлений против интересов службы частной,
ослабляют публичную власть5.
Углубляя анализ содержания объекта, ряд исследователей выдвинули тезис об интересах организации как о балансе интересов её
участников, кредиторов, работников, общества6. Одним из возможных подходов к раскрытию «механики» этого баланса является инструментарий, предлагаемый гражданским правом для анализа
третьего и самостоятельного вида гражданских правоотношений –
корпоративных, возникающих между корпоративной организацией,
её членами и управляющими, объектом которых служит деятельность организации и результаты её деятельности7.
Отмечено, что в основе науки корпоративного права и современной экономической теории фирмы лежат три смысловые оппозиции: (1) противопоставление интересов мажоритарных (крупнейших) и миноритарных (неконтролирующих) корпоративных
собственников (участников); (2) противопоставление интересов инвесторов (лиц, которым принадлежат инструменты, отражающие
4
Безверхов А.Г. Должностные (служебные) преступления и проступки. Дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1995. С. 96-99.
5
Волженкин Б.В. Служебные преступления: комментарий законодательства и судебной практики. СПб., 2005. С. 9.
6
См. например: Клепицкий И.А. Система хозяйственных преступлений. М., 2005. С. 219; Изосимов С.В. Преступления, совершаемые управленческим персоналом коммерческих и иных организаций. Н.Новгород,
2003. С. 212.
7
Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005.
С. 114.
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
права корпоративного контроля, например, акции, доли в уставном
капитале и проч.) и управляющих; (3) противопоставление инвесторов и кредиторов, наделенных правами требования к юридическому лицу, возникшими из оснований, не связанных с участием в
основном капитале юридического лица8. Из этого следует, что (1)
такие интересы могут противоречить друг другу в силу объективного несовпадения целей и (2) каждый из таких интересов, взятый
сам по себе, является разумным, законным и равным другим. Экономическим основанием такого противоречия является ограниченность ресурсов, следствием которой является конкуренция, выражающаяся помимо всего прочего в том, что удовлетворение
интереса одного лица ведет к ущемлению интереса другого лица.
То есть убытки могут быть неизбежными и естественными, а их
причинение одному лицу является обратной стороной процесса
осуществления права вторым лицом.
Нельзя не отметить существенного отличия интересов частной
службы от интересов службы публичной, которого практически
никто из исследователей не раскрывал, вероятно оказавшись под
воздействием эффекта близости определений объектов двух групп
преступлений. И в советской, и в дореволюционной литературе о
должностных преступлениях и преступлениях по службе подразумевалось, что интересы государственные едины и неделимы или
непротиворечивы либо, исходя из иерархичности государственного
аппарата, всегда может быть достигнуто консолидированное мнение. Единственным свидетельством в пользу возможной коллизии
стал вопрос «о ложно понятых интересах службы», возникающий
при попытках достижения государственной пользы путем нарушения закона. Его однозначное решение в пользу закона вполне естественно ещё и по той причине, что субъектом, формулирующим
правовые установления, является сама государственная власть. То
8
Заключительный отчет о научно-исследовательской работе «Разработка концепции развития корпоративного законодательства и корпоративного управления» / Науч. руководитель Е.В. Макеева. По заказу
Министерства экономического развития и торговли РФ. Некоммерческое партнерство «Гильдия инвестиционных и финансовых аналитиков».
М., 2004. С. 5-6.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Раднаев
есть закон выражает либо государственные интересы, либо отражает оптимальный с точки зрения государственной власти на момент
издания нормативного акта их баланс с интересами общественными
и частными. Закон представляет экономически активным субъектам
свободу действовать своей волей и в своем интересе как для избежания убытков, так и для несения их, если на это была выражена их
воля.
В теории корпоративного права используется понятие конфликта интересов, как противоречия между интересами, которые
защищены правом и должны быть удовлетворены действиями
уполномоченного принципалом лица (поверенного, управляющего),
и личными интересами этого уполномоченного. Действие в условиях конфликта интересов есть действие в нарушение субординации
интересов, которое может причинить ущерб9. Здесь мы сталкивается с более широким явлением: управляющий может действовать
как представитель интересов одной из групп инвесторов или кредиторов. Соблюдение закона равнозначно следованию субординации
интересов, установленной прямо или косвенно самим законодателем, а неисполнение требований закона есть действие, нарушающее
зафиксированный баланс конфликтующих интересов. Смысл сохранения последнего заключается в обеспечении свободы принятия
решений, имеющих экономические (имущественные) последствия,
на что указывают её отдельные уголовно-правовые гарантии, предусмотренные ст.ст. 159, 178, 179, 1851, 195 – 197 УК. Тот факт, что
злоупотребление полномочиями может выступать как общий состав
к каждому из них, ещё раз подтверждает тезис о содержании и
предназначении баланса интересов как совокупного выражения интересов юридических лиц организации и цели деятельности их аппаратов.
Концепция конфликта и баланса интересов позволяет, вопервых, объяснить опасность нарушения закона, конкретизируя содержание последствий неправильного функционирования аппаратов коммерческих организаций. Во-вторых, эта идея, указывая на
содержание вреда правам и законным интересам, конкретизирует
таким образом характеристику способа преступного неисполнения
9
Дедов Д.И. Конфликт интересов. М., 2004. С. 1, 5-6.
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
или ненадлежащего исполнения обязанности, равным образом преступного злоупотребления правом при осуществлении полномочий
органом юридического лица. А именно общественно опасным,
«существенным» (по терминологии ст. 201 УК), будет вред, причиняемый действиями (бездействием), которые (1) препятствуют реализации лицом свого права на волеизъявление по вопросу о совершении действия, влекущего имущественные последствия; или (2)
препятствуют реализации лицом своего права на получение компенсации. Формами этого могут выступать (1) создание затруднений процесса реализации права при сохранении фактической возможности; (2) юридическая или фактическая невозможность
реализации права; (3) лишение экономического смысла реализации
права, когда она не удовлетворяет интерес, составляющий его
«сердцевину»; (4) получение согласия с пороками воли, обусловленные действиями и (или) использованные виновным для осуществления права. При этом взаимосвязь процессов исполнения обязанности и осуществления права может быть сформулирована
следующим образом: (1) осуществление права может быть элементом процесса исполнения обязанности (например, заключение
сделки как исполнение органом юридического лица обязанности
действовать в интересах этого юридического лица), и наоборот (например, получение генеральным директором согласия совета директоров при заключении сделки); (2) осуществление права является юридическим фактом для возникновения обязанности
(например, заключение сделки, против которой голосовал участник,
порождает обязанность выкупить у него акции) и наоборот (подготовка годового бухгалтерского баланса порождает право требовать
рассмотрения вопроса о выплате дивидендов).
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Раднаев
Cведения об авторах
Кругликов Лев Леонидович – доктор юридических наук, профессор,
заслуженный деятель науки РФ
Талан Мария Вячеславовна – доктор юридических наук, профессор
Благов Евгений Владимирович – доктор юридических наук, доцент
Иванчин Артем Владимирович – кандидат юридических наук, доцент
Соловьев Олег Геннадьевич – кандидат юридических наук, доцент
Каплин Михаил Николаевич – кандидат юридических наук, доцент
Лапшин Валерий Федорович – кандидат юридических наук, доцент
Сыздык Болат Кенелулы – кандидат юридических наук, доцент
Бокова Ирина Николаевна – кандидат юридических наук, доцент
Мусаев Фарид Агарза-Оглы – кандидат юридических наук
Смирнова Людмила Евгеньевна – кандидат юридических наук
Кабжанов Акылбек Тайбулатович – ст. преподаватель
Рысмагамбетова Гульнара Мусиевна – ст. преподаватель
Хомуленко Марина Сергеевна – ст. преподаватель
Клишина Наталья Валерьевна – аспирант
Раднаев Виктор Cандокович – аспирант
Деева Лидия Юрьевна – студентка-выпускница
Федоренко Петр Константинович – студент-выпускник
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Содержание
Предисловие ............................................................................ 3
Л.Л. Кругликов 7
Межотраслевая дифференциация ответственности
за экономические преступления и некоторые вопросы
законодательной техники .......................................................... 7
М.В. Талан
Совершенствование системы преступлений
в сфере экономической деятельности ................................... 20
Е.В. Благов
О межотраслевой дифференциации ответственности за
хищения ....................................................................................... 29
А.В. Иванчин
Злостное уклонение от погашения кредиторской
задолженности (проблемы конструирования состава,
квалификации и межотраслевой дифференциации) .......... 35
О.Г. Соловьев
Уголовная и административная ответственность
за уклонение от уплаты таможенных платежей:
проблемы межотраслевой дифференциации ....................... 48
М.Н. Каплин, Л.Ю. Деева
Дифференциация юридической ответственности
за нарушение права человека на труд................................... 55
В.Ф. Лапшин
Уголовная ответственность и конфискация
имущества: вопросы соотношения и перспективы
реализации .................................................................................. 60
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Раднаев
Б.К. Сыздык
Нравственное составляющее борьбы с коррупцией .... 65
И.Н. Бокова
Предмет кражи в уголовном праве России ..................... 79
Ф.А. Мусаев, П.К. Федоренко
Дифференциация ответственности
по признакам основных составов преступлений
предусмотренных ст. 171, 172 – 1741 УК РФ ......................... 83
Л.Е. Смирнова
О дифференциации и унификации законодательства
об ответственности за экономические и иные
правонарушения ........................................................................ 92
А.Т. Кабжанов
Аксиологический анализ преступлений
в сфере экономической деятельности ................................. 106
Г.М. Рысмагамбетова
Амнистия в связи с легализацией имущества
как средство борьбы с преступностью ................................ 113
М.С. Хомуленко
Конфискация имущества, как мера уголовного
наказания за преступления в сфере экономической
деятельности............................................................................. 119
Н.В. Клишина
К проблеме соотношения преступлений
и административных правонарушений .............................. 127
В.С. Раднаев
Конфликт и баланс интересов как характеристика
объекта злоупотребления полномочиями .......................... 132
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Научное издание
Межотраслевая дифференциация
ответственности за правонарушения
в сфере экономики
Материалы Международной
научно-практической Интернет-конференции
(17 октября 2006 г.)
Отв. за выпуск Л.Н. Селиванова
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 02.08.2006. Формат 60х84/16. Бумага тип.
Усл. печ. л. 8,14. Уч.-изд. л. 7,0. Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ.
Ярославский государственный университет
150000 Ярославль, ул. Советская, 14
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37
тел. (4852) 73-35-03, 58-03-48, факс 58-03-49.
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Раднаев
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы Международной Интернет-конференции
Межотраслевая дифференциация
ответственности за правонарушения
в сфере экономики
Материалы Международной
научно-практической Интернет-конференции
(17 октября 2006 г.)
142
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
40
Размер файла
941 Кб
Теги
ответственность, сферы, дифференциация, 1024, межотраслевая, экономика, правонарушения
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа