close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1042.Реальность Ретроспекция Реконструкция Проблемы всемирной истории

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
РЕАЛЬНОСТЬ.
РЕТРОСПЕКЦИЯ.
РЕКОНСТРУКЦИЯ
Проблемы всемирной истории
Сборник научных трудов
Ярославль 2011
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 93/94
ББК Т3(0)я43
Р 31
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве научного издания. План 2010/2011 учебного года
Р 31
Реальность. Ретроспекция. Реконструкция. Проблемы всемирной истории : сб. науч. трудов / отв. ред. В. В. Дементьева, М. Е. Ерин;
Яросл. гос. ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль : ЯрГУ, 2011. – 128 с.
ISBN 978-5-8397-0807-5
Издание содержит статьи преподавателей кафедры всеобщей
истории ЯрГУ, а также аспирантов и магистрантов, молодых исследователей. Первый раздел сборника составляют статьи, посвященные проблемам изучения античной истории, второй – средневековой, новой и новейшей истории зарубежных стран.
УДК 93/94
ББК Т3(0)я43
Редакционная коллегия:
В. В. Дементьева, доктор исторических наук, отв. ред.
М. Е. Ерин, доктор исторических наук, отв. ред.
Т. М. Гавристова, доктор исторических наук.
© Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова, 2011
ISBN 978-5-8397-0807-5
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
I. АНТИЧНАЯ ИСТОРИЯ
В. В. Дементьева
Politeiîn ¢nakÚklwsij Полибия:
схематический анализ историков1
Полибий, как и другие греческие авторы, обозначал все виды
политических форм обобщенным понятием polite…a (и синонимичным pol…teuma), наполняя его смыслом «устройство полиса»,
«форма правления», он применял его не только к греческим полисам, но и к Риму (VI. 4.13). В его «Всеобщей истории» содержится, как хорошо известно, циклическая модель описания очередности закономерной и неотвратимой смены политий. Ключевое
понятие круговорота конституций в циклической теории – politeiîn ¢nakÚklwsij. Современные авторы переводят на новые
языки polite…a Полибия обычно как «конституция» (в значении
«политическое устройство»).
Как мыслил Полибий круговорот конституций? Исследователи пытаются отразить его циклическую теорию при помощи
формально-логического анализа, на уровне схем и графической
интерпретаций. Такой способ позволяет добиться четкости и наглядности при описании умозрительных построений античного
автора. Проанализируем три предложенные антиковедами наиболее общие схемы полибиевой теории смены политических
форм – Александра Демандта, Хартмута Эрбзе и Штефана Подеса. Но сначала, опуская подробную характеристику государственных форм по Полибию, перечислим их. Начальным (исходным) состоянием политического управления Полибий называет
монархию (используется термин monarc…a). После этого идет
образование царской власти (термин – basile…a), эволюционирующей в тиранию (turann…j), затем формирование аристократии
(¢ristokrat…a), переходящей в олигархию (Ñligarc…a), далее – демократия (dhmokrat…a), имеющая в качестве «плохого» варианта
охлократию (Ñclokrat…a). Каждая форма проходит внутренний
процесс развития, который включает в себя пять стадий: ¢rcaˆ
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
kaˆ genšseij (зарождение), ahsij (возрастание), ¢km» (высшая
точка), metabol» (изменение, поворот), tšloj (конец). Смена
самих форм правления осуществляется естественным путем,
по природе (kat¦ fÝsin).
Затруднение, с которым неизбежно сталкиваются исследователи, – что собой представляет полибиев цикл «обычных форм»:
«шестичленку» (три «хороших» и три «плохих» формы) или всетаки «семичленку», т. е. три названные «пары» плюс исходная
монархия, пары не имеющая. Должна ли последняя пониматься
как постоянный элемент кругооборота конституций? Или же,
как нередко принималось это в отечественной историографии2,
а наиболее четко было определено А. Я. Тыжовым, переходом
от «примитивной монархии» к «царской власти» «заканчивается период поступательного движения и начинается циклическое
развитие»?3 То есть при такой трактовке стадия первой «монархии» находится вне цикла.
Не включает в схему полибиева круговорота примитивную
монархию Александр Демандт4, помещая в него только «царскую
власть», но делая это вариативно, – допуская не только возврат
к ней по окончании круга, но и переход к тирании, минуя новое
прохождение (см. рис. 1).
Как видим, А. Демандт не отмечает в своей схеме отдельной
формой извращенный вариант демократии, хотя упоминает о ней
как о «хейрократии» или «охлократии»; вместо нее «шестым элементом» у него показана «анархия», а вырождением аристократии он называет не олигархию, а плутократию. Главное же в такой схеме – она «шестичленка», а не «семичленка».
Однако обращение к Полибию (VI. 9.9–11) показывает, что
у него первый исходный этап вписан в цикл, ибо в возврате на
круги своя после охлократии этот этап опять отмечен: tÒte d¾
ceirokrat…an ¢potele‹, kaˆ tÒte sunaqroizÒmenon poie‹ sfag£j,
fug£j, gÁj ¢nadasmoÚj, ›wj ¨n ¢poteqhriwmšnon p£lin eÛrV
despÒthn kaˆ mÒnarcon. AÛth politeiîn ¢nakÚklwsij, aÛth fÚsewj
o„konom…a, kaq’ ¿n metab£llei kaˆ meq…statai kaˆ p£lin e„j aØt¦
katant´ t¦ kat¦ t¦j polite…aj5. А. Я. Тыжов считает, что «Полибий не уточняет, является ли это правление монархией или тира4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нией»6, но прямое употребление греческим автором слов despÒthj
и mÒnarcoj свидетельствует, что речь идет не о басилее (царе) или
тиране, а о «монархе», который у Полибия связан с первой формой правления.
Рис. 1. Схема циклической теории Полибия,
предложенная А. Демандтом
Поэтому нам представляется более верным восприятие модели Полибия как семичленного цикла. В графическом виде оно
четко дано, на наш взгляд, Хартмутом Эрбзе (8 отрезков на рис. 2
отражают 7 форм государственного управления)7.
Схема Х. Эрбзе отображает в качестве первого отрезка
(от нулевой точки, через которую проходит, вместе с тем и дальнейшее движение по кругу) начальную «непарную» монархию.
Данная схема – графическое воспроизведение собственно
циклической теории, которое мы принимаем в целом как адекватное тексту Полибия. Однако нам хотелось бы уточнить: подписи должны относиться не к точкам, а именно к отрезкам, обозначающим «время жизни» каждой конституции, которое включает в себя все пять стадий их развития.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
¢rist.
tur.
olig.
dhm.
bas.
mon.
Ñcl.
Рис. 2. Схема циклической теории Полибия, предложенная Х. Эрбзе
По мнению А. Демандта, Полибий, как Катон перед ним
и Саллюстий после него, был убежденным сторонником модели
упадка. Эта модель видится А. Демандту следующим образом.
Рис. 3. Схема А. Демандта – «классическая модель упадка»
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Демандт различает «внутреннюю силу», innere Stärke (т. е.
«внутренний», моральный аспект общественной жизни), и «внешнюю силу», äussere Stärke (т. е. «внешний», организационный,
политико-экономический аспект), и соответственно «внутреннюю слабость», innere Schwäche, и «внешнюю слабость», äussere
Schwäche8. Жизнь в простых материальных отношениях развивает
нравственность, «внешняя слабость» ведет к «внутренней силе».
«Внутренняя сила» имеет следствием «внешнюю силу». Жизнь
в условиях благосостояния и роскоши ведет к слабости. То есть
«внешняя сила» приводит к «внутренней слабости». Некоторое
время позиции удерживаются, а затем они теряются. И «внутренняя слабость» приводит, наконец, к «внешней силе». Так интерпретирует Полибия (и в целом философско-политическое построение античными авторами модели упадка) А. Демандт. При этом
он акцентирует, что, в отличие от Платона и Аристотеля, Катон
и Полибий не старались раскрыть ни сущность государства, ни
идею законности (справедливости); они интересовались в данном
случае не абстрактным, но конкретным, не философией, но политикой, имея прагматические намерения – с помощью прошлого постичь настоящее и сформировать будущее9.
Графическое изображение, предложенное А. Демандтом,
хотя и названо у него «Dekadenzmodell», отражает цикличность,
а не движение по нисходящей, – несмотря на то, что исследователь отмечает признание Полибием «невечного» характера любой конституции, в том числе и смешанной (включая римскую).
Графическую реконструкцию циклической теории Полибия
предложил также Штефан Подес10. Он вводит понятия «макро­
уровень» и «микроуровень» применительно к полибиевой аргументации схемы изменения конституций. Первый он усматривает в плоскости обобщающего социального феномена, а второй –
в том, какие механизмы на индивидуальном уровне политических
и гражданских отношений действуют при изменении конституции.
Шт. Подес формулирует такой тезис: политическая система
на обобщающем общественном уровне (макроуровне) в учении
Полибия о циклах изображена в виде тотально детерминирован7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной дискретной системы состояния11 – что иллюстрирует соответствующим графическим изображением (рис. 4).
V1
V0
V6
V2
V3
V5
V4
Рис. 4. Схема циклической теории Полибия,
предложенная Шт. Подесом
Обозначения: V0 – исходное состояние (Шт. Подес определяет его как
«естественное состояние» – «Natur»-Zustand); V1 – царская власть; V2 – тирания; V3 – аристократия; V4 – олигархия; V5 – демократия; V6 – охлократия
Предложенное Подесом схематическое изображение является наиболее простым, оно содержит 7 отрезков, служащих проекцией семи состояний. Следовательно, у Подеса циклическая теория Полибия представлена как «семичленка», но если мы вдумаемся, то обнаружим, что это другая «семичленка», по сравнению
с той, которую мы видим у Х. Эрбзе. Мы полагаем, сопоставляя
эти две «семичленки» и соотнося реконструкции историков с текстом Полибия, что пропавшая стадия «монархии» в схеме Подеса не может быть просто заменена на «естественное состояние».
«Естественное состояние» предстает в учении Полибия исходной
точкой, но еще не политической формой. Поэтому схема Эрбзе12,
самая ранняя из трех проанализированных в данном случае, представляется нам более верной, т. е. наиболее адекватно отражающей циклическую теорию Полибия. Для того, чтобы представить
семь политических форм как последовательную смену звеньев
цикла, графически должно быть восемь отрезков и – с учетом начального состояния – восемь зафиксированных точек.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
на выполнение научно-исследовательских работ по теме «Античная
цивилизация: политические структуры и правовое регулирование»; при
поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а «Системный анализ античной
8
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
государственности на основе информационных подходов и создания
проблемно-ориентированных баз данных».
2
 См., например, Сидорович О. В. Теория смешанной конституции
и развитие государственных институтов в раннереспубликанском Риме
// IVS ANTIQVVM. Древнее право. 1996. № 1. С. 48; её же. Pax Romana
во «Всеобщей истории» Полибия // Новый исторический вестник. 2001.
№ 2 (4).
3
 Тыжов А. Я. Полибий как политический деятель и историк грекоримского мира: автореф. дис. ... канд. ист. наук. СПб.: СПбГУ, 1991. С. 11.
4
 Demandt A. Die Idealstaat. Die politischen Theorien der Antike. Köln,
Weimar, Wien, 1993. S. 210.
5
 «Тогда водворяется господство силы, а собирающаяся вокруг вождя толпа совершает убийства, изгнания за пределы земли, пока не одичает совершенно и снова не обретет себе властителя и самодержца. Таков круговорот государственного общежития, таков порядок природы,
согласно которому формы правления меняются, переходят одна в другую и снова возвращаются». Пер. Ф. Г. Мищенко.
6
 Тыжов А. Я. Полибий и его «Всеобщая история» // Полибий. Всеобщая история. СПб., 1994. С. 27.
7
 Erbse H. Polybios-Interpretationen // Philologus. 1957. Bd. 101. S. 273.
8
 Ibid. S. 213, 218.
9
 Demandt A. Op. cit. S. 218.
10
 Podes St. Polybios` Anakyklosis-Lehre, diskrete Zustandssysteme
und das Problem der Mischverfassung // Klio. 1991. Bd. 2. S. 382–390.
11
 Ibid. S. 385.
12
 Хартмут Эрбзе (Hartmut Erbse, 23.11.1915 – 07.07.2004) – известный немецкий антиковед, в течение 22-х лет являлся соиздателем журнала «Hermes».
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Г. Цымбал
Комиссия теорикона и казначей
военного фонда в системе управления
финансами Афин IV в. до н. э.:
соотношение функций1
В современной историографии при изучении кризисных явлений в жизни Афин IV в. до н. э. поднимается вопрос о деформации традиционной полисной системы управления, которую
иногда усматривают в усилении роли финансовых магистратов
(и людей, так или иначе связанных с торгово-ремесленной деятельностью) в политической жизни2. Изменения были, на наш
взгляд, вызваны вполне объективными причинами: пошатнувшееся вследствие Пелопоннесской войны и распада Афинского
морского союза финансовое положение полиса требовало реформирования экономической политики государства, которое
могло быть осуществлено только под руководством компетентных в финансовых вопросах политиков. Экономическое положение государства было улучшено, однако усиление позиций
финансистов на политической арене привело и к негативным
последствиям. Ряд исследователей полагают, что расширение
полномочий финансовых магистратур, прежде всего комиссии
теорикона, противоречило принципам демократического государства и даже граничило с установлением диктатуры отдельных политических лидеров (Эвбул, Ликург)3. Эта точка зрения
базируется на следующих аргументах: во-первых, избрание казначеев, по данным Аристотеля, осуществлялось не путем жеребьевки, а путем поднятия рук (Arist. Ath. Pol. 43.1), что было
нетипично для афинской политической системы. Во-вторых,
в речах афинских ораторов есть указания на то, что создание
комиссии теорикона привело к упразднению ряда прежних финансовых магистратур и полномочия заведующего теориконом
выходили далеко за пределы выдачи пособий на посещение
театра. Например, Эсхин (III. 25) сообщает, что заведующие
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теориконом до принятия закона Гегемона исполняли должность
аподектов и должность контролера (α̉ντιγραφέυς), «ведали корабельными верфями, строительством арсенала, проведением дорог, то есть держали в своих руках почти все хозяйство города»
(пер. Л. М. Глускиной).
В связи с этим весьма интересен вопрос о том, как соотносились функции комиссии теорикона со сферой компетенции других
финансовых магистратов, в частности казначея военного фонда
(Ð τ©μ…©ς (τ©μ…ης) τîν στρατιωτικîν4). Военная казна упоминается
в речи Демосфена (XLIX. 12, 16) в связи с экспедицией Тимофея
в 70 – 60-е гг. IV в. до н. э., а затем военная касса и должность казначея военного фонда вновь фигурирует в надписях 40-х гг. IV в.
до н. э.: IG. II2. 207.fr. b–d. 11 – του ™κ τîν στρaτιωτικîν (349/8 г.
до н. э.), IG. II2. 212. 44 – ™κ τîν στrατιωτικîν χρhμ£των (347/6 г.
до н. э.), 1443. Col. I. 13. – [os] παρ¦ ταμ…ου στρατιωτικîν (344/3 г.
до н. э.). Казначей военного фонда упоминается и в «Афинской
политии» Аристотеля (Ath. Pol. 43.1; 47.2).
По всей видимости, должность казначея военного фонда
не была коллегиальной: во всех имеющихся в нашем распоряжении источниках название этой магистратуры употребляется
только в единственом числе. Этот магистрат заведовал военным фондом, который предназначался для экстраординарных,
прежде всего военных, расходов5. Военный фонд появился
раньше зрелищной кассы (Dem. XLIX. 12; Harpocr. 153.15–
154.1). Видимо, это объяснялось тем, что в военное время необходимость гибкого управления финансами была особенно
острой и сосредоточение денежных ресурсов государства в одних руках было неизбежно6.
Казначей военного фонда, как и заведующие теориконом,
избирался на срок от Панафиней до Панафиней путем поднятия рук (Arist. Ath. Pol. 43.1.). Вместе с комиссарами теорикона
этот магистрат участвовал в заключении арендных контрактов
на разработку рудников и сбор податей, контроле над деятельностью полетов (Arist. Ath. Pol. 47.2). Такое совместное испол11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нение функций свидетельствует о существовании своеобразного
взаимного контроля между этими магистратурами. О конкуренции между военной и зрелищной казной свидетельствуют сетования в речах Демосфена на то, что деньги, необходимые для
ведения войны, расходуются на выплаты теорикона и ремонт
общественных зданий (Dem. I. 19; III. 20; IV. 25–27; XIII. 9–10).
Даже в то время, когда комиссию теорикона возглавлял
Эвбул, традиционно считающийся наиболее влиятельным финансистом IV в. до н. э., излишки доходов не шли в теорикон
автоматически: существовал закон (Dem. LIX. 4), по которому,
«если начиналась война, все оставшиеся после расходов на внутренние нужды деньги должны были употребляться для военных целей» (пер. В. Г. Боруховича). Однако этот закон вступал
в силу только тогда, когда действительно велась война, а не
мыслилась ее угроза. После окончания Союзнической войны,
когда Афины официально не вели военных действий, все деньги
направлялись в зрелищный фонд.
Борьба между комиссарами теорикона и казначеем военного фонда за право распоряжаться государственными финансами была особенно острой на протяжении 50–40-х гг. IV в.
до н. э., т. к. все время сохранялась потенциальная угроза вой­
ны с Филиппом. После неудачного похода на Эвбею в 348 г.
до н. э. Аполлодор вынес на рассмотрение народного собрания
вопрос о том, куда использовать излишки бюджета: на зрелищный фонд или на военные цели (Dem. LIX. 4–6), однако против
него было выдвинуто обвинение в противозаконии. Аполлодор
проиграл процесс и вынужден был уплатить штраф7. Имеющееся в схолиях к речам Демосфена утверждение о том, что человек, предложивший перевести средства из зрелищного фонда
в военный, подвергался угрозе смертной казни (Schol. Dem. I),
скептически оценивается практически всеми исследователями8.
Высказывалось предположение, что обе кассы могли получать
финансовые излишки в один и тот же год9, но в любом случае
до 339/8 г. до н. э., когда Демосфен сосредоточил все свободные
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
денежные средства в военном фонде (Dem. III.11; Philoch. Fr.
56a), преимущество при распределении средств было на стороне комиссии теорикона.
Афинские финансисты IV в. до н. э. не только оказывали
влияние на решение вопросов, непосредственно связанных
с развитием государственного хозяйства, но и выдвигали свои
внешнеполитические концепции10, однако влияние комиссаров теорикона на афинскую политику не следует считать безграничным. О том, что не все процессы, происходившие в политической жизни Афин, были подконтрольны «группе Эвбула», как это пытался изобразить Демосфен (II. 29; VIII. 68–69;
XXI. 209), свидетельствует уже сама возможность вынесения
на рассмотрение народного собрания вопроса о переводе «излишков» в военную кассу (Dem. LIX. 4–6). Судя по тому, что
среди политических лидеров Афин присутствовали многочисленные противники курса Эвбула (Демосфен, Аристофонт, Гиперид), его позиции на политической арене были недостаточно стабильны.
Таким образом, сопоставление функций комиссии теорикона
и казначея военного фонда свидетельствует о том, что деятельность финансовых магистратов в IV в. до н. э., хотя и не вполне
соответствовала политическим традициям Афин, не вела к концентрации финансового управления в одних руках и усилению
единоличной власти. Нам кажется справедливой мысль Вальтера
Эдера о том, что избрание финансовых магистратов и наделение
их специализированными функциями в IV в. до н. э. в большей
степени соответствовало идее демократии, чем предоставление
этих же функций стратегам или другим влиятельным политическим лидерам11. Конкуренция между финансовыми магистратами, их совместное участие в различных государственных предприятиях создавали своеобразную систему «сдержек и противовесов», препятствовавшую концентрации властных полномочий
в одних руках.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
 Исследование проводится при поддержке РФФИ, грант 10-0600140-а, и в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104.
2
 Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский. К проблеме
кризиса полиса. М., 1993. С. 60; Eder W. Die athenische Demokratie im
4. Jahrhundert v. Chr. Krise oder Vollendung? // Die athenische Demokratie
im 4. Jahrhundert v. Chr. Stuttgart, 1995. S. 21; Hansen M. H. «Rhetores»
and «Strategoi» in Fourth-Century Athens // GRBS. 1983, vol. 24. Р. 157;
Mosse’ C. La classe politique a Athe`nes au IVe`me si`ecle // Die athenische
Demokratie im 4. Jahrhundert v. Chr. Stuttgart, 1995. P. 67.
3
 Анализ данной точки зрения см.: Cawkwell G. L. Eubulus // JHS.
1963. № 83. P. 54; Eder W. Op. cit. P. 21; Leppin H. Zur Entwicklung der
Verwaltung Öffentlicher Gelder im Athen des 4. Jahrhunderts v. Chr. // Die
athenische Demokratie im 4. Jahrhundert v. Chr. Stuttgart, 1995. S. 562.
4
 «Казначей воинских сумм» (Arist. Ath. Pol. 43.1) или «казначей
воинской казны» (Arist. Ath. Pol. 47.2) в классическом переводе «Афинской политии» Аристотеля, выполненном С. И. Радцигом.
5
 Латышев В. В. Очерк греческих древностей / Вступ. ст. и общ.
ред. Э. Д. Фролова. СПб., 1997. Ч. 1. С. 278.
6
 Leppin H. Op. cit. S. 563.
7
 О декрете Аполлодора см.: Cawkwell G. L. Op. cit. Р. 58–61.
8
 Cawkwell G. L. Op. Cit. P. 57; Leppin H. Op. cit. S. 564.
9
 Leppin H. Op. cit. S. 565.
10
 Cawkwell. G. L. Op. cit. Р. 51–53; Beloch. K. J. Attische Politik seit
Pericles. Leipzig. 1884. S. 183–193.
11
 Eder W. Op. cit. P. 21.
1
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Р. М. Фролов
Античные дефиниции contiones как основа
выработки их научного определения1
Любой исследователь римских contiones сталкивается
с трудностью очерчивания «границ» этого исторического явления. Опираясь только на отражение в источниках конкретных
случаев contiones, можно первоначально обнаружить лишь, что
конции представляли собой вид собраний. Поэтому вопрос о том,
какие именно собрания необходимо относить к народным сходкам, становится одним из самых важных. От ответов на него зависит интерпретация специфики и значения конций в целом. До
нас дошло несколько дефиниций contiones, данных античными
авторами. Опираясь на эти дефиниции, можно попытаться точно определить наиболее общие (т. е. минимально необходимые)
критерии отнесения собрания к contio. При сравнении имеющихся определений нужно выделить прежде всего именно те характеристики сходки, которые зафиксированы во всех дефинициях,
чтобы быть уверенными в универсальности полученных критериев. Еще одно важное обстоятельство: необходимо предпочесть
те критерии, которые соотносятся с интересующими нас реалиями Республики, поскольку в более позднее время понимание contio могло измениться.
Приступим непосредственно к анализу античных определений contiones. Будем обращать внимание на ограничительные
условия contio как вида народных собраний по следующим позициям: аудитория, содержание и организатор собрания. В тексте
«Аттических ночей» Авла Геллия (N. A. XVIII. 7; ок. 130–180 гг.
н. э.) говорится о том, что философ Фаворин (Фаворин из Арелата, ок. 81–150 гг. н. э.) не знал, правильно ли он отождествляет contiones с греческим термином δημηγορία, означавшим «публичное выступление», саму «речь перед народом»2. Авл Геллий
приводит свидетельство Веррия Флакка (первая половина I в.
до н. э. – вторая половина I в. н. э.), в котором говорится о трех
значениях слова «contio»: «место, возвышение, откуда произно15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сятся слова»; «собрание предстоящего народа»; «речь, с которой
обращаются к народу»3. Из этих трех значений только второе
означает «собрание» (в смысле конкретного события) и является основным и исходным, поскольку остальные значения теряют
без него смысл. Тем не менее и они крайне важны.
Так, значение «место, откуда произносятся слова» указывает на традицию обращения оратора к аудитории с какоголибо возвышения, но это возвышение вовсе не является какимто определенным местом, например рострами. С точки зрения
поиска ограничительных условий для определения собрания
как contio нужно отметить, что обязательным для конций является произнесение слов (verba), т. е. речь. Именно она и составляет главное содержание contio. Собрание, где не произносятся речи, не является contio.
Отсюда логично развитие понимания contio как собственно
речи перед народом. Наличие oratio ad populum для римлян уже
было достаточно, чтобы они называли собрание contio. А это,
в свою очередь, означает, что при изучении источников необходимо обращать внимание на любую произнесенную публично
(перед народом) речь, поскольку она может указывать на contio.
Иными словами, если упомянута только публичная речь и не отмечается других подробностей, то нельзя априорно утверждать,
что это не contio.
Обратимся теперь к основному, исходному значению contio в этом определении – coetus populi assistentis. Отметим, что
Флакк определяет contio через coetus таким образом, что практически не задает дополнительных условий, т. е. не уточняет, всякий ли coetus будет contio. Он говорит только о coetus populi assistensis, т. е. ограничивает все разнообразие значений coetus теми,
где речь идет о каких-либо народных собраниях. Для сравнения:
когда Цицерон определяет понятие populus также с помощью
coetus, он значительно ограничивает диапазон значений последнего, поскольку говорит о populus как о таком лишь coetus hominum4, которое связано согласием по поводу права и общностью
пользы (Cic. De rep. I.39)5. Но без дополнительных уточнений по16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нятие coetus представляет собой «неопределенное выражение»6,
обозначающее просто совокупность людей или собрание в смысле конкретного события, как в интересующем нас определении
Флакка. В его дефиниции, таким образом, кроме фиксации того,
что слово coetus должно пониматься в данном случае как собрание populus (т. е. перед нами требование к аудитории), никаких
других ограничительных условий для contio не задается7. В том
числе не указывается, что, например, только магистраты могли созывать собрание. Но если contio – это всегда просто coetus
populi, то какое собрание может считаться собранием populus?
И что в применении к аудитории contio означал populus: «весь»
народ или какую-то его часть?
В трактате Варрона (116–27 гг. до н. э.) «О латинском языке»
(VI.43) contio, на что указывает И. Л. Маяк, во-первых, сближается с понятием concilium (на основе общности их происхождения
от глагола cogitare – «мыслить», «думать»), а во-вторых, contio,
в отличие от comitia, состоит из отдельных людей (ex hominibus),
а не является собранием всего народа (populus)8. Если это так,
то любое количество «отдельных людей» (homines) может составлять аудиторию contio, а присутствие или декларация присутствия «всего народа» не обязательны для contio. Тогда, если
мы возратимся к определению Флакка, ограничительное условие
«только такой coetus, который представляет собой собрание populus» превращается в «только такой coetus, который представляет
собой собрание homines». Иными словами, contio – это просто
любое собрание отдельных людей (собрание как конкретное событие). Сам термин «contio» произошел, по Варрону, от того, что
люди собирались (ex hominibus contio dicta…). Иными словами,
ограничительных условий по составу аудитории или какой-то
её организации в определении Флакка не ставится.
Что касается минимальных требований к организатору, то
из таковых мы пока имеем только то, что организатор должен
быть одновременно и оратором (т. е. произносить речь) либо оратор должен приглашаться организатором. Требований к оратору
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обнаружить в имеющихся определениях не удается, но кто мог
организовывать contio?
Например, у Авла Геллия (N. A. XIII. 16. 1) рассказывается
о том, каков был в общем виде порядок отзыва contio одним магистратом у другого9. Означает ли это, что только магистраты (упоминаются консулы, преторы и низшие магистраты) могли быть
организаторами (председателями) contio? На этот вопрос нужно
ответить отрицательно, поскольку магистраты здесь упоминаются не только в связи с contiones, но и в связи с comitia. Марк Валерий Мессала Руф (ок. 103–27/26 гг. до н. э.), которого цитирует
Геллий, отмечает, что если речь идет не об обращении к народу
с законопредложением (ne cum populo agant, т. е. не о комициях),
а только о проведении сходки (contionem habere), то возможно
проведение нескольких собраний одновременно. Дело в том, что
на голосование populus не выносится законопредложения, поэтому и не обязательно наличие «всего» populus. Мы видим, что contio «предъявляет» значительно меньше «требований» к составу
аудитории, чем comitia, это связано с тем, что на комициях имеет место голосование, а на конциях – нет. Также и упоминание
присутствия магистрата является в данном эпизоде минимальным ограничительным условием не для contiones, а для comitia,
«предъявляющих» более строгие «требования».
Однако в словаре Секста Помпея Феста прямо сказано, что
сходка созывалась только магистратом или жрецом при помощи
глашатая (P. 38, s. v. contio)10. Фест писал во II–III вв., а потому
неудивительно, что он мог неверно интерпретировать этот институт в то время, когда конции уже давно потеряли былое политическое значение, а также изменилось само их понимание. Геллий
же цитирует Веррия Флакка и Мессалу Руфа, живших в конце
Республики и потому вызывающих большее доверие. Степень
знания Фестом реалий Республики легко проверить. Так, например, Фест не упомянул плебейского трибуна (первоначально не
являвшегося магистратом) в качестве главного инициатора contiones (что видно по данным о конкретных случаях конций). Фест
пишет о том, что сходки всегда созывались при помощи глаша18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
таев, однако известны примеры того, как магистрат, не прибегая
к помощи praecones, организовывал собрание (Liv. II. 23.9–11)
или зачитывал письма (например: Liv. XXV. 1.11–12). Отсюда
свидетельство Феста не должно безоговорочно приниматься как
вполне ясное и в отношении других данных. Во всяком случае,
пассаж нельзя с уверенностью считать описанием реальной ситуации эпохи Республики. Из этого следует, что участие магистрата или жреца, вопреки Фесту, не являлось обязательным для
созыва сходки и не может быть принято безоговорочно как критерий поиска информации о республиканских contiones. Однако
полностью исключить из рассмотрения это важное свидетельство
также нет оснований. Из него следует как минимум, что какие-то
сходки на каком-то этапе созывались не иначе как магистратом
или жрецом.
Если обратить внимание на еще одно генерализирующее высказывание Варрона (LL. VI. 90–94), то мы увидим, что упоминаются определенные магистраты, которые только и могли созывать contiones. Но созыв сходки был в описываемом Варроном
случае лишь частью более общего процесса, который подразумевал проведение перед contio ауспиций, а после – центуриатных комиций, что означает только тот случай сходки, когда она
предшествовала собраниям для голосования11. Потому Варроном
и отмечаются ограничения: только определенные магистраты
могли созывать сходку, а также должны были проводиться ауспиции и т. д. Понятно, что перед нами вновь частный случай,
который нельзя использовать для выделения наиболее общих
критериев. Это подтверждается, во-первых, тем, что ауспиции,
как полагают все исследователи, были необязательны для сходки
как таковой (вне ее связи с комициями)12. А во-вторых, упомянутые Варроном консулы, преторы, цензоры и квесторы – далеко не
все должностные лица, которые зафиксированы в источниках как
обычные инициаторы contiones.
Авл Геллий дает еще одно определение contio (со ссылкой
на уже упомянутого нами Мессалу Руфа): «проводить сходку –
значит обращаться к народу без внесения рогации» (N. A. XIII.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16.3: “contionem” autem “habere” est verba facere ad populum sine
ulla rogatione). Или по-другому: contio – это такое собрание народа, на котором его организатор не предлагал собравшимся голосовать законопроект. Это определение подчеркивает главное
отличие сходок от комиций, т. е. определяет конции в сравнении
с наиболее близким к ним институтом – комициями. Именно отсутствием голосования конции отличались от комиций. Нужно
добавить, что по этому определению contio немыслима без verba
facere и без populus. Но последний, как мы выяснили, в отношении конций не populus как таковой, а любая совокупность homines. Однако из этого определения не вполне ясно, мог ли созывать такую сходку только магистрат? Сам Мессала пишет именно
о магистратах, но ведь его сочинение всецело посвящено им. Геллий, обобщая сведения Мессалы, уже не упоминает магистратов.
Однако нет оснований исключать ту возможность, что Геллий
подразумевал их обязательное участие в созыве и проведении
конций, но, как само собой разумеющееся, не упомянул его.
Суммируя, нужно отметить следующее. Имеющиеся античные дефиниции contiones дают нам ряд важнейших характеристик конций, которым должно было соответствовать собрание,
чтобы считаться сходкой в понимании самих римлян. Однако полученные критерии хотя и являются необходимыми, но остаются
недостаточными, т. е. не позволяют с уверенностью определить
все случаи contiones. Иными словами, любое собрание, которое
не соответствовало полученному описанию, не могло считаться
contio, но не всякое собрание, которое ему соответствовало, могло
считаться contio. Дело в том, что античные дефиниции, помимо
того, что могут содержать неточности13, еще и противоречат друг
другу по важнейшему пункту – кто мог созвать сходку и руководить ей. Можно с равными основаниями предположить, либо что
одни дефиниции указывают не на сходки вообще, а на какой-то
отдельный их вид, либо что в других, менее строгих определениях могли быть не упомянуты обязательные требования к contiones, которые мы находим в более строгих дефинициях.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Каковы основания для подобного заключения? У нас есть
определение Феста, где четко сказано, что сходка созывалась
именно магистратами, но отсутствует определение, где так же
четко сказано, что сходка созывалась не только магистратами или
жрецами, что она могла созываться и частными лицами. Однако
имеются дефиниции Геллия (Флакка и Мессалы), где магистраты
не упоминаются. Оба «типа» определений неубедительны, невозможно предпочесть какое-то одно, но по разным причинам. Менее строгое – потому что в нем может отсутствовать требование
к председателю (оно могло быть опущено). Нельзя сказать точно,
что участие магистрата было необязательным только на основании того, что он не упомянут (есть дефиниция, где для contio требуется участие магистрата). Но и позиция Феста неубедительна,
однако по другим причинам: во-первых, если Фест говорит, что
только магистрат мог созывать сходку, то мы можем предположить, что Фест имел в виду какой-то особый вид сходки, например предкомициальную (как в сообщении Варрона), а комиции
всегда, конечно, созывались только должностными лицами. Тогда ясно, что требование участия магистрата могло быть необязательным для других сходок. Во-вторых, неточность Феста (см.
выше) сама по себе заставляет искать дополнительные подтверждения его сообщению.
При таком подходе дефиниция Феста кажется неубедительной, потому что оказывается более строгой (и не совсем ясной),
а дефиниции, приводимые Геллием (особенно цитата из сочинения Флакка), – менее строгими. Если Флакк мог что-то опустить из требований к сходке (что её созывал всегда магистрат),
то Фест, наоборот, мог говорить не обо всех сходках, а о каком-то
одном их виде, иначе, если бы Фест говорил обо всех сходках,
тогда и Флакк должен был упомянуть о магистратах, ведь Флакк
пишет обо всех возможных значениях термина «contio».
Итак, хотя дефиниции и соглашаются или непротиворечиво
дополняют друг друга по ряду критериев (которые мы поэтому
и принимаем как обязательные характеристики конций), в других
частях различаются существенно, а в целом не во всем вызывают
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
доверие. Следовательно, нужны дополнительные основания для
того, чтобы считать, что то или иное собрание было (или не было)
в понимании римлян contio. В любом случае нельзя отказываться
от рассмотрения всех несанкционированных магистратами собраний в качестве contiones только на основании определения
Феста. Мы могли бы уже сейчас вводить дополнительные критерии отнесения собраний к contiones, но нет никаких оснований
считать, что в таком случае удастся охватить все виды народных
сходок, исследовать институт в целом. Тем более что в случае
любого искусственного ограничения объекта исследования мы
рискуем приписать ему несуществовавшие особенности, а значит
не только не понять отдельные его проявления и, как следствие,
явление во всей его полноте, но и неправильно оценить ту его
часть, которой все-таки уделено внимание.
Таким образом, несанкционированные магистратами собрания необходимо рассмотреть дополнительно и если они соответствовали выявленным основным критериям (отсутствие голосования, публичное выступление оратора, политический характер
собрания), то нужно дополнительно проверить прежде всего,
обозначены ли они термином «contio» или его аналогами (соответствия между ними и самим понятием «contio» можно установить, анализируя менее спорные случаи, когда собрание созывал
магистрат). Если собрание, отвечающее выявленным критериям,
обозначено contio, значит в понимании римлян оно ей и являлось.
Однако чтобы вернее убедиться в том, что перед нами именно
политический институт, а не, например, неорганизованные массовые акции, предлагается также анализировать, будет ли такой
спорный случай соответствовать самым общим, уже современным, представлениям о политическом институте и в какой степени. Прежде всего, было ли оно легитимным, т. е., во-первых,
законным с точки зрения публичного права, конституционных
обычаев (что можно выявить и из логики описываемых в источниках событий), во-вторых, являлось ли оно признанным магистратами и сенатом (например, оно могло быть возглавлено магистратом), в-третьих, было ли такое собрание признано также
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и рядовыми гражданами или значительной частью гражданства
(например, звучавшие на сходке предложения могли быть в дальнейшем приняты комициями). Наконец, необходимо проверить,
что сообщает античная традиция о результатах и последствиях
собрания: привело ли оно к разрешению конфликта, служило ли
в конечном итоге интересам civitas в целом или же, напротив,
ставило под угрозу существование res publica? Хотя в античных
дефинициях мы не находим требования «общественной полезности» contiones (ср. тем не менее: Cic. De rep. I.39), мы можем
попытаться найти информацию об этом в нарративной традиции.
При таком подходе вывод о принадлежности того или иного
собрания к числу contiones будет получен уже не только на основе
античных определений (которых явно недостаточно для подобного вывода), но и на основе анализа терминологии источников,
а также информации о степени легитимности и об «общественной полезности» собрания (самые общие критерии современного
понятия политического института). Почему важны именно такие
критерии политического института? Если априорно рассматривать сходки только как государственно-политический институт,
то есть риск неоправданно добавить к имеющимся критериям –
в силу определения такого института – критерий наличия носителя публичной власти. Но, как мы видели, обязательное участие
должностного лица в руководстве contio вовсе не очевидно из
античных дефиниций. Следовательно, нужно применить понятие
общественно-политического института, для содержательного
наполнения которого участие носителя публичной власти не является необходимым.
В заключение следует отметить, что многие исследователи,
например Г. Моритсен14, исходят, по сути, именно из противоречивых дефиниций античных авторов, не пытаясь сопоставить их,
выделить совпадающие минимальные критерии этих дефиниций,
предпочитая фактически одно, весьма ненадежное, определение
Феста. Дальнейшее исследование и строится у Г. Моритсена на
основе этого определения, что обусловливает неоправданное
сужение числа случаев народных собраний, рассматриваемых
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в качестве contiones. Эта историографическая тенденция возникла после появления монографии Ф. Пина Поло15, в которой
утверждалось, что contiones были собраниями, организуемыми
исключительно должностными лицами. Для пересмотра такого
подхода, как мы попытались показать, основания имеются.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 О глаголе δημηγορέω и его употреблении при описании римской народной сходки см.: Pina Polo F. Las contiones civiles y militares
en Roma. Zaragoza, 1989. P. 38–39.
3
 contionem autem tria significare, locum, et verba, suggestumque,
unde verba fierent; item significare coetum populi assistentis; item orationem ipsam, quae ad populum diceretur… М. М. Покровский полагал, что
значение «речь» в лат. contio (так же как в греч. aγορά) выработалось
посредством политического языка. Исследователь аргументировал ту
мысль, что во многих языках слова, обозначающие понятие «говорить»,
возникли из терминов, первоначально означавших «сходиться», «собираться», «собираться в круг». Понятия «собрание» и «речь» могут
обозначаться одним и тем же словом. М. М. Покровский, таким образом, показал, что значения contio, которые упоминает Геллий, могли
сложиться при употреблении самого термина contio в основном в сфере именно политической жизни. Согласно исследователю, contio – исключительно «политическое собрание и речь, в нем произносимая»
(Покров­ский М. М. Семасиологические исследования в области древних
языков. Изд. 2-е. М., 2006. С. 41–43).
4
 Здесь «coetus» означает не народное собрание как конкретное событие, а совокупность, общность людей.
5
 Est igitur res publica res populi, populus autem non omnis hominum
coetus quoquo modo congregatus, sed coetus multitudinis iuris consensus
et utilitatis communione sociatus.
6
 См.: Шюрбаум В. Цицерон: De re publica // Res publica: история
понятия / науч. ред. О. В. Хархордин. СПб., 2009. С. 197.
7
 О понятии «coetus» см. тж.: Фролов Р. М. Употребление термина «coetus» в Кодексе и Дигестах Юстиниана // Время. События. Этос:
Проблемы всемирной истории: сб. науч. тр. Ярославль: ЯрГУ, 2009.
С. 51–55.
24
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
 Маяк И. Л. Римляне ранней Республики. М., 1993. С. 79.
 Consul ab omnibus magistratibus et comitiatum et contionem avocare
potest. Praetor et comitiatum et contionem usquequaque avocare potest nisi
a consule...
10
 Contio significat conventum non tam en alium quam eum qui
a magistratu vel a sacerdote publico per praeconem convocatur.
11
 См. тж.: Pina Polo F. Las contiones... P. 4.
12
 См., в частности: Botsford G. W. The Roman Assemblies from their
Origin to the End of the Republic. N.-Y., 1909. P. 110–111; Mueller H.-F.
Nocturni coetus in 494 BC // Augusto augurio. Rerum Humanarum et Divinarum Commentationes in Honorem Jerzy Linderski. Ed. C. F. Konrad.
Stuttgart, 2004. P. 82–83.
13
 См. выше об отсутствии упоминания Фестом плебейских трибунов в качестве организаторов конций и об обязательности, с точки зрения Феста, использования глашатая при созыве сходки.
14
 Mouritsen H. Plebs and politics in the late Roman Republic. Cambridge, 2001. P. 38.
15
 Pina Polo F. Op. cit.
8
9
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. А. Каретникова Роль сената и аристократических группировок
в выдвижении кандидатур
на должность консула (III–II вв. до н. э.)1
Вопрос о выдвижении кандидатур на консульскую должность в III–II вв. до н. э. тесно связан с проблемой политического
влияния сената и аристократических объединений. В предшествующее время, в период ранней Республики, patres могли существенно повлиять на формирование списка кандидатов2. Как
обстояли дела теперь? Могла ли отдельная группировка выдвинуть кандидатуру определённого человека и обеспечить ему достойную поддержку на выборах? Высказывал ли своё мнение по
этому вопросу сенат? Претендовали ли на должности люди, не
являвшиеся ничьими ставленниками?
Некоторые исследователи придерживаются мнения, что
важную роль в предвыборной борьбе в период поздней Республики играли аристократические объединения. Л. Р. Тэйлор полагала, что в римской политике наиболее важную роль играли
отдельные влиятельные люди из знатных семей, пользовавшиеся
поддержкой своих друзей и родственников3. Г. Скаллард писал
о могущественных группировках Фабиев и Сципиона Эмилиана4.
В отечественной историографии С. Л. Утченко доказывал, что
политическое значение родственных объединений, а также предвыборных соглашений и союзов было существенным5. С точки
зрения В. А. Квашнина, отдельные группировки, в частности
Фабиев – Клавдиев, контролировали большинство магистратур
в начале II в. до н. э.6
Однако в статье Э. Груэна этот подход подвергается критике
как «слишком схематичный» и «недостаточно обоснованный»7.
Этот автор обращает внимание на роль patres, входивших в состав сената, в выработке общей позиции правящей элиты по тем
или иным важным вопросам8. Тезис о том, что авторитет этого
органа и в период поздней Республики был чрезвычайно велик,
разделяют также М. Бирд, М. Кроуфорд и Э. Линтотт9. Последний
считает, что в период поздней Республики в Риме не существо26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вало устойчивых политических группировок в сколько-нибудь
значительных масштабах10.
Однако Э. Шервин-Уайт указывал, что, несмотря на сохранявшийся авторитет, сенат был в силах разрешать лишь отдельные спорные вопросы. Например, он мог даровать одному из кандидатов разрешение добиваться должности даже вопреки закону
(так называемую privilegia)11. Близкую к этой позицию занимает
Н. Н. Трухина, которая признаёт роль сената как органа согласования противоречий, но указывает, что в III–II вв. до н. э. они стали возникать гораздо чаще именно потому, что вокруг влиятельных политиков образовывались сильные группировки, каждая из
которых отстаивала свои интересы12. Н. Н. Трухина посвятила
отдельную статью противостоянию объединений, сложившихся
вокруг центральных фигур римской политики II в. до н. э. – Катона Старшего и Сципиона Африканского Старшего13.
Решение вопроса о том, кому чаще всего принадлежала
инициатива при выдвижении кандидатур на консульскую должность, позволит определить роль сената в римской политике рассматриваемого периода. При этом нужно учитывать, что немногочисленные данные источников, которые могут пролить свет на
изучаемую проблему, освещают главным образом конфликтные
ситуации. Однако отмеченный рост количества подобных конфликтов сам по себе позволяет сделать некоторые выводы.
В III–II вв. до н. э. сенат продолжал влиять на решение вопроса о том, кто станет консулом в том или ином году. Например, сенаторы, по сведениям Ливия, отстаивали кандидатуру Гая
Клавдия Нерона и даже подбирали ему будущего коллегу. Когда
они выбрали Марка Ливия, им никто не возразил; напротив, народ послушно избрал и того и другого (Liv. XXVII. 34.1–3, 9–11,
14). Известны и другие случаи, когда поддержка сената оказывалась результативной (Liv. X. 11.3; XXII. 35.2; XXVII. 34.1–3,
11, 15; XXXV. 24.5). Однажды сенаторы даже уговорили других
соискателей снять свои кандидатуры, чтобы на выборах победил
человек, которого они поддерживали (Liv. XXII. 35.4). Им удалось воспрепятствовать избранию в консулы Марка Эмилия Лепида (Liv. XXXVII. 47.6).
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Иногда patres выступали как арбитры в спорах между плебейскими трибунами и кандидатами: например, они помогли
Титу Квинкцию Фламинину добиться консульской должности
(Liv. XXXII. 7.11; Plut. Flam. 2). Одним из механизмов влияния
сената было обращение за помощью к авгурам или гаруспикам,
которые объявляли о неблагоприятных знамениях. В результате
уже избранных консулов вынуждали отказаться от должности
(Liv. XXIII. 31. 13; Cic. De Nat. Deor. II. 10.11; De Div. I. 33; Plut.
Marc. 5, 12; Val. Max. I. 1.3).
Однако способен ли был сенат всецело контролировать выдвижение кандидатур? Очевидно, не всегда. Во-первых, появились люди, готовые добиваться благосклонности народа с целью
достижения магистратур, критикуя сенат, и их действия были
вполне успешны. Враждебность сената по отношению к таким
кандидатам не мешала им получить должность. Гай Фламиний
становился консулом дважды. В первый раз сенаторы, ссылаясь
на неблагоприятные знамения, попытались лишить его должности. Показательно, что он подчинился не сразу (Liv. XXI. 63.2;
Plut. Marc. 4). Во второй раз, опасаясь подобных действий, Фламиний уехал из Рима сразу после своего избрания, до вступления
в должность. Попытки сената вернуть его не увенчались успехом
(Liv. XXI. 63. 5,11). Ливий неоднократно подчёркивает, что patres
ненавидели Фламиния (Liv. XXI. 63.8; XXII. 1.5). Возможно, такое отношение было вызвано именно тем, что этот человек был
одним из немногих (а в тот момент, возможно, и единственным),
кто осмелился не покориться воле сенаторов.
Гай Теренций Варрон стал консулом также вопреки мнению
сената (Liv. XXII. 34. 2). Когда patres решили воспрепятствовать получению этой должности популярным Марцеллом, отослав его из
Рима, народ добился отсрочки выборов, в результате которых Марцелл был избран (Liv. XXIII. 31. 7–9, 12–13). И наоборот, поддержка
сенаторов, оказанная ими двоюродному брату Сципиона Африканского, не помогла ему получить консулат (Liv. XXXV. 10. 9).
Во-вторых, зачастую даже сенат оказывался бессилен помочь боровшимся группировкам нобилитета прийти к единому
мнению о том, кто будет консулом в следующем году, поскольку
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
амбиции отдельных семей чрезвычайно возросли (см., напр., Liv.
XXXV. 10. 4–5; XXXIX. 32. 7–8; XXXIX. 40. 2). Только в случаях относительной пассивности народа и при отсутствии могущественных соискателей должностей или при возникновении
острых конфликтов мнение сената было решающим. Приведём
пример, относящийся к соисканию должности цензора. Когда
Маний Ацилий Глабрион в 190 г. выдвинул свою кандидатуру
на эту должность, его привлекли к суду (Liv. XXXVII. 57. 9–15).
Э. Груэн расценивает это как вполне успешную попытку срыва
его предвыборной кампании14. С такой точкой зрения вполне
можно согласиться, тем более что плебейские трибуны отказались от обвинения, как только Глабрион снял свою кандидатуру.
Луция Корнелия Сципиона спасло от тюрьмы только вмешательство Тиберия Гракха-отца (Liv. XXXVIII. 57–60; Plut. Cato Mai.
15. 2). Однако в других случаях попытки выступления пусть даже
и значительной части аристократии против определенных кандидатов могли не иметь успеха – доказательством является предвыборная борьба за цензуру 184 г. до н. э. (Liv. XXXIX. 40, 2; 41.1–4;
Plut. Cat. Mai. 16).
Разногласия в сенате по поводу кандидатур тесным образом
были связаны с появлением политических объединений. Следует добавить только, что в источниках, повествующих о событиях
III в. до н. э., нет данных, которые позволили бы нам говорить
о существовании таких союзов. Но с начала II в. до н. э. они,
по-видимому, стали распространённым явлением, поставив под
угрозу влияние сената.
Ярким примером такого объединения может служить группа, сплотившаяся вокруг Сципиона Африканского Старшего. Известно, что в 190 г. ему удалось добиться избрания на консульскую должность сразу двоих своих ставленников: родственника
Луция Корнелия и друга Гая Лелия (Liv. XXXVI. 45.9). Покровительством влиятельных людей пользовались, по всей видимости, и Марк Порций Катон Старший (Plut. Cato Mai. 3,10), и Гай
Марий (Plut. Mar. 4). Однако стабильность такого рода союзов
не следует преувеличивать. Они формировались вокруг видных
политических деятелей, обладавших значительным количеством
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сторонников. Последние же могли перестать оказывать поддержку своему лидеру, особенно если их связывала с ним не столько
личная дружба, сколько надежды на политические выгоды. Нельзя забывать и о том, что конкуренция в борьбе за консульскую
должность постоянно возрастала. Если применительно к III в.
до н. э. Ливий ни разу не упоминает об остром соперничестве
на выборах, то, описывая события II в. до н. э., он делает это пять
раз, объясняя эту борьбу большим количеством кандидатов (Liv.
XXXV. 10.1; XXXV. 24.4; XXXVII. 47.6; XXXIX. 32.6; XLI. 28.4).
Кроме того, мы можем говорить о существовании как в III,
так и во II вв. до н. э. таких кандидатов, которые не опирались
ни на поддержку сената, ни на поддержку влиятельных людей.
По крайней мере, у нас нет сведений о такой поддержке. Напротив, и patres в целом, и отдельные аристократы были настроены
враждебно по отношению к ним – либо ввиду низкого происхождения, либо из зависти. К их числу мы можем отнести Гая
Фламиния, Гая Теренция Варрона, Марка Марцелла. Известны
примеры отказов от должности уже избранных магистратов,
не выдвигавших своей кандидатуры, – то есть попытки сената
и/или народа навязать человеку консулат не всегда были успешны. (Liv. X. 9.10; 15.9).
Таким образом, в III в. до н. э. сенат, как и в более ранний период, сохраняет своё влияние на отбор кандидатов в магистраты.
Однако постепенно он в дальнейшем утрачивает контроль над
этим процессом. По всей вероятности, это происходило вследствие появления (начиная со II в. до н. э.) отдельных могущественных группировок, отстаивавших свои интересы, согласовать которые было если и возможно, то, по крайней мере, непросто. В результате их соперничества инициатива в выдвижении
кандидатуры постепенно переходила к отдельным соискателям,
что, без сомнения, стимулировало повышение состязательности
римских выборов. Влиятельные аристократы и их окружение
становились только ценными союзниками в борьбе за магистратские должности, а одна-единственная группировка не могла обеспечить успех своему ставленнику. Одобрение же кандидатуры
сенатом стало полезным, но отнюдь не обязательным преимуще30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ством в борьбе за должность, а влияние этого органа на исход
выборов неизбежно ослабло.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках исследования «Соискание магистратских должностей в Римской Республике III–I вв. до н. э.», выполняемого по Госконтракту П47 от 02.04.2010 г., в рамках Госконтракта
№ 16.740.11.0104 и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 Каретникова В. А. Выдвижение кандидатур на высшую ординарную должность Римской Республики 509–367 гг. до н. э. // Ярославский
хронограф. Ярославль: ЯрГУ, 2008. С. 8–11.
3
 Taylor L. R. Party Politics in the Age of Caesar. Berkeley and Los
Angeles, 1949. P. 8–24.
4
 Scullard H. Roman Politics 220–150 B. C. Oxford, 1951. P. 31, 39–44.
5
 Утченко С. Л. Политические учения Древнего Рима III – I вв.
до н. э. М., 1977. С. 62, 64.
6
 Квашнин В. А. Государственная и правовая деятельность Марка
Порция Катона Старшего. Вологда, 2004. С. 33.
7
 Gruen E. S. The Exercise of Power in the Roman Republic // City
States in Classical Antiquity and Medieval Italy. Athens and Rome. Florence
and Venice. Stuttgart, 1991. P. 253–254.
8
 Ibid. P. 267.
9
 Beard M., Crawford M. Rome in the Late Republic. Problems and Interpretations. L., 1985. P. 58, 61; Lintott A. The Constitution of the Roman
Republic. Oxford, 1999. P. 196–197.
10
 Ibid. P. 175.
11
 Sherwin-White A. Violence in Roman Politics // JRS. 1956. Vol. 46.
P. 6–7.
12
 Трухина Н. Н. Политика и политики «золотого века» Римской Республики. М., 1986. С. 55, 112, 133, 155.
13
 Трухина Н. Н. Сципион Африканский и Катон Цензор, их политические программы // Древний Восток и античный мир. М., 1980.
С. 196–219.
14
 По его мнению, выступления знати против Глабриона, Луция
Сципиона, а затем и Публия Сципиона Старшего отражали стремление
знати поддерживать в своей среде равновесие, которому угрожали эти
победоносные полководцы. См.: Gruen E. S. Op. cit. P. 263–267.
1
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Е. Телин
Организация эдилами общественных игр
в республиканском Риме1
Устройство общественных игр, без сомнения, было одним
из самых ярких и заметных аспектов магистратской деятельности эдилов. Цицерон, перечисляя самые характерные функции
магистратов, основным занятием эдилов называет организацию
игр (Cic. Ad Att. CCCLXVII; Cic. Pro Murena. 38–40). Секст Аврелий Виктор также указывал, что устройству игр эдилы отводили гораздо больше времени, нежели исполнению других
обязанностей, поэтому концентрация магистрата на каком-то
другом виде деятельности казалась ему удивительной и странной (Aur. Vict. De vir. illustr. LXXII). Каждому римлянину было
известно, что, не пройдя магистратуры эдила, не заслужив внимания народа проведением зрелищных игр, продвигаться по почетному должностному пути (cursus honorum) было сложно.
Устройству игр в мировой историографии посвящен ряд исследований, большинство из них фокусируется на деталях гладиаторских боев, театральных представлений или религиозных
аспектах празднеств, но до сих пор исследователями не было
сделано попыток реконструировать весь процесс организации
игр эдилами. Несмотря на различия в религиозных культах,
на разграничение сфер деятельности курульных и плебейских
эдилов в организации праздников в честь различных божеств2,
для всех зрелищ существовали общие моменты, которые будут
нами рассмотрены далее в статье.
День проведения игр начинался со священнодействий –
торжественной процессии pompa, тянувшейся из Капитолия,
через Форум и далее, к Большому Цирку (Circus Maximus).
Эдилами устанавливались на тенсах, священных колесницах
для шествия, статуи богов. Тенсами управляли мальчики, причем оговаривалось, что сироты не могли принимать участия
в священнодействиях. В шествии принимали участие высшие
магистраты Рима, римская молодежь, верхом на конях и пе32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шие. Вслед за ними двигались борцы, танцоры и музыканты.
По окончании процессии эдилами проводились обряды и жертвоприношения в честь божества, которому посвящены игры,
а затем начинались сценические и цирковые игры (Dionys. Ant.
7.72–73). Любые погрешности в обряде, допущенные эдилом,
считались нарушением правил и дурным знаком, и, дабы умилостивить богов, магистраты должны были в таком случае повторить игры еще раз (Cic. Gar. resp. XI. 22–23).
Программа игр, проводившихся эдилами, к концу Республики включала в себя процессии, жертвоприношения, бои
в цирке, состязания упряжек, а также представления в театре.
Игры в честь разных богов имели небольшие отличительные
особенности в ритуале и программе. Например, Мегалесии
в честь Кибелы долгое время включали исключительно состязания колесниц в цирке (Liv. VII. 2.1–3; Val. Max. II. 4.4).
Древние игры в честь искупления от бедствий сопровождались театральными представлениями – ludi scaenici, – которые
добавлялись к ежегодным праздникам в качестве дополнительного, пятого, дня. Ливий (Liv. VII. 2) же указывал, что традиция
театральных представлений пришла в Рим из Этрурии, но позднее, в 364 г. до н. э., и в ludi Romani. Исследователи считают,
что, скорее всего, они были импровизационными по природе
и включали в себя большой музыкальный компонент3. Насколько нам известно, греческие пьесы были переведены и представлены в Риме только в 240 г. до н. э., согласно Цицерону, через
год после первой капитуляции Карфагена, а в 235 г. до н. э.
римляне увидели первые драматические произведения Гнея
Невия во время проведения ludi Romani (Gell. N. A. 17. 21.45).
Конечно, это не говорит о том, что Рим не имел собственной
драматической традиции до этого момента, но Цицерон и более
поздние авторы утверждают, что поэтическая драма на латыни
была сама по себе нова. У нас нет ни данных о том, как публика
отреагировала на это представление, ни письменных фрагментов этой пьесы. Тем не менее многочисленные свидетельства
говорят о том, что поэтическая драма стала основным элемен33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
том в увеличивающихся в количестве публичных праздниках
по поводу военных побед, освящения храмов и погребальных
игр. По мнению исследователей, ludi Romani были древнейшими играми, в которых было уделено хотя бы какое-то внимание
драматическим представлениям. Впоследствии театральные
постановки стали неотъемлемой частью более половины всех
ludi, проводившихся в Риме4. Например, сценические представления составляли большую часть игр в честь Флоры и проходили, скорее всего, на площадке перед храмом богини5.
Задолго до непосредственного начала празднеств эдилы
подбирали пьесы, которые будут представлены в театре. Поэты сами передавали свои пьесы эдилам, те, ознакомившись
с ними, решали, какую стоит поставить. Например, известно,
что во время проведения ludi Megalenses были представлены
пьесы Плавта, четыре из шести комедий Теренция6. Поэтам
эдилы платили большие гонорары в том случае, если народ положительно принимал их произведения. Щедрые подарки и почетные заколотые венки получали от эдилов и другие участники игр: музыканты, хор, актеры, успешные наездники. Римлянам от организаторов доставались благовония, вино, хлеб
и т. д. (Plut. Cato. 46.)
Все большую популярность на протяжении времени Республики в Риме приобретала травля диких животных, представленная однажды как часть триумфа. В разных играх использовались разные животные. Например, на одном из праздников
в честь Цереры на арену Большого цирка были выпущены лисы
с горящими факелами, привязанными к хвостам (Ovid. Fast. 4.
681–712). Ludi florales с 173 г. до н. э. не только отмечались
жертвоприношениями, типичными для праздников изобилия
и плодородия, но включали еще и охоту на безопасных маленьких диких животных (косуль и зайцев), организованную в цирке7. В 169 г. до н. э. курульными эдилами Публием Корнелием
Сципионом Назикой и Публием Лентулом были устроены цирковые игры, во время которых были выведены «шестьдесят три
африканских животных», сорок медведей, а также несколько
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слонов (Liv. XLIV. 18.8). Луций Лициний Красс и Квинт Муций Сцевола (понтифик) были в 103 г. курульными эдилами
и во время общественных игр впервые в Риме показали народу
львов (Cic. Verr. 133).
Эдилы, в период Республики не только отвечавшие
за устройство игр, но и следившие за городскими рынками и
улицами, контролировали пути к арене с животными (Dig. 21.
1. 40, 42). Дикие звери, использовавшиеся при проведении игр,
покупались (а иногда их воровали) и содержались в клетках на
средства эдилов, организовавших зрелище (Cic. Fam. VIII. 2;
Fam. VIII. 8; Fam. VIII. 9; Fam. II. 11; Plut. Brut. VIII). Положение изменилось в период Империи, одновременно с передачей
большинства игр под опеку императора. Так, Ювенал рассказывал, что слоны и львы могли принадлежать только императору, но не быть частной собственностью8. Кроме того, фиск
привык извлекать выгоду из импорта животных для игр – в Дигестах (Dig. 39. 4. 16. 7) содержится список облагаемых податями товаров, в который включены львы, львицы, гепарды,
леопарды, пантеры.
Травля была излюбленным зрелищем римлян, отсутствие
зверей в играх вызывало насмешки современников (Cic. Pro
Sest. 135) и даже могло сказаться на политической карьере
римлянина. Так, Сулла при соискании впервые должности претора потерпел поражение только потому, что народ решил, что
он должен пройти должность эдила, устроить игры с травлей
африканских зверей. Позже, будучи избранным в преторы в
93 г., Сулла устроил игры; кроме животных, он привез из Африки охотников и впервые в Риме травили зверей, не привязанных к столбам, как было принято до сих пор, а свободных, как
на настоящей охоте (Plut. Sul. 5; Plin. VIII. 16,20).
Состязания гладиаторов, изначально элемент погребальных процессий, со временем стали обязательным элементом
регулярных игр, проводимых эдилами, впервые они были проведены в Риме в 264 г. до н. э. В период Республики обычным
местом проведения поединков был Форум.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Хороший отряд гладиаторов в Риме ценился высоко. Нередко состоятельные римляне покупали целые гладиаторские
отряды. Сдавая их внаем эдилам для проведения игр, они полностью оправдывали стоимость такой дорогой покупки, а также расходы на их содержание между представлениями. По словам Цицерона, стоимость неплохого отряда могла окупиться
за два боя (Cic. Ad Att. IV. 4. 2).
Проведение игр требовало значительной предварительной подготовки. Например, решения вопросов их финансирования. Как правило, расходы на организацию общественных
игр делили между собой казна и магистрат, их организующий.
Эдилы могли взыскивать с согласия правителей той или иной
провинции с ее населения деньги, необходимые для устройства
игр. Сбору денег придавался характер добровольного взноса
(Cic. Ad Quint. XXX. IX.26), но чаще всего эти налоги были
очень тяжелыми и не находили поддержки у населения, поскольку устройство зрелищ было довольно затратным делом.
Другой источник – деньги, полученные магистратами в виде
штрафов9. Законами вводилось ограничение на суммы, выделяемые из казны на организацию игр, а также сумму, которую
магистрат мог потратить на организацию игр из собственных
средств. Эта традиция сохранилась и в эпоху Империи10.
Источники периода Империи содержат и другую значимую
информацию о трех важнейших играх (ludi Apollinares, Romani
и plebeii): указание на количество дней, отведенных на цирковые и театральные представления, а также стоимость их проведения. Эти суммы являлись ассигнованиями из средств казны,
которые претор, занимавшийся организацией указанных игр
в императорское время, увеличивал из собственных средств,
подобно тому, как это делали эдилы в период Республики. Финансирование игр из казны варьировалось: на четырнадцать
дней ludi Romani в период Империи выделялось HS 760000,
на двенадцать дней ludi plebeii – HS 600000, на девять дней
проведения ludi Apollinares – HS 380000. Очевидно, государство стремилось распределять средства казны равномерно
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на все игры, пропорционально их длительности: на игры, которые предполагали многодневные цирковые представления,
выделялось средств больше, чем на ludi Apollinares, в которых
был только один день гонок.
Исследование В. Грина показало, что в I в. н. э. из всех
представлений, проводимых в рамках публичных игр, наиболее дешевыми были ludi scaenici: на день сценических представлений приходилось от HS 40000 до HS 45000, стоимость же
дня гонок на колесницах составляла от HS 65000 до HS 8000011.
Решив вопрос финансирования игр, эдилу необходимо
было позаботиться о площадках для их проведения. В источниках указаны как минимум три возможных постоянных театра
со времени основания Рима до II в. до н. э. Мы можем быть достаточно уверенными в том, что местом проведения театральных представлений во время ludi funebres был Форум, во время Мегалесий – Палатин. Неизвестно где располагалась сцена
во время проведения ludi Romani и ludi plebeii. В более поздние
времена, вероятнее всего, они проходили в Circus Flaminius12.
Эдилы строили временные сооружения для проведения игр:
сцены, трибуны для зрителей. Марк Эмилий Скавр-сын, будучи курульным эдилом, построил театр на 80000 мест, украшенный множеством колонн и статуй (Cic. Pro Sest. 116).
Для организаторов игр эдилы снимали действовавшие в Риме
ограничения на въезд в город повозок в дневное время. Эта норма
была отражена в tabula Heracleensis: «…если нужно будет проехать колесницами триумфального шествия или… повозкам, следующим на публичные игры, которые будут происходить в Риме
[или вблизи от него на расстоянии до 1000 шагов], или же будет
устроена процессия в связи с цирковыми зрелищами, настоящий
закон не препятствует тому, чтобы ради перечисленных целей
в эти дни проезжали и проводились днем повозки» (Lex Iul. Mun.
62. Пер. под ред. С. Л. Утченко). Закон, запрещавший загромождать улицы и общественные места любыми строениями, лавками
и т. п., не препятствовал возводить сцену, подмостки и все необходимое для игр на площадях (Ibid. 77).
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В обязанности эдилов входило и рассаживание зрителей
на представлениях. В театре и цирке отводились специальные
места для сенаторов, декурионов, конскриптов, для граждан,
гостей. Та же система была и на общественных пирах (Lex Iul.
Mun. 135). Во время представлений, проводимых на Форуме,
привилегированные персоны наблюдали за представлениями,
сидя на деревянных трибунах, стоя под навесами, или с Комиция, который находился выше Форума, в то время как простые
люди должны были толпиться на площади13. На Мегаленсиях
ступени храма Кибелы на Палатине служили сиденьями для
тех зрителей, кто смотрел драмы, проходившие на открытом
пространстве перед ним.
Таким образом, игры в Риме имели огромное значение,
являлись частью общественного устройства. Их организация
на посту эдилов позволяла людям, начинавшим свою политическую карьеру, снискать популярность у городских масс. Забота об организации игр, начиная от доставки животных для
игр, покупки доспехов для гладиаторов, заканчивая подбором
площадок для представлений, лежала на плечах эдилов.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках исследования «Низшие магистраты в системе римского публичного права: эдилитет и комиссии по административным и уголовным делам» по Государственному контракту
№ П172 от 20.04.2010; в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104, при
поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 Игры в честь Флоры и Цереры проводились обеими парами магистратов, проведение Римских и Мегалесийских игр осуществлялось исключительно курульными эдилами, Плебейских – только плебейскими.
3
 Mayer R. Roman Tragedy // The Edinburgh Companion to Ancient
Greece and Rome / Ed. Bispham, Th. Harrison, B. A. Sparkes (eds.). Edinburgh, 2006. P. 295; Rüpke J. Communicating with the Gods // A companion
to the Roman Republic / N. Rosenstein, R. Morstein-Marx (eds.). Oxford,
2006. P. 225.
4
 Trapido J. The Language of the Theatre: I. The Greeks and Romans
// Educational Theatre Journal. 1949. Vol. 1. № 1. P. 18–26; Sciarrino E. The
1
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Introduction of Epic in Rome: Cultural Thefts and Social Contests // Arethusa. 2006. Vol. 39. № 3. P. 449–469.
5
 Saunders C. The Site of Dramatic Performances at Rome in the Times
of Plautus and Terence // Transactions and Proceedings of the American
Philo­logical Association. 1913. № 44. P. 87–97.
6
 Suet. Terent. 2: «Евнух» был даже поставлен два раза в один день
и получил такую награду, какой никогда не получала ничья комедия –
8000 сестерциев.
7
 Kyle D. G. Spectacles of death in Ancient Rome. L., NY., 1998. P. 42.
8
 Ibid. P. 191–193.
9
 В городском законе Тарента, созданном между 89 и 62 гг. до н. э.,
штрафы назывались одним из основных источников финансирования:
«Начинать же дело о взыскании этих денег (штрафа) может кто угодно.
Магистрат, который их взыщет, пусть половину внесет в казну, половину
потратит на игры, которые он должен устраивать для народа во время
своей магистратуры».
10
 Штаерман Е. М. Избранные латинские надписи по социальноэкономической истории Римской империи. ВДИ. 1955. № 4. С. 226.
№ LXXI.
11
 Green W. M. Appropriations for the Games at Rome in 51 A. D.
// The American Journal of Philology. 1930. Vol. 51. № 3. P. 249–250.
12
 Saunders C. Op. cit. P. 94–95.
13
 Ibid. P. 87–97.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. С. Данилов, А. Н. Жаровская
Φάσμα (imago) Брута:
опыт семантического анализа1
С именем Марка Юния Брута обычно ассоциируется представление о роковом предательстве. Его личность, как и кризисная эпоха, в которую он жил, породила немало легенд. Чего стоит хотя бы известное обращение умирающего Цезаря к Бруту:
«И ты, дитя мое?», – которое покоится на позднейшем приукрашивании трагической истории (Suet. Caes. 82. 2; Dio Cass. XLIV.
19.5). В данной работе мы сделаем попытку проанализировать
смысл знаменитого видéния Брута перед битвой при Филиппах
42 г. до н. э. и развенчать связанные с ним мифы.
Наиболее подробные сведения о данном событии мы встречаем у Флора, Плутарха и Аппиана. Все три автора при описании видения Брута придерживаются единой схемы: время – ночь,
место – палатка полководца в военном лагере, обстоятельства –
бодрствование Брута. Однако Плутарх и Аппиан говорят о двух
видениях, а Флор только об одном. Описание самого видения
отличается в существенных деталях. У Аннея Флора – это «atra
quaedam imago» (некий темный призрак – II. 17. 8). У Плутарха –
«dein¾n kaˆ ¢llÒkoton Ôyin ™kfÚlou sèmatoj» (страшное, необычайное видение сверхъестественного тела – Plut. Brut. 36), «tÕ
f£sma» (призрак – Plut. Caes. 69; Brut. 48) и «Ôyin ede fober¦n
¢ndrÕj ™kfÚlou tÕ mšgeqoj kaˆ calepoà tÕ edoj» (видение страшного человека огромного роста и сурового на вид – Plut. Caes. 69).
У Аппиана просто «Ôyin» (видение) и «f£sma» без отличительных черт (B. C. IV. 134).
Вначале обратим внимание на характер указанного явления.
Здесь можно предложить ряд объяснений.
1. Вполне возможно, что среди некоторых современников Брута и позднейших авторов была распространена мысль
о сверхъестественной природе imago Брута. Популярность данного положения связана с иррациональной верой людей в потусторонний мир. Достаточно вспомнить Одиссея, который приманивал кровью жертвенных животных души умерших, явившихся
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ему как привидения (Hom. Od. XI. 35–43). Павсаний приводит
рассказ о мстительном призраке побитого камнями человека, который предавал смерти жителей Темесы (Paus. VI. 6.7–11). Для
Уильяма Шекспира было очевидно, что перед Брутом предстал
дух убитого Цезаря (Юлий Цезарь. IV.3).
2. Вещий характер видения Брута мог носить и форму сна.
По крайней мере, его описание Плутархом очень напоминает то,
как Аристофан представлял сновидение: «о, черносияющий мрак
ночи! Что за несчастный сон посылаешь ты, из глуби незримого
Аида вышедший, душу имеющий бездушную, дитя черной Ночи,
наводящее дрожь ужасное видение, черноодетый, убийственный,
жуткого вида…» (Aristoph. Ran. 1331–1339. Пер. Н. Цветкова). Все
сны, согласно Макробию, можно подразделить на несколько видов. По данной классификации, сновидение Брута относится к категории снов-призраков (φάντаσμа). Макробий писал, что φάντаσμа
возникает между бодрствованием и глубоким сном. У человека в
это время стираются границы между сном и реальностью. Сонпризрак может быть наполнен фантастическими фигурами2. Более того, человек может ощущать физическое воздействие этих
вымышленных существ на себе. Это придает спящему уверенность, что все происходит в реальности (Macrob. In Somn. I.3.2)3.
По мнению античного писателя, такие сны не относятся к группе
предсказательных, хотя сам Марк Юний Брут мог придавать своим видениям огромное значение и проецировать их в будущее4.
Философ-материалист Томас Гоббс, рассуждая о призраках, пришел к выводу, что видение Брута было лишь коротким сном5.
3. В ходе военной кампании психологическое состояние
Марка Брута ухудшалось, душевная организация этого человека
не выдерживала эмоционального напряжения. В результате его
начали посещать видения. Первое из них он ощутил близ Абидоса, перед переправой через Геллеспонт. Аппиан рассказывает, что Брут увидел образ в полутьме, проснувшись ночью (App.
B. C. IV. 134). В современной медицине видения, возникающие
при переходе от сна к бодрствованию, соответствуют гипнопомпическим галлюцинациям. Симптомы психического истощения
Брута сходны с теми признаками, которые проявлялись у Гая
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Калигулы. Принцепс, как и Брут, не отличался особым здоровьем. Его мучила бессонница, он спал не больше чем три часа
подряд, да и то неспокойно. Однажды ему приснилось, будто
с ним разговаривает какой-то морской призрак (pelagi speciem –
Suet. Calig. 50.2). В качестве альтернативной причины галлюцинаций у Брута мог, как пишет Анна Берне, служить приступ малярии6. Однако она не обосновывает свою позицию, и мы можем
лишь догадаться, что на возможность такого варианта указывает
болотистый характер местности близ города Филипп, где видение появилось второй раз (App. B. C. IV. 105,106,107,111).
Мы, в свою очередь, склонны квалифицировать предполагаемые видения Брута лишь как литературный вымысел. Для обоснования этой четвертой точки зрения вновь обратимся к приведенным гипотезам.
1. Мысль Шекспира о «призраке» слабо отражает духовные
представления человека Античности. Выводя призрака на театральные подмостки, драматург пытался привести пьесу в соответствие с запросами европейской публики XVI в. К тому
же никто из древних авторов четко не связывает видение Брута
с явлением призрака. Слова «imago» и «f£sma» могут означать
и просто «образ», «явление» или «сновидение»7. Для историков
II в. это скорее malus genius, da…mwn kakÒj, или злой гений. Здесь
возникает проблема в интерпретации текстов, так как римский
гений и греческий демон не одно и то же. У римлян genius как
сверхъестественное существо олицетворял жизненную силу и являлся духовным покровителем мужчин. Демонами называли всех
богов, не имевших собственного имени. Лишь в одном смысле
гений и демон фактически идентичны – в значении ангела судьбы. Соответственно da…mwn kakÒj – это несчастная судьба8, malus
genius – знамение конца жизни, а видение Брута – это божественный посланник, предвестник его гибели.
2. Римляне были по отношению ко многим вещам материалистами даже большими, чем Гоббс, и там, где эллины проявляли неподдельное удивление, квириты показывали холодное
благочестие. Цицерон не видел ни одной причины, по которой
следует верить в сны (Cic. Div. II.120). Кассий, соратник Бру42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
та, не верил в существование духов и считал, что его друг просто измучен непосильными трудами (Plut. Brut. 37). Странно,
что в таком окружении Брут проявлял подобную мнительность.
К тому же если бы он поделился с кем-нибудь своим беспокойством по поводу видений, то это могло отрицательно сказаться
на боеспособности его воинов9. Нельзя игнорировать и тот факт,
что все три историка прямо указывают на бодрствование Брута.
3. Версия Берне о малярии не объясняет первое из двух видений. С другой стороны, галлюцинации как результат перенапряжения могли иметь место. Но мы не можем не учитывать
недоказуемость выдвинутой нами же гипотезы, а потому обращаемся к более взвешенной концепции.
Рассмотрим эпитеты призрака в художественном контексте,
учитывая цели авторов, вписавших сцену видения Брута в свое
повествование.
Первый эпитет – atra (темный). Черное обличие привидения
наиболее распространено в античных описаниях (Aesch. Supp.
888; Eur. Alc. 843; Phlegon. II. 5). Так, по сообщению Зосима,
некий призрак в виде черного чудовища появился во время легендарной войны между римлянами и альбанцами, когда обе
стороны готовились к битве, и приказал принести жертвы подземным богам (Zos. II. 3.1–2). Видимо, указанный цвет частично связан с предзнаменованием траура, но не носит принципиального значения и скорее относится к литературной традиции.
Например, призраки в белых одеждах появлялись в год начала
Второй Пунической войны около города Амитерна, в области
сабинов, и тоже вызвали повсеместный страх (Liv. XXI. 62. 5).
Не случайно, что Аппиан и Флор параллельно с упоминанием
об atra imago приводят историю несчастного эфиопа, который
был изрублен лишь потому, что встретился суеверным воинам
Брута, посчитавшим его предвестником гибели.
Второй эпитет – δεινός (ужасный). Примечательно, что Плутарх использует образ страшного привидения и в жизнеописании Диона. Это было одним из критериев, по которому автор
сравнивал сиракузянина и римлянина. Диону явился жуткий дух
в виде высокой женщины с метлой. Так божество возвестило
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ему близкую кончину (Plut. Dion. 2,55). У Лукана спящему на
корабле Помпею является призрак его покойной жены Юлии10,
который предсказывает ему гибель в гражданской войне (Luc. III.
1–45).
Третий эпитет – mšgeqoj (исполинский). Существа, обладающие неестественно большим ростом, с древности приобщались
молвой к недобрым силам. Титан Атлант славился коварством
(Hom. Od. I.52). Геракл освободил людей от великана-убийцы
Антея (Apollod. II. 5.11). Гиганты за свои преступления были
уничтожены богами (Ovid. Met. I. 152–156). Жестокий духвеликан встречается в истории Геродота (VI. 117). В эпоху Тацита внезапное появление призрака выше человеческого роста
считалось тревожным знамением (Tac. Hist. I. 86). Дион Кассий
описывает огромного призрака, представшего перед Друзом, как
символ предостережения о скорой смерти полководца (LV.1.3).
Таким образом, становится очевидно, что для Флора, Плутарха и Аппиана поражение республиканцев было предопределено
свыше. Поэтому они ввели в свое повествование элемент риторики – необратимые знамения, свидетельствующие о совершении
непростительного греха и гневе божества. Мы придерживаемся
того мнения, что письменная традиция о видении Брута является продуктом тенденциозного творчества льстивых историков11.
Она основана на предвзятых измышлениях, частично почерпнутых из народной молвы. Φάσμα Брута выступает как литературное клише, инструмент имперской пропаганды по очернению
республиканцев.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 «Быть в страхе – сон неблагоприятный, потому что напуганный
человек не может постоять за себя: обрекая душу и тело, он теряет волю
к сопротивлению, и тем быстрее случается с ним то, чего он опасался»
(Artem. On. III. 43. Здесь и далее пер. М. Л. Гаспарова). «Все чудесное
и невозможное означает, что надежды обманут и не сбудутся» (Artem.
On. IV. 47).
1
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
 Эту же характеристику φάντаσμа мы встречаем у средневекового
философа Боэция Дакийского, но в более рационалистической трактовке (Boet. De sompn. 84–88. Пер. А. В. Апполонова).
4
 Суждение о ложности или истинности сновидения строили исходя из статуса того, кому оно приснилось. Представление о важности
сновидений вождей, царей, полководцев – словом, лидеров, отвечающих не только за себя, но и за подчиненных, – свойственно практически
всем архаическим культурам. Но и во II в. н. э. Артемидор в «Онейрокритике» повторяет это положение (I. 2).
5
 Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Гоббс Т. Сочинения. Т. 2. М., 1991. С. 14.
6
 Берне А. Брут. Убийца-идеалист / пер. с фр. Е. В. Головиной. М.,
2004. С. 337.
7
 «Призрак – это то, что кажется нашим мыслям, как это бывает
во сне» (Diog. Laert. VII. 1. 50. Пер. М. Л. Гаспарова).
8
 «Поистине тебя многострадальной / Твой тяжкий демон сделал»
(Eur. Hec. 720. Пер. С. Апта). Подробнее см.: Махов А. Е. HOSTIS ANTIQUUS: Категории и образы средневековой христианской демонологии.
Опыт словаря. М., 2006. С. 123–124.
9
 Следует напомнить, что авторитет Брута в армии был не настолько велик, чтобы заставить солдат беспрекословно подчиняться. Скорее
наоборот: боясь, как бы воины не вышли из-под контроля, Брут был
вынужден им потакать (Циркин Ю. Б. Гражданские войны в Риме. Побежденные. СПб., 2006. С. 137). Мало вероятно, что при такой ситуации
слухи о нездоровом видении Брута сыграли бы ему на руку.
10 
«plena horroris imago» – «исполненный ужаса образ» (Luc. III. 9).
11
 Да и как могло быть иначе в условиях политической системы
Принципата? Когда при императоре Тиберии историк Кремуций Корд
посмел в своих анналах похвалить Брута и назвать Кассия последним
римлянином, его вынудили покончить жизнь самоубийством (Tac. Ann.
IV. 34–35).
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Сухарева
Приемы создания негативных образов
политических соперников в речах Цицерона1
Для успешного построения карьеры римским политическим
деятелям требовалось не только создать собственный – привлекательный для гражданского населения – образ (и сохранить его),
но и дискредитировать своих конкурентов. Основным каналом
воздействия на римских граждан в период поздней Республики
оставались публичные выступления политиков.
Античная цивилизация – это цивилизация устного слова.
Даже исторические сочинения, философские трактаты и научные
исследования писались прежде всего для чтения вслух2. Произнесенное слово всегда обладало большой силой, и ораторские способности могли существенно помочь в достижении политических
целей. Почти любой римский гражданин и каждый государственный деятель должен был неплохо говорить3. Показательно, что
Марк Туллий Цицерон, homo novus, смог достичь высших государственных магистратур, почета и уважения преимущественно
благодаря силе своего слова, и это в то время, когда решающим
фактором политической борьбы являлись преданные легионы.
Решение таких задач, как разрушение позитивного образа политического противника и защита от нападок конкурентов, было немыслимо без применения приемов агитационнопропагандистского типа, что было широко распространено
в поздней Римской республике4. Наиболее типичными приемами
являлись фальсификация, искажение или тенденциозная трактовка сведений и манипулирование сознанием слушателей. Речи
Цицерона позволяют нам выделить множество способов дискредитации политического противника, к которым прибегал знаменитый оратор и политик.
Главный принцип манипулирования как скрытого управления, воздействия на сознание с целью формирования тех или
иных взглядов или предпочтений – создать у человека видимость
свободного формирования убеждения, фактически такой возможности не оставляя5. Чтобы держать под контролем процесс
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
восприятия информации, Цицерон стремится учитывать особенности всех уровней восприятия своей аудитории (и чувства,
и разум) при подготовке и произнесении своих речей6. Оратор
часто использует приемы языковой манипуляции. Для этого он
вплетает в рассказ драматические эпизоды, образы, придающие
речам художественную форму7. Цицерон часто прибегает к использованию слов и словосочетаний, имеющих ярко выраженную эмоциональную окраску. Самыми эффективными в этом
смысле для римского политика рычагами давления на публику
являлись темы религии8 и патриотизма9.
Известно, что язык имеет не только коммуникативное,
но и суггестивное (внушающее) значение. Эмоционально нагруженные слова вызывали определенное отношение к предмету речи и к тому, кто ее произносит. Цицерон часто апеллирует не столько к логическому значению слова, сколько к его
ценностному смыслу. Собственно, ценностный смысл и делает
слово (равно как и любой предмет, образ или явление) символом. Слово-символ вызывает определенную эмоциональную реакцию. Обращение к эмоциям аудитории являлось эффективным
средством манипуляции, т. к. позволяло оратору задействовать те
эмоциональные предпосылки, которые уже имелись в сознании
аудитории, – страх, любовь, жажду чего-либо10.
Цицерон очень часто пользуется тем, что для манипулирования общественным мнением римскому политику вовсе не обязательно было лгать, достаточно было из множества фактов выбрать
нужные, а остальные представить тенденциозно, односторонне,
умолчать об их истинной природе. Достаточно вспомнить его
речь об аграрном законе Рулла, которой сам оратор не случайно
придавал особое значение11. По замыслу его соперников Цицерон
в результате выдвижения законопроекта Рулла должен был лишиться либо доверия сената, либо поддержки народа. Тем не менее ему удалось не только сохранить то и другое, но и укрепить
свои позиции и дискредитировать политических конкурентов12.
Оратор в самом начале своей речи изображает Рулла непривлекательным, честолюбивым, заносчивым, корыстным, наглым, а его
законопроект опасным для государства, а затем последователь47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но убеждает в этом публику фактами, которые толкует в нужном
ему направлении13. Цицерон доказывает, что его противник (в отличие от него самого) не только не уважает свободу плебса, но
вообще относится к нему с пренебрежением14.
В данном случае приписываемое политическому противнику
Цицерона действие переносится во времени, когда в настоящем
времени транслируется прошлое выступление конкурента. Данный прием Цицерона являлся весьма эффективным способом вызвать негативное отношение аудитории к политическому сопернику, пойманному на пренебрежительном отношении к народу15. При
этом высказывание не обязательно должно было быть подлинным
или точно переданным; оно все равно вызывало должный эффект,
даже если порождало серьезные сомнения в своей истинности, поскольку на первый план выходило действие эмоций.
Широко распространенным способом дискредитации политического соперника в речах Цицерона являлась компрометирующая информация. Компрометирующая информация могла быть
разного происхождения. Первый вид – диффамация (порочащая,
но правдивая, обычно тщательно скрываемая информация), второй – провокация, создание компрометирующей ситуации, третий – прямая ложь. В последнем случае самым важным было то,
чтобы порочащий противника вымысел «задевал за живое», вызывал ответную реакцию. Очевидно, что, даже если оратору никто по-настоящему не верил, доверие к объекту компрометирующей информации падало.
Содержание компрометирующей информации у Цицерона
могло быть различным. Цицерон часто обвиняет своих политических оппонентов в дурном образе жизни, разврате, дружбе
со всеми «подонками Рима» (Cic. Cat. II.7), поддержке со стороны определенной категории людей, которые вызывали отрицательное отношение большинства граждан. Образ конкурента
в сознании слушателей автоматически связывался с образом лиц
из его окружения или социальной опоры, и оратору не составляло труда убедить, что подлинное лицо политического противника – на самом деле лицо этих людей16. Яркой иллюстрацией
применения Цицероном этого приема и одновременно примером
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
создания компрометирующей ситуации также может служить его
вторая речь о земельном законе Рулла. В тексте речи содержится немного сведений о самом Рулле, но часто упоминаются его
коллеги и сторонники. Оратор изначально внушает слушателям,
что Рулл и другие плебейские трибуны замышляют нечто опасное для государства. Доказательством этому служит факт тайных
собраний плебейских трибунов17. Таким образом, Цицерон представляет разработку законопроекта как создание заговора, что
автоматически вызывает недоверие к ним.
Затем при разборе условий этого закона оратор концентрирует внимание слушателей на том, кому он будет выгоден, и обосновывает вывод, что выиграют от его принятия только сами
плебейские трибуны и люди, нажившиеся во времена сулланских
проскрипций. Последние вызывали всеобщее недовольство, и обвинение Цицероном Рулла в действиях в пользу этой категории
землевладельцев могло нанести значительный ущерб репутации
трибуна. Данный эффект усиливается напоминанием в свойственной Цицерону иронической форме, что тесть Рулла как раз
их числа этих бесчестных людей (Cic. Agr. II. 69).
Уничижительную характеристику Цицерон дает и сторонникам Катилины, которых он не называет иначе как «шайкой» (Cic.
Cat. I.15), «подонками Рима», «толпами пропащих людей» (Cic.
Cat. II.7,8). Здесь оратор применяет такой элемент языковой манипуляции, который теперь называется «наклеивание ярлыков».
Оно основано на эксплуатации живущих в массовом сознании
стереотипов – шаблонов восприятия как людей, так и явлений.
Все эти приемы дискредитации политического конкурента
дополняют друг друга и редко применяются оратором по отдельности. Их действие в некоторых случаях усиливается Цицероном
за счет использования принципа «борьбы с виртуальным конкурентом», т. е. не с реальным, а с вымышленным конкурентом.
Таким «виртуальным конкурентом» Цицерона является, например, Луций Сергий Катилина. Цицерон последовательно создает
его образ. Катилина сочетает в себе все возможные негативные
характеристики18. В моральном отношении это человек низкий
и порочный. Здесь Цицерон прибегает к своему излюбленно49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
му наступательному приему в форме риторических вопросов,
что оживляет его речь и делает ее более легкой для восприятия.
Кроме этого, оратор использует прием якобы умолчания, когда
произносит «не буду говорить о» и затем сразу же подробно расписывает то, о чем «не будет говорить». Это позволяло создать
иллюзию того, что многое остается недосказанным. В политическом отношении Катилина в изображении Цицерона предстает
злейшим и опаснейшим внешним врагом государства (Cic. Cat. I.
9). Чтобы убедить в этом сенаторов, перед которыми он выступает, оратор применяет лексические средства, использует сакральную символику и символику места заседания (храм Юпитера
Статора), примеры из истории19. При этом Цицерон себя характеризует необычайно проницательным, видящим «врага» насквозь.
В своей первой речи против Катилины перед сенатом он не устает повторять об этом (Cic. Cat. I. 6, 7, 8, 10).
Безусловно, Цицерон, как и любой другой римский оратор,
выстраивал свою речь в соответствии с установленными нормами, использовал общие места и часто повторяемые обороты
речи20. Но то, с каким мастерством оратор применял эти стандартные обороты к каждой конкретной ситуации, чтобы убедить
своих слушателей, не может не поражать.
Цицерон, однако, не ограничивается только воздействием на
эмоции своих слушателей и использованием стереотипов общественного сознания. Оратор часто обращается к логическим доводам и к логическим ходам, выстраивая в речи целую цепочку
индуктивных выводов, запутывая слушателей и строя каждый последующий вывод на предыдущем. Цицерон доказывает, например в Катилинариях, что враг государства – это еще и его личный
враг, а затем преобразует это утверждение так, что его личный
враг – это враг государства, а смерть Цицерона означала бы гибель
государства. То есть оратор одновременно решает две задачи: изменяя масштаб события, он преувеличенно подчеркивает свою положительную в нем роль и отрицательную роль противника.
Выделенные нами приемы (языковая манипуляция, в том
числе приемы драматизации, употребление эмоционально нагруженных слов и словосочетаний, «наклеивание ярлыков», тен50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
денциозный подбор фактов и их трактовка; компрометирующая
информация; логические доводы и логические ходы; принцип
«борьбы с виртуальным конкурентом») чаще всего используются
в комплексе и дополняют друг друга. Их действие основано главным образом на имеющихся в общественном сознании установках, стереотипах и ценностях, а также на воздействии на эмоции
публики, на ее чувства.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 Гаспаров М. Л. Цицерон и античная риторика // Цицерон Марк
Туллий. Три трактата об ораторском искусстве. М., 1972. С. 7.
3
 Не случайно Цицерон дает подобную характеристику одному
из своих современников: «У него было отменное трудолюбие, отменные душевные качества, а красноречия ровно столько, чтобы в частных
делах помогать своим друзьям, а в государственных делах – поддерживать собственное достоинство» (Cic. Brut. 165). Здесь и далее используется перевод Ф. А. Петровского, И. П. Стрельниковой, М. Л. Гаспарова.
4
 Так, например, Н. А. Машкин отмечает: «Инвектива была главным методом Антония в борьбе с политическими противниками. Такой
же прием политической пропаганды мы находим и у других деятелей
этой эпохи, прежде всего у Цицерона» (Машкин Н. А. Принципат Августа: Происхождение и социальная сущность. М.; Л., 1949. С. 214).
В. С. Сергеев также уделяет внимание этой особенности политической
борьбы в Риме: «Манера личных нападок и апелляции ad hominem чрезвычайно характерна для римского и греческого красноречия вообще,
и это объясняется, до известной степени, по-видимому, быстрой возбуждаемостью античной толпы и верой в личное творчество отдельного
человека, являющейся характерной чертой античного миросозерцания»
(Сергеев В. С. Гражданская война в Древнем Риме в II–I вв. до Р. Х. М.,
1924. С. 74).
5
 Авченко В. О. Политическое манипулирование: понятие, содержание, история. URL: http://www.psyfactor.org/polman1.htm.
6
 Не случайно Цицерон в своем трактате «Об ораторе» отмечал:
«Нам нужен человек от природы умный и в жизни бывалый, который
бы видел насквозь, что думают, чувствуют, предполагают и ожидают
его сограждане и все люди, которых он хочет в чем-то убедить своею
речью. Надо, чтобы он умел нащупать пульс людей любого рода, лю1
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бого возраста, любого сословия; он должен чутьем понимать мысли
и чувства тех, перед которыми он ведет или поведет дело» (Cic. De or.
I. 223–224).
7
 Подробнее см.: Лосев А. Ф. Античная литература / под ред. проф.
А. А. Тахо-Годи. Издание седьмое. М., 2005.
8
 Религия и политика в Риме тесно переплетались друг с другом.
См.: Шайд Дж. Религия римлян / пер. с фр. О. П. Смирновой. М., 2006.
С. 32–34.
9
 Цицерон неоднократно к ним обращается в своих выступлениях,
применяя такие выражения, как deorum immortalium cura (благоволение бессмертных богов), cruentus gladius (окровавленный меч), obrutae
arae (низвергнутые алтари), clarissimi viri (прославленные мужи),
sanctissimaе religiones (неприкосновеннейшие святыни) и т. д. (Cic. Cat.
I. 1, 2; Mil. 85–87).
10
 Подробнее см.: Канетти Э. Масса // Психология масс. Хрестоматия. Самара, 1998. С. 317.
11
 Данная речь была произнесена 1 января 63 г. до н. э., в год консульства Цицерона, и относится к числу тех речей, которые он называл
«консульскими» и собирался выпустить в виде сборника. Законопроект
Рулла был политическим шагом, направленным против Гнея Помпея
Магна и против Цицерона (Горенштейн В. О. Примечания ко второй
речи о земельном законе народного трибуна Публия Сервилия Рулла
// Цицерон Марк Туллий. Речи. Т. I. М., 1962. С. 423.)
12
 Существует несколько точек зрения на обстоятельства, в которых
происходила борьба вокруг данного законопроекта. Так, Т. Моммзен
считал задачу Цицерона легко разрешимой, поскольку для всех в Риме
было очевидным, что законопроект Рулла направлен против Помпея,
«кроме того, городская чернь, конечно, предпочитала получать хлеб
в Риме даром, чем трудиться над обработкой земли, и предложение
было встречено так холодно, что Цицерону не стоило большого труда убедить Рулла взять его обратно» (Моммзен Т. История Рима. Т. III.
СПб., 1995. С. 206). Взгляды Т. Моммзена разделяет также С. Л. Утченко (Утченко С. Л. Цицерон и его время. М., 1986. С. 151). Г. Ф. Герцберг
считает, что заставить Рулла забрать законопроект Цицерону помогла
не сила красноречия, а деньги (Герцберг Г. Ф. История Рима. Киев,
1898. С. 557). Однако многие современные исследователи (см., например: Грималь П. Цицерон. М., 1991. С. 174; Бобровникова Т. А. Цицерон: Интеллигент в дни революции. М., 2006. С. 220–221; Голдсуорси А.
Юлий Цезарь. М., 2008. С. 150) признают силу красноречия Цицерона
решающим фактором.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
13
 Например, Цицерон акцентирует внимание публики на внешнем
облике трибуна: «Едва он [Рулл] был избран, как уже постарался иначе
глядеть, иным голосом говорить, иначе ходить; в поношенной одежде,
неопрятный и препротивный на вид, с лохматыми волосами и длинной
бородой, он, казалось, своим взором и своей внешностью возвещал
всем, сколь он будет своевластен как трибун, и угрожал государству»
(Cic. Agr. II. 13).
14
 «…этот народный трибун … сказал в сенате, что городской плебс
чересчур много силы забрал в государстве и что его следует "вычерпать"; ведь он употребил именно это слово, точно говорил о какой-то
выгребной яме, а не о сословии честнейших граждан» (Cic. Agr. II. 70).
Примечательно, что в марте 60 г. до н. э., говоря о Флавиевом земельном законе, Цицерон повторит это же самое выражение уже от своего
имени (Горенштейн В. О. Примечания ко второй речи о земельном законе народного трибуна Публия Сервилия Рулла. Прим. 69. С. 426)
15
 Авченко В. О. Политическое манипулирование: понятие, содержание, история.
16
 Авченко В. О. Теория политического манипулирования в современной России. URL: http://www.psyfactor.org/polman1.htm.
17
 «Между тем они не переставали тайно собираться, приглашать
кое-кого из частных лиц и устраивать тайные собрания под покровом
ночи и в уединенных местах» (Cic. Agr. II. 12).
18
 Как отмечал С. Л. Утченко, «подобные преувеличения не должны нас удивлять. Они относятся к тем же канонам и приемам создания
портретов "образцового злодея" (или, наоборот, "образцового героя")
и характерны для риторических упражнений на заданную тему» (Утченко С. Л. Древний Рим. События. Люди. Идеи. М., 1969. С. 74).
19
 Подробнее см.: Vasaly A. Representation Images of the World in Ciceronian Oratory. LA. 1993. Р. 49–59.
20
 Ibid. Р. 252.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н. В. Мишуров
Создание системы лимесов
на границах Римской империи
в III – начале IV в.1
Важнейшей военно-политической задачей Римской империи было обеспечение безопасности своей огромной территории.
В период Республики и раннего Принципата данная задача решалась главным образом за счёт наступательной военной тактики
и помощи клиентских государств. Собственно римскую армию
использовали прежде всего для завоеваний и подавления восстаний, оборона же пограничных территорий возлагалась на подвластных Риму местных правителей2.
Однако с кон. II в. данная система начинает давать сбои. Это
было связано, во-первых, с увеличением роли центральной администрации в жизни Империи и установлением прямого контроля над окраинными областями. Соответственно, государство
теперь должно было в полной мере взять на себя ответственность
за безопасность границ. Во-вторых, натиск варваров на Империю
резко усиливается. Германские племена начинают угрожать даже
Италии. В-третьих, убыль населения и снижение привлекательности воинской службы приводит к тому, что государство начинает испытывать трудности с комплектованием армии3. В новых
условиях прежняя военная стратегия, основанная на преобладании мобильной армии и принципе «нападение – лучший способ
защиты», становится невозможной.
Каким же мог быть выход из создавшегося положения?
В новых условиях римская армия должна была перейти к оборонительной стратегии, невозможной без создания лимесов – укреплённых зон, которые в течение III – первой половины IV в. были
возведены вдоль всей пограничной полосы . Римское государство в указанный период всё большие силы и средства вкладывает в военное строительство.
Первые лимесы возникли на Западе ещё при Тиберии4, однако данный процесс резко активизируется лишь при последних
Антонинах. При императоре Коммоде были сооружены наблюда54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельные башни (burgi) и размещены дозоры (praesidia) от Дуная
до Ореса5.
Во второй половине III в. тенденция к расширению лимеса
и укреплению оборонительных сооружений становится ещё более явственной. Постоянные варварские вторжения заставили
укреплять не только пограничную зону, но и города, лежавшие
далеко от границ. При Галлиене развернулись работы по строительству укреплений в центральной части Империи: в Италии
и на Балканском полуострове6. Для борьбы с варварскими вторжениями, а зачастую и с бандитами и римскими соединениями
узурпаторов все большее число городов стали обносить стенами7. Были приняты меры по укреплению против варваров городов Мёзии8. В 253 г. пелопоннесцы возвели фортификации на
Истмийском перешейке, а афиняне вновь восстановили стены,
разрушенные еще при Сулле. Строились стены Милана, Вероны
и других городов, закрывающих Альпийские и Балканские проходы. В середине III в. н. э. были укреплены дунайские города
Марцианополь и Филиппополь9, Никополь и Нови10. При императоре Аврелиане было начато строительство дополнительных
укреплений (Аврелиановых стен) в самом Риме. Город был окружен «новыми крепчайшими стенами более широкого охвата»11.
Таким образом, мы видим, что в период кризиса III в. в Империи окончательно утверждается принцип обороны, ориентированный как на пограничные укрепления, так и на оборонительные сооружения внутри страны. В дальнейшем, при Диоклетиане и Константине, этот принцип активно реализуется по всей Империи.
В конце III – начале IV в. происходило дальнейшее развитие системы римского лимеса. Система укреплений была значительно обновлена, особенно на Востоке. При этом Диоклетианом
были учтены определенные ошибки предшественников. Архео­
логический материал из всех регионов Империи показывает,
что Диоклетиан значительное внимание уделил разукрупнению
внутренней зоны лимеса и максимальному развитию ее инфраструктуры. Во внутренней зоне лимеса строили дороги, кастелы,
сторожевые башни, обносили стенами города. Глубина зоны достигала 70 км12. Аммиан Марцеллин сообщает, что он «усиливал
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
охрану границ со стороны варваров»13. Охрана внутренней зоны
лимеса возлагалась на легионы, кавалерию и специализированные подразделения.
При Диоклетиане пограничные укрепления были объединены
сетью дорог, из которых выделяется главная стратегическая магистраль, что диктовалось установкой на глубоко эшелонированную
оборону. Так, наиболее значительным сооружением в системе восточного лимеса являлась так называемая strata Diocletiana, представлявшая собой сеть стратегических дорог со сложным комплексом сторожевых и оборонительных сооружений14. Она пролегала через всю Сирию, начинаясь внутри месопотамского участка
лимеса, и примыкала на юге к аравийской пустыне. Основными
составляющими страты были дороги Сура – Пальмира, Пальмира – Дамаск, Дамаск – Бостра. Данная сеть включала в себя как
старые укрепления и дороги, так и новые, возведённые в неосвоенных прежде районах15. Гарнизоны воинов на страте имели возможность контролировать все передвижения противника в пустыне и выполняли роль передового рубежа пограничья. Численность
этих гарнизонов была небольшой. В форте Кваср Биср (Quasr
Bishr), например, находился отряд всадников в 100–150 чел.16 Другой важнейшей оборонительной стройкой указанного периода был
придунайский путь от Сингидуна до Дуросторума, вдоль которого
был развернут нижнедунайский лимес.
В правление Диоклетиана также была проведена реконструкция и восстановление ряда пограничных крепостей17. Укрепления
перестраивали, ворота блокировали посредством выступающих
башен для лучшей обороны стен. Башни в форме буквы U были
построены с интервалом вдоль стен; в крепостях на Дунае были
построены угловые башни, которые позволяли более эффективно обороняться18.
Таким образом, в конце II – начале IV в. создаётся мощная
сеть укреплений, опоясывавшая всю Империю. Это на время
решило задачу обороны страны от варварских вторжений и позволило укрепить безопасность государства и его жителей. Однако столь мощная оборонительная система требовала больших
средств на своё содержание. Она могла существовать лишь при
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наличии сильного централизованного государства. Поэтому
с ослаблением и распадом последнего система римских укреплений быстро приходит в упадок.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 Бандровський О. Г. Маркоманські війни і характер зовнішньої
політики римської імперії в ІІ ст. н. е.// Проблеми історії та археології
України: матеріали V Міжнародної наукової конференції. Харків, 2004.
С. 48.
3
 Стручалина Р. А. Социально-политический кризис Римской Империи (конец II в. н. э). Саратов.1979. С. 23.
4
 Tac. Ann. I. 50.
5
 Le Bohec Y. The Imperial Roman Army. London and New-York, 2000.
P. 288.
6
 Дьяков В. Н. Социальная и политическая борьба в Римской Империи в сер. III в. // ВДИ. 1961. № 1. С. 105.
7
 Southern P. The Roman Empire from Severus to Constantine. London
and New-York, 2001. Р. 155.
8
 SHA Call. XIII. 6.
9
 Expositio totius mundi et gentium. Анонимный географический
трактат “Полное описание вселенной и народов” / пер. С. В. Поляковой
и И. В. Феленковской // Византийский временник. Т. 8. М., 1956. С. 30.
10
 Iord. Get. 101.
11
 Aurel. De Caes. XXXV. 7.
12
 Ван Берхем Д. Римская армия в эпоху Диоклетиана и Константина. СПб., 2005. С. 80–81.
13
 Аmm. XXIII. 5. 2.
14
 Ле Боек Я. Римская армия эпохи Ранней Империи. М., 2001.
С. 251–262.
15
  Ван Берхем Д. Указ. соч. С. 37–44.
16 
Банников А. В. Эволюция римской кавалерии в III–V вв. н. э.
// Проблемы античной истории. СПб., 2003. С. 176.
17
 Southern P. Op. cit. Р. 154–155.
18
 П. Саузерн приводит карту крепостей по Дунаю, где были добавлены башни, а также план крепости Дробета на Дунае: Southern P.
Op. cit. Р. 274–275.
1
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. В. Григорюк
Консулат и префекты претория в 340–350 гг.1
Консулат в поздней Империи, абсолютно утратив властные
полномочия, сохранял за собой высокий престиж и большое значение в политической жизни. Рассматривая консулат 338–350 гг.,
можно выявить систему, установившуюся вскоре после смерти
Константина Великого и раздела Империи между его сыновьями.
Консулами 338 г. были назначены Флавий Урс и Флавий Полемий – в спешке, очевидно в качестве награды за участие в событиях 337 г. В 339 г. консулами были объявлены Констанций
и Констант – что достаточно странно, так как Константин II, номинально старший август, почему-то не стал сам вступать в консульство, а отдал его своим братьям. В начале 340 г. Константин
погиб, и распределение консулата оказалось в руках лишь двух
императоров. Консулами стали Септимий Ациндин2 (префект
Востока в 338–340 гг., явная креатура Констанция) и Валерий
Прокул3 (префект Рима с марта 337 по январь 338 г. – как раз
во время кровавых событий в Константинополе, консул Константа). В 341 г. консулат получили Антоний Марцеллин4 (в 340–
341 гг. префект Италии, Иллирика и Африки) и Петроний Пробин5 (до 341 г. его карьера неизвестна, происходил из влиятельного римского рода). Что интересно, в этом году оба консула,
по всей видимости, были назначены Константом6. Очевидно, это
произошло вследствие увеличения «веса» Константа после того,
как он завладел землями своего старшего брата, получив, таким
образом, две трети Империи. В 342 г. консулами опять стали
Констанций и Констант (в третий и второй раз соответственно),
а в следующем году их сменили Марк Меций Муммий Фурий
Бабурий Цецилиан Плацид7 (префект, очевидно, при императоре,
позже – Италии, Африки и Иллирика, в 342–344 гг. консул Константа) и Флавий Ромул8. Карьера Ромула совершенно неизвестна, наиболее логичным кажется предположение, что он был консулом Констанция, хотя существует мнение, что и в 343 г., как
и в 341, Констант назначил сразу двух чиновников-эпонимов9.
В 344 г. зафиксирована ситуация, ставящая многих исследовате58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лей в тупик: от Востока консулом был сделан Домиций Леонтий10
(в 340–344 гг. – префект Востока). Вместе с ним на Востоке весь
год считался консулом Флавий Юлий Саллюстий11. На Западе,
однако, имя Саллюстия появляется лишь с апреля – мая. До этого
в западных надписях присутствует имя Флавия Боноза12. Вопрос
решается по-разному13, мы склоняемся к тому, что Саллюстий
и Боноз – разные лица и что Констант в результате переговоров
уступил своему брату право назначить и второго консула.
В 345 г. консульство было дано Флавию Амантию14 и Марку Нуммию Альбину15. Карьера Амантия не зафиксирована в дошедших источниках, Альбин был (неизвестно когда) городским
претором и комитом доместиков16. Непонятно также, какой консул был назначен каким императором. К этому вопросу мы вернемся чуть ниже. Консульство 346 г. вновь показывает разногласия между августами – на Востоке объявлен очередной консулат
Констанция и Константа, в то время как на Западе он не признан
и объявлено продолжение консулата Амантия и Альбина (в то же
время Констант не стал назначать своих отдельных консулов).
К следующему году ситуация, по-видимому, выправилась,
так как возобновился обычный порядок назначения консулов.
В 347 г. ими были сделаны Вулкаций Руфин17 (ок. 344–347 гг. –
префект Италии, Иллирика и Африки, с 347 – префект Иллирика,
чиновник Константа) и Флавий Евсевий18 (военный магистр Констанция). В 348 г. высшую должность заняли Флавий Филипп19
(префект Востока) и Флавий Салия20 (военный магистр на Западе), в 349 – Ульпий Лимений21 (префект Италии и Рима) и Аконий
Катуллин22 (бывший префект Италии и префект Рима). В 350 г.
консулами стали Флавий Сергий23 и Флавий Нигриниан24, сведений о карьере и биографии которых не сохранилось. Уже в самом
начале 350 г. Констант был убит узурпатором Магненцием и сложившийся порядок назначения консулов рухнул.
Рассматривая консульские коллегии за десять лет, с 340
по 350 г., можно заметить несколько закономерностей. Так,
в большинстве случаев один консул был с Запада, другой – с Востока. Исключения составляют случаи 341 г. (два западных консула) и 344 г. (два восточных). О том, как были распределены
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должности в 343, 345 и 350 г., говорить затруднительно из-за недостатка данных. Также отметим, что существовала явно выраженная система в отношении первого, старшего консула. Так, все
старшие консулы, чья карьера известна (за исключением самих
императоров), были на момент вступления в консульство префектами претория. Более того, они являлись старшими префектами (т. е. находились в должности дольше своих коллег), за исключением случаев, когда старшим префектом являлся человек,
уже занимавший консульскую должность ранее. Вторичное предоставление консулата частному лицу было в поздней Империи
экстраординарным25. Рассмотрим конкретные случаи.
340 г., старший консул – Септимий Ациндин, старший префект (в должности минимум с 27 декабря 338 г.), его коллеги – Антоний Марцеллин (префект минимум с 29 апреля 340 г.) и Амброзий26 (340 г.?) либо Фабий Тициан (зафиксирован с весны 341 г.).
341 г., старший консул Антоний Марцеллин, старший префект (29 апреля 340 г.27), коллеги – Флавий Домиций Леонтий
(11 октября 340 г.) и Фабий Тициан (весна 341 г.). Старшинство
также подтверждается надписью CIL III 12330, в которой на первом месте стоит Марцеллин, на втором – Леонтий, на третьем –
Тициан.
343 г., старший консул – Цецилиан Плацид (префект с 342 г.).
Его коллеги – Домиций Леонтий (11 октября 340 г.) и Фабий Тициан (весна 341 г.). Плацид – самый младший из префектов, что
подтверждается и надписью из Дельф28, однако он назначен консулом. Фабий Тициан уже занимал эту должность в 337 г., однако
почему в 343 г. консулом сделан Плацид, а не более старший префект Леонтий – неясно, этот год является исключением в системе. Возможно, назначение Плацида стоит связать с переговорами
между Констанцием и Константом и созывом Сердикского собора,
очевидно, назначение было определенной уступкой Констанция.
344 г., старший консул – Домиций Леонтий (11 октября 340 г.),
его коллеги Фабий Тициан и Плацид уже побывали консулами.
345 г., старший консул – Флавий Амантий, карьера неизвестна.
347 г., старший консул – Вулкаций Руфин (середина 340-х),
коллеги – Фабий Тициан и Флавий Филипп (28 июля 346 г.).
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
348 г., старший консул – Флавий Филипп29, его коллеги Тициан и Руфин уже были консулами, Ульпий Лимений – самый
младший префект, в должности максимум с 12 июня 347 г.
349 г., старший консул – Ульпий Лимений (12 июня 347 г.),
его коллеги Тициан, Руфин и Филипп уже были консулами.
350 г., старший консул – Флавий Сергий, карьера неизвестна.
Закономерность назначения старшим консулом наиболее
долго находящегося в своей должности префекта, еще не бывшего
ординарным консулом, просматривается, таким образом, весьма
четко (за исключением 343 г.). На основе этого логичным является
предположение, что старшие консулы 345 и 350 гг. Флавий Амантий и Флавий Сергий (о карьере которых не сохранилось никаких
данных) также являлись префектами претория в год своего консулата и, более того, были, очевидно, старшими префектами.
Коллегия префектов 345 г. восстанавливается в данный момент либо так: Фабий Тициан – Вулкаций Руфин – Флавий Филипп30, либо так: Фабий Тициан – Анатолий – Флавий Филипп31.
Анатолий пропущен авторами PLRE32, хотя он упоминается у Евнапия (Vit. phil. X. 6. 4 – X. 7. 6.) и является адресатом CTh. XII.
1. 38, датированным 23 мая 346 г. При этом и для Руфина, и для
Анатолия, и для Филиппа дата вступления в должность обычно
обозначается 344 г. (правда, под знаком вопроса). Для Руфина
и Анатолия это обусловлено тем, что последняя точно фиксированная дата пребывания в должности их предшественника Плацида – 28 мая 344 г.; для Филиппа – тем, что последняя точно
зафиксированная дата пребывания в должности Домиция Леонтия – 6 июля 344 г. В то же время для Руфина нет какой-то точной
даты пребывания в должности, для Анатолия это 23 мая 346 г.,
для Филиппа первая точно зафиксированная дата – 26 июля 346 г.
(CTh. XI. 22. 1). Таким образом, для 345 г. нет точных данных
о префектах претория (за исключением Галлии, где около девяти
лет пост непрерывно занимал Фабий Тициан), и, следовательно,
Флавий Амантий мог быть в 345 г. как префектом Италии, Африки и Иллирика, так и префектом Востока. Какой точно префектурой он управлял, можно говорить лишь условно. Следуя
сложившейся практике, Амантий должен был уже ко времени
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вступления в консульство, т. е. к 1 января 345 г., быть префектом претория. При этом намного более вероятна ситуация, что
он наследовал должность Фурия Плацида (последняя точная дата
для которого – 28 мая 344 г.), а не Домиция Леонтия (последняя
точная дата – 11 октября 344 г.), из-за большего временного промежутка для занятия префектуры. Конечно, нельзя исключать,
что Амантий стал префектом Востока в последние три месяца
344 г. – в этом случае, очевидно, Анатолий получил префектуру
только в 345 г. (так как он не получил консулат и, следовательно,
вступил в должность позже Амантия), однако это менее вероятно. Таким образом, можно говорить о том, что Флавий Амантий
был в 345 г. префектом претория Италии, вступил в должность
не ранее 28 мая 344 г. и сложил полномочия не позднее 23 мая
346 г. Его коллега по консулату Нуммий Альбин, в силу паритета
между августами, скорее всего, являлся чиновником с Востока.
Необходимо обратить внимание на старшинство Вулкация
Руфина в коллегии префектов в 347 г. Руфин получил консульство до Филиппа, являясь старшим префектом. Точно фиксированная дата предшественника Руфина – Анатолия – 23 мая 346 г.,
точно фиксированная дата Филиппа – 26 июля 346 г. Возможно,
что Руфин стал префектом в июне 346, а Филипп – в июле, однако, скорее всего, Филипп вступил в должность раньше, а Руфин считался старшим из-за своего родства с императорским домом – он был дядей по материнской линии двоюродного брата
Констанция II, будущего цезаря Галла.
Обратимся к ситуации 350 г. На 1 января 350 г. коллегия префектов реконструируется в литературе следующим образом: Фабий Тициан (префект Галлии) – Гермоген (префект Италии и Африки) – Вулкаций Руфин (префект Иллирика) – Флавий Филипп
(префект Востока)33. При этом последней точно зафиксированной
датой для Фабия Тициана как префекта Галлии является 12 ноября 349 г. (CTh. IX. 24. 2); рубежные точные даты исполнения
должности Гермогеном – 19 мая 349 г. и 27 февраля 350 г. (Chron.
354); Руфин зафиксирован в должности с середины 40-х до минимум 26 февраля 352 г. (CJ VI. 22. 5); Филипп точно еще был
в должности в 351 г.34 Если принять предположение, что Флавий
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сергий на 1 января 350 г., как старший консул, являлся префектом претория, то единственное место, на которое его возможно
поместить, – должность префекта Галлии. Вероятно, Сергий был
назначен префектом Галлии в самые последние недели 349 г.,
сменив весьма долго управлявшего ею Фабия Тициана. В свете
такой реконструкции становится ясна безоговорочная поддержка
Тицианом Магненция, да и само выступление узурпатора в середине января 350 г. Заговор Магненция был во многом инспирирован гражданскими чиновниками (в первую очередь в источниках
называется магистр оффиций Марцеллин), и участие в нём смещённого префекта, так долго управлявшего префектурой, вполне
вероятно.
Определение Сергия как префекта Галлии конца 349 – начала 350 г. ставит, однако, следующий вопрос: почему консулом был назначен именно он (вступивший в должность не ранее
13 ноября), а не Гермоген, ставший префектом в конце мая35 и являвшийся, таким образом, старшим префектом, не отправлявшим
консулата? Возможны два варианта. Констант мог по каким-то
политическим причинам предпочесть одного своего префекта другому, но в этом случае Гермоген был бы явно оскорблен.
С другой стороны, Сергий мог быть родственником императора
и в этом случае занимал консулат по праву. Однако оба варианта
являются лишь предположениями.
Рассмотрев систему назначения консулов, сложившуюся в 40-х гг. IV в., можно увидеть следующие закономерности:
1) паритет в назначении консулов между Константом и Констанцием, который нарушался, по-видимому, только в 341 и 344 гг.;
2) назначение старшим консулом действующего на момент начала консулата префекта претория, наиболее старшего в коллегии префектов (вступившего в должность раньше других) и не
занимавшего до этого ординарного консулата. Исключения –
консул 343 г. Фурий Плацид, чье назначение, очевидно, являлось
уступкой Констанция; консул 347 г. Вулкаций Руфин, по всей
видимости признанный старшим из-за родства с императорами, и гипотетический случай 350 г. с Флавием Сергием. Также
на основе этой системы можно предположить, что: 1) старший
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
консул 345 г. Флавий Амантий являлся префектом претория Италии, Африки и Иллирика, заняв должность не ранее 28 мая 344 г.
и сложив полномочия не позднее 23 мая 346 г.; 2) старший консул 350 г. Флавий Сергий был префектом претория Галлии, вступив в должность в последние недели 349 г. и заняв место Фабия
Тициана, что способствовало участию того в мятеже Магненция.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 The Prosopography of the Later Roman Empire / A. H. M. Jones,
J. R. Martindale and J. Morris. Cambridge, 1971. Vol. I. Acindynus 2 (далее – PLRE).
3
 PLRE. Proculus 11.
4
 PLRE. Marcellinus 16.
5
 PLRE. Probinus 2.
6
 Portmann W. Die politische Krise zwischen den Kaisern Constantius
II und Constans // Historia: Zeitschrift für Alte Geschichte. Vol. 48, № 3.
1999. S. 305–306.
7
 PLRE. Placidus 2.
8
 PLRE. Romulus 3.
9
 Portmann W. Op. cit. S. 305–306.
10
 PLRE. Leontius 20.
11
 PLRE. Sallustius 7.
12
  PLRE. Bonosus 4.
13
 Demandt A. Magister militum // RE. 1970. Splbd. XII. Sp. 560–590;
Bagnall R. S., Cameron A., Schwarts S. R., Worp K. A. Consuls of the Later Roman Empire. Atlanta, Georgia, 1987. P. 222 (далее – CLRE); PLRE.
P. 164, 798.
14
 PLRE. Amantius 4.
15
 PLRE. Albinus 13.
16
 CIL VI. 1748. В этой надписи Альбин назван «консулом во второй раз», объяснения см.: CLRE. P. 3; 225.
17
 PLRE. Rufinus 25.
18
 PLRE. Eusebius 39.
19
 PLRE. Philippus 7.
20
 PLRE. Salia 2.
21
 PLRE. Limenius 2.
22
 PLRE. Catullinuss 3
1
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
 PLRE. Sergius.
 PLRE. Nigrinianus 2.
25
 За исключением случаев суффектного консулата, престиж которого в поздней империи упал чрезвычайно. См.: CLRE, 2.
26
 PLRE. Ambrosius 1.
27
 Здесь и далее – наиболее ранняя точно зафиксированная дата
пребывания в должности префекта.
28
 См. PLRE. Placidus 2.
29
 О его карьере и значении для Констанция см.: Jones A. H. M.
The Career of Flavius Philippus // Historia: Zeitschrift für Alte Geschichte.
Vol. 4, № 2/3, 1955. P. 229–233; Swift L. J., James H. O. Constantius II on
Flavius Philippus // The American Journal of Philology. Vol. 83, № 3, 1962.
P. 247–264.
30
 PLRE. Р. 1049.
31
 Barnes T. D. Praetorian Prefects, 337–361 // Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik. 94, 1992. P. 249–260.
32
 Как и М. Арнхеймом, см.: Arnheim M. T. W. The senatorial aristocracy in the later Roman empire. Oxford, 1972. P. 214.
33
 PLRE. P. 1049.
34
 Barnes T. D. Op. cit. P. 254.
35
 М. Арнхейм считает, что совмещение Гермогенианом должностей префекта города и префекта претория показывает временный характер его назначения. Arnheim M. T. W. Op. cit. P. 213.
23
24
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. С. Данилов
Военные экскурсы в поэзии Клавдиана1
Клавдий Клавдиан, грек родом из Александрии Египетской,
в течение 10 лет, с 395 по 404 г., выступал в роли poeta laureatus при западноримском императорском дворе. По творчеству
Клавдиана можно судить о позднем Риме вообще и отдельных
сторонах его жизни в частности (внутренняя политика, пропаганда, военное дело). Правда, мифологический декор и флер
императорского культа иногда затрудняют воссоздание объективной реальности. В данной статье мы попытаемся проследить
взгляды Клавдия Клавдиана на теоретические аспекты военного
командования2.
Командование армией – это важнейшая сфера служения
государству. От действий полководца может зависеть судьба
целых народов. Именно поэтому к личности военачальника
позднеантичный поэт предъявлял требования, связанные с обладанием определенным набором качеств, умений и знаний.
Клавдиан считал личность полководца решающим фактором,
определяющим исход военных действий. По его мнению, большинство военных поражений происходит из-за невежества или
легкомыслия вождей, а военачальники должны обладать прежде всего осторожностью (IV Cons. 333–336). Придворный поэт
считал, что к военному делу надо готовиться еще с детства, что,
по его характеристике, было свойственно императору Гонорию.
Сын Феодосия с младенчества играл военной амуницией (III
Cons. 22–32). В отрочестве август упражнялся в плавании, беге,
верховой езде, стрельбе из лука и пращи (III Cons. 40–50). Клавдиан прибегает к мифологическому сравнению и констатирует,
что Гонорий усваивал уроки отца лучше, чем Ахилл советы Хирона (III Cons. 60–62). Юный принцепс внимает отцу и узнает,
как правильно руководить воинами. Наставления Феодосия (IV
Cons. 321–331) в общем и целом обобщают основные положения трактата Вегеция «О военном деле»3: рекомендация держать
армию в трудовом напряжении (II. 23); изложение основ лагерного устройства (I. 22, III. 8), боевого построения (III. 13–18),
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
полиоркетики (IV. 13–24). Отсюда все успехи Гонория в зрелости: его правление соединяет блага воинственного Ромула
и миролюбивого Нумы (IV Cons. 491–493), верность и любовь
воинов к нему тверды (IV Cons. 501–503), варвары на границах
усмирены (IV Cons. 652).
В числе моральных качеств, необходимых государственному и военному мужу, Клавдиан выделяет исконные добродетели: доблесть (IV Cons. 214–227), верность (Gild. 305), благочестие (Gild. 302), умеренность (IV Cons. 337–342), милосердие (IV Cons. 277). Порочных правителей, каковы были Нерон
и Тиберий, проклинают веками; слава Траяна живет благодаря
не военным победам, а кротости по отношению к согражданам
(IV Cons. 311–320). Не случайно и то, что рассказ поэта о консулах Пробине и Олибрии начинается с констатации их благородного происхождения (Prob. 8–60). Хороший стратег к тому
же бережлив в собственных тратах, но щедр в дарах соратникам (Stil. 145–151). Он рачителен, все держит под контролем,
«полкú исчисляет» (C. min. XXV. 84–92), не теряет время зря
(Stil. I. 374–376).
По мнению Клавдиана, есть три способа научиться военному делу: следовать примеру древних (IV Cons. 399–400), слушать
наставления опытных воителей (IV Cons. 430–433), на практике
совершенствовать боевое мастерство (IV Cons. 520–545). В связи с последним любопытно описание военных игр из панегирика
на шестое консульство Гонория Августа. Они включают в себя
импровизированный приступ крепости, упражнения с оружием,
оттачивание движений в строю (VI Cons. 621–639)4. Близость
императора к войскам обязывала его следить за собственными
физическими кондициями, подавать пример в исполнении воинского долга и перенесении тягот службы (IV Cons. 342–352)5.
Наконец, ярко обрисован у Клавдиана тип некомпетентного военачальника. «Кто тебя трогать мечи увещал вместо
гребня, ничтожный,/ Поле бранное кто предпочесть скамейке
наследной?» (Eutr. II. 456–457) – так поэт обращался к препозиту императорской опочивальни (praepositus sacri cubiculi), евнуху Евтропию. Последний стяжал себе военную славу, разбив
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гуннов, вторгшихся в Малую Азию летом 398 г. Вернувшись
с триумфом в Константинополь, Евтропий был десигнирован на
консульство следующего года. Этот факт был многими воспринят как моральная и политическая аномалия (Zos. V. 17. 4; Marcell. Chron. 399. 1)6. Клавдиан не упустил возможность написать крайне тенденциозный отчет об упомянутой кампании7. Он
также рисует картину бездарной административной и военной
деятельности Евтропия. В год Евтропиева консульства восстали готы, поселенные во Фригии. Леон, бывший ткач и протеже
Евтропия, отправился с отрядом навстречу варварам. Изнеженное войско, не соблюдающее никаких правил безопасности в
походе, подвергается ночному нападению и гибнет. Клавдиан
резюмирует причины: непрофессиональное командование, слабая дисциплина, неадекватное построение, отсутствие лагерного охранения и разведки (Eutr. II. 409–422).
Тема хорошего полководца превалирует среди других обращений Клавдиана к военной тематике. Бесспорно, для него
хороший полководец и аристократ – это чаще всего синонимы8.
Конечно, не каждый аристократ для поэта является образцовым
военачальником, и полководческие навыки сами по себе не гарантируют успеха на войне. Необходимым ему представляется
также наличие и нравственных достоинств.
Остальные аспекты обращения поэта к войне не столь содержательны и интересны. У него есть описание оружия, но оно
показано в гомеровском стиле: «Кая краса, как шествуешь ты,
со щитом и в чешуйном / Злате, и шлемным алеясь гребнем,
в шишаке возвышенном!» (IV Cons. 524–525). Кроме цветовых
эпитетов, для описания оружия характерно традиционное соотнесение с тем или иным этносом: пращи балеарские (III Cons.
50), луки скифские (III Cons. 27), сулицы дакские (III Cons. 28).
Упомянуты два типа осадных орудий – «стремглав баран с черепахой покрытой / Ломятся пусть во врата» (IV Cons. 330–331).
Три вида наградных венков: стенной, гражданский, морской
(C. min. XXX. 181–183). Четких описаний флота нет, но трирема единожды названа «bellatricemque» (бранолюбной – по
Р. Л. Шмаракову; на наш взгляд более точный вариант – рато68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
борная) (VI Cons. 135). Из войсковых соединений встречаются:
легион (Ruf. II. 257; Gild. 421 – «Нервиев»; Get. 416), когорта
(Gild. 418), турма (Gild. 196; VI Cons. 253).
Наличие военных сюжетов в поэзии Клавдиана может
быть объяснено тремя основными причинами. Во-первых, посвящением панегириков самым блистательным полководцам
своего времени. Во-вторых, близостью Клавдиана ко двору,
где его покровителем был Флавий Стилихон, magister militum
Западной Римской империи. В-третьих, обострением военнополитической ситуации, обусловленным варварскими вторжениями и сепаратистским движением в провинциях. Клавдий
Клавдиан не предлагал каких-либо решительных реформ, его
повествование во многом далеко от реалий своего времени.
Вплетая военные экскурсы в канву поэтического повествования, греческий автор опирался на традиции эпического жанра
Вергилия и Лукана, которым была свойственна вера в несгибаемость римского оружия.
Примечания
 Статья подготовлена в рамках Госконтракта № 16.740.11.0104
и при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а.
2
 Используется перевод в издании: Клавдий Клавдиан. Полное
собрание латинских сочинений / пер. Р. Л. Шмаракова. СПб.: Изд-во
С.‑Петерб. ун-та, 2008. 842 с.
3
 Большинство ученых считает, что Вегеций посвятил свою книгу
именно Феодосию I. Приблизительная датировка этого трактата – 390–
410 гг. – совпадает с пиком карьеры Клавдиана.
4
 В период раннего Средневековья у варваров, перенявших некоторые военные традиции римлян, понятия «воинские упражнения» и «военные игры», вероятно, сливались. «Какими словами воспеть то, как
ты [имеется в виду остготский король Теодорих Великий (475–526 гг.)]
следишь за военными приготовлениями готов, заботясь о том, чтобы
они не нарушали наш досуг. Заставляешь воинственную молодежь на
твоих глазах, среди мирного покоя, играть в военные игры! До сих пор
сохраняют крепость сил военные отряды и уже подросли новые. Крепнут мышцы от копий, и, играя, набираются юноши сил. Под видом зрелища зреет то, что в последующее время может стать доблестью. Пока
они кидают детские копья, пока натягивают луки для ежедневной охо1
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ты; обходят, изображая стычки, все границы города. Поддельные битвы
берегут от того, чтобы не начались настоящие» (Ennodius. Panegyricus.
XVII. 83–84. Пер. Ю. В. Корзуновой). Франкский историк Нитхард, описывая встречу Людовика Немецкого и Карла Лысого в городе Страсбурге 14 февраля 842 г., дает нам картину так называемых «воинских
игр»: «Для этого они сходились там, где за этим удобно наблюдать,
и, в присутствии теснившегося со всех сторон народа, большие отряды
саксов, гасконцев, австразийцев и бретонцев быстро бросались друг на
друга с обеих сторон; при этом одни из них отступали и, прикрывшись
щитами, спасались бегством от нападавших, но потом, в свою очередь,
преследовали тех, от кого бежали. Наконец, оба короля, окруженные
лучшими юношами, набрасывались друг на друга с громкими криками, выставив вперед копья, и, как в настоящей битве, то одна, то другая сторона отступала. Зрелище было удивительное по своему блеску
и господствующей при этом дисциплине» (Nithardus. Hist. III. 6. Пер.
А. И. Сидорова). В описании подобных действ у всех трех авторов
(Клавдиан, Эннодий, Нитхард) наблюдается общая композиция: 1. Восхваление персоны сопровождается перечислением ее воинских качеств.
2. Показывается близость полководца и простых воинов. 3. Подчеркивается мирный характер ратоборства.
5
 Император, пренебрегающий военными упражнениями, вызывал
порицание. «О позор – император, находящийся под защитой городских стен! Ведь он не стремился на Марсово поле, не упражнялся в воинском деле, не глотал пыль: он был достаточно хитер, по крайней мере,
для того, чтобы не вызывать презрения у людей, наблюдавших, как он
старается выполнять присущие мужчинам упражнения» (Pan. Lat. IX.
14. 4. Пер. И. Ю. Шабаги). И наоборот, одобрение – при частых тренировках: «Он упражнял свой ум в самых возвышенных науках, тело свое
закалял в благородных воинских упражнениях, а воспринятые от своих
учителей знания скорее их самих умел применить в жизни, что вызвало большое восхищение в его родном городе» (Nic. Dam. III. 6. Пер.
Е. Б. Веселаго). См. также: Данилов Е. С. Римские военные игры в период Империи // Путь в науку. Вып. 12. Ярославль: ЯрГУ, 2008. С. 23–27.
6
 В античном обществе господствовало убеждение, согласно которому евнухам скорее свойственны порочность и алчность, нежели
мужество и доброжелательность (Herod. IV. 43; Diog. Laert. VI. 2. 39;
Amm. Marc. XVI. 8. 13), хотя встречались и исключения (Polyb. XXII.
22; Strabo. XIII. 4. 1; Arr. Anab. II. 25. 4).
7
 Подробнее см.: Cameron A. Claudian: poetry and propaganda at the
court of Honorius. Oxford, 1970; Schweckendiek H. Claudians Invektive ge70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
gen Eutrop (In Eutropium): ein Kommentar. Hildesheim, Zürich, New-York,
1992; Long J. Claudian's In Eutropium, or, How, when, and why to slander
a eunuch. Chapel Hill and London, 1996.
8
 Онасандр пишет, что, в отличие от книг по верховой езде, охоте,
рыбной ловле или земледелию, которые следует посвящать любителям
такого рода занятий, сочинение «о военной науке подобает адресовать
римлянам, в первую очередь тем из них, которые достигли сенаторского достоинства и по благосклонности Августа Цезаря облечены властью
консулов и военачальников как по причине их образования, которое сочетается у них с немалой опытностью, так и по причине знатности их
предков» (Onasand. Prooem. 1. Пер. А. В. Махлаюка).
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
II. СРЕДНЕВЕКОВАЯ, НОВАЯ
И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
Л. С. Глызина
Договор между Вероной и Мантуей 1207 г.
В издании начала XX в. «Relazioni fra Verona e Mantova, nel
secolo XIII»1 под номером VI помещен договор между двумя
городами-коммунами Ломбардии: Вероной и Мантуей, – заключённый в 1207 г. Составитель издания Карло Чиполла указывает,
что публикация осуществлена с рукописи «Privilegi del Comune
di Mantova»2, содержащей оригинал договора. Кроме того, сказано, что данный манускрипт изучал Людовико Муратори в своём
труде «Delle Antichita Estensi»3. Однако он упоминает о нём лишь
косвенно, сообщая о «древнем регистре архива эрцгерцогов
в Мантуе»4. Данный документ хранится в государственном архиве Мантуи. Для комментария к нему публикатором привлекались
анналы Мантуи, анналы Вероны, хроника Кремоны.
На русский язык текст договора ранее не переводился, мы
даём свой перевод с латыни:
«О договоре, заключённом с маркграфом д’Эсте в 1207 году,
10 индикт.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа аминь. Договор, заключённый жителями Мантуи с господином Аццоне, маркграфом
д’Эсте, и графом Бонифачо из Вероны для себя и своей партии
(Parte), действует сейчас и будет действовать потом. А именно он
предполагает, что вышеупомянутые маркграф и граф и их партия (Pars) клянутся защищать жителей Мантуи и их имущество
в Вероне и в её дистретто, и в чужом [дистретто], их не притеснять, а помогать им, и всем людям, которые с ними соседствуют,
на свои средства, а не на средства жителей Мантуи. И один раз
каждый год, менее чем через 15 дней после того как будет необходимо подесте или консулам Мантуи или их приближённым,
они соберут войско с кароччо (carocio) вышеупомянутых жителей Мантуи против тех городов, которые с ними граничат; и упо72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мянутый маркграф в описанный выше промежуток в 15 дней,
один раз каждый год после того, как будет необходимо подесте
или консулам Мантуи или их приближённым, соберёт войско,
вооружённое максимально возможным образом, как пешее, так
и из лучников вышеупомянутых жителей Мантуи, против городов, которые с ними граничат; также веронцы и маркграф не
будут отделяться от вышеупомянутого войска до одного месяца,
если [на то не будет] разрешения всего совета Мантуи или главной партии. И в тот же год они дадут [отряд] веронцев тем же
жителям Мантуи менее чем через 15 дней после того, как будет
потребовано правителем или правителями Мантуи или их приближёнными, [и предоставят] всех без обмана воинов и лучников веронского дистретто [для борьбы] против городов, которые
с ними граничат, и также не позже одного месяца они уйдут без
требования [со стороны] всего совета Мантуи или главной партии; и в тот же год даст маркграф без обмана вышеупомянутым
жителям Мантуи менее чем через 15 дней, после того как будет
потребовано правителем или правителями Мантуи, воинов и
лучников своего дистретто против тех городов, с которыми они
граничат; и также не позже одного месяца он уйдёт без решения
(слова) всего совета Мантуи или главной партии, и все эти возникшие обязанности и расходы Вероны они должны будут [взять
на себя], и это всё будут выполнять каждый год вплоть до срока, указанного ниже. Замки [в местечках] Вольта и Бургофранко
они восстановят (rehedificabunt – ит. riedificare) на свои средства,
а не на средства жителей Мантуи к празднику святого Андрея,
или заново отстроят их в прежнем состоянии, или дадут достаточное количество денег, откуда бы они ни смогли их получить;
и соберут здесь к тому же сроку 100 воинов-веронцев, чтобы они
выступили перед публикой с речью в Мантуе, поклялись заботиться обо всех предписаниях жителей Мантуи, установленных
за ущерб и обиды, причинённые им веронцами во время войны
(guerre). Что касается войн (guerris) и раздоров, которые происходят сейчас в Мантуе и в епископате или которые возникнут в
будущем, пусть их отведёт Господь, они [веронцы] не будут принимать участия и также не допустят, чтобы кто-либо принял уча73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стие, напротив, они будут прикладывать значительные усилия,
чтобы сохранить мир. Кроме заключённого искусно мира между
Вероной и Мантуей, будут избраны 2 человека от одной партии и
2 – от другой, чьими стараниями и совещаниями его [мир] восстановят наилучшим образом. И если они будут [замешаны] в этих
беспорядках, тогда впоследствии всё должно быть по воле господина маркграфа. И они сделают так, чтобы они позаботились и
выполнили всё это так скоро, как могут. Они сделают также, чтобы все люди от их партии и всей коммуны Вероны старше 15 и
младше 70 лет ежегодно приносили клятву выполнять всё то, что
написано в этой хартии, подесте или консулам Вероны, которые
будут в будущем, и чтобы это в дальнейшем было внесено в постановления коммуны Вероны и в присягу. Это всё, как описано выше, они будут исполнять, и сделают исполненным 25 лет
и далее, в течение долгого времени, пока обеим сторонам будет
угодно. И всё это упомянутый маркграф, который является подестой, за себя и своих наследников и за коммуну Вероны поклялся
исполнять. В этой клятве он сам обещает за всё своё дистретто,
что до окончания срока в 25 лет, все жители Мантуи и дистретто
Мантуи будут жить в спокойствии и безопасности всегда и везде [дословно: в воде и на земле, идущие, стоящие и возвращающиеся, в отношении вещей и людей]. Это те люди из Вероны,
которые за себя, и за всю свою партию, и за коммуну Вероны
всё вышеупомянутое клянутся исполнять. Вышеупомянутый
граф Бонифаций, Альберт Ангукса, Бонценеллус де Крексенцис,
Иоаннес де Палацио, Пасапарентатус, Буккафоллус, Адхелардинус из Капо-ди-Понте, Пилипариус из Сан-Ценоне, Родонеллус
де Карчере, Николаус де Бунидо, Крешенциус де Крешенциис,
Томасинус де Торомео, Майнелло, Фуйус массарий, Бонакурсис
де Альберто Гаркапане, Гаскус, Арипрандус, Дионисиус судьи;
Тебальдус де Плумбатис, Одерикус, сын Коради де Фальконето, Дидатус и Манколлус де Рафальдис, Грекус Гвильельмус
из Кастронуово, Дидакус де Карлис, Тебальдиус де Бонифачо,
Вивенциус де Гварнериис, Бернардус де Тауро, Гамбальдинус
де Англарио, Джирардус, и Рукселлус, и Иоанн Вентуре де Какабисис, господин Вирмилиус и Угуцио де Крексенциис, Якобус
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
де Бонинконтро, Петрус судья де Скалис, Гарцетус де Гаркапане,
Родульфинус де Козоленьо, Кавальказелла, Тебальдус де Молис,
Якобинус де Валарианис, Бертоламеус де Поркариис.
Заключено в городе Вероне, в церкви святого Петра в Карнарио, в 1207 году, 10 индикт, 4 день до конца августа. В присутствии Коради и Гвальтерия де Гонзага, Генрици де Кампителло, Грациадеи де Рипальта, Гандульфини де Годио, Бонавентуре – и пресвитера, и виконта, и судьи Мантуи, Новаресио
де Аксандриса, Квилиани Вицедомини, Беневенути де Лафранко
де Гваско, Гвацети де Сторта. Уголини де Гуйкардо, Родульфини
де Плато и многих других.
Этот акт в последующие дни подписан в доме Гиригеци
де Ольдеврандино и его братьев в Вероне. В присутствии вышеупомянутых Новаресио, Гандульфино де Годио и Грациадео
де Рипальта. Эти все люди из Вероны принесли такую клятву
во всём и за всё о том, что они видели, что вышеупомянутый граф
это сделал [принёс клятву]. А именно: Альбригетус де Крексенциис, Эцелинус де Нигро, Гвидо из Капо-ди-Понте, Бертоламеус де Миланетто, Гвидо – племянник Альбрици де Крексенциис,
Фацинус де Мареското, Бонцеус де Альдеврандино, Раинариус – сын Бонценелли де Крексенциис, Примадециус де Томба,
Томас де Арменардиус, Муциус-нотариус, Калистанус де Томба,
Фаффус де Уберто Супербо, Гвидо де Вальпоно, Вентура – сын
Ардуини Лурасти де Иласио, Фолис де Джирардо Дестропадино,
Маработус – сын Исинарди из Сан-Ценоне, Иоаннес де Бонакурсио де Карчере, Кресценциус – сын Корадини де Крексенциис,
Бонинсигна – нотариус де Иласио, господин Одерикус де Арции,
Маркария, ему верная, Карлаксалус де Крексенциис, Бонакурсиус
и Бонефаций из Сан-Ценоне, Папавентура де Гвидоне де Ронко,
Бонакурсиус – его брат, Мафеус – нотариус де сан Куйрико, Мерлинус, брат господина Вентуры Какинали, Кагнолус и Касетус
де Лигнако, Убертинус де Гонзага де Кресцентиис, Оттонеллус
де Бракио и Убертинус де Ерко –судьи де Порто, Трентинеллус
из Лендинары. Флораванциус – сын Фини-массария, Ольдерикус
де Ронко, Пиеллус де Сквассакувис, Рипрандинус де Карчере, Тебальдус де Бонценеллус де Крексенциис, Якопинус де Будолоно,
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исоланус де Козаленьо, Бонавентура де Клариано, Джирардус –
сын учителя Оттона, Цинцигнолус и Вентура де Карчере, Гверциос де Ронко, Мартинус – сын Гвидети де Арменардис, Альбертус
де Коцио, Рипрандинус – сын Гвидониса, Каварисиус, Брианус
де Дото, Брианус – сын Бартоломея, Бонефациус де Бонтадоса.
Другие: де Ронко, Мирикола де Отоне Батарио, Висус Канис,
Бертелла де Суммарипа, господин Оттонеллус, судья де Тумба, Далмианус из сан Куйрико, Йоханнес де Оттоне, учитель,
Отто де Калколарио, Манко из сан Куйрико, Спинабеллус – сын
Альберта Ангвессе, Фасинус де Форца, Омнебонум – его брат,
Альбертус де Форца, господин Бартоломеус де Палацио, Цене
де Милането, Гвидо из сан Куйрико, Джирардус и Бонакурсиус
де Готакорнута – братья, Отонеллус-нотариус, Ицелинус де Тебальделло, Перегринус де Бацийс, Трентинеллус де Депольдо,
Бонесолус судья де Порту, Теуко де Суммарипа, Рикардус – сын
господина Родонделли, де Карчере, господин Джирардус из Лендинары, господин Бенко де Арменардис – его брат, и Алесиус
из сан Куйрико.
Я, ревностный нотариус священного дворца, присутствующий здесь, испрошенный записал».
Дадим анализ данного договора и комментарий к его переводу.
Проблема внешних взаимоотношений городов-коммун Ломбардии в XII–XIII вв. представляет особый интерес, т. к. этот
период отмечен их значительной внешнеполитической активностью. Для данного времени характерно чередование конфликтов
империи и папства (как следствие, в самих городах появились
партии гвельфов – сторонников папы и гибеллинов – сторонников императора), а также и между самими городами. Определённую роль во внешней политике этих городов играло и Сицилийское королевство. Постоянно создавались различные союзы городов, лиги. Города при помощи договоров пытались объединить
усилия и создать механизмы взаимопомощи для противостояния
соседним городам и враждебным силам внутри самих коммун.
Очень краткую историческую справку можно получить
из комментария, приведённого в публикации данного источни76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ка: «В мае 1206 года жители Мантуи на службе у графа Бонифачо подошли к городу Сан-Ценоне и сожгли его. В следующем
1207 г. Аццоне д’Эсте по воле графа и семьи Монтекки получил
управление Вероной, но Монтекки, в согласии с Эццелино, его
изгнали (10 июня). Аццоне был хорошо принят графом и потом,
объединившись с ним, благодаря помощи жителей Мантуи, вернулся в Верону, где на площади Бра в день 29 сентября победил
семью Монтекки, которая позже нашла убежище в замке Гарда».
Наш документ, следовательно, отражает момент, когда часть
изгнанных жителей Вероны готовится к возвращению в город.
Согласно падуанскому хронисту, жители Мантуи пришли, «ведомые деньгами» (conducti pecunia)5. Этот комментарий, конечно
же, нуждается в обстоятельном разъяснении. Рассмотрим события, происходившие в Вероне и Мантуе в 1207 г., их предпосылки, а также последствия.
Непосредственно перед этими событиями произошла война
между Феррарой с одной стороны и Вероной и Мантуей – с другой. Мантуя и Верона отвоевали восточное побережье озера
Гарда. Но в 1198 г. началась война между бывшими союзниками, в которой победила Верона. Об ущербе, нанесённом Мантуе
в ходе этой войны, и сообщает данный документ. После неё образовалось два союза между городами. В первый входили Верона, Феррара, Тревизо и Виченца, во второй – Мантуя, Падуя
и Равенна. Теперь рассмотрим положение дел в Вероне и Мантуе
в отдельности.
С самого начала XIII в. в Вероне шла активная борьба двух
партий – партии гвельфов (parte del conte di San Bonifacio) и
партии гибеллинов, их противников, которая называлась parte
dei Montecchi. Эта партия была представлена главным образом
влиятельной семьёй Монтекки. Они получили своё имя по названию большой деревни Montecchio Maggiore, которая находилась
между Вероной и Виченцей6. В самом конце XII в. Верона в союзе с Виченцей воевала против Эццелино II да Романо и союзной
с ним Падуи. Через некоторое время в Вероне произошёл раздор,
в ходе которого Теризио (Terisio) убил графа Сауро (Sauro). После этого Теризио уехал на Восток, но затем вернулся в Италию,
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
найдя тёплый приём в Апулии. В это время в Вероне братья Теризио договорились с наследниками графа Сауро и, чтобы получить прощение, отдали ему холм Сан Бонифачо с прилегающими к нему владениями. Это должно было означать быстрый
рост деревни Сан Бонифачо, в которой до сих пор можно видеть
развалины древнего замка графов7.
Поскольку в то время Филипп Швабский и Оттон Брауншвейгский боролись за власть, партии получили удобную возможность открыто о себе заявить. Аццоне д’Эсте (Azzone d’Este), став
подестой Вероны осенью 1206 г., получил поддержку графа Бонифачо в том, чтобы изгнать семью Монтекки из Вероны. Но их
поддержал Эццелино Монах (Ezzelino il Monaco) – представитель семьи Эццелино да Онара или да Романо (Ezzelini da Onara
o da Romano), которая начала с этого момента свои долгие кровопролитные войны8. Монтекки неожиданно вошли в Верону
(2 июня 1207 г.), изгнали своих противников и назначили нового
подесту города – Одорико Висконти. Но затем Аццоне получил
поддержку от своих друзей в Марке, Ломбардии, Романье; особенно важной была поддержка жителей Мантуи, которые пришли на помощь с кароччо. Таким образом, Аццоне в жестокой битве (29 сентября 1207 г.) победил своих врагов и снова укрепился
в должности подесты Вероны. Монтекки бежали, найдя убежище
в цитадели Гарда. Они завладели также Пескьерой (Peschiera), но
этот укреплённый пункт был захвачен противниками в 1209 г.
Эти события, по мнению анонимного падуанского хрониста, указывают на начало беспорядков в Марке. И это действительно так:
страшные и жестокие гражданские войны начались с этого времени9.
В Мантуе в начале XIII в. стала возрастать роль коммуны
в экономике и социальной сфере10. Среди высшего сословия
началась борьба за власть. Происходили столкновения различных группировок и партий. Создавались конфликтовавшие друг
с другом союзы и коалиции. Жестокая борьба между локальными группами была связана с частыми вооружёнными стычками
с ближайшими городами и сеньорами. Внутреннее равновесие
нарушалось также из-за внешних конфликтов между папством
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и империей. Мантуя также участвовала в конфликтах «господ
вой­ны» паданской равнины (делла Скала, Самбонифачо, Эццелино да Романо и др.)11, принимая ту или иную сторону. Отражение
одного из такого рода эпизодов мы как раз и видим в нашем документе. Эта борьба всех против всех, которую молодая коммуна
не смогла контролировать, поставила под сомнение способность
коммуны охранять общественный порядок и мирное сосуществование, а следовательно, и выживание самой коммуны12. Процесс
дезорганизации институтов городского управления подготовил,
таким образом, приход синьории13.
Итак, данный документ относится ко времени, когда Аццоне д’Эсте вместе со своим союзником, графом Бонифачо, ищет
помощи у своих друзей, чтобы вернуться в Верону и победить
семью Монтекки. Для этого, как мы видим из текста, он обещает
значительные уступки жителям Мантуи. Договор был заключён,
жители Мантуи предоставили ему военную помощь в обмен на
обещанные гарантии военной поддержки с его стороны в случае
необходимости (этим гарантиям и посвящён наш источник), что
в конечном итоге и помогло Аццоне вернуться к власти. Данному договору предшествовал торговый договор между Вероной
и Мантуей 1191 г. Таким образом, этот договор – продолжение
сотрудничества и сближения между двумя городами, которое,
однако, перерывалось периодическими военными конфликтами.
Договор заключен между должностными лицами Вероны
и всеми жителями Мантуи в лице её коммуны. В соответствии
с формуляром данный источник можно разделить на определённые части. Однако документ не полностью соответствует
формуляру:
Указание даты: «M. CC.VII, indicione decima».
Протокол:
1. Invocatio – религиозное посвящение: «In nomine Patris et
Filii et Spiritus Sancti amen».
2. Указание лиц, заключивших договор: «Societas Mantuanorum facta cum domino Azone marchione Estense et comite Bonifacio
de Verona pro se et sua Parte, que modo est et pro tempore erit».
Основная часть:
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. Narratio и dispositio – изложение обстоятельств дела и конкретные распоряжения, касающиеся договора, практически слиты воедино и составляют большую часть всего документа.
2. Corroboratio – удостоверение о скреплении документа подписями, перечисление людей, скрепивших подписями этот договор: «Isti sunt de Verona illi qui pro se et tota sua parte et communi
Verone omnia supradicta iuraverunt attendere et observare. comes
Bonifacius suprascriptus, Albertus Anguxa, Boncenellus de Crexenciis...».
Эсхатокол:
Datum – указание даты и места заключения договора: «Actum
in civitate Verone, in ecclesia Sancti Petri in Carnario, in M CC VII
inditione X., quarto die exeunte augosto».
Далее следуют подписи свидетелей. Затем в документе упоминается, что этот же договор в последующие дни («alia die sequenti») был подписан другими свидетелями. Следовательно,
опять мы видим datum – «alia die sequenti in domo Hyrigeti de
Oldevrandino de Verona eiusque fratrum». И снова перечень свидетелей. Завершает документ подпись самого писца: «EGo Amator
notarius sacri palacij his presens rogatus scripSJ».
В данном документе отсутствуют преамбула и sanctio – указание наказания за неисполнение договора. Эсхатокол не содержит apprecatio – религиозную форму завершения договора.
Язык документа имеет ряд особенностей, которые проистекают как из характера средневековой латыни в целом, так и из
специфики данного конкретного документа. Характерно употребление итальянских слов вместо латинских (как при наличии
аналога в латыни, так и в случае его отсутствия), имеется латинизация этих слов для согласования с латинским текстом. Тексту свойственно употребление латинских слов не в их исходном
значении, а для обозначения современных автору итальянских
реалий. Также отмечены искажения латинских слов. Приведём
примеры:
1. Parte (в значении «партия» или, возможно, «сторона»), затем это слово встречается в латинизированной форме pars.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Guerre, а затем и guerris (с добавлением латинского окончания) для обозначения понятия «война»; не ясно, почему оно
употреблено в данном случае вместо латинского слова bellum.
3. Marchio, marchione. В латинском языке этого слова нет, оно
соответствует средневековым реалиям, так что, скорее всего, это
латинизированное итальянское marchese – маркграф или маркиз.
4. Comite (comes) – граф. В классической латыни это слово
есть, но имеет значение «спутник». В средневековом языке за
этим словом закрепилось значение «граф». В итальянском языке
оно звучит как conte.
5. Carocio – это специфический итальянский термин, связанный с итальянскими реалиями. Слово обозначает военную четырёхколёсную повозку со штандартами коммуны. Слово видоизменено и латинизировано. В итальянском языке оно выглядит
как carroccio.
6. Districtus – в классическом латинском языке есть это слово, но оно не используется как существительное. Во многие современные европейские языки это слово перешло как термин для
обозначения какой-либо области или единицы административнотерриториального деления. Применительно к итальянским реалиям его, очевидным образом, следует переводить как «дистретто».
7. Rehedificabunt – в начальной форме, следует полагать, это
слово выглядит как rehedifico. В классической латыни этого слова, а также похожих вариаций найти не удалось. В итальянском
языке есть глагол riedificare, а в испанском – reedificar. Следовательно, это либо латинизированное итальянское слово, либо
очень сильно искаженное исходно латинское, от которого и произошли эти слова в современных европейских языках.
8. Indicione (inditione) – искажённое indictione (indictio, indictionis, f.), индикт.
9. Palacii – по всей видимости, это искажённое слово palatii
(palatium).
Название местечка Burgifranci является латинизированной
версией итальянского названия Borgofranco. На русский язык
передано транскрипцией с итальянского названия.
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Выражение «in aqua et terra, euntes, stantes et redeuntes in rebus et
personis» похоже на некую устоявшуюся формулу. Имеется в виду,
что маркграф обещает мир и безопасность жителям Мантуи всегда
и везде. Передан смысл, а буквальный перевод приведён в скобках.
Имена: наиболее предпочтительным представляется способ
передачи имён свидетелей на русский язык при помощи транскрипции с латинского языка, когда они латинизированы, хотя
сами по себе являются итальянскими. Например: Bonifacius – Бонифаций; de Crexenciis – де Крексенциис. Но встречаются также
имена и в итальянской форме, их мы транскрибируем по правилам итальянского языка. Пример: Bonifacio – Бонифачо. Кроме
того, в именах встречается знак ç, характерный для французского
языка. Он может передаваться на русский язык по-разному, в зависимости от его местоположения в слове. Eçelinus de Nigro –
Эцелинус де Нигро, Ubertinus de Gonçaga – Убертинус де Гонзага,
Garçapane – Гаркапане. В случаях именования человека по месту
его рождения даётся русский эквивалент данному географическому понятию, например: de Capite Pontis – из Капо-ди-Понте,
de Sancto (santo) Çenone – из Сан-Ценоне.
Особый случай – способ передачи на русский язык имени
Azone Estensi (в итальянском языке оно выглядит как Azzone
d’Este). В отечественной историографии встречаются различные
способы передачи имени на русский язык. В. В. СтоклицкаяТерешкович называет его Адзоне д’Эсте,14 Н. Б. Срединская –
Аццо д’Эсте15. Мы полагаем более корректным вариантом полную транслитерацию этого имени – Аццоне д’Эсте.
Особенности есть не только в лексике, но и в грамматике.
Например, следующее предложение: «super facto pacis facte
inter Veronam et Mantuam, duo homines elegintur ex una parte et
duo ex alteram, quorum studio et consilio in melius reformetur». Вопросы вызывает начало предложения. Согласовать слово facte
с остальными словами не представляется возможным, поэтому
напрашивается вывод, что это наречие со значением «искусно».
Сочетание super facto pacis, скорее всего, имеет значение «кроме заключённого мира». Но для такого перевода эти слова не согласуются в падежах: pacis – явно genetivus, facto – dativus или
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ablativus. Возможно, это ошибка самого нотариуса, записавшего
документ.
В тексте упоминается, что в прошлом между Вероной и Мантуей была война: «...nominative pro injuris et damnis eis a Veronensibus tempore guerre illatis». Судя по всему, это была война 1198 г.,
в которой победила Верона. Это произошло после конфликта
с Феррарой, в котором оба города участвовали на одной стороне.
Как пишет Н. Б. Срединская, 13 мая 1205 г. Феррара была завоёвана маркизами д’Эсте16. Возможно, война между Вероной и Феррарой продолжилась уже после начала конфликта Вероны с Мантуей. Более подробную информацию об этом конфликте может дать
история замков в местечках Вольта и Боргофранко, которые упоминаются в источнике «Castra Volte et Burgifranci suis et non Mantuanorum expensis, hinc ad festum beati Andree rehedificabunt». Замок
в местечке Боргофранко на реке По был постоянным предметом
спора о юрисдикции между Мантуей, Феррарой и Вероной. За него
долгое время шла борьба, и в 1207 г. он был разрушен. Судя по всему, как раз именно в результате этой войны. Именно в этом договоре веронцы обещают его восстановить. Однако возможно также,
что это был и какой-либо другой конфликт, который произошёл
уже после окончания той войны, – мелкие вооружённые стычки не
были редкостью для того времени.
Договор даёт материал для исторической хронологии. Счёт
времени вёлся не только по годам, месяцам и дням, но ещё
и по индиктам; для определения времени использовались
и праздники: «ad festum beati Andree». В календаре католических праздников этот день – 30 ноября. Договор был заключён
28 августа, следовательно, у веронцев было 3 месяца на восстановление замков.
Довольно много данных содержится о роде занятий жителей Мантуи того времени. Среди свидетелей числятся по роду
занятий: 9 судей (judex), 4 нотариуса (notarius), 1 массарий (massarius). По происхождению: род де Крешенци (de Crexenciis/Crescenciis) – 11 свидетелей, род де Карчере (de Carcere) – 7 свидетелей, род де Ронко (de Ronco) – 4 свидетеля. Остальные семейства
повторяются реже.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кратко обобщим наши наблюдения. Данный документ весьма ценен для изучения внешнеполитических отношений между
Вероной и Мантуей в XIII в. Во-первых, договор фиксирует
условия, выдвинутые коммуной Мантуи для Вероны; кроме того,
он содержит информацию о событиях, ему предшествовавших.
Во-вторых, на его основе мы можем расширить представления
о принятой в данном регионе в XIII в. фиксации дат. В-третьих,
данный источник даёт информацию о свидетелях, подписавших
этот договор. Таким образом, анализ договора позволяет выяснить существенные аспекты взаимоотношений Вероны и Мантуи, а также уточнить важные моменты средневековой жизни
этих городов.
Примечания
 Relazioni fra Verona e Mantova, nel secolo XIII. Milano, 1901.
P. 15–19.
2
 Ibid. P. 16.
3
 Muratori L. A. Delle Antichita Estensi. Modena, 1717.
4
 Relazioni fra Verona e Mantova… P. 16.
5 
Ibid. P. 15.
6
 Cipolla C. La storia politica di Verona. Verona, 1954. P. 90–91.
7
 Ibid. P. 90.
8
 Ibid. P. 91.
9
 Ibid. P. 92.
10
 Storia di Mantova: uomini, ambiente, economia, societa, istituzioni
// Fondazione Banca Agricola Mantovana. Mantova, 2005.
11
 Ibid. P. 264.
12
 Ibid.
13
 Ibid.
14
 Стоклицкая-Терешкович В. В. Основные проблемы истории
средневекового города X–XV веков. М., 1960.
15
 Срединская Н. Б. Документы рода д’Эсте в собрании Н. П. Лихачёва // Вспомогательные исторические дисциплины. М., 2000. № 27.
С. 294.
16
 Там же. С. 295.
1
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Трофимова
Библия Оливетана
Библия и Псалтырь – наиболее важные священные тексты
французских протестантов (гугенотов), тщательно хранимые
и оберегаемые во времена гонений, миграции и обустройства
на новых местах поселения. Интеллектуальной элитой гугенотских диаспор многое было сделано для их доступности и понимания верующими путем развития переводческой, издательской,
печатной, пропагандистской деятельности в среде протестантов.
Благодаря этому они органично влились в культуру эпохи Возрождения и Реформации, причем не только внутри Франции, но
и за её пределами.
Первый протестантский перевод Библии связан с именем
Пьера-Робера Оливетана (1505–1538). В 1535 г. он выполняет
перевод Библии на французский разговорный язык, получивший, однако, распространение только во франкоговорящей протестантской среде1. Библия Оливетана вплоть до сего дня хранится и экспонируется в музеях всего мира, прежде всего в странах вынужденной миграции гугенотов, например в Германии.
Многочисленная французская колония находилась в Берлине2.
До 1699 г. в ней проживало почти 6 тысяч человек, не включая
придворных и военных3. Они составляли питательную среду для
распространения французских языка, литературы и культуры.
В 1701–1705 гг. в Берлине была построена Французская городская церковь (Französische Friedrichstadtkirche), рядом с ней –
католическая церковь. Идентичность их внешнего облика символизирует равные права и возможности католиков и протестантов.
Сооружение этих церквей подчеркивало толерантность политики
в отношении веры. В настоящее время в действующей католической церкви находится музей немецкой истории, а во французской церкви, также действующей, расположен музей гугенотов.
В экспозицию музея входят основополагающие труды протестантских идеологов. В частности, Библия на латинском языке,
напечатанная у Фробена в Базеле в 1495 г., Библия в переводе
Мартина Лютера на немецкий язык (издание 1534 г.), главный
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
труд Жана Кальвина «Наставление в христианской вере» (Женева, 1561), его последние лекции на латинском языке (Женева,
1616), а также первый перевод протестантской Библии на французский язык, выполненный Робером Оливетаном (Невшатель,
1535).
Другой поразительный пример. На Юге Африки, вблизи
Кейптауна, Библия – этот символ протестантской веры – стала одним из компонентов памятника переселенцам-гугенотам.
У гугенотов-беженцев экземпляр старинной Библии, часто in folio, украшенный металлическими застежками и уголками, передавался из поколения в поколение как семейная реликвия и символ преданности вере.
Что нам известно о первых протестантских переводчике
и издателе Библии?
Инициатором перевода Библии и ее опубликования был Гильом Фарель, один из ярких пропагандистов протестантизма.
Необходимо было найти переводчика, издателя и средства для
оплаты. С его подачи для осуществления перевода был заключен
договор с Робером Оливетаном. Сведений о нем сохранилось немного. Фарель придавал особое значение тому, чтобы переводчик использовал не латинскую Вульгату (Vulgata), т. е. перевод
Библии с греческого на латинский язык Иеронима Блаженного,
а тесты на древнееврейском и греческом (hebraeisch-griechischen
Originaltext), т. е. максимально приблизился к оригиналу. Помощь Оливетану в переводе Библии, возможно, оказывал Бонавентюр Деперье (1510–1544), который получил гуманистическое
образование и в молодости был близок к «влиятельному кальвинисту» Пьеру-Роберу Оливетану4. Деперье входил в окружение
сестры короля Франциска I Маргариты Наваррской, пользовался
ее покровительством, получал средства для творческой деятельности. Очевидно, в 1530-е гг. он активно занимается переводами
с греческого и латинского и пишет стихи в духе Клемана Маро,
создателя протестантских песнопений.
Человек, которому выпало осуществление принятого решения, был интеллектуал, занимавший место скромного школьного учителя, Pierre-Robert Olivier (1506–1538), чаще всего упоми86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наемый в литературе как Olivetan, соотечественник и, вероятно,
двоюродный брат Кальвина. Именно он, по словам Теодора Безы,
вкусил у Кальвина «чистую религию».
Оливетан приступил к работе согласно договору и упорным
трудом за короткий срок смог дать нетерпеливо ожидающим протестантским общинам перевод Библии. Учитывая факт заключения договора, можно предположить денежное вознаграждение,
но о его сумме упоминаний нет.
Перевод Библии Оливетана предваряет латинское послание
Кальвина, после которого идет посвящение «смиренного и ничтожного переводчика» Оливетана «церкви Иисуса Христа».
«Иисус, – говорит он, – возложил на меня этот труд: извлечь
из гебраистских и греческих шкафов и сундуков это сокровище
и показать его, и после того как оно будет собрано по частичкам,
облечь его во французские одежды… сделать из этого подарок
тебе, о бедная церковь…»5.
Перевод Ветхого Завета оценивается как замечательный.
Считается, что перевод Нового Завета не столь оригинален. Оливетан владел греческим менее хорошо, чем древнееврейским.
Впрочем, скромный переводчик лишь выверил перевод Нового
Завета, выполненный Лефевром д’Этаплем.
Как известно, Эразм Роттердамский своим творчеством приблизил Библию к верующим. Лефевр д’Этапль, видный эрудит,
лингвист, переводчик, интеллектуал, посвятил свою жизнь изучению и пропаганде Библии. Гильом Фарель был его учеником.
Вплоть до своей кончины в 1538 г. Оливетан совершенствовал
от издания к изданию свой труд. Благодаря ему французские протестанты имели в своем распоряжении для чтения и распространения «духовный меч» («l’epee de l’esprit») – Библию, слово Божье,
«живое и действенное». Перевод Оливетана, множество раз пересматривавшийся, был в употреблении в церквях с французским
языком более трёх веков. Его появление должно рассматриваться
как важное событие в истории Реформации во Франции.
Как бы ни было велико значение этого перевода, но основная роль в приобщении западной части Швейцарии (романской)
к протестантизму принадлежит не Оливетану, а Жану Кальвину
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(1509–1564). Он приехал в Женеву в 1536 г., когда здесь были
отменены многие церковные службы, иконопочитание, поборы
в пользу католической церкви. Почва для деятельности Кальвина была подготовлена талантливыми проповедниками Гильомом
Фарелем (1489–1565), Пьером Вире (1511–1571), Антуаном Фроманом (1509–1581).
Выходец из провинции Дофине, Гильом Фарель установил
контакт с «евангелистами» Парижа, а также в своем родном городе Гапе (Gap), затем он был вынужден бежать в Базель, где
оказал помощь реформатору города Эколампаду. Из Базеля Фарель отправился в Монбельяр. Здесь в течение 1524–1525 гг. он,
благодаря покровительству местного герцога, смело проповедовал Евангелие; вскоре стал рассматриваться как пастор общины
и мог осуществлять таинства. Началось формирование реформатской церкви в этом городе. Но Фарель не ограничивает свою
деятельность только проповедью и обучением. Он опубликовал три важных трактата. Сначала объяснение молитвы «Отче
наш», в котором утверждал, что до этого времени «бедные овцы
господни» были принуждены «из-за великого нерадения пасторов бормотать губами, ничего не понимая», он же хочет дать им
возможность молиться на своем языке6. Он убеждает паству, используя методы гуманистической педагогики: относясь к каждому человеку с уважением, вниманием. Фарель занимается также
вопросами литургии и святых таинств. Кроме того, он замечательно излагает на французском языке (т. е. делает общедоступными) главные положения евангельского учения.
Успехи Фареля в Монбельяре оценивались католическими
властями отрицательно. Они сделали все, чтобы добиться отъезда реформатора. Протестантская церковь, находившаяся в стадии
формирования, рассыпалась, но ядро верующих осталось. Только
10 лет спустя (1535) Пьер Туссен, друг Фареля, добился окончательно присоединения города Монбельяра к Реформации.
Фарель возвратился в Страсбург, ставший городом-убежищем
для французов, изгнанных из своей страны, а также для членов
некоторых евангелистских сект, которых преследовали в Германии. Именно в это время, в конце 1525 г., туда прибыли Лефевр
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
д’Этапль и его верный корреспондент Жерар Руссель. Но король
Франциск I, возвратившись из испанского плена, заставил замолчать Сорбонну, защитницу ортодоксального католицизма, и вновь
призвал в Париж Лефевра д’Этапля и Русселя. Казалось, момент
благоприятствовал евангелистам. Руссель попытался подготовить
возвращение Фареля, ораторский талант и яркость личности которого знал и высоко ценил. Страстно желающий действовать,
Фарель не стал ждать результата этих демаршей. Он направился
во французскую Швейцарию, где в течение почти 40 лет осуществлялась его проповедническая деятельность. Он будет возвращаться во Францию только для двух коротких миссий евангелизации:
сначала в Мец, затем в Гап в провинции Дофине.
Именно Гильом Фарель в поисках средств для опубликования Библии сумел найти общий язык с вальденсами, учение
которых стойко сохранялось на Юге Франции. Большая группа
вальденсов, вопреки всем гонениям, проживала в долине Pragela
и соседних альпийских долинах.
Общины вальденсов (лионские бедняки, ломбардские бедняки), осужденные еще в XII в., гонимые, преследуемые, подвергаемые наказаниям, существовали более 350 лет, вплоть до Реформации.
На Юге Франции учение вальденсов было широко распространено: во многих поселениях имелись молельни, школы,
кладбища, создавались книги, велись дискуссии на площадях и
в церквях (об авторитете римского папы и высшего клира, о праве мирян – мужчин и женщин – проповедовать, о молитвенных
местах). В Северной Италии общины вальденсов отличались
сплоченностью, они мирно жили не только с другими религиозными диссидентами, но и с католическим местным населением.
Например, в Милане в 1196 г. вальденсы получили от местных
политико-административных институтов землю, на которой построили свой центр (schola) для проведения литургических собраний и чтения Евангелия.
Учение вальденсов с конца XII в. включало позиции, близкие
протестантизму: согласно учению апостолов, Богу следует повиноваться более, чем человеку; авторитет Священного Писания
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(в частности, канонических текстов) не подвергается сомнению;
все, включая мирян, имеют право проповедовать; служба, молитвы и милостыни на помин души не имеют никакого значения;
некоторые из вальденсов отрицали Чистилище; молитва, произнесенная в постели, комнате или конюшне, действенна не менее
молитвы, произнесенной в церкви. Вальденсы были сторонниками образа жизни, который вдохновлялся Священным Писанием.
Протестантская историография отдала дань уважения основателю учения вальденсов Пьеру Вальдо, создав образ подвижника, страдающего и гонимого властями. Как и вальденсы, реформаты рассматривали Библию как единственный источник
вероучения (sola scriptura).
В 1526 г. в местечке Ло (в долине Pragela) состоялась встреча
старейшины вальденсов Мартина Гонина с представителем Гильома Фареля. На Мартина Гонина глубокое впечатление произвели проповеди Фареля, и он сообщил об этом своим руководителям; через него установилась тесная связь между Фарелем
и вальденсами.
В сентябре 1532 г. состоялся большой вальденский синод
на лугу выше Chanforan в Angrognatal (Пьемонт). Он превзошел
общепринятые масштабы, и наряду со старейшиной вальденсов
в дискуссиях участвовали многие простые вальденсы. По просьбе Мартина Гонина прибыл Гильом Фарель. После ожесточенных дискуссий большинство собравшихся вальденсов (к радости
Фареля) высказались за связь с реформатской религией.
Фарель, посещая Chanforan, намеревался решить вопрос
об опубликовании Библии на французском языке. Еще в 1529 г.
он убедил печатника, жившего в Лионе, Пьера де Вингля (выходца из Пикардии), выполнить для него эту работу. Но нужны
были деньги. Теперь Фарель обратился к этой теме в Chanforan,
и в его распоряжение было предоставлено 800 золотых талеров
(= 1800 Pfund) для печати Библии.
В ноябре 1529 г. печатнику через посредничество Мартина
Гонина вручили 500 талеров, чтобы как можно быстрее начать
печатать. Это была огромная сумма, если учесть тот факт, что
пастор земельной общины едва мог заработать 20 талеров в год.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оборудование для типографии стоило около 300–400 пфунтов,
печать Библии – почти 600 пфунтов. Остаток денег предполагалось использовать для публикации других сочинений. После
двухлетнего перевода Библии Оливетаном в 1535 г. она была напечатана Пьером Винглем в Невшателе7.
Фарель и его сторонники испытывали огромную благодарность к вальденсам, которые сделали возможным издание Библии на французском языке. На последней странице Библии
находится надпись: «Мы всецело обязаны обладанием этим сокровищем вальденсам, растроганным всем сердцем Евангелием»
(«Die Waldenser, vom Evangelium bewegt, haben diesen Schatz uns
Allen vorgelegt»).
Так называемая Библия Оливетана (Olivetan-Bibel) оказала
огромное влияние на распространение протестантизма во франкоговорящих регионах. Там она играла роль, сходную с ролью
Библии Лютера в Германии.
Что известно о вальденсах, которые финансировали печать
Библии и тем самым способствовали созданию реформатской
церкви во Франции8?
Вальденсы, жившие в Пьемонте и в Провансе, были в большинстве своем бедными горными крестьянами и ремесленниками, которые едва ли имели излишние наличные деньги. Кроме
того, они говорили на окситанском или пьемонтском диалектах
и использовали маленькие записи на своем языке. Они не могли
вложить много средств в издание Библии на французском языке.
В работе синода в Chanforane принимали участие и вальденсы, прибывшие из других местностей. Они жили в долине
Pragela, которая относилась к Grand Ecarton de Briancon (область
с особыми правами автономии внутри французского королевства). Община Pragela была крупной, состояла из 6 общин долины и, очевидно, имела особое значение. Она имела выгодное
местоположение – вблизи древнего трансальпийского торгового
пути, соединявшего Северную Италию, Прованс, Испанию, о котором упоминал еще Полибий, а греки называли «путь Геракла».
На этом пути лежал Briancon, который имел особое значение уже
в римское время как место рыночной торговли и этап на пути
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в Галлию. С Briancon были связаны 45 общин Дофине и 6 общин
долины Pragela. За ежегодную плату в размере 4000 золотых дукатов местному графу жители получили право свободы торговли и самоуправление. Общины Brianconnais были экономически
тесно связаны – и это, видимо, было важнейшей причиной их
«союза». Город Briancon был местом активной региональной рыночной торговли (шерсть, зерно, сыры, бобовые, орехи). Через
Briancon шло ответвление другого трансъевропейского торгового пути – через Гренобль на Лион и далее, на Фландрию и Нидерланды.
То, что торговцы в Brianconnais уже в 1343 г. имели торговые отношения с Францией, засвидетельствовано в отдельных
статьях Всеобщего договора (Transactio generale). Согласно им
гарантировались определенные торговые свободы:
Администрация провинции Дофине или другие господа не
могли конфисковать тягловых животных торговых людей и путешественников (ст. 24).
Все граждане Брианкона (Brianconnais) могли беспрепятственно путешествовать со своими товарами и животными
до Авиньона и назад (ст. 32).
Они не должны платить никаких дорожных платежей,
за исключением платежа на стада овец (ст. 33).
Торговля между Северной Италией и Южной Францией существенно выросла к началу XIV в., особенно с перенесением
папством своей резиденции в Авиньон.
Авиньон был одним из значительных торговых центров Европы и важнейшим местом оборота товаров между Северной Италией и Фландрией, поскольку обе страны были в тот период известны своими промыслами. Деловые люди могли в Авиньоне без
большого риска наживать состояния. В этом принимали участие
и торговые люди из общины Pragela. Об их богатстве сегодня говорят сохранившиеся городские здания, особенно в старой части
города, фрески домов которой относятся к XIV в. В общине Pragela
жили многочисленные торговые люди; об этом свидетельствуют
регистры крещения и бракосочетания за 1674–1685 гг.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Очевидно, именно эти общины вальденсов, занимавшиеся
ремеслами и торговлей, региональной и международной, предоставили деньги на печать Библии Оливетана.
Долина Pragela с 1560 г. и почти до отмены Нантского Эдикта в 1685 г. оставалась протестантской. Этому способствовало
церковное устройство кальвинистов, а затем гугенотов, прибывших в долину. Консистория, как и Совет коммуны, избиралась
из членов общины. Консистория и Совет тесно сотрудничали.
Некоторые пасторы занимались и политической деятельностью.
С середины XVI в. почти все пасторы прошли обучение в протестантских академиях в Швейцарии (Женева, Лозанна, Базель)
или в Die (Дофине).
И сегодня жители долины, относящиеся к французскореформатской церкви Франции, с особой гордостью рассматривают вальденское движение, к которому относились многие (но
не все) их родственники9.
Таким образом, задаваясь вопросом об источниках финансирования перевода и издания Библии Оливетана, мы находим
новые, довольно неожиданные данные о географии протестантизма и средиземноморских ересей (таких, как ересь вальденсов), их глубинной духовной связи, привязке к международным
торговым путям, высоком уровне коммуникативности как одного из следствий занятости ремеслом и торговлей (региональной
и международной). Для них характерен высокий уровень мобильности (как вынужденной, так и связанной с предпринимательской
деятельностью). Возможно, что сами гонения против протестантов (гугенотов) и против вальденсов были обусловлены в определенной степени наличием у них материальных и денежных ресурсов, стремлением сохранить автономно-привилегированный
статус, что было несовместимо с политикой абсолютистского
централизованного государства.
Примечания
 Жан Кальвин считал необходимым сделать новый полный перевод Библии. Редакция 1559 г. известна как Женевская Библия. Полтора
столетия спустя (1709) гугенотский проповедник David Martin из Утрехта (Нидерланды) опубликовал очень хороший новый перевод на совре1
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
менный ему французский язык. В 1696 г. он перевел Новый Завет, т. е.
Евангелие, а в 1707 г. – Ветхий Завет. Оба текста использовались вплоть
до XX в.
2
 Ficher G. Die Huguenotten in Berlin. Berlin, 1987. S. 18.
3
 В Кепенике (часть Берлина) сформировалась община из французских и голландских протестантов. Она сохраняла свою автономию
до 1920 г. Со второй волной иммиграции прибыло в 1699 г. 3 тыс. французских протестантов из Швейцарии в Бранденбург. На рубеже ХVIII в.
возникают французские колонии в Торнау около Эберсвальде (1704),
в Кальбе около Заале (1708–1710) и др. В Потсдаме была основана
французская община в 1723 г. и выстроена церковь по образцу римского Пантеона. Она была освящена 23 сентября 1753 г.
4
 Это мнение принадлежит известному литературоведу А. Д. Михайлову: Михайлов А. Д. Литература на французском языке // История
всемирной литературы. Т. 3. М.: Наука, 1985. Гл. 5. С. 212; Его же.
Французская литература // Там же. Гл. 6. С. 231.
5
 Mours S. Le Protestantism en France au XVI siecle. Paris, 1959. P. 51–55.
6
 Ibid. P. 35–38.
7
 Парламент Экса (Прованс), информированный об этом, осудил
в 1540 г. 17 вальденсов на сожжение, а бург Мериндоль – традиционное
место проживания вальденсов – разрушить. В дальнейшем вальденсы
изгоняются в горы, физически уничтожаются сотнями. 22 деревни разграблены и сожжены, часть выживших вальденсов скрывается, надеясь
возвратиться на свои прежние места проживания, остальные уходят
в Швейцарию: Garisson J. Royaute, Renaissance et Reforme. 1483–1559.
Paris, 1991. P. 213–214. В дальнейшем, после ревокации Нантского
Эдикта, вальденсы становятся частью религиозной миграции в Германию наряду с гугенотами.
8
 Koehler B. Wer bezahlte den Druck der Olivetan-Bibel? // Die Zeitschrift HUGENOTTEN. 2008. № 1. S. 17–24. URL: www.hugenotten.de.
9
 Mone F.-J. Zur Geschichte der Waldenser, in: Badisches Archiv zur
Vaterlandskunde in allseitiger Hinsicht. Karlsruhe, 1826. S. 174.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д. С. Плохова
«Познать цвет»
(к изучению истории афронемцев)
Проблемы истории афронемцев в Германии динамично изучаются в современной науке. Число чернокожих граждан в ФРГ
постоянно растет. Источников по истории афронемцев немало.
В их числе книга «Познать цвет. Афронемецкие женщины по следам своей истории»1. Несмотря на то, что с момента ее опубликования прошло почти двадцать пять лет, она продолжает оставаться актуальной. Во-первых, потому что отражает проблемы
чернокожих в немецком обществе и призывает к их осмыслению
и решению. Во-вторых, способствует росту взаимопонимания
в обществе, вставшем на путь превращения из моноэтнического
в полиэтническое.
Книга написана чернокожими жителями Германии. Афронемцы, небольшое по численности этническое меньшинство
Германии, составляют примерно 0,6 процента населения страны
(кроме них, в Германии проживают и азиаты, сталкивающиеся
со сходными проблемами).
История африканской диаспоры в Германии насчитывает
чуть более полувека, хотя следы пребывания здесь африканцев
можно найти ещё в Средние века.
После Второй мировой войны число чернокожих в Германии
заметно увеличилось. Возникли организации, отстаивающие их
интересы. Увеличение числа чернокожих связано, с одной стороны, с последствиями пребывания в Германии оккупационных
войск союзников (среди солдат и офицеров были африканцы
и афроамериканцы, вступавшие в контакты с немецкими женщинами). В результате на свет появилось поколение «оккупационных детей»2. В 1954 г. их было 3 0933. С другой стороны, в послевоенный период Германия встала на путь привлечения рабочей
силы из-за рубежа, прежде всего в период послевоенного «экономического чуда». Германия заключила с Марокко двусторонний
договор по приему рабочей силы ещё в 1960-е гг.; в 2007 г. число
работающих в Германии марокканцев составило 67 989 человек4.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Можно считать, что в настоящее время марокканская диаспора
самая многочисленная (среди африканских) в стране.
Восприятие этническими немцами африканцев всегда было
неоднозначным и гораздо более негативным, чем в других европейских странах, что объясняется рядом причин (прежде всего
установками нацизма, пережитки которого в 1940-х гг. были еще
сильны). Африканцев воспринимали как дикарей, лишь как подобие человека. Прошли десятилетия, прежде чем образ африканцев в глазах коренных жителей Германии изменился и стал более
объективным. Во многом этому способствовали и сами африканцы, встав на путь консолидации и борьбы за свои права.
Создание объединений и организаций началось с середины 1980-х гг. Среди чернокожих немцев усиливается движение
за объединение в защиту от дискриминации со стороны белого
большинства. К 1980-м гг. подросло поколение «оккупационных
детей», а достаточно большому количеству иммигрантов удалось
осесть в Германии и даже привезти семьи.
Воспитанное в лоне немецкой культуры молодое поколение
чернокожих граждан ФРГ испытало на себе проявления бытового расизма и других форм дискриминации, что стало импульсом и
поводом для создания различных объединений: 1985 г. – организации афронемецких женщин ADEFRA, 1986 г. – Инициативы Черных Людей в Германии (Initiative Schwarze in Deutschland. ISD).
На исходе ХХ в. в Германии был накоплен богатый эмпирический материал по истории афронемецкой общины. Появились
перио­дические издания («Afro look», «Afrekete. Zeitung für afrodeutsche und schwarze Frauen»), публицистика, художественные
произведения (Hügel-Marshall Ika. Daheim unterwegs. Ein deutsches Leben. Berlin: Orlanda, 1998; Soost Detlef. D! Heimkind –
Neger – Pionier. Mein Leben. Reinbek: Rowohlt/Wunderlich, 2005;
Zöllner, Abini. Schokoladenkind. Meine Familie und andere Wunder.
Reinbek: Rowohlt, 2003).
Книга «Познать цвет», вобравшая в себя исторические исследования и личностные тексты, занимает особое место в ряду современных изданий. Во-первых, потому что она была одной из первых;
во-вторых, потому, что материалы её подготовлены к печати тре96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мя женщинами (афронемками): Мэй Опитц, Катариной Огунтойя и
Догмарой Шульц. Они участвовали в создании общества Инициативы Черных Людей в Германии в 1986 г., а ранее, в 1985 г., организовали одну из первых афронемецких организаций ADEFRA.
Книга вышла в Берлине в 1986 г. в издательстве «Орланда»,
специализирующемся на выпуске женской литературы, и имела широкий резонанс, что во многом изменило и имидж самого издательства, которое стало способствовать «обмену идеями
и опытом между черными и белыми женщинами, а в особенности
развитию связей и понимания между ними, то есть в конечном
счете – изучению истории черных женщин»5.
Созданию книги содействовала Одри Лорд (Audre Lorde),
феминистка, поэтесса американо-карибского происхождения; её
доклад представлен в сборнике. Она отстаивала интересы черных
феминисток. В ходе подготовки издания своей книги (она также
вышла в свет в издательстве «Орланда») и в качестве приглашенного лектора она наглядно показала, что в Германии не ведется
специальных исследований по истории чернокожих и внутри диаспоры не сформировались сообщества. Таким образом О. Лорд
вдохновила активисток афронемецкого движения: М. Опитц,
К. Огунтойю и Д. Шульц – на создание книги.
Мэй Опитц – известная поэтесса, эссеист и активистка – получила известность под именем Мэй Айим (May Ayim). В настоящее
время в Берлине существует набережная, носящая её имя, а также
литературная премия (May Ayim Award), которой награждают афронемецких писателей, публицистов и поэтов. Она родилась от смешанного брака немки и ганаянца, провела детство в приюте, как
и многие дети от смешанных пар; позднее её удочерила немецкая
семья по фамилии Опитц. В Германии она чувствовала себя ущербной; в Гане, на родине отца, куда приехала в зрелом возрасте, напротив, ей впервые удалось почувствовать себя такой же, как все. Разрываясь между Германией и Африкой, она пыталась найти золотую
середину, ответить на вопрос «кто я?», обрести свою идентичность.
И книга «Познать цвет» стала частью этого процесса.
Катарин Огунтойе – историк и активист чёрного движения.
Она родилась в 1959 г. в афронемецкой семье. Её отец был родом
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
из Нигерии. К. Огунтойе, как и Май Опитц, стояла у истоков создания Инициативы Черных в Германии (ISD), в жизни которой
принимала активное участие больше десяти лет. С 1996 г. она
работает в качестве менеджера проекта в обществе «Йолиба –
межкультурная жизнь и работа» (Joliba – Interkulturell Leben und
Arbeiten e.V). Цели общества заключаются в том, чтобы направить молодежь против нетерпимости и неприятия всего чужого.
Как историк К. Огунтойе одна из первых исследовала историю
африканцев в Германии в период 1884–1945 гг.
По форме издание представляет собой сборник, в состав
которого вошли 14 рассказов женщин африканского и афроамериканского происхождения, живущих в Германии. В книге опубликованы истории нескольких поколений женщин, начиная с
1920‑х гг. до конца ХХ в. Её можно рассматривать как составляющую истории Африки и Германии, истории диаспоры и  межрасовых отношений, как одну из первых попыток обосновать формирование «новой культурной идентичности: афронемца»6.
Идентичность формируется в коллективе, в группе. Африканцев в Германии было немного, и они были разобщены. Их судьба
казалась им исключительной, и каждый из них боролся сам за себя.
С появлением коммуналистских настроений среди африканского
сообщества в Германии чернокожие смогли почувствовать себя частью целого. Процессу отождествления себя с немецким чернокожим сообществом способствовали приведенные в книге биографии,
которые давали прототипы7 афронемца/ афронемки, столь необходимые в процессе идентификации каждой отдельной личности.
Книга послужила разрушению стереотипов, имеющих колониальное, расистское и сексистское происхождение. Эти стереотипы нужно было разрушить как в сознании белого населения –
данная задача первостепенна, – так и в сознании чернокожих.
Книга «Познать цвет» приводит примеры стремления афронемок
стать белыми: для этого они разглаживали свои вьющиеся волосы, делали губы меньше, а кожу светлее.
Первоочередная задача книги для редакторов состояла в презентации чернокожих немцев как части германского сообщества.
Чернокожие немцы есть, и они имеют свою историю. Через ло98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кальную, субъективную историю 14 женщин раскрыта специфика афронемецкой жизни.
Их биографии даны на фоне истории африканцев в Германии, чьи следы, согласно исследованиям Мэй Опитц, в германской истории появляются с ХVIII в. Факт давнего присутствия
африканцев в Германии легитимирует их пребывание в стране,
разрушая образ африканца-иммигранта и способствуя их восприятию как граждан Германии.
Книга «Познать цвет» дала толчок исследованиям по истории чернокожего населения Германии и жизнь самому термину
«афронемец». Он был признан на официальном уровне лишь
в 2006 г. с появлением в словаре Дуден (Duden). Слово было образовано по аналогии с «афроамериканцем» – они также вели
борьбу за признание себя полноценной частью доминирующего
белого общества. «Афронемец» – это попытка «определить самих себя вместо того, чтобы это делали другие»8.
Книга не лишена тенденциозности, представляя европейский
мир враждебным и закрытым. Редакторы обосновывают отсутствие у них истории и идентичности восприятием немцами себя
на протяжении всей истории Германии как исключительно белого общества, не видя объективных причин для этого. Так, с одной
стороны, действительно, на протяжении большей части своей
истории многие европейские страны имели моноэтническое белое население, а изменить самовосприятие народа, сложившееся
на протяжение веков, достаточно трудно, с другой – чёрное сообщество в Европе, в частности в Германии, долгое время было
малочисленным и неорганизованным.
Книга «Познать цвет» написана в русле гендерной истории.
Первое исследование истории африканцев в Германии возникло
в лоне женского движения. Возможно, на это повлияло большая
степень дискриминации, которой они подвергались. Сексизм, проявляющийся в том, что африканца/африканку часто воспринимают лишь как сексуальный объект, а не как человека и личность,
был достаточно частым и более очевидным явлением в жизни чёрных немок. Гендерная специфика выразилась в эмоциональности
и концентрации внимания на личном, внутреннем опыте.
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книга «Познать цвет» не потеряла своего значения в сплочении афронемцев и раскрытии жителям Германии нового пласта
их истории. Для исследования истории африканцев в Германии
книга является источником, совместившим в себе аналитические
выкладки исторического исследования и нарративы, дающие читателю возможность сделать выводы самому.
Примечания
 Возможны варианты перевода названия «Farbe bekennen». Глагол
«bekennen» можно перевести как «познать, сознать, признать, исповедовать». Исходя из исследовательского характера сборника наиболее
подходящим является «познать». Но в зависимости от опыта читателя
это может быть и осознание и исповедь – это касается в первую очередь
авторов нарративов, входящих в данную книгу, или людей со сходным
опытом.
Farbe bekennen. Afro-deutsche Frauen auf den Spuren ihrer Geschichte.
K. Oguntoye, M. Opitz, D. Schulz (Hrsg.). Berlin, 1986; Frankfurt am Main,
1992. S. 256.
2
 В дословном переводе «Besatzungskind» воспринимается в кругу
афронемцев как оскорбительное выражение.
3
 Данные по: Farbe bekennen... S. 89. «Оккупационные дети» появлялись в Германии и раньше, так было после Первой мировой вой­ны и французской оккупации. Тогда во французской армии состоял сенегальский
корпус. После них в Веймерской республике родилось 800 детей.
4
 Baraulina Т., Borchers К., Schmid S. Afrikanische Einwanderung
nach Deutschland – Abwanderung von Intelligenz, Entwertung von Qualifikationen, Folgen für die Herkunftsländer? URL: http://www.gesis.org/fileadmin/upload/dienstleistung/fachinformationen/servicepublikationen/sofid/
Fachbeitraege/Migration_und_ethnische_Minderheiten_2008-2.pdf.
5
 Kron S. Afrikanische Diaspora und Literatur Schwarzer Frauen in Deutschland. URL: http://www.migration-boell.de/web/integration/47_2026.asp.
6
  Hopkins L. T. Who is a German? Historical and modern perspectives
on Africans in Germany. P. 22. URL: http://www.aicgs.org/documents/hopkins.pdf.
7
 Смирнов А. Г., Киселева А. Ю. Идентичность в меняющемся мире:
учебное пособие / науч. ред. проф. В. Е. Семенов. Ярославль: ЯрГУ,
2002. С. 11.
8
 Farbe bekennen... S. 10.
1
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. М. Гавристова
Африканские художницы
в поисках идентичности
(опыт гендерных исследований)
Тезисы выступления на Международном общественно-научном форуме «ВЛАСТЬ, СЕМЬЯ, ЭТНОС: ГЕНДЕРНЫЕ РОЛИ В ХХI веке». Институт этнологии и антропологии РАН. 28–30 ноября 2010 г., Москва.
Ролевые функции мужчин и женщин в африканском обществе на протяжении веков были жёстко регламентированы.
В условиях глобализации они претерпели значительные изменения. Развитие системы образования способствовало активизации
интеллектуального и творческого потенциала. Женщины, традиционно выполняющие роли хранительницы семейного очага,
супруги, матери, наставницы и целительницы, приобщившись
к современным (западным) ценностям, со временем оказались
включены в процесс их репродукции и ретрансляции. Овладев
разнообразными, в том числе считавшимися ранее исключительно мужскими, профессиями (педагог, врач, юрист, журналист),
они встали на путь переосмысления собственной идентичности.
В Африке и за её пределами женщины были вынуждены руководствоваться маскулинной формулой успеха. Главными её составляющими можно считать воспитание и образование.
Рубеж ХХ–ХХI вв. ознаменовался интеграцией африканских
женщин в сферу литературы и искусства. Традиционно творческие наклонности не были им чужды. Блестящие рассказчицы
и рисовальщицы, носительницы сакральных знаний, в том числе
в области знаковых систем (например, ули в Нигерии), африканки привлекли внимание международной аудитории (читательской и зрительской), обозначив целое направление в развитии
культуры африканской диаспоры – африканский модернизм.
Творческая активность африканок вызвала широкий резонанс и спровоцировала дискуссии об африканском феминизме.
Феминистками в Африке стали называть успешных женщин: образованных, независимых. По мнению известной писательницы
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нигерийского происхождения, постоянно проживающей в Лондоне, Бучи Эмечеты (матери пятерых детей), если её и ей подобных
и можно считать феминистками, то это феминизм с маленькой
буквы «ф»; хотя в числе африканок есть и настоящие феминистки (например, фотограф и дизайнер Фатима Таггар – участница
движения в защиту прав чернокожих женщин, живущая в США).
За пределами Африки немало африканских женщин обрели
признание. В их числе преобладают нигерийки (Нигерия – крупнейшая по численности жителей страна континента, её называют
«уменьшенной копией» Тропической Африки) – о них и пойдет
речь в данной статье. В большинстве своем это прославленные художницы: Сокари Дуглас Кемп (скульптор и дизайнер); Ф. Таггар;
Ада Удечукву (дизайнер, график); Марсия Куре (график) и другие.
С. Д. Кемп – автор конструкций из металла и пластика, в том
числе кинетических, постоянно живет в Лондоне, экспериментирует в области формы. Главные её темы – взаимоотношение человека с окружающей средой, его существование в пространстве
и времени, звуки и ритмы. Её любимый материал – сталь, любимый сюжет – маскарад, любимый персонаж – танцор.
Ф. Таггар постоянно живет в Нью-Йорке. Она автор коллажей, главные темы которых – положение женщины в Африке,
взаимодействие культур, противостояние Севера и Юга (Запада
и Востока, Европы и Африки), олицетворяющих в её произведениях соответственно мужское и женское начало; проблемы дискриминации, сегрегации, инакости.
А. Удечукву – художник по батику. Её отец – игбо, мать –
американка, поэтому её творчество развивается под воздействием двух составляющих: традиций игбо и англо-саксонской
культуры. В своих произведениях она использует образы и знаки
народа игбо (ули), что позволяет считать её, как и её мужа – художника Обиору Удечукву, последователями улизма (нигерийского модернизма).
М. Куре в своем творчестве также широко использует образы и знаки, характерные для мифологии народов игбо (Нигерия) и акан (Гана); многие её работы выполнены в стиле улизма. Своими учителями она считает мастеров нигерийской шко102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лы Нсукки – представителей улизма: О. Удечукву, О. Огуйбе,
У. и Ч. Океке. Любимые её материалы – тушь, карандаш, акварель. Она склонна к экспериментам с точками и линиями. Тематика произведений М. Куре тяготеет к экологическим и гендерным проблемам – идентичности, аутентичности, эксклюзивности. Художница испытывает интерес к феномену творчества,
историческим и гуманитарным проблемам, геноциду и холокосту. Один из востребованных ею образов – мистическая птица
акан, известная своей привычкой оглядываться назад, Санкофа.
Её имя (в переводе на русский язык: «Вернись и возьми!») стало
символом надежды и веры в то, что всегда можно вернуться назад и обрести потерянное1.
Объединяет нигерийских художниц не только стремление
найти себя: их творчество ангажировано в Европе и Америке.
Путем визуализации образов, понятных соотечественникам, –
что крайне важно для Африки, где большинство жителей практически неграмотны и едва умеют читать, – они считают себя
призванными разрешить проблему идентичности, ответить на
вопрос, кто они: африканки, нигерийки, британки или американки; равноправные граждане страны, где родились, выросли или
обрели славу; жертвы мужского шовинизма или выскочки (парвеню); феминистки или просто женщины, ищущие смысл жизни
в профессии и семейном благополучии. В этом они видят смысл
жизни – свою Миссию.
 Подробнее см.: Гавристова Т. М. Изобразительное искусство
«африканского зарубежья». Ярославль, 2007.
103
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
З. В. Мокрушина
Нигерийская литература
как историко-культурный феномен
Феномен нигерийской литературы уникален. Её славу составили такие блестящие писатели и публицисты, как Воле Шойинка
и Чинуа Ачебе, Cиприан Эквенси и Джон Пеппер Кларк, Кристофер Окигбо и Коле Оматосо, Бен Окри и Бучи Эмечета, Чинвейзу
и другие. Литературная деятельность стала для них призванием
и послушанием – миссией, которую они возложили на себя. Своё
предназначение они видели в социально-культурной ангажированности, отражением которой считалось формирование общественного (и исторического) сознания в Нигерии (и в Африке в целом).
Рождение и становление современной нигерийской литературы происходило в условиях противостояния властям: колониальным и национальным. Большинство авторов составили
«интеллектуальную оппозицию»1 правящим режимам, военным
и гражданским. Выступая против диктатуры во всех формах, они
ратовали за свободу и независимость, за права человека. В отсутствие гражданского общества им пришлось расширить границы
своей деятельности за пределы литературного творчества.
Нерасчлененность гуманитарных знаний в Нигерии (и Тропической Африке) заставила писателей заниматься философией,
филологией, историей, психологией, антропологией и этнологией. Кроме того, они стали «интерпретаторами»2 и «врачевателями»3, учителями4, наставниками для нескольких поколений африканцев, многие из которых по их произведениям учились читать.
Возникновение современной нигерийской литературы связано
с именами авторов, заявивших о себе в 50-е гг. XX в. практически
одновременно. Их детство и юность пришлись на период активизации антиколониальных настроений. Студенческие годы совпали
с заключительной стадией борьбы за независимость. Все они были
выпускниками первых учебных заведений высшего и среднего
звена, что создало, по словам Ч. Ачебе, «бесценный опыт» и «открыло невероятные перспективы» перед каждым из них5. В условиях, когда общий уровень грамотности в стране составлял около
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5 %6, каждый получивший университетское образование мог рассчитывать на стремительный карьерный «взлет» и высокий статус
в обществе. Прежде всего это касалось выпускников Ибаданского университетского колледжа7 (далее – ИУК) – первого высшего
учебного заведения Нигерии (и Тропической Африки). В ходе первых пятнадцати лет его существования была воспитана плеяда писателей, ученых, политических и общественных деятелей, многим
из которых было суждено получить международную известность.
Институализация гуманитарных знаний (литературы и истории) началась в стенах ИУК, который (в соответствии с британскими традициями) обладал значительной автономией. В 1950 г.
в Ибадане был создан Национальный союз нигерийских студентов
(НСНС). До 1978 г. он оставался единственной студенческой организацией в стране. Рупором патриотически-настроенной молодёжи
стали первые университетские издания («The Bug», «The Beacon»,
«The Eagle», «The Sword», «The University Weekly», «The University
Herald», «The Criterion», «The University Voice» и другие)8.
Особое место занимал литературно-художественный журнал «The Horn» (в буквальном переводе: «Горн»; «Рожок»).
Он был учрежден в 1957 г. при отделении английского языка
Дж. П. Кларком и Мартином Бэнэмом; помощь в издании первого
выпуска оказала профессор Молли Мохуд. Востребованность выпуска позволила сохранить его финансовую самостоятельность.
Это был по-настоящему студенческий журнал. Его редакторами
являлись поэт и публицист Дж.П. Кларк (1957–1958), филолог
и историк Абиола Иреле (1958–1960), а также Дапо Аделуджба
(1960–1962), Оморала Огундипе (1962–1963) и Онуема Ихеме
(1963–1964)9. Публикация стихов, рассказов, эссе в «The Horn»
стала «пробой пера» для литераторов. Содержание первых выпусков впоследствии было продублировано в антологии М. Бэнэма
«Нигерийские студенческие стихи»10 (1961), куда вошли стихи
малоизвестных авторов (многие позднее вообще не публиковались), но не были представлены произведения Дж. П. Кларка,
В. Шойинки и К. Окигбо. Дж. П. Кларк мотивировал это тем, что
он не писал «студенческих стихов».11 В. Шойинка и К. Окигбо
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
публиковали стихи и эссе в журнале, когда завершили обучение
в колледже.
Жёсткий отбор при поступлении в колледжи, учебные программы, состав преподавателей (в их числе были специалисты
из Оксфорда и Кембриджа, носители британских академических
традиций) диктовали особые правила поведения, предопределившие «элитарную отчужденность»12 выпускников, их «увлечённость чтением и письмом»13. Интерес к творчеству стимулировали педагоги. По воспоминаниям Чуквуэмека Ике, в Умуахии
было принято записывать свои рассказы и стихи в специальный
рукописный журнал; лучшие работы публиковались в литературном журнале колледжа. В ИУК действовал литературный клуб
(«никакого студенческого политиканства!»), членство в котором
считалось престижным; администрация финансировала студенческие газеты и журналы, организовывала творческие вечера
и конкурсы. В результате многие выпускники, в том числе негуманитарных специальностей, раскрыли и развили в период обучения свой литературный талант.
Университетские издания предоставили возможность творческой молодежи обрести свою первую читательскую аудиторию
и дали некоторым из них опыт редакторской работы. Ч. Ачебе
являлся редактором газеты «The University Herald» (1951–
1952). К. Окигбо возглавлял газету «The University Weekly».
Дж. П. Кларк являлся соучредителем и первым редактором журналов «The Beacon» (1956) и «The Horn» (1957); его преемником
стал А. Иреле. Кен Саро-Вива редактировал студенческий журнал «The Horizon». Таким образом, принципы образовательной
системы, создаваемой в соответствии с британскими традициями, способствовали формированию в среде молодежи активной
гражданской позиции, вырабатывали привычку откликаться
на события, происходящие в стране и на континенте, выражать
свою сопричастность им.
Учебные заведения были нацелены на подготовку будущей
политической и интеллектуальной элиты. Многие выпускники
после окончания колледжа продолжили образование за рубежом.
Некоторые выбирали стезю государственной службы. Успе106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ха на данном поприще достигли писатели К. Саро-Вива, Тимоти Алуко, Элече Амади, Гэбриэль Окара, Флора Нвапо. Служба
в министерстве информации Западной Нигерии в 1960–1961 гг. –
примечательный факт биографии Дж. П. Кларка. В течение
1958 г. личным секретарем министра информации Лагоса являлся К. Окигбо.
Успех ряда авторов был связан с их работой в средствах массовой информации. C. Эквенси и Ч. Ачебе сделали головокружительную карьеру на радио14. До конца XX в. радио оставалось
единственным средством связи с жителями страны и определяющим инструментом воздействия на них; в условиях практически
поголовной неграмотности его приоритет, по сравнению с другими СМИ, – явление вполне объяснимое. C. Эквенси с 1947 г. был
постоянным автором рассказов для еженедельной радиопередачи, что принесло ему известность и интерес со стороны издателей. В 1951 г. он стал диктором, а в течение 1958–1961 гг. – директором Национальной радиовещательной корпорации (далее –
НРК) и первым нигерийцем на этой должности.
Ч. Ачебе начал работать на радио с 1954 г., через два года
был направлен как перспективный сотрудник на стажировку
в школу Стафф Британской радиовещательной корпорации.
В 1961 г. он возглавил отдел зарубежного радиовещания НРК,
став главным источником сведений о событиях в Нигерии для
слушателей всего мира.
Дж. П. Кларк в 1961–1962 гг. работал редактором литературной колонки газеты «Daily Express» (Лагос). К. Окигбо
с 1962 г. возглавлял филиал издательства «Cambridge University
Press» в Западной Африке (Ибадан) и одновременно стал одним
из редакторов «Mbari Press». В журнале «Drum» (Лагос) и в НРК
работал Н. Нванкво.
Популярность изданий была высокой; университетская элита
формировала взгляды и вкусы, образ жизни и стиль мышления.
На страницах газет и журналов обсуждались актуальные проблемы общества, становление новой государственности, вопросы
образования, науки, культуры, прошлое, настоящее и будущее.
Публицисты и писатели – постоянные авторы и редакторы – ста107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
новились кумирами молодёжи и формировали новый тип (и образ) африканца: образованного, свободного, деятельного.
После провозглашения независимости в Нигерии открылись
новые университеты в Нсукке (1960), Ифе (1961), Лагосе и Зарии
(1962). Статус федерального университета получил ИУК (1962).
Высшие учебные заведения воспринимались властями и обществом как инструмент модернизации («перехода от традиционализма к современности»), как центры разработки «экономической стратегии» и «национального планирования»15, как место
подготовки административных кадров. Африканизация сферы
образования предоставила возможность молодым профессионалам получить университетские должности. В ИУК в течение
1957–1960 гг. работал Ч. Ике; позднее он перешел в Университет
Нигерии в Нсукке (далее – УНН). В УНН в 1960–1962 гг. преподавал латынь К. Окигбо, а на исходе 60-х гг. XX в. обосновалась
большая группа «говорящих художников-поэтов», известных
в настоящее время во всём мире.
В 1959 г. В. Шойинка учредил в ИУК театр («самое революционное и социальное искусство в истории человечества»16).
С 1962 г. он преподавал в университете Ифе, а с 1965 г. – в Лагосском университете. Дж. П. Кларк после возвращения из США стал
научным сотрудником Института африканских исследований
Ибаданского университета (1964–1966); преподавал в Лагосском
университете (1966–1975). В течение 1962–1964 гг. в Лагосском
университете работала также Ф. Нвапа. В Ифе и Ибадане преподавал А. Иреле. В университетах Нигерии, Африки, Европы,
США трудились Ч. Ачебе, К. Саро-Вива. Практические все они
рассматривали педагогическую деятельность как «священнодействие», а литературную – как «подвижничество»17. В совмещении двух этих занятий большинство видело своё единственное
предназначение и, как отмечал К. Окигбо, «необходимую часть
того, чтобы чувствовать себя живым»18.
Писатели и публицисты считали себя творцами истории, её
субъектами. А. Иреле, определяя степень воздействия писателей
на ход истории, подчеркивал, что литература «не может напрямую способствовать развитию», но «способна формировать со108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
знание»19. К. Саро-Вива полагал, что в условиях Нигерии «нельзя быть простым рассказчиком… простым учителем… простым
рентгеном слабостей общества, его проблем… Он (или она)
должны быть ангажированы, формируя настоящее и будущее
этого общества»20. Сопричастность истории оказалась для литераторов мерилом их творческой активности и таланта: это было
их «измерение», в границах которого они существовали. «Сама
история» определяла «интеллектуальный фон» и «идейную атмосферу», которая их окружала.
В годы студенчества многие нигерийцы познакомились
с культурно-философскими и общественно-политическими концепциями панафриканизма и негритюда. Проповедником идей
панафриканизма в Нигерии в 30–40-е гг. XX в. выступил один
из лидеров национально-освободительного движения Ннамди
Азикве, автор книги «Возрождающаяся Африка» (1937) и статьи
«Будущее панафриканизма» (1961). В 1957 г. профессор биохимии ИУК Олумбе Бассир опубликовал антологию «Проза Западной Африки»21, в которой значительное внимание уделил творчеству франкоязычных авторов – теоретиков негритюда. В том же
году в Ибадане был издан первый выпуск литературного журнала
«Black Orpheus»22 – англоязычный аналог «Presence Africaine»23.
Его редакторами стали Улли Бейер (этнолог и искусствовед),
Янхейнц Ян (филолог) из Германии и британский литературный
критик Джеральд Мур. Они изначально поставили перед собой
амбициозную задачу – создать первый общеафриканский литературный журнал, что нашло отражение в подзаголовке: «Журнал
африканской и афроамериканской литературы». Издание печатало стихи, эссе и интервью африканских и афроамериканских авторов, предоставив им возможность знакомиться с творчеством
друг друга, обмениваться мыслями, мнениями, опытом24. «Black
Orpheus», так же как и «The Horn», заложил основы «ибаданской литературной традиции», вместе с тем имел более широкое
видение и более широкое обращение, в том числе по причине
финансовой поддержки сначала правительства существующей
в то время Западной провинции Нигерии, а затем – парижского
«Конгресса культурной свободы».25 В 1961–1964 гг. соредакто109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ром У. Бейера стал В. Шойинка. Журналу сопутствовал успех: он
обрёл читателей в Африке, Европе и США, формируя в международной аудитории новые представления об африканской культуре. В 1963 г. тираж издания достиг 3500 экземпляров, что обеспечило финансовую поддержку со стороны крупного британского
издательства «Longmans». В 1967 г., после начала гражданской
войны в Нигерии, публикация журнала была приостановлена.
Проникновение панафриканизма и негритюда в интеллектуальную среду Нигерии происходило в атмосфере всеобщего патриотического подъёма в преддверии независимости. Они были
восприняты молодыми образованными нигерийцами неоднозначно, став в 60–70-е гг. XX в. предметом дискуссий и научных
исследований. К их изучению обратились историки и литераторы: А. Иреле, Ч. Ике, Себастьян Окечукву Мезу, Чинвейзу, о чём
свидетельствуют их выступления на конференциях и на страницах научно-публицистических, литературно-художественных
и популярных изданий.
Особое воздействие на нигерийскую литературу и публицистику оказали идеи сенегальского историка и философа Шейха Анта Диопа. В книге «Негрские нации и культура»26 (1954)
он опроверг утверждение о неисторичности и отсталости африканцев, создав собственную, афроцентричную, историкокультурную концепцию развития Африки. Исследование вызвало протесты в научных кругах; диссертация Ш. А. Диопа была
принята Парижским университетом к защите лишь через шесть
лет после её написания. Однако книга получила значительный
резонанс. Это было первое исследование по истории Африки, выполненное африканцем, что положило начало африканской историографии. Впервые автор применил метод многофакторного
анализа, расширив круг источников по доколониальной истории
Африки за счёт эмпирического материала, накопленного в рамках археологии, этнологии, искусствоведения, палеоантропологии, лингвистики и ряда областей естественнонаучного знания.
Идеи Ш. А. Диопа нашли отклик в произведениях нигерийских
историков: Кеннет Онвука Дике и Сабури Оладени Биобаку. Они
выразили намерение изучать историю Африки с «африканских
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
позиций» и с опорой на африканские источники, считая важным
не только актуализировать проблемы прошлого страны и дать им
новую трактовку, но и включить историю Африки в целом и Нигерии в частности в рамки всемирной истории.
В середине 50-х гг. XX в. гуманитарные науки в Нигерии только зарождались, функции истории и философии взяла
на себя литература. Событием в масштабах не только Нигерии,
но и всей Африки, как отмечал А. Иреле, стала публикация первого романа Ч. Ачебе «И пришло разрушение»27 (1958). Он стал
«размышлением… об африканской истории»28, призывом «к критическому переосмыслению традиционной африканской культуры»29. По словам В. Шойинки, в книге впервые был «дан анализ
психологического воздействия колониализма», а культура африканских народов была представлена «изнутри»30.
Появление такого произведения явилось закономерным и неожиданным событием. На протяжении XIX – первой половины XX
в. Африка изображалась в европейской литературе (как художественной, так и научной) как «антитеза Европе» и «цивилизации»,
как «потусторонний мир», «мир первобытности и дикости», «варварства», «поле битвы… куда европейский путешественник вступал на свой риск»31. Причины подобной оценки были различны.
Как отмечал сам Ч. Ачебе, «длительная клевета» в течение сотен
лет должна была «сделать нашу колонизацию возможной и простительной».32 Принципиальное значение имело то, что в результате была заложена «традиция» идентификации Африки с позиций «предубеждения, карикатуризма, отрицания и цинизма»33,
что предопределило не только возникновение устойчивого образа
континента и его народов у европейцев, но и деформацию самосознания африканцев. Гротескные описания Африки в романе Джозефа Конрада «Сердце темноты» (1902) или романе Джойса Кэрри
«Мистер Джонсон» (1939), по воспоминаниям литератора, заставляли его в юношеские годы «инстинктивно вставать на сторону
белых людей», восхищаться ими, а не «глупыми и уродливыми»
дикарями.34 Подобное предвзятое отношение к собственной истории и культуре было распространенным явлением в среде образованных африканцев. Лишь спустя годы Ч. Ачебе пришел к выводу,
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что «пока у львов не появится собственных историков, истории
об охоте будут прославлять лишь охотника», и это побудило его
«взяться за перо», стать «этим историком»35.
Внимание к роману Ч. Ачебе со стороны образованных африканцев не было случайным. Во-первых, данная работа воспринималась как «сознательный акт самовосстановления»36, как первый мощный импульс, сродни «вдохновению»37. Продолжением
стали десятки произведений, вышедших в свет в первой половине 1960-х гг. и ставших размышлением о влиянии колониализма
на судьбы народов Африки. В статье «Новеллист как Учитель»
(1965) Ч. Ачебе писал, что пересмотр представлений, навязанных африканцам в колониальный период, в частности представлений, что у африканских народов не было культуры и истории
до прихода европейцев, «является фундаментальной темой»38.
Литература должна вернуть африканским народам «утраченное
достоинство»: «Худшая вещь, которая может случиться с любым
народом, – утрата им достоинства… Обязанность автора состоит
в том, чтобы помочь вернуть им его, показав, что с ними случилось, что они потеряли. Как говорят игбо, человек, который
не может сказать, где его вымочил дождь, не сможет узнать, где
он сможет обсохнуть. Автор может сказать людям, где начался
дождь»39. Таким образом, роман Ч. Ачебе открыл путь к поиску
африканской идентичности и даже национальной идеи, приемлемой для разных народов континента.
Во-вторых, публикация романа стала событием международного масштаба. Резонанс был огромным. Общий тираж романа
составил 8 млн экземпляров, его перевели более чем на 50 языков. Ч. Ачебе отмечал, что африканцы справедливо воспринимали
роман как повествование об истории их народов с той лишь разницей, что в нём использовались имена игбо40. Последующие его
романы – «Покоя больше нет»41 (1960), «Стрела бога»42 (1964),
«Человек из народа»43 (1966) – также можно воспринимать как
своеобразную летопись. Л. Э. Ганкин и Е. Б. Туева отмечали, что
«по сути дела, Ч. Ачебе создал свою концепцию истории, которая
по сей день играет немалую роль в общественном сознании стран
Тропической Африки… добился такой высокой степени типиза112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ции, что описанное легко проецируется на исторические судьбы
народов всего континента, тесно увязывается и с прошлым, и с настоящим, превращается в размышления об Африке вообще»44.
В-третьих, это был первый африканский роман, опубликованный одним из крупнейших издательств – британским «Хейнеманн», редактор которого Дональд Мак Рэй назвал его «лучшим
романом… начиная с войны»45. Его успех вызвал значительный
интерес читателей к африканским авторам. Так возникла серия
«Африканские писатели» (она существовала до 2003 г.), первым редактором которой стал Ч. Ачебе46. «Хейнеманн» использовал для продвижения своих изданий разветвленную многонациональную сеть. Африканским авторам, по словам Ч. Ике, была
предоставлена редкая возможность получить международное
внимание сразу после публикации первой книги47. По воспоминаниям Ч. Ачебе, «запуск серии походил на сигнал судьи, которого африканские авторы ждали на стартовой линии»; кроме того,
«впервые в истории будущие поколения африканцев получили
возможность читать не только английских классиков, но и работы их собственных авторов»48.
Долгое время в зарубежной и отечественной историографии
было принято считать, что африканские авторы ориентировали произведения на европейского читателя. Однако, по словам
Ч. Ике и Ч. Ачебе, они никогда не писали «сознательно» для иностранной аудитории, хотя были ей известны; они обращались
к соотечественникам и получили признание в Африке49.
С публикацией второго романа Ч. Ачебе совпало создание
в Ибадане клуба литераторов и художников «Мбари»50. Его целью являлась презентация достижений африканской культуры
«для преодоления европоцентристской гегемонии»51. Клуб носил
«космополитический характер»; его ядро составили те, кто был
тесно связан с «Black Orpheus»: Ч. Ачебе, У. Бейер, Дж.П. Кларк,
В. Шойинка, искусствовед и галерист Фрэнсис Адемола (Гана),
писатель и дипломат Мерсер Кук (США), фольклорист Даниель
Олорунфеми Фагунва (йоруба), скульптор Винсент Кофи (Гана),
романист и публицист Эзекиель Мпахлеле (ЮАР), скульптор
Демос Нвоко (игбо)52. «Мбари» получал финансовую поддержку
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
парижского «Конгресса культурной свободы» и американского
«Общества африканской культуры» (AMSAC), что позволяло
клубу предоставлять начинающим литераторам и художникам
гранты для поездок по Африке, в Западную Европу и в США,
а также учредить собственное издательство53.
Культурная жизнь Тропической Африки в начале 60-х гг.
XX в. отличалась насыщенностью. В 1961 г. в Уганде был учрежден журнал «Transition»54, который утвердился в качестве главного форума африканских интеллектуалов при обсуждении вопросов политического и культурного развития региона. В 1962 г.
в университетском колледже Макерере в Кампале (Уганда) состоялась первая конференция африканских англоязычных авторов, посвященная вопросам трактовки понятия «африканская
литература» и обоснованности использования при её создании
европейских языков. В 1966 г. в Дакаре (Сенегал) по инициативе
Леопольда Седара Сенгора прошел первый Всемирный фестиваль негритянского искусства.
Отклик нигерийских авторов на данные события демонстрировал их интерес к проблемам идентичности и постколониальному дискурсу: разоблачению сконструированного Западом
безмолвного «наиболее глубокого и неотступного образа Другого»55. Важными явлениями в культурной жизни Нигерии стало
учреждение в 1962 г. В. Шойинкой «Ассоциации драматургов
Нигерии» и создание для «защиты, продвижения и содействия»56
национальной литературы «Общества нигерийских писателей», которое возглавил С. Эквенси. С 1965 г. в Ибадане стала
действовать «Ассоциация нигерийских издателей». Все это побуждало литераторов к активному обсуждению всего, что являлось «африканскими интересами» (или даже «национальными»
интересами). На повестке дня стояли вопросы о политическом,
социально-экономическом и культурном влиянии колониализма;
о путях политического развития Нигерии (и Африки в целом);
роли африканской европеизированной элиты в реорганизации
постколониального общества и государства; преобразовании традиционных общественных устоев и связей и другие57.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Преобладали оптимистические (или, по крайней мере, отчасти оптимистические) представления о том, что дисбаланс, возникший в колониальный период, будет исправлен и африканец
будет восстановлен в правах. Несмотря на определенную долю
скептицизма, большинство авторов считали, что все испытания преодолимы и предоставление независимости Нигерии станет тем «первым дождем / после долгого бездождья», который
принесёт долгожданное облегчение «бесплодной» земле и даст
стране шанс разрешить существующие проблемы58. Литература
культивировала веру в молодую нацию, в её светлое будущее.
Это был «золотой век» нигерийской поэзии, период поэтического изобилия, вызванного «нахлынувшим потоком личных и социальных чувств»59 после провозглашения независимости. Подобные настроения разделяли многие интеллектуалы. Так, Уче
Океке в 1960 г. обратился к «молодым художникам новой нации» с призывом «расти» вместе с новой Нигерией, возложить
на себя «тяжёлое бремя» решения «культурных и социальных
проблем… которые окружают весь континент сегодня», чтобы
«одержать наконец победу»60.
Со временем ликование парадоксально, но неизбежно сменилось «ошеломляющим разочарованием»61. Последовавший за завоеванием независимости период экономической и политической
нестабильности, сопровождавшийся ужесточением власти, привел к отчуждению интеллектуалов от высшей государственной и
партийно-политической элиты. Больше не было слышно «рёва»
триумфа, афрооптимизм сменился афропессимизмом, который
стал «всеобъемлющим»62. Превратившись «из союзников правящих режимов в объект травли и преследований»63, литераторы
вынуждены были задуматься о будущем и пересмотреть роль,
которую играли в обществе. Многие авторы вошли в число так
называемых «сердитых молодых людей», утративших веру в возможность власти изменить ситуацию в стране. Их гражданская
позиция отражала настроения целого поколения нигерийцев,
став своего рода вызовом властям.
Нестабильность ситуации способствовала творческой активности. Практику остракизма со стороны властей литераторы
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не только наблюдали, но и испытывали на себе. После публикации романа «Джагуа Нана»64 (1961), изобличающего негативные тенденции среди политической элиты, С. Эквенси вынужден
был уйти с поста директора НКР. «Им нужно, чтобы писатель
не вмешивался в процесс создания нации, чтобы критика была
только позитивной… Хотя у писателя, если он живет в Нигерии,
нет иного выбора. Окружающая действительность даёт слишком
много социального материала»65, – так прокомментировал случившееся автор.
Проблеме политического инакомыслия интеллектуалов, «отлученных» от мира политики, посвятил свою повесть-притчу
«Голос»66 (1964) Г. Окара. В ней он рассказал о судьбе Около, интеллектуала, который задавал опасные вопросы обществу и тем,
в чьих руках сосредоточилась власть; так он боролся против
коррупции и консерватизма. Его пытались убедить, что «поиск
ответов принесет только неприятности», что «страна нуждается
в нём» при условии, если он «научится закрывать глаза на определённые вещи… и поступать как поступают другие»; предпринимались шаги, чтобы изолировать его от окружающего сообщества67. Однако, по мнению Около, «власть произносимого слова
тоже может быть победой»; он хотел, чтобы «люди услышали его
голос»68.
Г. Окара состоял на государственной службе, однако данное
произведение было знаком его перехода в оппозицию властям.
В одном из интервью литератор заявил о своём «несогласии»
с политическими деятелями страны, которые в период борьбы
за независимость «осуждали определённые действия… колониальных властей, однако стали поступать так же, как они, когда
вступили во владение»69.
Интересно проследить, как постепенно менялась позиция
Ч. Ачебе, приобретая всё более негативный оттенок. В 1963 г.
писатель отмечал: «Мои романы известны в Нигерии и в других
частях Африки. О результатах их воздействия на общество можно будет говорить лишь через несколько лет. Я ещё не нахожусь
в оппозиции властям»70. Спустя три года он настойчиво рекомендовал «не ограничиваться старой темой расовой несправедливо116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти (какой бы болезненной она ни оставалась)» и откликаться «на
новые формы несправедливости», которые наблюдаются в Нигерии71. В романе «Человек из народа» им была впервые затронута
проблема искусственного нагнетания властями враждебности по
отношению к интеллектуалам. В 1969 г., в разгар гражданской
войны, Ч. Ачебе признал, что африканским авторам не удалось
«вовлечь» политических лидеров в необходимые «дебаты о морали» и превратить литературу в «часть жизни нации»72. Выступая в Техасском университете в Аустине (США) в ноябре того
же года, он заявил, что в условиях независимости политические
деятели и авторы оказались «по разные стороны» баррикад: власти отказывались «делать то, что им было поручено», литераторы вынуждены превратиться из «философов» в «критиков» и начать «действовать»73. «Сама жизнь требовала», чтобы африканцы
перестали фиксировать «прошлые и текущие изменения» и «выступили»; окунулись в «гущу» движения протеста или даже возглавили его, «оказав своими действиями определённое влияние
на будущее Африки»74. Он считал себя не вправе «уклоняться от
описания больших социальных и политических проблем современной Африки» и писать «без некоторого обязательства, некоторого сообщения, некоторого протеста», полагая, что это «так
же абсурдно, как если бы человек оставил свой горящий дом,
чтобы преследовать крысу, бегущую из огня»75.
К сходным выводам пришел В. Шойинка. В начале сентября
1967 г. на конференции африканских писателей в Стокгольме он
обвинил авторов в индифферености к социально-политическим
событиям и процессам, происходящих на континенте. По мнению В. Шойинки, обретение независимости «обозначило чрезвычайную необходимость в интеллектуальном ресурсе», предоставив литераторам возможность стать «опорой государственного
механизма», его «глазами» и «ушами», носителями «специального знания»76. Однако они, обратив взгляд в прошлое, «проигнорировали действительность», «сложили с себя полномочия», не
сделали ничего, чтобы «доказать своё существование»; «отдали
всю власть оппортунистам, провозгласившим новое агрессивное
национальное самосознание», что привело к «полному краху иде117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
алов» независимости, «краху человечества»77. В. Шоийнка полагал, что писателям и публицистам следует срочно избавиться от
«обаяния прошлого», «проявить храбрость» и принять на себя
функцию «совести» и «гласа» общества78.
Меньше чем через семь месяцев, в середине августа 1967 г.,
В. Шойинка был арестован и заключен в тюрьму федеральными
властями в связи с политической неблагонадёжностью. Около
двух лет он провел в одиночной камере, где создал жанр, название которого кратко определил как «выплеск гнева»79, выражающий настроения людей, осознавших, что их предали.
Так закончился период становления современной нигерийской литературы: эра «самолюбования» и эйфории «самооткрытия»80, период обращения в поиске идентичности к прошлому, к традициям и фольклору. Позднее пришло разочарование
в социально-политической действительности. Определяющей
чертой литературы (художественной и публицистической) стала гражданственность; она превратилась в «орудие» борьбы
и «средство преобразования общества»81.
Примечания
 Oloko P. «New» Nigerian Poets, Poetry and the Burden of Tradition.
URL: http://www.unilag.edu.ng/publication/opendoc.php?sno=15313&doct
ype=doc&docname=$ (дата обращения – 11.07.2010).
2
 Шойинка В. Интерпретаторы / пер. А. Сергеева, предисл. В. Иорданского. М., 1972.
3
 Clark J. P. Casualties. Poem 1966–1968. L., 1970. P. 54.
4
 Achebe Ch. The Novelist as Teacher // Achebe Ch. Morning Yet
on Creation Day. N.-Y.: Anchor Press, 1975. P. 42.
5
 What do African Intellectuals Read? // Achebe Ch. Morning Yet
on Creation Day. P. 40.
6
 Education in Nigeria / еd. by O. Ikejiani. N.-Y.: Praeger, 1965. P. 12.
7
 Был открыт в 1948 г. как филиал Лондонского университета.
8
 Okunoye O. Captives of Empire: Early Ibadan Poets and Poetry // African Study Monographs. 1998. № 19 (3). P. 162.
9
 См.: Stevenson W. H. The Horn: What It Was and What It Did // Research in African Literatures. 1975. № 6.
10
 См.: Banham M. Nigerian Student Verse. Ibadan: Ibadan University
Press, 1961.
1
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
 Okunoye O. Captives of Empire: Early Ibadan Poets and Poetry.
P. 163.
12
 Chinweizu, Jemie O. and Madubuike I. Toward the Decolonization
of African Literature. Vol. I. African Fiction and Their Critics. Washington,
1983. P. 173–174.
13
 Interview with G. Okara by Nwagbo Nnenyelike // Daily Sun.
March 16, 2004.
14
 Служба радиовещания появилась в Нигерии в 1933 г. К 1950 г. радиостанции действовали в Лагосе, Кадуне, Энугу, Ибадане и Кано. В 1957 г.
была учреждена Нигерийская радиовещательная корпорация, осуществлявшая вещание по всей стране на английском и местных языках.
15
 A Selection From the Speeches of Nnamdi Azikiwe. Cambridge,
1961. P. 282–283.
16
 In Person: Achebe, Awoonor, and Soyinka / еd. by Karen L. Morell. Seattle: Institute for Comparative and Foreign Area Studies, University
of Washington, 1975. P. 64–65.
17
 Сартр Ж.-П. Слова. М., 2010. С. 40.
18
 Student encyclopedia of African literature / еd. by G. D. Killam, Alicia
L. Kerfoot. Connecticut, London, Westport: Greenwood Press, 2008. P. 229.
19
 Literature, Culture And Thought In Africa: A Conversation with Abiola Irele by Abdul-Rasheed Na’Allah // West Africa Review. 2005. Issue 7.
URL: http://www.africaresource.com/war/issue7/naallah1.html (дата обращения – 25.10.2010).
20
 Saro-Wiwa K. Trying Times // Before I am hanged: Ken Saro-Wiwa,
literature, politics, and dissent / еd. by Onookome Okome. Trenton: Africa
World Press, 2000. P. 19.
21
 An anthology of West African verse. Ibadan: Ibadan University Press,
1957. 68 p.
22
 Название взято из эссе Ж.-П. Сартра «Черный Орфей» (1948), посвященного Л. С. Сенгору.
23
 Журнал издавался в Париже в 1947–2001 гг. Его отличала антиколониальная и афроцентристская направленность, открытость для публикаций различных идей африканских интеллектуалов, от реформизма
до радикализма. Редактор Алиун Диоп, поэт и публицист, был сторонником панафриканизма и негритюда. На страницах издания публиковали стихи, очерки, рассказы, эссе франкофоны и англофоны, «отцысоздатели» негритюда, историки Ш. А. Диоп и Т. Обенга, философы
А. Кагаме и В. Й. Мудимбе, писатели Ч. Ачебе и В. Шойинка и другие.
С 1960 г. выходили специальные серии журнала на английском языке.
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
 Подробнее см.: Lindfors B. Black Orpheus // European-language
writing in sub-Saharan Africa. Vol. 2 / еd. by A. S. Gérard. Budapest, 1986.
P. 669–679.
25
 Okunoye Oyeniyi. Captives of Empire: Early Ibadan Poets and Poetry. P. 161, 163.
26
 Diop C. A. Nations negres et culture. Paris, 1955.
27
 Achebe Ch. Things Fall Apart. London: Heinemann Educational
Books, 1958.
28
 Literature, Culture And Thought In Africa: A Conversation with Abiola Irele by Abdul-Rasheed Na’Allah.
29
 Ike Ch.V Creative writing, publishing and the future of Nigerian
Literature. 2001. URL: http://www.usafricaonline.com/vcike.html (дата
обращения – 12.10.2010).
30
 Soyinka W. From a common back cloth: A Reassessment of the African Literary Image // Soyinka W. Art, dialogue & outrage: essays on literature and culture. Ibadan: New Horn Press; Oxford, 1988. P. 11–12.
31
 Achebe Ch. An Image of Africa: Racism in Conrad’s «Heart of Darkness» // Heart of Darkness. An Authoritative Text, background and Sources
Criticism / еd. by Robert Kimbroug. London, 1988. P. 252, 256.
32
 Achebe Ch. Home and exile. Oxford; New-York: Oxford University
Press, 2000. P. 33.
33
 Ibid. P. 47–81.
34
 African Writers Talking: A Collection of Radio Interviews. N.-Y.,
1972. P. 4.
35
 The Paris Review with Chinua Achebe // The Art of Fiction. 2007.
№ 139. P. 4; African Writers Talking: A Collection of Radio Interviews.
N.‑Y., 1972. P. 4.
36
 Nwakanma O. African writing: When the dispossessed don't know
they are dispossessed // URL: http://www.pambazuka.org/en/category/panafrican/49920 (дата обращения – 11.07.2010).
37
 Things Fall Apart inspired me. Interview with V. Ch. Ike by S. Umaisha.
38
 Achebe Ch. The Novelist as Teacher. P. 42–43.
39
 Ibid.
40
 Achebe Ch. Televised Discussion (April 6, 1973) // In Person. P. 32.
41
 Achebe Ch. Longer at Ease. London: Heinemann Educational Books,
1960.
42
 Arrow of God. London: Heinemann, 1964.
43
 A Man of the People. London: Heinemann, 1966.
44
 Ганкин Л. Э., Туева Е. Б. Черная Африка: История в художественной литературе. М.: Наука, 1992. С. 43–44.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
45
 Ezenwa-Ohaeto. Chinua Achebe: a Biography. Bloomington: Indiana
University Press, 1997. P. 65.
46
 Подробнее см.: Currey J. Chinua Achebe, the African Writers series
and the establishment of African literature // African Affairs. 2003. № 102.
P. 575–585.
47
 Ike Ch. Op. cit.
48 
Achebe Ch. Home and exile. P. 51.
49
 Ike Ch. Op. cit.; Achebe Ch. The Novelist as Teacher. P. 42.
50
 Культурный центр в Ошогбо «Мбари Мбайо» (в переводе с йоруба – «если бы я мог понять, я бы возрадовался») был создан драматургом Дуро Ладипо в 1961–1962 гг. В 1963 г. по инициативе поэта Джона Эквере клуб «Мбари» возник в Энугу, а в 1968 г. в Иле-Ифе.
51
 Richards S. L. Ancient Songs Set Ablaze: The Theatre of Femi Osofisan. Washington: Howard University Press, 1996. P. XIX.
52
 Ulansky Gene. Mbari – The Missing Link // Phylon. 1965. Vol. XXVI.
№ 3. P. 247–254.
53
 «Mbari Press» опубликовало первые сборники стихов Дж. П. Кларка и К. Окигбо, пьесы В. Шойинки.
54
 Журнал был основан Раджатом Неогу. С 1971 г., после прихода к власти диктатора Иды Амина, издавался в Гане. В 1973–1976 гг.,
вплоть до прекращения издания журнала, его редактором являлся В. Шойинка. В 1991 г. Генри Луис Гейтс, являвшийся студентом
В. Шойинки в Кембриджском университете, возобновил публикацию
журнала в издательстве «Indiana University Press». Его редакторами
в настоящее время являются А. Иреле, В. Шойинка, Г. Л. Гейтс, философы Томми Шелби и Кваме Энтони Аппиа.
55
 Саид Э. Ориентализм. Западные концепции Востока / пер. с англ.
А. В. Говорунова. СПб.: Русский мир, 2006. С. 8.
56
 Ekwensi C. Problems of Nigerian Writer // Nigeria Magazine. 1963.
№ 78. P. 218.
57
 Африка: культура и общественное развитие. С. 343; Ильина Н. Ю. У истоков нигерийской литературы: «ярмарочная литература» и раннее творчество Сиприана Эквенси // Эволюция традиционных
институтов в колониальной и постколониальной Африке. М.: Институт
Африки РАН, 2001. С. 132–133.
58
 Кларк Дж. П. Первый дождь / пер. с англ. М. Зенкевича // Поэзия
Африки: современная поэзия на языках: англ., фр., порт. и афр.: в 2 т.
/ сост. Е. Витковский, Е. Ряузова. М., 1979. Т. 2. С. 145.
59
 Oloko P. «New» Nigerian poets, poetry and the burden of tradition.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
 Okeke U. Natural synthesis. Manifesto, 1960 // URL: http://www.
csus.edu/indiv/o/obriene/art116/Readings/final%20Okeke%20Natural%20
Synthesis%20Manifesto%201960.doc (дата обращения – 08.07.2010).
61
 Soyinka W. The writer in a modern African state // Soyinka W. Art,
dialogue & outrage. P.17–18.
62
 Webb H. African Literature & the Post-Colonial Context. Perth, Western Australia, 1991. URL: http://wwwmcc.murdoch.edu.au/ReadingRoom/
litserv/Webb/contents.html (дата обращения – 10.07.2010).
63
 Obiechina E. Language and Theme: Essays on African Literature.
Washington: Howard University Press, 1990. P.122.
64
 Ekwensi C. Jagua Nana. London: Hutchinson, 1961.
65
 Цит. по: Зенович М. Предисловие // Эквенси К. Люди города. М.:
Молодая гвардия, 1965. C. 4–5.
66
 Okara G. The Voice. London: Heinemann, 1964.
67
 Ibid. P. 44, 49, 88.
68
 Ibid. P. 116.
69
 Цит. по: Contemporary Authors.
70
 Conversation with Chinua Achebe by Lewis Nkosi and Wole Soyinka, 1963 // Conversations with Chinua Achebe / еd. by Bernth Lindfors.
University Press of Mississippi. 1997. P. 15.
71
 Presence Africaine. 1966. № 59. P. 145.
72
 Achebe Ch. I Had to Write on the Chaos I Foresaw. Interview by Tony
Hall. 1967 // Conversations with Chinua Achebe. P. 19–20.
73
 Interview with Chinua Achebe // Palaver. P. 5–6, 8–11.
74
 Ibid. P. 5–7, 11–12.
75
 Interview with Chinua Achebe // Palaver. P. 7; Achebe Ch. The African Writer and the Biafran cause // The Conch. 1969. Vol. I. № 1. P. 8.
76
 Soyinka W. The Writer in a Modern African State // Soyinka W. Art,
dialogue & outrage. P. 15–16.
77
 Ibid. P. 17–20.
78
 Ibid.
79
 Soyinka W. A Shuttle in the Crypt. London: Rex Collings, 1972. P. 59.
80
 Jeyifo B. Wole Soyinka And the Tropes Of Desalination // Soyinka W.
Art, dialogue & outrage. P. XIII.
81
 Денисов Ю. Гражданственность литературы // Азия и Африка сегодня. 1983. № 5. С. 34.
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сведения об авторах
Дементьева Вера Викторовна – доктор исторических наук,
профессор кафедры всеобщей истории ЯрГУ, руководитель
Научно-образовательного Центра антиковедения ЯрГУ
Цымбал Оксана Григорьевна – магистрант кафедры всеобщей истории ЯрГУ (научный руководитель – проф. В. В. Дементьева), сотрудник Научно-образовательного Центра антиковедения ЯрГУ
Фролов Роман Михайлович – аспирант кафедры всеобщей
истории ЯрГУ, (научный руководитель – проф. В. В. Дементьева), сотрудник Научно-образовательного Центра антиковедения
ЯрГУ
Каретникова Вера Александровна – аспирант кафедры всеобщей истории ЯрГУ (научный руководитель – проф. В. В. Дементьева), сотрудник Научно-образовательного Центра антиковедения ЯрГУ
Телин Антон Евгеньевич – аспирант кафедры всеобщей
истории ЯрГУ, (научный руководитель – проф. В. В. Дементьева), сотрудник Научно-образовательного Центра антиковедения
ЯрГУ
Данилов Евгений Сергеевич – кандидат исторических наук,
ассистент кафедры всеобщей истории ЯрГУ, сотрудник Научнообразовательного Центра антиковедения ЯрГУ
Жаровская Анна Николаевна – кандидат исторических наук,
младший научный сотрудник Научно-образовательного Центра
антиковедения ЯрГУ
Сухарева Татьяна Александровна – аспирант кафедры всеобщей истории ЯрГУ (научный руководитель – проф. В. В. Дементьева)
Мишуров Николай Владимирович – аспирант кафедры всеобщей истории ЯрГУ (научный руководитель – проф. В. В. Дементьева)
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Григорюк Тимофей Викторвич – сотрудник Научнообразовательного Центра антиковедения ЯрГУ
Глызина Лилия Сергеевна – студентка V курса кафедры
истории Средних веков исторического факультета МГУ (научный руководитель – доктор исторических наук, профессор
Л. М. Брагина)
Трофимова Ольга Владимировна – кандидат исторических
наук, доцент кафедры всеобщей истории ЯрГУ
Плохова Дарья Сергеевна – аспирант кафедры всеобщей
истории ЯрГУ (научный руководитель – доктор исторических
наук, проф. Т. М. Гавристова)
Гавристова Татьяна Михайловна – доктор исторических
наук, профессор кафедры всеобщей истории ЯрГУ
Мокрушина Зоя Валерьевна – аспирант кафедры всеобщей
истории ЯрГУ (научный руководитель – проф. Т. М. Гавристова)
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
I. АНТИЧНАЯ ИСТОРИЯ
Дементьева В. В. Politeiîn ¢nakÚklwsij Полибия:
схематический анализ историков �����������������������������������3
Цымбал О. Г. Комиссия теорикона и казначей военного
фонда в системе управления финансами Афин IV в.
до н. э.: соотношение функций�������������������������������������10
Фролов Р. М. Античные дефиниции contiones как основа
выработки их научного определения����������������������������15
Каретникова В. А. Роль сената и аристократических
группировок в выдвижении кандидатур
на должность консула (III – II вв. до н. э.)��������������������26
Телин А. Е. Организация эдилами общественных игр
в республиканском Риме������������������������������������������������32
Данилов Е. С., Жаровская А. Н. Φάσμα (imago) Брута:
опыт семантического анализа���������������������������������������40
Сухарева Т. А. Приемы создания негативных образов
политических соперников в речах Цицерона��������������46
Мишуров Н. В. Создание системы лимесов на границах
Римской империи в III – начале IV в.���������������������������54
Григорюк Т. В. Консулат и префекты претория
в 340–350 гг.��������������������������������������������������������������������58
Данилов Е. С. Военные экскурсы в поэзии Клавдиана�����66
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
II. СРЕДНЕВЕКОВАЯ, НОВАЯ
И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ
Глызина Л. С. Договор между Вероной
и Мантуей 1207 г.������������������������������������������������������������72
Трофимова О. В. Библия Оливетана������������������������������������85
Плохова Д. С. «Познать цвет» (к изучению истории
афронемцев)��������������������������������������������������������������������95
Гавристова Т. М. Африканские художницы
в поисках идентичности (опыт гендерных
исследований)���������������������������������������������������������������101
Мокрушина З. В. Нигерийская литература
как историко-культурный феномен�����������������������������104
Сведения об авторах ........................................................... 125
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
РЕАЛЬНОСТЬ.
РЕТРОСПЕКЦИЯ.
РЕКОНСТРУКЦИЯ
Проблемы всемирной истории
Сборник научных трудов
Редактор, корректор М. Э. Левакова
Верстка И. Н. Иванова
Подписано в печать 23.03.11. Формат 60×84 1/16.
Бум. офсетная. Гарнитура «Times New Roman».
Усл. печ. л. 7,44. Уч.-изд. л. 5,97.
Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе
Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова.
Отпечатано на ризографе.
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова.
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
14
Размер файла
966 Кб
Теги
всемирной, 1042, ретроспекция, реальность, история, проблемы, реконструкция
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа