close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1204.Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества Вып 6

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
Юридический факультет
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ТЕОРИИ И ИСТОРИИ
ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВА
Сборник научных трудов
Выпуск 6
Ответственный редактор –
заслуженный деятель науки РФ,
профессор В.Н. Карташов
В.Н. Карташов
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ярославль 2006
2
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 340.1
ББК Х62я43
А43
Рекомендовано
редакционно-издательским советом ЯрГУ
в качестве научного издания. План 2006 года
Рецензенты:
В.М. Баранов, доктор юридических наук, профессор,
заслуженный деятель науки РФ, академик;
кафедра государственно-правовых дисциплин
Нижегородской академии МВД РФ
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества :
сб.
науч.
тр.
/ Отв.
ред.
проф.
В.Н. Карташов ;
Яросл.
гос.
ун-т. – Ярославль : ЯрГУ, 2006. – Вып. 6. – 140 с.
В сборнике опубликованы труды преподавателей, аспирантов и соискателей
кафедры теории и истории государства и права Ярославского государственного
университета им. П.Г. Демидова.
Сборник предназначен для научных работников, юристов-практиков и студентов юридических вузов и факультетов университетов.
Редакционная коллегия:
В.Н. Карташов (отв. ред.),
Ю.И. Мельников (отв. секр.),
Н.В. Щербакова,
С.А. Егоров,
В.И. Лайтман.
© Ярославский государственный университет, 2006
© Юридический факультет, 2006
Научное издание
Актуальные проблемы теории и истории
правовой системы общества
Сборник научных трудов
Выпуск 6
Редактор, корректор А.А. Аладьева
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 02.03.2006. Формат 60х84/16. Бумага тип.
Печать офсетная. Усл. печ. 8,14. Уч.-изд. л. 7,9. Тираж 200 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен редакционно-издательским отделом
Ярославского государственного университета
150000 Ярославль, ул. Советская, 14
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
В.Н. Карташов
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37
тел. (4852) 73-35-03, 58-03-48, факс 58-03-49.
4
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел I. Научные статьи
В.Н. Карташов
профессор
Пространственная структура
правовой культуры
Под правовой культурой (далее – ПК), как известно, необходимо понимать исторически сложившуюся относительно самостоятельную разновидность духовно-материальной культуры, которая представляет собой совокупность юридических ценностей, отражает качественное состояние правовой системы (степень совершенства и
эффективности права, правосознания и юридической практики), уровень правового развития личности (ее представлений, идей, убеждений, знаний, установок, умений, навыков, действий и т.п.), обеспечивает юридическую коммуникативность, упорядоченность и управляемость общественных отношений, законность и правопорядок,
прогрессивно влияет на формирование всех сфер жизнедеятельности
общества, отдельных индивидов, их коллективов, организаций, всего
населения1.
В предыдущем выпуске кафедрального сборника (Вып. 5) мы
лишь в самых общих чертах обратили внимание на полиструктурность ПК и ее пространственную структуру. В данной статье нам бы
хотелось рассмотреть последнюю более подробно, что позволит отразить соответствующие типы, виды и подвиды ПК, их место и роль в
обществе.
Типология как метод научного познания предполагает расчленение всех существовавших и существующих ПК на отдельные единицы
и группировку их с помощью обобщенной, идеализированной модели
или типа. В рамках каждого типа, как правило, можно выделять отдельные виды и подвиды ПК.
В литературе в качестве самостоятельных типов обычно выделяют ПК личности, ПК отдельных социальных групп и общества в целом. В зависимости от уровня и глубины познания правовых явлений,
их использования в правовом поведении ПК личности в свою очередь
подразделяют на обыденную, профессиональную и теоретическую2.
В.Н. Карташов
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.П. Сальников считает также, что можно говорить о «цивилистической, криминалистической, административной и судебнопроцессуальной ПК» личности. «Нет необходимости вести речь о самостоятельной структуре ПК личности исходя из всех отраслей права, – пишет он, – однако могут иметь и имеют место в реальной жизни
различные ее направления с учетом существенных особенностей деятельности суда, органов внутренних дел (в целом административных
органов), следствия или цивилистики. Наблюдаются такие особенности и применительно к деятельности различных служб милиции. Поэтому и выделяются направления правовой культуры личности, ориентированные на гражданское, административное, уголовное право,
на судебный процесс»3.
Нам представляется, что пространственная структура ПК является более богатой и многообразной.
1. Действительно, по ее носителям (творцам, агентам и т.п.) можно выделять ПК индивидов (Иванова, Петрова и т.п.), социальных (этнических и т.п.) групп и слоев населения (например чукчей, пенсионеров и студентов), классов (например рабочего класса), наций (например французов и немцев) и общества в целом (ПК российского
общества). Особое место в этом ряду занимает ПК должностных лиц,
поскольку совокупность сформулированных у них правовых идей и
ценностей, степень знания и понимания ими права, грамотные юридические действия по созданию, интерпретации и реализации нормативно-правовых предписаний существенно влияют на авторитет власти,
осуществление прав и законных интересов граждан и организаций,
предупреждение и борьбу с правонарушениями и иными социальноправовыми отклонениями, эффективность и качество юридических
преобразований во всех сферах общественной жизни, укрепление законности и правопорядка.
2. Нельзя не согласиться с наличием в обществе обыденного и научного (теоретического) типов (уровней) ПК4.
Обыденная ПК – это все проявления юридических ценностей в
обыденной жизнедеятельности людей, о которых они чаще всего не
задумываются. Ведущую роль в ее содержании играют традиционные
ценности, юридические стереотипы, установки, обычаи, привычки и
т.д. Значительное место в регулировании общественных отношений
на этом уровне занимают подсознательные и бессознательные элементы социально-психического механизма правового поведения людей и
их коллективов. Все возникающие проблемы, ведущие в последующем к изменениям ПК, как правило, назревают в обыденной культуре
и затем осознаются, подвергаются рефлексии, рационализируются в
научной, профессиональной и иных специализированных сферах ПК5.
6
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научный (теоретический) тип ПК, как правило, присущ ученымюристам и включает систему специальных теоретических знаний,
умений, навыков, идей, принципов, концепций, моделей правового регулирования общественных отношений и других юридических ценностей, выраженных в их творческой деятельности, ее результатах, рекомендациях и предложениях по совершенствованию содержания и
форм права, юридической практики (правотворческой, правореализующей, правосистематизирующей и т.д.), психического механизма
поведения субъектов правоотношений. Не случайно основоположник
современной культурологии Л.А. Уайт (1900 – 1975 гг.) полагал, что
наука и техника, а не те или иные разновидности индивидуального и
коллективного поведения (деятельности) или идеи, традиции и знания
определяют в конечном счете развитие культуры и общества в целом6.
В широком смысле юридическая наука начинается с построения
(реконструкции и т.п.) рациональной картины правовой действительности, на основе изучения закономерностей развития и функционирования последней.
Порой складывается впечатление, что вся юридическая наука является относительно самостоятельным типом (компонентом и т.п.) ПК.
Однако в правоведении существует и много ложных (действительных
или кажущихся) суждений (выводов, идей, теорий и т.п.), которые
«выпадают» из системы правовых ценностей, служащих прогрессивному, поступательному движению общества. Поэтому следует достаточно осторожно подходить к роли и оценке юридической науки в
формировании ПК на всех этапах развития цивилизации.
3. По уровню наличия (отсутствия) преимущественно профессиональных (непрофессиональных) элементов в ее содержании и
формах ПК подразделяется на профессиональный и непрофессиональный типы7.
Профессиональная ПК включает специальные юридические знания, способности, практические умения, навыки, привычки, нормы,
стандарты, мастерство и т.п., которые связаны с конкретной юридической профессией (уровень овладения профессиональной ПК выражается обычно в соответствующем «квалификационном разряде»). Так, в
отечественной юридической науке немало работ посвящено ПК судей,
сотрудников органов внутренних дел (милиции и т.п.), пенитенциарных учреждений и др.8 Причем отдельные авторы порою забывают
различать, с одной стороны, формальную квалификацию, которая документально отражена в официальных удостоверениях, дипломах, аттестатах, сертификатах и т.д., а с другой – реальную правовую квалификацию, предполагающую наличие не только определенных теоретических и учебно-прикладных знаний и ценностей, правил и моделей
юридической деятельности, но и личного профессионального опыта
В.Н. Карташов
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(умения, привычек, мастерства и т.п.), сформированного в ходе конкретной юридической практики (в суде общей юрисдикции, арбитражном суде и т.п.). Профессиональной ПК становится лишь при гармоничном сочетании указанных двух начал.
4. В зависимости от определенного исторического типа (формационный подход) необходимо разграничивать ПК рабовладельческого,
феодального, буржуазного, социалистического и постиндустриального общества.
5. Как известно, в относительно самостоятельные типы группируются правовые системы, которым присущи некоторые общие черты
в содержании права и формах его выражения, юридической практике
(правотворческой, правоприменительной, судебной и т.д.) и правоотношениях, правовой психологии и идеологии. Поэтому можно говорить о романо-германской и англосаксонской, традиционнорелигиозных (мусульманской, индусской, иудейской и т.п.) и иных типах ПК.
Если иметь в виду, например, перспективы распространения и
освоения исламского юридического наследия, развития мусульманско-правовой культуры в России (да и в мире в целом), то в данном
случае мы сталкиваемся с фундаментальными вопросами, которые
имеют ключевое теоретическое и практическое значение, от решения
которых зависит будущее страны и всего человечества. Дело в том,
что в правовые системы других стран привносятся не богатейшие достижения мусульманско-правовой культуры, а скорее антикультурные
элементы, которые ведут к усилению национализма, фанатизма, экстремизма, терроризма и т.д.9
В этом плане очень интересной представляется проблема культурно-правовой экспансии, которая лишь только поставлена в отечественной и зарубежной юридической науке и требует обстоятельного
и всестороннего исследования10.
Глубочайшие мысли по поводу особенностей русской культуры,
в частности нравственной и правовой, в свое время были высказаны
Ф.М. Достоевским. Он писал: «Национальная идея русская есть в
конце концов лишь всемирное общечеловеческое объединение»11. В
России, по его мнению, «возникает высокий культурный тип, которого нет в мире, – тип всемирного боления за всех»12.
Особую роль в настоящее время играет международная ПК, поскольку разрабатываемые на данном уровне правовые ценности (стандарты, образцы, эталоны, общепризнанные нормы, принципы и т.д.)
имеют глобальное и универсальное воздействие на правовые системы
многих стран мира. Данный тип ПК можно назвать «культурной суперсистемой».
8
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нельзя, видимо, забывать и о значимости региональных международно-правовых культур. Например, в Европейском Союзе складываются специфические для данного сообщества правовые ценности,
которые, с одной стороны, впитывают все позитивное из национальных ПК, а с другой – формируют общее для всех стран, входящих в
ЕЭС, культурно-правовое пространство.
6. По доминирующей роли в той или иной правовой системе правовых ценностей следует выделять господствующую и подчиненную
ей ПК. Так, в течение нескольких столетий в большинстве стран Западной Европы господствующей считалась римская ПК, в арабских и
некоторых иных странах (регионах) с начала VII века н.э. и по настоящее время – мусульманская ПК.
7. Естественно, что следует различать ПК господствующих и эксплуатируемых классов (слоев, социальных групп и т.д.). Здесь уже
речь идет о другой по своей сущности типологии ПК.
8. По уровню зрелости ПК может быть высокая, среднедостаточная и низкая. Последний тип уже граничит с контркультурой.
Если речь вести об индивидуальной ее разновидности, то во многих странах (и в первую очередь в России) ПК граждан (подданных) в
целом можно охарактеризовать как низкую, повышение которой связано с юридическим обучением, просвещением, пропагандой и т.д.
Этот «барьер» возможно преодолеть также посредством хорошо отлаженной и высоко профессиональной юридической помощи населению со стороны юристов-профессионалов. Тем более, что некоторые
отечественные и зарубежные философы, социологи, культурологи и
другие специалисты полагают, что «чем выше уровень культуры, тем
меньше удельный вес членов общества, понимающих ее»13. Этот вывод, безусловно, распространяется и на юридическую сферу. К сожалению, уровень юридической помощи практически всем субъектам
права в современной России оставляет желать лучшего.
Юридическая контркультура в любом обществе представляет
собой совокупность взглядов, представлений, идей, установок, ориентаций, норм, поступков (деятельности) людей (их коллективов и организаций), которая противопоставляется господствующим правовым и
другим ценностям, доминирующей ПК. Естественно, что в правовой
системе общества она проявляется прежде всего в правонарушениях и
иных негативных социально-правовых отклонениях (наркомании, алкоголизме и т.п.).
В исправительных и воспитательных колониях, тюрьмах и других
подобных учреждениях формируется, например, свой особый уровень
юридического сознания (взглядов, представлений, идей, понятий и
т.п.). Сознательные элементы откладываются в подсознании и бессозВ.Н. Карташов
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нательной сфере психики, выражаются в определенных криминальных
инстинктах, привычках, автоматических поступках и т.д. В указанных
учреждениях возникает и постоянно развивается свое «криминальное
право», т.е. специфические нормы и правила поведения, внешне выраженные в форме криминального жаргона («пахан», «погореть», «канай» и т.д.), аббревиатурах татуировок и других символах, нравах, традициях и обычаях. Существует своя криминальная практика, отличающаяся особым «набором» субъектов («дессов», «бугров», «шестерок»,
«опущенных» и т.п.), действий и операций (как правило, агрессивных и
конфликтных по своей сущности), средств и способов их осуществления, процедур и т.д.14
Однако юридическая контркультура – явление, без сомнения, более широкое и распространенное, которое охватывает как «высшие»,
так и иные слои (социальные группы, классы, этносы и т.п.) общества.
Примерами тому могут служить издания в отдельных субъектах Российской Федерации конституций (уставов) и иных законов, противоречащих федеральному законодательству, игнорирование решений
конституционных (уставных и иных) судов, юридический догматизм и
нигилизм.
Юридическая контркультура, естественно, не способствует обеспечению прав и законных интересов людей, их коллективов и организаций, укреплению законности и правопорядка, становлению социального и правового государства, развитию гражданского общества,
его экономической, политической, социальной, духовной и правовой
систем.
9. По типу юридической практики, в которой формируются и
осуществляются те или иные правовые ценности, можно говорить о
ПК правотворческой и интерпретационной, правосистематизирующей и правореализующей, судебной и следственной, нотариальной и
т.п. практики15.
10. В зависимости от сферы общественной жизни, в которой используются правовые ценности, следует выделять ПК в области образования, здравоохранения, торговли и т.д.
11. В любом обществе можно выделить массовую и элитарную
ПК. Массовая ПК характерна для широких слоев населения и формируется, как правило, средствами массовой информации, архаичными
системами юридического образования (в России в данном случае речь
идет прежде всего о «карликовых» факультетах и многих частных вузах) и правовой пропаганды. Данное понятие может быть осмыслено
как в позитивном, так и в негативном аспекте. Негативный смысл выражения «массовая ПК» заключается в том, что населению (отдельным лицам, социальным группам и т.д.) прививаются примитивные
10
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
юридические знания, представления, действия и т.д., которые приводят порой к «юридическому одичанию».
Позитивный смысл данного понятия можно видеть в том, что некоторые агенты ПК стремятся внедрить правовые ценности высокого
уровня и зрелости в многомиллионные массы народа (например, международные стандарты и социально-правовые механизмы защиты
прав и свобод человека в практику различных стран)16.
Элитарная ПК – это совокупность юридических понятий, идей,
идеалов, убеждений, установок, навыков, мастерства, грамотного понимания и осуществления юридических предписаний в практической
деятельности разнообразных субъектов права, которыми обладают
обычно немногие юристы (ученые и практики), государственные, политические и общественные деятели. Носителями элитарной ПК, например, были римские юристы Ульпиан, Гай, Павел, Модестиан и др.
Не случайно в Дигестах Юстиниана кодифицированы сочинения тридцати девяти виднейших римских юристов (больше всего заимствований – около 2 500 фрагментов – было из трудов Ульпиана).
В культурологии практически все авторы обращают внимание на
существование в любом обществе разнообразных субкультур, их соотношение с массовой и элитарной культурой, контркультурой и т.д. Безусловно, что существуют и соответствующие юридические субкультуры. Многие отечественные авторы (Ю.М. Антонян, М.М. Бабаев,
Е.Г. Багреева, А.И. Гуров и др.) основной акцент в данном случае делают на преступной субкультуре17. Однако понятие «юридическая субкультура» следует рассматривать более широко. Оно не всегда предполагает антагонистические, неразрешимые противоречия и противостояния между базовыми правовыми ценностями и специфическими
правовыми взглядами, представлениями, идеями, юридическими поступками, например, отдельных социальных групп и слоев населения
(молодежи, этносов и т.п.) общественных и религиозных объединений.
Правовая субкультура в этом аспекте раскрывается как часть общей
ПК, в некоторых свойствах (элементах, сторонах и т.п.), отличающаяся
и/или противостоящая целому, но в главных чертах согласующаяся и
продолжающая развивать ПК данного общества. Она не противостоит
господствующей ПК, а включает ряд юридических ценностей доминирующей ПК и добавляет к ним новые ценности, характерные только
для данной субкультуры, отражая тем самым пеструю юридическую
картину любого общества18.
В рамках определенных типов можно рассматривать и отдельные
виды и подвиды ПК. Например, в романо-германском типе ПК относительно самостоятельное место занимают романская и германская
ПК. В культуре правореализующей практики (тип) можно выделить
В.Н. Карташов
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПК судебной и следственной практики (виды), ПК конституционных
судов и судов общей юрисдикции (подвиды) и т.д.
Можно рассматривать, видимо, и другие типы, виды и подвиды
ПК: западную и восточную, африканскую и латиноамериканскую,
общенациональную и этническую, городскую и сельскую, молодежную и разнообразные смешанные ПК, которые занимают свое особое
место в культурно-правовом пространстве.
Многообразие культурных типов (видов и подвидов), несмотря
на их особенности и относительную самостоятельность, позволяет
достаточно широко и глубоко уяснить природу ПК в целом, показать
ее место и фундаментальное значение в преобразовании всех сторон
общественной и личной жизнедеятельности.
Примечания
1
Более подробно о понятии, разнообразных определениях, основных признаках и элементах содержания, некоторых типах (видах и подвидах) и функциях ПК
см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Часть
10. Правосознание и правовая культура в правовой системе общества. Ярославль,
2004.
2
См., например: Сальников В.П. Социалистическая правовая культура. Методологические проблемы. Саратов, 1989; Семитко А.П. Правовая культура социалистического общества: сущность, противоречия, прогресс. Свердловск, 1990;
Правовая культура в России на рубеже столетий: Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции / Под ред. Н.Н. Вопленко. Волгоград, 2001; Вопленко Н.Н. Правосознание и правовая культура. Волгоград, 2000; Теория государства и права (схемы и комментарии): Учебное пособие / Под ред. Р.А. Ромашова. СПб., 2000; Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 2002; Бабаев
В.К., Баранов В.М., Толстик В.А. Теория права и государства в схемах и определениях. М., 1998.
3
Общая теория государства и права: Академический курс в 3 т. / Отв. ред.
М.Н. Марченко. М., 2002. Т. 3. С. 367.
4
Подробнее см.: Сальников В.П. Указ. соч.; Семитко А.П. Указ. соч.; Вопленко Н.Н. Указ. соч.; Гранат Л.М. Правосознание и правовая культура // Юрист.
1998. № 11-12.
5
См.: Там же.
6
Ср.: Энциклопедический словарь по культурологии / Под ред.
А.А. Радугина. М., 1997. С. 291-292.
7
См.: Там же. С. 397.
8
См.: Арсентьева А.Г. Нравственно-правовая культура и ее формирование у
сотрудников органов внутренних дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб.,
1996; Спицнадель В.Б. Правовая культура руководителя пенитенциарного учреждения: сущность, структура и влияние на профессиональную деятельность: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1996; Павлов О.Ф. Профессиональная правовая культура в сфере правоохранительной службы (на примере сотрудника милиции): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2005.
9
О некоторых тенденциях проявления мусульманско-правовой культуры см.,
например: Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманско-правовая культура. М., 1997.
12
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
См., например: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы
общества. Ярославль, 1995. Часть 1. С. 47-50; Тверякова Е.А. Юридическая экспансия: теоретико-историческое исследование: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
Н. Новгород, 2002.
11
См.: Мусский И.А. Сто великих мыслителей. М., 2002. С. 457.
12
Там же.
13
Канке В.А. Философия: исторический и систематический курс. М., 1996.
С. 218.
14
См., например: Тайбаков А.А. Преступная субкультура // Социологические
исследования. 2001. № 3; Багреева Е.Г. Субкультура осужденных и их ресоциализация. М., 2001.
15
См., например: Ликас Л.А. Культура правосудия. М., 1990; Мещерякова Т.Ф. Правовая культура следственной деятельности: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Ижевск, 1995; Кононенко Б.И. Профессиональная культура сотрудников органов внутренних дел. М., 1998.
16
Подробнее см.: Российская и Европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации: Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова.
Н. Новгород, 2003.
17
См., например: Багреева Е.Г. Указ. соч.; Тайбаков А.А. Указ. соч.; Антонян Ю.М. Социальная среда и формирование личности преступника. М., 1995.
18
См.: Кравченко А.И. Культурология. М., 2000. С. 62, 88.
В.Н. Карташов
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.А. Егоров
доцент
Вклад Демидовского юридического лицея
в становление и развитие социологического
направления науки уголовного права
В 1872 г. в стенах Демидовского юридического лицея прозвучала
вступительная лекция приват-доцента М.В. Духовского под названием
"Задачи науки уголовного права". Этой лекцией 24-летний юрист положил начало социологическому направлению уголовно-правовой
науки. Первым из криминалистов он объявил неверным взгляд на уголовное право как науку, изучающую только преступление и налагаемое за него наказание. Составляя отрасль обществоведения и изучая
преступление как явление социальной жизни, эта наука, утверждал
лектор, должна указывать государству средства к предупреждению и
преодолению подобного явления. Среди распространенных причин
преступности им были названы дурное политическое устройство,
дурной экономический быт, дурная нравственность и дурное воспитание. Это был первый труд, дающий обоснование новому направлению
и в отечественной, и в зарубежной науке уголовного права. "Гораздо
раньше итальянских антропологов, – писал М.П. Чубинский, – профессор Духовской развил широкую программу науки уголовного права, не упомянув лишь о неразработанных тогда данных уголовноантропологического характера"1. Дальнейшее развитие это направление получило в прочитанной для студентов того же учебного заведения в 1895 г. проф. А.А. Пионтковским вступительной лекции под названием "Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание и
значение". Он подчеркнул принадлежность этой науки к семье наук
социальных.
Уголовное право в лекции определяется как наука, занимающаяся
изучением преступной деятельности, раскрытием естественных законов, обусловливающих собой эту деятельность, установлением
средств и способов борьбы с этой деятельностью.
Наука уголовного права рассматривается ученым как сложная
наука, распадающаяся на несколько тесно связанных между собою отраслей или составных частей: криминологию, уголовную догматику и
уголовную политику.
Криминология, по его мнению, получает определение как отрасль
науки уголовного права, которая занимается изучением преступной
деятельности в качестве явления социального, установлением естест14
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
венных законов, обусловливающих собою образование и развитие
этой деятельности. Преступная деятельность, подчеркивает
А.А. Пионтковский, всегда находилась и находится в тесной зависимости от взаимодействия двух основных факторов: "1) индивидуальных особенностей преступного люда (индивидуальный фактор) и 2)
условий внешней среды, способствующих развитию, образованию и
проявлению вовне этих особенностей (физико-социальный фактор)"2.
Уголовно-антропологическими изысканиями, направленными на
изучение индивидуального фактора, уясняются характер и особенности преступного мира. Этими изысканиями, отмечает ученый, рассеяны иллюзии пионеров в области уголовной антропологии о существовании антропологического типа прирожденного преступника, но в то
же время установлена зависимость преступной деятельности от характера и особенностей психофизической структуры человека. Но этот
фактор
не
является
определяющим.
Большое
значение
А.А. Пионтковским придается уголовно-социальным изысканиям, нацеленным на изучение влияния физико-социального фактора. "Криминологические исследования, – указывает ученый, – приводят к выводу, что могучее влияние внешней среды сказывается сильно на образовании
самого
индивидуального
фактора
преступления,
преступной личности; не отрицая наследственности, но и не преувеличивая этого значения, они признают доминирующее значение за условиями внешней среды"3.
Предмет уголовной догматики усматривается А.А. Пионтковским
в изучении тех правовых норм, в которые облекается борьба с преступностью, а задача – в построении этих норм в соответствии с целями этой борьбы и потребностями защиты и охраны прав личности
от возможного насилия и произвола. Однако уголовная догматика,
подчеркивает он, не занимается всесторонней регуляцией этой борьбы. Ее удел – регуляция отношений, возникающих по поводу непосредственной борьбы с индивидуальным фактором преступной деятельности. Совокупность норм, регулирующих эту борьбу, образует
уголовное право в широком смысле слова. Оно и является предметом
изучения уголовной догматики.
Уголовная политика А.А. Пионтковским рассматривается как отрасль науки уголовного права, которая имеет своим предметом изучение средств борьбы с преступностью, задачей – целесообразное построение этих средств. Связь криминологии с уголовной политикой,
указывает ученый, состоит в том, что ее данные "служат путеводной
нитью для уголовно-политических изысканий". Опираясь на эти данные и на результаты непосредственного изучения средств борьбы с
преступностью и руководствуясь интересами целесообразности, уголовный политик строит свою доктрину.
С.А. Егоров
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
"Признавая, что успешная борьба с преступностью возможна
только путем целесообразного воздействия на воспроизводящие ее
факторы, – разъясняет лектор, – уголовная политика, сообразно указаниям криминологии, заботится о создании соответствующих мер
борьбы, как с индивидуальными, так и с физико-социальными факторами преступной деятельности. Она ратует за изменение и уничтожение тех неблагоприятных условий внешней среды, которые способствуют развитию преступности, ратует за улучшение и усовершенствование условий общежития. Она, далее, заботится об установлении
целесообразных средств непосредственной борьбы с индивидуальным
фактором преступной деятельности, с самим преступным людoм"4.
А.А. Пионтковский глубоко и всесторонне раскрывает взаимосвязь и взаимодополняемость уголовной догматики, криминологической и уголовно-политической доктрин, единение которых – залог успеха в деле борьбы с преступностью.
"Без криминологических изысканий, – пишет он, – невозможно
построение уголовно-политической доктрины: только зная причины
преступной деятельности и их характер, возможно установить соответствующие способы борьбы с ней. Далее, всякое положение уголовной политики приобретает практическое приложение лишь путем облечения ею в правовую форму, вследствие чего положения уголовной
догматики, являясь воплощением тех или иных уголовнополитических начал, не могут быть иначе уяснены как при посредстве
данных уголовной политики; учение о наказании, например, не может
быть обосновано без помощи экскурсий в область уголовной политики"5.
Большое значение для развития уголовно-правовой науки в плане
социологическом имеют труды профессора лицея М.П. Чубинского
"Очерки уголовной политики", "Курс уголовной политики". Последний представляет собой одно из самых фундаментальных в этой области исследований не только в русской, но и в зарубежной литературе. В этой работе систематизирован практически весь уголовнополитический материал. Наряду с обоснованием полноправного положения уголовной политики в сообществе юридических дисциплин,
М.П. Чубинским подвергаются критике доходящие подчас до нелепостей крайности уголовно-социологической школы, суждение некоторых ее представителей такого рода, что "наука права должна исчезнуть и быть поглощена социологией" (Дорадо), что судьям должен
быть предоставлен безграничный простор для усмотрения, что их
просвещенный и рациональный произвол пойдет на благо свободы.
Ученый категорически отрицательно относится к точке зрения итальянского антрополога Ферри, согласно которой вся юстиция будущего
сосредоточится на преступнике как биопсихической личности, совер16
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шенно игнорировав преступление как абстрактную сущность.
М.П. Чубинский утверждает, что преступление никогда не выпадает
из поля зрения науки уголовного права и юридический элемент всегда
будет занимать в ней достойное место. Монография М.П. Чубинского
ценна также и тем, что в ней содержится подробное исследование истории уголовно-политических учений.
Разделяя точку зрения немецкого криминалиста Листа на уголовную политику, М.П. Чубинский рассматривает ее как часть науки уголовного права, которая имеет предназначением, опираясь на научное
исследование причин преступности и действия, производимого наказанием, давать систематическое развитие принципов для критики действующего законодательства, указания пути, по которому должна идти реформа уголовного права, и способствовать, таким образом, наиболее целесообразной постановке дела борьбы с преступностью
посредством наказания и родственных с ним мер6.
Благодаря этому ученому уголовная политика была введена в
число обязательных специальных курсов и сделалась предметом отдельного и планомерного факультетского преподавания.
Примечания
1
Чубинский М.П. Курс уголовной политики //Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1909. Кн. 99. С. 12.
2
Пионтковский А.А. Наука уголовного права, ее предмет, задачи, содержание
и значение // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1895. Кн.
71. С. 72.
3
Там же. С. 9.
4
Там же. С. 11.
5
Там же. С. 21.
6
См.: Чубинский М.П. Указ. соч. С. 11.
С.А. Егоров
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.И. Лайтман
доцент
К вопросу о международной
правосубъектности индивида
Проблема признания самостоятельного международно-правового
статуса индивида является, пожалуй, одной из самых дискуссионных
в современном международном праве. Так, А. Федросс полагает, что
отдельные лица в принципе не являются субъектами международного
права, так как международное право защищает интересы индивидов,
однако наделяет правами и обязанностями не непосредственно отдельных лиц, а лишь государства, гражданами которых они являются1.
По мнению английского юриста Я. Броунли, «было бы бесполезно относить индивида к субъектам международного права, поскольку это
предполагало бы наличие у него прав, которых в действительности не
существует, и не избавляло бы от необходимости проводить различия
между физическим лицом и иными видами субъектов международного права»2.
Из российских ученых-международников наиболее последовательным противником признания правосубъектности индивида является С.В. Черниченко, который считает, что индивид не обладает и не
может обладать ни одним элементом международной правосубъектности3. По его мнению, индивида нельзя «ввести в ранг» субъектов международного права путем заключения соглашений, допускающих прямые обращения индивидов в международные органы4. О невозможности признания индивида субъектом международного права говорит
И.И. Лукашук, поскольку это вполне повлекло бы за собой изменение
самой природы этого права5. Н.А. Ушаков также полагает, что физические и юридические лица, общественные организации и иные субъекты
внутригосударственного права не являются и не могут являться субъектами международного права, ибо они подчинены юрисдикции (власти) того или иного государства, а субъектов международного права
характеризует взаимная независимость, неподчиненность какой-либо
власти, способной предписывать им юридически обязательные правила
поведения. При этом методом международно-правового регулирования
является соглашение между юридически независимыми субъектами
международных отношений по поводу содержания устанавливаемой
ими нормы и придания ей юридически обязательной силы6. Не рассматривают индивидов в качестве субъекта международного права и
другие авторы7.
18
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые специалисты, придерживаясь данной точки зрения,
считают, что индивид может быть лишь субъектом международных
правоотношений. «Индивиды, находясь под властью государства, не
выступают на международной арене от своего имени как субъекты
международного права, – пишет В.М. Шуршалов. – Все международные договоры и соглашения о защите личности, основных прав и свобод человека заключены государствами, а потому конкретные права и
обязанности из этих соглашений вытекают для государств, а не для
отдельных индивидов. Индивиды находятся под защитой своего государства, и те нормы международного права, которые направлены на
охрану основных прав и свобод человека, главным образом реализуются через посредство государства»8. По его мнению, согласно действующим нормам международного права индивид иногда выступает
как субъект конкретных правовых отношений, хотя и не является
субъектом международного права9. Аналогичной точки зрения придерживаются Р.А. Каламкарян и Ю.И. Мигачев, которые утверждают,
что индивиды как носители определенных международных прав и
обязанностей выступают в качестве субъектов конкретных, предметно
обозначенных международных правоотношений10.
Третья группа юристов-международников исходит из признания
за индивидом международной правосубъектности. В обоснование своей позиции они ссылаются прежде всего на то, что международное
право непосредственно создает для него права и обязанности. Так,
К.А. Бекяшев отмечает, что права и обязанности индивидов или государств по отношению к индивидам в настоящее время закреплены во
многих международных договорах. Эти договоры закрепляют права и
обязанности индивидов как участников международных правоотношений, представляют индивиду права на обращение в международные
судебные учреждения с жалобой на действия субъектов международного права, определяют правовой статус отдельных категорий индивидов (беженцев, женщин, детей, мигрантов, национальных меньшинств и т.п.).
Индивиды обладают международными правами и обязанностями,
а также способностью обеспечивать (например, через международные
судебные органы) выполнение субъектами международного права
международно-правовых норм. Этого, утверждает К.А. Бекяшев,
вполне достаточно для признания у индивида качеств субъекта международного права11.
Данную точку зрения разделяет Г.В. Игнатенко, который подчеркивает, что нынешнее состояние международного права позволяет
констатировать прямое включение в международные договоры норм,
ориентированных на индивида. Они касаются как устанавливаемых
договорами прав человека, так и его обязанностей и ответственности.
В.И. Лайтман
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первичными были как раз нормы об ответственности; конкретно речь
шла о международной уголовной ответственности определенных лиц
за военные преступления, за преступления против мира и человечности.
Значительную роль в регламентации правоотношений с участием
индивидов-правонарушителей играют международные конвенции о
предотвращении и наказании преступлений международного характера. Международный пакт о гражданских и политических правах (ст.
15) связывает возможность признания лица виновным в совершении
преступления в соответствии не только с внутригосударственным законодательством, но и международным правом.
Что же касается роли международных договоров в непосредственной регламентации индивидуальных прав и свобод, то можно констатировать неуклонное расширение круга международно-правовых
норм, предоставляющих индивидам юридические возможности их
обеспечения и защиты («право на правовую защиту»). Все это, считает Г.В. Игнатенко, позволяет сделать вывод о возможности существования концепции признания самостоятельного международноправового статуса индивида, свидетельствующего о его специфической международной правосубъектности12.
По мнению авторов семитомного «Курса международного права»,
в международном праве речь должна идти о двух категориях субъектов. К первой относятся те, которые обладают правами и обязанностями, непосредственно вытекающими из норм международного права, и
сами непосредственно участвуют в создании этих норм, в обеспечении
их соблюдения. Это в первую очередь государства, а также народы и
нации, реализующие свое право на самоопределение, международные
межправительственные организации. Во вторую категорию входят индивиды, международные неправительственные организации, ряд международных хозяйственных организаций, международные органы (комиссии, комитеты, судебные и арбитражные органы). Они, обладая определенным довольно ограниченным кругом прав и обязанностей по
международному праву, сами непосредственно не участвуют в процессе создания норм международного права13.
На наш взгляд, согласиться с концепцией признания индивида
субъектом международного права нельзя по следующим соображениям.
Как отмечается в общей теории права, субъекты правоотношений – это участники правоотношений, имеющие субъективные права
и юридические обязанности14.
Данное общее определение применимо и к субъектам международно-правовых отношений. Однако в отношении субъектов международного права действует специальное ограничение, состоящее в
20
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
том, что его субъектами в принципе не могут быть индивиды (физические лица) и их коллективы – юридические лица (фирмы, корпорации,
акционерные общества и т.п.), а также различные общественные организации. Дело в том, как справедливо отмечает Н.А. Ушаков, что международное право регулирует лишь международные отношения лиц,
способных самостоятельно выступать участниками международных
общественных отношений и фактически, независимо от того или иного государства, являться носителями субъективных международных
юридических прав и обязанностей. Международное право не регулирует и в принципе не может регулировать внутригосударственные
общественные отношения, т.е. выполнять функции внутригосударственного права, замещать его или противостоять ему во внутригосударственных отношениях15. Международное и внутригосударственное
право – две самостоятельные, относительно независимые системы
права. Индивиды же всегда подчинены внутригосударственному правопорядку. Они выступают носителями субъективных юридических
прав и обязанностей исключительно в силу норм внутригосударственного права как граждане либо как иностранцы (в исключительных
случаях как апатриды).
Допустить, что в пределах юрисдикции государства действуют
одновременно с нормами внутригосударственного права какие-то
нормы, непосредственно, помимо воли данного государства, управомочивающие находящихся под его юрисдикцией физических и юридических лиц, было бы возможно только в том случае, если бы государство не обладало таким свойством суверенитета, как территориальное верховенство16.
На протяжении истории международное право имело дело только
с государствами, полностью игнорируя отдельного человека. Решительным поворотом к цивилизации международного права стало принятие Устава ООН, который в качестве одной из главных целей определял поощрение и развитие уважения к правам человека. В нем отчетливо выражен межгосударственный характер института защиты
прав человека: «Осуществлять международное сотрудничество … в
поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам». Принцип уважения прав человека, как он сформулирован в
Заключительном акте СБСЕ 1975 г., возлагает обязанность уважать
права человека опять-таки на государства. Осуществляя сотрудничество, государства принимают на себя международные обязательства
признать за индивидом определенные права, создают и международные механизмы их защиты. Так, например, в Международном пакте о
гражданских и политических правах 1966 г. говорится: «Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется уважать и обеспечивать всем находящимся в пределах его территории лицам права,
В.И. Лайтман
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признанные в настоящем Пакте…». Однако индивид будет пользоваться такими правами лишь тогда, когда данное государство, выполняя свое международное обязательство, установит соответствующие
нормы в своем национальном праве.
Аналогичным образом обстоит дело с преследованием индивидов
за некоторые уголовные преступления международного характера.
Не усиливает позиции сторонников концепции признания самостоятельного международно-правового статуса индивидов ссылка на
предоставление им возможности обращения в международные судебные учреждения. Следует отметить, что наблюдающаяся в настоящее
время тенденция к расширению прямого доступа индивидов в международные органы связана с растущим стремлением к защите прав человека с помощью международных механизмов. Сам по себе такой
доступ не превращает их в субъектов международного права, а означает лишь то, что участники соответствующего договора берут на себя взаимное обязательство обеспечить этот доступ имеющимися в их
распоряжении правовыми и организационными средствами17. Тот
факт, что, например, российские граждане во исполнение ст. 46 Конституции РФ могут с целью защиты своих прав и обязанностей обращаться в международные судебные институты, отнюдь не свидетельствует об их признании в качестве субъектов международного права.
Такая возможность создана в силу ратификации Россией Европейской
Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.
Нужно иметь в виду, что компетенция международных судебных
органов рассматривать жалобы или иски индивидов о нарушении их
прав возникает не по общему международному праву, а в силу специального соглашения о том данных государств. Это во-первых. Вовторых, судебный орган рассматривает вопрос о несоблюдении государством в своем внутреннем правопорядке его международных обязательств об обеспечении прав физических лиц, предусмотренных
международным соглашением.
Таким образом, нет никаких оснований для признания за индивидом самостоятельного международно-правового статуса. Это противоречило бы самой природе международного права, поскольку оно регулирует отношения суверенных субъектов, наделенных всеми атрибутами власти, чего нет, разумеется, у индивидов.
Примечания
1
См.: Федросс А. Международное право. М., 1959. С. 130.
Броунли Я. Международное право / Пер. с англ. М., 1977. Кн. 1.С. 117.
3
См.: Черниченко С.В. Международное право: современные теоретические
проблемы. М., 1993. С. 99.
4
См.: Там же. С. 112.
2
22
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учебник. М., 2000.
С. 26-30.
6
См.: Ушаков Н.А. Международное право: Учебник. М., 2000. С. 21.
7
См.: Международное право: Учебник. / Под ред. Ю.И. Колосова, Э.С. Кривчиковой. М., 2000. С. 86; Международное право: Учебник / Под ред. В.И. Кузнецова. М., 2001. С. 57 и др.
8
Шуршалов В.М. Международные правоотношения. М., 1971. С. 77.
9
См.: Там же. С. 79.
10
См.: Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Международное право: Учебник. М.,
2005. С. 149.
11
См.: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева.
М., 2004. С. 166-170.
12
См.: Международное право : учебник для вузов / Под ред. Г.В. Игнатенко и
О.И. Тиунова. М., 2005. С. 89-90.
Аналогичной точки зрения придерживаются и другие ученые. См., например:
Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М., 1985. С. 100; Захарова Н.В. Индивид – субъект международного права //
Советское государство и право. 1989. № 11. С. 112-118 и др.
13
См.: Курс международного права: В 7 т. / Под ред. В.Н. Кудрявцева. Т. 1.
М., 1989. С. 181.
14
См.: Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М., 1999.
С. 417; Теория государства и права: Учебник / Под ред. А.С. Пиголкина. М., 2005.
С. 498.
15
См.: Ушаков Н.А. Проблемы теории международного права. М., 1988. С.
112.
16
См.: Там же. С. 113.
17
См.: Международное право: Учебник / Под ред. В.Н. Кузнецова. С. 57.
Н.В. Вантеева
кандидат юридических наук
Структурно-функциональный подход
к исследованию принципов
юридической ответственности
В числе наиболее значимых задач, стоящих перед современным
российским обществом, называют становление правового государства, в котором в полной мере будут обеспечены права и свободы человека и, кроме того, борьба с преступностью, укрепление законности и
правопорядка. Достижение баланса указанных целей в сфере реализации ответственности за правонарушения возможно при условии, если
деятельность компетентных субъектов будет строиться в точном соответствии с принципами юридической ответственности (далее
ЮОТ). Данные принципы, как подчеркнул в одном из своих решений
Конституционный Суд РФ, «по существу относятся к основам правоН.В. Вантеева
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
порядка и оказывают непосредственное влияние на конституционноправовой статус физических и юридических лиц в Российской Федерации»1.
При использовании принципов в практической деятельности, однако, возникают некоторые проблемы, связанные с их пониманием и
истолкованием. Кроме того, имеют место многочисленные случаи нарушения принципов ЮОТ как правоприменителем, так и законодателем. Учитывая, что ни правотворчество, ни интерпретация, ни реализация, ни систематизация нормативно-правовых актов в сфере ЮОТ
невозможна без их грамотного теоретического обоснования, проблема
принципов ЮОТ приобретает особую актуальность.
В юридической науке традиционно изучается сущность принципов института ЮОТ, исследуются отдельные принципы (неотвратимость, индивидуализация и т.д.). Однако само по себе выявление природы принципов не дает ответа на многие спорные вопросы их толкования и применения. В стремлении решить эти и другие проблемы
акцент следует делать не столько на природу принципов и их количество, сколько на те сложные связи, которые существуют в системе
принципов ЮОТ, а также на функции принципов. Иными словами, в
условиях недостаточности традиционных средств познания принципов ЮОТ имеет смысл обратиться к приемам системной методологии,
одним их которых является структурно-функциональный анализ.
Структурно-функциональный подход предполагает исследование
явлений и процессов как системно-организованной структурной целостности, в которой каждый элемент имеет определенное функциональное значение2.
Структурный и функциональный подходы возникли и развивались
первоначально как самостоятельные направления научного поиска. В
середине XX века они были переосмыслены в рамках «объединяющего» их системного подхода как два различных аспекта системного анализа и две взаимодополняющие друг друга стратегии изучения любых
систем.
В современных исследованиях элементы системного, структурного и функционального анализа нередко переплетены и неотделимы
друг от друга. Они могут быть отличимы только на уровне метатеоретической абстракции3. На неразрывность, «слитность» структурнофункционального и системного подходов указывает также то обстоятельство, что в литературе в числе разновидностей комплексного системного анализа называется системно-структурный, системнофункциональный и т.п. анализ.
Тесная связь системного, структурного и функционального направлений научного поиска, однако, еще не означает единства их
принципов, средств и целей познания. Если системное исследование
24
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предполагает уяснение целостного характера объекта, в котором главное внимание направляется на качественную специфику элементов, то
структурно-функциональный анализ не имеет своей задачей выявление
качественной природы элементов. Основной акцент в таком исследовании делается на связи элементов, а также на механизме «жизни», то
есть функционирования объекта в его внутренних и внешних (касающихся его взаимоотношений со средой) характеристиках. «Структурное исследование, – пишет В.Н. Спицнадель, – может абстрагироваться
от всего, кроме структуры изучаемого объекта; системное же исследование призвано раскрыть не только принципы взаимосвязи элементов в
целом, но и их качественное своеобразие, иначе – представить объект
как единство формы и содержания»4.
Структурно-функциональный анализ принципов ЮОТ предполагает их рассмотрение как системы, причем дает возможность, не останавливаясь подробно на системных характеристиках изучаемого объекта, сосредоточить основное внимание на разнообразных структурах
принципов, а также выяснить их функциональное значение.
Применение структурно-функционального подхода к исследованию принципов ЮОТ привело нас к следующим выводам.
1. Принципы ЮОТ представляют собой не просто совокупность
отдельных фундаментальных идей и исходных нормативноруководящих начал, а структурно-организованную, единую целостность, которой присущи новые интегративные качества, не свойственные отдельным компонентам или свойственные им не в таких объемах и степени.
Система принципов ЮОТ может быть определена как объективное объединение по содержательным признакам отдельных принципов (законности, неотвратимости, справедливости и т.д.) в структурно упорядоченное целостное единство, обладающее относительной самостоятельностью, устойчивостью и автономностью
функционирования.
2. Поскольку принципы ЮОТ не изучены с точки зрения системной методологии (отдельные авторы лишь указывают на существование системы принципов ЮОТ5), за рамками исследований остались
понятие структуры данных принципов, виды структур и т.п.
Необходимо отметить, что правовая наука оперирует не только
понятием «система», но и понятием «структура». Так, отечественными учеными выявлены структуры правоотношений, социальноправовых отклонений, отдельных разновидностей юридической деятельности6. Кроме того, в настоящее время изучаются разнообразные
структуры принципов права, принципов юридической практики и т.п.7
С учетом выработанных в юриспруденции представлений о структуре правовых явлений под структурой принципов ЮОТ мы понимаем
Н.В. Вантеева
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
такое строение системы принципов ЮОТ, расположение ее основных
элементов и связей, которое обеспечивает целостность данной системы, сохранение объективно необходимых свойств и функций при
воздействии на нее разнообразных факторов реальной действительности.
3. Система принципов ЮОТ – полиструктурное образование. В
ней могут быть выделены генетическая, логическая, стохастическая,
пространственная, временная и другие структуры.
Кроме того, в системе принципов ЮОТ существуют структурные
связи и другого, условно говоря, «низшего» уровня – структуры в
рамках отдельно взятого принципа ЮОТ. Вывод об их наличии вытекает из тезисов системного подхода о допустимости нескольких расчленений для любого объекта и о наличии сложной структуры у каждого элемента объекта.
Каждый принцип ЮОТ, будучи элементом системы принципов
ЮОТ, в свою очередь может быть расчленен на отдельные компоненты или составляющие – требования. В последнем случае речь следует
вести о системе того или иного принципа ЮОТ.
Требования отражают какую-либо грань или сторону принципа.
Не урегулированные правом принципы, равно как и составляющие их
требования, не являются обязательными для субъектов. Нормативно
закрепленные требования, напротив, обязательны. Нормативные требования как отдельные элементы содержания принципов в свою очередь состоят из конкретных нормативных предписаний, которые их
детализируют и, кроме того, создают механизм претворения в жизнь
данных императивов8.
Составляющие принцип разнообразные требования тесно взаимосвязаны и взаимодействуют между собой. Благодаря этому принцип и существует как единое, цельное и логически завершенное юридическое явление. В целях грамотного использования принципа в
юридической практике образующие его требования должны рассматриваться в комплексе.
Правовой наукой рассматриваются отдельные элементы принципов ЮОТ, то есть описывается их логическая структура. Сложность
строения каждого принципа ЮОТ требует анализа его структуры и в
иных аспектах. В частности, может быть выявлена и исследована генетическая, временная, стохастическая, пространственная и иные
структуры принципа ЮОТ.
Таким образом, применительно к системе принципов ЮОТ могут
быть обозначены два разноуровневых понятия: «структура принципов
ЮОТ» и «структура отдельно взятого принципа ЮОТ».
4. Изучение генетической структуры принципов ЮОТ дает возможность представить процесс их возникновения.
26
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вопрос о том, как формируются правовые принципы, какими
факторами они детерминированы, является дискуссионным. Одни авторы считают принципы субъективной категорией9, другие возражают
против распространенного в литературе определения принципов как
«научных идей», то есть категории чисто субъективной, и указывают
на их объективный характер10.
На наш взгляд, принципы ЮОТ, как и принципы права в целом,
имеют объективно-субъективный характер. Они возникают при наличии соответствующих объективных условий, имеют исторический характер или отображают результаты рационального, научного осмысления закономерностей развития объективной действительности11.
Субъективный характер принципов усматривается и в том, что закрепляющие их формально-юридические источники (законы и т.п.) являются результатом сознательно-волевой деятельности людей12.
Рассмотрение временной структуры принципов ЮОТ позволяет
установить, каким изменениям подверглась система данных принципов в процессе своего развития, когда возникали те или иные принципы, с чем это было связано, как менялось содержание принципов и
т.д.
Исследование логической структуры принципов ЮОТ дает возможность не только составить представление об общем расположении
элементов в системе принципов ЮОТ, но и установить взаимосвязь
содержания и формы данной системы.
Система принципов ЮОТ характеризуется определенной иерархией, единством, цельностью, внутренней согласованностью и взаимодействием образующих ее элементов. Составляющие систему
принципы действуют не обособленно, изолированно друг от друга, а
комплексно. Они тесно взаимосвязаны, взаимообусловлены. Каждый
входящий в систему принцип должен толковаться и осуществляться с
учетом других основополагающих идей, и прежде всего принципа законности. Приведем пример. Важнейшим принципом осуществления
ЮОТ является принцип неотвратимости. Он предполагает обязательное привлечение к ответственности всякого, совершившего правонарушение. Однако по основаниям, предусмотренным законом, в отдельных случаях допускается освобождение от ответственности. Таким образом, принцип неотвратимости ответственности должен
применяться с учетом принципа законности.
Недоучет внутрисистемных связей основополагающих идей приводит отдельных авторов к отрицанию необходимости отнесения того
или иного нормативно-руководящего начала к числу принципов ответственности на том основании, что оно не действует в некоторых
случаях, а потому не является общим для всех видов ЮОТ. В конечном итоге это влечет необоснованное сужение системы изучаемых исН.В. Вантеева
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ходных идей. А.Н. Чураков, например, полагает, что последняя включает всего лишь четыре принципа: законность, справедливость, целесообразность и гуманизм13.
С подобной позицией вряд ли можно согласиться.
Во-первых, применение принципов ЮОТ в различных отраслях
права имеет свои особенности, а значит, объективно возможно наличие некоторых изъятий из отдельных принципов.
Во-вторых, указанные принципы должны рассматриваться в контексте друг друга. Причем действие того или иного принципа может
ограничиваться с учетом положений иных основополагающих идей.
Для надлежащего осуществления принципов ЮОТ важно, чтобы
их содержание было облечено в адекватную форму. Анализ практики
законодательного оформления принципов ЮОТ привел нас к выводу,
что необходимо совершенствование их нормативно-правовой регламентации. Четкую регламентацию принципов ЮОТ целесообразнее
проводить в отраслевых кодифицированных актах – трудовом, уголовном и уголовно-процессуальном кодексах, кодексе об административных правонарушениях и др. При этом в тексте соответствующего
нормативного акта недостаточно просто перечислить основополагающие идеи, в соответствии с которыми должна осуществляться ответственность. Важно четко закрепить составляющие содержание
принципов юридические требования, которыми реально в повседневной деятельности смогут руководствоваться субъекты юридической
практики. Лишь при непосредственном формальном закреплении всех
элементов принципов ЮОТ правовое регулирование будет наиболее
эффективным.
Анализ пространственной структуры принципов ЮОТ выявляет разнообразные типы (виды, подвиды) принципов ЮОТ, существующие в правовой системе России.
Тщательное научное исследование структур принципов ЮОТ,
таким образом, позволяет обстоятельнее и глубже раскрыть их природу, значение, выяснить истоки возникновения принципов, решить ряд
спорных вопросов их толкования и использования, точнее и грамотнее
ставить вопросы совершенствования нормативного оформления
принципов ЮОТ.
5. Функции принципов ЮОТ – это такие относительно обособленные направления гомогенного прогрессивного воздействия принципов на сознание и поведение людей (реальную действительность), в
которых проявляется их природа и социально-правовое назначение.
К числу основных функций принципов ЮОТ мы относим регулятивную, ориентационную, гносеологическую, контрольную, компенсационную, оценочную, охранительную и иные функции.
28
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рассмотрение системы принципов ЮОТ с точки зрения ее функций показывает, что в правовой системе общества принципы играют
весьма активную роль.
В процессе правового регулирования нормативно-руководящие
начала выступают не как благие пожелания субъектам юридической
практики, а как реально действующие правовые предписания. Совместно с нормами института ЮОТ либо самостоятельно принципы оказывают организующее воздействие на поведение субъектов юридической практики.
В постановлении от 19 марта 2003 г. № 3-П Конституционный
Суд РФ, в частности, указал, что общие принципы ЮОТ определяют
пределы усмотрения законодателя в процессе правового регулирования14. Учет в правотворческой практике данных принципов, принятие
норм института ЮОТ в точном соответствии с ними позволяет говорить об активном функционировании принципов.
Социально-преобразующая роль принципов ЮОТ проявляется
также в случаях, когда субъектами правотворческой практики нарушаются те или иные нормативно-руководящие начала. Несоблюдение
законодателем конкретного принципа ЮОТ влечет признание нормативного акта или его отдельных статей, нарушающих принцип, утратившими силу и не подлежащими применению. В качестве примера
может служить Определение Конституционного Суда РФ от 5 июля
2001 г. № 130-О, в соответствии с которым было признано не соответствующим Конституции РФ, утратившим силу и не подлежащим применению положение п. 12 ст. 7 Закона РФ «О налоговых органах Российской Федерации» на том основании, что оно со дня вступления в
силу части первой Налогового Кодекса РФ позволяло повторно привлекать лицо к ответственности за совершение одного и того же правонарушения. «Недопустимость повторного привлечения к ответственности за совершение одного и того же правонарушения (принцип
однократности привлечения лица к ответственности за совершение
конкретного правонарушения), – отмечается в Определении, – составляет принцип налогового права»15.
Принципы ЮОТ оказывают активное воздействие не только на
субъектов правотворческой практики. Немаловажное значение они
имеют и в области правореализации, в деятельности судебных, правоохранительных и других компетентных органов16.
Оказывая организующее воздействие на поведение субъектов
практики реализации мер ответственности, правотворческой и иных
разновидностей юридической практики, в конечном итоге основополагающие идеи «корректируют» последнюю, обеспечивают ее стабильность и эффективность.
Н.В. Вантеева
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Функции принципов ЮОТ определяют их структуры. Так, наличие регулятивной функции принципов ЮОТ обусловливает необходимость существования сложной логической структуры каждого конкретного принципа. Содержание принципа законности, например, образуют следующие требования: ответственность может наступать
лишь в результате совершения правонарушения и только в пределах
закона; в процессе осуществления ответственности должны строго соблюдаться установленный законом порядок и форма исследования и
разбирательства дел о правонарушениях; ответственность должна
быть обоснована и других. Регулирующее воздействие принципы оказывают в решающей степени за счет составляющих их содержание
различного рода требований.
Структурные связи в системе принципов ЮОТ в свою очередь
оказывают воздействие на функции данных принципов. В частности,
функционирование принципа неотвратимости ответственности определяется его структурными связями. Принцип неотвратимости тесно
связан с другими принципами ЮОТ (законностью, оперативностью,
целесообразностью и т.д.). Будучи элементом системы, он должен
осуществляться с учетом прочих ее составляющих. Игнорирование
связей принципа неотвратимости может привести к ошибочным выводам, касающимся его содержания или особенностей реализации17.
Исследование функций принципов ЮОТ в тесной взаимосвязи с
их структурами позволяет не только глубже познать природу принципов, но и показать пути повышения эффективности функционирования каждого структурного элемента системы принципов ЮОТ.
Примечания
1
Постановление Конституционного Суда РФ от 30.07.2001 г. № 13-П // СЗ РФ.
2001. № 32. Ст. 3412.
2
См.: Новейший философский словарь / Сост. и главн. научн. ред. А.А. Грицанов. М., 2001. С. 997.
3
См.: Спицнадель В.Н. Основы системного анализа: Учебное пособие. СПб.,
2000. С. 143.
4
Спицнадель В.Н. Указ. соч. С. 177.
5
См.: Мироненко М.Б. Принципы юридической ответственности в системе
принципов права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2001. С. 23; Романов В.М. Принципы юридической ответственности и их реализация в деятельности органов внутренних дел: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 12-13;
Чураков А.Н. Принципы юридической ответственности: Автореф. дис. ... канд.
юрид. наук. Волгоград, 2000. С. 13.
6
См.: Гревцов Ю.И. Проблемы теории правового отношения. Л., 1981; Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества: Текст лекций.
Ярославль, 1995-2002. Ч. 1-8; Карташов В.Н. Теория правовой системы общества:
учебное пособие. В 2 т. Т. 1. Ярославль, 2005.
30
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
См., например: Карташов В.Н. Принципы права (некоторые аспекты понимания и классификации) // Юридические записки ЯрГУ им. П.Г. Демидова / Под
ред. В.Н. Карташова, Л.Л. Кругликова, В.В. Бутнева. Ярославль, 1999. Вып. 3.
С. 6; Василенко А.В. Сущность и принципы правоприменительной деятельности
(теоретико-правовое исследование): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов,
1987. С. 18.
8
См.: Карташов В.Н. Принципы права (некоторые аспекты понимания и классификации). С. 6; Василенко А.В.Указ. соч. С. 18.
9
См. например: Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л.,
1973. С. 71.
10
См. например: Борисов Г.А. Общие принципы социалистического строя и
советское право: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харьков, 1977. С. 6.
11
См.: Общая теория права и государства / Под. ред. В.В. Лазарева. М., 1999.
С. 134.
12
См.: Карташов В.Н. Принципы права (некоторые аспекты понимания и
классификации). С. 5.
13
См.: Чураков А.Н. Указ. соч. С. 12.
14
См.: Российская газета. 2003. 2 апреля.
15
Российская газета. 2001. 22 августа.
16
См. подробнее: Вантеева Н.В. Функциональная структура принципов реализации юридической ответственности // Актуальные проблемы юриспруденции.
Владимир, 2003. Вып. 4. С. 27-32.
17
См. подробнее: Вантеева Н.В. Принцип неотвратимости юридической ответственности: проблемы понимания и законодательного оформления // Актуальные проблемы теории правовой системы общества / Отв. ред. проф.
В.Н. Карташов. Ярославль, 2002. Вып. 2. С. 73-82.
7
Н.В. Вантеева
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д.В. Васильев
кандидат юридических наук
Проблемы правового регулирования
взаимодействия избирательной комиссии
субъекта РФ и избирательных комиссий
муниципальных образований
В соответствии с пунктом 1 статьи 20 Федерального закона от
12.06.2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных
прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»1 (далее – ФЗ ОГИП) в Российской Федерации действуют следующие избирательные комиссии: Центральная избирательная комиссия РФ; избирательные комиссии субъектов РФ (далее – ИКСРФ); избирательные комиссии муниципальных образований (далее –ИКМО);
окружные избирательные комиссии; территориальные (районные, городские и другие) комиссии; участковые комиссии (далее – УИК).
Сама статья имеет наименование «Система и статус избирательных
комиссий», в то же время в тексте термин «система» не используется.
Вопрос о том, находятся ли ИКСРФ и ИКМО в одной системе, следовательно, остается открытым2.
Согласно статье 12 Конституции РФ и пункту 4 статьи 34 Федерального закона от 06.10.2003 года № 131-ФЗ «Об общих принципах
организации местного самоуправления в Российской Федерации»3
(далее – ФЗ ОПОМС) органы местного самоуправления не входят в
систему органов государственной власти. ИКСРФ является государственным органом субъекта РФ и нигде в законодательстве не наделяется статусом органа государственной власти. ИКМО является муниципальным органом и не входит в структуру органов местного самоуправления. Следовательно, указанное конституционное ограничение
не может прямо действовать в отношении ИКСРФ и ИКМО. На этих
двух приведенных законодательных положениях основывается взаимодействие двух избирательных комиссий.
Первоначально необходимо разобраться в вопросе, является ли
ИКСРФ вышестоящей избирательной комиссией по отношению к
ИКМО и является ли ИКМО нижестоящей избирательной комиссией
по отношению к ИКСРФ? В соответствии с пунктами 22 и 23 статьи 2
ФЗ ОГИП вышестоящей и нижестоящей избирательной комиссией
является определенная в качестве таковой законом избирательная комиссия, организующая и обеспечивающая подготовку и проведение
выборов, по отношению к другим избирательным комиссиям, органи32
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зующим и обеспечивающим подготовку и проведение этих же выборов. Таким образом, с одной стороны, этот вопрос разрешается в федеральных законах и законах субъектов РФ о выборах, с другой стороны, установлено обязательное условие, что вышестоящая и нижестоящая избирательные комиссии должны быть организующими и
обеспечивающими подготовку и проведение одних и тех же выборов.
Логично было бы предположить, что при подготовке и проведении выборов в органы местного самоуправления муниципальных образований организующей выборы и вышестоящей по отношению ко
всем другим избирательным комиссиям является ИКМО, а ИКСРФ
имеет тот же статус на выборах в органы государственной власти
субъектов РФ.
Однако если подвергнуть ситуацию более глубокому анализу,
получается, что, например, в региональном законодательстве ИКСРФ
может быть не только включена в систему избирательных комиссий,
осуществляющих подготовку и проведение муниципальных выборов,
но и наделена статусом организующей выборы и вышестоящей по отношению к другим избирательным комиссиям на этих же выборах. На
практике сложно себе представить такую ситуацию. Выборы в органы
местного самоуправления финансируются из местных бюджетов, следовательно, ИКСРФ вряд ли может быть получателем таких бюджетных средств. Другое дело, если местные выборы при определенных
обстоятельствах финансируются из местного бюджета и бюджета
субъекта РФ, в таком случае полноправное участие ИКСРФ в муниципальных выборах становится вполне возможным.
Вероятность такой ситуации увеличивается во время проведения
муниципальной реформы: в соответствии с подпунктом 6 пункта 1
статьи 85 ФЗ ОПОМС средства для финансирования проведения выборов во вновь образованных городских и сельских поселениях предусматриваются в проектах законов субъектов РФ о бюджетах субъектов РФ на 2005 год. Так, Закон Ярославской области от 31.12.2004
года № 74-з «Об областном бюджете на 2005 год»4 предусматривает
выделение 22,4 млн. рублей на такие выборы. Распорядителем данных
бюджетных средств первоначально была определена Избирательная
комиссия Ярославской области. В то же время указанная комиссия не
входила в систему избирательных комиссий, осуществляющих подготовку и проведение муниципальных выборов, и, как и следовало ожидать, данные средства были переброшены в раздел субсидий муниципальным образованиям, а затем поступили в местные бюджеты и были
перечислены на счета избирательных комиссий, организующих выборы.
Полномочия ИКСРФ при формировании ИКМО лаконично очерчены в законодательстве. В соответствии с пунктом 9 статьи 24 ФЗ
Д.В. Васильев
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГИП ИКСРФ вправе предлагать в приоритетном порядке две кандидатуры в состав ИКМО, которые не могут быть отвергнуты представительным органом муниципального образования при формировании
ИКМО. Вполне очевидно, что ИКСРФ может не использовать данное
право вовсе или использовать его частично, предложив в состав ИКМО только одну кандидатуру.
Согласно пунктам 5 и 6 статьи 28 ФЗ ОГИП председатель ИКМО
избирается тайным голосованием на ее первом заседании из числа
членов избирательной комиссии с правом решающего голоса в следующем порядке: а) при наличии предложения ИКСРФ – по предложению ИКСРФ; б) в случае отсутствия предложения ИКСРФ – по
предложениям, внесенным членами ИКМО с правом решающего голоса. Если предложенная ИКСРФ кандидатура на должность председателя комиссии будет отклонена, ИКСРФ обязана предложить новую
кандидатуру из числа членов комиссии с правом решающего голоса.
Бросается в глаза странная логика законодателя: предлагать кандидатуру председателя ИКМО для ИКСРФ является правом, в то же
время, если она этим правом воспользуется и ее кандидатура будет
отвергнута, то предлагать новую кандидатуру ИКСРФ уже обязана.
Получается, если ИКСРФ не уверена в авторитете своей кандидатуры
среди членов ИКМО, лучше не испытывать судьбу и не предлагать
такую кандидатуру, а отдать вопрос на усмотрение членов ИКМО, в
противном случае при исполнении обязанности по предложению новой кандидатуры – председателя выбирать будет не из кого. В то же
время законодательство предусматривает предложение именно «новой» кандидатуры. Интересно задуматься, как будет разрешаться ситуация в случае вторичного отклонения кандидатуры председателя со
стороны членов ИКМО. Закон по этому поводу отмалчивается, следовательно, вопрос будет разрешаться или фактически, исходя из толкования имеющихся положений ФЗ ОГИП, или на основе дополняющих
положений, содержащихся в законодательстве субъектов РФ и нормативных правовых актах органов местного самоуправления. Стоит отдельно отметить, что ФЗ ОГИП не предусматривает полномочия
ИКСРФ по досрочному прекращению полномочий председателя ИКМО, данное действие вправе осуществить только члены ИКМО.
В соответствии с пунктом 7 статьи 75 ФЗ ОГИП предусматривается возможность обжалования решений и действий (бездействия) избирательной комиссии муниципального района, городского округа
или ее должностного лица, нарушающих избирательные права граждан и право граждан на участие в референдуме, в ИКСРФ, которая, в
свою очередь, может отменить обжалуемое решение полностью или в
части (признать незаконным действие (бездействие)) и принять реше34
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние по существу либо обязать ИКМО повторно рассмотреть вопрос и
принять решение по существу (совершить определенное действие).
В то же время это правило, как оказалось, не является абсолютным. В Избирательную комиссию Ярославской области обратился
бывший кандидат на должность мэра г. Ярославля и обжаловал решение избирательной комиссии г. Ярославля от 11.12.2003 года № 73 «О
результатах выборов мэра г. Ярославля 7 декабря 2003 года». Избирательная комиссия Ярославской области, принимая постановление от
30 июня 2004 года № 49/353-3, установила, что решения избирательных комиссий об установлении итогов голосования и определении результатов выборов согласно пункту 1 статьи 77 ФЗ ОГИП обладают
особым порядком их отмены только вышестоящей избирательной комиссией до установления ею итогов голосования или определения результатов выборов. В соответствии с пунктом 22 статьи 2 ФЗ ОГИП и
пунктом 4 статьи 13 Закона Ярославской области от 02.06.2003 года
№ 27-з «О выборах в органы государственной власти Ярославской области и органы местного самоуправления муниципальных образований
Ярославской области» Избирательная комиссия Ярославской области
не является вышестоящей для избирательной комиссии г. Ярославля и
не входит в систему избирательных комиссий, осуществляющих подготовку и проведение выборов мэра г. Ярославля. На основании вышеизложенного Избирательная комиссия Ярославской области пришла к
выводу, что в соответствии с действующим законодательством она не
наделена правом отмены решения избирательной комиссии г. Ярославля об определении результатов выборов мэра г. Ярославля и в связи с
этим не может рассматривать жалобу кандидата по существу заявленных требований. В то же время Избирательная комиссия Ярославской
области признала, что в соответствии со статьями 75 и 77 ФЗ ОГИП он
имеет право обратиться в суд с заявлением об отмене соответствующего решения избирательной комиссии г. Ярославля.
Следует очертить круг вопросов, по которым ИКСРФ вправе
предопределять деятельность ИКМО. Так, ФЗ ОГИП четко закрепляет
только три нормативных правовых акта, которые ИКСРФ может принять по вопросам местных выборов:
1. Порядок открытия и ведения счетов, учета, отчетности и перечисления денежных средств, выделенных из местного бюджета избирательным комиссиям на подготовку и проведение выборов в органы
местного самоуправления, эксплуатацию и развитие средств автоматизации, обучение организаторов выборов и избирателей и обеспечение деятельности комиссий;
2. Порядок открытия и ведения специальных избирательных счетов, учета средств избирательных фондов и отчетности по этим средствам на выборах в органы местного самоуправления;
Д.В. Васильев
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Порядок хранения, передачи в архив и уничтожения избирательной документации по муниципальным выборам.
Причем первые два нормативных акта ИКСРФ утверждает по согласованию с главным управлением Центрального банка РФ в субъекте РФ, а третий – по согласованию с соответствующими государственными архивными органами.
Принятие иных нормативных правовых актов ИКСРФ, которые
носили бы обязательный характер для ИКМО, законодательством не
предусмотрено. В то же время ИКСРФ наделена полномочиями по
контролю за соблюдением избирательных прав граждан на территории субъекта РФ, следовательно, и при проведении местных выборов
в муниципальных образованиях. Например, в Ярославской области
приняты постановления Избирательной комиссии Ярославской области о порядке формирования ИКМО и о печатях ИКМО. В условиях
совмещенных выборов, учитывая, что многие избирательные действия
совпадают по срокам, ИКСРФ располагает неизмеримо большими
возможностями, поскольку в таких случаях совпадают избирательные
участки, выборы проводятся одними и теми же участковыми избирательными комиссиями, а нередко и по одним спискам избирателей. В
таких случаях для ИКМО обязательны решения ИКСРФ о форме списка избирателей, о порядке формирования участковых избирательных
комиссий и т.д.
ФЗ ОГИП не случайно упоминает о вышеуказанных решениях
ИКСРФ (о счетах, о фондах и об архивах). Это связано с тем, что в целом ряде случаев ИКМО не наделяется статусом юридического лица,
а участие в данных правоотношениях требует такого статуса. Например, в Ярославской области счет, на который перечисляются избирательные залоги, в том числе и по местным выборам, открывается и ведется исключительно ИКСРФ. Разрешение на открытие счета ИКМО
для перечисления средств из местных бюджетов на муниципальные
выборы, а также определение срока действия этого счета устанавливается также решением ИКСРФ.
Вопрос о наделении ИКМО статусом юридического лица остается дискуссионным. В соответствии с пунктом 3 статьи 24 ФЗ ОГИП
ИКМО может быть придан статус юридического лица в уставе муниципального образования, нормативном правовом акте органа местного
самоуправления. В то же время это отразится, как минимум, на следующем факте – пункты 12, 15 и 16 статьи 29 ФЗ ОГИП предусматривают, что председатель или секретарь ИКМО, действующей на постоянной основе и являющейся юридическим лицом, работают в комиссии на постоянной (штатной) основе и замещают муниципальную
должность. Уровень их материального обеспечения (в том числе размер и виды денежного содержания, иных выплат) и социального
36
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обеспечения указанных лиц не должен быть ниже уровня материального и социального обеспечения, установленного для лиц, замещающих муниципальные должности в представительном органе муниципального образования. Речь идет о депутатах представительного органа муниципального образования, работающих на профессиональной
постоянной основе, которых в соответствии с пунктом 5 статьи 40 ФЗ
ОПОМС может быть не более 10 процентов от установленной численности представительного органа муниципального образования, а
если численность составляет менее 10 человек, – 1 депутат.
Как правило, таким депутатом является председатель представительного органа муниципального образования. Его денежное вознаграждение на практике приравнивается к денежному вознаграждению
главы муниципального образования. Конечно, сложно себе представить, что председатель ИКМО будет получать зарплату главы муниципального образования и председателя представительного органа
муниципального образования. С другой стороны, если взять аналогию
с ИКСРФ, в соответствии с Законом Ярославской области от
17.10.2005 года № 51-з «Об Избирательной комиссии Ярославской
области»5 должностной оклад Председателя комиссии составляет
95%, заместителя Председателя комиссии – 80%, секретаря комиссии – 75% от должностного оклада Губернатора Ярославской области.
Таким образом, формулировка «на уровне» применена в качестве
дифференцированной шкалы, что представляется не совсем верным с
точки зрения установленных ФЗ ОГИП гарантий. В принципе, с таким
же успехом можно было установить должностной оклад в размере
10% и менее со всеми вытекающими последствиями.
Иначе ситуация обстоит с членами ИКМО, работающими на постоянной (штатной) основе, прежде всего председателем, и депутатами представительного органа муниципального образования, работающими на профессиональной постоянной основе. С одной стороны,
попытаемся предположить, что председателю ИКМО можно установить денежное вознаграждение в процентном соотношении к денежному вознаграждению председателя представительного органа муниципального образования, например, на уровне 95%. С другой стороны,
ФЗ ОГИП устанавливает требование, что именно размер и виды денежного содержания соответствующих членов комиссии должны быть
не ниже размера и видов денежного содержания лиц, к которым они
приравниваются.
Единственный выход из такой ситуации – сначала установить
дифференцированную шкалу потенциального денежного вознаграждения депутатов в зависимости от занимаемой должности, а затем
приравнять, например, председателя ИКМО к соответствующей
должности. Это позволит соблюсти требование законодательства и
Д.В. Васильев
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выдержать разумные рамки материального обеспечения члена ИКМО,
работающего на постоянной (штатной) основе. В принципе законодательство допускает отсутствие местных депутатов, работающих на
профессиональной постоянной основе, в таком случае сравнивать денежное содержание председателя ИКМО придется с денежным содержанием главы муниципального образования.
Интересный вариант разрешения ситуации реализован в избирательной комиссии г. Ярославля. Комиссия сформирована сроком на
четыре года и в соответствии с пунктом 2 статьи 22 Закона Ярославской области «О выборах в органы государственной власти Ярославской области и органы местного самоуправления муниципальных образований Ярославской области» действует на постоянной основе.
Данная ИКМО не наделена статусом юридического лица и не имеет
счета в банке, он открывается ей по разрешению Избирательной комиссии Ярославской области только на период подготовки и проведения выборов. В то же время мэрия и муниципалитет г. Ярославля,
учитывая необходимость работы комиссии и в межвыборный период
для решения вопросов эксплуатации и развития средств автоматизации и обучения организаторов выборов и избирателей, а также хранения, передачи в архив и уничтожения избирательной документации,
пришли к выводу о возможности продолжения финансирования избирательной комиссии г. Ярославля.
Так, в 2005 году в городе Ярославле не запланированы никакие
выборы, поскольку выборы мэра прошли 7 декабря 2003 года, а выборы депутатов муниципалитета – 14 марта 2004 года (повторные выборы – 16 мая 2004 года). В то же время в бюджете г. Ярославля на 2005
год, утвержденном решением муниципалитета от 30.12.2004 года №
656, предусмотрены средства на деятельность избирательной комиссии г. Ярославля в размере 670 тысяч рублей. В соответствии с пунктом 9 статьи 11 Положения об избирательной комиссии г. Ярославля,
утвержденного решением муниципалитета г. Ярославля от 15.09.2003
года № 263, в период между проведением выборов бухгалтерский
учет и отчетность по смете расходов избирательной комиссии г. Ярославля осуществляет бухгалтерия мэрии г. Ярославля. Ни один из
членов ИКМО, в том числе и председатель, не работает в ней на постоянной (штатной) основе, а с работниками аппарата заключаются
гражданско-правовые договоры.
Это лишний раз свидетельствует, что практика способна разрешать конфликты интересов более успешно, чем самое совершенное
законодательство. Тем не менее, из приведенного примера с избирательной комиссией г. Ярославля становится очевидной необходимость
наделения ее статусом юридического лица.
38
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
См.: Собрание законодательства РФ. 2002. № 24. Ст. 2253.
См.: Васильев Д.В. Система избирательных комиссий на выборах в органы
местного самоуправления городских и сельских поселений // Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества: Сб. науч. тр. Вып. 5 / Отв. ред.
проф. В.Н. Карташов. Ярославль, 2005. С. 75–83.
3
См.: Собрание законодательства РФ. 2003. № 40. Ст. 3822.
4
См.: Губернские вести. 2004. 31 дек. (№ 73-а).
5
См.: Губернские вести. 2005. 17 окт. (№ 53).
6
См.: Городские новости. 2005. 13 янв. (№ 1).
2
Д.Д. Мещеряков
кандидат юридических наук
Место и роль планирования
в правоприменительной тактике
В последнее время проблема планирования становится все более
заметной в различных сферах деятельности общества. Так, в своем
выступлении 30 января 2002 г. С. Миронов указал, что хотя на первый
план в деятельности Совета Федерации выходят задачи систематизации действующего законодательства, устранения противоречий между
нормами законов и установления более строгих процедур в правотворчестве, но данный орган не в меньшей мере должен быть озабочен состоянием правоприменительной практики. Отсюда вытекает необходимость постоянного взаимодействия с судебными органами и
прокуратурой, а в качестве фундаментальной задачи выступает организация долгосрочного планирования законотворческой и правоприменительной деятельности, включая системную координацию инициатив регионов1.
Вопросам планирования в правоведении посвящено немало научных работ2. Они затрагивают главным образом сферу уголовноправового регулирования и криминалистику. Вместе с тем планирование в той или иной степени свойственно всем разновидностям правоприменительной практики (далее – ПП). Оно представляет собой важный аспект организационной, методико-тактической и творческой работы субъекта, охватывающей все этапы, стадии производства и
режимы. Грамотное планирование и организация деятельности правоприменителя являются одним из важнейших факторов, способствующих установлению истины при осуществлении разбирательства по
делу и достижению необходимого результата. Система всех плановых,
Д.Д. Мещеряков
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внеплановых и иных организационных мероприятий по любому юридическому делу должна быть четкой, цельной, динамичной, индивидуальной и хорошо продуманной. От этого зависит не только эффективность и качество отдельных юридических действий, оптимальное
использование необходимых средств, способов и методов воздействия, но и качество всей ПП3.
Планирование само по себе не служит средством установления
истины. Это лишь одно из условий, способствующих достижению цели, метод организации деятельности. Причем организующая функция
планирования заключается именно в постановке задачи, определении
путей и способов ее решения, последовательности требуемых действий, расстановке имеющихся сил и средств и т.п. Умственная деятельность субъекта направлена на построение мысленной модели всего процесса правоприменения, материальным выражением которой
служит соответствующий план4.
Ошибки и другие недочеты в работе правоприменительных органов нередко обусловлены «бесплановостью» в работе5. Если, например, в 30-е годы прошлого века это объяснялось недостаточной теоретической подготовкой специалистов, слабой разработанностью научных основ планирования и работы с версионным аппаратом, то в
настоящее время положение в определенной степени изменилось. Так,
сделала ощутимый шаг вперед научная теория. Практика, к сожалению, не в полной мере использует ее достижения. До сих пор не изжита еще психологическая установка многих правоприменителей обходиться набросками и конспективными планами на день вместо продуманных и развернутых планов на более длительный период
времени. Кроме того, многие субъекты ПП не обладают достаточным
опытом работы, в частности, не умеют грамотно составить тот или
иной план, программу деятельности.
Центральную часть любого плана занимают мероприятия, направленные на проверку имеющихся версий. Последние выступают в
качестве логической основы планирования. Но помимо этого можно
выделить процессуальные (нормы права о проведении обязательных
процессуальных действий в установленные сроки) и тактические основы планирования (тот замысел, которым руководствуется субъект,
определяя время и порядок своих действий, очередность проверки
версий, формы взаимоотношений с участниками ПП и т.п.).
Цели, принципы, условия, этапы – важные элементы планирования. Цели определяют пути и содержание правоприменительной деятельности на всех ее стадиях, обеспечивают ее полноту, объективность, всесторонность, экономию времени, сил, приемов и средств.
Принципы – это исходные положения, от использования которых
зависит качество и эффективность планирования в ПП. В литературе
40
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выделяют такие принципы: индивидуальности (то есть учет особенностей работы по конкретному юридическому делу), динамичности (подвижность, гибкость и необходимая корректировка в интересах правоприменения), конкретности (четкое формулирование задач и намечаемых действий), реальности планирования (наличие действительной
возможности выполнить запланированное в намеченные сроки с использованием предусмотренных средств), законности (строгое соблюдение правовых предписаний при составлении плана), научности или
научной обоснованности (составление плана на основе научно разработанных теоретических положений), объективности, адекватности и
рационализма (верное воспроизведение связей и отношений объективного мира при составлении плана), полноты и всесторонности (исследование показателей плана с нескольких точек зрения), непрерывности, последовательности и логичности (каждый следующий пункт
плана является следствием предыдущего), демократизма (принимать
во внимание особенности привлечения граждан (например, понятых)
при выполнении отдельных действий и операций), полезности и экономичности (возможность исполнения плана с наименьшими затратами временных, материальных и иных ресурсов), своевременности,
оперативности и эффективности (установление временных показателей плана, способствующих ускорению ПП без потери качества), профессионализма и специализации (учет при составлении плана специализированных навыков и опыта имеющегося в распоряжении персонала), доступности (наличие реальных возможностей для реализации
плана), этичности (соблюдение норм морали и нравственности при
составлении плана) и др.6
В качестве условий принято обозначать совокупность обстоятельств, знаний, умений и т.п., делающих планирование возможным. К таким условиям обычно относят наличие исходной информации (хотя бы на минимальном уровне); оценку имеющейся к моменту
планирования социально-правовой ситуации, а также прогноз ее будущих трансформаций в результате реализации планируемой деятельности (здесь же определяется степень тактического риска); адекватный учет реальных возможностей, средств, методов, приемов достижения планируемой цели7.
К планированию правоприменительной деятельности нужно приступать сразу же, с момента возникновения ее оснований. Так, Н.А.
Селиванов, рассуждая о расследовании преступлений, пишет, что выделение комплекса первоначальных действий «ориентирует следователя на использование максимума возможностей для обнаружения доказательств, имеющихся на исключительно важном – первоначальном
этапе расследования, и на создание надлежащей базы для тщательноД.Д. Мещеряков
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го, обоснованного планирования всего следственного производства по
делу»8.
Бесспорно, что фрагментарный и проблематичный характер исходной информации о событии, его субъекте и других существенных
обстоятельствах препятствует разработке подробного плана по делу в
целом. Стартовый этап – это важнейшая ступень правоприменительной деятельности, конкретизируемая характером стоящих перед субъектом ПП целей и необходимая для решения ключевых задач: сбора
информации, необходимых доказательств и т.п. После решения этих
задач планирование дальнейшей работы по делу в значительной степени упрощается, что является еще одним очевидным подтверждением важности грамотного планирования правоприменения на его первоначальном этапе.
Планирование основывается на всестороннем учете фактических
данных, которые неуклонно пополняются, уточняются, переосмысливаются. Соответственно пополняется, корректируется, изменяется и
план. Поэтому процесс планирования – от принятия дела к производству и вплоть до вынесения решения – непрерывен9.
Некоторые авторы полагают, что при планировании предстоящего процесса правоприменения в целом и выполнении отдельных
юридически значимых действий субъект использует свои познания в
конкретной ситуации, оперируя двумя потоками информации. Один –
внешний – поступает при изучении обстановки и обстоятельств события, послужившего основанием правоприменительной практики; второй – внутренний – это содержащиеся в памяти субъекта знания, понятия, категории, приобретенные им в процессе обучения и накопления практического опыта10.
Думается, что такое представление об информационной обеспеченности субъекта ПП далеко от совершенства, поскольку при рассмотрении любого достаточно сложного дела в ходе сбора и проверки
информации и доказательств необходимо использовать специальные
познания различных других ее участников (специалистов, экспертов и
т.п.). Осуществляется интеграция знаний и представлений правоприменителя со знаниями и представлениями участников ПП, порождающая новый уровень исследования обстоятельств и деталей рассматриваемого дела.
Данный поток информации имеет свою специфику, поскольку он
порожден волей и сознанием лиц, с которыми субъект взаимодействует. Их интересы направлены на достижение одной цели: всестороннее
исследование обстоятельств дела. Специальные познания особенно
необходимы на первоначальном этапе, ибо индивидуальных знаний и
возможностей правоприменителя, как правило, недостаточно, чтобы
без определенной помощи достичь успеха. Научно-технический про42
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гресс постоянно открывает все новые возможности использования
достижений науки и техники. Путь к установлению истины по многим
делам оказался бы намного «длиннее», если бы компетентные органы
не использовали при этом специальные знания, которые приобретаются путем целенаправленной подготовки и опыта работы для определенного вида деятельности в рамках той или иной профессии, исключая в данном случае профессию самого лица, осуществляющего
практику применения права. Соответственно, при составлении плана
следует продумать, каких специалистов, как и когда привлечь, наметить мероприятия, в которых они будут участвовать.
Исследование сущности планирования проявляется в двух аспектах этого сложного процесса: его динамической и статической структурах. Динамическая структура планирования представляет собой поэтапный, развернутый во времени процесс преобразования исходных
характеристик объекта, его непрерывное развитие. В статической
структуре обнаруживается относительно стабильная связь основных
элементов разработанного плана. Построение статической и динамической структур необходимо рассматривать как применение системно-структурного анализа к специфическому объекту, состоящему из
двух подсистем: подвижной, многоэтапной, характеризующейся временной последовательностью и взаимодействием этапов планирования (прямая и обратная связь), и сравнительно стабильной, вневременной, определяемой специфической формой связей основных элементов готового плана. Обе структуры – это различные, но тесно
связанные между собой подсистемы, отражающие диалектику развития процесса планирования и его закономерного перехода в конечный
результат11. Динамические и статические структуры обладают определенной спецификой, зависящей от сферы планирования (планы
юридически значимых действий, тактических операций, отдельных
стадий производства по делу и т.п.).
Юридическое планирование осуществляется с помощью специфических средств и методов. «Метод планирования, – пишет И.В.
Погодина, – это совокупность приемов и способов, позволяющих на
основании анализа ретроспективных данных, внешних и внутренних
связей объекта планирования, а также изменения в рамках рассмотренного явления сделать выводы о том, каким будет данный объект
после определенных действий»12.
Основными методами планирования являются: а) метод анализа
(системный анализ) (сущность его состоит в том, что, во-первых,
формулируются цели и составляется их иерархия; во-вторых, производится сравнительный анализ путей решения задач и достижения целей, при которых получится максимальный эффект; в-третьих, происходит количественная оценка целей, методов и средств их достижеД.Д. Мещеряков
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния); б) метод математического моделирования (познание и преобразование действительности здесь основано на процессе постепенного
проникновения в сущность системных объектов, путем последовательного создания и применения моделей, отображающих те свойства
оригинала, которые необходимо учесть для достижения целей и задач
исследования); в) метод математического программирования (он близок предыдущему методу и предполагает выбор наиболее эффективного варианта из всех возможных и является системным, комплексным подходом к проблеме); г) метод постановки задач (он состоит в
составлении плана-перечня необходимых действий под порядковыми
номерами; если же имеет место план-таблица, предполагающий постановку соответствующих отметок о выполнении в специальных
графах, то речь следует вести о бланкетном методе); д) метод кодирования (представляет собой замену каких-либо данных (например текстовых) сокращенными условными обозначениями, как правило, цифрами или символами); е) метод алгоритмов (алгоритм должен быть зависимым от фактической ситуации, внутренне упорядоченным на
основании приоритетов действий, динамичным, простым, понятным и
однозначным с точки зрения языка, максимально конкретным, практически апробированным и надежным, доступным для правоприменителя с любыми способностями и профессиональным опытом, гарантирующим быстрое и полное получение всей необходимой информации,
обеспечивающим наименьшие затраты ресурсов)13.
Что касается средств планирования, то основным из них является
интеллект, разум субъекта планирования. Именно с помощью аналитических способностей человеческого мозга можно осуществлять
планирование деятельности. Далее следуют знания, умения и навыки,
делающие планирование возможным. Вспомогательную роль играют
материальные и технические средства (машины, оборудование и т.п.).
В качестве особого средства можно рассматривать исходную информацию, без которой невозможно осуществлять планирование и строить прогнозы.
Конечный результат процесса планирования – готовый план (статическая структура), который, как правило, содержит в себе следующие позиции: непосредственные цели (логические следствия, выведенные из принятых к проверке версий или конкретизированные в виде детальных вопросов, а также вневерсионные обстоятельства,
подлежащие установлению); ресурсы, имеющиеся в распоряжении
(наличие исполнителей и специалистов, материально-технических
средств и т.д.); конкретные юридически значимые действия, мероприятия, операции в рамках правоприменительной практики с учетом
возможности наиболее оптимального сочетания названных действий и
мероприятий, их комплексного или раздельного выполнения (данный
44
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
элемент статической структуры планирования является одним из наиболее важных как в организационно-управленческом, так и в тактическом отношении; все запланированные действия и мероприятия
должны быть перечислены в определенной ранее последовательности); тактические приемы (как правило, они обозначаются совместно
с действиями, ибо составляют их содержание, однако они могут быть
кратко обозначены в плане в качестве самостоятельного элемента);
сроки производства соответствующих действий и операций (следует
заметить, что точные сроки не всегда известны, а потому по данной
позиции план носит лишь примерный, ориентировочный характер;
вместе с тем указание на сроки позволяет субъекту заранее оптимально распределить имеющиеся ресурсы, включая временные, избежать
неравномерного распределения нагрузки, непроизводительных простоев и иных отрицательных последствий); результаты выполнения
плана и его корректировка (эти органически связанные между собой
элементы статической структуры планирования предполагают использование не формального, а творческого подхода к анализу результатов реализации плана вплоть до изменения в случае необходимости не только отдельных пунктов, но и всего комплекса плановых
решений).
Подводя итог, следует заметить, что планирование позволяет
управлять сложным процессом рассмотрения дела, организует и регулирует его, определяет конкретные цели деятельности и выявляет их
приоритетность, помогает распределить используемые ресурсы, а
также дает возможность найти оптимальное решение наиболее актуальных проблем и сосредоточить усилия на его реализации. Планирование позволяет в любой момент ощутимо увидеть то состояние, в котором пребывает правоприменение, в каком направлении и с какой
интенсивностью оно развивается.
Примечания
1
См.: Миронов С. На пути развития российского парламентаризма // Парламентская газета. 2002. 30.01. № 23 (902).
2
См., например: Баев О.Я. Тактика следственных действий. Воронеж, 1995;
Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М., 1988; Васильев А.Н., Мудьюгин Г.П., Якубович Н.А. Планирование расследования преступлений. М., 1957; Дубровицкая Л.П., Лузгин И.М. Планирование расследования. М., 1977; Криминалистика / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. М.,
1984; и др.
3
Подробнее см.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы
общества. Часть 3. С. 34; Палагина Е.Н. Функции юридической практики: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003; Погодина И.В. Проблемы планиро-
Д.Д. Мещеряков
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вания в российской юридической практике: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М.,
2004. С. 11.
4
См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. Р.С. Белкина. М., 2001. С. 475.
5
См., например: Васильев А.Н., Мудьюгин Г.П., Якубович Н.А. Планирование расследования преступлений. С. 5.
6
См.: Ищенко Е.П., Топорков А.А. Криминалистика: Учебник / Под ред. Е.П.
Ищенко. М., 2003. С. 352-353; Погодина И.В. Указ. соч. С. 16-17.
7
См., например: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р.
Указ. соч. С. 476; Ищенко Е.П., Топорков А.А. Указ. соч. С. 352-354.
8
Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С.
122.
9
См., например: Колесниченко А.Н., Сущенко В.Н. О принципах планирования расследования преступлений // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев,
1983, Вып. 26. С. 15-20; Ларин А.М. Расследование по уголовному делу. Планирование и организация. М., 1970. С. 58.
10
Подробнее см.: Соя-Серко Л.А. Программирование и творчество в деятельности следователя // Проблемы предварительного следствия в уголовном судопроизводстве. М., 1980. С. 32.
11
См., например: Кукрус А.Ю. Наука: организация, планирование, управление: Система и методы правового регулирования / Под общ. ред. М.М. Богуславского. Таллин, 1988. С. 37.
12
Погодина И.В. Указ. соч. С. 17.
13
См.: Погодина И.В. Указ. соч. С. 18.
А.А. Максуров
кандидат юридических наук
Координация в праве
и смежные правовые явления
Феномен координации позволяет решить, казалось бы, неразрешимые проблемы, снять существенные противоречия, объективно
возникающие между людьми в процессе их повседневной деятельности.
С точки зрения этимологического подхода координация (от латинского со – с, вместе и ordinatio – расположение в порядке) представляет собой согласование, целесообразное соотношение какихлибо действий, явлений и т.п.1 Координировать – значит согласовать,
то есть «установить целесообразное соотношение между какими-либо
действиями, явлениями»2.
Впрочем, ряд авторов определяет само понятие координации несколько иначе, не в ее классическом философско-правовом понимании.
46
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, А. Стуканов понимает под координацией подчинение участников совместной деятельности воле координирующего субъекта3. В.
Рохлин определяет координацию как установление правильных взаимоотношений, взаимодействий по какому-либо вопросу, в каких-либо
действиях4.
Такое понимание вряд ли будет правильным, поскольку в нем, с
одной стороны, игнорируется воля координируемых субъектов и других участников координационного процесса в выработке координационных решений, а сама координация сводится к осуществлению координирующим субъектом своих властных полномочий. С другой стороны, если свести цель координационных мероприятий к
«установлению правильных (?) взаимоотношений», то можно вести
речь скорее о кооперации, нежели координации, о чем мы поговорим
ниже. На самом деле координационная деятельность – понятие более
сложное, а подход указанных авторов, как мы увидим в дальнейшем,
не только не основан на обыкновениях координационной практики, но
и противоречит требованиям координационных норм, закрепленных
законодательно, в отношении, например, равенства участников координационного совещания правоохранительных органов при прокуроре
и т.п.
То есть правильнее все же понимать координацию как совместное упорядочение, согласование, приведение в соответствие5, а согласовать – значит привести с надлежащее соотношение, соответствие с
чем-либо6.
Из самого понятия координации исходит ее нацеленность на конкретный результат, а результатом здесь может быть только повышение эффективности координируемых действий и усилий. Кстати, современный уровень социально-психологической разработки проблематики совместной деятельности в качестве ее отличительных
признаков позволяет назвать и «координацию общих и частных действий»7.
По сути своей, координация является философской категорией,
рассматриваемой в виде системы понятий, категорий и противопоставляемой субординации. «Элементы координационной системы обладают самостоятельным значением и внешней зависимостью друг от
друга… Координация и субординация являются итогом различных
процессов познания»8.
В этом смысле координацию следует отличать от иной философской категории – взаимодействия.
С точки зрения философии взаимодействие – «процесс взаимного
влияния тел друг на друга, наиболее общая, универсальная форма
движения, развития»9. Этимологический подход также свидетельствует о том, что взаимодействие – это «воздействие различных предмеА.А. Максуров
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тов, явлений действительности друг на друга, обусловливающее изменения в них»10 и «взаимная связь явлений, взаимная поддержка,
взаимные действия войск при выполнении боевой задачи»11.
В юридической науке распространено мнение, что взаимодействие – это взаимное согласование действий двух и более служб, отдельных, не подчиненных друг другу участников управления, совместно решающих какую-либо общую задачу12. Еще С.А. Муромцев писал: «Высшая степень юридической охраны многих правовых
отношений достигается взаимодействием всех государственных органов»13.
По мнению И.В. Погодиной, «в отличие от взаимодействия координация означает не просто достижение единства равноправных, не
подчиненных друг другу участников процесса управления, а их подчинение совместной деятельности, воле координирующего органа или
должностного лица»14.
С указанным трудно не согласиться. Вместе с тем, непонятно выделение данным автором наряду с категориями «взаимодействия» и
«координации» в качестве методов социального управления еще и
«согласования», под которым автор понимает обсуждение и выработку единого мнения по тому или иному вопросу управления или получение от вышестоящего или иного заинтересованного в деле органа
согласия на совершение каких-либо управленческих действий15. С
нашей точки зрения согласование – это уже характеристика процесса
координации, его основа, низшая форма и т.п., но в любом случае –
составная часть. Более того, само взаимодействие и сотрудничество
нередко нуждаются в координации16.
На практике, к сожалению, координация и взаимодействие необоснованно смешиваются.
Например, в соответствии с Федеральным законом «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным
путем, и финансированию терроризма»17 и п. 5.12. Положения о Федеральной службе по финансовому мониторингу, утвержденного Постановлением Правительства РФ № 307 от 23.06.200418, Комитет Российской Федерации по финансовому мониторингу координирует деятельность федеральных органов исполнительной власти в
установленной сфере деятельности.
Между тем, рассматривая проблемные вопросы деятельности органов государственной власти в части борьбы с легализацией преступных доходов, авторы статей, вошедших в сборник «Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД РФ с другими государственными органами в области противодействия
легализации преступных доходов (стратегический и прикладной аспекты)» оперируют, как правило, категорией «взаимодействие» даже в
48
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тех случаях, где речь идет исключительно о реализации Комитетом
своих координационных полномочий19.
Так, Э. Блеззар в статье «Взаимодействие ПФР и правоохранительных органов» и Д.В. Степанков в работе «Правовые основы взаимодействия Росфинмониторинга и МВД России в сфере противодействия легализации преступных доходов», ведя речь о реализации координационных полномочий, почему-то называют координационный
процесс «взаимодействием»20.
И.В. Михеева в упомянутой выше работе прямо пишет о процессе координации, например: «принят ряд правовых актов, определяющих пределы реализации координационной функции»21, «существует
ряд органов, находящихся в ведении одного министерства, тогда координацию и взаимодействие (? – А.М.) осуществлять несколько проще»22, «интересным решением вопроса координации и совместной
деятельности в исследуемой сфере является действующее Соглашение
о сотрудничестве…»23, «в данном случае функции координатора деятельности обеих служб может выполнять Минфин России как орган, в
ведении которого они находятся»24.
П.Г. Марфицин также говорит о выполнении следователем своих
координационных и организационных полномочий, но не о взаимодействии25. Такая же путаница в работе Е.А. Бондаря «Взаимодействие финансовых органов с органами внутренних дел по вопросам противодействия легализации доходов, полученных преступным путем»26.
С другой стороны, такие авторы сборника, как В.Д. Голиков и
В.А. Колесников в работе «Некоторые теоретико-методологические
вопросы взаимодействия с населением по проблемам незаконного
оборота наркотиков», Я.В. Янушевич в исследовании «Общие принципы взаимодействия подразделений финансовой разведки и правоохранительных органов Украины. Повышение уровня противодействия легализации преступных доходов», А.В. Дубровин в статье «Эффективность взаимодействия подразделений Федеральной службы
безопасности Российской Федерации с подразделениями МВД России
и другими государственными органами в области противодействия
легализации преступных доходов: состояние и пути повышения»27
правильно называют такого рода деятельность именно взаимодействием.
Не способствует уяснению ситуации и непоследовательное наделение отдельных органов координационными полномочиями, а затем
такое же скоропалительное лишение их таких полномочий.
Так, в соответствии с п. 2 Указа Президента РФ от 01.11.2001
№ 1263 «Об уполномоченном органе по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финанА.А. Максуров
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сированию терроризма» (в ред. Указа Президента РФ от 08.04.2003 №
409)28 Комитет Российской Федерации по финансовому мониторингу
является федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным принимать меры по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию
терроризма и координирующим деятельность в этой сфере иных федеральных органов исполнительной власти.
Однако пунктом 34 Указа Президента РФ от 29.11.2004 № 1480
«О признании утратившими силу некоторых актов Президента Российской Федерации по вопросам федеральных органов исполнительной власти»29 пункт 2 цитированного выше Указа был отменен. Непонятно, зачем это было сделано, ведь упомянутая выше норма п. 5.12.
Положения о Федеральной службе по финансовому мониторингу о
координирующей функции данной службы действует и сейчас!
Отметим, что мы разобрали данный частный случай лишь в качестве примера. А сколько таких «случаев» содержится в нашем законодательстве и юридической литературе!
Между тем вернемся к координации. Ее ценность как общенаучной категории заключается в возможности посредством ее получения
эффекта синергии той или иной деятельности, каких-либо процессов
согласования и координационного взаимодействия.
Синергия – научное понятие, означающее соединение энергий
различных элементов30. Иногда под «синергией» понимается также
«реакция на комбинированное действие ..., при котором эффект превышает действие каждого… в отдельности»31. Слово «синергия» в переводе с греческого означает «совместное действие». Соответственно,
«синергетика изучает такие явления, которые возникают от совместного действия нескольких различных факторов, в то время как каждый фактор в отдельности к этому явлению не приводит. В наиболее
содержательном случае в такой круг явлений попадает явление самоорганизации систем, то есть самопроизвольного усложнения формы,
структуры и функции системы – скачком при медленном и плавном
изменении ее параметров»32.
Путем координации должна достигаться большая эффективность
деятельности субъектов, как если бы они действовали в условиях отсутствия координационного согласования и взаимодействия.
Говоря о синергетическом эффекте координации, необходимо
предостеречь и от ошибки смешения категории «координация» с другими однопорядковыми явлениями, среди которых одними из основных сегодня признаются кооперация и интеграция.
Кооперация – сотрудничество, совместная деятельность для достижения конкретной цели33. Это своего рода обмен навыками и умениями, средствами и технологиями в процессе совместной работы. То
50
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
есть речь идет даже не о взаимодействии, а об общем действии. Да,
синергетический эффект присутствует и здесь, но это эффект не от согласования отдельных видов деятельности, а от деятельности единой,
общей. Согласование уже происходит в процессе самой деятельности
между ее субъектами и заключается во взаимообмене. Здесь нет и не
может быть признака властности, который, как мы это впоследствии
увидим, обязателен для любого координационного процесса.
Несколько сложнее обстоит дело с интеграцией. В последние годы интеграционные процессы в тех или иных формах приобретают в
нашей жизни все большее значение. Интеграционные процессы свойственны многим сферам общественной жизни, оказывают активное
воздействие не только на развитие отдельных государств, но и всего
международного сообщества.
Этимологический подход свидетельствует, что интеграция (лат.
integratio – восстановление, восполнение от integer – целый) – состояние связанности отдельных дифференцированных частей и функций
системы в целое, а также процесс, ведущий к такому состоянию. Различают интеграцию экономическую, политическую, языковую, научно-техническую и др.34 Особенно актуальны на современном этапе
межгосударственные интеграционные процессы, относящиеся к сфере
реализации внешних функций любого государства. С.А. Киреева в
этой связи пишет, что «межгосударственная интеграция – внешняя
функция государства, содержание которой составляют разносторонние формы межгосударственного сотрудничества, подчиненные единым принципам, целям и задачам»35.
Как видим, речь снова идет о сотрудничестве (соответственно об
отсутствии властности в отношениях), да иного и не может быть в
международном публичном праве и в межгосударственных отношениях36.
То же самое можно сказать и относительно конкретных форм
реализации функции интеграции. Например, А.С. Мордовец пишет,
что «правоохранительная форма реализации межгосударственной интеграции РФ требует укрепления межгосударственного сотрудничества органов внутренних дел РФ с соответствующими службами иностранных государств»37.
И вновь: сами интеграционные процессы объективно нуждаются
в координации!38
Таким образом, «интеграция» и «координация» – самостоятельные категории, так же как и их антиподы: «дезинтеграция (дифференциация)» и «рассогласованность».
А.А. Максуров
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
См.: Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный / Под
ред. Т.Ф. Ефремовой. М., 2003. Т. 2. С.220.; Словарь иностранных слов / Под ред.
И.В. Лехина и Ф.Н. Петрова. М., 1999. С. 335.
2
Ожегов С.М., Шведова Н.Ю. Словарь русского языка. М., 1990. С. 295.
3
См.: Стуканов А. Законность в деятельности органов административной
юрисдикции // Законность. 1998. № 12. С.10.
4
См.: Рохлин В. Координирующая роль прокурора в борьбе с преступностью.
// Законность. 1996. № 10. С. 9.
5
См.: Советский энциклопедический словарь. М., 1983. С.626.; Ожегов С.И.
Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М., 1984. С.253.
6
См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.,
2005. С.742.
7
Общение и оптимизация совместной деятельности / Под ред. Г.М. Андреевой, Я. Яноушека. М., 1987. С. 18.
8
Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя. М., 1975. С. 189-190.
9
Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя. С. 59.
10
См.: Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. Т. 1.
С. 93.
11
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2005.
С.742.
12
См.: Погодина И.В. Управление в юридической практике правоохранительных органов. Владимир. 2003. С. 34.
13
Муромцев С.А. Определение и основное разделение права // История правовой мысли: Биографии. Документы. Публикации. М., 1998. С. 184.
14
Погодина И.В. Указ. соч. С. 34.
15
Там же.
16
См., например: Михеева И.В. Противодействие легализации преступных
доходов: вопросы правовой регламентации взаимодействия органов государства
// Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД РФ с
другими государственными органами в области противодействия легализации
преступных доходов (стратегический и прикладной аспекты): Сборник статей.
Н. Новгород, 2005. С. 428.
17
Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 33 (часть I).
Ст. 3418.
18
Там же. 2004. № 26, Ст. 2676.
19
См.: Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД
РФ с другими государственными органами в области противодействия легализации преступных доходов (стратегический и прикладной аспекты): Сборник статей. Н. Новгород, 2005.
20
См.: Блеззар Э. Взаимодействие ПФР и правоохранительных органов / Пути
повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД РФ ... С. 234238.; Степанков Д.В. Правовые основы взаимодействия Росфинмониторинга и
МВД России в сфере противодействия легализации преступных доходов // Там
же. С. 775-776.
21
Михеева И.В. Указ соч. С. 422.
22
Там же. С. 423.
23
Там же. С. 424.
24
Там же. С. 424.
52
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25
См.: Марфицин П.Г. Некоторые вопросы взаимодействия следователя с государственными органами в области противодействия легализации доходов, полученных преступным путем, на стадии возбуждения уголовного дела // Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД РФ ... С. 245-251.
26
См.: Бондарь Е.А. Взаимодействие финансовых органов с органами внутренних дел по вопросам противодействия легализации доходов, полученных преступным путем // Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД РФ ... С.410-411.
27
См.: Голиков В.Д., Колесников В.А. Некоторые теоретико-методологические вопросы взаимодействия с населением по проблемам незаконного
оборота наркотиков // Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД РФ ... С. 390-410.; Янушевич Я.В. Общие принципы взаимодействия
подразделений финансовой разведки и правоохранительных органов Украины.
Повышение уровня противодействия легализации преступных доходов // Там же.
С. 77-109.; Дубровин А.В. Эффективность взаимодействия подразделений Федеральной службы безопасности Российской Федерации с подразделениями МВД
России и другими государственными органами в области противодействия легализации преступных доходов: состояние и пути повышения // Там же. С. 271-276.
28
Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 37. Ст. 3670 и
2003, № 15, Ст. 1346.
29
Там же. 2004. № 49. Ст. 4887.
30
См.: Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. Т. 3.
С. 113.
31
Новейший словарь иностранных слов и выражений. Минск, 2003. С. 737.
32
Головко В.В. Высшие синергии. Томск, 2003. С. 5. О важности применения
синергетики в социальных науках и сложности такого применения см. также:
Князева Е.Н. Интуиция как самодостраивание / Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов
// Вопросы философии. 1994. № 2. С. 110-122; Weidlich. W. Synergetic Modelling
Conceps for Sociodinamics with Applications to Collectiv Political Oppinion Formation
// Jornal of Matematical Sociology. 1994. Vol. 18. № 4. Р. 267-291; Weidlich. W. Stability and Cyclicity in Social System // Behavior Sciences. Vol. 33 Р. 241-256; Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. Синергетика
исторического процесса. М., 1996; Малинецкий Г.Г. Нелинейная динамика – ключ
к теоретической истории? // Общественные науки и современность. 1996. № 4.
С. 13-26; Князева Е.Н. Саморефлексивная синергетика // Вопросы философии.
2001. № 10. С. 106; Ровинский Р.Е. Самоорганизация как фактор направленного
развития // Вопросы философии. 2002. № 5. С. 73; Бранский В.П. Теоретические
основы социальной синегретики // Вопросы философии. 2000. № 4. С. 116, 127.
33
См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 739.
34
См.: Большой энциклопедический словарь. М., 2002. С. 452.
35
Киреева С.А. Межгосударственная интеграционная деятельность как выражение внешней функции Российского государства / Под ред. Н.И. Матузова. Саратов, 2005. С.11.
36
См.: Aubert J.L. Introduction au droit. Paris, 2004. P. 238.; Lebreton G. Libertes
publiques et droits. Paris, 2003. Р. 117.
37
См.: Мордовец А.С. Международное сотрудничество органов внутренних
дел России / Вопросы теории государства и права. 2000. Вып. 2 (11). С. 60-64. См.
также: Лунеев В.В. Тенденции терроризма и уголовно-правовая борьба с ним
// Государство и права. 2002. № 6. С. 35-39.
38 См.: Киреева С.А. Указ. соч. С. 140.
А.А. Максуров
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Л. Скрябин
кандидат юридических наук
Демократический государственный режим
как фактор обеспечения эффективности актов
официального юридического толкования
Эффективность актов официального юридического толкования
(далее – АОЮТ) представляет собой детерминированное разнообразными объективными и субъективными факторами соотношение между фактическими результатами действия акта и теми целями, для достижения которых он создается1. При этом следует заметить, что эффективность указанных актов – явление достаточно сложное и
многогранное, и при ее исследовании нельзя ограничиваться только
анализом целей принятия АОЮТ и результатов их действия. Создание
и реализация АОЮТ не происходит в «вакууме», а осуществляется
под воздействием большого количества различных обстоятельств, которые во многом и предопределяют уровень их эффективности.
Обстоятельства реальной действительности, которые в той или
иной степени способствуют достижению результатов, соответствующих целям издания АОЮТ, можно рассматривать в качестве факторов обеспечения эффективности указанных актов.
Продуктивность действия АОЮТ зависит от большого количества факторов, одновременно существующих в обществе и оказывающих различное влияние на процесс их создания и реализации. Среди
всего множества обозначенных факторов важную роль играют политические условия обеспечения эффективности, поскольку между правовой и политической системами общества существует тесная связь и
взаимодействие. Политика постоянно воздействует на право, правосознание и юридическую практику, в том числе и на процесс формирования и осуществления АОЮТ.
Нужно отметить, что наибольшую значимость среди всех политических факторов обеспечения эффективности АОЮТ имеет такое
условие, как существование в стране демократического государственного режима. Оптимальной реализации рассматриваемых актов способствует тот политический режим, который объективно отвечает существующим тенденциям развития общества, его основным потребностям.
Наибольший
эффект
достигается
в
условиях
2
демократического политического строя .
54
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сущность данного фактора состоит в том, что он представляет
собой единство менее значимых условий, способствующих продуктивному осуществлению АОЮТ, и в то же время являющихся чертами, характеризующими демократический режим в целом. Указанному
типу государственного режима присуще большое количество черт,
среди которых в юридической литературе отмечаются: конституционное провозглашение, реальное осуществление и гарантированность
личных, социально-экономических и политических прав и свобод
граждан, многопартийность, существование принципа разделения
властей, выборность и сменяемость органов власти, широкая гласность в деятельности государственных органов, равный статус различных форм собственности, гибкая социальная политика и др.3
В то же время нужно заметить, что к условиям, реально обеспечивающим эффективность АОЮТ, можно отнести не все из вышеперечисленных особенностей демократического политического режима,
а лишь отдельные, на которых мы остановимся ниже.
1. Реальное разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную. В основе доктрины разделения властей лежит
идея осуществления такой организации механизма государственной
власти, при которой в обществе будет достигнуто господство права,
то есть государственная власть будет «связана» правом4. При этом
круг полномочий каждой ветви власти, их взаимодействие, структура
органов, юридическая сила их решений должны быть четко определены на законодательном уровне. Для целей оптимального осуществления АОЮТ данное обстоятельство имеет безусловную значимость в
плане наделения органов и должностных лиц, относящихся к той или
иной ветви власти, правами осуществлять официальную юридическую
интерпретацию, обязательности издаваемых ими АОЮТ, в том числе
и для органов и лиц, принадлежащих к другой ветви государственной
власти.
Между тем в настоящее время в России существует немало проблем, связанных с реализацией принципа разделения властей в интерпретационной практике. Приведем некоторые примеры.
Рядом теоретиков и практиков отмечалось отсутствие в действующем законодательстве четкости в определении компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации,
разграничении подведомственности споров между этими судами и судами общей юрисдикции5. В этой связи необходимо более четко закрепить в российском законодательстве полномочия конституционных (уставных) судов субъектов Федерации, а также законодательно
урегулировать их отношения с Конституционным Судом РФ.
Во многих регионах нашей страны приняты законы, регламентирующие вопросы толкования нормативных актов субъектов РоссийА.Л. Скрябин
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ской Федерации6. Однако зачастую в этих законах недостаточно четко
определяется круг субъектов интерпретационной практики, их компетенция и юридическая сила АОЮТ. Поэтому справедливыми представляются замечания Н.А. Власенко и А.В. Мадьяровой о том, что в
одних случаях круг субъектов интерпретационной инициативы описывается четко (например, называются конкретные органы государственной власти), в других – лишь в общем виде (например, говорится
об органах государственной власти). Среди субъектов интерпретационной инициативы обычно фигурируют депутаты, структурные подразделения (комитеты, комиссии) законодательного (представительного) органа власти, глава исполнительного органа власти, прокурор
субъекта Российской Федерации, региональные суды и арбитражные
суды, органы местного самоуправления. В ряде законов субъекты интерпретационной практики не указаны вовсе7. Безусловно, такая ситуация недопустима и требует исправления.
В демократическом государстве судебная власть должна быть
сильной и независимой. Создание качественного, непротиворечивого
акта толкования, а также его последующее продуктивное действие будут возможны только в том случае, если судебный орган при издании
акта и его реализации будет полностью независим от иных органов
государственной власти, политических партий, общественных объединений, религиозных организаций, других субъектов политической
системы общества. В этой связи вполне уместным является замечание
А.В. Аверина о том, что «решение данной задачи зависит от многих
факторов и важнейшим из них следует признать юридические гарантии независимости судей, в том числе правовую регламентацию статуса судей»8.
Гарантии независимости судей зафиксированы в Конституции
РФ, федеральных конституционных и иных законах, регулирующих
вопросы деятельности Конституционного Суда РФ, судов общей
юрисдикции и арбитражных судов. Например, ст. 5 ФКЗ от
23.06.1999 г. № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» устанавливает, что судьи военных судов независимы и в своей деятельности по осуществлению правосудия никому не подотчетны. Всякое
вмешательство в деятельность судей военных судов по осуществлению правосудия недопустимо и влечет ответственность, предусмотренную федеральным законом. Гарантии независимости судей, установленные Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами, не могут быть отменены или
снижены в отношении судей военных судов9.
Статья 9 Закона РФ от 26.06.1992 г. № 3132-I «О статусе судей в
Российской Федерации» устанавливает, что независимость судьи
обеспечивается:
56
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия;
– запретом, под угрозой ответственности, чьего бы то ни было
вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия;
– установленным порядком приостановления и прекращения
полномочий судьи;
– правом судьи на отставку;
– неприкосновенностью судьи;
– системой органов судейского сообщества;
– предоставлением судье за счет государства материального и
социального обеспечения, соответствующего его высокому статусу.
Кроме того, судья, члены его семьи и их имущество находятся
под особой защитой государства. Органы внутренних дел обязаны
принять необходимые меры к обеспечению безопасности судьи, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества, если от
судьи поступит соответствующее заявление10.
Следует отметить, что в современной России, несмотря на закрепленные в законе достаточно широкие гарантии независимости судей,
судебная власть не является полностью самостоятельной. Причинами
этому служат и существующая процедура назначения судей, и действующий порядок и объем финансирования органов правосудия, и ряд
иных факторов. Подобное положение вещей, конечно же, не способствует принятию объективных и качественных судебных актов.
2. Выборность и сменяемость органов власти. Это важное условие обеспечения того, чтобы официальные разъяснения правовых
предписаний давались и воплощались в жизнь высокопрофессиональными и независимыми лицами, что, в конечном счете, будет способствовать достижению результатов, соответствующих целям создания
АОЮТ. Постоянная ротация кадров способствует притоку в органы
власти новых, инициативных, образованных людей, более приспособленных к существующим на данный исторический период реалиям
жизни и отличающихся уровнем и структурой мышления, соответствующим данному этапу развития общества.
3. Широкая гласность в деятельности органов государства.
Данное условие выражается, например, в том, что судебные заседания, на которых принимаются акты казуального толкования, являются, как правило, открытыми, и любой субъект, даже не заинтересованный в исходе дела, может получить полную информацию о том, какими целями руководствовался суд при принятии АОЮТ, какие
правовые предписания им были разъяснены и т.д. Гласность в деятельности органов судебной власти – важное средство социального
контроля за надлежащим осуществлением правосудия. Она создает
предпосылки для непредвзятого, полного и всестороннего исследоваА.Л. Скрябин
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния всех обстоятельств дела и способствует вынесению законного,
обоснованного и справедливого судебного постановления11.
Принцип гласности нашел свое закрепление, например, в ст. 11
АПК РФ, которая устанавливает, что разбирательство дел в арбитражных судах открытое, и лица, присутствующие в открытом судебном
заседании, имеют право делать заметки по ходу судебного заседания,
фиксировать его с помощью средств звукозаписи, судебные акты арбитражным судом объявляются публично.
В то же время на практике конституционный принцип гласности,
зафиксированный в действующем законодательстве, порой существенно ограничивается. Как не раз указывалось в литературе, несмотря
на открытость судебных заседаний, лица не участвующие в деле, часто не допускаются в зал суда, особенно это касается представителей
средств массовой информации, которым должна быть предоставлена
возможность освещать в телеэфире, по радио и в печати материалы
рассматриваемых судами дел12. Немаловажными препятствиями открытости судопроизводства являются существующий пропускной режим в судах и неприспособленность большинства помещений, в которых проводятся судебные заседания, для присутствия публики13.
Рассматриваемое условие эффективности также проявляется в
свободном доступе к официальным праворазъяснительным актам, а в
случае наличия в них недостатков – возможности выступления с инициативой о внесении соответствующих изменений и дополнений. Несмотря на то, что в последнее время многие АОЮТ, принимаемые в
стране, благодаря их официальному опубликованию и развитию компьютерных баз данных, стали доступны большинству специалистов, в
этой сфере также существует ряд проблем.
Так, нужно отметить, что лишь небольшая часть из огромного
массива АОЮТ официально обнародуется и включается в справочные
правовые системы. Кроме того, не являются общедоступными незаконные и необоснованные судебные решения, отмененные вышестоящими инстанциями, а также судебные определения, которые также могут содержать разъяснения правовых предписаний. Наличие информации об указанных АОЮТ и свободный доступ к ним
заинтересованных лиц играет важную роль в том, чтобы эффективность принимаемых судебных постановлений повышалась, а имеющиеся недостатки в деятельности органов правосудия оперативно
устранялись.
Без наличия в обществе вышеуказанных общепризнанных демократических начал невозможно как создание качественных АОЮТ,
так и их оптимальная реализация. В государстве, характеризующемся
отсутствием или номинальным существованием вышеназванных основ, уровень эффективности рассматриваемых актов, по нашему мне58
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нию, будет значительно ниже. В современной России, которую, как
полагаем, сложно в настоящий момент назвать подлинно демократическим государством, в целях обеспечения большей степени продуктивности АОЮТ требуется проведение целого ряда мероприятий по
развитию и укреплению основных институтов демократии, в том числе и тех, на которых мы акцентировали внимание.
Примечания
1
См.: Скрябин А.Л. Эффективность актов официального юридического толкования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владимир, 2005. С. 7, 14.
2
См.: Лазарев В.В. Эффективность правоприменительных актов. Казань,
1975. С. 101.
3
См., напр.: Марченко М.Н. Теория государства и права: Учебник. М., 2005.
С. 325; Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В.
Малько. М., 2005. С. 95.
4
См.: Аверин А.В. Право. Судебное правоприменение. Судья. Саратов, 2005.
С. 166.
5
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Ч. 4. Интерпретационная юридическая практика: Текст лекций. Ярославль, 1998.
С. 26; Кряжков В.А. Проблемы компетенции конституционных (уставных) судов
субъектов Российской Федерации // Государство и право. 1998. № 9. С. 110-112.
6
См., напр.: Закон Вологодской области от 03.05.1995 г. № 22-оз «Об официальном толковании законов, постановлений и иных актов Законодательного собрания Вологодской области» // Консультант Плюс. Региональное законодательство; Закон Тверской области от 18.05.1995г. № 8 «Об официальном толковании законов и иных нормативных правовых актов Законодательного собрания Тверской
области» // Консультант Плюс. Региональное законодательство.
7
См.: Власенко Н.А., Мадьярова А.В. Техника толкования нормативных правовых актов в законодательстве субъектов РФ // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: Сб. статей. Т. 1. Нижний Новгород, 2001. С. 183-190.
8
Аверин А.В. Судебная достоверность (Постановка проблемы). Владимир,
2004. С. 58.
9
См.: Федеральный конституционный закон от 23.06.1999 г. № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской
Федерации. 1999. № 26. Ст. 3170.
10
См.: Закон РФ от 26.06.1992 г. № 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 30. Ст. 1792.
11
См.: Боннер А.Т. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу
Российской Федерации (постатейный) / А.Т. Боннер, В.В. Блажеев и др.; Отв. ред.
М.С. Шакарян. М., 2003. С. 26.
12
См.: Там же. С. 26-27.
13
См.: Приходько И.А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. СПб., 2005. С. 112.
А.Л. Скрябин
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.В. Бахвалов
аспирант
О некоторых вопросах,
связанных с вступлением законов в силу
Эффективность действия закона не в последнюю очередь зависит
от установленного порядка приобретения и утраты им юридической
силы. В этой связи необходимо установить логические и временные
соотношения между такими понятиями, как «вступление в силу»,
«введение в действие», «обратная сила», «распространение действия»
закона.
В подавляющем большинстве случаев придание закону юридической силы осуществляется путем прямого указания об этом в тексте
документа. Если по какой-либо причине данный порядок не указан, то
для ФКЗ и ФЗ применяются правила, предусмотренные ФЗ от 14 июня
1994 г. № 5-ФЗ (с последующими изменениями и дополнениями) «О
порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального
Собрания», а для законов субъектов федерации – правила, установленные конституциями (уставами) субъектов либо специальными региональными законами.
Вступление закона в силу означает, что с определенного момента
времени он приобретает властный характер, становится общеобязательным, а положения закона обеспечиваются мерами воздействия государства. Иными словами, закон приобретает юридическую силу, которую в самом общем виде можно определить как «свойство акта порождать определенные правовые последствия»1. В настоящей работе
мы ограничимся лишь указанной ее характеристикой.
Анализ литературы и законодательства показывает, что понятия
«вступление в силу» и «введение в действие» чаще всего употребляются как синонимы2. Некоторые ученые полагают, что разница между
ними заключается в продолжительности периода времени между
опубликованием закона и приобретением им юридической силы. Если
этот промежуток является относительно небольшим, то следует говорить о вступлении закона в силу. В ином случае употребляется термин
«введение в действие». Так, например, может обосновываться необходимость в удлиненных временных сроках для ознакомления с крупными нормативными актами либо актами, затрагивающими фундаментальные правовые устои общества. Подобная логика отражена в п.
14 Методических рекомендаций по юридико-техническому оформлению законопроектов, согласно которому «понятие «введение в дейст60
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вие» употребляется только по отношению к кодексам. Самостоятельный федеральный закон о введении в действие принимается только в
отношении кодексов»3.
На практике встречаются случаи, когда законодатель одновременно употребляет обе формулировки4. Причем делается это таким
образом, как будто они имеют совершенно разное содержание, т.е.
сначала закон вступает в силу, а затем его положения начинают постепенно вводиться в действие. В этой связи становится не совсем ясным, какие последствия с точки зрения законодателя влечет вступление в силу, а какие – введение в действие закона. Тем не менее анализ
федерального законодательства и законов субъектов РФ, позволяет
прийти к выводу, что понятие «введение в действие» применяется в
том случае, когда законодатель еще не определился с моментом наделения закона силой. Тем самым законодатель берет «тайм-аут» для
выбора оптимального, по его логике, времени придания закону юридической силы, поскольку, по общему правилу, введение в действие
закона должно оформляться самостоятельным актом. Именно в этом,
на наш взгляд, и заключено отличие между понятиями «вступление в
силу» и «введение в действие» (далее эти понятия употребляются как
синонимы).
Кроме рассмотренных формулировок, в законодательстве также
встречаются производные от них, например, «введение в силу»5,
«вступление в действие»6, «подлежит применению»7. Представляется,
что использование таких понятий не способствует повышению культуры законотворчества, вносит дезорганизацию в устоявшиеся формы
начала действия нормативных актов, создает препятствия для работы
по технологическому улучшению законодательства, а главное – не
имеет самостоятельного содержания. В силу этих и ряда других причин законодателю, по нашему мнению, надлежит отказаться от употребления указанных словосочетаний.
Из положений, установленных Конституцией РФ, следует, что
имеется тесная связь между вступлением закона в силу, его опубликованием и распространением действия. Логическая связь выстроена
следующим образом. «Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, – указывается в ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, – не могут применяться, если
они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Таким
образом, публикация закона является отправной точкой на пути к его
реализации. Как правило, момент вступления закона в силу привязывается именно к моменту опубликования закона. И только с момента
вступления закона в силу можно говорить о его «применении», или
«действии». То есть в предложении – «Настоящий закон вступает в
силу через месяц со дня его официального опубликования» – содерС.В. Бахвалов
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жатся два необходимых условия для действия закона: 1) официальное
опубликование; 2) истечение установленного срока для вступления
закона в силу (в данном случае месяца). Следовательно, действующим
(распространяющим действие) может быть лишь такой закон, который
официально опубликован и вступил в силу.
Обозначенная логика рассуждений находит свое подтверждение
и продолжение в ряде решений Конституционного Суда РФ, сформулированных по вопросу вступления в силу актов налогового законодательства. Так, в определении Конституционного Суда РФ от 8 февраля
2001 г. № 38-О написано, что «Федеральный закон от 2 января 2000
года «О внесении изменений и дополнений в федеральный закон "Об
акцизах"» опубликован 5 января 2000 года, а потому не должен был
вступить в силу ранее 5 февраля 2000 года. Поскольку же налоговым
периодом по акцизам является календарный месяц, предусмотренные
названным федеральным законом ставки акцизов подлежали применению с 1 марта 2000 года»8. То есть реализация нормы п. 1 ст. 5 НК
РФ должна происходить следующим образом. Во-первых, документ
должен быть опубликован. Во-вторых, со дня официального опубликования закона должен истечь месяц. Только после выполнения этого
условия возникает этап осуществления третьего условия – наступления 1-го числа очередного налогового периода по соответствующему
налогу.
С правовой точки зрения норма п. 1 ст. 5 НК РФ является ущербной, поскольку логический оператор «и», применяемый при ее создании, подразумевает выполнение обоих условий, заключенных в норме. При этом не указывается последовательность их выполнения. При
буквальном толковании одинаково истинными (т.е. устанавливающими момент вступления в силу) являются следующие выражения:
а) закон опубликован → наступило первое число очередного налогового периода → истек месяц со дня официального опубликования
= закон вступил в силу;
б) закон опубликован → наступило первое число очередного налогового периода → истек месяц со дня официального опубликования
→ наступило первое число «следующего» очередного налогового периода = закон вступил в силу;
в) закон опубликован → истек месяц со дня официального опубликования → наступило первое число очередного налогового периода
= закон вступил в силу (см. схемы 1, 2).
Следовательно, в первом случае момент начала действия документа фактически сводится к истечению месяца со дня опубликования
и тем самым нарушается принцип неизменности действующего налогового законодательства в конкретном налоговом периоде. К тому же
62
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в этом случае промежуток времени между опубликованием и вступлением закона в силу будет всегда не более месяца.
Таким образом, с конституционной точки зрения истинными являются только второй и третий случаи, когда налоговый период не
разрывается, а налогоплательщику предоставляется срок не менее месяца для адаптации к новому законодательству.
Следует отметить, что коллизии можно было бы избежать, если
бы законодатель использовал такую формулировку: «Акты законодательства о налогах вступают в силу с 1-го числа очередного налогового периода по соответствующему налогу, но не ранее истечения одного месяца со дня их официального опубликования».
Схема 1.
●
опубликование
закона*
(25.12.2004)
●
1-е число
налогового
периода
(01.01.2005)
●
истечение
одного месяца со
дня опубликования
закона
(25.01.2005)
●
1-е число
налогового
периода
(01.02.2005)
* Налоговый период равен месяцу. В скобках приводятся условные даты.
Схема 2
С.В. Бахвалов
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
●
●
опубликование
закона*
(25.01.2005)
●
истечение одного меся- 1-е число налоговоца со дня опубликова- го периода
ния закона
(01.04.2005)
(25.02.2005)
* Налоговый период равен кварталу. В скобках приводятся условные даты.
Серьезные нарекания вызывает практика определения момента
вступления в силу налогового закона путем указания на конкретную
дату и истечение определенного срока с момента опубликования.
Стремясь облегчить правоприменителю определение момента вступления закона в силу, законодатель самостоятельно рассчитывает налоговый период и задает первое число этого периода в качестве даты, к
которой приурочено вступление закона в силу. Например, ФЗ от 31
декабря 2002 г. № 196-ФЗ «О внесении изменения в статью 243 Налогового кодекса Российской Федерации» вступает в силу «с 1 января
2003 года, но не ранее чем по истечении одного месяца со дня его
официального опубликования»9.
Из примера видно, что при попытке реализации второго условия
правоприменитель попадает в логическую ловушку, созданную «неуклюжими» действиями законодателя. С одной стороны, есть императивное указание, что закон вступает в силу с 1 января 2003 г., с другой
стороны, действует ограничительное условие об обязательном истечении месяца со дня опубликования (в данном случае месяц истекает
30 января 2003 г.). Следовательно, по формальным критериям закон
должен начать действовать с 31-го января 2003 г., однако в этом случае будет нарушен принцип неизменности действующего налогового
законодательства в конкретном налоговом периоде. В рассматриваемом примере изменения вносятся в единый социальный налог, по которому налоговый период составляет календарный год. Таким образом, основываясь на высказанных нами тезисах и вопреки императивному требованию самого закона, началом его действия необходимо
признать первое число очередного налогового периода, наступающее
по истечении одного месяца со дня официального опубликования за64
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кона (т.е. в данном случае 1 января 2004 г.). Другими словами, мы
возвращаемся к закрепленному в НК РФ и подкорректированному нами общему правилу о вступлении в силу налоговых нормативных актов.
Для характеристики бытия закона интересным также представляется исследование начала его действия в причинно-следственной
плоскости. С этой точки зрения факт вступления закона в силу является причиной, а его применение – следствием. Анализ законодательства показывает, что на практике существует немало случаев, когда
момент вступления закона в силу и момент начала действия закона не
совпадают. Такая доктрина позволяет сделать вывод, что законодатель
различает понятия «вступление в силу» и «действие (применение)»
нормативного акта. Для того, чтобы понять соотношение указанных
понятий, необходимо ответить на два вопроса, а именно: может ли
нормативный акт, вступивший в силу, не применяться при условии,
что он соответствует законодательству и его действие не приостановлено? Ответ – нет, поскольку возникает логическая ошибка, связанная
с нарушением закона непротиворечия. Другой вопрос: может ли нормативный акт действовать, не вступив в силу? Ответ – также нет, поскольку здесь нарушаются конституционные принципы. Следовательно, рассматриваемые понятия находятся во взаимосвязи, а именно:
соотносятся как причина (факт) и следствие, ибо вступление в силу
нормативного акта (причина) неизбежно предполагает его реализацию
(следствие), а следствия не может быть без причины. Разделение
вступления в силу закона и его действия на форму и содержание, причину и следствие позволяет законодателю дифференцировать осуществление положений закона, приурочивая ее к факту (вступлению в
силу) либо процессу (действию) закона. Исследование правотворческой практики дает основание выделять синхронное, перспективное и
ретроспективное распространение действия.
Самым естественным представляется синхронное распространение действия. Оно означает, что момент вступления закона в силу и
момент, когда закон приобретает юридическую силу (т.е. начинает
фактически действовать), совпадают во времени.
Перспективное распространение действия возникает, когда
вступивший в силу закон начинает действовать через определенный
промежуток времени с момента его вступления в силу. Перспективное
распространение действия можно разделить на 2 вида: а) отлагательное распространение действия10; б) приостановление (продление) действия. Отлагательное распространение действия встречается крайне
редко, поскольку при желании отодвинуть срок начала действия закона обычно задается больший интервал времени между опубликованием и вступлением закона в силу либо указывается конкретная дата
С.В. Бахвалов
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вступления закона в силу (тем самым используется синхронное распространение действия). По нашему мнению, само существование такого распространения действия является скорее ошибкой законодателя, поскольку нарушает один из важнейших философских законов,
допуская существование формы (вступления закона в силу) без содержания (действия закона). Для приостановления (продления) действия закона необходимо издание дополнительного закона. В этом случае дата вступления в силу приостанавливаемого (продляемого) закона не изменяется, но интервал его действия задается новым
документом и, следовательно, может варьироваться. То есть при приостановлении действия закона факт его вступления в силу не ставится
под сомнение, а все операции проводятся только с процессом, иначе
говоря, действием закона. Это положение чрезвычайно важно при
реализации положений закона, которому приостанавливается действие с момента его вступления в силу.
О ретроспективном распространении действия нужно говорить
тогда, когда время начала действия закона предшествует моменту
вступления его в силу. Здесь необходимо провести разграничение между указанным понятием и «обратной силой» закона. Юридический
словарь определяет обратную силу закона как «распространение действия закона на случаи, имевшие место до вступления закона в силу»11. В литературе подчеркивается, что обратная сила может придаваться закону в виде исключения, поскольку в ином случае возникает
нестабильность правового положения граждан и юридических лиц,
существенно ослабляется прочность правопорядка12. При этом ч. 1 ст.
54 и ст. 57 Конституции РФ прямо устанавливают, что закон, ухудшающий положение граждан (и их объединений в толковании Конституционного Суда РФ13), обратной силы не имеет. Принципиальное
отличие между указанными понятиями заключается в тех общественных отношениях, на которые они распространяются. Обратная сила
закона, улучшающего положение граждан, распространяется на правоотношения, которые возникли до вступления закона в силу и нуждаются в правовом регулировании (не разрешены), в момент вступления нового закона в силу. Ретроспективное распространение действия,
на наш взгляд, имеет место и в том случае, когда общественные отношения уже были урегулированы (разрешены). Поэтому применение
к ним нового закона является не чем иным, как пересмотром их правовой квалификации, что негативно сказывается на прочности правопорядка. К тому же ретроспективное распространение действия определяется конкретной датой (например, «распространить действие настоящего закона на правоотношения, возникшие с 1 января 2004
года»), а обратная сила закона общей даты распространения своего
действия не имеет и определяется для каждого правоотношения инди66
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
видуально. Таким образом, всякое наделение закона обратной силой
есть ретроспективное распространение действия, но не всякое ретроспективное распространение действия закона есть наделение его обратной силой.
Примечания
1
Чубукова С.Г. Элькин В.Д. Основы правовой информатики (юридические и
математические вопросы информатики): Учебное пособие / Под ред. М.М. Рассолова. М., 2004. С. 47.
2
Например, в ч. 1 ст. 4 закона Ивановской области от 29 ноября 2001 г. № 78ОЗ "Об элементах налогообложения по налогу с продаж" (Ивановская газета.
2001. 30 нояб.) говорится о введении данного закона в действие, а в ч. 3 ст. 4 того
же закона о вступлении его в силу.
3
Письмо Аппарата Государственной Думы РФ от 18 ноября 2003 г. № вн218/490.
4
См., например, ст. 16 ФЗ от 29 мая 2002 г. № 57-ФЗ "О внесении изменений
и дополнений в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации и в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // Российская газета.
2002. 31 мая.
5
См.: ФЗ от 9 января 1996 г. № 2-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в
закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» и Кодекс РСФСР об
административных правонарушениях» // Российская газета. 1996. 16 янв.
6
См., например: ФЗ от 5 августа 2000 г. № 118-ФЗ «О введении в действие
части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в
некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах» // Российская
газета. 2000. 10 авг.; закон РФ от 16 июля 1993 г. № 5453-1 «О внесении изменений в закон Российской Федерации «Об уточнении показателей республиканского
бюджета Российской Федерации на 1992 год» // Российская газета. 1993. 4 авг.;
закон Красноярского края от 18 сентября 2001 г. № 16-1478 «О социальных гарантиях для специалистов государственных и муниципальных учреждений образования, здравоохранения, социальной защиты населения, культуры, физической
культуры, спорта и по делам молодежи» // Красноярский рабочий. 2001. 9 окт.
7
См.: Решение Собрания представителей Переславского муниципального округа Ярославской области от 21 июля 2005 г. № 65 «Об утверждении положения
"Об оказании платных медицинских услуг медицинскими учреждениями Переславского муниципального района"» // Переславские вести. 2005. 2 авг.
8
См.: Определение Конституционного Суда РФ от 8 февраля 2001 г. № 38-О
«По жалобе граждан Полякова Владимира Петровича и Савченко Олега Брониславовича на нарушение их конституционных прав статьей 2 федерального закона
"О внесении изменений и дополнений в федеральный закон "Об акцизах"» // СПС
«ГАРАНТ».
9
ФЗ от 31 декабря 2002 г. № 196-ФЗ «О внесении изменения в статью 243 Налогового кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2002. 31 дек. См.
также: ФЗ от 29 декабря 2001 г. № 187-ФЗ «О внесении изменений и дополнений
в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации и некоторые другие
акты законодательства Российской Федерации о налогах и сборах» // Российская
газета. 2001. 30 дек.; Закон Ярославской области от 7 декабря 2004 г. № 53-з «О
налоговых льготах на 2005 год» // Губернские вести. 2004. 14 дек. и пр.
С.В. Бахвалов
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
Например, согласно ст. 2 закона Воронежской области от 12 ноября 2004 г.
№ 66-ОЗ «О внесении изменений в закон Воронежской области "О порядке исчисления стажа государственной службы"» указанный закон вступает в силу с
1 января 2005 года, а его действие распространяется на правоотношения, которые
возникнут после 1 января 2005 года; ст. 7 закона Камчатской области от 29 декабря 2004 № 246 «О мерах социальной поддержки специалистов, работающих и
проживающих в сельской местности и рабочих поселках в Камчатской области,
по оплате ими жилья и коммунальных услуг» устанавливает, что указанный закон
вступает в силу со дня официального опубликования (т.е. 30 декабря 2004 г.) и
распространяется на правоотношения, возникшие с 1 января 2005 г; ст. 8 закона
Чукотского автономного округа от 22 сентября 2005 г. № 66-ОЗ «О наделении органов местного самоуправления муниципальных районов и городского округа Чукотского автономного округа полномочиями органов государственной власти Чукотского автономного округа по предоставлению мер социальной поддержки отдельным категориям специалистов, работающим и проживающим в сельской
местности, рабочих поселках Чукотского автономного округа, по оплате жилья и
коммунальных услуг» вступает в силу со дня официального опубликования (т.е.
23 сентября 2005 г.) и применяется к правоотношениям, возникающим с 1 января
2006 года.
11
Энциклопедический юридический словарь / Под общ. ред. В.Е. Крутских.
М., 1999. С. 203.
12
См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. Учебник
для юридических вузов и факультетов. М., 1998. С. 258.
13
Постановление Конституционного Cуда РФ от 24 октября 1996 г. № 17-П
«По делу о проверке конституционности части первой статьи 2 федерального закона от 7 марта 1996 года «О внесении изменений в закон Российской Федерации
"Об акцизах"» // СПС «ГАРАНТ».
П.А. Гусев
аспирант
О роли риска в праве
(частноправовой аспект)
Само понятие риска является в юридической литературе предметом непрекращающейся дискуссии. Следствием различного понимания сущности риска стало появление противоположных точек зрения
и на его роль в механизме правового регулирования. Настоящая работа имеет своей целью не только определить значение в праве рассматриваемого явления, но и показать, что проблема риска не сводится к
толкованию термина и не замыкается в сугубо теоретической плоскости, а имеет весьма важное практическое значение. Поскольку понятие риска в публичном (уголовном и т.п.) праве обладает спецификой
и требует самостоятельного анализа, данная статья будет посвящена
частноправовому аспекту проблемы.
68
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В вопросе о роли риска в праве широкое распространение получила точка зрения сторонников субъективного подхода к риску. Довольно емко ее суть выражена в следующем высказывании
С.Н. Братуся: «Оценивая реальное состояние сложных взаимоотношений участников современного гражданского оборота, в целях обеспечения необходимой дисциплины в деятельности этих участников, в
определенных случаях необходимо опереться на принцип риска как
субъективного основания ответственности»1.
Данная позиция основывается на субъективной теории риска
В.А. Ойгензихта. По мнению последнего, риск является особым видом
психического отношения субъекта к своим действиям и к их возможным неблагоприятным последствиям, которое с точки зрения права
носит порочный характер, а в ряде случаев может рассматриваться как
специфическая форма вины2. Проблема соотношения вины и риска
носит относительно самостоятельный характер и не может быть рассмотрена в рамках данной статьи. Поэтому мы лишь вкратце коснемся
данного вопроса, в той мере, в которой это необходимо для решения
поставленной задачи.
Традиционно выделяемые в теории права формы вины носят, на
наш взгляд, исчерпывающий характер. В их границы укладывается
любой вид психического отношения субъекта к своим противоправным действиям. Кроме того, В.А. Ойгензихтом при обосновании существования новой формы вины «виновного риска» был допущен ряд
ошибок, которые уже анализировались в литературе3. Так, автор, давая свое (отличающееся от общепринятых дефиниций) определение
некоторых форм вины, исключает из содержания неосторожной вины
элемент допущения. Риск при этом занимает место, искусственно освобожденное вследствие указанной операции, и становится чем-то
средним между косвенным умыслом, легкомыслием и небрежностью.
Вполне очевидно, что все описанные В.А. Ойгензихтом случаи «виновного риска» могут быть в действительности отнесены к одной из
существующих форм вины. Необходимо отметить, что идея о риске
как особой форме вины не была принята даже сторонниками субъективного подхода4.
В ситуации риска психическое отношение субъекта характеризуется лишь самым общим осознанием возможности различных по степени вероятности последствий, даже не предвиденных в конкретных
условиях. Учитывая, что большинство жизненных ситуаций связано с
той или иной степенью неопределенности, а также имея в виду известную способность различных внешних факторов (антропогенных,
техногенных, природных и т.д.) вносить свои коррективы в запланированный субъектом ход событий, можно с уверенностью сказать, что
психическое состояние, связанное с осознанием возможности отклоП.А. Гусев
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нения от намеченной цели и возможностью наступления иных, нежели запланировано, результатов, присуще человеку при осуществлении
любых типов деятельности, в том числе и юридической. Таким образом, очевидная неспособность сознательно-волевой деятельности
субъекта в ситуации риска служить основанием распределения неблагоприятных последствий сводит концепцию «ответственности на началах риска» к объективному вменению.
К совершенно иному выводу относительно роли риска в праве
можно прийти, если рассматривать его как объективную категорию. В
частности, Я.М. Магазинер понимал под риском объективную возможность зла, которая существует наряду с объективной возможностью блага, т.е. интересом, и через которую раскрываются понятия
субъективного права и обязанности. При этом одну из основных целей
права автор видел в ослаблении и перераспределении рисков, стихийно падающих на членов общества5. Конечно, подобный подход представляется чрезмерно широким, поскольку позволяет подвести под
понятие риска абсолютно любые юридически значимые потери, а любое охранительное воздействие права считать борьбой с рисками. Однако данная точка зрения при должном развитии позволяет найти правильный ответ на рассматриваемый вопрос.
Все причины наступления неблагоприятных последствий, имеющих юридическое значение, можно разделить на два вида. Во-первых,
вред может быть причинен виновным противоправным деянием. Вовторых, такие последствия могут быть вызваны обстоятельствами, которые нельзя вменить в вину ни одному из субъектов. Первая ситуация является основанием применения мер юридической ответственности на основе учения о правонарушении. Во втором же случае, ввиду
отсутствия вины субъекта и особого характера причинноследственной связи между его действиями и наступившим ущербом,
применение того же механизма распределения имущественных потерь, что и при правонарушении, является неприемлемым. Неуместным представляется и использование в таких ситуациях термина «ответственность». Однако даже наступление ущерба, не являющегося
следствием противоправного деяния, не может оставаться без внимания права, которое, по справедливому замечанию Я.М. Магазинера,
должно исключить стихийность в распределении таких последствий.
Таким образом, в праве должен существовать механизм, позволяющий
на иных началах, нежели применение мер ответственности, эффективно распределять неблагоприятные последствия, ставшие результатом случайных обстоятельств, невиновного поведения субъекта.
Именно эти задачи и призван решать институт риска. Данный подход,
основанный на четком разграничении начал риска и ответственности,
имеет ряд важных с практической точки зрения следствий.
70
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для института риска характерны собственные методы распределения убытков. Возникший при отсутствии чьей-либо вины ущерб
может остаться в имущественной сфере кредитора (риск кредитора
или метод локализации убытков); обязанность по его возмещению
может быть возложена на должника (риск должника или метод возмещения убытков); в ряде случаев убытки возлагаются как на должника, так и на кредитора (разделение риска, сочетание методов локализации и возмещения); также применяется метод страхования6.
В ситуации риска в поведении субъекта отсутствует вина. Это не
исключает иного психического отношения субъекта к возможным последствиям. Но, как уже упоминалось, интеллектуальный момент
субъективной стороны носит в данном случае настолько абстрактный
характер, что исключает возможность использования субъективных
признаков в качестве основания распределения потерь. Поэтому
убытки, возникшие при отсутствии чьей-либо вины, должны распределяться на началах риска по иному, нежели субъективный момент,
основанию. Распределение неблагоприятных последствий, исходя из
равенства сторон в ситуации риска, осуществляется на базе конкретизированного для каждого случая начала преимущественной защиты
интересов определенной группы субъектов. В такой ситуации характер охранительного воздействия находится в зависимости от юридически значимых объективных обстоятельств, таких как крайняя необходимость, объективная невозможность исполнения обязательства и
т.д.7
И, наконец, особенности методов распределения убытков и оснований их применения позволяют, несмотря на единство компенсационной функции, провести четкую границу между мерами юридической ответственности и возмещением на началах риска. При риске
можно вести речь лишь об обязанности возмещения убытков, единственным же основанием ответственности является правонарушение со
всеми признаками его состава.
Определив, что институт риска в праве играет роль механизма
распределения случайно наступивших, невиновно причиненных
убытков, можно было бы считать поставленную задачу решенной.
Однако несколько факторов заставляют усомниться в том, что данный
подход носит исчерпывающий характер.
Во-первых, отношение к риску исключительно как к механизму
распределения имущественных потерь порождает ситуацию, в которой до момента возникновения этих потерь риск является категорией
юридически безразличной. Ярким примером такого подхода является
позиция В. Рассудовского: «Риск, – пишет он, – оценивается на той
стадии гражданского правоотношения, когда налицо реальные материальные потери, которые необходимо либо возложить на одного из
П.А. Гусев
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
участников в порядке имущественной ответственности, либо правильно распределить между сторонами»8. Но если риск связан прежде
всего с оценкой лишь возможных в будущем исходов, т.е. представляет собой потенциальное состояние, то почему предметом обсуждения
становятся и считаются имеющими юридическое значение только вопросы, вытекающие из уже свершившегося факта наступления неблагоприятных последствий?
Во-вторых, необходимо учитывать, что риск характеризует прежде всего связь между субъектом и объективными свойствами среды
(ситуациями неопределенности, опасности). Содержание риска составляют как объективные признаки, характеризующие саму ситуацию, так и субъективные, отражающие особенности сознательноволевой деятельности субъекта. Как уже отмечалось, убытки на началах риска распределяются с учетом лишь юридически значимых объективных факторов. Поэтому, если единственной функцией института
риска считать определение судьбы неблагоприятных последствий,
следовало бы признать, что часть содержания риска, а именно его
субъективные признаки, не имеют юридического значения.
Анализ указанных обстоятельств позволяет сделать весьма важный, на наш взгляд, вывод. Институт риска служит в праве для распределения убытков, возникших при отсутствии чьей-либо вины. Указанное направление относительно самостоятельного воздействия на
правоотношения мы считаем возможным назвать «ретроспективной
функцией института риска», поскольку данный механизм «запускается» уже по факту наступления последствий и связан с анализом предшествовавших обстоятельств. Но на этом роль риска в праве не исчерпывается. Помимо ретроспективной следует, на наш взгляд, выделить «перспективную функцию института риска», которая связана с
воздействием на правоотношения до момента реализации опасности.
В этом аспекте роль института риска проявляется в том, что составляющие его правовые предписания позволяют субъектам правоотношений действовать на опережение и с учетом осознания опасности
принимать необходимые меры по предотвращению и минимизации
различного рода рисков. Кроме того, субъективные признаки риска,
безразличные для распределения убытков, приобретают решающее
значение на данном этапе, поскольку перспективная функция связана
с возможностью анализа, оценки грозящей опасности, принятия необходимого решения. Данная функция института риска ранее не выделялась в качестве самостоятельной проблемы и поэтому нуждается в
дальнейшей теоретической проработке. Назовем лишь несколько моментов ее проявления.
Институт риска позволяет на самых ранних стадиях развития
правоотношений (приобретение вещи в собственность, заключение
72
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предварительного договора и т.д.) определить лицо, на которое в случае реализации опасности падут неблагоприятные последствия. Осознание этого факта позволяет соответствующему субъекту заранее
принять необходимые меры (застраховать приобретенную вещь, избрать соответствующую систему расчетов и т.д.).
Многие нормы права, регулирующие вопросы риска, носят диспозитивный характер (см., например, ст. 211, п. 1 ст. 344, п. 1 ст. 459
ГК РФ). Следовательно, участники связанного с риском правоотношения могут с учетом конкретных обстоятельств отступить от предписания закона и возложить риск на другое лицо либо распределить
его в определенных долях.
Риски оказывают существенное влияние на формирование условий договора. В частности, размер страховой премии определяется
страховыми компаниями на основании тщательного анализа характера
и степени соответствующих видов риска. Путем совершения действий,
снижающих степень страхового риска, повлиять на изменение условий
договора может и страхователь. Так, например, стоимость страхования
автотранспортного средства от угона существенно снижается в случае
установки противоугонного оборудования.
В настоящее время в сфере экономики активно развивается самостоятельная отрасль управления – менеджмент риска9. Формируется
новая научная и учебная дисциплина – рискология, призванная диагностировать, прогнозировать, программировать и планировать риски
как в экономике (производстве и т.п.), так и обыденной жизни10. В
юридической науке данный аспект проблемы мало изучен. Полагаем,
что теоретическая разработка правовых способов минимизации и предотвращения рисков сможет внести свой вклад в повышение эффективности регулирования общественных отношений.
Примечания
1
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (Очерк теории).
М., 1976. С. 191-192.
2
См.: Ойгензихт В.А. Аспекты соотношения вины и риска // Советское государство и право. 1973. №10. С. 39; Он же. К вопросу о понятии риска в гражданском праве // Актуальные проблемы применения советского законодательства.
Душанбе, 1974. С. 125.
3
См., например: Плотников В.А. Соотношение категорий «вина» и «риск» в
гражданском праве // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1993.
№ 6. С. 69.
4
См., например: Братусь С.Н. Указ. соч. С. 178 – 179.
5
См.: Магазинер Я.М. Заметки о праве // Правоведение. 2000. № 5. С. 215 и
далее.
6
Подробнее см.: Малеин Н.С. Вина – необходимое условие имущественной
ответственности // Советское государство и право. 1971. № 2. С. 33 и след.
П.А. Гусев
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
Подробнее см.: Илларионова Т.И. Система гражданско-правовых охранительных мер. Томск, 1982. С. 123-126.
8
Рассудовский В. Проблема риска в советском праве // Советская юстиция.
1975. № 17. С. 9.
9
См.: Словарь-справочник менеджера / Под ред. М.Г. Лапусты. М., 1996.
С. 411.
10
См.: Буянов В.П., Кирсанов К.А., Михайлов Л.М. Рискология (управление
рисками): Учебное пособие. М., 2003.
А.К. Ширмамедов
соискатель
К вопросу о понятии функции права
В философии и частных науках понятие «функция» употребляется в самых различных значениях. Так, философские словари понимают под функцией (functio – исполнение, совершение) внешнее проявление свойств какого-либо объекта в данной системе отношений1 либо, применительно к философско-социологической характеристике
категории, ту роль, которую какой-либо социальный институт выполняет относительно потребностей общественной системы более высокого уровня организации или интересов составляющих ее классов, социальных групп и индивидов, а также зависимость, наблюдаемую между различными социальными явлениями и процессами в рамках
данной общественной системы2. Этимологическому подходу свойственно понимание под «функцией» деятельности, круга деятельности,
работы, исполнения и т.п.3 В юридической науке термин «функция»
нередко употребляется для характеристики социальной роли государства и права4 либо их социального назначения5. Само слово «функция» многозначно. Оно приемлемо для характеристики любых динамических структур. Это обусловлено многогранностью выражаемых
им отношений, а также спецификой познавательных задач тех наук, в
которых используется этот термин (математика, биология, социология). Однако, в любом случае, с функцией связывается направленное
избирательное воздействие системы (структуры, целого) на определенные стороны внешней среды.
Именно таким образом сформулировано общее определение
функции предмета (явления) в отечественной философской литературе. “Под функциями предмета, вещества или явления, – пишет В.П.
Тугаринов, – мы разумеем формы их воздействия на другие предметы,
вещества и явления. Функциональный подход состоит в том, что исследователь отвлекается от конкретного носителя исследуемых функций, от их субстрата, чтобы изучить эти функции как таковые”6.
74
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При анализе любых явлений природы или общества прежде всего
возникает вопрос, что представляет собой данное явление в целом, а
потом уже исследуются его отдельные стороны, особенности, характер, специфика развития и так далее. Поэтому прежде чем приступить
к исследованию отдельной функции, необходимо предложить общее
определение функции права.
Вообще, в юриспруденции термин “функция” появился в конце
19 – начале 20 века и использовался для характеристики социальной
роли государства и права. К сожалению, как справедливо отмечают
Т.Н. Радько и В.А. Толстик, в юридической литературе “до настоящего времени нет единого взгляда на понятие функции права, что, в известной мере, отрицательно сказывается на их исследованиях, так как
отсутствие четкого научного понятия всегда усложняет познание исследуемого объекта”7.
В подавляющем большинстве работ ученых-юристов отмечается,
что при определении функции права необходимо исходить из двух
главных моментов.
Во-первых, функции права – это направления его воздействия на
сознание и поведение людей, на разнообразные сферы общественной
жизни. Указанное положение является в достаточной степени общепризнанным, полностью согласующимся как с философским, так и с
этимологическим подходом к определению данного понятия, о чем
уже говорилось выше.
Во-вторых, функции права должны выражать его сущность, социально-правовое назначение и роль в правовой системе общества.
Здесь вопрос стоит несколько сложнее.
Так, С.С. Алексеев пишет, что под функциями права следует понимать направления правового воздействия, выражающие роль права
в организации (упорядочивании) общественных отношений8. Т.Н.
Радько и В.А. Толстик считают, что “функции права можно определить как обусловленные социальным назначением направления правового воздействия на общественные отношения”9.
На наш взгляд, вряд ли правильно определять функции права
только лишь через основные направления его воздействия на общественные отношения. Тогда возможен вывод, что неосновные направления действия права вообще не могут рассматриваться в связи с его
функционированием. В социологических исследованиях проводится
четкое разграничение основных и неосновных, постоянных и временных, явных и скрытых (латентных) функций. Юридическая наука призвана в первую очередь исследовать основные функции, что сомнению не подлежит, но нет оснований и для ограниченной трактовки
функциональных свойств и качеств не только права, но и правовой
системы в целом10.
А.К. Ширмамедов
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Следовательно, более правильно к функциям права следует относить как основные, так и неосновные направления его воздействия на
общественные отношения и под функциями права понимать определенные направления его воздействия на общественные отношения. На
наш взгляд, принципиально важными также являются выводы
Ф.Н. Фаткуллина, который считает, что функция права предполагает
не любое, а лишь прогрессивное воздействие на общественные отношения11.
В свою очередь, В.Н. Карташов, аккумулируя все достоинства
разнообразных понятий, полагает, что под функциями следует понимать такие относительно обособленные направления предметного,
однородного и прогрессивного воздействия системы права на реальную действительность, в которых проявляется его природа, содержание и форма, системные качества и т.п., творчески преобразующая
роль, собственная и инструментальная ценность в жизнедеятельности
людей, их коллективов и организаций, общества в целом12.
В настоящей работе мы придерживаемся именно данного определения.
При понимании функции права как его социального назначения
или направления правового воздействия отождествляются тесно взаимосвязанные, но вместе с тем несовпадающие категории, каждая из
которых имеет собственное значение и выполняет конкретную методологическую роль при определении понятия функции права.
Дело в том, что как социальное назначение, так и направления
его воздействия на общественные отношения, взятые в отдельности,
не исчерпывают собой понятия функции права. Если под функцией
права понимать только его социальное назначение, то подобное понятие будет носить только общий характер. При понятии функции права
только как направления правового воздействия на общественные отношения упускается из виду направляющий момент этого воздействия. В этой связи следует акцентировать внимание на нецелесообразность отождествления либо противопоставления направлений правового воздействия социальному назначению и наоборот.
Понятие функции права должно охватывать одновременно как назначение права, так и вытекающее из этого направления его воздействие на общественные отношения. Поэтому, раскрывая содержание какой-либо функции права, необходимо постоянно иметь в виду связь назначения права с направлением его воздействия и наоборот –
зависимость последних от назначения права. Собственно функции права – это реализация его социального назначения. Но здесь возникает
закономерный вопрос: что же следует понимать под социальным назначением права и правовым воздействием?
76
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Этот вопрос сложен, и ответы на него неоднозначны. Социальное
назначение права формируется из потребностей общественного развития. В соответствии с потребностями, социальными необходимостями
общества создаются законы, направленные на закрепление определенных отношений, их регулирование или охрану. Причем то или
иное назначение права выступает тем отчетливее, чем острее ощущается потребность именно в соответствующей его социальной роли –
закрепить, защитить или направить развитие определенных общественных отношений. Упорядоченность общественных отношений, их
системность и динамизм являются необходимыми условиями функционирования и развития общества. Поэтому социальное назначение
права состоит в урегулировании, упорядочении общественных отношений, придании им должной стабильности, создании необходимых
условий для реализации прав граждан и нормального существования
гражданского общества в целом.
Проблема социального назначения права привлекает внимание
философов и юристов столько же времени, сколько существует само
право. Демосфен видел социальное назначение права в установлении
порядка, которому должны следовать все люди. Цицерон усматривал
социальное назначение права в том, что оно предписывает необходимые действия и запрещает нежелательные. Гуго Гроций считал, что
право должно закреплять и выражать моральные правила, предписывать справедливые действия. Пытались понять назначение права Гераклит, Эпикур, Сократ, Платон, Аристотель, Мильтон, Фома Аквинский, Руссо, Дидро, Кант, Гегель и другие мыслители. Представители
марксизма полагали, что социальное назначение права заключается в
том, что оно выступает в качестве классового регулятора общественных отношений. При этом назначение права они рассматривали в тесной связи с его сущностью. Подчеркивая классово-волевой характер
права, они указали на материальный интерес, который лежит в основе
государственной воли, составляющей сущность права, “экономические отношения каждого данного общества, – писал Ф. Энгельс, –
проявляются, прежде всего, как интересы”13. Государственная воля,
составляющая сущность права, по мнению представителей марксизма,
имеет своим содержанием общие интересы господствующего класса,
направленные на достижение определенных задач, в соответствии с
которыми функционирует право, отсюда делался вывод, что воля, выраженная в праве, самым существенным образом влияет на его назначение, то есть регулирование общественных отношений в соответствии с интересами правящего класса.
Положения марксизма относительно социального назначения
права до недавнего времени были господствующими в юридической
науке, воспринимались как непререкаемые догмы. Сегодня, вследстА.К. Ширмамедов
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вие происходящих в обществе перемен, в науке обозначились два основных подхода к данному учению. Сторонники первого стоят на позиции полного отрицания марксизма. Представители второго пытаются сохранить все то, что действительно является ценным, подлинно
научным и практически значимым.
Действительно, со времен Маркса в жизни общества произошли
существенные объективные изменения, которые привели к совершенно иной социальной структуре. Очевидно, что классовый подход и
учение о классовой борьбе не применимы к обществу, в котором нет
явного деления на классы. С другой стороны, неразумно отрицать такие принципиальные положения марксизма, как материальная обусловленность права и его способность выступать в качестве регулятора общественных отношений.
«Правовое воздействие» представляет собой такую категорию, которая характеризует пути, формы, способы влияния права на общественные отношения. Здесь мы ведем речь о реализации правовых принципов, установлений, запретов, предписаний и норм в общественной
жизни, деятельности государства, его органов, общественных объединений и граждан. Следовательно, правовое воздействие – наиболее существенный компонент функции права, оно является своего рода ответом права на потребности общественного развития, результатом законодательной политики, которая концентрирует эти потребности и
трансформирует их в позитивное право.
Раскрывая понятие “функция права”, следует обратить внимание
на соотношение таких категорий, как “правовое воздействие” и “правовое регулирование”. Правовое воздействие это не только чисто
нормативное, но и психологическое влияние права на сознание и действия людей. К формам правового воздействия относятся, например,
информационное и ценностно-ориентационное влияние права. Правовое регулирование – это осуществляемое при помощи системы правовых средств (юридических норм, юридических фактов, правовых отношений, индивидуальных предписаний и других) упорядочение общественных отношений. В юридической литературе справедливо
отмечается, что правовое воздействие “включает в себя регулирование
как один из способов проявления творческой роли права”14. Таким образом, правовое воздействие и правовое регулирование соотносятся
как целое и часть, где последнее является одной из форм первого.
Функции права – это проявление его специфических свойств. В
функциях выражается активная, динамичная роль права в регулировании (закреплении, упорядочении, охране и т.п.) общественных отношений. В этой связи очень важно подчеркнуть тот факт, что о функциях права можно говорить лишь в том случае, если за ними стоят
действующие субъекты и участники юридической деятельности и
78
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правоотношений. Именно через действия конкретных людей, их
групп, коллективов и организаций выражается творческипреобразующий и конструктивный характер права, его собственная и
инструментальная ценность15.
Функции – это относительно обособленные направления более
или менее однородного воздействия права (регулятивное, карательное, восстановительное и т.п.) на те или иные сферы (экономическую,
политическую, духовную и т.п.) общественной жизни. Каждая из
функций призвана отражать тот или иной аспект, сторону права.
В то же время в функции аккумулируются такие признаки права,
которые вытекают из его качественной самостоятельности, а не вообще любые признаки, свойственные не только праву, но и другим явлениям общественной жизни. В связи с этим Т.Н. Радько и В.А. Толстик
указывают, например, те или иные направления правового воздействия на общественные отношения. По их мнению, функция права
а) вытекает из его сущности и определяется назначением права в
обществе. Функция – это “свечение” сущности права в общественных
отношениях. В то же время нельзя механически связывать функции и
сущность права. Как явление всегда содержит момент независимости
от сущности, так и функция права имеет определенную степень независимости от его сущности;
б) это такое направление его воздействия на общественные отношения, потребность в осуществлении которой порождает необходимость существования права как социального явления. В этом смысле можно сказать, что функция характеризует направление безусловного, необходимого воздействия права, то есть такого, без которого
общество на данном этапе развития обойтись не может;
в) выражает наиболее существенные, главные черты права и направлена на осуществление коренных задач, стоящих перед правом на
данном этапе его развития;
г) представляет направление активного действия права, упорядочивающего определенный тип, вид и подвид общественных отношений. Поэтому одним из важнейших признаков функции права является ее динамизм. Но динамизм функции не означает отсутствия в ней
стабильности, постоянства, устойчивости;
д) это постоянство, непрерывность, длительность действия права.
О подобной характеристике функции права можно говорить в том
смысле, что она постоянно присуща праву на определенном этапе его
развития. Но это не означает, что неизменным остается механизм и
формы ее осуществления, которые изменяются и развиваются в соответствии с потребностями практики16.
Определение понятия “функция права” предполагает умение
проводить различие между сходными с ней юридическими категорияА.К. Ширмамедов
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми. В частности, нельзя смешивать функцию права и роль права. Термин “роль права” говорит о значении права в жизни общества и государства вообще либо на определенном этапе их развития. “Роль права” более общее по отношению к “функции” понятие.
Существенно отличается функция права и от задач права. Термин
“задача права” – это стоящая перед правом социальная проблема, которую оно призвано решить. Это то, что право должно выполнить
сейчас и в будущем. В этом смысле задача права совпадает с его целью, поскольку она возникает раньше, чем происходит ее реализация
и потому имеет объективный характер по отношению к праву. Без
функции не может решаться ни одна из задач, стоящих перед правом.
Функция – это всегда целенаправленное воздействие права. Она непосредственно связана с задачами (целями, программами, планами и
т.п.), стоящими перед субъектами права, правоотношений и юридической деятельности. Соотношение функций права и его задач состоит в
том, что, во-первых, задачи обусловливают осуществление функций,
во-вторых, в значительной степени определяют их содержание, втретьих, самым существенным образом влияют на формы и методы их
реализации, предопределяют конкретные направления правового воздействия.
Нельзя смешивать функцию права и с категорией «функционирование права». Термин “функционирование права” отражает действие
права в социальной системе. Дать функциональную характеристику
права – значит определить и описать способы его действия (пути и
формы воздействия на общественные отношения). Функционирование
права – вопрос, непосредственно связанный с проблемой функций, так
как характеристика системы функций – это, по существу, характеристика функционирования права. Но в буквальном, более точном
смысле, понятие “функционирование права” обозначает действие права как элемента социальной системы наряду с государственным механизмом, моралью, политикой, иными социальными регуляторами.
Другими словами, функционирование – это действие права в социальной системе, это реализация его функций, воплощение их в общественных отношениях. То есть функция права и функционирование права являются очень близкими, где-то тождественными, но не совпадающими понятиями17.
В своем происхождении и развитии право неразрывно связано с
государством. Эти два явления общественной жизни тесным образом
переплетены друг с другом, однако отличие функций права от функций государства заключается в том, что: они являются выражением
различных сущностей, которые определяют их специфику и самостоятельный характер; пути, формы и способы осуществления этих функций различны; количество и виды осуществляемых функций не сов80
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
падают полностью; не одинаковы также пределы осуществления
функций.
Таким образом, определение понятия функции права, анализ ее
признаков и соотношение с различными юридическими категориями
имеет важное научное (теоретическое) значение для выяснения понятия любой функции права.
Примечания
1
См.: Философский словарь. М., 1975. С.448.
См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 751.
3
Словарь иностранных слов. М., 1954. С. 755; Ожегов С.И. Словарь русского
языка. М., 1986. С. 746; Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 1449.
4
См.: Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М., 1999.
С.252.
5
См.: Самощенко И.С. Правовые формы осуществления функций Советского
государства. // О научном единстве проблем общей теории права и трудового права: Тр. ВЮЗИ. М., 1978. Т. 56. С. 21.
6
Тугаринов В.П. Философия сознания (Современные вопросы). М., 1971.
С. 58.
7
Радько Т.Н., Толстик В.А. Функции права. Н. Новгород, 1995. С. 19.
8
См.: Алексеев С.С. Общая теория права: Курс в 2 т. Т. 1. М., 1981. С. 191.
9
Радько Т.Н., Толстик В.А. Там же. С. 28.
10
См.: Правовая система социализма. В 2 кн. / Отв. ред. А.М. Васильев. Кн. 2:
Функционирование и развитие. М., 1987. С. 13.
11
См.: Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987.
С. 205.
12
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Текст лекций Ярославль, 1995. Ч. 1. С.89. Он же: Теория правовой системы общества: В 2-х т. Ярославль, 2005. Т. 1. С. 205.
13
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. В 30 томах. Т. 18. М., 1961. С. 271.
14
Лазарев В.В. Сфера и пределы правового регулирования // Советское государство и право. 1970. № 11. С. 39.
15
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Ч. 1. С. 87. Он же. Теория правовой системы общества: В 2-х т. Т. 1. С. 202 и сл.
16
См.: Радько Т.Н., Толстик В.А. Указ. соч. С. 31.
17
См.: например: Радько Т.Н., Толстик В.А. Указ. соч. С. 33; Морозова Л.А.
Теория государства и права. М., 2002. С. 175; Радько Т.Н. Теория государства и
права. М., 2001. С. 210-211. Правда, некоторые авторы указывают на искусственность разграничения указанных понятий. См., например: Карташов В.Н. Указ.
соч. Т. 1. С. 204.
2
Ю.И. Мельников, А.К. Ширмамедов
Ю.И. Мельников
доцент
А.К. Ширмамедов
Ю.И. Мельников, А.К. Ширмамедов
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соискатель
Проблема классификации функций права
Классификация (от лат. classis – разряд и facere – делать) – особый случай применения логической операции деления объема понятия1. Она представляет собой группировку данных по принципу подобия или различия. Это позволяет дать содержательную характеристику наиболее существенных классов той или иной системы,
раскрывающих их взаимодействие, взаимопроникновение, субординацию и органичное соединение ими единой исходной целостности.
Правильность и полнота классификации зависят, прежде всего, от выбора ее основания, которым выступает наиболее существенный признак, определяющий все остальные признаки классифицируемого явления. При этом следует помнить, что всякая классификация является
результатом некоторого огрубления действительных граней между
видами, так как они всегда условны и относительны.
Науке известны различные виды классификаций. Так, в логике
классификации принято делить на естественную и искусственную. Естественной считается такая классификация, в основе которой находится существенный признак, определяемый природой изучаемых
предметов и явлений. Напротив, в основе искусственной классификации лежит произвольно взятый признак, имеющий значение с практической точки зрения для цели производимого исследования той или
иной работы. Существуют распространительные классификации, когда исходный класс объектов последовательно подразделяется на виды и подвиды по различным основаниям. Есть такие классификации, в
соответствии с которыми исходный класс объектов делится по независимым, не связанным в строгую систему основаниям. В результате
получается несколько рядом расположенных классификаций (соделений), раскрывающих с различных сторон структуру понятия класса
объектов.
Следует упомянуть и о дихотомических классификациях. Это деление по наличию или отсутствию признака. С логической точки зрения, дихотомические классификации обладают существенным недостатком – их отрицательное подразделение слишком неопределенно,
требует дальнейшего раскрытия объема. Поэтому дихотомические деления рассматриваются в науке как материал для построения более
совершенной классификации.
Широко используются приемы классификации и в праве. Например, это классификация в законодательстве – «один из уникальных, относительно самостоятельных, объективно существующих и реально
82
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
функционирующих приемов законотворческой техники»2. Классификация – это «государственно-властная, нормативная дифференциация
объектов правовой сферы, устанавливающая между ними императивно
фиксированный характер взаимосвязи в виде должного, запрещаемого,
возможного, поощряемого либо рекомендуемого варианта юридически
значимой деятельности»3.
На наш взгляд, классификация функций права, как и всякая классификация, служит средством систематизации, предпосылкой научного анализа изучаемого объекта. Разделяя объект на части, она позволяет изучить его в детализированном виде. Одновременно она призвана соединить разнообразные и порой противоречивые проявления
объекта, связать их в единую цельную систему. Выступая как средство научной систематизации, классификация и выполняет свое главное
предназначение.
Существует множество точек зрения отечественных и зарубежных авторов на проблему классификации функции права. Так, Л.И.
Петражицкий считал, что право выполняет две основные функции:
распределительную и организационную4. Ф.Н. Фаткуллин выделял
модально-информационную функцию права, которая, по его мнению,
ориентирует правотворческие органы на доведение соответствующей
правовой информации участникам общественных отношений; регулятивную функцию права, выражающуюся в закреплении, запрещении,
ограничении и стимулировании общественных отношений, упорядочении взаимных прав и обязанностей соответствующих лиц; воспитательную (идеологическую) функцию, воздействие которой “осуществляется путем информирования граждан об общеобязательных образцах поведения в тех или иных общественных отношениях,
разъяснения мотивов и целей установления государством таких масштабов, убеждения в их необходимости, справедливости и социальной ценности”, и оценочную функцию права, так как устанавливаемые нормами права образцы и правила поведения служат своеобразным определителем дозволенности и приемлемости действий
субъектов права, их правомерности или неправомерности5. В.М. Горшенев выделял функции правового регулирования, которые он подразделял на две позитивные функции (статическую и динамическую)
и одну негативную. Каждая из этих функций выражает специальные
цели правового воздействия6. Т.Н. Радько в своих ранних работах все
функции права подразделял на две большие группы: общесоциальные
и специально-юридические. К первым он относил экономическую,
политическую
и
воспитательную
функции.
Специальноюридическими он считал регулятивную и охранительную функции
права7. В более поздних своих работах Т.Н. Радько все функции права
классифицирует на пять основных групп (подсистем). Он выделяет
Ю.И. Мельников, А.К. Ширмамедов
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общеправовые, межотраслевые, отраслевые, функции правовых институтов и функции норм права8, а также основные и неосновные,
собственно-юридические и социальные функции права9.
К группе общеправовых относятся функции, которые свойственны всем отраслям права. Каждая отрасль права имеет свою систему
функций, обусловленную спецификой предмета и метода правового
регулирования соответствующей отрасли. Наличие комплексных отраслей права позволяет выделить межотраслевые функции, свойственные нескольким, но не всем отраслям права. Системы функций
правовых институтов образуют функции соответствующих правовых
образований. Здесь следует иметь в виду то, что данные функции могут находиться как внутри одной системы функций конкретной отрасли, так и носить межотраслевой характер в том случае, когда речь
идет о системе какого-либо комплексного института права.
Вопрос о соотношении функций права различных уровней имеет
важное значение, так как структурным элементам системы права присущи функции, которые имеют известную специфику, определяемую
особыми целями и задачами, предметом и методом правового регулирования данных элементов, их назначением в системе права и т.д. Та
или иная общеправовая функция может в большей или меньшей степени конкретизироваться функциями более низкого уровня. Это зависит, во-первых, от характера общеправовой функции и, во-вторых, от
назначения отрасли, института, нормы права. Например, функции
уголовного права конкретизируют общеправовую охранительную
функцию в большей степени, чем соответствующие функции семейного и земельного права.
Кроме того, общеправовые функции права не охватывают и не
могут охватить всего многообразия конкретных форм и путей воздействия права на общественные отношения. Эта возможность представляется лишь наряду с анализом содержания иных групп функций права.
В юридической литературе существуют различные точки зрения
по поводу критерия разграничения общеправовых (собственноюридических) функций права. Так, И.Е. Фарбер в качестве критерия
разграничения общеправовых функций предлагает использовать способы воздействия норм права на поведение людей и на общественные
отношения10. Несколько иначе к этому вопросу подходит С.С. Алексеев, который полагает, что разграничивать функции права следует с
помощью двух критериев: специфики правового регулирования и назначения права11. А.Я. Рыженков исходит из того, что классификация
функций должна носить объективно-субъективный характер, полагая
при этом, что объективность классификации вытекает из существа регулируемых правом общественных отношений. Особенности того или
84
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
иного вида общественных отношений очерчивают границы существования различных функций права и тем самым определяют основания
разграничения этих функций. Субъективность оснований заключается
в отличии методов правового регулирования. Аргументируя свою позицию, А.Я. Рыженков отмечает, что ни Радько Т.Н., ни Пашков А.С.,
которые также считают, что в основе классификации должны лежать
только объективные критерии, не смогли обойтись без субъективного
основания классификации12.
Однако проблема состоит не столько в том, каким является критерий классификации: объективным или субъективным, сколько в
том, чтобы критерий был единый. При этом “единый” отнюдь не говорит о том, что критерий классификации должен быть один. Не
безупречна в этом плане и классификация функций права, избранная
З. Петцольдом, которая проведена без выяснения критерия их разграничения, а в зависимости от различных свойств права, в результате
чего различаемые им объективная, общественная, политическая
функция, функция регулирования поведения людей и функция обеспечения гражданам подлинной свободы и справедливости, не имеют
между собой необходимой системы связи13.
Отсутствие единого критерия классификации может повлечь за
собой произвольные группировки функций в зависимости от субъективного усмотрения того или иного автора, что, естественно, не будет
способствовать ни их теоретическому осмыслению, ни реализации на
практике.
Анализ юридической литературы показывает, что, несмотря на
незначительные отличия, в вопросе выделения критерия (основания)
для классификации общеправовых (собственно юридических) функций существует определенное единство. Можно выделить две группы
критериев, которые лежат в основе дифференциации общеправовых
функций: внутренние (находящиеся в рамках самого права) и внешние
(находящиеся за его пределами). Внутренние критерии классификации функций права вытекают из системы права, способов его воздействия на поведение людей, особенностей форм реализации. К внутренним функциям относятся специально-юридические функции, а к
внешним – общесоциальные.
А.Я. Рыженков, в определенной степени, конкретизируя эту позицию, указывает, что “способы воздействия на поведение людей и
формы реализации права могут служить критериями разграничения
основных функций права”. По его мнению, дозволение и запрет как
способы воздействия права на поведение людей составляют содержание соответственно регулятивной и охранительной функции. Однако
А.Я. Рыженкова смущает то, что обязывающий способ воздействия
остается без функции, поскольку, как он полагает, к нему не подходят
Ю.И. Мельников, А.К. Ширмамедов
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ни регулятивная, ни охранительная функции. Обращаясь к формам
реализации права, он приходит к выводу, что обязывающий способ
воздействия права на общественные отношения существует в рамках
исполнения юридических обязанностей, возникающих из неправомерных действий, и составляет содержание функции защиты права14.
С.С. Алексеев, наоборот, с полным основанием относит обязывающий способ воздействия к регулятивной функции права. Он, кроме форм правового воздействия и форм реализации, также подчеркивает неразрывную связь специально-юридических функций с различными видами норм права и типами правоотношений15. И.Ф. Казьмин
полагает, что основаниями разграничения являются способы реализации функций и методы их осуществления16. Таким образом, все отличие заключается в степени детализации критериев (оснований) разграничения.
Следует отметить, что деление функций права на общесоциальные и собственно правовые (специально-юридические) одним из первых предложил С.С. Алексеев. Первоначально функции права он подразделил на статическую, динамическую и охранительную17. Однако
впоследствии, обратив внимание на то, что право способно выполнять
точно такие же функции, что и государство, предложил различать общесоциальные и специально-юридические функции права18. Под общесоциальными функциями права он понимал направления правового
воздействия, выражающие социальное содержание правового регулирования (отмечая, что функции права и государства в данной плоскости совпадают), а под специально-юридическими функциями – направления правового воздействия, выражающие своеобразие права,
его юридическое назначение для опосредуемых отношений. При этом
к общесоциальным функциям он относил экономическую, политическую, воспитательную и другие функции, которые аналогичны соответствующим функциям государства, а к собственно правовым (специально-юридическим) – регулятивную и охранительную функции19.
В рамках регулятивной функции выделяют две ее разновидности
(подфункции) – регулятивную статическую и регулятивную динамическую. Регулятивная статическая функция выражается в воздействии
права на общественные отношения путем их закрепления в тех или
иных правовых институтах. В этом состоит одна из основных задач
правового регулирования.
Регулятивная динамическая функция выражается в воздействии
права на общественные отношения путем оформления их движения
(динамики). Она нацелена на развитие, изменение и совершенствование существующих, а также возникновение новых общественных отношений. Особенно наглядно данная функция получает выражение в
86
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нормах и институтах гражданского, административного, трудового,
финансового, налогового и других отраслей права.
С учетом сказанного регулятивную функцию права можно определить как обусловленное его социальным назначением направление
правового воздействия, выражающееся в установлении позитивных
правил поведения, предоставлении субъективных прав и возложении
юридических обязанностей на субъектов.
Однако необходимо подчеркнуть и важность другой собственно
правовой функции права – охранительной. Охранительная функция
права – это обусловленное социальным назначением направление
правового воздействия, нацеленное на охрану общезначимых, наиболее важных экономических, политических, национальных, личных отношений, вытеснение явлений, чуждых данному обществу.
Охранительную функцию не следует противопоставлять регулятивной в том смысле, что одна из них – это негативная (поскольку
включает в себя запреты, санкции, ответственность), а вторая позитивная, так как направлена на координацию положительной деятельности
субъектов права. Обе эти функции, но каждая по-своему, выполняют
важную задачу закрепления и охраны прав личности, содействия развитию и укреплению общественных отношений. Специфика охранительной функции состоит в том, что она характеризует право как особый способ воздействия на поведение людей, выражающийся во влиянии на их волю угрозой санкции, установлением запретов и
реализацией юридической ответственности; служит носителем информации для субъектов общественных отношений о том, какие социальные ценности взяты под охрану посредством правовых предписаний;
является показателем политического и культурного уровня общества,
гуманных начал, содержащихся в праве.
Характерные черты охранительной функции права прослеживаются более четко, если ее сравнить с правоохранительной деятельностью государства. Общее назначение правоохранительной деятельности государства сводится к тому, чтобы обеспечить неуклонное выполнение субъектами права требований закона, то есть обеспечить
соблюдение режима законности. Достигается это выявлением правонарушений, их расследованием, привлечением к ответственности виновных, защитой прав граждан.
Таким образом, если охранительная функция права – это действие
самого права, то правоохранительная деятельность государства, вопервых, является материальной гарантией соблюдения требований права, поскольку это действия специальных органов и учреждений (МВД,
прокуратуры и т.д.) по охране права; во-вторых, это действие не самого
права, а внешнего по отношению к нему фактора – государства.
Ю.И. Мельников, А.К. Ширмамедов
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рассматривая проблему воздействия права на общественные отношения, следует особенно помнить, что право есть продукт этих общественных отношений и что оно существует постольку, поскольку
складывающиеся общественные отношения требуют именно правового воздействия. Внешним объективным критерием классификации
функций права являются различные типы общественных отношений,
определяющие назначение права. Общество как сложное целое подразделяется на определенные сферы, типы общественных отношений.
Можно выделить четыре основные сферы или системы – экономическую, социальную, политическую и духовную.
В зарубежной юридической литературе также имеются самые
разнообразные взгляды на классификацию функций права.
Так, К. Ллевелин и Е. Хобель рассматривают такие функции, как
“определение отношений, связи между членами общества, хотя бы
минимальная интеграция индивидуальной и групповой активности в
обществе, сдерживание грубого насилия, направление силы на поддержание порядка, то есть распределение авторитета, определение
возможности привилегированного применения насилия и одновременно выбор наиболее эффективных физических форм, санкций, даваемых правом, пригодных для осуществления социальных целей”20.
Т. Парсонс к главным функциям права и правовой системы общества
относил интеграционную, контрольную и функцию поддержания правопорядка21. Ж. Карбонье вслед за Р. Мертоном считал необходимым
выделять явные и латентные функции права. “Так, явными функциями
уголовной репрессии, – писал он, – в зависимости от эпохи или конкретной ситуации могут быть: удовлетворение чувства справедливости, устрашения (общее или индивидуальное), исправление. Но латентной функцией этой репрессии может стать то, что с ее помощью
вырываются наружу садистские инстинкты, возможные в обществе”22.
Основные функции права многие авторы подразделяют на подфункции. Так В.Н. Карташов пишет, что каждая функция права, синтезируя множество однопорядковых направлений, состоит из нескольких подфункций. Функция – это наиболее общее, основное направление воздействия, в котором выражается сущность, место, роль
права в правовой системе общества. Подфункция показывает в рамках
данного направления некоторые особые специфические стороны воздействия. В рамках правоохранительной функции, например, он выделяет правообеспечительную, правовосстановительную, превентивную, компенсационную и карательную подфункции права23. И.Ф.
Казьмин также различает несколько подфункций в охранительной
функции права: профилактическую, контрольную, конфликтную, восстановительную и карательную24.
88
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Систему функций права нельзя рассматривать как законченное,
закостенелое образование. Новые исследования и условия жизни постоянно вызывают выделение новых функций, находящихся на различных уровнях системы. Очевидно и их более мелкое дробление. В
целом же существует несомненная тенденция увеличения численности правовых функций, усложнения их внутренней структуры за счет
образования как новых функций, так и подфункций.
Примечания
1
См.: Философский словарь. М., 1975. С.177.; Челканов Г.И. Учебник логики.
М., 1994. С. 168 и сл.
2
См.: Чуманов Е.В. Классификация в российском законодательстве: Автореф.
дис. ... канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2005. С. 11.; Баранов В.М., Чуманов Е.В.
Классификация в российском законодательстве. Н.Новгород. 2005. С. 7.
3
См.: Чуманов Е.В.. Указ. соч. С. 11.
4
См.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 2000. С. 177-209.
5
См.: Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987.
С. 204-210.
6
См.: Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972. С. 36.
7
См.: Радько Т.Н. Основные функции социалистического права. Волгоград,
1970. С. 102; Радько Т.Н. Социальные функции советского права. Волгоград,
1971. С. 68; Радько Т.Н. Методологические вопросы познания функций права.
Волгоград, 1974. С. 86.
8
См.: Радько Т.Н., Толстик В.А. Функции права. Н. Новгород, 1995. С. 46.
9
См.: Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева.
Н. Новгород, 1999. С. 253-254.; Радько Т.Н. Теория государства и права. М., 2001.
С.207-232.
10
См.: Фарбер И.Е. О воспитательной функции общенародного права // Сов.
гос. и право. 1963. № 7. С. 39.
11
См.: Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций в 2-х томах.
Свердловск, 1973. Т. 1. С. 94-98.
12
См.: Рыженков А.Я. Компенсационная функция советского гражданского
права. Саратов, 1983. С. 29, 30; Власенко И.А. Компенсационная функция права
(вопросы теории и практики): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород,
1995. С. 7.; Данченко А.А. Превентивная функция российского права: Автореф.
дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2002. С. 13.; Торопов А.А. Восстановительная функция права (вопросы теории и практики): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1998. С. 12.; Бадоев М.Т. Демографическая функция права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2004. С. 11.
13
См.: Радько Т.Н. Методологические вопросы познания функций права.
С. 259-296.
14
См.: Рыженков А.Я. Указ. соч. С. 34.
15
См.: Алексеев С.С. Общая теория права: Курс лекций: В 2 т. М., 1982. Т. 2.
С. 195.
Ю.И. Мельников, А.К. Ширмамедов
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
См.: Казьмин И.Ф. Общие проблемы права в условиях научно-технического
прогресса. М., 1986.
17
См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. С. 195.
18
См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 1. С. 192.
19
См.: Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1. С. 95.
20
Кульчар К. Основы социологии права / Под общ. ред. В.П. Казимирчука.
М., 1981. С. 157.
21
См.: Посконин В.В. Правопонимание Толкотта Парсонса. Ижевск, 1995.
С. 111-134.
22
Карбонье Ж. Юридическая социология / Пер. и вступ. ст. В.А. Туманова.
М., 1986. С. 124.
23
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Ч. 1. Ярославль, 1995. С. 95. Он же: Теория правовой системы общества. Ярославль, 2005. Т. 1. С. 202 и сл.
24
См.: Казьмин И.Ф. Общие проблемы права в условиях научно-технического
прогресса. С. 69.
А.В.Тимофеев
аспирант
Функции юридического опыта
Одной из основных задач, решаемых в процессе исследования
любого правового явления, является определение и изучение его основных функций. Таким образом, появляется возможность глубже понять суть рассматриваемого явления, его значение и место в юридической практике и правовой системе общества (далее – ПСО).
В ходе исследования такого элемента ПСО, как юридический
опыт1 (далее – ЮО), мы обнаружили чрезвычайно слабую теоретическую разработку соответствующей проблематики в целом и отсутствие какой-либо классификации функций юридического опыта (далее –
ФЮО) в частности. В настоящей статье мы попытаемся устранить последний из указанных пробелов2.
Под функциями всегда понимается целенаправленное воздействие одного явления на другие, взаимосвязанные и взаимодействующие с ним. ФЮО отражают направления его воздействия на иные
элементы, входящие в структуру ПСО. Именно функции выявляют
как наиболее существенные, так и более специфические, частные
уровни воздействия ЮО на индивидуальное и коллективное правосознание, систему объективного права, развитие общественных отношений, совершенствование всех видов юридической практики и изменение ее структуры, наиболее ярко выражая его идеальную природу и
информационно-интеграционную сущность.
90
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В функциях выражается активная, динамичная роль ЮО в регулировании общественных отношений, развитии ПСО. Вместе с тем
необходимо отметить, что ФЮО всегда осуществляются опосредованно – в процессе соответствующей деятельности носителями данного опыта (отдельными индивидами, их коллективами и организациями), в которой он в той или иной мере находит свою актуализацию.
Именно через действия субъектов и участников юридической деятельности выражается творчески-преобразующий и организационноконструктивный характер ЮО, способность связывать воедино разнообразные элементы ПСО, формировать нормативную базу данной
системы, объяснять (толковать) и конкретизировать правовые предписания, способствовать их успешной реализации.
Функции – это относительно обособленные направления сравнительно однородного воздействия ЮО на те или иные сферы общественной жизни (политическую, экономическую и т.д.). Каждая из
функций, как правило, отражает отдельные стороны, аспекты, свойства ЮО. Но взятые в системе, ФЮО позволяют раскрыть его место, назначение и роль в ПСО, социальном и специально-юридическом регулировании общественных отношений.
В функциях предметно конкретизируются свойства, сущность и
содержание ЮО. При этом удельный «вес» отдельных ФЮО детерминирован различными факторами объективной и субъективной реальности. Так, в условиях явного несовершенства законодательства
эмпирические данные ЮО в первую очередь сигнализируют о необходимости изменений в характере правового регулирования общественных отношений; и наоборот, при достижении должного баланса в
их регулировании ЮО наиболее активно способствует стабилизации,
укреплению ПСО.
Следует также подчеркнуть, что накопление любого опыта происходит не стихийно и не абстрактно, а в определенном порядке (иначе им невозможно было бы воспользоваться в последующем) и, что
самое главное, – с определенной целью. Этой целью является оптимизация, повышение эффективности в будущем аналогичной, схожей,
типичной деятельности.
На наш взгляд, под ФЮО необходимо понимать относительно
обособленные направления его сравнительно однородного воздействия на правосознание, право, юридическую практику и общественные
отношения, в которых проявляется его сущность, значение и роль в
ПСО3.
Представляется, что ЮО выполняет в ПСО следующие функции:
информационно-накопительную, гносеологическую, операционнометодологическую,
регулятивно-ориентирующую,
идеологоА.В.Тимофеев
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мировоззренческую, сигнально-информационную, развития, укрепления и стабилизации ПСО.
Кратко рассмотрим каждую из перечисленных функций.
1. Информационно-накопительная функция является основной,
ведущей ФЮО, обеспечивая отбор, структурирование, закрепление,
сохранение, передачу и воспроизведение получаемой в ходе осуществления юридической деятельности информации о различных явлениях, процессах, элементах и свойствах ПСО, необходимой для успешного регулирования общественных отношений в будущем, а также забывание неактуальной для текущей или предстоящей деятельности
информации. В рамках названной функции можно условно выделить
пять подфункций.
1.1. Подфункция отбора правовой информации. В ходе осуществления любого вида юридической деятельности (правотворческой, интерпретационной, следственной, нотариальной, судебной и т.п.) возникает огромный объем информации как правового, так и неправового характера, реально значимой либо не имеющей никакого
отношения к существу разрешаемой правовой ситуации. Поэтому
первоначально требуется тщательный отбор сведений, которые имеют
непосредственное отношение к разрешению конкретного дела (ситуации) по существу (гражданско-правового спора, назначения уголовного наказания и т.д.).
1.2. Подфункция структурирования правовой информации. Психический механизм запоминания новой информации обладает специфической особенностью: закрепление новых данных происходит путем установления их взаимосвязи по принципу смежности, сходства
или контраста с уже имеющимся4. Для установления подобных связей
новая информация сначала должна быть структурирована, то есть разделена на элементы, обладающие определенными критериальными
признаками, позволяющими соотнести ее с уже усвоенными данными.
Структурированность любой информации – один из наиболее существенных ее признаков, который играет особо важную роль при последующем ее использовании, поскольку позволяет, не перебирая с самого начала всю ранее накопленную информацию, почти моментально
находить требуемые на данный момент сведения.
1.3. Подфункция закрепления, сохранения и передачи правовой
информации. Структурированная информация при определенных условиях закрепляется в долговременной памяти человека, а если речь
идет о надындивидуальном, объективированном опыте человека (социально-правовой памяти)5, то информация выражается в различных
символических (письменной, электронной и т.п.) формах. Относительная устойчивость форм закрепления ЮО обусловливает возможность сохранения информации во времени и передачи в пространстве
92
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(новому кругу лиц). Данные свойства информации определяют внутреннее единство, последовательность и стабильность ПСО, а также
преемственность в ее рамках.
1.4. Подфункция воспроизведения правовой информации. Завершающим звеном информационно-накопительной функции является
адекватное восприятие, воспроизведение сохраненной (переданной)
информации. Здесь возможны две ситуации: когда информация воспроизводится тем же человеком, в памяти которого она сохранена;
либо когда она воспроизводится иным лицом, получившим к ней доступ. Во втором случае важным условием адекватного усвоения правовой информации является владение воспринимающим субъектом необходимым языком, общей и специальной научной терминологией,
теоретической и практической подготовкой, знанием принципов построения, структурирования и т.п. данной информации.
1.5. Подфункция забывания неактуальной для текущей или предстоящей юридической деятельности информации. Одновременно с
сохранением информации на личном или надындивидуальном уровнях также постоянно проходит процесс забывания некоторой информации. В большинстве случаев это связано с тем, что ранее сохраненная информация так и не становится актуальной, не включается в текущую деятельность, либо же ранее используемые данные в
изменившихся условиях юридической деятельности теряют свою актуальность. Эта подфункция играет чрезвычайно важную роль в социально-психическом механизме правового поведения (деятельности)
людей, регулировании общественных отношений. Во-первых, подобное «отсеивание» информации позволяет избежать перегрузки имеющихся ресурсов памяти, то есть достичь целей экономии. Во-вторых,
меньший объем информации, а также то, что она относится к обычно
осуществляемой юридической деятельности, позволяет быстрее и
точнее находить нужные данные. И, в-третьих, что особенно заметно
на примере надындивидуального (объективированного) юридического
опыта, процесс забывания играет роль естественного отбора, постепенно оставляя только наиболее ценное, эффективное, рациональное,
прогрессивное, целесообразное, передовое, общее и достаточно устойчивое, имеющее важное значение для дальнейшего совершенствования различных видов юридической деятельности, законодательства,
повышения уровня правовой культуры и общественного правосознания.
2. Гносеологическая (познавательная) функция является производной от информационно-накопительной, поскольку именно сохранение прежнего ЮО и возможность в любой момент обращения к нему в целях сопоставления одних данных с другими позволяет выйти за
рамки «данного мгновения», текущих восприятий и при помощи
А.В.Тимофеев
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеющихся представлений устанавливать существенные признаки
правовых явлений, находить закономерности между различными элементами и свойствами ПСО. Основная роль данной функции – это получение новых знаний, информации как достоверного, так и вероятностного характера. В рамках названной функции можно выделить
три подфункции: а) выявления, обобщения и проверки новых знаний,
б) оценочную и в) прогнозирующую.
2.1. Подфункция выявления, обобщения и проверки новых знаний.
ЮО является идеальной основой для выявления существенных признаков различных правовых явлений, установления причинноследственных связей и иных взаимозависимостей между ними, определения закономерностей протекания различных процессов в ПСО,
осмысления различных сторон общественной жизни, требующих правового опосредования. На основе выделения существенных признаков
правовых явлений производится обобщение имеющихся знаний о них,
выработка соответствующих понятий, терминов, упрощающих в последующем в схожих ситуациях использование выявленных закономерностей развития и правового регулирования общественных отношений. Полученный в ходе практической деятельности ЮО является
также важнейшим средством проверки правильности установленных
взаимосвязей между явлениями правовой действительности, закономерностей их функционирования и взаимодействия, определения эффективности тех или иных средств, приемов, методов правового регулирования, подтверждения или опровержения выдвинутых правовых
гипотез, идей, теорий (например, результаты юридической практики
показывают крайнюю неэффективность использования императивных
средств правового регулирования личных неимущественных отношений).
2.2. Оценочная подфункция. Располагая достаточной опытной базой в виде сформированной системы юридических знаний, представлений, взглядов, установок и т.п., мы можем значительно точнее, правильнее и полнее давать оценку различным правовым явлениям и процессам, их отдельным свойствам и элементам, в том числе определять
их полезность, нужность, место и роль в ПСО. Например, в ходе установления притворности сделки основной задачей является осуществление правильной оценки реальных фактических отношений ее сторон
(для чего необходимо обладать широким практическим опытом в области гражданских правоотношений), позволяющей достоверно установить, что они не соответствуют условиям заключенного гражданскоправового договора, и определить действительный характер сделки,
которую стороны прикрывают притворным соглашением.
2.3. Прогнозирующая подфункция. Выявленные на основе фактических данных накопленного ЮО закономерности развития и взаимо94
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действия правовых явлений позволяют производить текущее и стратегическое планирование осуществляемой юридической деятельности,
постановку обоснованных целей на основе прогнозирования последствий тех или иных юридических действий, мероприятий и т.д. Чрезвычайно важно осуществление прогнозирования в процессе правотворческой деятельности, поскольку перед тем как принять тот или иной нормативно-правовой акт, необходимо четко представлять весь спектр
последствий такого изменения в порядке правового регулирования соответствующей группы общественных отношений. Неслучайно, например, проекты федеральных законов перед их рассмотрением в Государственной Думе РФ в обязательном порядке проходят правовую,
экономическую и иные виды экспертиз (согласования в соответствующих комитетах, Правительстве РФ и т.п.).
3. Операционно-методологическая функция. Как уже отмечалось,
анализ данных ЮО позволяет определять наиболее эффективные, рациональные, полезные, целесообразные средства, приемы и способы
правового регулирования общественных отношений. Именно на основе этих данных субъекты и участники юридической деятельности в
конкретной правовой ситуации выбирают те или иные варианты решений, определяя, какие из способов и средств позволят быстрее,
экономичнее, точнее и полнее достичь поставленной цели. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 60 УК РФ суд при назначении наказания обязательно должен установить, может ли менее строгий вид наказания
(например, не связанный с лишением свободы) достичь целей уголовного наказания. Чтобы успешно выполнить данную задачу, суду необходимо сопоставить установленные фактические обстоятельства уголовного дела (касающиеся характера и тяжести совершенного преступления, формы вины подсудимого, особенностей его личности и т.д.)
с существующим ЮО, отражающим динамику исправления осужденных, отбывающих наказание в уголовно-исправительных учреждениях, и подвергнутых иным мерам уголовной ответственности и т.п.
4. Регулятивно-ориентирующая функция. Накопленный ЮО в
форме юридических установок, оценок, знаний и т.п. наряду с нормативными, индивидуально-конкретными и иными правовыми предписаниями ориентирует поведение человека в различных жизненных ситуациях, регулирует отношения между членами общества. Так, например, знание о неотвратимости применения к лицу мер
принуждения уголовно-правового или административного характера
создает в его сознании отрицательную мотивацию по поводу совершения, например, действий хулиганского характера. И наоборот, знание о неэффективности правоприменительного механизма, о высокой
вероятности уклонения от уголовной ответственности могут «подтолкнуть» человека к постановке и достижению противоправных цеА.В.Тимофеев
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лей (совершению мошенничества, получению взятки, злоупотреблению должностными полномочиями и т.д.). Кроме того, в процессе
осуществления правоприменительной деятельности ее субъекты и
участники зачастую ориентируются на опыт применения (толкования)
соответствующих законодательных положений уполномоченными
вышестоящими органами, который может быть выражен как в актах
казуального (например, постановлении Верховного Суда РФ по конкретному делу), так и общего характера (например, в постановлениях
Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ,
обзорах судебной практики). Таким образом, правоприменительные
акты часто содержат компетентное толкование конкретных нормативных правовых актов, позволяющее адаптировать (конкретизировать)
их общие требования к значительно более разнообразным жизненным
ситуациям при разрешении в последующем схожих юридических дел.
В этом смысле можно утверждать, что ЮО является составной частью
процесса правового регулирования6. Он позволяет «сгладить» имеющиеся пробелы и противоречия действующего законодательства, значительно упрощая его реализацию.
5. Идеолого-мировоззренческая функция. Приобретенный позитивный ЮО является основой формирования и развития правосознания, мировоззрения индивидов, их коллективов и социальных групп.
Обогащаясь дополнительной информацией о правовой действительности, правосознание человека наполняется новыми правовыми ценностями, взглядами, идеями, теориями, оценками, потребностями,
представлениями, эмоциями, чувствами, выражая его отношение к ранее действовавшим, ныне существующим и желаемым юридически
значимым явлениям, процессам и состояниям. Прогрессивные, передовые компоненты ЮО содействуют искоренению, нейтрализации
консервативных и неэффективных идей, взглядов, представлений, установок и т.п.
6. Сигнально-информационная функция. ЮО посредством данной
функции выражает назревшие требования об изменении, развитии,
совершенствовании норм права и юридической практики. Он является
«поставщиком» информации для канала обратной связи между нормами права и общественными отношениями7. ЮО сигнализирует о
необходимости восполнения пробелов и устранения противоречий в
действующем законодательстве, несоответствии характера нормативно-правового регулирования уровню развития общественных отношений, указывает на недостатки механизмов реализации правовых предписаний. ЮО выражается и объективируется в правоположениях, которые представляют собой целесообразные примеры разрешения
типичных правовых ситуаций, выступают в качестве прообразов пра96
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вовых норм и, как правило, ложатся в последующем в основу принимаемых нормативных правовых актов8.
7. Функция укрепления, стабилизации ПСО. Закрепление в рамках
надындивидуального ЮО совокупности наиболее полезных, общих,
проверенных временем правовых знаний, идей, представлений, оценок и их активное внедрение и применение на практике существенно
повышают степень слаженности различных элементов ПСО, создают
основу для их эффективного взаимодействия в достижении целей правового регулирования, обеспечивают преемственность принципов
права, правовых институтов и правопорядка в целом. В сущности, являясь источником объективного права, элементом юридической практики и важным «звеном» правосознания, ЮО играет системообразующую роль, обеспечивая стабильные двусторонние связи с указанными компонентами правовой действительности. Без ЮО было бы
принципиально невозможным существование хотя бы минимально
развитой ПСО.
8. Функция развития ПСО. Одновременно с обеспечением стабильности ЮО способствует и развитию ПСО. Выявление и отбор новых, прогрессивных, более эффективных и актуальных идей, знаний,
представлений обеспечивает совершенствование механизма правового
регулирования общественных отношений. ЮО наполняет правосознание новыми знаниями, теориями, оценками и т.д. В свою очередь, изменение правосознания сказывается как на развитии объективного права, так и на совершенствовании форм, средств, методов и приемов
осуществления юридической деятельности.
Анализ рассмотренных выше ФЮО позволяет показать его существенную роль в обеспечении надежного, сбалансированного и эффективного функционирования всех элементов ПСО. Полагаем, что дальнейшее изучение природы данного явления и закономерностей его
функционирования заслуживает самого пристального внимания, поскольку имеет важное теоретическое, практическое и дидактическое
значение.
Примечания
1
Под «юридическим опытом» автор понимает систему знаний, навыков, умений, эмоций, привычек, ценностей, установок, приобретаемых (накапливаемых)
отдельными индивидами в процессе общей и специальной социализации, осуществления различных видов юридической деятельности и закрепляемых в их психической памяти (личный юридический опыт), а также образованную на их основе совокупность знаний об основных элементах, свойствах и закономерностях
функционирования ПСО, в том числе о наиболее эффективных, целесообразных и
экономичных способах и средствах регулирования общественных отношений, закрепленных в символической форме вне психики отдельных людей-носителей
индивидуального юридического опыта (объективированный юридический опыт),
А.В.Тимофеев
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которые в своей совокупности достаточно устойчиво обеспечивают успешное регулирование общественных отношений посредством целенаправленного осуществления индивидами, их объединениями и государством юридических действий.
См. подробнее: Тимофеев А.В. Понятие и основные признаки профессионального
юридического опыта // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического института. Серия 2: Государство и право.
Нижнекамск, 2005. С. 135-140; Объективированный профессиональный юридический опыт // Юридические записки молодых ученых и аспирантов ЯрГУ. Вып. 5.
Ярославль, 2005. С. 19-21.
2
Отметим, что в качестве отправной точки нами был изучен ряд предлагаемых функций таких явлений, как юридическая практика и правосознание, поскольку изучаемое автором явление – юридический опыт – теснейшим образом
связано с ними, являясь основным связующим их звеном, а значит, должно иметь
с ними взаимообусловленные функциональные связи.
3
См. например: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы
общества. Ч. 10. Ярославль, 2004. С. 26.
4
См. например: Общая психология / Под ред. Петровского А.В. М., 1986.
С. 293 и след.
5
См.: Карташов В.В. Профессиональная юридическая деятельность (вопросы
теории и практики). Ярославль, 1992. С. 18.
6
См.: Реутов В.П. Стадии воздействия юридической практики на развитие законодательства // Правоведение. 1970. № 3. С. 115.
7
См.: Там же. С. 115.
8
См.: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х томах. Т. 1. М., 1981. С. 349350.
С.А. Канаев
аспирант
Проблемы повышения качества
юридического смыслового содержания
нормативных правовых актов
Коренные изменения, происходящие в РФ, потребовали значительного обновления законодательства, увеличения количества нормативно-правовых актов, как на федеральном, так и на региональном
уровнях. Новые отношения, возникшие в обществе, вызывали необходимость экстренного законодательного урегулирования: обществу потребовались новые правовые нормы, новые юридические определения
понятий, употребляемых в разнообразных юридических текстах. В
последние годы важнейшими факторами, активизирующими нормотворчество, также являются правовая гармонизация в Европейском
Союзе, развитие торговли и новых средств коммуникаций.
98
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Безусловно, несогласованное использование терминов, обозначающих одно и то же понятие в нормативных актах различных отраслей права, является серьезной проблемой межотраслевого взаимодействия, любые недостатки издаваемых нормативно-правовых актов
оказывают отрицательное воздействие на практике. А она, как один из
показателей результативности применения законодательства, постоянно свидетельствует о снижении его эффективности, поскольку резкая интенсификация законотворчества негативно отразилась на качестве принимаемых нормативно-правовых актов.
Специфика взаимосвязи языка и права с давних пор интересует
не только языковедов, но и правоведов. Вопросами языка и права занимается раздел науки, называемый в литературе «правовая лингвистика». Впервые этот термин (Rechtslinguistik) применил в немецкой
научной литературе Адальберт Подлех в 1976 году. «Правовой лингвистикой» он называл совокупность всех методов и результатов исследований, которые имеют отношение к вопросам связи языка и правовых норм и отвечают требованиям современной лингвистики1.
К настоящему времени осмысление правовой лингвистики значительно расширилось. Комплексному системному рассмотрению процесса юридизации языка способствует динамизация лингвистических
и юридических исследований, посвященных анализу юридических аспектов языка (работы А.С. Пиголкина, В.Н. Базылева, А.Н. Баранова,
Ю.А. Бельчикова, Н.А. Власенко, Е.И. Галяшиной, Н.Д. Голева,
М.В. Горбаневского, Т.В. Губаевой, В.И. Жельвиса, В.И. Карасика,
А.А. Леонтьева, Ю.С. Сорокина, Б.Я. Шарифуллина и др.)
Это связано со значительным изменением требований к современной лингвистике, существенно развившейся за годы формирования. В связи с этим изменилось соотношение правоведения и языковедения в изучении языковых вопросов в правовой сфере, существенно возросла роль лингвистических исследований в этой области.
Одним из требований законодательной техники является полное
регулирование соответствующей сферы общественных отношений,
т.е. установление всей совокупности норм по предмету правового регулирования. Там, где образуется пробел, разрываются системные
связи между правовыми нормами и создаются ситуации, когда, например, субъективное право, предоставленное законом, не получает
реализации. А.С. Пиголкин, затрагивая проблему законодательной
техники, особо выделяет требование унификации, единообразия формы и структуры нормативных актов и формулирует его как один из
наиболее общих принципов, который должен быть положен в основу
готовящихся проектов нормативных правовых актов2.
Очевидно, законодатель просто обязан стремиться к тому, чтобы
его нормативно-правовые установления предельно полно и исчерпыС.А. Канаев
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вающе отвечали объективным реалиям и закономерностям. Только таким путем возможно достижение гарантий эффективного действия
проектируемых новелл, ведь новый закон «рождается» не в «пустом
пространстве». Поэтому важно, чтобы он был не только внутренне
непротиворечив, но и был согласован с иными, уже имеющимися на
данный момент нормативно-правовыми актами. Понятно, что совершенство законопроекта напрямую зависит от уровня научнотеоретических познаний, существующего в конкретном обществе в
данный временной период.
К большому сожалению, невозможно издать абсолютно идеальный закон, но к этому законодатель должен стремиться. Однако это
стремление практически никогда, к сожалению, не достигает идеала.
Причин тому множество: это и ограниченность человеческих возможностей в познании окружающего реального мира; и разного рода недочеты и недостатки, объективные и субъективные, проявляющиеся в
фазе разработки проекта при переводе теоретических положений в
нормативно-оценочные суждения о дозволенном и предписанном законом поведении субъекта.
В результате в любом новом (и не только) нормативно-правовом
акте научная и общественная критика находит чрезвычайно солидные
пороки, изъяны, недоработки, иными словами, законотворческие или
правотворческие ошибки.
Вот почему так значимы специальные научные исследования по
выявлению закономерностей, действующих между словесными единицами в юридических текстах, а также информация об аналогичных
моментах в зарубежной правотворческой практике.
В правовых государствах задача подготовки и принятия качественного закона охватывает три проблемные сферы:
– проблемы политического характера (законодательной политики);
– проблемы регламентного уровня (организации законодательного процесса);
– проблемы языка, стиля, терминологии, классификации, кодификации, систематизации.
Последнюю из них обобщенно принято называть «проблемами
юридической техники».
Одним из основных стилистических принципов законодательной
техники,
по
мнению
исследователей,
является
лексикоморфологический отбор слов, наиболее подходящих для формулировки правовых норм. В процессе такого избрания рекомендуется: избегать редко употребляемых слов, архаизмов, неологизмов, варваризмов, просторечий и вульгаризмов, жаргонных слов, обращать особое
внимание на: правильное употребление совершенных и несовершен100
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных форм глаголов, отглагольных существительных и прилагательных3.
Неудачным можно считать, например, применение термина «поселение» в новом законе о местном самоуправлении4. Введение указанного термина не учитывает ни проблем политического характера,
ни проблем языка и терминологии. Хотя его употребление может
быть и обосновано с точки зрения внешней формы, однако содержательная сторона (в социально-психологическом аспекте) совершенно
не была учтена законодателем.
Несомненно, можно согласиться со Щербаковой Н.В. и Афониным М.В., выразившими мнение о том, что является «целесообразным
оставление термина «поселение» только в теории муниципального
права, как, например, уже существующие понятия «юридическая ответственность», «императивный мандат» и т.п., чтобы руководствовались только специалисты в сфере правотворчества и правоприменения, но не население»5. Более глубокий анализ, проведенный в этой
статье, показывает, как неуместное употребление всего одной словесной единицы приводит к серьезным последствиям: «территориальное
устройство России остается проблемой в процессе дальнейшей реализации нового закона»6.
Кроме того, представляется, что одним из центральных критериев оценки качества нормативно-правового акта является следование
принципам формальной логики. Тем же самым снижается вероятность
возникновения логических ошибок в юридических определениях, содержащихся в тексте нормативного акта.
Сводя указанные сведения в единое целое – концепцию законопроекта, законодательный орган может, в лучшем случае, правильно
понять, усвоить и грамотно выразить в создаваемых новшествах свои
теоретические знания.
Луттерманн выделяет четыре основополагающих характеристики
правовой лингвистики в немецкой науке: междисциплинарность,
межкультурность, контрастивность и открытость7:
– междисциплинарность означает взаимодействие разнообразных
особых областей, в первую очередь правоведения и лингвистики;
– межкультурность означает то, что культурное наследие передается в значительной степени посредством языка и различно от государства к государству и тем более от одной правовой системы к другой;
– контрастивность охватывает сравнительные принципы исследования языков и их правовых систем;
– открытость означает обмен теоретическими и практическими
научными методами между различными дисциплинами, а также наС.А. Канаев
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
хождение общей базы, на которой бы строилось создание аналитических методов в лингвистике и правоведении.
По сложившимся представлениям законотворческая ошибка – это
результат несоблюдения законодательным органом общепринятых
правил, стандартов и требований в области разработки и принятия законодательных актов.
Среди основных причин, негативно отражающихся на качестве
законов, необходимо, помимо прочего, выделить недостаточную исследованность правил и приемов юридической техники, а также недооценку их влияния на качество и эффективность различных видов
правовой практики. Данное обстоятельство подтверждает необходимость привлечения новых методов обработки и анализа правовой информации, а также потребность в новых правилах и приемах юридической техники, позволяющих обеспечивать качество нормативноправовых актов и эффективность различных видов правовой практики.
Одним из путей решения данной задачи мог бы явиться подход,
при котором основное внимание уделяется не только и не столько содержательной стороне нормативно-правовых актов, что, естественно,
выступает в качестве приоритетной задачи, но и учитывает особенности и качественные характеристики формы их изложения. Такой подход основан на использовании определенных правил и приемов юридической техники, позволяющих создать необходимую, адекватную
нормативному содержанию форму изложения текстов нормативноправовых актов.
Проблемной является и сама классификация внутренней структуры юридического языка. Вопрос о нормах юридического текста не
может быть решен без четкого определения объекта исследования.
Составление типологии юридических текстов предполагает, с одной
стороны, определение понятия "юридический текст", выявление его
дифференцирующих признаков, а с другой – некоторую систему оснований для отбора нужных текстов из ряда возможных.
Понятно, что в юридическом тексте будут использоваться специальные термины. Само понятие юридического термина неоднозначно.
Вопрос разграничения термина и слова общего употребления представляет особую сложность для юридической терминологии:
– лексика общего употребления и юридическая терминология
очень близки;
– юридическая терминология включает в себя терминологию
права (прикладной области знания) и терминологию науки – правоведения (юриспруденции);
– для передачи профессиональной информации совершенно необходимы и нейтральные в стилистическом отношении пласты лекси102
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ки, имеющие свою функциональную специфику в рамках языка для
профессионального общения.
Попытка определить юридическую специфику текста по его отношению к праву, участию в юридической деятельности также не дает
прогрессивных результатов. В юриспруденции с давних пор ведутся
споры о том, что следует признавать важнейшим элементом права –
идеи, нормы или действия (отношения)8.
В. Отто предложил следующую классификацию:
– язык законов: общие, абстрактные правовые нормы, предназначенные законодателем как для специалистов-юристов, так и для всех;
– язык судебных решений;
– язык юридической науки и экспертиз: комментарии и обсуждение специальных вопросов специалистами для специалистов;
– язык ведомственного письменного общения: формуляры, памятки, повестки и т.д.;
– административный жаргон: неофициальное обсуждение специальных и полуспециальных вопросов специалистами9.
Попытки структурировать юридический язык часто предпринимаются в языковедении, так как вопрос о структуре языка тесно связан с его функциями, с задачами и целями его исследования. Поэтому
существует немало точек зрения и критериев анализа внутренней
структуры языка права.
Так, например, Сандрини различает 3 типа юридических текстов:
– правотворчество (договоры, уставы);
– осуществление правосудия (судебные решения, показания, экспертизы, иски и т.д.);
– административные тексты (ведомственный язык и язык ведомственной корреспонденции)10.
Эриксен предлагает структурировать язык права не по лингвистическим критериям, а в соответствии с функциональными областями
(структурами) права: законодательство, администрация и судопроизводство. Эриксен приходит к выводу, что относительная самостоятельность этих правовых сфер приводит к относительной самостоятельности и специального языка, присущего каждой их этих сфер,
вследствие чего говорить о едином языке права, по его мнению, не
представляется возможным11.
Тем самым он присоединяется к мнению некоторых других исследователей, в частности М. Нуссбаумера, отрицающих термины
«юридический язык», «язык права» и «юридический текст» и аргументирующих этот тезис тем, что «юридический язык» представлен
таким множеством различных типов текстов внутри права как общественного института, что говорить о «юридическом языке» с лингвистической точки зрения представляется нецелесообразным.
С.А. Канаев
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди особенностей юридического языка, наиболее часто подвергающихся критике со стороны лингвистов, многие исследователи
приводят следующие:
– употребление юридических терминов, совпадающих со словами
естественного языка;
– использование неопределённых выражений;
– применение архаизмов;
– «компактный стиль» (сложноподчинённые предложения и др.).
В этой связи Р. Арнтц обращает внимание на то, что причины
возникновения проблем понимания между юристами и неюристами в
правовой и административной области заключаются не в лексике и
языковых структурах, а скорее в абстрактности специальных юридических понятийных взаимосвязей12.
Рассмотрение этих вопросов может проводиться по следующим
направлениям:
– изучение и исследование формы представления текстов нормативно-правовых актов и ее влияния на качество нормативноправового акта в целом;
– разработка определенных правил и приемов, обеспечивающих
возможность передачи одного и того же содержания различными способами, сохраняя их юридическую нормативную составляющую.
Очевидно, что умение оперировать формой позволяет повышать
качественную сторону нормативно-правовых актов за счет возможности выбора более оптимальной модификации формы представления
нормативно-правового акта, т.е. рассчитанного на конкретный круг
субъектов, на регулирование определенных общественных отношений.
Анализ правил и приемов юридической техники дает основание
говорить о том, что в научном плане проблема формы представления
(изложения) текстов нормативно-правовых актов в должной мере пока
не исследована и, как следствие, мало разработан комплекс требований, позволяющих формировать качественные с формальнологической точки зрения нормативно-правовые акты.
Целесообразность и необходимость комплексного ее изучения
как целостного явления объясняется еще и тем, что форма представления текстов нормативно-правовых актов имеет сложный и разносторонний характер, так как, с одной стороны, может оставить большой простор для развития содержания в том или ином направлении, а
с другой – ставить определенные препятствия, затруднять развитие.
Примечания
Adalbert Podlech. Rechtslinguistik // Grimm, Dieter [Hrsg.]. Rechtswissenschaft
und Nachbarwissenschaften. Bd. II. München: Beck, 1976. S. 105–116.
1
104
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
См.: Законотворчество в Российской Федерации / Под ред. А.С. Пиголкина.
М., 2000, С. 5.
3
Законодательный процесс. Понятие. Институты. Стадии: научнопрактическое пособие / Отв. ред. Р.Ф. Васильев. М., 2000.
4
Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах
организации местного самоуправления в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2003. № 40. Ст. 3822.
5
Щербакова Н.В., Афонин М.В. О некоторых проблемах реализации Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в
Российской Федерации» // Сборник статей участников международной научнопрактической конференции «Местное самоуправление в новых законодательных
условиях». Ярославль, 2005. С. 10 – 15
6
Там же. С. 11.
7
Luttermann Karin. Übersetzen juristischer Texte als Arbeitsfeld der Rechtslinguistik. // De Groot, Gérard-René; Schulze, Reiner [Hrsg.]. Recht und Übersetzen.
Baden-Baden: Nomos, 1999, S. 50.
8
Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М.,
1996.
9
Otto Walter. Die Paradoxie einer Fachsprache // Der öffentliche Sprachgebrauch.
Band. II, Stuttgart: Klett-Cotta. 1981. S. 44–57.
10
Šarčević Susan. New approach to legal translation. Den Haag: Kluwer, 1997.
11
Eriksen Lars. Einführung in die Systematik der juristischen Fachsprache
// Eriksen, Lars; Luttermann, Karin [Hrsg.]. Juristische Fachsprache. Kongressberichte
des 12th European Symposium on Language for Special Purposes, Bruxelles/ Bressanone 1999. Münster: LIT Verlag, 2002 (Reihe «Rechtslinguistik – Studien zu Text
und Kommunikation»). S. 1–19.
12
Arntz Reiner. Fachbezogene Mehrsprachigkeit in Recht und Technik. Hildesheim,
Zürich, New York: Georg Olms Verlag, 2001.
А.С. Постнов
аспирант
Типология факторов, детерминирующих
правоприменительные акты
Многообразие детерминирующих правоприменительные акты
(далее по тексту – ППА) факторов требует широкого, многоаспектного анализа путем раскрытия их определенных типов, видов и подвидов.
Типология как метод научного познания предполагает расчленение формальной целостности факторов, воздействующих на определенное явление объективной действительности, и последующий концептуальный их синтез с помощью обобщенной, идеализированной
модели или типа1. При исследовании типологии факторов, воздействующих на ППА, происходит не просто их классификация, то есть
А.С. Постнов
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
группировка по принципу подобия или различия, а распределение и
наполнение содержательной характеристикой наиболее существенных
из указанных факторов, раскрывающее взаимодействие, взаимопроникновение, субординацию отдельных их типов (видов, подвидов).
Данный подход к рассмотрению типов, видов и подвидов детерминирующих ППА факторов создает системное представление о них и является средством более глубокого и всестороннего познания ППА.
Рассмотрим некоторые из типов, видов и подвидов факторов,
воздействующих на ППА.
На ППА оказывает влияние как природная, так и социальная сре2
да . Таким образом, мы можем выделить два основных типа факторов,
воздействующих на ППА: природные и социальные, которые, в свою
очередь, содержат определенные виды и подвиды факторов, детерминирующих ППА. Кроме того, детерминирующие типы факторов можно подразделить на материальные и идеальные; объективные и субъективные.
Природа представляет естественную и необходимую среду существования человеческого общества. Природными, по своей сущности,
являются такие виды факторов, воздействующих на ППА, как естественная сторона демографических процессов, географическая среда и
некоторые другие факторы. Их влияние на ППА происходит стихийно
и опосредуется через иные социальные явления и процессы3. Например, ППА издаются в большем количестве в крупных городах, нежели
в сельской местности. Воздействие природных факторов на ППА
представляет собой объективный процесс, не зависящий от воли конкретного субъекта правоприменительной практики.
Социальная среда включает в себя такие элементы, как люди, организации, процессы, идеи, находящиеся с ППА в экономическом, политическом, правовом, духовно-информационном и т.п. взаимодействии.
В первую очередь следует отметить, что экономическая система
общества предопределяет ППА. В обществе с рыночной экономикой,
по сравнению с плановой, преобладают ППА таких субъектов правоприменения, как арбитражные суды, рассматривающие хозяйственные
споры. К экономическим факторам, помимо прочего, можно отнести
общее состояние и уровень развития экономики, наличие таких институтов, как собственность, предпринимательская деятельность, а также
уровень оплаты труда, в том числе и субъектов правоприменительной
практики4.
Так, развитая экономика и высокий уровень оплаты труда являются эффективными стимуляторами хорошей работы субъектов правоприменения, что, в свою очередь, оказывает влияние на ППА, их
соответствие законодательству, принятие в соответствии с определен106
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной процедурой и, в конечном итоге, их качество5. При низком уровне
развития экономики в большей степени вероятности возможны нарушения и различные злоупотребления при принятии ППА.
Кроме того, в системе экономических видов факторов можно выделить подвиды, соответствующие определенным сферам экономических отношений: промышленной, финансовой, торговой, внешнеэкономической и др. Например, наличие внутри государства высокого
уровня цен на определенные товары влечет увеличение числа таможенных правонарушений, связанных с незаконным перемещением через таможенную границу более дешевых аналогов этих товаров, и соответственно увеличивается количество ППА, направленных на борьбу с данным явлением.
К правовым факторам, воздействующим на ППА, в свою очередь,
относятся: степень урегулированности общественных отношений с
помощью правовых норм, состояние законодательства. Негативное
воздействие на ППА оказывает неурегулированность или недостаточно четкая урегулированность общественных отношений, неясность,
противоречиивость и пробельность законодательства, отсутствие четко закрепленной компетенции субъектов правоприменительной практики, что влечет за собой ее нестабильность, выражающуюся в принятии ППА, не соответствующих законодательству и (или) фиксирующих различные решения по аналогичным вопросам6. К подвидам
правовых факторов можно отнести степень развитости различных отраслей законодательства, например, уголовного, административного,
таможенного.
К политическим видам факторов можно отнести существующий в
государстве политический режим, наличие партийной системы и развитость всего гражданского общества в целом7. Так, например, в государствах с тоталитарным политическим режимом большинство ППА
не содержат основных прав и свобод граждан и носят запрещающий,
обязывающий характер, а в государствах с развитой демократией, напротив, преобладают ППА, гарантирующие права и свободы граждан
и носящие управомачивающий характер.
Необходимо также разделять виды детерминирующих ППА факторов на общеправовые и организационно-правовые. Общее состояние правовой культуры, юридическая грамотность, профессиональный уровень субъектов юридической практики также важны для ППА,
как и материально-техническое, информационное обеспечение деятельности субъектов правоприменения, научная организация труда,
система подбора кадров.
Рассмотренные выше виды факторов мы можем отнести к материальным типам факторов, детерминирующих ППА. В свою очередь,
идеальный тип факторов представлен психологическими, духовноА.С. Постнов
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
информационными видами факторов. Указанные нами типы факторов,
социальные, природные, влияют на ППА как непосредственно, так и
опосредованно, отражаясь в социокультурных, нравственных, идеолого-психологических видах факторов, «актуализируясь в сознании»8.
При рассмотрении детерминирующих ППА факторов нельзя забывать
о том обстоятельстве, что практически всем объективным процессам
предшествуют осознание задач и целей, волеизъявление, оценка разнообразных обстоятельств перед принятием решения. Информационно-психологический вид факторов включает сбор и обработку информации, мотивационную, программно-целевую, оценочную деятельность, выражающуюся в оценке существующих правовых явлений и
собственного
правового
поведения,
а
также
опытнопрофессиональный блок, блок принятия решений и их реализации в
практических действиях.
Сознание личности, группы, общества не только отражает, но и
активно преобразует окружающую действительность. Правосознание,
являясь одной из форм общественного сознания, представляет форму
осознания и изменения правовой действительности. Правосознание
выражается в совокупности взаимосвязанных идей, теорий и представлений, выражающих отношение общества и индивидов к действующему праву и правовым явлениям, включая ППА, а также к желаемому
правовому порядку9. Таким образом, чем выше в обществе уровень
правовой психологии, выражающейся в совокупности чувств, эмоций,
стереотипов, на основе которых формируется отношение к праву, а
также правовой идеологии, представляющей систему правовых идей,
теорий, принципов, выражающих осознанное отношение к праву отдельных социальных групп, и всего правосознания в целом, тем более
высоким уровнем и качеством обладают ППА, тем более осознанно и
позитивно отношение индивидов к ППА как к части правовых явлений
общества.
Кроме того, одним из подвидов духовно-информационных видов
факторов можно назвать интеллектуальные факторы, представляющие
собой уровень профессиональных знаний, уровень политической,
правовой и общей культуры субъектов правоприменения10, а также
индивидов и социальных групп, интересы которых затрагиваются
ППА.
«Человеческий фактор» представляет один из основных видов
факторов, влияющих на ППА. Данное понятие должно рассматриваться в совокупности социально-психологических и природнобиологических свойств человека, в том числе и участника правоприменительной практики. Акцент на одном аспекте искажает представление о природе и структуре человеческого фактора, его роли в механизме детерминирующих факторов. Значительное место занимает
108
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личный юридический опыт лица, а также его профессиональные, гражданско-политические качества.
Все детерминирующие ППА факторы в самом общем виде могут
быть раскрыты на мега-, макро- и микроуровне11. Так, если взять политические виды факторов, то соответствующее влияние на ППА оказывают: мировое сообщество и политическая обстановка в мире в целом (мегауровень), соответствующая политическая система в отдельном государстве (макроуровень) и конкретные политические
процессы, происходящие в стране (смена политических партий, находящихся у власти, качество законодательных актов – микроуровень).
ППА могут быть детерминированы прошлым, настоящим и будущим. Влияние временных факторов на ППА сказывается в преемственности социальных, экономических, политических, духовных процессов, происходивших в прошлом. В случае же влияния на ППА
факторов, относящихся к будущему времени, речь идет о том, что
ППА обусловлены стоящими перед обществом и государством, в том
числе субъектами правоприменительной практики, задачами и целями12.
Временной фактор, детерминирующий ППА, может быть рассмотрен с точки зрения соблюдения юридически значимых сроков.
Установленные законодателем сжатые сроки зачастую оказываются
недостаточными для выполнения необходимых правоприменительных
мероприятий, следствием чего являются процессуальные и иные нарушения либо поверхностное рассмотрение дел и принятие необоснованных ППА.
Для типологии ППА важное значение имеет выделение и других
типов (видов) детерминант, к основным из которых можно отнести
следующие: внутриполитические и внешнеполитические, юридические и неюридические, основные и неосновные, необходимые и случайные, динамичные и статичные, временные и постоянные, непосредственные и опосредованные.
Каждый из отмеченных факторов имеет довольно сложную
структуру и специфику воздействия на ППА. В связи с этим недопустимы упрощение, переоценка или недооценка детерминирующих факторов. Все они должны рассматриваться в системе, исходя из их роли
в жизни общества.
Примечания
1
См.: Современный философский словарь / Под общ. ред. В.Е. Кемерова. 2-е
изд., испр. и доп. Лондон; Франкфурт-на-Майне; Париж; Люксембург; Москва;
Минск, 1998 .С. 930.
2
См.: Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность. Саратов, 1989. С. 106.
А.С. Постнов
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 107.
См.: Зотов В.В., Пресняков В.Ф., Розенталь В.О. Институциональные проблемы реализации системных функций экономики // Экономическая наука современной России. 2001. № 3. С. 51-57.
5
См.: Чувакова Л.А. Причины и условия ошибочной юридической деятельности (проблемы методологии): Дис. ... канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2003.
С. 140.
6
См.: Чувакова Л.А. Указ. соч. С. 139.
7
См.: Мухаев Р.Т. Теория государства и права: Учебник для вузов. М., 2001.
С.163.
8
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 108.
9
См.: Мухаев Р.Т. Указ. соч. С. 107.
10
См.: Чувакова Л.А. Указ. соч. С. 139.
11
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 116.
12
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 115.
4
110
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел II. Научные сообщения
А.В. Падалко
аспирант
Классификация функций
правосистематизирующей практики
Правосистематизирующая практика (далее – ПСП) является элементом правовой системы общества (далее – ПСО) и соответственно
осуществляет в ее рамках определенные функции. Под функциями
ПСП, на наш взгляд, необходимо понимать взаимосвязанные, относительно обособленные направления однородного целенаправленного
прогрессивного ее воздействия на реальную действительность, в которых выражается сущность данного вида юридической практики
(содержание, форма и т.п.), социально-правовое назначение, а также
место и роль в ПСО, соотношение с другими ее элементами.
Несмотря на то, что систематизация законодательства в настоящий момент довольно активно исследуется1, проблема ее функций не
получила должного освещения в юридической науке, в отличие от
анализа функций других юридических явлений (в том числе юридической практики и ее иных видов)2.
Для того, чтобы построить научную классификацию функций
ПСП необходимо иметь в виду, что она представляет собой разновидность юридической практики (далее – ЮП). Следовательно, в целом
выполняет ту же роль, что и сама ЮП, а также ее иные разновидности. Исходя из этого, классификация функций конкретного вида ЮП
(в том числе ПСП) возможна только на основе классификации функций самой ЮП (т.е. анализа ее роли в ПСО), тем более что последняя
более-менее подробно исследована. С.С. Алексеев, например, в своих
ранних работах выделял две функции ЮП: правоконкретизирующую
и сигнально-информационную3, впоследствии к указанным двум он
добавил и так называемую «правонаправляющую (ориентирующую)»
функцию4. В.И. Леушин рассматривает функции формирования права,
совершенствования правоприменительной деятельности, воспитательную и правоконкретизирующую5. Особенно большое внимание в
литературе уделяется правотворческой функции судебной и иных разновидностей практики.
А.В. Падалко
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.Н. Карташов выделяет две группы функций ЮП: общесоциальные и специально-юридические6. К названной точке зрения также
присоединяется Н.Н. Вопленко7.
На наш взгляд, следует согласиться с последней точкой зрения,
поскольку функции ЮП при данном подходе рассматриваются наиболее полно, всесторонне и системно, что является главной особенностью
научного подхода к любой проблеме. Действительно, социальная реальность разнообразна (полисистемна), что порождает и разнообразие
направлений воздействия на нее юридической практики. Вследствие
названного, необходимо различать по сфере, которая подвергается воздействию юридической деятельностью, экономическую, политическую, социальную, экологическую, воспитательную, демографическую
и др. функции юридической практики. Общесоциальные функции, как
подчеркивает В.Н. Карташов, «предметно раскрывают управленческую
природу юридической практики в обществе»8.
Также стоит согласиться с целесообразностью выделения в рамках каждой функции ряда подфункций, поскольку, как справедливо
отмечается в литературе, «если функция – это наиболее общее, ведущее направление, в котором прежде всего выражается сущность, природа и роль ЮП в ПСО, то подфункция обозначает в рамках данного
направления некоторые особые, специфические стороны влияния ЮП
на социальную действительность»9.
Наиболее ярко сущность, назначение и роль юридической практики в ПСО проявляются в ее специально-юридических функциях.
Данный вид функций можно подвергнуть дальнейшей классификации,
взяв за критерии способы действий, характер деятельности либо полученный результат и социально-правовой опыт10. Так, в первую очередь необходимо выделить те функции, которые определяют конкретный тип (вид) ЮП, – правотворческую, правоприменительную, праворазъяснительную, правосистематизирующую и другие функции.
Причем каждая из обозначенных функций присуща не только одноименной практике, но в той или иной форме характерна для всех разновидностей ЮП.
По способам воздействия на реальную действительность В.Н.
Карташов в своих ранних работах выделял регистрационноудостоверительную (закрепительную), регулятивно-ориентационную
и правоохранительную функции практики11. При этом регистрационно-удостоверителъная функция выражалась в юридическом закреплении существующих и вновь появляющихся общественных отношений,
конкретных социальных ситуаций и т.п.; регулятивно-ориентационная
функция – в осуществлении централизованного и автономного, нормативного и индивидуального упорядочения общественных отношений; правоохранительная функция – в охране общезначимых, наибо112
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лее важных экономических, политических, национальных и т.п. общественных отношений, иными словами, в вытеснении чуждых обществу явлений социальной жизни.
Однако, на наш взгляд, следует руководствоваться фактически
общепризнанным подходом к классификации функций права12, что и
делает В.Н. Карташов в одной из своих последних работ13, и объединить регистрационно-удостоверительную (закрепительную), регулятивно-ориентационную в рамках регулятивной функции14. Данный
вывод оправдан исходя из органической связи между всеми юридическими явлениями в целом и ЮП и объективным правом в частности.
Он вытекает из сущности юридических явлений в ПСО, «приводным
ремнем» которой является воздействие на общественные отношения,
которые можно регулировать и охранять.
Правоохранительная функция подразделяется В.Н. Карташовым
на правообеспечительную, превентивную, правовосстановительную,
компенсационную и карательную.
Определенное значение имеет деление функций ЮП на основные
и неосновные15. Такое разграничение необходимо и важно, поскольку
в определенные периоды развития общества исходя из структуры и
характера социальных отношений акцент может быть сделан на одной
или нескольких важнейших сторонах ЮП, что с неизбежностью приведет к доминированию в ПСО конкретных функций (например, экологической) данной практики. Кроме того, исходя из специфики конкретного вида (подвида) практики одни направления воздействия ЮП
на правовую действительность могут иметь существенное (непосредственное), а другие – сопутствующее (опосредованное) значение.
Таким образом, если каждая функция (подфункция) показывает
отдельное направление, сторону, аспект социально-преобразующей
природы ЮП, то, взятые вместе, они дают более или менее цельное
представление о месте и роли этой практики в ПСО. При этом совокупность функций конкретного вида ЮП призвана отражать определенный аспект влияния всей ЮП на правовую действительность.
Поскольку ПСП представляет собой разновидность ЮП, то конкретный состав функций будет у нее тот же, однако различным будет,
во-первых, их содержательное наполнение (в том числе состав и характер подфункций), во-вторых, свои особенности будет иметь деление функций на основные и неосновные.
В.Н. Карташовым первоначально выделялись следующие функции ПСП16: интегративная, правотворческая, регулятивная и охранительная, позднее он добавил к ним контрольную17. С данной точкой
зрения можно согласиться, только имея в виду приведенную нами
выше классификацию функций ЮП.
А.В. Падалко
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, на наш взгляд, функции ПСП следует подразделять следующим образом. По характеру социального назначения следует выделять общесоциальные и специально-юридические группы
функций ПСП. По сфере общественных отношений, на которые она в
конечном итоге оказывает воздействие, можно выделить следующие
общесоциальные функции: экономическую, политическую, социальную, экологическую, воспитательную (идеологическую), демографическую.
Наиболее
существенное
значение
имеют
специальноюридические функции ПСП: регулятивная и охранительная.
Регулятивная функция ПСП заключается в том, что упорядочение, укрупнение и приведение в систему всего необъятного массива
правовых актов, а также создание новых актов (при кодификации и
консолидации) способствует повышению уровня и качества регулирования общественных отношений во всех сферах жизни.
Охранительная функция проявляется в том, что упорядочение
правовых актов приводит к более надежной и эффективной защите
частных интересов (прав, свобод и законных интересов) граждан и организаций, защите публичных интересов, в том числе по предупреждению правонарушений, коллизий и ошибок в правоприменении и
толковании правовых норм, укрепляя тем самым законность и правопорядок в обществе.
Каждая из названных функций состоит из ряда подфункций. Так,
регулятивная функция состоит из регистрационно-удостоверительной
(статической, закрепительной) и регулятивно-ориентационной (динамической) подфункций. Первая проявляется в том, что в результате
систематизации правовых норм имеет место повышение качества «работы» уже действующих правовых актов, в результате более удобного
для правоприменителя расположения этих актов. Динамическая подфункция имеет место при кодификации (отчасти при консолидации) и
проявляется в том, что в результате систематизации происходят изменения в сфере правового регулирования общественных отношений:
отмена устаревших и фактически не действующих правовых актов,
ликвидация пробелов и противоречий и т.п. Иными словами, происходит совершенствование правовых актов. Поэтому в литературе данная подфункция справедливо называется правотворческой18. Однако,
учитывая классификацию функций правотворческой практики19, можно выделить правообразующий, правопрекращающий и правоизменяющий виды правотворческой (динамической) подфункции ПСП.
Охранительная функция также может быть подвергнута делению:
можно выделить правообеспечительную, правовосстановительную,
компенсационную, превентивную и карательную подфункции. Существо указанных подфункций состоит в том, что в результате упорядо114
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чения правовых актов создаются определенные условия, предпосылки,
средства, способствующие улучшению качества соответственно:
1) обеспечения реализации субъективных прав и законных интересов
граждан, их объединений, 2) восстановления нарушенных субъективных прав, свобод и законных интересов (мер правовой защиты), 3)
компенсации материального, морального и т.п. ущерба, который причинен противоправными, а иногда и правомерными действиями, 4)
предупреждения совершения правонарушений, а также 5) повышения
эффективности применения мер юридической ответственности.
Необходимо отдельно выделить так называемую интегративную
функцию ПСП, являющуюся ее основной функцией, вследствие которой и существует в ПСО этот вид практики. Осуществление указанной функции представляет собой то средство, благодаря которому
реализуются другие функции ПСП. Ее существо проявляется в упорядочении нормативно-правовых, правоприменительных, интерпретационных и т.п. актов. При этом необходимо иметь в виду, что она носит
как регулятивный, так и охранительный характер. В результате осуществления данной функции из всего массива правовых актов создается стройная и удобная в применении система правовых актов и норм
права, происходит приведение правовых норм и законодательных актов в единую систему.
Также следует иметь в виду контрольную функцию ПСП, проявляющуюся в том, что в процессе систематизации правовых актов
осуществляется их проверка: выявляются ошибки в содержании и
форме, пробелы, несоответствие актам большей юридической силы, а
также противоречивость, неполнота и т.п.
Постоянно меняющаяся правовая система, ее развитие и совершенствование, принятие новых правовых актов, внесение в них изменений, отмена устаревших объективно порождают необходимость в
их упорядочении, укрупнении, приведении в научно обоснованную
систему, что свидетельствует о непреходящем значении ПСП как с
юридической, так и с общесоциальной точки зрения. Поэтому, на наш
взгляд, проблема функций ПСП требует подробного научного исследования.
Примечания
1
См., например: Систематизация законодательства в РФ / Под ред. А.С. Пиголкина. СПб., 2003; Баранов В.М., Поленина С.В. Система права, система и систематизация законодательства в правовой системе России. Н. Новгород, 2002;
Российское законодательство: проблемы и перспективы. М., 1995; Карташов В.Н.
Введение в общую теорию правовой системы общества. Ч.5; Концепция системы
классификации правовых актов. М., 1999; Орешкина И.Б. Систематизация нормативно-правовых актов РФ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2000.
А.В. Падалко
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
См.: Половова Л.В. Функции интерпретационной практики. Ульяновск,
2002; Палагина Е.Н. Функции юридической практики: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Саратов, 2003; Вопленко Н.Н., Рожнов А.П. Правоприменительная
практика: понятие, основные черты и функции. Волгоград, 2004.
3
Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций. Т. 2. Свердловск, 1973.
С. 89.
4
Алексеев С.С. Общая теория права: Курс в 2 т. М., 1981. Т. 1. С. 348 – 350.
5
Проблемы теории государства и права / Под ред. С.С. Алексеева. М., 1987.
С. 414 – 415; также см.: Связь юридической науки с практикой / Отв. ред.
В.Н. Кудрявцев. М., 1985; Леушин В.И. Юридическая практика в системе социалистических общественных отношений. Красноярск, 1987.
6
Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность.
Саратов, 1989. С. 128 – 141.
7
Вопленко Н.Н., Рожнов А.П. Указ. соч. С. 194, 195
8
См.: Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах
/ Под ред. М.Н. Марченко. Том 2. Теория права. М., 1998. С.351
9
Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: Учебное пособие: В 2 т.
Т. 1. Ярославль, 2005. С. 237.
10
См.: Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах
/ Под ред. М.Н. Марченко. Том 2. С. 351.
11
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества:
Текст лекций. Часть 1. Ярославль, 1995. С128; Общая теория права: Курс лекций
/ Под общей ред. В.К. Бабаева. Н. Новгород, 1993. С. 399.
12
См.: Общая теория государства права: Академический курс в 2-х томах
/ Под ред. М.Н. Марченко. Том 2. С. 59-61; Алексеев С.С. Общая теория права.
Т. 1. С. 192 и след.
13
Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: Учебное пособие: В 2 т.
Т. 1. С. 238.
14
Подобную точку зрения В.Н. Карташов высказывает в некоторых своих работах (см., например: Общая теория государства права: Академический курс в 2-х
томах / Под ред. М.Н. Марченко. Том 2. С. 351).
15
См.: Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность. С. 127-128; Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. Т. 1.
С. 239.
16
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Часть 5. С. 45.
17
Карташов В.Н. Теория правовой системы общества. Т. 1. С. 456.
18
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Часть 5. С. 45
19
См.: Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества.
Часть 2. Правотворческая практика, система и структура права: Текст лекций.
Ярославль, 1996. С. 40.
А.С. Постнов, А.А. Травкин
А.С. Постнов
аспирант
А.А. Травкин
116
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
аспирант
Основные подходы
к исследованию проблемы детерминации
правоприменительных актов
Для всестороннего исследования проблемы детерминации правоприменительных актов (далее – ППА) необходим комплексный, интегративный подход, включающий логическое, языковое, философское,
историческое, социологическое, психологическое, этическое, экономическое, политическое, юридическое и иное обоснование ППА.
Указанные подходы условно можно разделить на три основные
группы1.
Первую группу составляют логический, языковый (семиотический, лингвистический и т.п.) и философский подходы, которые можно назвать универсальными, так как они используются при разработке
практически всех общетеоретических концепций.
Логический подход выражается в использовании логических законов (тождества, достаточного основания, непротиворечия, исключения третьего) и форм (индукции, дедукции, классификации, аналогии, гипотезы и т.п.), которые позволяют, избегая в теории и на практике логических ошибок и противоречий, установить содержание и
объем понятий «детерминация», «правоприменительный акт», «субъект правоприменительной практики», «правоприменительная практика» и др., сформулировать их определения, выделить существенные
признаки, классифицировать.
Относительно языкового подхода необходимо отметить, что язык
является необходимым условием и предпосылкой процесса познания,
а языковая действительность – формой существования сознания. Суть
данного подхода заключается в том, что логические законы и способы
мышления приобретают материальную форму в языке. Знания о свойствах слов (словосочетаний, предложений и т.п.) помогают постичь
логику мышления, умело формулировать научные гипотезы, теории и
оперировать на практике различными категориями и конструкциями.
Лингвистическая методология направлена не только на внешнюю, но и на внутреннюю форму выражения слова – на происхождение терминов и понятий, которые во многих случаях помогают уяснить смысл, содержание и формы того или иного явления действительности.
Так, смысл слова «детерминация» первоначально был связан с
буквальным его значением. Термин «детерминация» происходит от
латинского «determinare», означающего «определять», «отделять»,
А.С. Постнов, А.А. Травкин
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«отграничивать», и, следовательно, он обозначал операцию определения предмета или явления через выявление и фиксацию его признаков, отделяющих один предмет от другого2. Детерминация в этом
смысле обязательно предполагает существование познающего субъекта3.
Однако позже детерминацию стали понимать в объективном
смысле, как формирование, становление признаков предмета под действием объективных факторов. Приписывание термину «детерминация» данного «статуса» привело и к изменению его смыслового значения. Детерминация в этом смысле означает обусловливание одних
явлений, процессов и состояний другими явлениями, процессами и
состояниями, в результате чего первые и приобретают определенные
признаки, которые можно зафиксировать в определениях.
Безусловно, при исследовании проблемы детерминации ППА основным является философский подход, позволяющий рассматривать
любые явления, процессы и состояния с наиболее общих, фундаментальных, мировоззренческих (метафизических и диалектических,
идеалистических и материалистических, экзистенциальных) позиций,
с использованием принципов объективности, познаваемости, развития, детерминированности, единства теории и практики; категорий –
«сущность» и «явление», «необходимость» и «случайность», «система» и «элемент», «содержание» и «форма»; законов – единства и
борьбы противоположностей (диалектической противоречивости), перехода количественных изменений в качественные, отрицания отрицания (диалектического синтеза)4.
Общетеоретический принцип детерминизма является фундаментальным принципом философского учения о бытии. Детерминизм –
это учение о всеобщей обусловленности объективных явлений. Он
помогает ответить на ряд важных вопросов, в том числе: обусловлены
ли различные явления мира в своем существовании и развитии, имеет
ли эта обусловленность регулярный, упорядоченный или непроизвольный, неупорядоченный характер.
Современная философия при утверждении постулата о детерминированности всех объективных явлений подразумевает объективное
значение термина «детерминация», характеризующее существование
в мире отношения объективного обусловливания5. В основе такого
представления о мире лежит универсальная взаимосвязь всех явлений.
Существование всеобщей универсальной взаимосвязи всех явлений и
процессов – исходная предпосылка принципа детерминизма. Таким
образом, детерминизм есть общее учение, признающее существование
универсальной взаимосвязи и отрицающее существование каких-либо
явлений и вещей вне этой универсальной взаимосвязи6.
118
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Общефилософское осмысление принципа детерминизма является
важной предпосылкой, методологической базой (основой) для дальнейших исследований проблемы детерминации ППА.
Универсальные подходы, рассмотренные нами, определяют стратегию деятельности исследователя, позволяют выявить актуальность
и новизну проблемы, теоретическую и практическую значимость, пути и направления научного поиска.
Вторую группу подходов образуют исторический, психологический, этический, социологический, математический и другие, присущие специальным неюридическим наукам.
При использовании исторического подхода можно проследить
возникновение и развитие понятий «детерминизм» (см. выше), «правоприменительный акт», «правоприменительная практика» и др., определить их значение в конкретный исторический период. Например,
в отечественной юридической науке менялось представление о сущности ППА. Так, в советский период большинство авторов
(А.П. Коренев, В.А. Юсупов, И.Я. Дюрягин, Ф.А. Григорьев и др.)
считали, что ППА всегда носят государственный характер, выражают
волю государства и принимаются государственными органами. В настоящее время ученые, исследующие проблему ППА (В.Н. Карташов,
В.М. Корельский, В.Д. Перевалова, Э.Б. Атаманова и др.), приходят к
выводу о том, что ППА не всегда носят государственно-властный характер, поскольку субъектами правоприменения могут быть как государственные органы (должностные лица), так и индивидуальные
предприниматели, органы местного самоуправления и иные негосударственные организации.
Изменение представления о сущности ППА, безусловно, влияет
на понимание механизма их детерминации, воздействия на ППА различных объективных и субъективных факторов в конкретный исторический период. Значение указанного подхода к исследованию поставленной нами проблемы состоит в том, что он позволяет более глубоко
понять природу детерминации ППА, расширяет и обогащает наше
представление о ней.
Психологический подход выражается в том, что при исследовании
проблемы детерминации ППА мы должны, в первую очередь, помнить о том, что они принимаются (оформляются, издаются и т.п.) конкретными людьми, обладающими определенными чувствами, представлениями, установками, волей, эмоциями, знаниями, преследующими соответствующие цели и руководствующимися в своих
действиях конкретными мотивами, интересами и т.п. Это обстоятельство обусловливает необходимость использования психологических
средств, приемов, способов и методов познания ППА.
А.С. Постнов, А.А. Травкин
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Этический подход обусловлен тем, что право, по мнению подавляющего большинства отечественных и зарубежных ученых, представляет собой явление глубоко нравственное7. Кроме того, в отечественной юридической литературе широко распространено мнение, что
законность и эффективность ППА судебных, правоохранительных и
иных органов во многом зависит от моральных требований, предъявляемых к сотрудникам соответствующих органов. Следует также отметить, что на необходимость использования этических понятий и категорий, приемов и средств в правоприменительной практике порой
прямо указывается в официальных документах вышестоящих органов.
Важную роль при изучении детерминации ППА имеет социологический подход, в частности такие конкретно-социологические приемы,
как анализ статистических источников и материалов юридической
практики, метод наблюдения за конкретными субъектами и участниками практики, устные и письменные их опросы, анкетирование, интервьюирование, изучение индивидуального, группового и общественного мнения, факторный анализ, моделирование, экспертные
оценки, тесты и др. В данном подходе центральное место отводится
исследованию конкретных форм поведения и социальных ролей субъектов правоприменительной практики, социально-правовых отклонений (юридических ошибок, правонарушений и т.п.) и их последствиям, взаимосвязи отношений (в том числе правовых) между людьми, их
коллективами, организациями в процессе принятия, опубликования и
реализации ППА.
Особенностью математического, в частности кибернетического,
подхода является то, что, например, ошибки и другие социальноправовые отклонения при издании ППА выступают в качестве «возмущающих» факторов, которые требуется предупредить и устранить,
отрегулировав тем самым структуру и функционирование правоприменительной деятельности. Информация, заложенная в различных погрешностях ППА, позволяет субъектам правоприменительной практики определенным образом корректировать процессы управления в
различных сферах общественной жизни и эффективно осуществлять
правовое регулирование тех или иных общественных отношений. Математический подход связан, например, с разработкой математических моделей процесса подготовки сложных ППА (распоряжений, например, Правительства РФ), выявлением наиболее оптимальных решений для конкретных участников правоотношений (бюджетных,
налоговых и т.п.) путем системного анализа, компьютерного моделирования и др.
Третью группу образуют специально-юридические подходы, которые включают в себя формально-догматический, сравнительно120
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правовой, метод толкования права, правовой эксперимент, обобщение
материалов юридической практики и др.
Так, при исследовании ППА мы используем понятия, категории,
юридические конструкции, принципы, методики и процедуры, характерные для отраслевых, межотраслевых, прикладных и иных юридических наук, без привлечения которых невозможно создать общее
учение о механизме детерминации ППА.
Каждый из перечисленных специально-юридических методов
представляет собой определенную модификацию применительно к
изучению проблемы детерминации ППА формально-логического, социологического, психологического и иных подходов8. Поэтому при
исследовании данной проблематики мы в большей степени используем смешанные, модифицированные подходы. Речь, по существу, здесь
идет о смешанных логико-правовых, психолого-правовых, социологоправовых, философско-правовых и др. приемах.
Рассмотренные подходы позволяют более полно и объективно
исследовать природу ППА, показать место и роль разнообразных факторов в механизме их детерминации.
Примечания
1
См.: Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: Учебное пособие.
Том 1. Ярославль, 2005. С. 36-43.
2
См.: Словарь иностранных слов / Под ред. И.В. Лехина и Ф.Н. Петрова. М.,
1954. С. 217.
3
См.: Аскин Я.Ф. Философский детерминизм и научное познание. Саратов,
1977. С. 5 и след.; Чувакова Л.А. Причины и условия ошибочной юридической
деятельности (проблемы методологии): Дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 2003.
С. 84.
4
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 38.
5
См.: Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. М., 1997. С. 402.
6
См.: Кедров Б.М. Научная концепция детерминизма // Современный детерминизм. Законы природы. М., 1973. С. 8.
7
См.: Бараташвили Д.Т. Принципы официального юридического толкования:
Дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 2005. С. 23.
8
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 42.
Е.А. Шиловская
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.А. Шиловская
аспирант
Н.А. Миловидов об историческом становлении
и юридической природе вексельного права
В 1877 г. во «Временнике Демидовского юридического лицея»
была опубликована работа Н.А. Миловидова «Вексельное право»1, которая представляет собой глубокое и оригинальное исследование основных институтов вексельного права, их исторического становления
и функционирования в современной автору деловой и правовой практике. Ученым, в частности, подробно освещаются вопросы возникновения вексельного обязательства, обеспечения срочного платежа по
векселю, сущность и действие индоссамента, способы удовлетворения
по векселю, последствия неплатежа.
Вексельное право Н.А. Миловидов рассматривает как часть, фактически подотрасль, торгового права, оно также имеет универсальный
характер, «космополитичную» природу, обусловлено в своем историческом развитии практической необходимостью торгового оборота. В
связи с этим в исследовании широко используется сравнительный метод. Автор освещает вопросы, входящие в область вексельного права,
сравнивая правовые обычаи и законодательства разных стран, преимущественно с более высоким развитием торговли и научных знаний – Германии, Англии, Франции, России. Принципиальным в работе является вопрос о юридической природе вексельного обязательства, которую автор определяет, проследив основные этапы развития
векселя.
Как полагает ученый, переводной вексель исторически восходит
к отношениям договора перепоручения (mandatum) в римском праве,
которым охватывались и отношения денежного перевода2. При определенном уровне развития торговли возникла необходимость трудную
и опасную пересылку денег, особенно в отдаленные места, заменить
простым письмом с поручением своему должнику произвести уплату
своему кредитору, живущим в одном городе. Далее развитие векселя
диктовалось во многом потребностями средневековых ярмарок – центров товарного и денежного оборота, в которых участвовали торговцы
из самых отдаленных мест, заключалось огромное количество сделок.
Потребностями ярмарки также были обусловлены строгость и быстрота вексельного взыскания. В течение времени, которое продолжалась ярмарка, все обязательства, возникшие на ней, должны были
быть ликвидированы. Для этого создавались ярмарочные суды, должник подвергался личному задержанию, а всякие возражения по вексе122
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лю, содержащему все внешние существенные реквизиты, исключались.
В средние века, констатирует автор, сложился такой институт
вексельного права, как акцепт, устанавливающий прямое юридическое отношение между вексельным кредитором и плательщиком.
«Вексель предъявлялся банкиру, которому адресован, с требованием
объяснения, желает ли он произвести уплату по нему. Если ответ
был утвердительным, платеж считался обязательным для банкира»3. При этом в случае неуплаты векселедержатель имел право
предъявить к нему иск. Первоначально же векселедержатель мог
предъявить иск только к векселедателю.
Ученый отмечает, что сначала вексель носил личный и местный
характер: уплата должна была быть произведена лицом, которое указано векселедателем, в определенном месте. Однако к XVII в. необходимость реализовать вексель до наступления обозначенного в нем
срока привела к появлению индоссамента. На векселе стали обозначать право на передачу: «По сему моему письму заплатите такомуто или кому он прикажет». Пока вексель считался актом договора,
индоссамент воспринимался как простой акт цессии: индоссант, как
любой цедент, не подлежал ответственности по векселю. Но для торгового оборота было важно, чтоб каждый индоссант был обязанным
лицом, что увеличивало благонадежность векселя. Уже в ранних уставах признавалась солидарная ответственность индоссантов. С появлением индоссамента вексель получил возможность легко циркулировать, став при этом, наряду с бумажными деньгами, орудием платежа.
Н.А. Миловидов утверждает, что именно с появлением этой новой экономической функции векселя связано начало кодификации в
вексельном праве (впервые во Франции в 1673 г.), до XVII в. оно развивалось посредством торгового обычая и практики. В России вексельное право как готовый институт было заимствовано у западных
стран и введено в юридическую жизнь законодательным путем (первый вексельный устав – в 1729 г.).
Исторический очерк развития векселя наглядно показывает, что
он возник непосредственно из потребностей торговли, на основе добросовестности, ответственности, взаимного доверия участников, вошел в систему законодательства после длительной практики его употребления. В связи с этим явственно обнаруживается лейтмотив работы: вексельные законы различных народов объективно нуждаются в
унификации. Именно с позиции универсальности автор в первую очередь оценивает вексельные законодательства разных стран.
Наряду
с
уяснением
исторических
корней
векселя,
Н.А. Миловидов всесторонне исследует юридическую природу вексельного обязательства. Анализируя различные точки зрения совреЕ.А. Шиловская
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
менных ему ученых4, автор не соглашается с тем, что вексельное обязательство принадлежит к категории договорных обязательств. В
обоснование приводит следующие доводы. Поскольку кредитор не
участвует в составлении документа, его воля имеет второстепенное
значение, обязанным по векселю является лицо, изготовившее вексель. Природа прав индоссата к любому предшествующему ему индоссанту также не основана на договоре. Акцептант, приняв вексель,
берет на себя обязательство произвести платеж всякому, у кого окажется документ при наступлении срока платежа. Все индоссанты несут одинаковую ответственность по векселю. Регрессное требование
платежа может быть обращено к любому из надписателей и к векселедателю. Вексельное обязательство не зависит от повода, по которому
выдан вексель (causa), остается обязательной, имеет юридическую силу только его форма. С другой стороны, ученый не согласен и с той
точкой зрения, что вексель – один из видов бумажных денег и совершенно
исключен
из
области
обязательственного
права.
Н.А. Миловидов определяет юридическую природу векселя как формальное абстрактное одностороннее обещание платежа должником. Именно с этой точки зрения он рассматривает в своей работе основные институты вексельного права и разрешает спорные вопросы.
Поскольку вексель – это формальное обязательство, ученый делает вывод, что в нем юридическую силу имеет только форма, т.е. набор обязательных реквизитов. Уже в современных автору вексельных
уставах значительная часть этих реквизитов имела универсальный характер: обозначение в векселе места, времени его выдачи, срока платежа, денежной суммы, на которую выдан вексель, имени векселеприобретателя, собственноручная подпись векселедателя, обозначение,
что данное обязательство есть вексель; для переводных векселей обозначение звания, имени и фамилии или торговой фирмы трассата,
места его жительства или иного места, где должен быть произведен
платеж. Кроме универсальности, набор обязательных реквизитов
должен соответствовать рациональным принципам, вытекающим из
природы векселя. Например, обозначение, что валюта получена векселедателем, (которое было обязательно в российском уставе), с точки
зрения автора, противоречит сущности векселя как обязательства
формального и абстрактного и является влиянием старой доктрины,
рассматривающей вексель как акт договора купли или мены5.
Из строго формальной природы векселя ученый выводит следующие принципы. Акцепт, индоссамент и другие составляющие вексельного обязательства должны быть совершены в письменной форме,
надпись должна быть сделана на самом векселе: «из самого документа должен открываться весь объем его обязательства, со всем кругом лиц, ему причастных»6. В вексельном документе должны быть в
124
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наличии все существенные реквизиты, установленные законодательством; когда в векселе очевидно и бесспорно недостает какой-либо
существенной принадлежности, вексельного обязательства не возникает. Требование платежа по векселю предполагает наличие вексельного акта: «вексельное обязательство как обязательство строго формальное воплощается в вексельном документе и без него немыслимо»7. Отсюда в случае утраты документа невозможно и требование
платежа; и наоборот, лицо, приобретшее потерянный вексель, должно
быть признано законным владельцем векселя, если оно по внешним
реквизитам документа является его правильным держателем.
Как обязательство абстрактное, подчеркивает автор, вексельное
обязательство независимо от материального основания или сделки, по
поводу которой выдан вексель: «вексельное требование свободно от
фактов, лежащих вне самого документа»8. Необходимое условие существования вексельного обязательства лежит в самом документе,
написанном по установленной законом форме и соединяющем в себе
все необходимые реквизиты. Не допускаются никакие возражения по
векселю, не касающиеся формальной стороны документа.
По мнению ученого, в соответствии с юридической природой
векселя каждый участник вексельного обязательства, поставив свою
подпись на документе, дает одностороннее, самостоятельное, независимое от других участников обещание платежа9. Из этого вытекает
принцип приоритета условий свободно взятого на себя обязательства:
лицо, добровольно принявшее на себя обязательство, должно по нему
отвечать; с другой стороны, ни одна из сторон против воли другой не
может изменить условия свободно взятого на себя обязательства10.
В заключение необходимо отметить следующее. Можно соглашаться или спорить с тем, как Н.А. Миловидов определяет юридическую природу вексельного обязательства, однако вексель, бесспорно,
принципиально отличается от других долговых обязательств общего
гражданского права. Выявленные автором принципы обусловлены потребностями торгового оборота, обеспечивают надежность вексельного акта и его циркуляцию в качестве универсального платежного документа не только в одной стране, но и в международном пространстве. Сравнивая вексельные уставы разных стран, Н.А. Миловидов
предлагает сделать общими для всех нормы, соответствующие юридической природе векселя. Здесь ученым была точно определена
главная тенденции развития вексельного права. В 1930 г. международной Женевской конвенцией установлен Единообразной закон о переводном и простом векселе.
Е.А. Шиловская
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
Миловидов Н.А. Вексельное право. Сравнительно-критический очерк
// Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1877. Кн. 13. Ч. II.
2
Н.А. Миловидов преимущественно рассматривает положения, касающиеся
переводного векселя. Простой вексель, по мнению автора, содержит обязательство, исторически возникшее из денежного займа; однако, несмотря на разные исторические корни, юридическая природа простого и переводного векселя одинакова.
3
Миловидов Н.А. Указ. соч. С. 7.
4
Н.А. Миловидов сравнивает теории Эйнерта, Толя, Кунце.
5
Н.А. Миловидов указывает, что значение данного реквизита формальное,
поскольку вексель мог быть выдан, например, в качестве подарка. При включении
этого условия в перечень существенных в судебной практике допускается спор о
безденежности векселя. Однако вопрос о безденежности векселя может касаться
только этой сделки, а потому не должен влиять на обязательную силу векселя.
6
Миловидов Н.А. Указ. соч. С. 96.
7
Там же С. 88.
8
Там же С. 35.
9
Например, Н.А. Миловидов указывает, что из выдачи векселя для трассата, в
отличие от других участников вексельного обязательства, не возникает никаких
обязанностей и никакой ответственности по векселю. Трассат по своей воле принимает на себя вексельное обязательство посредством акцепта, а до этого момента
он не несет никакой ответственности по векселю, даже в том случае, если он
должник трассанта. Последний не может своей односторонней волей превратить
простой долг в вексельный. Если же трассат предварительно принял вексель, он
признается обязанным отвечать по нему в качестве главного должника, независимо от какого-либо материального основания и того, у кого к назначенному сроку
окажется вексель.
10
Н.А. Миловидов именно поэтому не соглашается с положением французского законодательства, согласно которому трассант и надписатели в случае регрессного иска об обеспечении срочного платежа могут произвести и сам платеж
по векселю, причем векселедержатель не вправе уклоняться от принятия досрочного удовлетворения.
Ю.С. Баринина
аспирант
Продление действия нормативных
правовых актов (некоторые аспекты)
Проблема действия нормативных актов во времени, наряду с вопросами о действии в пространстве и круге лиц (по адресатам), имеет
важное теоретическое и практическое значение1. С теоретической
точки зрения эта тема актуальна, потому что позволяет рассмотреть
одно из свойств нормативного акта – его юридическую силу. Для
126
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
практиков точное определение временных границ действия нормативного акта необходимо для правильного выбора правовой нормы,
регулирующей то или иное общественное отношение. «Действие правовой нормы имеет свои пределы во времени: обязательность ее имеет
свое начало и свой конец», – писал И.А. Ильин2. Определяя границы
действия нормативных правовых актов во времени, Г.Ф. Шершеневич
писал: «Закон, как норма, определяющая поведение граждан, имеет
начальный и конечный моменты своего действия. Вопрос, с какого
времени закон начинает применяться и с какого времени его не следует более применять, чрезвычайно важен в практическом отношении»3.
Научное исследование вопроса действия закона во времени позволяет выявить значимые аспекты темпорального действия закона как
необходимого условия обеспечения прав и свобод граждан, верховенства закона, обеспечения правопорядка и избежания трудностей и
ошибок в правотворческой и правоприменительной практике в современной России.
Проблема действия закона во времени так или иначе затрагивается как в трудах по теории государства и права, так и в работах по отраслевым юридическим наукам. Традиционно эта проблема определяется двумя моментами: вступлением нормативного акта в юридическую силу и порождением соответствующих правовых последствий, а
также утратой им силы, прекращением действия4. Значительное внимание уделяется анализу обратной силы закона.
Анализ научных трудов показывает, что в некоторых исследованиях в связи с рассмотрением вопроса о границах действия нормативных актов во времени частично затрагиваются отдельные аспекты такого понятия, как продление действия этих актов. При этом данный
аспект проблемы в общей теории права не получил подробного освещения. Между тем указанные вопросы обстоятельно разрабатываются
в науке международного права в рамках действия международных договоров.
Согласно выработанному в науке представлению о пространственно-временном цикле действие нормативного акта во времени отражает его темпоральную характеристику, его «длительность». Длительность (временная протяженность) является одной из форм использования календарного времени в общественной жизни5.
В Толковом словаре русского языка «длительность – протяженность во времени» означает «длиться – происходить на протяжении
какого-то времени, продолжаться»6. Именно с понятием «длительность» тесно связан термин «продление», «продлить».
Продлить – сделать более длительным, увеличить срок чего-либо.
Продлить – продолжить, растянуть, пролонгировать7. Следовательно,
в качестве синонимов терминов «продление», «продлить» иногда исЮ.С. Баринина
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пользуются понятия «пролонгация», «пролонгировать» (от лат. prolongo «удлиняю»)8.
Таким образом, продление действия нормативного правового акта есть изменение (увеличение) в установленном порядке срока его
действия. Продление может иметь место в отношении лишь правовых
актов, принятых на определенный срок. Согласно принятой в теории
права классификации нормативных актов по сроку действия выделяются постоянные и временные, изданные на неопределенное время, на
неопределенное количество повторяющихся действий и отношений.
Нормативный акт может быть издан также и на какой-то срок, определенный какой-либо датой или определенным периодом времени9.
Соответственно продление – это увеличение в установленном порядке действия нормативного правового акта, предельный срок которого закончен.
Под установленным порядком продления понимается то обстоятельство, в соответствии с которым условия пролонгации могут быть
установлены новым специальным актом (законом, соглашением и т.д.)
либо содержаться в самом уже действующем нормативном акте (договоре). В зависимости от указанного способа продления в науке международного права применительно к пролонгации международных договоров выделяется автоматическая пролонгация (подобное условие о
продлении формулируется в самом договоре) и пролонгация по специальному соглашению между участниками договора10. Указанную
классификацию можно вполне применить в целом в рамках рассмотрения проблемы продления нормативных правовых актов.
Принятие нормативного правового акта с заранее определенным
(относительно определенным) сроком действия обусловлено историческими, политическими, экономическими, социальными условиями,
сложившимися в конкретном государстве, уровнем взаимоотношений
между различными государствами, международной обстановкой и т.п.
Продление же нормативного акта также может быть продиктовано выше обозначенными факторами, при действии которых проявляет себя
потребность в последующем регулировании определенной области отношений указанным актом. Например, закон Московской области от
18 июля 1997 г. № 36/97-ОЗ «О Московском областном государственном правовом эксперименте в сфере местного самоуправления в Каширском районе Московской области»11, действующий четыре года,
начиная с 1 января 1998 года (ст. 3), был продлен до 1 января 2004 года
Законом Московской области от 30 октября 2001 г. № 162/2001-ОЗ «О
продлении срока Московского областного государственного правового
эксперимента в сфере местного самоуправления в Каширском районе
Московской области»12.
128
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
От понятия продления нормативных правовых актов следует отличать некоторые смежные явления, например, возобновление действия акта.
Указанное различие имеет важное теоретическое и практическое
значение, поскольку неправильное понимание природы, сущности
указанных понятий ведет к ошибкам и другим погрешностям как в
сфере правотворчества, так и реализации права.
Например, действие Федерального закона от 27 октября 1999 г.13
№ 201-ФЗ «О потребительской корзине в целом по Российской Федерации»14 дважды «продлялось». Первоначальный текст указывал, что
он действует по 31 декабря 2000 г. (ст. 2). Федеральным законом от 14
июня 2001 г. № 97-ФЗ срок действия указанного Федерального закона
продлен до 25 декабря 2002 г.15 Однако срок действия закона «продлен» спустя полтора года после истечения срока, на который он был
принят. Очевидно, что в указанном случае имеет место ошибка законодателя, а именно подмена понятием «продление» термина «возобновление», поскольку оно было осуществлено уже после длительного
срока бездействия закона.
Указанные правотворческие ошибки характерны и для регионального законодательства. Так, согласно ст. 1 Закона Ивановской области от 30 ноября 2001 г. № 79-ОЗ «О продлении на 2001 – 2002 г.
заканчивающихся в 2000 г. сроков реализации Программы по усилению борьбы с преступностью в Ивановской области на 1998 –
2000 г.»16 срок реализации указанной программы был продлен по истечении почти одиннадцати месяцев после окончания срока ее действия.
В заключение следует еще раз подчеркнуть теоретическую и
практическую значимость вопроса о продлении действия нормативных актов, поскольку дефицит научного внимания к указанной проблеме – одна из причин возникновения ошибок в правотворчестве, а
следовательно, и практике реализации права.
Примечания
1
Заслуживает внимания тот факт, что нормативный правовой акт может содержать несколько норм с разными временными параметрами действия // Бахрах Д.Н. Три способа действия во времени новых правовых норм и три способа
прекращения действия старых норм // Государство и право. 2005. № 9. С. 5.
2
Ильин И.А. Теория права и государства. М., 2003.
3
Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1910. Т. 2. С. 397.
4
См., например: Тилле А.А. Указ. соч. С. 21; Карташов В.Н. Теория правовой
системы общества: В 2 т. Т. 1. – Ярославль, 2005. С. 276. При этом следует отметить существование следующей позиции, согласно которой для определения сроков календарного действия нормы нужно учитывать, наряду с уже двумя обозна-
Ю.С. Баринина
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ченными моментами, время, на которое действие нормы приостанавливается
// Бахрах Д.Н. Действие правовой нормы во времени. С. 12.
5
См.: Петров Г.И. Фактор времени в советском праве // Правоведение. 1982.
№ 6. С. 46.
6
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и
фразеологических выражений. М., 2003. С. 168.
7
Там же. С. 608; Кожевников А.Ю. Большой синонимический словарь русского языка: В 2-х т. СПб, 2003. Т. 2. С. 203.
8
Большой словарь иностранных слов. М., 2003. С. 543.
9
См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 274; Тилле А.А. Указ. соч. С. 29.
10
См.: Талалаев А.Н. Право международных договоров: Действие и применение договоров. М., 1985. С. 43.
11
См.: Подмосковные известия. 1997. № 141. 31 июля.
12
См.: Вестник Московской областной Думы. 2001. № 10.
13
Здесь и далее в отношении даты принятия федерального закона указывается
день принятия его Государственной Думой в окончательной редакции (в соответствии с требованиями ст. 2 Федерального закона от 25 мая 1994 года № 5-ФЗ «О
порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат федерального собрания», в отличие от
даты принятия, указываемой в электронных справочных правовых системах).
14
См.: Собрание законодательства РФ. 1999. № 47. Ст. 5619.
15
См.: Собрание законодательства РФ. 2001. № 29. Ст. 2952.
16
См.: Собрание законодательства Ивановской области. 2001. № 23.
О.В. Сафонова
аспирант
Источник права и форма права:
к вопросу о соотношении
Понятие «источник права» многогранно. Мы не согласны с точкой зрения А.Б. Венгерова о том, что «в современной теории права
особых проблем с этим понятием уже не возникает»1. По мнению
М.Н. Марченко, «вопросы, касающиеся источников права, являются
своего рода отправной точкой в процессе познания всех иных правовых институтов и самого права»2.
А.И. Рябко и О.Н. Василенко полагают, что проблема правовой
терминологии является в целом устоявшейся, «противоречия – преодоленными», однако проблема форм и источников права продолжает
оставаться актуальной, поскольку она имеет не только терминологическую, семантическую, но и содержательную стороны3.
В научной литературе существуют различные взгляды по вопросу
о соотношении понятий «источник права» и «форма права». Многие
авторы рассматривают их как синонимы. А.Б. Венгеров, например,
130
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пишет: «Учитывая предыдущие разработки, в том числе в дореволюционной литературе, наиболее распространенным является вывод, что
понятие источник права – это синоним понятия формы права. Поэтому в учебных курсах по теории права можно встретить такое обозначение темы «формы (источники) права»4. Такой же точки зрения придерживается В.М. Сырых, понимая под источником права «способы
выражения и доведения решений правотворческих органов о принятии соответствующих норм права до заинтересованных лиц…»5.
А.С. Пиголкин также отмечает, что «источники права – это действующие в государстве официальные документы, устанавливающие
или санкционирующие нормы права, внешние формы выражения правотворческой деятельности государства, с помощью которой воля законодателя становится обязательной для исполнения»6.
С.С. Алексеев понимает под источником права «исходящие от
государства или признаваемые им официально документальные способы выражения и закрепления норм права, придания им юридического, общеобязательного значения»7.
Однако в русском языке понятия «источник» и «форма» обозначают различные явления. Источник – это «то, что дает начало».
«Форма» же означает внешний облик, наружность предмета, обусловленные его содержанием8.
Т.Н. Радько считает необходимым «выделить форму права в самостоятельный источник права»9. С.В. Бошно, разграничивая данные
понятия, пишет о «признании их относительной автономии»10.
А.Л. Малиновский подразделяет источники права на материальные,
идеальные и формальные11. Под материальными подразумеваются
существующие в конкретно-исторический период развития цивилизации общественные отношения. Под идеальными понимают правосознание. В формальном (юридическом) смысле рассматриваются формы
выражения, объективизации нормативной государственной воли
(нормативные акты).
В.М. Баранов, соглашаясь на подобную классификацию, конкретизирует понятие источника права, рассматривая его в узком контексте «…объективизации нормативной государственной воли»12. Автор
предлагает подразделять формы права на внутреннюю и внешнюю,
где внутренняя форма права – это его структура и связи, а внешняя –
это «…способы, с помощью которых данная экономически и политически властвующая группа «возводит в закон» свою волю»13. Ж.Л. Бержель под источниками права рассматривает «созидательные силы права», составляющие его «содержательные (сущностные) источники», и называются они так потому, что «обеспечивают нормы материальной основой»14. А.Ф. Шебанов и С.Л. Зивс под «созидающими
силами» подразумевали государственную волю15.
О.В. Сафонова
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С другой стороны, в литературе утверждается, что «не только
весь процесс правообразования, но и сам генезис отдельных юридических норм ... не сводится к государственной воле, поскольку фактические образцы типичного массового поведения и правовых по природе
отношений он (законодатель) черпает не из каких-то категорических
императивов, заложенных в самом разуме, а из самой жизни»16.
С.В. Бошно под созидающими силами рассматривает доктринальные источники права, под которыми подразумевает принципы
права, правосознание, право юридической экспертизы, односторонние
обещания и программное право17.
В.П. Малахов выделяет еще одно понимание значение слова «источник» в русском языке. «Это «письменный памятник, документ, на
основе которого строится научное исследование». Если источник –
это определенный документ, то источник права – это определенный
правовой документ-акт. Причем не все правовые документы следует
относить к источникам права, а только те, которые связаны с основной характеристикой права как нормативного регулятора общественных отношений»18.
М.Н. Марченко пишет, что «в одних отношениях форма и источник права могут совпадать друг с другом и рассматриваться как тождественные, тогда как в других отношениях они могут значительно
отличаться друг от друга и не считаться тождественными»19. На наш
взгляд, подобная позиция существенно усложняет поставленную проблему.
Т.В. Гурова полагает, что «при использовании понятия «источник
права» целесообразно присоединение к нему дополнительных определяющих слов, очерчивающих сферу его применения: социальный источник, политический источник, формальный источник»20. Данный
подход действительно позволяет конкретнее разграничить понятия
«источник права» и «форма права».
Анализ различных точек зрения позволил нам вслед за
В.Н. Карташовым все существующие источники права подразделить
на материальные и духовные, экономические и политические, нравственные и религиозные, исторические и фактические, институциональные и формальные (формально-юридические), первоначальные и производные (вторичные), главные и подчиненные, текстуальные и нетекстуальные, традиционные и нетрадиционные, внутренние для
данной правовой системы общества и внешние по отношению к ней, и
др.21
Примечания
1
2
132
Венгеров А. Б. Теория государства и права. М., 2004. С. 398.
Марченко М.Н. Источники российского права. М., 2005. С. 5.
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
См.: Рябко А.И., Василенко О.Н. Актуальные проблемы онтологии форм
права // Философия права. 2000. № 2. С. 60.
4
Там же.
5
Венгеров А Б. Указ. соч. С. 398.
6
Сырых В.М. Теория государства и права. / Отв. ред. С.А. Чибиряев. М., 1998.
С. 96.
7
Теория государства и права. / Под ред. А.С. Пиголкина. М., 2003. С. 408.
8
Алексеев С.С. Право: азбука-теория-философия. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 76.
9
Радько Т.Н. Теория государства и права. М., 2001. С. 210.
10
Бошно С.В. Доктринальные и другие нетрадиционные формы права // Журнал российского права. 2003. № 1. С. 82.
11
См.: Российская юридическая энциклопедия / Гл. ред. А.Я. Сухарев. М.,
1999. С. 404.
12
Теория государства и права / Под ред. В. К. Бабаева. М., 2003. С. 266.
13
Там же.
14
Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М., 2000. С. 97.
15
Шебанов А.Ф. Форма советского права. М., 1968. С. 38; Зивс С.Л. Источники права. М., 1981. С. 10.
16
Явич Л.С. Сущность права. Л., 1985. С. 119.
17
Бошно С.В. Указ. статья. С. 83.
18
См.: Теория государства и права. / Под ред. В.П. Малахова, В.Н. Казакова.
Екатеринбург, 2002. С. 94-96.
19
Марченко М.Н. Указ. соч. С. 8.
20
Гурова Т.В. Актуальные проблемы теории источников права: Дис. … канд.
юрид. наук. Саратов, 2000. С. 47.
21
Карташов В.Н. Теория правовой системы общества: В 2 т. Ярославль, 2005.
Т. 1. С. 153.
О.В. Сафонова
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
РАЗДЕЛ I. НАУЧНЫЕ СТАТЬИ
КАРТАШОВ В.Н. 5
Пространственная структура правовой культуры ............................ 5
ЕГОРОВ С.А.
Вклад Демидовского юридического лицея в становление
и развитие социологического направления науки
уголовного права ..................................................................................... 14
ЛАЙТМАН В.И.
К вопросу о международной правосубъектности индивида ........... 18
ВАНТЕЕВА Н.В.
Структурно-функциональный подход к исследованию
принципов юридической ответственности ........................................ 23
ВАСИЛЬЕВ Д.В.
Проблемы правового регулирования взаимодействия
избирательной комиссии субъекта РФ и избирательных
комиссий муниципальных образований ............................................ 32
МЕЩЕРЯКОВ Д.Д.
Место и роль планирования в правоприменительной тактике .... 39
МАКСУРОВ А.А.
Координация в праве и смежные правовые явления ..................... 46
СКРЯБИН А.Л.
Демократический государственный режим как фактор
обеспечения эффективности актов официального
юридического толкования .................................................................... 54
БАХВАЛОВ С.В.
О некоторых вопросах, связанных с вступлением
законов в силу .......................................................................................... 60
134
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГУСЕВ П.А.
О роли риска в праве (частноправовой аспект) ............................... 68
ШИРМАМЕДОВ А.К.
К вопросу о понятии функции права .................................................. 74
МЕЛЬНИКОВ Ю.И., ШИРМАМЕДОВ А.К.
Проблема классификации функций права ........................................ 82
ТИМОФЕЕВ А.В.
Функции юридического опыта............................................................. 90
КАНАЕВ С.А.
Проблемы повышения качества юридического
смыслового содержания нормативных правовых актов ................ 98
ПОСТНОВ А.С.
Типология факторов, детерминирующих
правоприменительные акты .............................................................. 105
РАЗДЕЛ II. НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ
ПАДАЛКО А.В.
Классификация функций правосистематизирующей практики 111
ПОСТНОВ А.С., ТРАВКИН А.А.
Основные подходы к исследованию проблемы детерминации
правоприменительных актов ............................................................. 117
ШИЛОВСКАЯ Е.А.
Н.А. Миловидов об историческом становлении
и юридической природе вексельного права .................................... 122
БАРИНИНА Ю.С.
Продление действия нормативных правовых актов
(некоторые аспекты) ............................................................................ 126
САФОНОВА О.В.
Источник права и форма права: к вопросу о соотношении ........ 130
О.В. Сафонова
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
136
Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Вып. 6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АКТУАЛЬНЫЕ
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ
ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВА
Выпуск 5
О.В. Сафонова
137
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
17
Размер файла
1 182 Кб
Теги
актуальные, общество, правовое, система, вып, история, 1204, проблемы, теория
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа