close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1289.Социальная история российской провинции

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
Социальная история
российской провинции
Материалы Всероссийской
научной конференции
Ярославль 2006
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 94(47):316.42
ББК Т3(2)я43
С 69
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве научного издания. План 2006 года
Социальная история российской провинции: материалы Всероссийской научной конференции / отв. ред.
Ю.Г. Салова, И.Ю. Шустрова ; Яросл. гос. ун-т. – Ярославль: ЯрГУ, 2006. – 196 с.
Опубликованы материалы докладов и сообщений, заявленных на научную конференцию "Социальная история
российской провинции".
Материалы адресованы научным работникам, преподавателям, аспирантам, учителям, всем интересующимся
проблемами отечественной истории, вопросами истории
российского общества.
УДК 94(47):316.42
ББК Т3(2)я43
© Ярославский
государственный
университет, 2006
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Памяти профессора
Александра Михайловича
Селиванова
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.В. Канищев
Сравнительный анализ
уровня развития Тамбова и Ярославля
в конце XIX в.
Одним из методов определения уровня развития локальных
общностей является использование коэффициента концентрации,
который практически не применялся в отечественной исторической науке. Этот коэффициент рассчитывается по формуле:
(а/А : б/Б) х 100,
где а – число занятых в определенной отрасли в конкретном городе,
А – число занятых в определенной отрасли в стране,
б – численность населения конкретного города,
Б – численность населения страны.
В соответствии с формулой в том случае, когда доля занятых
в определенной отрасли в конкретном городе в числе занятых в
этой отрасли в стране равна доле населения конкретного города в
населении страны, коэффициент концентрации равен 100 и означает средний по стране уровень концентрации занятого в этой отрасли населения конкретного города; когда доля занятых в определенной отрасли в конкретном городе в числе занятых в этой
отрасли в стране меньше доли населения конкретного города в
населении страны, коэффициент концентрации меньше 100 и означает уровень концентрации занятого в этой отрасли населения
конкретного города ниже среднего уровня по стране; когда доля
занятых в определенной отрасли в конкретном городе в числе занятых в этой отрасли в стране больше доли населения конкретного города в населении страны, коэффициент концентрации больше 100 и означает уровень концентрации занятого в этой отрасли
населения конкретного города выше среднего уровня по стране.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К сожалению, источники по дореволюционной истории России очень редко позволяют вычислять коэффициент концентрации ввиду несопоставимости локальных и общероссийских данных. Уникальные возможности для вычисления этого коэффициента дают материалы Первой Всеобщей переписи населения
Российской империи 1897 г., в которых, в частности, по единой
методике определялась численность населения, занятого в различных сферах деятельности как по отдельным городам, так и по
стране в целом.
Таблица
Коэффициенты концентрации
Тамбова и Ярославля в 1897 г.
Занятие*
Тамбов
Администрация, суд и полиция
Общественная и сословная служба
Частная юридическая деятельность
Вооруженные силы
Богослужение православн. исповед.
–"–
других христ. исповед.
–"–
нехристианских исповед.
Лица при цер., кл. и т.п., пр. сл. при них
Учебная и воспитательная деятельность
Наука, литература и искусство
Врачебная и санитарная деятельность
Служба при благотворительных учреждениях
Деят. и служба частн. присл., поденщ.
Доходы с кап. и нед. им., средств род.
Сред. от казны, общ. учр. и частн. лиц
Лишен. свободы и отбывающие наказания
Земледелие
Пчеловодство и шелководство
Животноводство
Лесоводство и лесные промыслы
Рыболовство и охота
Добыча руд и копи
Выплавка металлов
Обработка волокнистых веществ
Обработка животных продуктов
Обработка дерева
6
431
211
637
304
419
53
0
158
288
277
439
351
193
125
685
260
4
9
1
40
2
0
0
92
26
39
Ярославль
880
445
923
402
181
23
0
103
152
201
186
283
142
68
301
328
2
5
2
37
6
3
3
3399
37
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обработка металлов
Обработка минерал. веществ (керамика)
Производ. химич. и связан. с ними
Винокурение, пиво- и медоварение
Прочие напитки и бродильные вещества
Обработка раст. и живот. питат. прод.
Табак и изделия из него
Полиграфические производства
Инстр. физ., оптич., хир., часы, игрушки
Юв. дело, живоп., пр. культа, роск. и т.д.
Изготовление одежды
Устр. рем. и сод. жил.и строит. Работы
Произв. экип. и постройка дерев. судов
Не вошед. в предыд.группы или неоп.
Водные сообщения
Железные дороги
Извозный промысел
Остальн. сухопут. сообщ. и сред. передв.
Почта, телеграф и телефон
Кредит. и общест. коммерч. учреждения
Торговое посредничество
Торговля вообще, без точн. определения
Торговля живым скотом
Торговля зерновыми продуктами
Торг. остальн. продукт. сельского хозяйства
Торг. строит. материалами и топливом
Торг. предметами домашнего обихода
Торг. металл. товар. машин. и оружием
Торг. тканями и предметами одежды
Торговля кожами, мехами и проч.
Торг. пр. роск., наук, иск., культа и т.д.
Торговля остальными предметами
Торговля разностная и развозная
Тракт., гостин., меблир. комнаты, клубы
Торговля питейная
Чистота и гигиена тела
Лица неопределенных занятий
Проституция
Лица, не указавшие занятий
102
38
68
92
397
260
79
348
239
95
210
132
405
99
3
387
111
31
449
247
107
44
125
269
199
144
231
395
291
201
274
377
196
418
125
369
68
480
33
112
81
934
100
114
146
1871
219
175
127
131
89
92
499
104
192
198
77
238
186
31
86
34
122
144
183
201
398
151
121
164
196
139
356
86
290
36
538
109
* Названия занятий даны строго по источнику.
Рассчитано по: См.: Первая Всеобщая перепись населения Российской империи
1897 г. СПб., 1900 – 1905.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Анализ таблицы прежде всего показывает, что и в Тамбове, и
в Ярославле коэффициент концентрации большинства занятий
был выше среднего по стране. Это объясняется тем, что города,
губернские особенно, были местами сосредоточения лиц с неземледельческими занятиями, а большинство населения страны занималось сельским хозяйством. Поэтому очевидно, что доля занятых в городах в сферах управления, промышленности, торговли, транспорта, финансов, социальной, религиозной, культурной
деятельности была обычно выше доли населения городов в населении страны. Другой стороной этого вопроса являются низкий
коэффициент концентрации занятых сельским хозяйством в Тамбове и Ярославле, что подчеркивает высокий уровень их продвижения в сторону городов индустриального общества. Эти и другие очень резкие отклонения в ту или другую сторону от среднего
коэффициента 100 подчеркивают специфику того или иного города.
Таблица демонстрирует тот факт, что оба губернских города
функционировали как административные центры с высоким
уровнем концентрации лиц, занятых государственной, общественной, сословной службой, частной юридической деятельностью. При этом Ярославль имел явно большую концентрацию
людей этих занятий, нежели Тамбов.
А вот доля жителей, профессионально занятых богослужением в учреждениях православного исповедания и других христианских исповеданий, была выше в Тамбове, что, вероятно, отражало большую патриархальность этого губернского города. Понятно и то, что в чисто русских городах Тамбове и Ярославле не
было профессиональных служителей других конфессий.
При анализе концентрации промышленных занятий бросается в глаза очень высокий уровень сосредоточенности в Ярославле
лиц, занятых обработкой волокнистых веществ, прежде всего
производством сукна, а также работников химической и табачной
промышленности. В Тамбове ни в одной из отраслей промышленности не было такой концентрации. Здесь немного выделялись производство экипажей и постройка деревянных судов, приготовление безалкогольных напитков и бродильных веществ, полиграфическое производство, обработка растительных и жи8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вотных питательных продуктов. Не выделяясь особенно на российском уровне, Тамбов превосходил Ярославль по концентрации лиц, занятых изготовлением физических, оптических, хирургических инструментов, часов, игрушек, одежды, устройством
ремонта и содержания жилья, строительными работами. Напротив, Ярославль имел некоторое превосходство в сосредоточении
в городе работников, занятых винокурением, пиво- и медоварением, ювелирным делом, живописью, изготовлением предметов
культа и роскоши. В обоих городах сравнительно слабо были
сконцентрированы обработка животных продуктов, дерева, металлов, минеральных веществ (керамики), что наводит на мысль
о большей развитости этих отраслей промышленности в сельских
местностях двух губерний.
Концентрация торговых занятий в обоих городах резко не
превышала среднероссийский уровень. И в Тамбове, и в Ярославле выделялись торговля металлическими товарами, машинами, оружием, тканями и предметами одежды, развитие гостиничного сервиса, заведений, занимавшихся поддержанием чистоты и
гигиеной тела. Понятна большая сосредоточенность в Тамбове
как центре аграрного региона торговли живым скотом, зерновыми продуктами, кожами, другими сельскохозяйственными товарами. В целом очевидна большая концентрация тамбовцев в торговой сфере.
Интересен расклад коэффициентов концентрации населения
в транспортной сфере. Совершенно понятно громадное преимущество сосредоточенности в Ярославле как крупном поволжском
городе водников в сравнении с Тамбовом, расположенным на малосудоходной Цне. Больший коэффициент концентрации извозчиков в Ярославле, вероятнее всего, объясняется большими размерами города и большим потоком грузов от волжских пристаней
в остальные районы города. Весьма высокая концентрация железнодорожников в Тамбове, возможно, объясняется проживанием значительной их части в черте города. Во многих городах они
жили в пригородах.
Таблица констатирует, но не позволяет объяснить заметно
большую сосредоточенность в Тамбове по сравнению с Ярославлем работников связи и финансовой сферы.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Еще более явно преобладание в Тамбове концентрации жителей в культурной и социальной сферах. Такое явление в первую
очередь можно связать с явным «перекосом» очень большой сосредоточенности ярославцев в нескольких отраслях промышленности. Другое предположительное объяснение связано со сравнительно высокой долей в населении Тамбова дворянства, которое
могло посвятить себя культурной деятельности. На это «намекает» и относительно больший уровень концентрации в Тамбове
лиц, живших доходами с капитала и недвижимого имущества, а
также содержавшихся на средства родственников. Таковыми в
России преимущественно были помещики и их «нахлебники». На
такое объяснение «работает» и больший коэффициент концентрации в Тамбове частной прислуги и поденщиков. Правда,
большая доля последних говорит о неразвитости в Тамбове по
сравнению с Ярославлем рынка труда в современных отраслях
деятельности, особенно в промышленности.
В целом Ярославль по показателям концентрации населения
явно выделялся как индустриальный город. Сосредоточенность
населения Тамбова в отдельных сферах деятельности была более
сбалансированной, создавала более удобные условия жизни для
населения в целом. В пользу этого говорит и то, что в Тамбове
меньшими были коэффициенты концентрации маргинальных
групп (заключенных, проституток, лиц, не указавших своих занятий).
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.К. Акользина
Торговые связи городов
Ярославской губернии и города Моршанска
Тамбовской губернии
в первой половине XIX в.
В настоящее время значительно усилился интерес к городу
как объекту исторического исследования. Но, по мнению современных историков, занимающихся проблемами городоведения, в
многочисленных работах по исторической урбанистике отдельные города рассматриваются изолированно, без сопоставления с
другими городами региона и страны в целом (Скубневский В.А.,
Гончаров Ю.М. Города Западной Сибири во второй половине
XIX – начале XX в. Ч. 1. Население. Экономика. Барнаул, 2003.
С. 20, 22). В рамках решения этой проблемы задача данной статьи – рассмотреть экономические, прежде всего торговые, взаимоотношения городов Ярославской и Тамбовской губерний в
первой половине XIX в.
Между городами Тамбовской и Ярославской губерний экономические связи установились давно. Предприниматели из Рыбинска, Ярославля, Ростова торговали в Елатьме, Козлове, Шацке
со второй половины XVII в. (Мизис Ю.А. Формирование рынка
Центрального Черноземья во второй половине XVII – первой половине XVIII вв. Тамбов, 2006. С. 679-708, 801-803). Но особенно
тесными эти связи стали во второй половине XVIII – первой половине XIX в., когда в городе Моршанске увеличились обороты
пристани на р. Цне, которая к тому времени в нижнем течении
стала важным торговым путем ввиду усиления торговых связей с
Москвой, городами Верхней Волги и Петербургом, складывания
сети трактовых и водных путей.
Город Моршанск Тамбовской губернии и города Ярославской губернии, в первую очередь Рыбинск, в первой половине
XIX в. являлись крупными центрами транзитной торговли сельскохозяйственной продукцией российского масштаба. Моршанск
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
несколько десятилетий занимал одно из первых мест по хлебной
торговле (после некоторых приволжских пунктов) во всей внутренней торговле России. Моршанская пристань в первой половине XIX в. считалась одним из важнейших речных портов Российской империи, была главным и почти единственным местом, куда
жители хлебопроизводящих уездов Тамбовской, частично Саратовской, Пензенской и Воронежской губерний свозили зерно для
продажи, поскольку губернии между Волгой, Окой и Доном не
имели удобных водных путей сообщения. Выше Моршанска Цна
становилась судоходной, и хлебные караваны по Цне, Мокше и
Оке попадали в Волгу (Акользина М.К. Место и роль Моршанска
в хлебной торговле России первой половины XIX века // Динамика и темпы аграрного развития России: инфраструктура и рынок.
XXIX сессия Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы: Тезисы докладов и сообщений. Орел, 21-25 сентября 2004 г.
М., 2004. С. 53-55). Доставленный из Моршанска в Рыбинск хлеб
следовал далее в города Верхней Волги и ее притоков, в Москву
и Петербург и далее на север к Олонцу и Белому морю (См.: Карта водных торгово-транспортных путей Европейской России в
первой половине XIX в. // Истомина Э.Г. Водные пути России во
второй половине XVIII – начале XIX века. М., 1982. С. 147).
И Моршанск, и города Ярославской губернии упоминаются
во многих работах, посвященных изучению хлебного рынка России в первой половине XIX в. (Ковальченко И.Д., Милов Л.В.
Всероссийский аграрный рынок, XVIII – начало XX века: Опыт
количественного анализа. М., 1974; Преображенский А.И. Русские экономические карты и атласы. М., 1953. С. 34; Рахматуллин М.А. Хлебный рынок и цены в России в первой половине
XIX века // Проблемы генезиса капитализма. М., 1970. С. 335 и
др.). Но до настоящего времени все исследователи использовали
общероссийский, главным образом обобщенный статистический
материал. Изучение отдельных городов дает возможность «оживить» тему, показать микроуровень экономических процессов.
Материалами для изучения торговых связей городов Ярославской губернии и города Моршанска Тамбовской губернии в
первой половине XIX в. послужили данные как опубликованных,
так и архивных источников. К первой группе источников отно12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сятся работы, посвященные вопросам развития речного судоходства (Бахтурин Д. Краткое описание внутреннего Российской империи водоходства между Балтийским, Черным, Белым и Каспийским морями. СПб., 1802; Житков С.М. Исторический обзор
устройства и содержания водных путей и портов России за столетний период. 1798 – 1898. СПб., 1900; Кафтырев Д. Описание
водяных сообщений между Санкт-Петербургом и разными российскими губерниями с гидрографическою картою. СПб., 1829;
Лунгерсгаузен Ф.В. Из жизни и истории р. Цны. Б. г.; Перечень
внутренних водных путей Европейской России. СПб., 1892), географические словари и описания (Воейков Л. Сборник материалов для описания Тамбовской губернии. СПб., 1872. С. 63, 73,
171-173, 181, 188; Географический словарь Тамбовской губернии
в конце ХVIII и в начале XIX столетий. Тамбов, 1902. Т. 4. С. 4849; Географическо-статистические заметки по Тамбовской губернии / Сост. Ф.А.З. СПб., 1870. С. 31, 34, 37, 46; Обозрение состояния городов Российской империи в 1833 году. С. 46-47; Семенов П.П. Географическо-статистический словарь Российской
империи. Т. 3. СПб., 1867. С. 312-313; Списки населенных мест
Российской империи... Вып. 42. Тамбовская губерния. СПб.,
1866. С. VII-VIII, XXX, ХLIII, ХLVI, 2; Статистический временник Российской империи. Изд. Центр. стат. ком. Серия 2. Вып. 6.
СПб., 1872. С. LIII, 14, 23, 136; Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861 – 1862 гг. Ч. 2. СПб.,
1863. С. 25-29; Памятная книжка для Тамбовской губернии на
1861 год. Тамбов, 1861; Памятная книжка Тамбовской губернии
на 1863 год. Тамбов, 1863; Памятная книжка Тамбовской губернии на 1864 год. Тамбов, 1864), регулярно публиковавшиеся
официальные отчеты о хлеботорговых операциях Моршанской
пристани в Журнале Министерства государственных имуществ
(О городе Моршанске и хлебной торговле, производившейся в
течение зимы 1846 и начала 1847 годов // Журнал Министерства
Государственных имуществ. 1847. Ч. 26. Отд. 4. С. 17-20; Торговля хлебом в Рыбинске, Моршанске и Гжатске в 1848 году // Там
же. 1848. Ч. 29. Отд. 4. С. 72; Торговля земледельческими произведениями в 1848 году в Гжатске, Мценске и Моршанске // Там
же. 1849. Ч. 30. Отд. 4), Журнале Министерства внутренних дел
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(Леопольдов А. Судоходство в Тамбовской губернии // Журнал
МВД. 1841. Т. 2. С. 29; 1860. Ч. 45. Кн. 2. Отд. 11. С. 6–8), газете
«Санкт-Петербургские ведомости» (О числе судов Цнинского каравана // Санкт-Петербургские ведомости. 1822. № 35; Состав товаров, отправляемых в навигацию этого года с Моршанской, Орловской и Гжатской пристаней // Там же. 1824. № 42; Подробная
характеристика торговли Моршанска // Там же. 1838. № 265 и
др.), «Земледельческой газете» и других изданиях (Об учреждении общества судоходства по р. Цне // Земледельческая газета.
1834. № 2; Краткое описание Моршанской мельницы графа Кутайсова // Там же. 1837. № 51 и др.), специальные работы (см. например: Егунов А.Н. О ценах на хлеб в России и их значение в
сфере отечественной промышленности. М., 1855; О торге хлебом
во внутренних губерниях России // Отечественные записки. Учено-литерат. журнал. 1840. Т. 8. Отд. 4. СПб., 1840. С. 1-20; Чаславский В. Хлебная торговля в центральном районе России. Т. 3.
Вып. 1. Ч. 1; Вып. 2. Ч. 2. СПб., 1873; Чулков М.Д. Историческое
описание Российской коммерции. СПб., 1781 и др.). В них содержатся общие сведения о деятельности Моршанской и Рыбинской пристаней, о состоянии торговли хлебом в этих городах.
Вторую группу источников составляют архивные материалы.
Это прежде всего «Ведомость водных перевозок грузов из города
Моршанска за 1826 год» (Государственный архив Тамбовской
области (далее – ГАТО). Ф. 4. Оп. 1. Д. 681), содержавшая сведения о 392 судовладельцах (место жительства, сословная принадлежность владельцев судов, количество и название судов, количество и наименование грузов, место назначения грузов и размер
пошлины).
В целом источниковая база содержит достаточно сведений о
торговых связях Моршанска и городов Ярославской губернии в
изучаемый период.
Основной поток сельскохозяйственных грузов направлялся
из Моршанска в Рыбинск Ярославской губернии. Рыбинск являлся «перевалочной базой» для волжской торговли хлебом. Пристани, находившиеся между Санкт-Петербургом и Рыбинском,
назывались «верхними». Караваны, отправлявшиеся от верхних
пристаней, достигали столицы в одно судоходство, а поднимав14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шимся с «низовых» (находившихся между Рыбинском и Каспийским морем) пристаней приходилось зимовать в пути. Местом
для зимовки преимущественно выбирался Рыбинск. Кроме того, в
Рыбинске грузы, следовавшие до Петербурга, перегружались в
малые барки, поскольку большая часть низовых судов не могла
подниматься по Волге выше Рыбинска. Район, где производилось
«низовое заготовление» сельскохозяйственной продукции, в основном зерна и круп, включал пять важнейших пунктов: Казань,
Моршанск, Лысково, Промзино и Рыбинск (см.: Статистические
труды И.Ф. Штукенберга. Т. 1. СПб., 1858. С. 361).
Торговцы хлебом, купцы и их приказчики из городов Ярославской губернии приезжали в Моршанск в зимнее время. Ежегодно по весеннему половодью с этой пристани сплавлялось до
500 судов вместимостью от 150 до 200 тыс. пудов, на которых
работало до 5 тыс. человек. Работников привлекали хорошие заработки. Цена доставки с куля из Моршанска до Рыбинска составляла в 1830 – 1840-е гг. 3 руб., плата одному рабочему «за
путину» 35 – 45 руб. (Материалы для статистики Российской империи, издаваемые с Высочайшего соизволения при Статистическом отделении Совета Министров внутренних дел. Т. 1. СПб.,
1839. С. 42).
Из 583 судов, отправленных с Моршанской пристани в
1826 г., 230 (40%) направлялись в Рыбинск и 16 (3 %) – в Ярославль.
В навигацию 1826 г. с моршанских пристаней отправили суда
с грузом 20 жителей Ярославской губернии: 7 купцов и 1 крестьянин Ярославля, 5 купцов и 1 крестьянин Романово-Борисоглебска, 1 купец Мышкина, 2 крестьянина Углича, и 3 купца и 1
крестьянин Рыбинска, что составило 7% от общего числа всех
судовладельцев. Самые большие караваны из 5 судов отправили в
Рыбинск купец 1-й гильдии Петр Пастухов из Ярославля и купцы
2-й гильдии из Моршанска Иван Кательников и Ефим Кознов. По
4 барки было в караванах ярославского купца 2-й гильдии Федора
Балова и романово-борисоглебского купца Семена Дехтерева, 3 –
романово-борисоглебского купца Семена Бехтерева, рыбинского
купца Федора Замараева. По две барки принадлежали ярославскому купцу Андрею Смирнову, ярославскому крестьянину Фе15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дору Болотову, рыбинскому купцу Ивану Тюменеву, романовоборисоглебским купцам Семену Быкову и Михаилу Трутневу,
угличскому крестьянину Егору Травникову, по 1 – мышкинскому
купцу Василию Чистову, рыбинскому купцу Наумову, рыбинскому крестьянину Ивану Григорьеву и романово-борисоглебскому купцу Александру Трутневу. По 3 барки насчитывалось в караванах моршанских купцов 2-й гильдии Акима Сорокина, Павла Алексеева и Ивана Лещева, моршанского мещанина
Егора Лещева, елатомских купцов Григория Халтурина, Ивана
Полежаева и Федора Гордеева. Отправителями 2 судов были
моршанские купцы Карп Шохин, Михаил Милованов, Филипп
Дмитриев, моршанские мещане Аким Киселев, елатомские купцы
Яков Смольянинников, Николай Умнов, Афанасий Сорокин. По
одному судну отправили до Рыбинска моршанские купцы Архип
Макурин, Петр Касалапов, Иван Дворников, Григорий Белугин,
моршанские мещане Иван Аргамаков, Аким Скосырев, Иван
Швецов, моршанские крестьяне Василий Лельков, елатомские
купцы Григорий Гордеев, Иван Гордеев, Федор Киреев, Марк
Аксенов, Михаил Митрофанов, Иван Вышеславцев, Петр Тепин,
елатомские мещане Никита Сорокин, Петр Попов, Иван Макашин, Михаил Макашин и Григорий Губырин. В Ярославль направлялись два судна моршанского купца Ивана Жарикова, одно – елатомского купца Ивана Гордеева.
Купцы из городов Ярославской губернии сами же были и судоотправителями, как, например, рыбинский купец Федор Замараев, ярославский купец Андрей Смирнов, ярославский купеческий сын Александр Гнуздев, рыбинский крестьянин Иван Григорьев, мышкинский купец Василий Чистов. Но в основном
перевозкой грузов занимались их приказчики или родственники.
Так, в навигации 1826 г. отправителем грузов рыбинского купца
Наумова был приказчик Гусаров, ярославского купца Андрея
Шишкина – приказчик Андронов, ярославского купца Василия
Симонова – приказчик Шитов, ярославского купца Андрея Шипулина – приказчик Василий Бородин, ярославского купца Порфирия Оловянникова – приказчики Кожухов и Анисим Суханов,
ярославского купца Семена Горошкова – приказчик Егор Кузнецов, ярославского купца Петра Пастухова – приказчик Гаврила
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Агеев, угличского крестьянина Егора Травникова – приказчик
Иван Суконкин. Судоотправителем шести барок романовоборисоглебского купца Семена Бехтерева был его сын Александр
Бехтерев, романово-борисоглебского купца Семена Быкова –
брат Матвей Быков, купца этого же города Михаила Трутнева –
его сыновья Александр и Карион.
Таблица
Место жительства и сословная принадлежность
судовладельцев, отправивших суда
из Моршанска до Рыбинска (1826 г.)
Место
жительства
Ярославль
Мышкин
Рыбинск
РомановоБорисоглебск
Углич
Елатьма
Моршанск
Другие города
Всего
Сословная принадлежность
Купец
Мещанин Крестьянин
7
1
1
3
1
5
1
13
24
148
201
9
5
29
43
2
144
148
Всего
(человек)
8
1
4
6
Всего
(%)
2,5
0,3
1,3
1,9
2
21
29
321
392
0,6
6,5
9,0
77,9
100
Источник: ГАТО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 681. Л. 1-55 об.
Кроме хлебопромышленников Тамбовской и Ярославской
губерний, из Моршанска до Рыбинска отправляли грузы торговцы зерном из Рязанской, Пензенской, Нижегородской, Московской, Владимирской губерний, из Санкт-Петербурга.
Основу грузопотока из Моршанска в Рыбинск составляли
сельскохозяйственные продукты: мука ржаная, рожь, крупа гречневая, пшено, горох, овес, пшеница, мука гречневая, ячмень,
льняное и конопляное масло, солод, мак и маковое масло, мед,
говяжье сало, сливочное масло, пенька. В 1826 г. только на 5 барках, принадлежавших купцу из Великих Лук Ниркису Валилову,
коломенскому купеческому сыну Селивановскому и тверскому
купцу 1-й гильдии Петру Кириллову, перевозились хлебный
спирт и вино. Возвращавшиеся осенью из Рыбинска в Моршанск
суда (до 90 % судов, участвовавших в весеннем сплаве, приходи17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ли пустыми) привозили тару для транспортировки зерна и муки
(кули, рогожи, бочки, короба, мешки), строительные материалы
(срубы, бревна, доски, тес и др.), железо и металлические изделия
(чугунные гири, гвозди, проволоку, наковальни, скобы, колокола,
самовары), соль, химикаты для кожевенного производства, изделия из дерева (сундуки, ободья, полозья и др.), предметы роскоши (зеркала, икру, ром, шампанское, изюм), бакалейные и москательные товары (ГАТО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 1508. Л. 154-156 об.)
Косвенные свидетельства экономических связей городов
Ярославской губернии и Моршанска сохранились в отложившихся в Государственном архиве Тамбовской области делах о взыскании долгов с жителей Моршанска. Так, среди 23 кредиторов
моршанских мещан братьев Мирона и Родиона Харитоновых были мышкинский купец Евгений Васильевич Чистов (150 руб. серебром), ярославский купеческий сын Василий Павлович Колесников (167 руб.), ярославский купец Илья Андреевич Мышкин
(939 руб. 50 коп.), ярославский мещанин Егор Кузнецов (80 руб.
50 коп.) (ГАТО. Ф. 142. Оп. 1. Д. 51. Л. 104-107 об.).
Таким образом, в первой половине XIX в. между городами
Ярославской губернии и городом Моршанском Тамбовской губернии существовали развитые экономические взаимоотношения.
Основу коммерческих операций этих городов составляла торговля хлебом, имевшая общегосударственное значение.
О.А. Кострикина
Рекрутская и постойная повинности
уездного мещанства
в конце XVIII – первой половине XIX в.
(на примере Ярославской губернии)
В первой половине XIX в. основную массу населения в уездных городах Ярославской губернии составляли мещане. Так, в
1846 г. наибольший удельный вес мещан в общей структуре городского населения был зафиксирован в Романово-Борисоглебске – 80,1%. Меньше всего мещан проживало в Мышкине и
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Любиме (соответственно 57,9 и 58,5%); средний показатель по
всем уездным городам равнялся 66,3%. Весьма интересным является вопрос о выполнении мещанами податных обязанностей;
анализ значительного массива делопроизводственных документов
местных судебных учреждений (сиротских судов, городских магистратур, палат гражданского и уголовного суда), хранящихся в
фондах Государственного архива Ярославской области, позволяет
проследить особенности несения повинностей, что, на наш взгляд,
немаловажно при написании «социального портрета» мещанства.
Напомним, что юридическое положение мещанства было
оформлено правительственными узаконениями 1770 – 1780-х гг.;
отдельный раздел мещанам посвящен в «Жалованной грамоте городам» 1785 г. Для причисления в мещане необходимо было
иметь в городе недвижимую собственность, заниматься торговлей и ремеслом, нести податные обязанности и исполнять городские общественные службы. Размер подушной подати не зависел
от имущественного положения; мещанские повинности включали
в себя внутренние городские сборы (содержание дорог, мостов,
городовых служб и пр.), постойную и рекрутскую повинности.
Анализ источников позволяет утверждать, что наиболее разорительной натуральной повинностью была постойная повинность. Домохозяева были обязаны снабжать постояльцев отоплением, освещением, мебелью, водою и некоторыми другими принадлежностями. В опекунских отчетах сохранились расходные
записи на содержание воинских чинов. В доме ростовских мещан
Розсыльщиковых военные жили с 1834 по 1836 г. по 4 – 6 месяцев в году (1834 – 6 месяцев, 1835 – 4 месяца, 1836 – 5 месяцев).
Расходы «для отопления на дрова, свечи сальные, для квасу на
ржаную муку, солод, для щей капусту, соль, масло льняное, лук,
овсяную крупу и картофель» составляли ежегодно 16 – 21 руб.
(Государственный архив Ярославской области (далее – ГАЯО).
Ф. 151. Оп. 2. Д. 8053, 8454, 8973). Заметим, что Розсыльщиковы,
как, вероятно, и большинство мещан, в проигрыше не оказывались. Они сдавали дом и флигель во время ярмарки, на год и помесячно, ежегодно в 1834 – 1835 гг. «имели дохода» с жилых помещений 80 – 165 руб.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В изучаемый период Ярославская губерния относилась ко
второму округу «внутренней стражи»; кроме того, в 1816 г. в корпус внутренней стражи были включены, как имеющие особый
статус, инвалидные команды. Они находились во всех уездных городах, однако всюду, за исключением Ростова, инвалидные команды помещались по обывательским квартирам. В 1840-е гг. в
каждом уездном городе размещалось по инвалидной команде, в
самом г. Ярославле находился на квартировании гарнизонный батальон и инвалидная команда. Кроме того, в уездных городах размещались полковые штаб-квартиры: например, в 1840 г. в восьми
уездах губернии квартировали полки 17-й пехотной дивизии, штабы полков размещались в Романове, Мологе, Угличе, Ростове.
Постойная повинность не имела строгой регламентации, что
приводило к значительной тяжести постоя для менее защищенного мещанского сословия. В фонде канцелярии ярославского губернатора сохранились десятки дел, свидетельствующих о разорительности постойной повинности для горожан. Например, ярославский генерал-губернатор А.М. Безобразов в 1824 г. ходатайствовал перед командиром отдельного корпуса Внутренней
стражи Комаровским «об облегчении г. Ростова от постоев».
«Всего в Ростове находится на квартировании дивизионных командиров с дивизионным штабом, штаб- и обер-офицеров 53,
нижних чинов и служителей 650, кроме жен и детей, да почти
всегда по делам приходящих из рот более 50 человек, как равно
провиантских чинов со служителями во время ростовской ярмарки приезжающих», – писал генерал-губернатор (ГАЯО. Ф. 73.
Оп. 3. Д. 285. Л. 7). Он обращал внимание Комаровского на то,
что число свободных домов для постоя гораздо меньше: «Всего в
городе каменных и деревянных домов до 800, из них 90 освобождены от постоя (дома священноцерковнослужителей и монастырских штатных служителей (83), градского головы, бургомистра и
ратманов (7), бедных жителей, которые по состоянию не могут
сносить постой, более 100» (ГАЯО. Ф. 73. Оп. 1. Д. 285. Л. 1-2).
По просьбе генерал-губернатора корпус внутренней стражи в
1824 г. был переведен в другие города (Там же. Л.14).
Дома духовенства с 1821 г. были освобождены от постоя; в
середине XIX в. согласно Уставу о земских повинностях 1851 г.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
насчитывалось 26 «главных» категорий льготников, освобожденных от постойной повинности, число второстепенных – несколько сотен (см. подробнее: Правиков Ф. Памятники из законов, руководствующий к познанию приказного обряда. Собранный по
азбучному порядку трудами надв. советника Федора Правикова.
Изд. 4. Ч. 5. СПб., 1821. С. 143-157; В. Ск. Квартирная повинность // Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь.
Т. 28. М., 1991. С. 851-852).
Аналогичные проблемы с размещением военных существовали и в других уездных городах. В 1827 г. любимский полицмейстер писал, что в городе «каждый дом бывает свободен от постоя
не более одного года» (ГАЯО. Ф. 73. Оп. 2. Д. 61. Л. 58). Поскольку постойная повинность была обременительной, жители Любима
видели выход из сложившейся ситуации в строительстве казарм.
В доношении из Рыбинска говорилось, что город постойной
повинностью «крайне отягощается, нижних воинских чинов постоянно сто девяносто четыре человека, офицеров вместо двух
четырнадцать» (Там же. Л. 23). Рыбинск в 1834 г., на основании
Высочайшего повеления 7 октября, освобожден от воинского постоя «во внимание к требованиям торговли и судоходства». Льгота действовала 23 года, в 1856 г. из-за разногласий между Министерством внутренних дел и ведомством путей сообщения льгота
была отменена (Головщиков К.Д. Город Рыбинск, его прошедшее
и настоящее. Ярославль, 1890. С. 79).
Таким образом, как показывает анализ источников, в привилегированном положении в отношении постойной повинности из
уездных городов Ярославской губернии был только Рыбинск.
Во всех городах существовала практика откупа от воинского
постоя, горожане предпочитали нанимать рядовым и воинским
чинам квартиры. Мотивы откупа от постоя хорошо зафиксированы в опекунских отчетах. Так, опекун малолетних мологских мещан Улановых в 1834 г. писал, что квартира воинским чинам нанимается, «дабы не стеснять малолетних»; «для очищения дома
от постоев», – читаем в другом источнике (ГАЯО. Ф. 151. Оп. 2.
Д. 8057. Л. 10 об.) В городах с высоким спросом на жилье четко
прослеживается тенденция откупа от постоя с целью сдачи свободных помещений внаем.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кроме постойной, мещане обязаны были выполнять ещё одну
натуральную повинность – рекрутскую. Рекрутская повинность
существовала до 1874 г. Указом 1874 г. был введен новый способ
набора армии – всеобщая воинская обязанность.
Выбор мещан для отдачи в рекруты в конце XVIII в. зависел
«от отдатчиков», т.е. фактически от решения мещанского общества. Зачастую мещанское общество путем отдачи в рекруты пыталось избавиться от неплательщиков, нерадивых, пьяниц и прочих «ненадежных» членов. Военные приемщики согласно Генеральному учреждению о ежегодном сборе рекрутов 1757 г.
обязаны принимать «кого отдатчики в отдачу объявят и поставят» (см.: К.-К. Рекрутская повинность // Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. Т. 52. М., 1992. С. 531).
Так, в 1789 г. даниловское мещанское общество отдало в
рекруты Степана Масленникова, мотивировав свое решение тем,
что он «по своему званию к домашней экономии, ни к торговому
промыслу и ни к какому художеству по слабости его совсем не
радельной и почасту в пьянстве обращается и чинит непристойные шалости, почему к содержанию с прочими тягла и к платежу
казенных мещанских податей ненадежной и неспособный»
(ГАЯО. Ф. 45. Оп. 1. Д. 175. Л. 13).
Постепенно вырабатывался очередной порядок набора рекрутов, согласно которому все семьи каждого призывного участка
вносились в очередные списки по числу работников в семье («посемейные списки»), в первую очередь давали рекрутов «многорабочие» семьи. Распоряжением Министерства внутренних дел
мещанские общества представляли в рекруты людей, приписанных к обществу сроком более года (Ярославские губернские ведомости. 1831. № 1. С. 11).
Рекрутские списки возобновлялись через каждые три года и
утверждались казенными палатами. Существовали возрастные
ограничения приема в рекруты (с 20 до 35 лет); учитывалось физическое состояние рекрута (набирались здоровые лица, без повреждения глаз, пальцев и зубов), состояние семьи (не подлежали
набору сыновья солдат, единственные работники в семье); частные изъятия в рекрутском наборе существовали и для мещан, занимавших должности по выборам в общество. В городах губер22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нии для приема рекрут учреждались Присутствия, например, по
96 набору в 1831 г. присутствия были созданы в Ярославле, Угличе, Данилове, Мологе, чуть позднее – в Пошехонье; другие
уездные города распределялись по созданным приемным пунктам
(Там же. С. 7).
Спорные вопросы, касавшиеся рекрутской повинности, решались в Ярославской казенной палате. Большинство конфликтных дел было связано с нарушением правил приема рекрутов из
«двойниковых» и «тройниковых» (т.е. имевших 2 или 3 работников) семей. Так, романово-борисоглебская солдатка Александра
Сапожникова в 1847 г. обратилась в Ярославскую казенную палату с просьбой освободить ее сына Александра от отдачи в рекруты. Солдатка Сапожникова воспитывала двух сыновей – своего
родного сына Александра после ушедшего в военную службу
мужа Асафа и подкидыша Николая Соболева. По последней ревизии оба молодых человека были показаны в общих посемейных
списках под одним номером «при умершем означенном Сапожникове». Приемный сын Николай Соболев, сообщала Сапожникова, в 1842 и 1845 гг. «находился купцом третьей гильдии». По
очереди в рекруты должен был идти Александр. Городская дума
удовлетворила прошение Сапожниковой, так как «сын солдатки
… по нахождению отца его в военной службе к отдаче по очереди в рекруты по силе ст. 98 Устава рекрутского подлежать не
должен» (ГАЯО. Ф. 502. Оп. 2. Д. 56. Л. 7 об.)
Состоятельные мещане при наличии средств могли нанимать
в рекруты менее обеспеченных мещан («наем охотника») или откупаться от рекрутской повинности. С 1840-х гг. правительство
стало само нанимать «охотников», выпуская по числу нанятых
зачетные рекрутские квитанции.
Однако, судя по стоимости рекрутской квитанции, далеко не
каждая семья могла себе позволить откупиться. Стоимость рекрутской квитанции для купцов в период с 1766 по 1783 г. была
определена правительством в 360 руб., а с 1783 г. «в уважение
возвышения цен на вещи – 500 руб.». Например, угличские мещане Пивоваровы, в семье которых было два сына – Иван, 21 год,
и Петр, 16 лет, в 1835 г. откупились от рекрутской повинности,
заплатив «поступившему за их семейство в военную службу из
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мещан Алексею Афанасьеву Бычкову 300 руб.» (ГАЯО. Ф. 151.
Оп. 2. Д. 8450. Л. 43). Упоминавшиеся Пивоваровы получали
приличный доход от сдачи жилья квартирантам и постоялого
двора, получая в 1835 – 1836 гг. дохода 206 – 310 руб. ежегодно
(Там же. Л. 42 об.; Д. 8959, Л. 46 об.).
В 1853 г. романово-борисоглебский мещанин Александр
Фомкинский нанял в рекруты за семейство романово-борисоглебского мещанина Ивана Новикова «с награждением 300 рублей
серебром» (ГАЯО. Ф. 502. Оп. 2. Д. 128. Л. 1). Иногда платеж
растягивался на несколько лет. Вызвано это было, скорее всего,
невозможностью выплатить сразу всю сумму. Например, в начале
1850-х гг. романово-борисоглебский мещанин Колясников за
рекрута выплачивал часть суммы (оставшиеся 125 руб.) в течение
5 лет (ГАЯО. Ф. 502. Оп. 2. Д. 129. Л. 48).
Согласно российскому законодательству, мещане были приписаны к определенному городу, увольнение мещан в мещанские
общества других городов и в другие сословия производилось с
разрешения властей.
В фонде Ярославской казенной палаты сохранились десятки
спорных дел, связанных с рассмотрением прошений мещан о перечислении в другие города. Мещанские общества не желали терять налогоплательщиков, серьезным препятствием было и наличие в семье потенциального рекрута. В качестве примера можно
рассмотреть случай, который в 1850-х гг. разбирали различные
инстанции губернии. Романово-борисоглебская мещанка Ульяна
Дмитриева просила перечислить её со старшим сыном Александром в даниловское мещанство; при этом младший сын Иван оставался в Романово-Борисоглебске. Прошение в течение четырех
лет рассматривалось в разных инстанциях (городская дума, Ярославская казенная палата, канцелярия начальника Ярославской
губернии), но в 1852 г. мещанское общество и городская дума
все-таки отказали Дмитриевой. «Семейство Дмитриевой состоит
из двух совершеннолетних мужского пола, которые должны состоять на рекрутской очереди. Согласно ст. 101 IV т. Рекрутского
устава право на раздел дается, если в каждом семействе остается
не менее трех работников», – записано в "приговоре" мещанского
общества (ГАЯО. Ф. 502. Оп. 2. Д. 88. Л. 13).
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Увольнение мещан в купечество также предусматривало обязательное выяснение вопросов о рекрутской повинности. Мещане
в прошении о зачислении в купечество, как правило, указывали,
подлежат они или нет рекрутской повинности и на каких основаниях освобождены от неё. Приведем типичный пример прошения. «Промышленностью своею я приобрел капитал 2 400 рублей
серебром, при котором желаю быть в 1848 году купцом третьей
гильдии. Не полагаю, чтоб в зачислении меня в это сословие могло последовать какое-либо препятствие, так как я одинок, а посему на основании …Тома IV издания 1842 г. Устава рекрутского
86 ст. от рекрутской повинности свободен и платить за умершего
родителя моего мещанина Герасима Иванова Чистякова подати
до будущей 9-й ревизии имею беспрекословно», – писал Иван
Чистяков в прошении в мещанское общество (ГАЯО. Ф. 502.
Оп. 2. Д. 58. Л. 1).
Документы позволяют говорить о том, что подобные прошения могли оставаться без положительного ответа. Так, романовоборисоглебское мещанское общество отказало Степану Кишкину
в увольнении, потому что «проситель Кишкин состоит при старшем брате… Иване Дмитриеве, от которого согласия на увольнение … не представлено» (ГАЯО. Ф. 502. Оп. 2. Д. 59. Л. 3).
Изложенный материал позволяет судить о том, что наиболее
обременительными среди мещанских повинностей, включавших в
себя внутренние городские сборы (содержание дорог, мостов, городовых служб и пр.), были постойная и рекрутская повинности. В
изучаемый период в привилегированном положении в отношении
постойной повинности из уездных городов Ярославской губернии
был только Рыбинск. Во всех городах губернии существовала
практика откупа от воинского постоя, горожане предпочитали нанимать рядовым и воинским чинам квартиры. В городах с высоким спросом на жилье четко прослеживается тенденция откупа от
постоя с целью сдачи свободных помещений внаем.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.Г. Новосёлова
Социально-экономические отношения
в российской провинции
во время петровской модернизации
(по материалам г. Нерехты)
XVIII век занимает исключительно важное место в истории
России. В созданной Петром I Российской империи проводилась
активная внутренняя и внешняя политика, и за время правления
царя-реформатора страна изменилась почти до неузнаваемости. В
экономике, уровне развития производительных сил, сословной
структуре и бытовом укладе населения Нерехты произошли значительные перемены. Реформы Петра I, затронув все аспекты
экономической, политической и социокультурной жизни нерехтчан, потребовали от них большой предприимчивости, активности
и быстроты реакции на происходившие события. В процессе
складывания рыночных отношений в России начала XVIII в. жители города были вынуждены сами определять основные направления рыночной конъюнктуры и в соответствии с ней пытаться
выработать собственную предпринимательскую стратегию.
В Нерехте издавна развивались ремесло и торговля. Классифицируя весь комплекс городских ремесленников по роду занятий, можно выделить следующие категории:
1) ремесленники, занимавшиеся выделкой кож, тканей, работами по металлу. Данная группа была представлена такими ремесленными специальностями, как обработка овчин, шерсти (валяние валенок, вязание варежек), и портновским, сапожным,
плотничным, кузнечным (подковка лошадей, изготовление изделий из железа), серебряным (производство дешевых вещей: брошек, колец, серег, цепочек, подстаканников и ложек) ремеслами.
Характерной для Нерехты отраслью ремесленного производства
являлась также торговля льном;
2) ремесленники, занимавшиеся производством продуктов
питания (салотопенным и маслобойным промыслами).
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продукты ремесленной и сельскохозяйственной деятельности горожан находили сбыт не только на местных рынках Нерехты, но и в торговых точках других городов России – Костроме,
Ярославле, Москве. Опыт рыночных отношений накапливался
населением в результате вступления в отношения обмена или
продажи пользовавшейся спросом продукции крестьянского хозяйства, покупки недостающего продовольствия, промышленных
и ремесленных изделий на периодически проходивших местных
торгах и рынках. Рыночные отношения распространялись на всё
новые сферы будничной жизни людей, становясь фактором их
повседневности (см.: Слепнев И.Н. Новые рыночные реалии и их
преломление в менталитете пореформенного крестьянства
// Менталитет и аграрное развитие России. М., 1996. С. 215).
Нерехтское купечество являлось смешанным по своему социальному составу. Основу его составляли жители города, давно
принимавшие участие во внутренней и внешней торговле. В первой четверти XVIII столетия к ним примкнули посадские люди,
прежде всего ремесленники, в силу выгодности льняного производства прекратившие изготовление ремесленных изделий и
ставшие купцами.
В первую четверть XVIII в. социальную группу купцов в Нерехте составляли в основном средние и мелкие представители
купеческого звания, имущественное положение, размах хозяйственной деятельности и род занятий которых различались между
собой. Первые занимались оптовой торговлей и совершали «отъезжий торг» льном в крупных городах и на основных ярмарках
страны с целью накопления капиталов и вложения их в промышленное производство, т.е. в мануфактурные предприятия. Вторые
были заняты торговыми операциями непосредственно в Нерехте
и в близлежащих городах, при этом накопленные в торговой сфере капиталы тратили на свои нужды.
Для успешного ведения Северной войны и регулярного снабжения русской армии фуражом и оружием Петру I требовались
огромные денежные средства. В результате было увеличено налогообложение, и в несколько раз возросли различные поборы с населения страны. Высокий уровень налоговых ставок делал крайне
затруднительным рентабельное ведение торговых операций не27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рехтских купцов, постепенно превращая его в убыточное. Вместе
с тем жители города страдали не только от государственных податей и выплат, но и от злоупотреблений, чинившихся при их сборе.
Источником убытка для нерехтских купцов являлись также
нападения «разбойного люда» на их обозы. Сохранилось немало
челобитных, в которых торговые люди жаловались на то, что они
подвергались ограблениям во время своих поездок со стороны
различных «лихих людей», в том числе и солдат. Подобные случаи имели место под Санкт-Петербургом в 1717 и 1718 гг. Нападавшие вели себя как «воры» и «смутьяны»: забрав лошадей, они
разграбили товары. Пострадавшие купцы подали жалобы на имя
царя и, подсчитав причиненный им ущерб, просили возместить
его (см.: Государственный архив Костромской области (далее –
ГАКО). Ф. 1367. Оп. 1. Д. 9. № 80 – 81. Л. 24 – 25).
Анализируя данные, приведённые источником, можно выдвинуть следующую гипотезу: грабители, напавшие на нерехтских купцов, могли быть беглыми солдатами. Бегство из полков и
с рекрутских этапов было широко распространённым явлением в
этот период. Некомплект в полках из-за побегов иногда достигал
пятой части штатной численности. В государственных документах отмечалось, что солдаты и рекруты «… бегут и пристают к
воровским компаниям, из чего злейшее государству приключается разорение, потому что от такого худого распорядка ни крестьяне, ни солдаты, но разорители государства становятся…» (см.:
Леонов О.Г., Ульянов И.Э. Регулярная пехота: 1698 – 1801 // История российских войск. М., 1995. С. 18).
Одним из видов коммерческой деятельности нерехтчан в
20-е гг. XVIII в. был откуп сборов различных налогов и пошлин.
Откупщиками обычно являлись достаточно состоятельные люди,
располагавшие необходимыми финансовыми средствами для
внесения их в счёт откупа. К тому же сверх оклада с откупщиков
взимались перекупные, четвертные и печатные пошлины, а также
до половины прибора (см.: Козлова Н.В. Российский абсолютизм
и купечество в XVIII веке. М., 1999. С. 171).
Откупщики пользовались большим влиянием в Нерехте, их
права были фактически неограниченны, поэтому основная часть
откупщиков, широко пользуясь данными полномочиями, допус28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кала различные злоупотребления, превратив торговую монополию в источник собственного обогащения.
Подтверждение этому можно найти в деле откупщика Андрея
Калошина. В Петровскую эпоху в городе находилась конская
площадка, предназначавшаяся для продажи и покупки лошадей
местным населением. В 1712 г. сбор конных пошлин осуществлял помещик конюх Дмитрий Юрьевич Калошин, в 1716 г. –
стряпчий конюх Андрей Калошин (см.: ГАКО. Коллекция документов XVII – XVIII веков. Д. 17. Л. 11). Нерехтчане платили им
за хомуты и найм извозчиков, затем эта сумма вносилась в казну.
Однако А. Калошин вскоре после получения должности прекратил это делать. Жители города подали на откупщика жалобу Петру I. Они писали о том, что А. Калошин «уездным всяких чинов
людем чинит великие налоги и обиды», отчего «на кружечном
дворе и в таможне чинится недосбор немалой» (ГАКО. Коллекция документов XVII – XVIII веков. Д. 17. Л. 12).
Данный вопрос был рассмотрен в 1717 г. Московской губернской канцелярией, откуда с нерехтчанином Степаном Князевым был послан указ костромскому ландрату Семену Федоровичу Бредихину. Жители Нерехты добились смещения с должности
откупщика А. Калошина и получили разрешение «сборы конской
площадки и хомутные, как и в других пристойных местах, сбирать за выбором на вере». Калошины не являлись нерехтскими
помещиками. Добившись их отстранения, горожане отстояли
свое право влиять на выбор должностных лиц для казенных
служб из своей среды. Это способствовало становлению элементов самоуправления, приобщению жителей к политической культуре и наведению порядка при государственных сборах, поскольку предполагалось, что «недобор доправлен будет на всех нерхоцких посацких людех» (Там же).
Здесь стоит отметить, что верная система, по мнению
Н.В. Козловой, будучи с финансовой стороны наименее выгодной
для казны из-за больших недоборов, обычно допускаемых верными сборниками, являлась также наиболее тяжёлой и для посадского населения, которое обязано было ежегодно поставлять к
сборам выборных людей при наличии надёжного по ним поручительства. При этом вся сумма сбора, в том числе и сверх оклада
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(так называемые приборные деньги), поступала в казну. При отдаче же сборов на откуп посад получал существенное облегчение
от служб, поскольку откупщик должен был сам содержать своих
наёмных служителей, что значительно сокращало долю участия
посада в обслуживании таких сборов. Тем не менее посады с
большой неприязнью относились к деятельности откупщиков и
всячески возражали против передачи сборов на откуп, опасаясь
как произвольных поборов, так и того властного положения, которое неизбежно приобретал откупщик среди местного населения
(см.: Козлова Н.В. Указ. соч. С. 171).
Однако были и положительные примеры деятельности нерехтчан, выбранных на высокие и ответственные городские
должности. Таким образцом может служить имя дворянина Тимофея Одинцова. Ему и его предкам принадлежала усадьба Сокольниково, располагавшаяся в ста саженях от Нерехты (см.: Диев М.Я. История города Нерехты. Л. 82). Усадебный комплекс
включал в себя барский дом, крестьянские избы, церковный погост, т.е. все то, что было присуще пригородным нерехтским дворянским поместьям XVIII в. (см.: Кудряшов Е.В. Ранние памятники промышленной архитектуры Нерехты // Кудряшов Е.В. Художественная культура Костромского края XVI – XIX веков.
Кострома, 2004. С. 87). В 1719 г. Т. Одинцов был избран городским «комиссаром». Он заведовал «сбором казенных денег и расправою», т.е. выполнял полицейские функции (см.: Диев М.Я.
Указ. соч. Л. 67). Результатом деятельности Т. Одинцова стало
прекращение практики злоупотреблений при уплате налогов и
пошлин в Нерехте. Одинцовы – известный дворянский род в Нерехте. Его представители веками поддерживали тесные связи с
Троице-Сыпановым монастырем. В XVIII в., используя свое
влияние, они содействовали сохранению за обителью самостоятельности и превращению ее в приходскую церковь после упразднения. В 1767 г. сын Т. Одинцова Иван был выбран предводителем дворянства Костромской провинции. В 1820-е гг. его
правнуком Василием в усадьбе Сокольниково была основана суконная мануфактура. В результате открытия данного предприятия поместье и Нерехта «украсились выстроенными огромными
каменными зданиями, крытыми черепицею» (Диев М.Я. Указ.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соч. Л. 11 – 112). С 1848 г. на этом месте находится одно из самых крупных предприятий города – ткацкая фабрика.
Это благоприятно отразилось на экономико-хозяйственном
положении нерехтчан и позволило купцам сосредоточить в своих
руках значительные капиталы. К числу известных дворянских
фамилий Нерехты первой четверти XVIII столетия, наряду с
Одинцовыми, следует также отнести фамилию Овцыных. Полковник Григорий Иванович Овцын, служа в русской армии, принимал участие в Полтавском сражении 27 июня 1709 г. Получив
ранение в битве под Полтавой, он ушел в отставку и жил до своей
смерти в родовом имении Семеновском, располагавшемся недалеко от Нерехты. Доля дворян в социальном составе населения
Нерехты была невелика, однако именно это сословие при полной
поддержке правительства решало все основные городские вопросы как в Петровскую эпоху, так и в период дворцовых переворотов. Хорошо известна реакция правительства на стремление дворян использовать в собственных интересах торговые монополии,
подряды и откупа. Ответом на данное желание было установление в 1755 г. дворянской монополии на винокурение и передача с
середины столетия крупных откупов и монополий уже не купечеству, а дворянству (см.: Козлова Н.В. Указ. соч. С. 172). Осознание купечеством своей роли в экономике страны в условиях
дальнейшего развития сословного строя и расширения привилегий дворянства диктовало необходимость его борьбы не только за
сословные привилегии в экономической области, но и за повышение самого сословного статуса купца (См.: Козлова Н.В. Указ.
соч. С. 368 – 372).
Нерехтское купечество в XVIII столетии не оказывало существенного влияния на административную и в определённой степени на духовную жизнь города. Его функции сводились к ведению торговых операций и накоплению капиталов, а основным
стремлением было укрепление своей экономической силы, необходимой для завоевания в дальнейшем нового социального и политического статуса.
Таким образом, в Петровскую эпоху нерехтчане сумели не
только поддержать свой высокий хозяйственный статус, но и заложить крепкие основы для будущего роста и благополучного
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
развития социально-экономической сферы города. Купцы Нерехты смогли разобраться в экономической ситуации XVIII столетия, учесть основную конъюнктуру внешнеторговой политики
России, большую роль в которой играл вывоз льна, и продолжили
заниматься льноторговлей. Сравнение занятий нерехтчан ремесленными специальностями и торговым делом дает возможность
говорить о том, что местное население отдавало предпочтение
последнему.
Нерехтчане, в отличие от большесольцев, не учитывавших
новых рыночных явлений и веяний, плесчан и солигаличан, недооценивавших промышленный фактор в развитии экономики
страны, поняли значение мануфактурного льняного производства
для будущего экономики России. Это определило в дальнейшем
основные тенденции развития Нерехты, Плеса, Больших Солей,
Солигалича.
Модернизационный переход от аграрного уклада к промышленному, сопровождавшийся развитием товарно-денежных отношений, отвечал социально-экономическим запросам нерехтчан,
способствовал процессу формирования купечества Нерехты в качестве самостоятельного сословия, раскрытию его внутреннего
потенциала и возможности влиять на экономическую и социальную политику государственной власти.
Е.А. Залунаева
Строительство жилья для рабочих
как одно из направлений социальной политики
предпринимателей России
на рубеже XIX – XX вв.
Строительство рабочими индивидуального собственного жилья в конце XIX – начале XX в. стало одним из способов решения
жилищной проблемы в промышленных центрах России. По мнению специалистов, практика возведения отдельных домов для
рабочих семей ещё в 1870 – 1880-е гг. была характерна для предприятий юга России. Предприниматели строили здесь семейные
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
домики, которые делились на 4 части – каждая семья занимала
отдельную квартиру (www.svoboda.org/programs/RYTT/2000/RYTT.
073000.asp). К концу XIX в. строительство индивидуального жилья
для рабочих получило распространение в Центральном промышленном районе (далее – ЦПР) России. Например, в ГусьХрустальном жильё рабочих было представлено большим числом
кирпичных домов. Это были так называемые «мальцевские половинки», или просто «половинки», выстроенные на рубеже XIX –
XX вв. фабрикантом Мальцевым для своих рабочих и служащих.
Каждая постройка была разделена на две равные части с одинаковой планировкой и рассчитана на 2 семьи, оттуда и пошло их
название. Внешний вид этих домов (они до сих пор составляют
несколько улиц в центре современного города) был задуман в
подражание западноевропейской архитектуре: необлицованные
красные кирпичные стены с декором в виде рельефной кладки,
черепичные, выше привычного, крыши. Внутренне устройство
«половинок» во всех вариантах проекта было очень несложно:
жилое пространство состояло из 1 или 2 комнат (в этом случае
одна – кухня) с русской печью, полатями и пристроенными сенями. Кроме того, каждая «половинка» на своей части усадьбы
имела погреб, амбар и хлев (Будина О.Р., Шмелёва М.Н. Город и
народные традиции русских. По материалам Центрального района РСФСР. М., 1989. С. 69). Особенность рабочих домов как юга
России, так и «мальцевских половинок» заключалась в том, что
они были построены на средства владельцев фабрик. Поэтому рабочие могли лишь временно пользоваться ими, дома не являлись
их собственностью.
Для того чтобы построить свой дом, рабочему необходим
был стабильный заработок и предоставление кредита со стороны
предприятия. К началу XX в. целый ряд фабрик и заводов ЦПР
мог обеспечить своим рабочим такие условия. По мнению специалистов, именно старые фабрики с определённым периодом
развития, историческими корнями, уходящими в XVIII в., во второй половине XIX – начале XX в. приступили к решению ряда
социальных проблем своих рабочих. Накопленные средства, растущие годовые финансовые обороты позволяли владельцам фабрик производить существенные затраты на рабочих с целью
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
улучшения их быта в целом и в частности жилищных условий.
Как правило, это были развитые предприятия текстильной отрасли, вокруг которых в течение второй половины XIX в. складывались рабочие поселения, где основной костяк трудовой силы составляли целые семьи, династии рабочих. Семья, 3 – 4 члена которой были заняты на производстве, могла копить, откладывать
деньги на постройку дома и рассчитывать на получение кредита.
В 10-е гг. XX в. в Костроме, Шуе, Ярославле, Владимире при ряде крупных фабрик появляются улицы и кварталы, застроенные
частными домами рабочих.
В Ярославле строительство индивидуального жилья для рабочих было связано с Ярославской Большой мануфактурой (далее – ЯБМ) и непосредственно с инициативой А.Ф. Грязнова. Находясь "в должности" директора фабрики на протяжении почти
20 лет (1898 – 1917 гг.), Алексей Флегонтович, как никто другой,
знал все проблемы рабочих мануфактуры в бытовой сфере. Среди
приоритетных направлений на посту директора ЯБМ он наметил
«проводить работу, содействующую удешевлению квартир в
районах, ближайших к мануфактуре, разредить густоту населённости указанной местности путём расселения рабочих дальше от
фабрики и оказание помощи рабочим в постройке собственных
домов» (Воспоминания А.Ф. Грязнова. Рукопись в 7 частях.
200 с. Ч. 3. Музей ЯБМ. С. 89).
Основные этапы реализации этой программы А.Ф. Грязнов
подробно изложил в своих воспоминаниях. Приведём отрывок из
них: «Убедившись в недостатках казарм как жилищ, которые не
дают и не могут дать живущим хорошего отдыха поле трудового
дня (казармы можно приравнять к громадному человеческому
улью, вечно гудящему, вечно плачущему, кричащему, хлопающему дверями и пр.) и дурном их влиянии на нравственность живущих в них как взрослых, так и, в особенности, детей (наиболее
любимая игра детей в «свадьбу» принимает иногда чересчур реальные формы) и противопоставляя им преимущества житья семей рабочих в отдельных домиках, дающих наилучший отдых и
восстановление сил и в то же время охраняющих взрослых и подрастающую молодёжь от скученной жизни в казармах, я представил Правлению мануфактуры доклад о желательности оказания
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рабочим помощи в постройке собственных домов в форме выдачи беспроцентных ссуд с минимальными ежемесячными удержаниями из зарплаты. Доклад был представлен общему собранию
пайщиков, на котором было постановлено: отпустить на постройку домов рабочих 200 000 рублей с тем, чтобы возвращаемые
ссуды употреблялись для той же цели. Одновременно я, в качестве гласного Ярославской Городской Думы, подал в Городскую
Управу заявление, где указывал на принадлежащие городу и
примыкающие к мануфактуре несколько сот десятин, покрытых
мелким лесом пустошей, обратился с просьбой отвести участок
земли, пригодной для постройки рабочими мануфактуры жилых
домов, указывая, что земля эта, ныне пустующая и вызывающая
расходы на охранение, будет служить городу источником небольшого дохода в форме арендной платы за землю. Просьба моя
Городской Думой была удовлетворена» (Там же. С. 90).
События, описанные А.Ф. Грязновым, относятся к 1906 г.
Уже в начале 1907 г. хозяева ЯБМ начали выдавать застройщикам ссуды в 500 – 800 рублей без процентов с условием погашения от 10 до 25 рублей в месяц. Таким образом, рассчитывать на
получение кредита могли рабочие, чей годовой заработок составлял 100 – 250 рублей. Приведём размеры среднегодового заработка мужчин за 1906 г. для некоторых рабочих специальностей
на ЯБМ: подавальщики – 132,14 руб., проборщики – 197,36 руб.,
шлихтовальщики – 378,31 руб. (Шильникова И.В. Роль вознаграждений в мотивации труда рабочих-текстильщиков ЯБМ // http:
// www. hist. msu.ru./Labs/Ecohist/ OB6/shilnik.htm) Больше возможностей получить ссуду на строительство дома и расплатиться
в срок было у квалифицированных рабочих с относительно высоким заработком.
Реальный шанс на предоставление кредита имели семьи, где
2 – 3 члена работали на фабрике. Их бюджет зачастую составлял
400 – 500 рублей в год, и таких было немало (Государственный
архив Ярославской области (далее – ГАЯО) Ф. 674. Оп. 1. Д. 4040.
Л. 1 – 15). Рассмотрим, из чего складывалась эта сумма, на примере одной семьи, все члены которой работали на ЯБМ: Фёдор
Назаров Кропин (чесальщик) зарабатывал в год 144 рубля, его
жена Анна Николаевна (мотальщица) 100 рублей, их сыновья Ар35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сений (присучальщик) приносил в семью 156 рублей, Константин
(крутильщик) – 54 рубля. Годовой бюджет семьи составлял
454 рубля (ГАЯО. Ф. 674. Оп. 1. Д. 4040. Л. 40.). Такая семья
вполне могла рассчитывать на выделение ссуды.
Условия выдачи кредита были следующими. Предпочтение
отдавалось тем семьям, два или более членов которой трудились
на мануфактуре не менее 10 лет, где к работам привлекались
также и дети. Администрация обращала внимание на соблюдение
трудовой дисциплины, количество прогулов, наличие вредных
привычек, таких как, например, злоупотребление спиртными напитками. Особым условием было строительство дома в строго
обозначенном месте близ фабрики. В источнике отражены случаи, когда рабочие просили у фабрики денег на постройку дома в
другом уезде или даже губернии, как они объясняли, «ближе к
родине». Часто обращались рабочие Юрьевского уезда Владимирской губернии. Дирекция на подобные просьбы всегда отвечала отказом, так как не была заинтересована в оттоке рабочей
силы (ГАЯО. Ф. 674. Оп. 2. Д. 97. Л. 14.).
Все крупные ссуды на постройку дома выдавались мужчинерабочему как главе семьи, и долг по выплате взятой суммы числился именно за ним. Возможно, вследствие этого, при выдаче
ссуды и зачастую при определении её размера (иногда выдавали
меньше, чем просил работник) учитывалось, работает ли жена
взявшего кредит на ЯБМ. Если мужчина, получивший крупную
ссуду, вынужден был по каким-либо причинам уволиться с фабрики (потеря трудоспособности вследствие болезни или несчастного случая, а также смерть), то долг автоматически переносили
на его жену (ГАЯО. Ф. 674. Оп. 1. Д. 4040. Л. 1 – 5.). О переносе
долга по ссуде на других членов семьи или близких родственников сведений нет.
В настоящее время мы не располагаем информацией о том,
контролировалось ли фабричной администрацией использование
рабочими полученной ссуды. Можно предположить, что выданные на постройку дома деньги не всегда тратились по назначению. Так, например, в протоколе заседания Правления Товарищества ЯБМ от 16 мая 1913 г. решено было удовлетворить
просьбу одного из рабочих о выдаче ему ссуды на строительство
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дома, но «выплату произвести только после предоставления им
крепостного акта на участок земли, на котором предполагается
постройка дома» (ГАЯО. Ф. 674. Оп. 1. Д. 7584. Л. 12.).
Выделение работникам фабрики кредита на постройку дома
практиковалось в течение нескольких лет вплоть до известных
событий 1917 г. Уже летом 1907 г. в районе Забелиц, недалеко от
ЯБМ, производилось распределение земельных участков под постройку домов. К концу 1907 г. было построено 70 домов с участками по 100 квадратных саженей каждый (Мейерович М.Г. Патерналистская политика буржуазии // Буржуазия и рабочие России во второй половине XIX – начале XX в. Материалы XIX зональной межвузовской конференции ЦПР России / под ред.
И.М. Пушкарёвой и др. Иваново, 1994. С. 75). Так появилось рабочее селение, получившее название Новая деревня. Зимой
1908 г. в Городскую управу поступило более 750 заявлений от
рабочих, желающих построить дома. К 1915 г. посёлок разросся
до 500 домов с садиками и огородами, хозяйственными помещениями, с правильно распланированными в форме креста улицами.
В центре Новой деревни была отведена площадка под церковь, но
смена власти в 1917 г. помешала её постройке. По этой же причине не удалось построить, как планировалось, школу для детей
рабочих (Воспоминания А.Ф. Грязнова. Рукопись в 7 частях. Ч. 3
Музей ЯБМ. С. 91).
К настоящему времени в районе Забелиц сохранилось более
ста домов, выстроенных рабочими ЯБМ на рубеже XIX – ХХ вв.
За последние сто лет внутренняя планировка и внешний вид
большинства построек были значительно изменены. Близость посёлка к фабрике была удобна и для рабочих, и для администрации. По планировке, расположению домов Новая деревня имела
много общего с рабочими посёлками соседних губерний. В
1910-е гг. строительство индивидуального жилья для рабочих началось на фабриках Товарищества Южской мануфактуры
А.Я. Балина во Владимирской губернии, на фабриках Товарищества мануфактур Ивана Коновалова с сыном Костромской губернии. Здесь из новостроек образовался посёлок Сашино. Дома выстраивались в определённом порядке вдоль улицы, лицом к ней
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(Беловинский Л.В. Изба и хоромы: из истории русской повседневности. М., 2002. С. 119).
Основную массу построек в Новой деревне и других подобных селениях составляли деревянные небольших объёмов срубные постройки с двухскатной крышей, в 2 – 3 окна. Местные жители часто именовали их «домиками». Эти дома отличались от
традиционных изб. Так, например, здесь исчезают большие свесы
кровли, характерные для крестьянского жилища. Анализ собранных материалов показывает, что в плане рабочее жилище состояло как минимум из двух смежных помещений – кухни и комнаты.
Кухня от комнаты отделялась капитальной стеной. Дальнейшее
усложнение этого типа жилья состояло в выделении спальни путём устройства стены, делящей кухню и комнату на две части –
спальню и комнату, или, как её называли, «зал» (Воспоминания
А.Ф. Грязнова. Рукопись в 7 частях. Ч. 3. Музей ЯБМ. С. 90).
Термин «зал» появился под влиянием городской культуры.
Отопительное устройство в «домиках» с самого начала его
формирования сочетало в себе крестьянские и городские черты.
Это проявилось в том, что наряду с устройством варистой, т.е.
русской печи, размещённой у глухой стены справа или слева при
входе в жилище, возле неё устраивали плиту. По мнению исследователей, в начале XX в. встречались дома, в которых варистая
печь отсутствует, а вместо неё ставилась печка-голландка вместе
с плитой, служащей для приготовления пищи и обогрева жилища.
С этого времени отопительное устройство размещается посередине жилища при стыке внутренних стен, что давало возможность обогрева всей комнаты (Традиционное жилище народов
России: XIX – начало XX в. / отв. ред. Л.Н. Чижикова. М., 1997.
С. 37). Это новое явление возникло под влиянием города, оно постепенно вытесняло громоздкую крестьянскую печь и всё шире
входило в быт рабочих.
Усложнение плана жилища рабочих вело к исчезновению характерного для крестьянской избы внутреннего устройства. В интерьере новых домов рабочих всё шире стала использоваться
фабричная передвижная мебель. В обиход входят столы, стулья,
кровати, комоды, деревянные диваны и пр. Под воздействием городских обычаев в домах появляются занавески на окнах и две38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рях, коврики, зеркала, фотографии и картины на стенах, скатерти
на столах, комнатные растения и т.д. По-городскому прежде всего обставлялась «зала», или «передняя комната», которой старались придать парадные, престижные функции. В связи с выделением кухни в отдельное помещение стол для приёма пищи в «зале» в жилище рабочих переместился к центру комнаты по
примеру расположения обеденной зоны в домах горожан. Но это
не было характерно для всех домов. В убранстве интерьера рабочих «домиков» продолжали бытовать традиционные для крестьянской избы элементы. Прежде всего, сохранился «красный
угол» и расположенный под образами стол с самоваром.
Как уже отмечалось, рабочим, строящим жильё в кредит, рядом с домом выделялся земельный участок под сад, огород и хозяйственные постройки. В обустройстве усадебных участков сохранились рациональные традиции крестьянского хозяйства.
Обычно на участке устраивали один-два сарая, где выделяли хлев
для скота, помещение для птицы, для хранения топлива и различных предметов домашнего обихода.
Таким образом, развёртывание к началу XX в. практики
строительства рабочими собственных домов было одним из важных шагов по направлению разрешения жилищного вопроса в городе. Система кредитования, использовавшаяся владельцами
ЯБМ, во многом облегчила и ускорила процесс обзаведения рабочими собственным жильём и подсобным хозяйством. Возможность жить дальше от фабрики разредила частоту населённости
улиц, близлежащих к мануфактуре, улучшила санитарное состояние жилищ рабочих, содействовала удешевлению стоимости
квартир в районах большого скопления пролетариата. Инициатива формирования нового жилищного фонда рабочих Ярославля,
как и решение многих других социальных проблем пролетариев,
исходила от владельцев предприятий. Именно они осуществляли
основную массу затрат на оплату жилья рабочих.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.К. Захаров
Проект «Особая экономическая зона
КультуроТехноГрад "Ярославская
Большая мануфактура"»
Тема развития старинных территорий городов является актуальной и перспективной. Именно старинные территории хранят в
себе огромные ресурсы, которые могут стать основными ценностями постиндустриального периода развития России в целом и
города Ярославля в частности. Формирование объединяющей
системы, связывание интересов местных сообществ, бизнеса,
власти, гармонизация процессов развития старинных территорий – это сложнейшие и интереснейшие направления работы для
самого широкого круга специалистов.
В данном смысле уникальным примером возрождения и сохранения памятников истории и культуры в Ярославской области
является город Мышкин. Опираясь на энтузиазм местных жителей, город становится туристским брендом международного
масштаба, центром творчества, который притягивает креативных
людей из других городов. В результате начинает формироваться
благотворительная инвестиционная среда.
С 1989 г. Нижнетагильский металлургический завод, построенный Демидовыми в 1725 г., является заводом – памятником федерального значения и работает как музей-завод (Памятники, реликвии, шедевры. Нижний Тагил (Свердловская область) // Мир
музея. 2004. № 11). Под охраной государства находятся более
400 объектов, 26 из них крупногабаритные. Это цеха, домны, каналы и т.д. Разработана концепция Индустриально-ландшафтного
Демидов-парка как формы сохранения и использования памятников металлургического и горношахтного профиля.
Свободная экономическая зона (далее – СЭЗ) – это территория с льготным таможенным, торговым или производственным
режимом. В мире функционирует около 1 200 различного рода
СЭЗ. Эволюция СЭЗ идет постоянно и не осуществляется в жестких однажды заданных рамках, причем развитие идет от простого
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
к сложному. В современной мировой практике существует примерно 25 разновидностей свободных экономических зон.
Федеральный закон от 22 июня 2005 года № 116-ФЗ «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» (далее – ОЭЗ)
законодательно закрепил два типа ОЭЗ: технико-внедренческие и
промышленно-производственные. Началась работа по созданию
таких ОЭЗ в шести регионах, победителях конкурса по созданию
ОЭЗ (Туристы в законе // Бизнес-журнал. 2006. № 8).
В начале 2006 г. на федеральном уровне принято решение
внести поправки в закон об ОЭЗ, принятие которых откроет возможность создания третьего типа особых экономических зон туристско-рекреационного типа. Эти предложения включают пакет
льгот для участников туриндустрии, способствуют созданию условий для организации крупных туристских зон.
Изучение истории Ярославской Большой мануфактуры (далее – ЯБМ) предполагает выявление истоков промышленности в
купеческом городе. Петр I, внедряя мануфактурное дело в России, для устройства ткацкого производства выбирает Ярославль и
утверждает своим указом от 28 июня 1722 г. территорию за рекою Которослью, новое производство для компании Затрапезновых с голландцем Иваном Тамесом. Вдоль Кавардаковского ручья и западнее его, в сторону Меленок, к 1736 г. сложился производственный и жилой массив. В верхнем течении ручья возвели
полотняную фабрику, а ближе к реке Которосль – бумажную. В
1857 г. Ярославская Большая мануфактура была куплена Карзинкиными, выходцами из ярославских экономических крестьян. К
1900 г. по количеству вырабатываемой пряжи ЯБМ была самой
большой фабрикой России. На ней внедрялись наиболее современные достижения цивилизации. Работали плотина, шлюзовая
система, узкоколейка с паровозным депо, телефон, телеграф.
Первый трамвай в городе Ярославле был пущен по Большой Федоровской улице. При Карзинкиных фабрика представляла собой
образцовый городок, где были сконцентрированы все необходимые элементы инфраструктуры города.
Проектная территория имеет форму вытянутого треугольника, длинной стороной которого является река Которосль, а короткими – железная и кольцевая автомобильная дороги. Площадь
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
участка составляет примерно 12 тыс. га. На обследуемой территории сохранились здания и сооружения XVIII – XX вв.: Петропавловский парк, Двор полотняный Ярославской Большой мануфактуры, церковь Петра и Павла, остатки «Господского дома» и
первого «Рабочего корпуса». Вокруг парка расположены старинные слободы. Композиционной канвой промышленного, жилого
комплексов и парка была регулярная планировка с прямыми улицами (Островская О.И. Предложения по созданию историкоэтнографического комплекса в Красноперекопском районе
г. Ярославля (ул. Зеленцовская, ул. Стачек, Петропавловский
парк). Часть домов выполнена из красного кирпича, некоторые из
них имеют охранный статус. Жилые и фабричные корпуса – это
памятники промышленной архитектуры, не имеющие охранных
статусов. Церковь Николая на Меленках – действующий храм,
памятник XVIII в., рядом с ним в 1910 г. построен храм Андрея
Критского. Здесь же в едином ансамбле стоит фабричное училище с театром и библиотекой. Далее расположен Дом творчества
(бывшая школа), старинные фабричные склады, больничный городок. Все здания выполнены в классическом стиле конца XIX в.,
они создают уникальный городской ландшафт городка ЯБМ начала ХХ столетия. Корпуса рабочих фабрики построены из красного кирпича. Сегодня три корпуса расселены, в остальных живут люди. Заслуживают внимания «лабаз» – старинный магазин,
фабричные бани, часть старинной котельной и конюшни, ряд
других сооружений и зданий.
Здесь сохранилась особая природная среда. Река Которосль –
главная природная артерия, значение которой выходит за пределы проектной территории. Кавардаковский ручей (Купальничный, Зеленцовский) имеет участок водосбора, который расположен вдоль железной дороги. Ближе к месту впадения в Которосль
ручей переходит в водный каскад из семи искусственно вырытых
водоемов.
Петропавловский парк – это территория, где протекает ручей
и имеется уникальный каскад прудов. Площадь парка 32 га земли. На его территории находится первый в провинции Парк регулярной планировки в голландском стиле. Лугопарк – участок водосбора Кавардаковского ручья – протянулся полосой в 500 –
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
700 метров к юго-западу от Петропавловского парка. Сад для рабочих сохранен примерно в тех же границах, что и при Карзинкиных. Сад для служащих (со времен основания осталась небольшая его часть) может быть частично восстановлен в первоначальном виде. На месте фруктового сада сегодня стоят
современные дома. В Петропавловских прудах живет речная рыба, ставшая прудовой: щука, окунь, сазан. В диких участках парка
ученые биологи насчитали 48 видов птиц. Часть жителей частных
домов держат домашних животных.
Заслуживает интереса и местное сообщество, самостийность
которого формировалась столетиями. Известно, что издревле жители Закоторосльных слобод отличались от жителей других частей города особой мастеровитостью и ремеслом. Строительство
фабрики положило начало формированию многотысячного слоя
людей с новыми правилами, традициями, привычками. В частных
усадьбах живут ремесленники и их потомки. Городок ЯБМ наполнен фабричными династиями.
По ЯБМ на протяжении XVIII – XX вв. издано и опубликовано большое количество книг, научных и исследовательских работ. Непреходящую ценность представляет книга Алексея Флегонтовича Грязнова (Грязнов А.Ф. Ярославская Большая мануфактура. М., 1910). Уникальным документом о ЯБМ является
гравюра Ростовцева, выполненная по заказу Ивана Затрапезнова
и подаренная Императрице в 1731 г. Большое количество документов, фотоматериалов, предметов производства и быта по ЯБМ
находятся в Ярославском музее-заповеднике, областном архиве,
архивах и музеях Москвы и Санкт-Петербурга. Вещественные
памятники и документальные материалы отложились в музее
Комбината «Красный Перекоп»; музее школы № 32, посвященном В.В. Терешковой; музее фабричных Волковых.
Анализ моделей развития старинных территорий предполагает возможность реализации проекта в нескольких формах: музей
под открытым небом (музей-заповедник); национальный парк;
творческие кластеры, культурные кварталы, парки старинных
процессов и технологий; особые экономические зоны техниковнедренческого типа; особые экономические зоны туристскорекреационного типа.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проектное предложение предполагает создание особой экономической зоны «КультуроТехноГрад «Ярославская Большая
мануфактура» (далее – ОЭЗ КТГ ЯБМ) смешанного туристскорекреационного и технико-внедренческого типов. Миссия Проекта будет состоять в создании благоприятных условий и среды для
развития творчества и предпринимательства людей через сохранение культурного и природного наследия Ярославской Большой
мануфактуры и реализации инновационных проектов.
Цели Проекта включают реабилитацию старинного района
Ярославской Большой мануфактуры; создание зоны свободного
предпринимательства и творчества в туризме, науке, технике; восстановление природных территорий внутри и вокруг Ярославской
Большой мануфактуры, воссоздание города-сада; возрождение
славы предпринимательства в ремесле и промышленности через
показ этих процессов; сохранение и возрождение старинных памятников архитектуры, промышленности, предпринимательства.
По проектному замыслу КультуроТехноГрад – это территория
12 тыс. га, имеющая границы по реке Которосль, кольцевой автомобильной дороге и железнодорожной линии участка Москва –
Ярославль; природный парк со своими правилами и режимами
эксплуатации; музей с объектами культурного, природного наследия; особая экономическая зона туристско-рекреационного типа;
особая экономическая зона технико-внедренческого типа; место
жизни и работы людей; территория, активно посещаемая гостями.
Функциональное зонирование ОЭЗ КТГ ЯБМ предполагает
создание фабрики новых технологий «Ярославская Большая мануфактура», которая явится правопреемником ОАО «Комбинат
технических тканей "Красный Перекоп"», находясь в границах
основного производства. На это пространство распространяются
режимы туристско-рекреационной зоны. На этой территории создаются выставочные экспозиции достижений человеческой мысли, науки, культуры; образовательный центр и бизнес-инкубатор
для предпринимателей; гостиничный и ресторанный комплексы;
международный, информационно-деловой центр.
Вторая площадка, на которую распространяется режим ОЭЗ
технико-внедренческого типа, расположена на территории Ярославского района между дачными участками и деревней Зверин44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цы. Она составляет 150 – 200 га и используется как экспериментальная лаборатория по созданию и отработке новых технологий и
материалов в области биотехнологий, экологического жилья, природосбережения, альтернативных систем получения энергии и т.п.
Городок ЯБМ должен объединить старинную и новую жилую
часть района. На базе корпусов фабричных рабочих комплекс,
который может включать Дом художников, архитекторов, дизайнеров и других творческих профессий с размещением мастерских, салонов, бутиков, студий; музеефицированные участки, показывающие жизнь, быт, занятия фабричных рабочих XIX –
ХХ вв.; комнаты и квартиры для постоянного и временного проживания; кафе, рестораны, сфера услуг; площадки под «заведения» классического и современного искусства.
В районах современной застройки создается благоприятная
среда для проживания жителей с ограниченным доступом туристов. Реализуются идеи, сглаживающие контраст между современным и старинным архитектурными стилями. Проводятся дополнительные мероприятия по гармонизации среды обитания.
Центр развития творческих индустрий и современного искусства создается на базе старинных складов фабрики. В него войдут
лаборатория «Ярославский перформанс» и Галерея современного
искусства «Аллея-Я»; музей старинной открытки и фотографии,
галерея современных фотохудожников; музей частного такси и
действующий парк старинных такси; музейный центр изразцового искусства им. Егорова; музей купцов, предпринимателей, промышленников.
Будут созданы благоприятные условия развития для Дома
культуры, Дома творчества, библиотек, школ, УПК, Института
управления. Необходимо сформировать новые предложения для
предприятий малого бизнеса и индивидуальных предпринимателей, работающих на территории ОЭЗ. Особое внимание уделяется таким объектам, как лабаз, фабричная больница, фабричная
баня, парк для рабочих, парк для служащих и ряд других. Небольшой музейно-инновационный комплекс можно создать на
базе старинной фабричной конюшни.
Полотняный двор Затрапезновых предназначен для показа
технических процессов XVIII в.: ткачества, отбеливания, краше45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния, рисования по ткани; помола зерна и выпечки хлеба; производства бумаги из тряпья и ветоши. Господская усадьба Ивана
Максимовича Затрапезнова будет являться природным минизаповедником городского типа и играть роль природоохранного,
ландшафтного центра с выполнением функции сохранения и возрождения природных объектов и ресурсов на всей территории
ОЭЗ КТГ ЯБМ. Господская усадьба – это образец, эталон работы
с растениями и животными, в нее войдут парк регулярной планировки начала XVIII в.; господский дом Ивана Максимовича Затрапезнова; центр спасения и реабилитации диких и домашних
животных; оранжерея редких растений; птичий мини-заповедник.
Охранный статус и рекреационные мероприятия необходимо
провести на участке водосбора Кавардаковского ручья. Биологи
предлагают создать «Городской лугопарк». Историко-этнографический комплекс «Петропавловская слобода» создается на базе
улиц, окружающих Петропавловский парк, что позволит сохранить
(возродить) историко-культурную и архитектурно-ландшафтную
уникальность улиц; создать условия для творчества и культурного
предпринимательства местных жителей и приезжих мастеров.
Комплекс может быть создан благодаря проведению «точечной застройки» старинных улиц и создания льготных условий для
организации небольших музеев, мастерских, кафе, минигостиниц, салонов художников, мастеров-ремесленников.
Направления взаимодействия ОЭЗ и местного сообщества
предполагают стимулирование и мотивацию жителей на сохранение культурных, природных, этнографических, архитектурных
ценностей поселков; организацию работы по созданию минигостиниц и комнат для гостей в домах местных жителей; поддержку идей и проектов, направленных на создание новых объектов показа для туристов и новых функций обслуживания гостей.
Общее руководство Особой экономической зоной КультуроТехноГрада осуществляет Дирекция ОЭЗ, которая назначается
государственным органом, принявшим решение о создании ОЭЗ
(Правительство РФ). Дирекция заключает договоры с резидентами и нерезидентами (организациями и другими хозяйствующими субъектами) на право осуществления деятельности на
территории ОЭЗ.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Источники финансирования могут включать поступления из
федерального, областного, местного бюджета в рамках профильных программ; инвестиции международных и российских компаний, международных благотворительных фондов в рамках профильных программ, собственных и заемных средств Компании и
организаций, реализующих проекты на территории ЯБМ; кредитных линий банков, финансирующих проекты развития, в том
числе ипотечное жилье, новые технологии, туризм, реконструкция промышленных предприятий и т. д.; добровольных пожертвований международного сообщества на благотворительные, некоммерческие проекты и других источников.
Стратегия Регионального агентства творческих инициатив
(РАТИ) будет строиться на развитии сильных сторон проекта и
РАТИ, с активным использованием ресурсов и возможностей
территории ЯБМ, с вовлечением в проект потенциальных участников, имеющих ресурсы. Основным ориентиром для РАТИ является «Стратегия возрождения (сохранения) культурной и природной среды исторической территории Ярославская Большая
мануфактура», которая разработана и принята в 2005 г.
Стратегическими задачами на 2006 – 2007 гг. станут формирование «заказчика» (заказчиков) проекта и работа на него в качестве проектировщика; реализация локальных проектов, проведение точечных акций и компаний на территории ЯБМ; разработка других исторических территорий, наработка опыта.
Этапы реализации проекта включают подготовительный этап
(2006 – 2007); разработку и принятие решений (2007); начало
реализации (2008) и открытие первых объектов ОЭЗ (2009).
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.Л. Дьячков
Общее и особенное в социальнодемографическом развитии с. Знаменка
Тамбовского уезда Тамбовской губернии
как сельского населенного пункта
в середине XVIII – начале XX в.*
Общее и особенное в географии
и социально-экономической истории с. Знаменка
Данный населенный пункт был основан в 1710-х гг. в 35 км к
югу от Тамбова при впадении р. Кариан в р. Цну как село «Знаменка, Кариан тож». Начальным населением были потомки служилых людей «по прибору», однодворцы и крепостные крестьяне,
переселенные своими владельцами из разных ближних уездов, а
также из украинских сел. Доля крепостных крестьян и их потомков в населении неуклонно росла за счет периодических внутрирегиональных миграций десятков преимущественно однодворческих
семей на юг и юго-восток, а также с конца XIX в. – в Тамбов.
По документам 2-й ревизии (1745) Знаменка принадлежала
генерал-лейтенанту А.Г. Загряжскому. Загряжские основали в
Знаменке суконную мануфактуру. В середине XIX в. в селе действовали 2 мельницы, 2 ярмарки, базар. С середины XIX в. имение принадлежало графам Строгановым. После смерти
П.С. Строганова оно перешло к князьям Щербатовым (1911). В
имении площадью в 17 тыс. дес. при довольно остром крестьянском малоземелье (1 дес. на душу к 1910 г., несмотря на продажу
крестьянам 8 тыс. дес.) было несколько оранжерей, применялись
многопольные севообороты, травосеяние, возделывалась махорка, имелся завод рысистых лошадей, разводились ценные породы
скота и птицы, практиковалось насаждение леса, прудовое рыбоводство. В начале XX в. в Знаменке находились почтово*
Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта РГНФ
№ 06-01-00298а.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
телеграфная контора, земская школа и амбулатория, аптека. В
конце XIX в. в 5 км от села пролегла железная дорога Тамбов –
Балашов с ближайшей станцией Кариан – Строганово, населенной преимущественно выходцами из Знаменки.
В советские годы Знаменка стала райцентром, рабочим поселком (1971 г.), что обеспечило ей начиная с 1960-х гг. нетипичный для села значительный рост населения за счет миграций из
сел своего района, когда за то же время ХХ в. все остальные, не
ставшие райцентрами села испытали катастрофическое (в 6 –
11 раз) "обрушение" численности своего населения при резкой
деформации его половозрастной структуры.
Численность населения Знаменки в XVIII - ХХ вв.
9575
10000
9210
8000
6000
6500
2945
1998 г.
1989 г.
1980 г.
1971 г.
1690
1962 г.
1708
1953 г.
1926 г.
1917 г.
1908 г.
1899 г.
1890 г.
1881 г.
1872 г.
1863 г.
1854 г.
1845 г.
1836 г.
1827 г.
1818 г.
1809 г.
1800 г.
1791 г.
1782 г.
1773 г.
1764 г.
1755 г.
1746 г.
1737 г.
1728 г.
1719 г.
1710 г.
1701 г.
0
1451
500
30
1944 г.
2659
2000
1935 г.
4000
Источники
Основным источником для составления непрерывных линий
движения основных демографических показателей являются метрические книги прихода с. Знаменка 1758 – 1917 гг., хранящиеся
в Государственном архиве Тамбовской области (далее – ГАТО), с
сохранностью 71% (из 160 лет приходского учета утрачены книги
за 46 лет – 1759-60, 1764-67, 1771, 1773, 1778, 1786-88, 1790-91,
1793-94, 1798, 1803, 1811, 1817, 1838-39, 1843, 1848, 1863-78,
1881-84, 1888-89 гг.), что обеспечивает (за исключением 7-летий
1864-70 и 1871-77 гг.) надежность наблюдений по циклическим
фазам в шести 28-летних циклах.
Число рождений, рождаемость, плодовитость,
прирост, сезонность зачатий-рождений
Общее
а) Знаменка испытывала периодические фазы роста абсолютного числа рождений-регистраций с пиками в 1790-е, 1800-е,
1820-е, 1850-е гг. и 1894 – 1903 гг.;
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б) циклические фазы роста индекса рождения/браки с периодом 28 лет и полупериодом 14 лет с максимумами мирного времени около 1765 – 1772 гг., в 1790-е г., около 1807 г., в 1826 –
1835 гг., около 1856 г., около 1903 г. Типичными были и абсолютные значения этого индекса с их ростом по мере развития
учета рождений и роста женской плодовитости с 1,5-2 для
XVIII в., 4-6 – для первой четверти XIX в. и 5-7 – для 1825 –
1914 гг. Для лет больших войн, смертных голодовок и эпидемий
характерны резкие, кратные перепады индекса рождения/браки в
силу падения (для неурожайных лет характерно упреждающее
сокращение числа браков) брачной активности населения с последующей компенсацией за счет «отложенных» и вдовых браков. Так, военный перепад 1812-13 гг. составил 7,8 – 1,6 рождений на брак, а вступление в Первую мировую войну отразилось в
перепаде 1913-14 гг. как 4,8-18. Перепады с тяжкими циклическими неурожаями в центре сильных «Р» лет выглядели в 180506-07 гг. как 7,3-2,8-5, в 1820-21-22 гг. как 10,3-3,8-7,6, в 1833-3435 гг. как 11,8-4,7-8,3, в 1891-92-93 гг. как 8,7-3,7-5,2. Приход холеры в 1830-31 гг. оставил перепад индекса в виде 16,5-5,3, циклический двухлетний неурожай и первая российская революция
выстроили перепад 1904-05-06-07 гг. в виде 12,6-6,3-5,8-7,6;
в) циклические фазы «женских атак» (превышения доли
женщин над долей мужчин в рождениях и приросте) с периодом
14 лет (1-е и 3-е 7-летие 28-летнего природно-демографического
цикла) с максимумами, показанными на графиках;
г) рост абсолютного прироста населения до начала 1830-х гг.,
падение до отрицательных значений в годы неурожаевголодовок, эпидемий и войн, снижение средних показателей прироста после тяжелейших «смертных» лет 1840 – 1843 гг. и 1848 –
1849 гг. Очевиден резкий рост индекса прироста с 1870-х гг. до
пика 1903 г. как следствие сочетания сильнейшей «женской атаки» и успехов здравоохранения. Двукратное снижение прироста в
1904 – 1909 гг. как следствие первой революции, модернизации,
новый всплеск в 1910 – 1914 гг., падение до промежуточного минимума в 1916 г. и компенсаторный всплеск 1918 г.
Общим в динамике прироста является и то, что до эпохи модернизации с развитием земской медицины, сельского хозяйства
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и «женской атаки» 1860 – 1880-х гг. отрицательные значения
прироста были в 11 годах из 55 лет (20%) с сохранившимися данными, а с 1879 по 1918 г. число смертей лишь в 2 годах из 40 лет
(5%) превысило число рождений. Даже в годы сильнейших неурожаев и голодовок 1891 – 1892 гг. и 1898 г. Знаменка имела положительные значения прироста;
д) до 1885 г. Знаменка демонстрирует типичную для крестьян
сезонность зачатий-рождений, а также типичный переход от «однодворческого» ритма зачатий-рождений к «крестьянско-земледельческому» образцу. Рисунки помесячной и сезонной (зима –
весна – лето – осень) волн рождений-регистраций в селе зависели
от характера семейного хозяйства, рода занятий жителей и производного от него брачного годового цикла. Чем больше жители
«садились» на традиционное земледелие, тем больше браков было в октябре-ноябре и январе, тем больше зачатий было осенью и
зимой и, соответственно, больше рождений в июне-августе и в
октябре-ноябре. В семьях, в хозяйстве которых преобладали неземледельческие занятия, характерной была большая доля браков
и рост половой, плодовитой (зачатия) активности поздней весной
и в начале лета с соответствующим пиком рождений в январемарте и их минимумом поздней весной и летом.
Знаменка, которая до конца XVIII в. сохраняла большую долю однодворцев с неуклонным нарастанием доли и итоговым
преобладанием крепостных крестьян, демонстрирует замечательную картину неуклонного «провисания» долей рождений зимой и
ранней весной и «вспучивания» их летнего «горба». Самые яркие
отражения в рождениях крестьянского ритма жизни пришлись на
14-летия 1829-1884 гг.;
е) типично решала Знаменка и проблему «декабрьских рождений», перепада числа регистраций-рождений с декабря уходящего в пользу января последующего года. Известно, что резкое,
кратное «усиление» января за счет декабря происходило по совокупному действию отсутствия браков в Великий пост, минимума
плодовитой активности на исходе зимы, закрытия метрических
книг за несколько дней до 1 января и переноса последних декабрьских рождений в январские регистрации, а также из-за суеверно-прагматических соображений родителей новорожденного.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Этот последний по счету, но ставший в итоге определяющим
фактор включал суеверное нежелание родни крестить, «записывать» младенца в конце месяца и года, прагматическое желание
выгадать учетный год рождения будущему новобранцу и будущей невесте. Отдельные крестьянские семьи, составлявшие общины, были очень чуткими социально-демографическими системами, немедленно и даже упреждающе реагировавшими на любые внешние и внутренние воздействия на мир семьи. Обратим
внимание на то, как раздвигались перепады декабрь-январь в голодные и эпидемические, смертные для младенцев зимы и в других «смертных», тревожных годах 1806-07, 1813-14-15, 1821-2223, 1840-41, 1842-43-44, 1848-49-50, 1852-53, 1856-57-58 и т.д.
Понятно, что при волновых нарастаниях демографического
давления по мере общего роста аграрного перенаселения, усиленных периодическими «вбросами» на брачный рынок лишних
невест, военными тревогами и иными потрясениями крестьянского мира, доля январских регистраций-рождений немедленно росла за счет декабря. Система крестьянской семьи в части регистрации новорожденного чутко реагировала как по времени, так и
по полу ребенка. Для всех военных тревог, лет войны и ее последствий характерен преимущественный перенос в январь регистраций мальчиков, для лет с перспективой образования повышенной доли лишних невест – девочек.
Чем меньше было тревог за судьбу родившихся, тем меньше
было оснований для «выгадывания» учетного года путем переноса крещения-регистрации. В целом по мере умножения тревог
доля «декабрьских рождений» в помесячной волне провисала все
больше.
Так, в Знаменке в первые четыре десятилетия XIX в. средние
доли регистраций-рождений декабря по 14-летиям равны январским долям и неизменно составляют около 9%. В половине отдельных лет этого периода число январских «рождений» даже уступает предшествовавшему декабрю.
Дополнением к лучшим «видам» рождений-регистраций декабря в дореформенной крепостной Знаменке было, наверное, и
то, что ее образцовые владельцы внимательно следили за церков52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ным учетом рождавшихся «душ», не позволяя священникам и
крестьянам хитрить с крещениями-регистрациями.
После освобождения дело времени «явки» для крещениязаписи новорожденного полностью перешло к суеверно-расчетливым крестьянам, и «декабрьские рождения» стали «съеживаться» параллельно секуляризации деревни в эпоху модернизации.
Заметим, что в это время православная церковь, осуждавшая суеверия, оказывалась хоть небольшим, но препятствием на пути
суеверно-расчетливых пожеланий крестьян в части времени регистрации рождений детей. Во всяком случае повсеместно в первые
десятилетия советской власти, самые трудные и тревожные годы
для деревни, но весьма свободные и от церкви с точки зрения регистрации младенцев, крестьянские «хитрости» с регистрацией
родившихся достигнут максимума. В 1840-е гг. перепад декабрьянварь станет 4 – 6-кратным в пользу января.
В ходе «смертных потрясений» 1840-х гг. и военных тревог в
пору Крымской войны доля декабря немедленно и навсегда падает в полтора раза, почти до 6%, а доля января выросла до 9,5%.
Наибольший, почти двукратный перепад долей декабря и января
пришелся на 14-летие 1871 – 1884 гг. (6 и 11% соответственно) –
время сильнейшей фазы «женской атаки», перехода к всеобщей
воинской повинности и русско-турецкой войны;
ж) общим для Знаменки было и воздействие больших войн на
динамику рождений. Таких войн в изучаемый период было три:
Отечественная война 1812 г. и заграничный поход 1813 –
1814 гг., Крымская война 1853 – 1856 гг. и Первая мировая война.
Расширенный рекрутский набор, массовая мобилизация запасных
одинаково уводили из села мужей, женихов, что примерно через
год проявлялось в падении числа рождений. Чем сильнее была и
чем дольше шла война, тем ниже опускалась точка этого падения.
В итоге в мае-июне 1813 г. родилось в три с лишним раза меньше
детей, чем год назад и в пять раз меньше, чем в компенсации
1814 – 1815 гг. Крымская война только в 1856 г. сократит число
рождений менее чем в 1,5 раза. Более чем в 1,5 раза от довоенного уровня сократится число рождений к третьему году Первой
мировой войны.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особенное
а) Резкое отличаясь от других сел, Знаменка в изучаемый период не испытала многократного роста числа рождений, браков,
смертей. В течение всего XIX в. при наладившемся учете рождений и в начале XX в. число рождений в Знаменке колебалось в
«коридоре» от 100 – 120 до 250 рождений в год. При этом несравнимо медленно росла абсолютная численность населения
этого села.
Если в пору второй ревизии (1745 г.) в Знаменке проживало
около 500 человек, а накануне Отечественной войны 1812 г., судя
по числу рождений, – не менее 1 700 человек, то к моменту освобождения крестьян в ней насчитывалось около 1 450 жителей. В
то же время другие села росли непрерывно и с гораздо большей
скоростью. Так, например, молодое с. Верхоценье Тамбовского
уезда, основанное переселенцами из с. Козьмина Гать всего около
1795 г., уже к 1811 г. насчитывало около 1 180 жителей, а к
1862 г. – 2 153 человек. От поры освобождения крестьян до поры
революции 1917 г. Знаменка вырастет менее чем в 2 раза – до
2 660 жителей, то же Верхоценье вырастет до 5,5 тыс. жителей –
5-кратный рост за 110 лет.
Такой рваный ритм роста численности населения и числа рождений Знаменки говорит об одном: после стремительного, трехкратного роста за счет роста естественной плодовитости в пору
большой «женской атаки» и переводов в село крепостных крестьян из других регионов во второй половине XVIII в. село быстро
достигло рубежа перенаселения. Поэтому в течение всего XIX в.,
особенно до отмены крепостного права, Знаменка чаще, чем другие, и большими «партиями» «выбрасывала» плодовитое население в менее заселенные районы к юго-западу, к югу и к юговостоку от себя.
Подобной внимательной регулировке численности населения
Знаменка была обязана своим образцовым и очень богатым помещикам, крупнейшим землевладельцам, которым было куда переселять своих крестьян. Например, в 1816 г. владелицы Знаменки помещицы сестры Загряжские переселили в свою же новопоселенную Александровку 366 человек. Подобные механические
массовые «сбросы» плодовитого населения произошли еще около
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1823, 1837, 1860, 1880 гг. Каждый раз перед указанными рубежами население Знаменки вырастало до 2 800 – 3 000 человек, чтобы сразу, в течение года, упасть до 1 400 – 1 600 челолвек.
Если судить по глубокому, более чем полуторному падению
основных демографических показателей после пика 1903 г., то в
начале ХХ в. последовал новый и самый массовый «выброс лишних» из села. Но с исчерпанием возможностей внутрирегиональной аграрной миграции сменилось направление этого потока: отныне молодые и активные знаменцы двинулись в Тамбов. Подтверждение этому мы находим как в материалах устной истории,
так и на страницах Книг Памяти и Тамбовской энциклопедии.
Так, в Книге Памяти г. Тамбова оказались записаны не менее 15
из 145 погибших уроженцев Знаменки.
Данная частота выбывания из Знаменки больших групп молодых людей, плодовитых семей периодически существенно понижали со сверхвысоких до просто высоких уровней как рождаемость (число рождений на 1 000 человек населения), так и индекс
плодовитости (Ig – число детей, рожденных в год 1 000 плодовитых женщин в возрасте 15 – 39 лет). Рождаемость и плодовитость
в начале ХХ в. в силу модернизации семейно-брачной модели и
перехода в «военно-революционную» фазу (фаза экосоциального
кризиса) снизились, а затем в испытаниях ХХ в., начиная с Первой мировой войны, катастрофически упали (в 5-6 раз за 100 лет)
(см. табл. 1).
Таблица 1
Рождаемость и индекс женской плодовитости (Ig)
в с. Знаменка
Индекс
Рождаемость
Плодовитость
1750-е
55-60
300-320
1862
90
456,4
Годы
1910
54,8
290,8
1916
50,2
241,2
1989
15,9
82,3
Активное оставление Знаменки молодыми людьми в начале
ХХ в. отразилось и в совершенно особенной, нетипичной для села структуре возраста (лет рождения) погибших в Великой Отечественной войне. Знаменка – единственное из сел Тамбовской
области с понижающим трендом числа погибших солдат, родив55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шихся от «пикового» 1903 г. до совершенно нетипичного минимума 1914 г., а также единственное из сел, в котором погибших
солдат, родившихся в 1919 – 1926 гг. (51 человек), больше, чем
родившихся в 1904 – 1914 гг. (47 человек).
б) особенностью Знаменки стала и резкая перемена с 1885 г.
линии помесячного распределения рождений, фактическое разрушение земледельческой волны рождений при закреплении земледельческой волны браков.
Резкое изменение волны помесячных и сезонных рождений
после 1885 г. в Знаменке связано прежде всего с изменением динамики зачатий, выкидышей в старых семьях, обусловленным
резким изменением рода занятий (уход от земледелия) в большинстве плодовитых семей. Брачная волна демонстрировала минимальные подвижки в рамках развития модели брачного поведения традиционных крестьян при усилении давления аграрного
перенаселения. Проще говоря, женились по крестьянскому обычаю, но детей зачинали и рожали почти как в городе.
Напротив, в других селах после революции разрушение крестьянского уклада влекло принципиальное изменение брачной
сезонной волны с соответствующим изменением волны рождений, так как рождаемость сокращалась катастрофически, и доля
перворождений (зачатий около времени брака) выросла в разы.
Браки: сезоны, возраст, брачный круг
Общее
а) развитие сезонности браков Знаменки являлось типичным
для любого земледельческого православного региона. Оптимальным временем первого брака, создания семьи с последующим появлением первенца для крестьян были первые месяцы по завершении годового земледельческого цикла – время поздней осени и
начала зимы.
В связи с невозможностью совершения браковенчаний во
время Рождественского поста и Святок с 15 ноября ст. ст. по
7 января ст. ст. из желанного брачного сезона изымалось 54 дня,
и он разрезался на две неравные части: 1-я – до 15 ноября и 2-я –
от 7 января и до запрета на браковенчания с началом мясопуст56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной недели, которая при ранних Пасхах приходилась уже на конец января. Поэтому свои свадьбы православные земледельцы
старались устроить до начала Рождественского поста, а если по
каким-то причинам поздняя осень не использовалась (не успели,
не подошел возраст невесты или жениха и т.п.), то брак совершался в январе после Святок или в феврале до начала Великого
поста. Конкретные свадебные «пики» внутри брачного сезона
земледельца обеспечивались в том или ином сельском приходе
временем престольного праздника.
При небольшом напряжении внутри брачной системы доли
зимних свадеб были равны осенним, а вторым, малым пиком свадеб был апрель-май – время от Пасхи (точнее от «Красной горки»)
до начала Петрова поста. В селах с однодворческим, бывшим
служилым, не вполне земледельческим населением майский малый пик был особенно выражен, так как в таких местах престол
был часто в честь небесного покровителя «служивых» Николая
Чудотворца, дни которого праздновались 9 мая и 6 декабря ст. ст.
Также для однодворческих и солдатских сел с меньшей долей
земледелия в их круге занятий характерной была намного большая
доля летних первых браков, в то время как для крестьян, «чистых»
земледельцев, свадьба в летнюю страду была исключением, вынужденным каким-то чрезвычайным обстоятельством (смерть молодого супруга, «запущенная» беременность невесты и т.п.).
Знаменка, которая начинала как поселение с большинством
однодворцев, превращаясь в течение XVIII – начале XIX в. в крупное помещичье имение с крепостными крестьянами, отлично демонстрирует вышесказанное в развитии сезонности своих браков;
б) по мере развития аграрного перенаселения, роста доли молодого брачного потенциала и формирования из первобрачных
«нервной очереди» в церковь крестьяне все меньше откладывали
брак до января и стремились устроить свои свадьбы поздней осенью, сдвигая их пик к началу оптимального времени. В итоге январский пик в Знаменке «просел» в 5 раз, в 14-летиях с 1787 г. по
1842 г. наибольшую плотность браков демонстрировали первые
две недели ноября, затем точка наивысшей плотности крестьянских браков переползла в октябрь и, наконец, в последнюю неделю сентября. Первая мировая война, как ей и положено, сильно
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изломала это замечательное движение, подняв долю «ненормальных» летних браков, в 2,5 раза опустив долю осенних браков и в
3,5 раза выше «задрав хвост» январю (см. график);
Доли м есяцев браков в полуциклах
50
до 1773
1773-86
40
1787-1800
1801-14
1815-28
30
1829-42
1843-56
1857-70
20
1871-84
1885-98
1899-1912
10
1913-16
0
Янв
Фев
Мар
Апр
Май
Июн
Июл
Авг
Сен
Окт
Ноя
Дек
По мере наступления циклических фаз относительного перенаселения и развития всеобщего аграрного перенаселения Знаменка, как и остальные села, внутри общего сезонного ритма свадеб «оттачивала» и буквально подневную корректировку времени
венчаний в зависимости от дня начала Великого поста и остальных переходных праздников и постных дней, связанных с Пасхой. Так, перед годами ранних Пасх неизменно повышалась доля
осенних браков и браков в апреле-мае в годы ранних Пасх. В самых острых случаях перенаселения при максимально ранних
мартовских Пасхах крестьяне умудрялись заключать единичные
браки в марте. В годы поздних Пасх неизменно вырастали «резервные» доли февраля и июня, освобождавшиеся после подвижки Великого и сокращения Петрова поста;
в) типичным в Знаменке было и сезонное распределение вдовых, повторных браков. Как известно, крестьянская семья как
система выживания не могла долго оставаться неполной, поэтому
при наличии пары повторный брак совершался практически сразу, через 1,5 – 3 месяца после смерти или доказательства иного
исчезновения прежнего супруга. Так как такие крестьянские драмы и трагедии распределялись внутри года достаточно равномерно, то и повторные браки за вычетом постных периодов достаточно равномерно распределяются по сезонам года. Наиболее
популярной порой для таких «ненормальных» браков было как
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
раз страдное время, с апреля по сентябрь – время практически
неприемлемое для обоюдно первобрачных женихов и невест;
г) до конца XIX в. конкретное число первых браков любого
года и периода в Знаменке, как и везде, прямо зависело от числа
рождений примерно за 20 лет до года брака и числа выживших за
вычетом смертей в младенчестве и детстве. Такой природный регулятор уровня брачности сломался в Знаменке с развитием с началом ХХ в. массового оттока неженатой и незамужней молодежи: число браков в это время стало намного меньше и перестало
коррелировать с резким ростом числа родившихся в 1890-е гг. и
доживших до возраста брака;
д) замечательно типичной в Знаменке была и динамика возраста вступления в первый брак. Через 20 лет после каждой
«женской атаки» внутри 28-летнего цикла с ростом доли «лишних» невест средний возраст сначала невесты, а затем и жениха
неизменно понижался. Росла и доля невест, которые были старше
своих женихов. Такая приспособительная реакция крестьянского
мира на природные угрозы и регулировки долей полов очевидна
не только в скользящих средних возрастах брака по фазам
7-летий, но и в каждом конкретном годе цикла.
Вместе с тем 1857 – 1891 гг. были накрыты сильной фазой
«женской атаки» 112-летней волны. В это же время тамбовское
село переходит рубеж общего аграрного перенаселения. К началу
ХХ в. доля «лишних» невест достигает максимума в 25 – 26% при
максимуме демографического давления в популяции. Поэтому с
середины XIX в. и до начала ХХ в. в Знаменке, как и везде в России, неуклонно росли доли самых молодых и часто «беззаконных» невест 17 лет и моложе и женихов 18-19 лет и моложе.
Только после первой русской революции в связи с выравниванием на брачном рынке долей невест и женихов и под влиянием социально-экономической модернизации доля предельно молодых
первобрачных начинает падать с соответствующим ростом доли
невест 20 – 23 лет.
Наибольшая доля 16 – 17-летних женихов закономерно характерна для времени Первой мировой войны – поры наибольшего
ускорения «гонки за женихами». В эти же годы, как и «положено»
в кризисные годы, растет и доля невест старше своих женихов.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средний возраст условно первого брака
21,90
21,70
22
21,5
21
20,5
20
19,5
19
18,5
20,80
20,88
20,62
20,57
20,46 20,46
20,01
19,38
19,29 19,11
18,99
18,78
20,13
20,38
19,73
18,28
18
17,5
17,93 18,09
18,17
18,27
1829- 1836- 1843- 1850- 1857- 1863- 1871- 1878- 1885- 1892- 1899- 1906- 191435
42
49
56
63
70
77
84
91
98
1905
13
16
Ср возраст условно первобрачных невест
Ср возраст условно первобрачных женихов
Женихи «стареют» опережающими темпами, что повышает
разницу в среднем возрасте между молодыми супругами. Если в
первой половине XIX в. женихи были старше своих невест на 1 –
1,5 года, то с введением всеобщей воинской повинности с 1874 г.
разница в возрасте первобрачных жениха и невесты в 1880-е гг.
скачком увеличивается до трех лет за счет роста доли мужчин,
женившихся в 26 – 27 лет сразу по окончании срока службы, и
резкого уменьшения доли женихов 20 – 25 лет (см. табл. 2 и 3).
Таблица 2
20 лет
21 год
22 года
23 года
24 года
25 лет
26-29 лет
30 лет
и старше
Всего
2,13 21,3
0
16,9
0
19,2
0
18,6
0,99 10,9
нет данных
нет данных
11,9 29,9
13,7 21,6
5,45 25,2
8,1
23,8
2,5
12,5
13,3 3,33
19 лет
1829-35
1836-42
1843-49
1850-56
1857-63
1864-70
1871-77
1878-84
1885-91
1892-98
1899-1905
1906-13
1914-16
18 лет
Фаза
17 лет и
моложе
Доли возрастов вступления в брак мужчин
26
16
16
15
19
19
17
18
17
15
1,4
17
9,6
5,4
10
3,5
10
5,6
4,3
5
2,8
1,5
2
2,9
4,5
1,4
2,3
2,5
5,7
4
4,3
0,8
4
3,9
2,5
4,26
4,62
4,55
6,79
3,47
13
14
19
21
24
100
100
100
100
100
10
9,8
11
16
13
3,3
6
5,9
8,4
10
13
10
0
3,9
5,9
6,7
8
6,7
6
3,9
7,4
6,7
4
20
3
2
9,4
4,3
5
0
1,5
5,9
1
1,9
5,5
0
4,5
2
5,4
4,8
8,5
6,7
8,96
15,7
6,93
7,62
15,5
13,3
18
16
13
10
13
23
100
100
100
100
100
100
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таблица 3
17 лет
18 лет
19 лет
20 лет
21 год
22 года
23 года
24 года
25 лет
и старше
Всего
невест
Невеста
старше
Невестаровесница
182935
183642
184349
185056
185763
186470
187177
187884
188591
189298
18991905
190613
191416
16 лет
Фаза
Моложе
16 лет
Доли возрастов вступления в брак женщин
и доли невест-ровесниц и старше своих женихов
0,7092
0,71
11,3
31,2
18
23
0
2,1
0,7
1,42
11,3
100
4,26
53,9
0
1,54
6,15
26,9
23
18
5,4
3,8
0,8
0
14,6
100
3,08
31,5
0
2,53
4,04
23,2
18
22
5,6
7,1
0,5
3,03
14,1
100
20,7
23,7
0
2,14
5,36
23,2
17
21
5,7
4,3
2,9
1,43
16,4
100
17,9
21,8
0,4926
2,46
9,36
19,2
25
12
5,4
4,4
3,9
0,99
16,7
100
10,8
21,2
нет данных
нет данных
1,4925
8,96
22,4
26,9
9
7,5
3
3
3
1,49
13,4
100
16,4
19,4
3,9216
9,8
29,4
21,6
7,8
7,8
2
3,9
2
0
11,8
100
19,6
13,7
1,4851
19,8
20,3
19,3
12
9,9
5,9
2,5
1,5
0,99
5,94
100
9,9
14,4
1,4286
12,4
25,7
19,5
18
6,7
3,8
3,8
1,4
0,95
6,67
100
11,9
15,2
6
9
24
15
17
9
4,5
3,5
1,5
2,5
8,5
100
11,5
7
0
6,67
0
6,67
30
20
6,7
13
0
3,33
13,3
100
20
16,7
Также с ростом предложения на брачном рынке молодых
первобрачных невест шансы молодых вдов на повторный брак
падают почти до нуля. При дополнительном результате модернизации в виде роста продолжительности жизни супругов сокращается в несколько раз и общая доля вдовых браков;
е) характерными были и география, и генетическое наполнение брачного круга Знаменки как помещичьего села. Известно,
что жесткие сословные границы, помещичья регулировка брачных пар, разная историческая «сословная» память и ее долгая
инерция не позволяли потомкам служилых людей соединяться в
браке с крепостными крестьянами и их потомками. Поэтому в
географическом патрилокальном круге Знаменки явно преобладают помещичьи села, а среди самых распространенных фами61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лий – фамилии, произведенные от имени (крестьянские) столь же
часты, как и фамилии «прозвищные», характерные для потомков
служилых людей.
Особенное
а) у прихожан Знаменки не было ни одного престольного,
храмового праздника, который был бы удобен для «привязки»
времени заключения браков. Ситуация, в которой престолы не
подходили для брачного ритма земледельца, была, в общем,
обычной для сел с бывшим служилым населением с их очень частым «летним Николой» (9 мая ст.ст.) и особенно во владельческих селах, где сибаритствующие помещики любили всякие летние храмовые праздники, не думая о том, что время летней страды абсолютно не подходило крестьянам для поддержания их
годового брачного ритма.
В Знаменке же все три престола оказались не просто в непригодном для крестьянских свадеб времени – все они пришлись на
время длительных постов, когда браковенчания и при желании не
могли совершиться. Главный, Знаменский престол (27 ноября ст.
ст.) и один из придельных – «зимний Никола» (6 декабря ст. ст.) –
приходились на время Рождественского поста, другой придельный – Св. мученицы Александры (18 марта ст.ст.) – всегда был
«закрыт» для браков Великим постом.
В бывших однодворческих, государственных селах крестьяне
выправляли такое «неудобие» устройством новых придельных,
«удобных» престолов или строили рядом новую церковь с необходимым престолом в октябре-первой половине ноября, а то шли
и на более радикальные меры. В Знаменке при строгих, богатых и
знатных хозяевах ни расширить и так уже трехпрестольную церковь, ни «случайно» сжечь старую, как в с. Туголуково (ныне в
Жердевском р-не) в начале ХХ в., с постройкой новой церкви с
удобным престолом крестьяне не могли. Своим путем снятия
«брачного напряжения» в Знаменке оказывался уже описанный
частый и массовый отток молодого плодовитого населения.
б) линия ежегодного числа браков в Знаменке начиная с абсолютных максимумов 1813 г. (71 брак) и 1815 г. (62 брака) имела вплоть до революции 1917 г. явный понижающий тренд. Ос62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тальные промежуточные максимумы: увеличение числа браков за
счет большой доли вдовых браков в «смертных» 1842 г. (56) и в
1849 г. (55), а также в 1858 г. (47) и в 1900 г. (49). В итоге среднегодовое число браков в первые 16 лет XIX в. составило 40,3 брака
в год, ровно через век в 1901 – 1916 гг. – только 22,4 брака в год.
Таким образом, если везде напряжение на брачном рынке, в
брачной модели росло, то в Знаменке оно падало: устроить
22 свадьбы в год можно было и без большой очереди в церкви.
Постоянный отток из Знаменки «поспевающих к венцу» женихов и невест сильно и быстро снижал уровень брачности ее населения. Если в пору освобождения крестьян в Знаменке приходилось 24,2 брака на 1 000 человек, то в начале ХХ в. – только
7,6. Такого трехкратного снижения всего за полвека индекса
брачности не знал ни один крупный сельский населенный пункт.
Частичный вклад в это падение, как и везде, внесло уменьшение
доли вдовых браков. Возможно и то, что какая-то часть знаменских женихов обвенчалась в церквах ближайшей брачной округи,
там, где время престолов было оптимальным для крестьянской
свадьбы. Из 40 сел и деревень патрилокального круга Знаменки
такие престолы были в приходе с. Воронцово (Казанская, 22 октября ст. ст.), с. Царевка (Михайлов день, 8 ноября ст. ст.), с. Никольское (Богоявление, 6 января ст. ст.) и с. Богословское-Пады,
где один из 4-х престолов был Покровом – 1 октября ст. ст.
Смертность: уровень и половозрастная структура
Общее
а) движение уровня смертности в Знаменке, несмотря на хозяйственную «особость» этого графского имения как почти образцовой помещичьей экономии, было достаточно типичным для
мест, где люди жили традиционным земледелием. Смерть со всеми ее средствами была необходимым регулятором численности
популяции, прироста и шла рука об руку с рождаемостью и браками. Львиную долю среди умерших неизменно составляли младенцы в возрасте до года и дети в возрасте 1-5 лет, и чем выше
была рождаемость, тем выше была младенческая и детская
смертность и наоборот – «коридор» прироста, ритмично качав63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шийся на больших отрезках лет на волнах 28-летнего и 112-летнего циклов, оставался при этом примерно одинаковой ширины.
Так неизменно продолжалось до начала ХХ в.
С началом «военно-революционной» фазы примерно в 1904 –
1905 гг., с включением комплексного природного механизма подавления популяции младенческая и детская смертность в Знаменке, как и везде, «обязаны» были повыситься. Но этого не произошло, так как социальная и экономическая модернизация, принесшая и в Знаменку лучшую санитарию, здравоохранение,
лучший быт, питание матерей и детей, к 7-летию 1913 – 1919 гг.
сбила младенческую смертность с 50 – 55% для 1892 – 1898 гг.
до 35 – 42%. На рождаемость при понижении возраста брака невест, увеличении плодовитого периода и отсутствии контрацепции модернизация повлияла в минимальной степени. В итоге –
линия смертей уходит вниз, отрываясь от линии рождений и расширяя коридор прироста;
б) колебания в долях смерти группы плодовитых женщин в
возрасте 16 – 40 лет также были частью природного регулирующего механизма и до начала XX в. ярко проявляли себя. Модернизация конца XIX – начала ХХ в. не отменила полностью циклических колебаний доли смертей плодовитых женщин, но заметно ее понизила и несколько нарушила ее ритм;
в) также циклически, в зависимости от предназначения фаз
природно-демографических циклов менялись и доли умерших
стариков (61-80 лет и старше 80 лет). Но и в случае с «долгожителями» (старше 80 лет) в пору модернизации мы видим кратный
(почти с 0 для 1885 – 1891 гг. до 3 – 4% в 1913 – 1919 гг.) рост их
доли в числе умерших;
г) доля смертей молодых женщин во все времена до Первой
мировой войны и революции 1917 г. была выше доли смертей
молодых мужчин, так как они были связаны с рисками плодовитой, непрерывной родильной деятельности женщин.
Мальчиков, умерших до года, было всегда больше доли
смертей их ровесниц. Наоборот, доли смертей девочек в следующей возрастной «группе смерти» 1-5 лет были всегда выше долей
смертей их ровесников.
Женщины во все времена жили дольше мужчин;
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
д) половозрастная структура смертности в эпидемические годы заметно отличалась от структуры смертности голодных и
«обычных» лет. Смерть в голодные годы косила прежде всего детей, в холерные и иные эпидемические годы преимущественной
жертвой становились молодые мужчины, в «здоровые», «плодовитые» годы вырастала доля умерших молодых женщин. Каждая
болезнь как причина смерти имела свою пору и свою жертву.
Особенное
Единственной особенностью смертности в Знаменке были ее
высокие абсолютные значения и небольшие значения прироста в
течение всего XIX в. Причина – частые и массовые оттоки молодого населения. В итоге новорожденные и старики составляли
более крупные доли в населении и умирали «на месте», в то время как молодые переселенцы довольно долго имели на новых
местах пониженный уровень смертности.
Н.М. Александров
Демографические процессы
в деревне Верхнего Поволжья
во второй половине ХIХ – начале ХХ в.
В пореформенный период резко возросли темпы прироста
населения в России. Так, если по подсчетам А.М. Анфимова ежегодный прирост крестьянского населения, которое являлось основной частью населения страны и определяло демографическую
ситуацию, в 1815 – 1857 гг. составлял 0,83%, то в 1863 – 1897 гг.
ежегодный прирост сельского населения Европейской России составил 1,52% (по нашим подсчетам прирост населения составлял
соответственно 0,82 и 1,41%). На самом деле прирост населения
во второй половине ХIХ в. был выше, поскольку не учитывалась
механическая убыль сельского населения из-за миграционных
процессов, в частности – переход крестьян в города и переселе65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние на новые земли (Анфимов А.М. Крестьянское хозяйство Европейской России, 1881-1904. М., 1980. С. 10-11).
Основными причинами демографического роста крестьянского населения были следующие: экономическая – повышение
уровня жизни и юридическая – правовая самостоятельность крестьян. Более того, магическое слово "воля" способствовало прямому физическому росту крестьянского населения. На связь реформы 1861 г. и демографической ситуации в деревне указывали
и современники. Так, знаменитый русский поэт Афанасий Фет,
являвшийся помещиком Орловской губернии, писал: "Интересна
будет статистика браков 1861 года. Свадеб было без конца"
(Фет А.А. Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство. М.,
2001. С. 79). Это предположение А.А. Фета полностью подтвердилось. В 1861 г. в Европейской России приходилось 11,6 браков
на 1 000 человек населения. Это был самый высокий показатель
за весь период с 1861 по 1911 г., по которому имеются соответствующие данные. Высокие показатели брачности сохранялись до
середины 70-х гг. В результате введения в 1874 г. всеобщей воинской повинности в последующие годы наметилось некоторое
снижение этих показателей (см.: Рашин А.Г. Население России за
100 лет. М., 1956. С. 171).
Демографическая ситуация в пореформенной России имела
существенную региональную специфику. Сравнение статистических показателей за 1863 и 1897 гг. по региону Верхнего Поволжья дает следующую картину: больше всего население увеличилось в Костромской губернии – 29,1%; чуть менее во Владимирской – 24,6% и менее всего 10,5% – в Ярославской. Это меньше,
чем в целом по Европейской России, население которой увеличилось за рассматриваемый период в 1,5 раза (52,7%). Одной из
причин невысоких темпов увеличения населения в регионе был
слабый естественный прирост среди его жителей.
Сведения о величине естественного прироста в губерниях региона в пореформенный период содержатся в табл. 1
Из данных табл. 1 видно, что естественный прирост населения в Верхнем Поволжье был намного ниже среднего по стране.
Особенно маленький естественный прирост был в Ярославской
губернии. Только в двух губерниях Европейской России прирост
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
населения был еще меньше – в Московской и Петербургской губерниях (Рашин А.Г. Указ. соч. С. 216.)
Таблица 1
Естественный прирост населения Верхнего Поволжья
в 1861-1895 гг.*
Губернии
Владимирская
Костромская
Ярославская
50 губерний
Европейской России
Средний прирост на 1 000
Место среди
населения в среднем
50 губерний
за 1861-1895 гг.
Европейской России
9,6
41
10,3
39
6,1
48
13,8
* Составлено и подсчитано по: Рашин А.Г. Население России за 100 лет. М., 1956.
С. 216-218. Место губерний дано за период с 1861 по 1913 г.
Медленное увеличение населения Верхнего Поволжья главным образом происходило из-за низкого прироста сельской части
населения губерний. За 1863 – 1897 гг. число жителей сел и деревень в регионе возросло всего на 16,7%, тогда как в целом по Европейской России – на 47,8% (Статистический временник Российской империи. Серия 1. Вып. 1. СПб., 1866. С. 4-7, 10-11, 1617, 30-31; Общий свод по империи результатов разработки данных Первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 года. Т. 1. СПб., 1905. С. 4, 8, 9). Кроме высокой смертности, сильное негативное влияние на демографическую ситуацию в регионе оказывал отток сельских жителей в другие районы
страны. В связи с этими факторами в ряде уездов Владимирской,
Костромской и Ярославской губерний во второй половине ХIХ в.
произошло сокращение сельского населения.
Быстро развивавшийся отток сельского населения из родных
мест в пореформенный период объясняется следующими социально-экономическими причинами. Отмена крепостного права
нанесла сильный удар по земледелию Нечерноземной зоны, которое поддерживалось долгое время за счет принудительного
прикрепления крестьян к земле. Последовавшее за реформой
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1861 г. быстрое развитие промышленности, путей сообщения и
торговли подорвало земледелие в этой области; усилилась конкуренция сельскохозяйственной продукции из более плодородных
регионов, что сделало сельское хозяйство малоэффективным. В
регионе получили дальнейшее развитие неземледельческие промыслы, особенно отход на заработки в Петербург и Москву. Отходничеством занималось значительное количество крестьян
Владимирской, Костромской и Ярославской губерний.
Наиболее достоверными сведениями об отходе, в особенности если прослеживать это явление в динамике, служат данные о
выборке паспортов. В табл. 2 приведены сведения о количестве
документов, дающих право на отхожий промысел в регионе в
1861 – 1900 гг.
Таблица 2
Число выбранных кратковременных билетов и паспортов
на срок не более 1 года в 1861 – 1900 гг. (в тыс. штук
в среднем за год) в губерниях Верхнего Поволжья*
Губерния
Владимирская
Костромская
Ярославская
Годы
1861 – 1870 гг.
54,9
39,7
71,9
1891 – 1900 гг.
294,7
183,5
188,7
*Источник: Минц Л.Е. Трудовые ресурсы СССР. М., 1975. С. 117-118.
Данные табл. 2 свидетельствуют, что в пореформенный период отход во Владимирской губернии увеличился в 5,37 раза, в
Костромской – 4,62 раза, в Ярославской – 2,62 раза. Везде он намного превышал рост населения.
В начале ХХ в. уходившие на заработки в Ярославской губернии составляли более 20% всего крестьянского населения.
56% мужчин в возрасте от 18 до 60 лет занимались отхожими
промыслами. По уровню развития отхожих промыслов губерния
занимала одно из первых мест в стране. Количество выбираемых
паспортов превосходило количество дворов (на 100 дворов выбиралось 110 паспортов), т.е. в среднем на каждое крестьянское хозяйство приходилось более одного отходника. Наиболее сильно
отход был развит в Угличском и Рыбинском уездах, где на
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100 дворов приходилось 140 и 136 паспортов соответственно.
Относительно слабо отхожие промыслы были распространены
только в Пошехонском уезде, где на 100 дворов выдавалось 76
паспортов (Воробьев К. Отхожие промыслы крестьянского населения Ярославской губернии. Статистический очерк. Ярославль,
1903. С. 4, 6, 10).
Губернии Верхнего Поволжья были тем регионом, который
«снабжал» мужскими руками наиболее быстро развивавшиеся
районы и отрасли хозяйства дореволюционной России. Они «теряли» свое мужское население в течение всей второй половины
ХIХ в. Но интенсивно «терял» мужчин не весь регион, а только
сельская его часть. Это ясно показывает табл. 3.
Таблица 3
Соотношение мужчин и женщин в губерниях
Верхнего Поволжья в пореформенный период
(на 100 мужчин было женщин)*
Губерния
Год
В городах
В селениях
Владимирская
1863
1897
1863
1897
1863
1897
1863
1897
98
94
100
104
111
94
85
91
109
124
116
124
119
140
105
106
Костромская
Ярославская
Европейская
Россия
В среднем
по губернии
108
120
115
123
119
133
102
104
* Источник: Статистический временник Российской империи... С. 4-5, 10-11, 1617, 30-31; Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 6. Тетрадь 2. СПб., 1904. С. 5; Т. 18. СПб., 1903. С. 5; Т. 50. СПб., 1904. С. 1; Общий свод...
Т. 1. С. 1, 6-7.
Из данных, приведенных в табл. 3, видно, что в Европейской
России и в Верхнем Поволжье демографические процессы сильно
отличались. Если в Европейской части страны общее соотношение мужского и женского населения на протяжении второй половины ХIХ в. практически не изменилось, то в Верхнем Поволжье
диспропорция между полами усилилась, особенно в сельской местности.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Интересные результаты соотношения мужчин и женщин дает
сравнение по материалам переписи 1897 г. не только среди всего
сельского населения, но и среди сельского населения рабочего
возраста. Во Владимирской губернии в среднем на 100 мужчин в
возрасте 20 – 59 лет приходилось 136 женщин. Наиболее остро
диспропорция между мужчинами и женщинами рабочего возраста проявлялась в Ковровском (100:152), Переяславском (100:155)
и Гороховецком (100:166) уездах. В Костромской губернии в целом ситуация была схожей. Здесь среди сельского производительного населения на 100 мужчин приходилось 137 женщин. В
некоторых уездах ситуация была более сложной. Так, в Буйском
и Солигаличском уездах на 100 мужчин данной возрастной группы приходилось 144 женщины, в Галичском – 150, а в Чухломском – 170. В Ярославской губернии диспропорция среди мужчин и женщин была выражена еще острее. Среди производительного населения на 100 мужчин приходилось 157 женщин. В
Любимском уезде это соотношение было 100:172, в РомановоБорисоглебском – 100:175, в Угличском – 100:204 (Первая всеобщая перепись... Т. 6. Тетрадь 2. СПб., 1904., С. 10-19; Т. 18.
СПб., 1903. С. 32-41; Т. 50. СПб., 1904. С. 28-35; Общий свод...
Т. 1. С. 82-83).
Современники так характеризовали положение дел в сельской
местности Верхнего Поволжья: «В некоторых местностях Ярославской, Костромской и Владимирской губерний все мужское
население с 12 лет уходит на сторону, оставляя в полном смысле
"бабье царство". Бабы здесь работают не только на дому, но и в
поле, отправляют общественные работы, несут должность десятских, старост и других деревенских чинов...» (Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Т. 1. СПб., 1899. С. 110).
Земские специалисты, касаясь половозрастного состава занятых в сельском хозяйстве и других отраслях производства Костромской губернии конца ХIХ в., отмечали, что в земледелии, в
отличие от фабричного производства и строительства, очень
большая доля лиц мужского пола 40 лет и старше. Строительные
же работы и особенно фабричное производство больше привлекало молодежь и мужчин до 40 лет. Отсюда следовал вывод, что
город "берет молодые силы, а в деревне остаются инвалиды"
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(Ежегодник Костромского губернского земства. 1910 год. Кострома, 1910. С. 264).
Широко развитый отход крестьянского населения губерний
Верхнего Поволжья, несомненно, оказывал влияние на такой институт, как семья. Необходимо отметить, что диспропорция, возникавшая среди сельского населения в связи с отходом значительной части взрослого мужского населения на заработки, отрицательно сказывалась на семейно-брачных отношениях в деревне.
Если в 1897 г. в среднем в 50 губерниях Европейской России
процент замужних среди женщин в возрасте 15 лет и старше равнялся 62,6%, то во Владимирской губернии – 61,5% (29-е место в
Европейской России), в Костромской – 58,5% (33-е место), а в
Ярославской – 50,0% (47-е место). Более низкий показатель был
только в трех губерниях страны: Санкт-Петербургской – 46,1%;
Лифляндской – 47,8% и Эстляндской – 49,9%. Зато по количеству
(%) вдов среди женщин 15 лет и старше Ярославская губерния
занимала третье место в Европейской России (18,7%) после Московской (19,4%) и Архангельской губерний (18,9%). Средний показатель по Европейской России составлял 13,5% (Владимирская – 16,3%; Костромская – 16,1%.). Это было связано с низкой
продолжительностью жизни мужчин, занимавшихся отхожими
промыслами. Доля семейных среди мужчин 15 лет и старше составляла в Ярославской губернии 65,8%, что даже несколько превышало средний показатель по Европейской России – 65,2%
(Владимирская – 71,0; Костромская – 69,4%) (Общий свод… Т. 1.
Приложение. С. 50-57). Высокий показатель семейных среди
мужчин региона свидетельствует о том, что им данная ситуация
была даже выгодна.
Низкий показатель числа женщин, состоящих в браке, отрицательно сказывался на естественном приросте населения. Если
по данным за 1896 – 1897 гг. в среднем по 26 губерниям страны
на 1 000 женщин 15 – 50 лет, проживавших в сельской местности,
рождалось 206 детей в год, то во Владимирской губернии было
207 рождений, в Костромской – 193, в Ярославской – 161 (Вестник общественной гигиены. 1904. № 9. С. 1451). Необходимо отметить также следующую закономерность: чем сильнее в местно71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти был развит отход, тем старше возраст мужчин и женщин,
вступавших в брак.
Итак, пореформенная эпоха с характерным для нее быстрым
развитием всех отраслей народного хозяйства не только внесла
большие изменения в социально-экономическую жизнь деревни, но
и оказала заметное влияние на демографические процессы в селе.
Т.В. Фролова
Типология семьи
в городах Ярославской губернии в XIX в.
(на примере Ярославля, Ростова, Рыбинска)
Одной из традиционных тем в современной науке является
изучение семьи и семейных отношений. В настоящее время демографическая ситуация в России оценивается специалистами как
неблагоприятная. Сравнительный анализ статистических данных
о численности населения, количестве браков, разводов и рождений в России с конца XIX до начала XXI в. показывает взаимосвязь процессов индустриализации и урбанизации, с одной стороны, увеличение численности разводов и уменьшение количества детей в семье, с другой стороны. Подобная взаимосвязь, как
представляется, свидетельствует о значительных изменениях в
демографическом поведении населения России.
Со второй половины ХХ в. в исторической науке начали
формироваться новые методы изучения отдельных аспектов истории города, населения, социальных групп – микроистория, история повседневности. Их появление обусловило расширение направлений и тематики исторических, этнографических, социальных и демографических исследований, а также введение в
научный оборот целого комплекса ранее не использовавшихся
источников. Актуальность этих направлений в современной науке подтверждается значительным количеством региональных исследований. Особенно возросло количество исследований, посвященных демографическому поведению населения и базирую72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щихся на использовании массовых источников, а также изучению
состояния сохранности документов церковного учета.
Источниковедческий анализ метрических книг и практика их
использования при изучении демографического поведения крестьян Алтайского края представлен в статье В.Н. Владимирова и
И.Г. Силиной (Владимиров В.Н., Силина И.Г. Метрические книги
как историко-демографический источник// http://www.hist. msu.ru).
Возможности использования исповедных росписей и метрических книг в качестве источников по изучению демографического поведения населения г. Пскова рассматриваются петербургским
исследователем И.И. Дитрих (Дитрих И.И. Исповедные росписи и
метрические книги как источник по исторической демографии
г. Пскова // http://e-lib.gasu.ru/mak/arhiv/2005/37.doc). Значительное
количество публикаций и исследований позволило В.В. Канищеву
сделать некоторые выводы и выявить основные тенденции в исследованиях, особенности работы с массовыми источниками и
сложности, возникавшие в ходе работы с ними (Канищев В.В. Современные исследования по исторической демографии России.
Особенности массовых источников и некоторые проблемы их
изучения // http://kleio.asu.ru/aik/bullet/30/ 106.html). Кроме того,
трудоемкость процесса обработки данных массовых источников
обусловила обращение большого количества авторов к вопросам
технологии обработки первичных данных массовых источников
(Канищев В.В., Кончаков Р.Б., Морозова Э.Б. Технология комплексной обработки баз данных по исторической демографии России // http://www.hist.msu.ru; Канищев В.В., Зайцева О.М., Стрекалова Н.В. Технология обработки электронных баз данных по социальной стратификации российского города начала ХХ в. // http://
www.hist.msu.ru; Маркова М.А. О точности учета младенческой
смертности в метрических книгах Карелии // http://www.
hist.msu.ru; Менухова П.А. Опыт применения когортного анализа
при изучении демографических процессов в Олонецкой губернии
(1810-1918 гг.) // http://www. hist.msu.ru; Владимиров В.Н., Плодунов В.В., Силина И.Г. Компьютер и историческая демография
// http://hist.dcnasu.ru/histdem/ 8.html).
В последнее время появляются исследования, посвященные
как в целом анализу демографического поведения населения от73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дельных регионов, так и различным аспектам демографического
поведения сельского и городского населения в целом. В 2001 г. в
Тамбове была защищена диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Р.Б. Кончаковым по теме «Демографическое поведение крестьянства Тамбовской губернии в
XIX – начале ХХ в. Новые методы исследования» (Кончаков Р.Б.
Демографическое поведение крестьянства Тамбовской губернии
в XIX – начале ХХ в. Новые методы исследования: Автореф. дис.
... канд. ист. наук // http://www.tambovdem.ru/abstract.
php?id=konchacov). Основными источниками для работы послужили метрические книги и ревизские сказки. Некоторые аспекты
достоверной регистрации рождений, соблюдения крестьянами
воздержания, предписанные в пост, исследовали В.Л. Дьячков,
Р.Б. Кончаков, В.В. Канищев из Тамбовского государственного
университета (Дьячков В.Л., Кончаков Р.Б., Канищев В.В. Декабрьские рождения. К вопросу о роли религиозного фактора в
демографическом поведении традиционного крестьянства. Тамбовская губерния, XIX – начало XX в. // http://www.tambovdem.
ru/thesises.php?id=conference.december).
Взаимосвязь эпидемий и смертности в карельских деревнях
рассматриваются в статье С.С. Смирновой (Смирнова С.С. К вопросу о влиянии эпидемий на смертность в карельской деревне
во второй половине XIX в. // http://www.hist.msu.ru). Исследование базируется на анализе документов церковно-приходского
учета – метрических книгах, исповедных росписях, формулярных
ведомостях деревень, хранящихся в Национальном архиве республики Карелии.
Влиянию военного фактора на повседневную жизнь русской
женщины в XVIII – начале ХХ в. посвящено диссертационное исследование П.П. Щербинина. Сюжетом исследования стали такие
вопросы, как правовой статус солдаток, повседневная жизнь женщины в тылу и участие женщин в военных действиях. Автором
был привлечен большой круг источников: документы государственных учреждений, ведавших призывом в армию и осуществлявших надзор за проведением рекрутских наборов; материалы
канцелярии Синода, духовных консисторий, в частности отчеты
священников о нравственном состоянии приходов, документы
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деятельности попечительских комитетов по оказанию помощи
семьям солдаток; законодательные акты, статистические документы, материалы периодической печати (см.: Щербинин П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII –
начале ХХ в.: Дис. … д-ра ист. наук. М., 2005. С. 26-30).
Как видим, многие вопросы, касающиеся демографического
развития русской городской семьи XIX в., остались за пределами
внимания исследователей. В то же время изучение городской семьи на примере конкретно взятых приходов представляет значительный интерес в рамках сравнительно нового подхода к изучению быта – микроистории, в связи с чем обращение к заявленной
теме вполне оправдано.
В настоящей статье мы попытаемся выявить основные различия в содержании термина «семья», который вкладывался в ревизские сказки и исповедные росписи в России в XIX в., рассмотреть некоторые классификации семьи, а также проанализировать
на основе исповедных росписей типы семьи, которые были характерны для шести приходов городов Ярославля, Рыбинска и
Ростова.
К массовым источникам принято относить документы ревизского и церковного учета. Цель, преследуемая при составлении
этих документов, во многом обусловила различия в представленных сведениях. Говоря о различиях, отметим, что для нашего исследования принципиальное значение имеет понятие «семья».
Под семьей в ревизских сказках подразумевалась хозяйственная
единица общества, т.е. группа близких родственников, которые
числились в одном дворохозяйстве и несли налоговые, рекрутские и другие повинности в зависимости от численности мужчин.
В XIX в. в России, как показывают исследования последних лет,
совпадение понятий дворохозяйства и семьи было более характерно для сельского населения.
В то же время анализ ревизских сказок и исповедных росписей в работах по истории крестьянских семей, проведенный некоторыми исследователями, показал расхождения между понятиями
"дворохозяйство" и "семья". Так, Э.А. Морозовой было выявлено
несовпадение численности семей в ревизских сказках и исповедных росписях (Морозова Э.А. Изучение истории крестьянских се75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мей первой половины XIX века на основе сводной базы данных по
ревизским сказкам и исповедальным ведомостям // http://old.aik.
org.ru). Однако совпадение семейной структуры дворохозяйства
по ревизским сказкам и исповедным росписям в 60 % случаях, по
мнению Э.А. Морозовой, могло свидетельствовать об адекватном
отражении ревизиями реального состава семей крестьян в отличие
от исповедных росписей, которые не отражали достоверно семейную структуру крестьянского двора (Морозова Э.А. Изучение истории крестьянских семей первой половины XIX века на основе
сводной базы данных по ревизским сказкам и исповедальным ведомостям // http://old.aik.org.ru). Как представляется, в отношении
исследований, посвященных истории городской семьи, термины
«семья» и «дворохозяйство» следует разделять прежде всего потому, что для горожан было характерно наличие в приходе определенной доли разноквартирующих. Термин «разноквартирующие» можно обозначить как типично городской, поскольку в каждом приходе определенная доля семей проживала не в отдельных
домах, а на съемных квартирах.
Одним из наиболее информативных источников по истории
городской семьи в XIX в. являются исповедные росписи. Структура исповедных росписей включает в себя сведения обо всех жителях прихода, живущих как отдельным двором, так и разноквартирующих. Все данные о жителях прихода четко структурированы в
зависимости от принадлежности к определенному сословию. Первым в исповедных росписях был записан глава семьи, затем перечислялись все остальные члены семьи в зависимости от степени
родства. Так, если во главе семьи находился отец, после него вписывалась жена, потом их дети строго по старшинству, затем супруги и дети сыновей или дочерей, другие родственники. В исповедных росписях фиксировались, как правило, в общем порядке
незаконнорожденные дети, приемные и подкидыши. Однако при
этом делалась приписка в том случае, если ребенок относился к
одной из трех вышеназванных категорий.
Обязательно в росписях должно было указываться семейное
положение каждого члена семьи, а в случае вдовства женщины
обязательно называлось отчество ее детей. Напротив каждого
имени в отдельной графе проставлялся возраст, присутствие или
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отсутствие на исповеди и причины, по которым человек не исповедался в отчетный период. В начале XIX в. росписи расчерчивались от руки. С 1840-х гг. появляются росписи, отпечатанные типографским способом, что должно было способствовать унификации предоставляемых приходскими священниками сведений. В
конце XIX – начале ХХ в. встречаются бланки исповедных росписей, на каждой странице которых вверху был изображен герб
Российской империи. Под гербом была изображена лента с надписью «Московская синодальная типография» (см., напр.: ГАЯО.
Ф. 230. Оп. 3. Д. 2831).
Как любой официальный документ, исповедные росписи
должны представляться наиболее достоверным видом источника.
С другой стороны, несмотря на контроль со стороны епархиальных властей за правильностью ведения документации в приходах, неточности, подчистки или явные упущения в составлении
исповедных росписей все же допускались.
Говоря о типологии городской семьи, следует отметить, что в
настоящее время в отечественных и зарубежных исследованиях
существует несколько классификаций семьи. В отечественных
исследованиях были выделены четыре типа семей сложных
форм. Первый тип – это расширенная семья с прямой линией
родства. Второй тип семьи включает в себя помимо родителей с
детьми, не состоящими в браке, еще и нескольких женатых или
замужних детей. Третий тип семьи объединяет семьи братьев или
сестер с детьми и представляет многолинейное двухпоколенное
родство. Наконец, четвертый тип семьи, где многолинейное боковое родство сочетается с прямым однолинейным родством каждой из них с женатыми или замужними детьми и их детьми (см.:
Ганцкая О.А. Семья: общие понятия, принципы типологизации
// Этносоциальные аспекты изучения семьи у народов зарубежной Европы. М., 1987. С. 9-10).
Это наиболее общая типология, которую, как представляется,
можно использовать при изучении отдельных аспектов социальной истории, не привлекая массовые источники. Данная типология касается только расширенных семей, тогда как состав малой
(нуклеарной) семьи не нашел отражения в типологии
О.А. Ганцкой.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Работа с массовыми источниками требует внесения значительных поправок в предложенную выше типологию. Как правило, жизненные обстоятельства в семье могли складываться самым
непредсказуемым образом, что приводило к появлению в семье и
отдаленных родственников. Немаловажную роль в формировании
типологии семьи играл и фактор наличия жилища.
Несколько иная классификация была разработана О.В. Фоминой. Она выделила следующие типы семей: одинокие; супруги
без детей; супруги с детьми; отцовская; братская; семьи с дальними родственниками (см., напр.: Дитрих И.И. Исповедные росписи и метрические книги как источники по исторической демографии г. Пскова // http://e-lib.gasu.ru/mak/arhiv/2005/37.doc).
Как видим, в классификацию были включены и нуклеарные
семьи, в том числе состоящие из одиноких бездетных. Однако в
ходе работы с исповедными росписями было выявлено множество семей, где проживали родственники как кровные, так и родственники по браку. Поэтому классификация О.В. Фоминой также
требует внесения значительных поправок при изучении типологии городской семьи.
Более широко различные типы семей были представлены в
классификации, предложенной английским историком П. Ласлеттом. Она включает в себя пять больших групп, в свою очередь
разделенных на несколько подгрупп: 1) одинокие вдовцы; одинокие (с неизвестным брачным статусом); 2) несемейные кровные
родственники (братья/сестры); другие родственники, живущие
вместе; 3) супружеская пара; супруги с детьми; вдовцы с детьми;
вдовы с детьми; солдатки с детьми; 4) супруги с детьми и вдовыми родителями; супруги с детьми и племянниками; супруги с
детьми и неженатыми братьями/сестрами; сочетание предыдущих
сочетаний [т.е. пп. 4.1 – 4.3.]; 5) вдовы/вдовцы с женатыми и неженатыми детьми и внуками; супруги с женатыми и неженатыми
детьми и внуками; супруги с женатыми и неженатыми детьми и
племянниками; семьи братьев/сестер с женатыми и неженатыми
детьми; другие типы расширенных семей. Как правило, в исповедных росписях указывался статус мужчин и женщин, проживавших без родственников. Однако, как уже упоминалось, определенная доля ошибок в массовых источниках была обусловлена
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
человеческим факторам. Вследствие небрежности или забывчивости приходские священники не указывали семейное положение
одиноких (Типология приведена по статье: Крестьянская семья в
первой половине XIX в. // http://tambovdem.ru/thesises.php?id=
conference. distribut). На наш взгляд, классификация П. Ласлетта
больше отвечает направлению настоящего исследования и позволяет, не нарушая общей структуры, внести незначительные корректировки.
Чтобы проследить динамику развития типов городской семьи, мы взяли данные исповедных росписей шести приходов городов Ярославля, Ростова и Рыбинска по двум временным показателям, относящимся к первой и второй половине XIX в. Приходы ярославских церквей Параскевы Пятницы в Калашной,
Иоанна Златоуста в Коровниках, ростовской Николая Чудотворца
имели достаточно сходный сословный состав: подавляющее
большинство прихожан составляли мещане. Сословный состав
ярославской церкви Сретенья и рыбинской Преображенской
включал значительное количество чиновничества, причем в приходе Преображенской церкви с течением времени численность
чиновников значительно увеличилась. Отдельно следует отметить сословный состав прихода Стефановской церкви в Ростове.
В первой половине XIX в. в приходе были расквартированы солдаты и офицеры ростовской инвалидной, пожарной и полицейской команд. Как показал анализ исповедных росписей, сословный состав прихода оказывал влияние на типологию семьи.
На основании анализа исповедных росписей можно отметить,
что в первой половине XIX в. около 30% семей в шести приходах
включали в себя родителей с детьми. Из двухпоколенных семей
немногим меньше было тех, в которых проживали вдовы с детьми.
Трехпоколенные семьи примерно в 10 – 20% случаев были представлены либо родителями с женатыми или замужними (в том
числе и вдовыми) сыновьями и дочерьми и их детьми. Среди других родственников, проживавших в семье, можно назвать в первую очередь вдовых снох, проживавших с родителями мужа и
своими детьми. Кроме снох, в двух- или трехпоколенных семьях
проживали племянники, тетки, реже в семье проживали золовки
(как правило, незамужние), деверья (в том числе женатые), зятья
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(в большинстве женатые и с детьми). Данные взяты из исповедных
росписей (ГАЯО. Ф. 230. Оп. 1. Д. 1024, 1689, 3933, 5152, 5135,
7949, 12102; Оп. 3. Д. 51, 267, 662, 1491, 1273).
Незначительно изменилась ситуация и во второй половине
XIX в. Двухпоколенные семьи составляли от 20 до 31%, трехпоколенных семей, которые включали в себя родителей (состоящих
в браке или вдовых), семейных и несемейных детей и их детей (в
том числе и незаконнорожденных), насчитывалось от 11 до 20%
(ГАЯО. Ф. 230. Оп. 3. Д. 267, 662, 1491, 1273, 754).
В то же время анализ исповедных росписей позволил выявить определенную тенденцию в развитии семьи. Прежде всего,
отметим, что с увеличением численности чиновников в приходе
увеличивалась численность бессемейных, в том числе холостых,
с неизвестным брачным статусом и одиноких вдов/вдовцов. Так,
совокупная численность их в приходе Сретенской церкви увеличилась к середине XIX в. и составляла около 39%, а в приходе
рыбинской Преображенской церкви – около 33% (ГАЯО. Ф. 230.
Оп. 3. Д. 267; Д. 3935, 344). Для сравнения можно привести данные по приходу церкви Иоанна Златоуста, где в основном проживали мещане: в тот же период совокупная численность бессемейных холостых и вдовых составляла не более 10% (ГАЯО. Ф. 230.
Оп. 3. Д. 267, 662).
Исключение представлял Стефановский приход в Ростове.
Поскольку в приходе были расквартированы военные, преобладающая часть семей – около 45% по классификации П. Ласлетта – были представлены одинокими с неизвестным брачным статусом. Соответственно численность других типов семей отличалась от данных по другим пяти приходам. Так, численность
трехпоколенных семей была намного ниже – около 1,5%. В то же
время количество двухпоколенных семей было намного выше –
около 15% (ГАЯО. Ф. 230. Оп. 3. Д. 51).
В данную классификацию не вошли сведения о больших
семьях, где проживало четыре поколения родственников. Однако
в исследуемых нами приходах они были представлены единичными случаями.
В целом можно отметить, что в массовых источниках понятие семьи варьировалось в зависимости от цели, с который со80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставлялись списки. Применительно к исследованию типологии
городской семьи представляется более логичным ориентироваться на данные церковного учета, которые отражали реальную семью. На основании анализа исповедных росписей можно сделать
некоторые выводы о типах семьи, распространенных в городах в
XIX в. В приходах, где численность мещан являлась преобладающей, доминировали двух- и трехпоколенные семьи в основном с прямым родством, т.е. семьи с детьми, их женатыми или
неженатыми детьми и их детьми. Весьма частым явлением было
проживание вдовой снохи в семье мужа или в семье братьев мужа. Не менее распространена в городах была ситуация, когда в
семье проживала вдовая или незамужняя тетка. Не слишком часто, но были распространены случаи, когда в семье проживал также тесть, теща или свекровь. Несколько иначе выглядела ситуация с классификацией семей в приходах, где численность чиновников и солдат была значительной. В этих приходах большое
количество семей включало представителей одного или двух поколений. Среди двухпоколенных семей большинство представляли родители с детьми.
Следует обратить внимание, что нами были использованы
данные исповедных росписей только по двум временным границам, поэтому выводы следует считать предварительными.
И.Ю. Шустрова
Статус женщины в крестьянской семье
(по материалам верхневолжских губерний
XIX – начала XX в.)
Вопрос о месте и роли женщины в традиционном русском
крестьянском обществе и в обществе, претерпевавшем в пореформенный период заметные изменения, остается актуальным.
Известно, что в православной концепции брака идея иерархичности построения семейной ячейки и мужского главенства занимала
важное место. Источники позволяют судить о том, что личные
взаимоотношения супругов определялись обстоятельством, кото81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рое издавна составляло устои деревни: "Вообще мужской пол
считается выше женского... По понятиям народа, между супругами должно быть отношение подчиненности жены мужу... муж –
господин своей жены, власть коего над нею очень велика", – писал в 1888 г. А.А. Титов (Титов А.А. Юридические обычаи села
Никола-Перевоз Сулостской волости Ростовского уезда. Ярославль, 1888. С. 41).
Главным распорядителем семейного имущества, главой хозяйства был супруг. При уходе мужа на заработки жена заменяла
его в ведении хозяйства и в распоряжении семейным имуществом. При этом она имела право продавать отдельные вещи, если
это было необходимо для поддержания хозяйства. Приведем в
качестве примера одно из решений волостного суда 1874 г.: "Крестьянин Ямской Слободы И. Ф. Л. обратился с просьбой на жену
свою А. Ф. и объяснил, что она самовольно продала принадлежащую ему лошадь. Вызванная ответчица объяснила, что лошадь
она продала за 20 руб., из коих за мужа уплатила оброка 12 руб. и
долгу крестьянке У. С., учиненного на покупку лошади, 7 руб.,
остальной же 1 руб. употребила для домашней надобности. Из
этого оказывается, что хотя А. Ф. лошадь продала и самовольно,
но деньги истратила на необходимые потребности, а потому волостной суд определил: просителю в просьбе отказать" (Никонов С.П., Якушкин Е.И. Гражданское право по решениям Крестобогородского волостного суда Ярославской губернии и уезда.
Ярославль, 1902. С. 167-168).
В.А. Александровым установлено, что особое значение в решении имущественных вопросов имел голос крестьянки, принявшей в свой или родительский дом мужа в качестве примака. Так, в
1823 г. собрание при Чудиновском правлении ярославской вотчины Орловых утвердило приговор о выделе из семьи Степана Федорова его пасынка Василия Тихонова с женой и дочерью. Просьба о выходе и его условия были переданы мирскому собранию от
имени как отчима, так и матери Василия, некогда принявшей мужа в свой дом (Александров В.А. Обычное право крепостной деревни России (XVIII – начало XIX в.). М., 1984. С. 178-179).
В патриархальном сообществе статус женщины определялся
положением (семейным или социальным) мужчины – сначала ее
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отца, а затем мужа. Существовала своеобразная иерархия власти
по принципу старшинства. Статус жены старейшего мужчины,
патриарха, женщина в традиционной семье приобретала с годами, став матерью взрослых женатых сыновей, что давало ей
власть над молодыми женщинами – невестками. От положения
матери в большой семье зависело положение ее детей.
Большая семья определяла то обстоятельство, что при вступлении в брак молодая входила в дом мужа не хозяйкой, а лишь
женой хозяйского сына. В такой семье невестка имела зависимое
положение, она была подчинена свекрови, должна была учитывать наличие других невесток и золовок. Положение женщины в
большой неразделенной семье зависело от ее статуса. На самой
нижней ступени своеобразной лестницы стояла невестка. После
выхода замуж молодая женщина подчинялась свекру, свекрови,
мужу. По распоряжению жены главы семьи она выполняла работы по дому и без разрешения свекрови или мужа не могла иной
раз отлучиться со двора.
Описывая внутрисемейные отношения у крестьян Кадниковского уезда Вологодской губернии во второй половине XIX в.,
А. Шустиков писал: «При выходе замуж за младшего в семье сына "молодуха" никаким семейным имуществом не пользуется в
первое время, а живет в семье, как работница и притом "даровая".
Не то получается, когда она выйдет за "одиночку", то есть за
единственного сына у отца или же за старшего сына. Тогда она
сразу же становится почти полною хозяйкой, распорядительницею семейного имущества по хозяйству, и свекровь ей передает
свою "большину", говоря, что она уже "поработала – будет, пора
и на печку". Однако стряпать на семью, вообще обязанность возиться около печки, быть "стряпухою" – свекровь оставляла за
собой» (Шустиков А. Право семейной и личной собственности
среди крестьян Кадниковского уезда // Живая старина. 1909.
Вып. 1. С. 59). Если младшие невестки в большой неразделенной
семье действительно занимали подчиненное положение, то их незамужние золовки были в относительно привилегированном положении. Разумеется, в семейной иерархии они стояли ниже своих братьев, но, с другой стороны, их меньше загружали работой,
давая возможность готовить приданое.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как уже было отмечено, на самой верхней ступеньке женской
иерархии в семье стояла жена или мать главы семьи. Она руководила деятельностью всей женской половины семейного союза,
контролировала все женские хозяйственные обязанности. В ее
компетенцию входили, как правило, самые престижные работы,
она полновластно распоряжалась и всеми продовольственными
запасами семьи. Старшая (не по возрасту, а по статусу) всегда
пользовалась высоким авторитетом в семье, ей принадлежала и
исключительная роль в воспитании подрастающего поколения. С
мнением старшей женщины принято было считаться. Высокий
статус большухи можно объяснить тем, что крестьянское хозяйство, основанное на половом разделении труда, требовало умелого
руководства. Остальные женщины в семье (в их числе жены отходников) оставались работницами при большухе. В такой семье
женщина зависела не только от мужа, и даже не в первую очередь
от мужа, она была вынуждена угождать его родителям, а иногда и
старшим снохам (см.: ГАЯО. Ф. 642. Оп. 1. Д. 23848. Л. 6).
Говоря о существовании неразделенной семьи, можно упомянуть еще об одном явлении, встречавшемся в русской действительности. Речь идет о случаях "снохачества" – сожительства
снохи со свекром или иным главой семьи. В качестве примера
можно привести рассмотренное Ярославской палатой уголовного
суда в 1844 – 1845 гг. дело о крестьянине села Марково Ярославского уезда Иване Петрове Ельцове. Основанием для возбуждения дела стала жалоба "крестьянской женки" Авдотьи Васильевой.
Из жалобы следовало, что ее свекор Иван Петров Ельцов,
пользуясь отсутствием мужа Григория Иванова, который "находился в услужении у крестьянина д. Козлова", всегда "склоняет ее
к прелюбодеянию насильственным образом". Эти действия со
стороны Ивана Петрова Ельцова сопровождались угрозами, что
"ежели станет на его жаловаться, то зарежет или вызжет (сожжет. – И.Ш.) и скажет на ея" (ГАЯО. Ф. 150. Оп. 1. Д. 4526.
Л. 3). Волостной голова Федор Юрьев, собирая свидетельства односельчан по этому происшествию, установил, что Иван Ельцов
"поведения недобропорядочного, отчего и дом его пришел в упадок, почему и сын его …по неумению домашнего обзаведения
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
проживает завсегда в работниках, сам тоже не занимается домохозяйством наравне с прочими и часто временно обращается в
пьянство" (ГАЯО. Ф. 150. Оп. 1. Д. 4526. Л. 3).
Выяснение вопроса о том, действительно ли имело место снохачество, принесло новые факты. Ответчик признал жалобу снохи
необоснованной ("он ее к прелюбодеянию не склонял и угроз никаких не произносил"). Иван Ельцов утверждал, что жалоба Авдотьи Васильевой возникла "собственно из того, что он по обязанности отцовской напоминал ей о занятии обыкновенными крестьянскими работами, а преимущественно не позволял ей проживать в
г. Ярославле", где жила мать снохи. Дальнейшее разбирательство
дела позволило выяснить, что муж Авдотьи знал о факте супружеской измены: "Авдотья Васильева наперед сего оказывала явную
склонность отцу его… недели две тому назад была им спрашивана
и добровольно созналась ему в своих поступках". Григорий Иванов не поверил признанию жены, спрашивал о происшедшем отца,
"который также признался в прелюбодеянии с нею" (ГАЯО.
Ф. 150. Оп. 1. Д. 4526. Л. 4об.) По делу Ельцова было принято решение ответчика "наказать розгами за дурное его поведение и
лживые доносы при земском суде; по предмету прелюбодеяния
оставить в подозрении" (ГАЯО. Ф. 150. Оп. 1. Д. 4526. Л. 13 об.)
Осталась "в подозрении" и Авдотья Васильева.
А.А. Титов объяснял существование снохачества несколькими
причинами. Во-первых, это могло происходить в результате заключения ранних браков, в которых супруга была значительно
старше мужа. Во-вторых, сказывалось и наличие отходничества:
"...сильный, бодрый свекор и малоспособная в этом отношении
супруга – это с одной стороны, а с другой – страстная натура снохи, неудовлетворяемой мужем, тем более, если муж находится на
чужой стороне и редко бывает дома" (Титов А.А. Указ. соч. С. 28.
См. также: Покровский Ф.О семейном положении крестьянской
женщины в одной из местностей Костромской губернии по данным волостного суда // Живая старина. 1896. Вып. 3-4. С. 410).
Тяжелый физический труд, значительные эмоциональнопсихологические нагрузки, частые беременности и роды нередко
приводили крестьянок к состоянию кликушества. О кликушестве
как форме женской истерии написано немало (Краинский Н.В.
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Порча, кликуши и бесноватые как явление русской народной
жизни. Новгород, 1900; Прыжов И.Г. Русские кликуши
// Прыжов И.Г. 26 московских пророков, юродивых, дур и дураков и другие труды по русской этнографии. М.; СПб., 1996. С. 79104; Трошин А.А. Женская истерия как референция времени
// Россия в новое время: личность и мир в историческом пространстве. Материалы межвуз. науч. конф., 14 – 16 апреля 1997.
М., 1997. С. 80-82; Brown J.V. Female Sexuality and Madness in
Russian Culture: Traditional Values and Psychiatric Theory // Social
Research. Vol. 53. No. 2 (Summer 1986). P. 369-385). Исследователи XIX в. считали порой кликушество способом улучшить свое
положение (Соловьев Е.Т. Гражданское право. Очерки народного
юридического быта. Казань, 1888. С. 11).
Женщина в крестьянской семье в Ярославской губернии, как
и в целом в районах развитого отхода, занимала совершенно особое положение. При обстоятельствах, когда отхожие промыслы
забирали из деревни мужскую рабочую силу, ее функции в хозяйстве и семье должны были значительно измениться.
Во-первых, появление и распространение в ярославской деревне XIX в. формы малой семьи само по себе обусловило различия в положении, занимаемом женой отходника в разделенной и
в большой семье. В данном случае различия в обязанностях и
правах определялись тем местом, какое занимала в семейном хозяйстве работа женщины. Во-вторых, влияние отходничества
привело к возрастанию в крестьянском хозяйстве роли денежного
фактора, что отразилось на распределении хозяйственных функций в семье крестьянина.
В условиях растущего денежного характера хозяйства главным для старшей хозяйки становился не возрастной ценз, а личные качества, такие, как расторопность, смекалка, инициативность, – те, что помогали приспособить домашнее хозяйство к
рыночным отношениям. Так, в местностях отходничества большухой становилась "не всегда старшая, а очень часто самая рассудительная". Нередко таковой оказывалась жена сына, живущего на промысле.
Вообще положение жены отходника в большом семействе
определялось "количеством заработка ее мужа". Статус жены
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преуспевающего отходника давал женщине в неразделенной семье особые привилегии, поскольку возросшее значение для хозяйства труда ее мужа ставило его в семейной иерархии заметно
выше деревенской родни. Например, в Угличском уезде "женщина, муж которой сравнительно с другими членами семьи (своими
братьями) имеет больший заработок", играла важную роль в семействе (Колоколов И.А. Заозерская волость (Угличского уезда)
// Вестник Ярославского земства. 1903. № 16. С. 223). Жена человека, от которого нередко зависело материальное благополучие
всей семьи, как бы получала часть уважения от своего мужа: в
семье "ее освобождают от многих тяжелых работ, часто отпускают в гости, дают ей многие другие льготы" (цит. по: Отхожие
промыслы крестьянского населения Ярославской губернии (по
данным о паспортах 1896 – 1902 гг.). Ярославль, 1907. С. 40). С
другой стороны, жены неудачливых отходников, которые вызывали недовольство семьи, оказывались наиболее притесненными
в большой семье, что провоцировало семейные разделы. Таким
образом, несмотря на то, что вследствие развития отхожих промыслов статус младшей женщины в семье мог изменяться, положение женщины по-прежнему оставалось зависимым от репутации ее супруга. Анализируя данные источников, отметим, что
вынужденная самостоятельность женщины из малой семьи в хозяйственных и общественных делах способствовала значительному возвышению ее общественного положения и утверждению
авторитета в семье.
Современниками не раз отмечалось, что во второй половине
XIX в. в "отхожепромышленных губерниях" женщина нередко
выступала в решении хозяйственных вопросов "на равных" с
мужчиной. В качестве примера можно привести цитату из письма
костромской крестьянки мужу-отходнику: "... Если надумаешь
ехать в деревню, то вези денег на расходы, а если останешься зимовать в Питере, то денег побольше пришли, да гостинцев, о которых я тебе писала раньше, чтобы нам не так скучно было (два
больших платка, на сарафан и ситцу для детей)... привези с собой
чаю...". Сообщая о настоятельной необходимости некоторых
трат, далее жена писала: "Сбруя вся изорвалась, так что ездить
нельзя. Если бы были деньги, то надо скатать валенки, да и кожа87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ная обутка изорвалась. Да и шерсти набить надо и шубы шить,
так ты денежки побереги" (Жбанков Д.Н. Бабья сторона. Кострома, 1891. С. 114).
Одной из важных функций крестьянской семьи, как известно,
была хозяйственная. Попытаемся выявить традиционный круг
мужских и женских обязанностей в семье. По мнению Н.А. Миненко, половая дифференциация основных сельскохозяйственных
работ на значительной территории России, заселенной русскими,
была крайне нечеткой (Миненко Н.А. Русская крестьянская семья
Западной Сибири (XVIII – первая половина XIX века). Новосибирск, 1979. С. 107). Вместе с тем источники дают возможность
выявить приблизительный перечень мужских и женских сельскохозяйственных работ. Мужчины занимались заготовкой орудий
труда, обработкой полей (пахота, сев, вывоз урожая, удобрение,
молотьба). Мужскими обязанностями были косьба и вывоз сена с
полей. В домашнем скотоводстве на мужчине лежал уход за лошадьми, а в домашнем хозяйстве – заготовка дров, починка дома
и инвентаря. По преимуществу мужскими были различные промыслы, а также внеземледельческие сельские профессии, например пастух, мельник, пасечник, кузнец.
Относительно женских работ сведения очень неоднозначны.
В случае необходимости крестьянка могла заменить мужскую
силу во всех видах сельскохозяйственных работ. Особенно ярко
подобную картину мы можем видеть именно в губерниях Верхневолжья, большая часть мужского населения которых была занята отхожими промыслами (Жбанков Д.Н. Указ. соч. Кострома,
1891; Энгел Б.А. Бабья сторона // Менталитет и аграрное развитие России (XIX – XX вв.). Материалы международ. конф. М.,
1996). Многочисленны были обязанности женщины по дому, в
которые мужчина включался только в самых исключительных
случаях – если в доме не было женских рук. Это и полный уход
за детьми, приготовление еды, уборка избы. На женские плечи
ложились заботы, связанные с обработкой льна (не только его
выращивание, но и изготовление тканей). Именно женщина в
крестьянском домашнем хозяйстве занимала первое место, что
нашло отражение в тексте пословиц: "У хорошей хозяйки всегда
дом полная чаша" или "Есть хозяйка в дому – не наденешь суму".
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исключительно женским занятием было огородничество, а также
уход за домашними животными и птицей. Неудивительно, что
источники так часто свидетельствуют о той роли, которую имел в
крестьянском хозяйстве женский труд. В этом смысле интересно
прошение крестьянина д. Семендино Пошехонского уезда Сергея
Петрова, поданное на имя архиепископа Ярославского и Ростовского Евгения в 1849 г. Сергей Петров, ходатайствуя о расторжении брака "за побегом жены", сообщал, что в январе 1844 г. его
жена, в брак с которой он вступил в 1838 г., "отлучилась из дому"
в гости к своей матери, которая проживала в д. Новинки Рыбинского уезда и домой не вернулась. Мотивируя свое желание вступить во второй брак, истец писал: "...я... имея ныне от роду тридцать лет и держа при себе одного престарелого отца, живя в крестьянстве одиноким, по необходимости до сель терпел и терплю
от того различные неудобства по быту крестьянскому и домашнему, – от чего состояние мое с течением времени приходит в
большее и большее по всем частям разстройство..." (ГАЯО.
Ф. 230. Оп. 4. Д. 306. Л. 2).
Дети в крестьянской семье приобщались к трудовым навыкам с 7 – 8 лет. Мальчики 5 – 6 лет уже хорошо ездили на лошадях, управляли передней лошадью при вспашке и бороновании, в
12 – 14 лет помогали взрослым в пахоте, молотьбе и других полевых работах. 15 – 16-летним подросткам разрешалось самостоятельно заниматься почти всеми видами традиционно мужских
сельскохозяйственных работ. Девочки 6 – 7 лет помогали носить
воду, дрова, мыть посуду и полы. Десятилетние девочки доили
коров и присматривали за малолетними детьми. С раннего возраста их приучали прясть, а затем и ткать ("непряха-неткаха"
осуждалась односельчанами). Девочки 10 – 12 лет постепенно
подключались ко всем видам сельскохозяйственных работ: гребли сено, помогали в вязании снопов, дергании и трепании льна.
Трудовым воспитанием дочери руководила мать, она передавала
ей свои практические навыки и познания в области хозяйственной деятельности, необходимые в будущей трудовой жизни. К
15 – 16 годам девушки были практически полностью включены в
соответствующие их социальному статусу виды домашнего и полевого хозяйства. Общественное мнение довольно четко опреде89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ляло "эталон" девушки-невесты: "Никудашняя девка" – это такая
девка, которая плохо прядет, плохо ткет, плохо работает в поле...
Девка должна быть "умная, здоровая, рукодельная и смирная"
(Семенова-Тян-Шанская О.П. Жизнь "Ивана". Очерки из быта
крестьян одной из черноземных губерний. СПб., 1914. С. 35-36).
О том, что "цензуре коллектива" подлежали внешность и необходимые в повседневной жизни умения говорят материалы областной лексики. Оценочная лексика, характеризующая внешность женщины, представляет в "Ярославском областном словаре"
довольно большую и однородную группу слов. Положительная и
отрицательная оценка лица соотносится с такими признаками, как
"красивая – некрасивая", "аккуратная – неаккуратная", "опрятная –
неопрятная", "модная – немодная", "причесанная – непричесанная" и др. Все эти признаки с положительной оценкой включает в
себя семантически емкое прилагательное "басый". Аналогичное
значение имеют диалектизмы "срядиха / средиха" и "наряженка".
Замечено, что слова, объединенные противоположным семантическим компонентом, представляют собой более разветвленную
группу слов. Так, женщину, которая была плохо, небрежно, неаккуратно одета, могли называть акулиной, заскребой, кулемой. Кулимакой могли называть (дразнить) ту, что была неуклюжей и
одевалась безвкусно. Грязнулю, замарашку и неряху называли зачупахой, валявкой, нехалявой и мазанкой. "Неражуха", – говорили
о некрасиво одетой женщине (см.: Гаврилова В.Л. Слова, характеризующие женщину по ее внешности, в Ярославском областном
словаре // Лексика ярославских говоров: Тез. выступлений на
межвуз. науч. конф. Ярославль, 1994. С. 26-29).
Важным моментом социализации девочек было нравственное
воспитание, основные принципы которого в православной традиции предполагали выработку ряда качеств: послушание, терпение, смирение, молчание, безразличие к собственной внешности,
трудолюбие, верность, богобоязненность и в конечном счете социальную пассивность. Как было замечено Н.Л. Пушкаревой, набор этих характеристик и сформировал идеал, который был неизменным на протяжении столетий (Пушкарева Н.Л. Семья, женщина, сексуальная этика в православии и католицизме:
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
перспективы сравнительного подхода // Этнографическое обозрение. 1995. № 3. С. 61).
Заработок каждого из членов большой семьи должен был поступать "для удовлетворения общих семейных потребностей".
Одновременно с общим имуществом, в состав которого входили
земля и инвентарь, имелась возможность для существования "частного имущества, являющегося собственностью отдельных членов семьи". Имуществом этим, из которого производилось взыскание по личным долгам собственника, его хозяин мог распоряжаться по личному усмотрению. Так, в некоторых губерниях
России, к числу которых относились и верхневолжские, существовало правило, по которому женщины, занимавшиеся обработкой льна, после его продажи вырученные деньги оставляли себе.
С одной стороны, крестьянки, безусловно, занимали второстепенное положение в обществе, с другой, по свидетельству современников, ни в каком ином сословии женщина не могла быть
равноправной мужу, как в крестьянской семье. "Промысловый"
характер Верхневолжских губерний накладывал свой отпечаток
на взаимоотношения в семье. Именно у "питерцев"-промышленников женщина пользовалась сравнительно большим почетом
и самостоятельностью ввиду того, что весь труд по ведению
сельского хозяйства лежал на ее плечах. Часто в семьях отходников крестьянки сетовали на мужей, забывших свои обязанности
по отношению к жене и детям. Таким образом, развитие отходничества в регионе двояко влияло на положение женщины в семье. Обладая фактически правами главы семьи, крестьянка брала
на себя и все соответствующие обязанности: на ней была вся тяжесть и ответственность по ведению хозяйства.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.М. Новоторцева
Деятельность податной инспекции в России в
конце XIX – начале XX в.
Вопрос о контроле за соблюдением налоговых предписаний в
нашей стране приобрел в настоящее время особую актуальность.
Возрождение частно-коммерческих институтов в начале
1990-х гг. и их последующее развитие побудило исследователей
обратиться к опыту дореволюционной России, в том числе и в
сфере промышленного законодательства. Известно, что 30 апреля
1885 г. был создан новый налоговый орган – податная инспекция,
призванная улучшить качество процедуры надзора за деятельностью торгово-промышленных предприятий в империи в области
взимания промышленных сборов.
Для этого податные инспекторы должны были подробно в
письменной форме аргументировать обстоятельства определения
ими суммы сбора с предполагаемых объектов обложения. Обратимся к анализу конкретных фактов. В черновом материале к отчету податного инспектора четвертого податного участка Даниловского уезда Ярославской губернии за 1895 г. говорилось, что в
хозяйственном отношении этот год был довольно неудачным: на
сельское хозяйство повлияли погодные условия, а на городские
промыслы – пожар, который произошел 5 июня. В результате после целого ряда предыдущих лет с довольно успешным поступлением сборов с городских недвижимых имуществ в г. Данилове
в новом отчетном году последовал вполне объяснимый спад. В
пожаре 1895 г., кроме церкви, часовни, зданий городской и земской управ, торговых рядов и пожарного депо, сгорело также
161 владение частных лиц почти со всем движимым имуществом
и значительная часть торговых предприятий города с товарами.
Всего было нанесено убытка до половины миллиона рублей. При
этом податным инспектором велось постоянное наблюдение за
правильным производством торговли и промыслов, а по его итогам было представлено 135 протоколов в Ярославскую казенную
палату. Из них 81 протокол был составлен им лично, остальные
54 протокола – другими лицами торгового надзора под его бди92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельным наблюдением, а 13 – по его письменным предписаниям.
В пояснительном тексте было отмечено, что осенью 1895 г. начали свою деятельность картофелетерочные заводы на юге уезда,
почти все из них были проверены им лично, после чего были составлены восемь протоколов (Государственный архив Ярославской области (далее – ГАЯО). Ф. 100. Оп. 1. Д. 2427. Л. 10об.-15).
На основании отчетов податных инспекторов составлялись
статистические сведения, анализ которых позволял корректировать итоги контроля за соблюдением налоговых норм. В материалах податных инспекторов Ярославской губернии за 1910 г. была
представлена опись недвижимостей по городам, сведения о суммах раскладочного сбора по отдельным участкам и суммах процентного сбора, а также о количестве окладных листов по раскладочному сбору. Количественные показатели были сведены в таблицу из пяти граф. В нее было включено наименование участка,
города и уезда; число окладных листов, разосланных по раскладочному сбору; раскладочный сбор; процентный сбор и сумма
штрафа. Кроме этого, в материалах содержались сведения о количестве промышленных и торговых предприятий в Ярославской губернии, о поступлении основного промыслового налога с 1 января
1910 г. по 1 января 1911 г., а также о движении ярославского населения по уездам и округам (ГАЯО. Ф. 100. Оп. 2. Д. 203. Л. 1).
Представленная процедура составления отчетности свидетельствовала о подконтрольности и несамостоятельности новых
податных чиновников. В копии циркуляра управляющему Ярославской казенной палатой из департамента окладных сборов Министерства финансов от 12 августа 1899 г. сообщалось, что циркуляром департамента от 8 марта 1888 г. за № 1691 казенным палатам было предложено ежегодно доставлять статистические
данные о податных участках одновременно с ведомостью о поступлении окладных сборов. Ввиду происшедших в течение десяти
лет изменений как в самой податной части, так и в условиях деятельности податной инспекции, департамент окладных сборов
предложил управляющему Ярославской казенной палатой доставлять ему статистические сведения по установленной форме вместе
с заключением о служебной деятельности податных инспекторов
и их помощников (ГАЯО. Ф. 100. Оп. 2. Д. 203. Л. 1). В марте
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1902 г. управляющему Ярославской казенной палатой от управляющего Ярославской контрольной палатой было направлено уведомление, что для участия в заседании общего присутствия на основании циркуляра по государственному контролю 1899 г. за
№ 10 командирован старший ревизор контрольной палаты статский советник Никольский (ГАЯО. Ф. 100. Оп. 3. Д. 1289. Л. 129).
Следует отметить, что отношение к соблюдению коммерческой тайны самих предпринимателей нельзя было назвать однозначным. В 1906 г. многие из ярославских промышленников выступали за отмену существовавшей формы извещения в виде телеграмм и замену ее на другую, поскольку данная процедура
занимала много времени и предназначалась для сохранения коммерческой тайны относительно размера прибыли каждого отдельного предприятия. В действительности многие предприниматели не стремились скрывать этих цифр из-за возможности жалоб
в области установления дополнительного промыслового налогообложения. В случае ошибок они могли сослаться на опыт коллег
по бизнесу и данные раскладочного присутствия относительно
размера прибыли по однородным торгово-промышленным предприятиям. Сохранение критикуемой формы извещения в целях
сохранения тайны от лиц неторгового звания рассматривалось
нецелесообразным, по крайней мере, в уездных податных участках (ГАЯО. Ф. 100. Оп. 2. Д. 104. Л. 11).
В конце XIX в. начали свою работу губернские и краевые
съезды податных инспекторов. На них предполагалось обсуждать
наиболее важные и сложные проблемы в области реализации налогового контроля. Однако некоторые из инспекторов затруднялись в ряде случаев самостоятельно выявлять, формулировать и
представлять на рассмотрение управляющих казенными палатами
свои вопросы для их последующего рассмотрения. В сентябре
1900 г. в своем донесении управляющему Ярославской казенной
палатой податной инспектор Угличского уезда Ярославской губернии писал, что по Положению от 23 июня 1899 г. практика не
дала ему достаточных указаний для всесторонне обоснованных
соображений. Главный вопрос, который его интересовал и с которым ему приходилось сталкиваться, заключался во взыскании
недоборов окладных сборов с лиц, находившихся на отхожем
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
промысле. Данная проблема была для инспектора достаточно новой, поэтому сказать о ней что-либо определенное он не мог
(ГАЯО. Ф. 100. Оп. 4. Д. 1003. Л. 7).
В феврале 1913 г. на съезде податных инспекторов Казанской
губернии с докладом по промысловому налогу выступил податной инспектор 5-го участка г. Казани М.Н. Юшков. Он считал,
что, находясь, по слухам, накануне издания нового Положения о
государственном промысловом налоге, возбуждать вопросы об
изменении каких-либо статей существующего Положения, особенно в законодательном порядке, «как будто не стоило». При
этом и откладывать их скорейшее разрешение (например, предложенный вниманию съезда вопрос о правах скупщиков сырья)
было нельзя (ГАЯО. Ф. 100. Оп. 2. Д. 230. Л. 25об). Попутно было высказано мнение о желательности созывов периодических
съездов податных инспекторов, поскольку их устройство имело
огромное значение как в служебном, так и моральном отношении. Данное предложение было воспринято всеми членами съезда весьма сочувственно, в итоге было вынесено решение о созыве
съездов податных инспекторов Казанской губернии ежегодно в
течение сентября (ГАЯО. Ф. 100. Оп. 2. Д. 230. Л. 1об).
Отсутствие четкого представления о содержании и механизмах реализации должностных полномочий приводило к тому, что
податные инспекторы не всегда могли точно определить и назначить сумму раскладочного сбора по вверенным им участкам. О
сложности в установлении справедливого и объективного налога
свидетельствовала работа общих присутствий казенных палат.
Так, общее присутствие Лифляндской казенной палаты, отмечая
вызванную войной задержку естественного роста торговли и
промышленности в губернии в результате стесненного положения торгового кредита, не рассматривало это обстоятельство как
главное условие при назначении 320 000 руб. раскладочного сбора. Определяющим для него явился факт, что Лифляндская губерния традиционно считалась одной из крупных торговопромышленных губерний Российской империи, и потому данная
сумма не могла стать для нее обременительной (ГАЯО. Ф. 100.
Оп. 2. Д. 86. Л. 3-3об).
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В итоге к началу ХХ в. у российских предпринимателей в отличие от податных инспекторов накопилось немало вопросов и
предложений в области усовершенствования контроля за соблюдением налоговых предписаний. В городские и уездные раскладочные присутствия стали поступать заявления от купцов, заводчиков и крестьян, не согласных с определенными для их предприятий и промыслов суммами раскладочного сбора (ГАЯО.
Ф. 100. Оп. 3. Д. 706. Л. 49-49об, 50-52, 54, 55-57, 60-60об, 64, 7272об; Д. 693. Л. 35-35об; Оп. 19. Д. 52. Л. 2-3). Посредническую
роль между ними и высшим финансовым руководством должны
были играть податные инспекторы. Однако некоторые из них не
имели самостоятельных мнений и не обладали необходимым
практическим опытом, особенно на начальном этапе своей профессиональной деятельности. Это влияло на качество выполнения
ими своих должностных обязанностей и эффективность поступления налоговых сборов в России в конце XIX – начале XX в.
Е.В. Неретина
Семеноводство как элемент рационального
земледелия в крупных частновладельческих
хозяйствах (по материалам Тамбовской
губернии, конец XIX – начало XX в.)
Одним из элементов процесса модернизации аграрного общества Российской империи в конце XIX – начале XX в. являлась
проблема развития семеноводства. Некоторые аспекты темы, касавшиеся проведения семенных выставок и агропропаганды, раскрыты исследователями (Туманова А.С. Вопросы агропропаганды в деятельности сельскохозяйственных обществ Тамбовской
губернии второй половины XIX – начала XX вв. // Тамбовское
крестьянство: от капитализма к социализму. Вып. 3. Тамбов,
2000. С. 31-40; Юрьева А.А. Становление и развитие сельскохозяйственного выставочного показа в Центральном Черноземье
России (30-е годы XIX – начало XX вв.): Автореф. дис. … канд.
ист. наук. Воронеж, 2004).
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсутствие централизованной системы семеноводства в пореформенный период обусловило то обстоятельства, что опорными пунктами развития этой отрасли растениеводства стали
крупные частновладельческие хозяйства. Представляется значимым выявление и условное группирование семеноводческих хозяйств, анализ их деятельности, выделение мероприятий государства и общественных организаций по развитию семеноводства.
Данная проблема раскрыта на примере центральных уездов Тамбовской губернии как типичного черноземного центра.
В большинстве случаев частные владельцы употребляли семена собственного полеводства. Традиционно для посева оставлялось зерно лучшей партии и лучшей очистки. Для «заведения»
новой культуры семена, как правило, покупались у известных
торговцев или в лучших местных экономиях, где они предлагались на продажу.
В конце XIX – начале XX в. сохранялась проблема приобретения качественных семян. Иностранные семена не всегда соответствовали почвенным и климатическим условиям губернии,
подвергались переродам, что заставляло постоянно производить
выписку новых семян. Информация об имеющихся семенных хозяйствах не была налажена.
Тем не менее роль местных семеноводческих хозяйств становилась все более заметной. В Тамбовской губернии сформировались три вида производителей товарного семенного материала:
специализированные имения, имеющие собственные семенные
хозяйства; хозяйства, в которых повышенная потребность в семенах определялась собственной отраслевой специализацией
(например, животноводческие хозяйства); наконец, хозяйства,
имеющие собственное перерабатывающее производство.
В некоторых крупных хозяйствах семеноводство появилось и
стало развиваться с середины 80-х гг. XIX в. С 1886 – 1887 гг. в
частных владениях М.А. Фроловой и А.А. Сатина на юге Тамбовского уезда было заведено специальное семенное хозяйство
(Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии.
Тамбов, 1894. Т. 19. С. 157).
Наиболее известными имениями, которые специализировались на производстве семян, были Циммермановская экономия
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.А. Фроловой Тамбовского уезда, экономия А.А. Сатина в Степановской волости Тамбовского уезда, Гавриловская экономия
М.И. Сатина Кирсановского уезда, имение Александровка наследников Хлудовых.
Для развития семеноводства хозяйства выписывали семена
из-за границы и из других губерний. В Циммермановской экономии М.А. Фроловой ежегодно выписывался материал из Западной Европы, Америки и Индии (Объявление о продаже семян из
Циммермановской экономии М.А. Фроловой (Тамбовского уезда). СПб., 1889. С. 1). В хозяйстве А.А. Сатина сортовые семена
приобретались в хозяйствах Тамбовской и других губерний, некоторые – у торговцев (столичных и заграничных) (Сборник статистических сведений… Т. 19. С. 157).
Для ведения семенного хозяйства выделялись специальные
участки. В хозяйстве наследников Г.И. Хлудова при общем количестве земли 1 052 дес. 862 саж. под семенным хозяйством находилось 235 дес., что составляло 22% от общей земельной площади (Государственный архив Тамбовской области (далее – ГАТО).
Ф. 51. Оп. 1. Д. 131. Л. 42). В Гавриловской экономии
М.И. Сатина в Кирсановском уезде (2 307 дес.) семенному клину
отводилось 64% (1 485дес) (Там же).
Семенное хозяйство в некоторых имениях велось при использовании традиционного трехпольного (в Гавриловской экономии М.И. Сатина) или многопольного (в хозяйстве наследников Г.И. Хлудова использовался пятипольный) севооборотов
(Там же). Задачей семенных хозяйств было опробование приобретенных сортов растений, исследование их качеств, применение
приемов улучшения их свойств.
Сведения об использовании специальных семеноводческих
методов крайне ограниченны. Есть материалы, что в экономии
А.А. Сатина улучшение сортов местных хлебов проводилось путем тщательной селекции и очистки (Сборник статистических
сведений... Т. 19. С. 157). В имении Фроловой всхожесть семян
проверялась на аппарате Ноббе, который использовался для проращивания семян. С помощью прибора определялось процентное
соотношение количества проросших семян к общему числу высеянных.
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одним из применяемых в пореформенный период в крупных
хозяйствах Тамбовщины методов был отбор семян. Для получения качественного семенного материала в поле ручным способом
собирались наиболее крупные колосья. Полученные из них семена назывались комовыми, или селекционными. Так, в хозяйстве
Фроловой комовое просо отличалось большей урожайностью,
меньшей сыпучестью и более крупным зерном.
Для получения качественного семенного материала проводилось его длительное и внимательное изучение. В частности, после
проведения в течение трех лет в экономии Фроловой опытов по
посеву 10 сортов мака были выбраны 5 наиболее высокоурожайных сортов. Еще более тщательному отбору были подвергнуты
семена овса: из 18 сортов наиболее качественными были признаны только 5 (Объявление о продаже семян из Циммермановской
экономии М.А. Фроловой (Тамбовского уезда). С. 1).
Специализированные семеноводческие хозяйства сталкивались с проблемой использования иностранных сортов в условиях
российского Черноземья. По оценке, данной в имении Фроловой,
многие привезенные из-за заграницы сорта ржи «оказались крайне прихотливыми и рискованными, а частью толстокожими».
Неоднозначным было решение по выращиванию льна иностранного происхождения на масло и волокно. В частности, для
получения льняного масла экономия Фроловой предлагала лен,
выращенный на основе сицилийского льна из Италии. Указанный
сорт был кустистым, урожайным и высокомасленичным. Его
преимущество в отличие от русского льна было в большем количестве семенных головок (от 50 до 100 от корня) и меньшей чувствительности к морозу. Однако для производства льна на волокно экономия рекомендовала очищенный русский лен (Там же).
Анализ проведенных опытов выращивания растений как из
отечественных, так и иностранных семян приводил владельцев к
созданию районированных сортов, которые обладали необходимыми максимально выраженными качествами.
Тамбовские семеноводы предпринимали попытки вывести
местные сорта. Среди яровых пшениц наибольшей известностью
в Тамбовской губернии пользовалась «хлудовская». Она была
выведена в Моршанском уезде управляющим имения Хлудовых
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.И. Эртелем. Сорт отличался качественным зерном, стойкостью
к засухам и весенним холодам; впрочем, для получения высокого
урожая нуждался в высокоплодородной почве (Сельский хозяин.
1913. № 13. С. 629-630).
Проделанная работа приносила результаты. Хозяйства, как
правило, имели широкий ассортимент выращиваемой продукции,
который обладал необходимыми свойствами для каждой культуры в отдельности. В экономии А.А. Сатина Тамбовского уезда
предлагались на продажу семена ржи (улучшенная обыкновенная), пшеницы (озимая сандомирская, яровая, остистая белоносая, саксонка), гороха (виктория), чины, овса (австрийский,
французский, канадский), проса (комовое и развесистое), подсолнечника (масленичный пузанчик), горчицы белой французской,
мака синего, аниса эрфуртского, гречихи сибирской (Сборник
статистических сведений … Т. 19. С. 157).
Другое направление рационализации семеноводства проявилось в хозяйствах, имеющих специализацию в какой-либо отрасли сельского хозяйства. Прямая заинтересованность в получении
хорошего по качеству и количеству объема урожая (например,
кормовых культур) определяла повышенное внимание владельцев к качеству семян культивируемых растений.
Известны случаи самостоятельного опробования новых сортов в группе полеводческих хозяйств (в хозяйстве А.К. Болдырева пробовались семена шландской ржи, приобретенные в 1903 г.
в имении князя Черкаского Тульской губернии; с 1900 г. овес выращивался посевом высокостойких семян харьковской селекции)
(Сведения о некоторых хозяйствах и технических предприятиях
Тамбовской и других губерний. Тамбов, 1912. С. 84).
Особое внимание обращалось на обработку семян. В имении
графа П.С. Строганова сорная трава, легковесное зерно, сор отделялись сначала на сортировках, затем на «грохотах» – по величине и на «швырялках» – по весу (Тамбовские губернские ведомости. 1897. 19 мая. С. 3).
Характер переработки определял подбор семян в хозяйствах,
имеющих соответствующее производство. В имении П.А. Атрыганьева Оторма для нужд винокуренного завода использовались
различные сорта картофеля (ГАТО. Ф. 51. Оп. 1. Д. 9. Л. 126). В
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имении княгини Долгорукой Земетчино, где работал свеклосахарный завод, особое внимание уделялось сортам свеклы.
В этих хозяйствах происходило постоянное обновление семенного фонда. В имении Земетчино выписывались ежегодно
оригинальные семена (Воронков А.И. Краткое описание Земетчинского вотчинного имения ее сиятельства княгини О.П. Долгорукой. К экспонатам на Моршанской сельскохозяйственной
выставке 1911 г. Моршанск, 1911. С. 16).
Для выбора сорта растений в этих хозяйствах устраивались
пробные посевы. В имении П.А. Атрыганьева опробовались в небольших полях пробштейнская, шампанская и альпийская рожь.
Убедившись в их низкой урожайности в местных условиях, владельцы делали упор на крупные посевы ржи обыкновенной
(Сборник статистических сведений ... Т. 15. С. 246).
Объемы производства в специализированных экономиях достигали значительных размеров. В Гавриловской экономии
М.И. Сатина в Кирсановском уезде среднее количество выращиваемой для продажи семян ржи составляло 15 000 пуд., пшеницы – 8 000 пуд., гороха – 2 000 пуд., проса – 3 000 пуд. (ГАТО.
Ф. 51. Оп. 1. Д. 131. Л. 42). В хозяйстве наследников Г.И. Хлудова среднее количество выращиваемых для продажи семян было
следующее: овса – 12 000 пуд., озимой пшеницы – 3 000 пуд.,
яровой пшеницы – 2 500 пуд. (Там же. Л. 40 об.).
Объемы производства для продажи в неспециализированных
хозяйствах были значительно меньше. В имении Г.А. Черткова
Таракса ежегодно поступали на продажу семена красного клевера
600 пуд., тимофеевки – 150 пуд., черной вики – 100 пуд. и кормовой свеклы (оберндорфской и эккендорфской) – 100 пуд. (Краткие справочные сведения о некоторых русских хозяйствах.
Вып. 1. СПб., 1900. С. 224). Ежегодная продажа семян чечевицы
и овса в имении Черкино достигала 500 пуд. Продажи сортовых
семян производили и хозяйства с перерабатывающими предприятиями. Из имения Любощинского Козловского уезда с винокуренным заводом ежегодно продавалось от 150 до 1 000 пуд. семенного картофеля.
Для распространения сведений о своей продукции крупные
семенные хозяйства поддерживали тесную связь с сельскохозяй101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственными журналами и газетами. Экономия Фроловой публиковала сведения об опытах по семеноводству, преимуществах и недостатках сортов (Земледельческая газета. 1889. № 12, 36, 39;
Сельский хозяин. 1889. № 13; 1888. № 15).
Власть и общественные организации проводили мероприятия
главным образом информационно-просветительского характера.
Департамент земледелия через инспекторов сельского хозяйства
составлял реестр семенных хозяйств губерний по специальной
программе.
Активно проводились выставки с целью популяризации сведений о новых сортах растений. Тамбовские частные владельцы
нередко занимали призовые места за семеноводческую продукцию. Местные семенные хозяйства были достаточно широко
представлены на выставках разного уровня. Хозяйство Фроловой
принимало участие в выставках как в России, так и за границей
(Брюссель, 1888 г.; Париж, 1889 г.). Особенно необходимо отметить награды специализированной семенной выставки императорского Московского общества сельского хозяйства, проходившей в Курске 28 ноября 1888 г. (Объявление о продаже семян из
Циммермановской экономии М.А. Фроловой (Тамбовского уезда). С. 1).
На второй семенной выставке, устроенной северным обществом в Санкт-Петербурге, Тамбовскую губернию представляла
коллекция помещика Кирсановского уезда Н.А. Тирана. За совокупность экспонатов владелец получил большую серебряную медаль Министерства финансов (Сельский хозяин. 1905. № 14).
Таким образом, в пореформенный период в специализированных хозяйствах крупных частных владельцев создавались
районированные сорта культурных растений. Методом тщательного отбора, скрещивания владельцы приходили к оптимальному
результату, который сочетал в себе необходимые для растений
свойства (морозоустойчивость, скороспелость и др.). Нередко несеменоводческие имения, специализируясь в какой-либо отрасли
сельского хозяйства, также сами целенаправленно занимались
семеноводством. Применение сортовых семян способствовало
интенсификации производства путем повышения урожайности и
являлось составляющей частью рационально организованного
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
земледелия. Мероприятия государственных и общественных организаций по развитию семеноводства имели прежде всего просветительско-информационную функцию, их объем был не всегда достаточным.
С.Ю. Иерусалимская, Ю.Ю. Иерусалимский
Социальный состав учащихся
учебных заведений Угличского уезда
во второй половине XIX – начале XX в.
В середине XIX в. перед российским обществом стояла задача модернизации экономики, социальных и политических отношений. Великие реформы 60 – 70-х гг. XIX в. обусловили глобальные сдвиги в общественном сознании, мировоззрении и
культуре населения России. Общественные перемены, происходившие в стране в данный период времени, неизбежно влекли за
собой изменения в системе образования Российской империи, базировавшейся до этого на сословном принципе. Подобные процессы происходили не только в столице, но и в российской провинции. В данной статье эти явления будут рассмотрены на материалах Угличского уезда Ярославской губернии.
В 1862 г. в Угличском уезде существовало четыре мужских
училища, находившихся в ведении Министерства народного просвещения: одно уездное училище и два приходских располагались непосредственно в самом городе Угличе, ещё одно приходское действовало в селе Новом. Кроме того, в это же время в Угличе функционировала бесплатная воскресная женская школа,
открытая в мае 1860 г. на средства офицеров Несвижского гренадерского полка и помещиков Семагиных (см.: Денисов В.В. Угличский культурный феномен // Русская провинция. Культура
XVIII – XX веков. М., 1993. С. 100). По другим сведениям, воскресная школа была открыта в январе 1861 г. (см.: Сухомлинов Г.М. Заметки об училищах и народном образовании в Ярославской губернии. Б.м., 1863. С. 33, 40; Государственный архив
Ярославской области (далее – ГАЯО). Ф. 230. Оп. 3. Д. 1477.
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. 46). За короткое время количество учащихся в ней достигло
107 – 110 человек разных сословий (см.: Дружинин П.Н. Просвещение в Ярославской губернии в пореформенный период
// Очерки истории Ярославского края. Ярославль, 1974. С. 111;
ГАЯО. Ф. 230. Оп. 3. Д. 1477. Л. 46).
В 60-е гг. XIX в. в городе Угличе продолжало действовать
старейшее из приходских училищ – одноклассное первое приходское училище для лиц мужского пола, основанное 16 марта 1820 г.
Финансовая база учебного заведения складывалась в основном из
средств городской думы и в гораздо меньшей степени из платы за
обучение и пожертвований частных лиц (см.: Угличский филиал
(далее – УФ) ГАЯО. Ф. 31. Оп. 1. Д. 27. Л. 32; Д. 57. Л. 114). В
1861/62 году социальный состав его учеников можно охарактеризовать следующим образом: из 61 человека более половины составляли дети из низших слоёв населения: мещан – 32, разночинцев – 2, крестьян – 4 (итого 38) (см.: ГАЯО. Ф. 549. Оп. 1. Д. 1445.
Л. 94; и др.). В 1868/1869 учебном году занятия посещали дети
мещан и городских обывателей – 60 , крестьян – 1, почётных граждан и купцов – 10, личных дворян – 3, детей потомственных дворян – 1, всего 75 человек (см.: ГАЯО. Ф. 553. Оп. 1. Д. 10. Л. 1).
В 1870/71 учебном году в первом приходском училище получало образование несколько меньшее количество учащихся – 59.
По-прежнему преобладали дети мещан и других городских обывателей – 45 человек, на втором месте дети купцов и почётных
граждан – 9, затем следовали дети лиц духовного звания – 3 и
менее всего в учебном заведении были представлены крестьянские дети – 2. Численность учащихся в 60 – 70-е гг. XIX в. была
стабильной. Так, в 1869/70 году в училище обучалось 60 человек.
Успеваемость детей была средней. Например, в 1868/69
учебном году в школе курс закончили 21 «хорошист», 30 «посредственных», 24 «слабых» ученика. Из приходского училища
был переведен в уездное 21 человек, «выбыло по воле родителей
и воспитателей» 18 человек (ГАЯО. Ф. 553. Оп. 1. Д. 10. Л. 1).
Во второй половине XIX в. в городе действовало второе
приходское училище для мальчиков. Оно было открыто в первой
половине века – 17 сентября 1844 г. и состояло из одного класса.
В 1861/62 году там получали образование 54 человека, из них
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мещан – 39, разночинцев – 5 (см.: ГАЯО. Ф. 549. Оп. 1. Д. 1445.
Л. 94).
Всего в первом и втором приходских училищах в это время
занималось 115 человек, из них 82 человека, или 71%, были выходцами из беднейших слоёв населения. В 1870/71 учебном году
в этом учебном заведении обучалось 70 человек, что было на 11
человек больше, чем в первом приходском училище.
С середины 1880-х гг. правительство сделало ставку на распространение в России церковно-приходских школ (далее –
ЦПШ). Это название было закреплено в 1884 г. Правилами для
ЦПШ. С этого года ЦПШ были переданы в исключительное ведение Св. Синода. В Угличе в начале 1990-х гг. появляются первые ЦПШ, открытые согласно «Правилам 1884 г.» С 1891 по
1893 г. были открыты три одноклассных училища ведомства Св.
Синода. Уезд не отставал от города: он располагал 31 ЦПШ.
Социальный состав учащихся школ духовного ведомства
распределялся следующим образом: абсолютное большинство
составляли дети крестьян (95,6%), на втором месте с большим
отрывом от первого находились дети лиц духовного звания
(1,8%), далее шли дети мещан (1,1%) и замыкали список дети чиновников и дворян (0,2 и 0,1% соответственно). Сравнение социального состава учеников светских и духовных учебных заведений см. в таблице.
Таблица
Социальный состав учащихся начальных светских и духовных
училищ в Угличском уезде в 1896/97 учебном году*
Духовных лиц
Дворян
Чиновников
Купцов
Мещан
Крестьян
Прочих
Итого
Светские училища
35
1,8 %
12
0,6 %
8
0,4 %
21
1,1 %
1 784
95 %
22
1,1 %
1 882
100 %
Училища духовного ведомства
29
1,8 %
2
0,1 %
4
0,2 %
17
1,1 %
1 559
95,6 %
19
1,2 %
1 630
100 %
* Таблица составлена по материалам: Ярославская губерния. Угличский уезд.
Ярославль, 1908. Т. 2. Вып. 2. С. 124.
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Абсолютное преобладание детей крестьян над прочими социальными категориями объясняется тем, что в пореформенной
России ещё во многом сохранялась сословность образования, а
начальные учебные заведения Министерства народного просвещения и училища духовного ведомства были рассчитаны именно
на крестьян, составлявших подавляющее большинство населения
Угличского края.
В начале ХХ в. в самом городе Угличе продолжали функционировать начальные приходские училища. В одном из них, мужском, открытом ещё в первой трети XIX в., обучалось 156 учеников (по сведениям на 1 января 1909 г.). По социальному составу
подавляющее большинство составляли выходцы из городских сословий – 117 человек, из сельских сословий – 30, из духовенства – 5, из дворян и чиновников – 4 человека. Возрастной состав
учащихся выглядел следующим образом: 40 детей в возрасте
8 лет, 27 – 9 лет, 42 – 10 лет, 38 – 11 лет, 6 – 12 лет и 3 – 13 лет. В
приходское училище принимали практически всех желающих, в
приёме никому не отказывали. Ежегодно в учебное заведение в
среднем поступало 45 человек. В 1908 г. полный курс обучения
окончил 31 учащийся. Пропуски занятий среди учеников случались нечасто, в основном по домашним обстоятельствам. Одной
из основных причин отсева и второгодничества учащихся был
экономический фактор. Прогулы уроков, а в связи с этим и неуспеваемость были вызваны чаще всего отсутствием одежды и обуви у детей и их постоянной занятостью домашним трудом (см.:
Ососков А.В. Начальное образование в дореволюционной России
(1861 – 1917). М., 1982. С. 157).
В женском Мариинском приходском начальном училище, открытом в 1874 г., на 1 января 1909 г. обучалось 95 человек. Из
них 90 православного и 5 иудейского вероисповедания. Социальный состав учащихся выглядел следующим образом: 59 человек
являлись выходцами из городских сословий, 19 – из сельских сословий, 14 – из дворянства и чиновников, 3 – из духовного звания. Возраст девочек колебался от 8 до 12 лет: восьмилетних было 30 человек, девятилетних – 28, десятилетних – 21, одиннадцатилетних – 14 и 2 – двенадцатилетних. В среднем ежегодно в
женское училище поступали 35 детей, отказов при зачислении
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
никому не было. В 1907/08 учебном году старшая группа включала в себя 20 человек, все они благополучно были выпущены
после окончания полного курса обучения. Пропускали занятия
«по болезни, по домашним обстоятельствам и по случаю холодов» (УФ ГАЯО. Ф. 31. Оп. 1. Д. 73. Л. 34).
В 60-е гг. XIX в. повышенное начальное образование в Угличе было представлено двумя учебными заведениями: городским
уездным и духовным училищами. Угличское уездное училище
было основано приблизительно в 1815 – 1816 гг. Накануне реформ 1861 г. в нём обучалось от 60 до 70 мальчиков. Интересно,
что выпускником училища был выдающийся русский механик,
конструктор и судостроитель В.И. Калашников (1849 – 1908 гг.).
Данное учебное заведение было рассчитано в основном на детей
мещан и в определённой степени на детей дворян, купцов и чиновников.
В 1859/60 учебном году социальный состав его учащихся был
представлен следующим образом: из 70 учеников 34 человека являлись детьми мещан и других городских обывателей, 17 – дворян
и чиновников, 13 – почётных граждан и купцов, 4 – крестьян и 2 –
дети лиц духовного звания. В 1860/61 году число школьников
уменьшилось до 60 человек и несколько изменилось их распределение по социальным группам: детей мещан и других городских
обывателей насчитывалось 24 человека, 16 – почётных граждан и
купцов, 12 – дворян и чиновников, 6 – крестьян и 2 – лиц духовного звания. Все ученики принадлежали к православной вере. На
1 января 1862 г. в уездном училище обучалось уже 72 человека
(см.: ГАЯО. Ф. 549. Оп. 1. Д. 1425. Л. 2 – 5). Социальный состав
учащихся, при котором превалировали дети мещан и городских
обывателей, оставался стабильным на всём протяжении 60-х гг.
XIX в. (см.: ГАЯО. Ф. 549. Оп. 1. Д. 1445. Л. 96; и др.).
Одним из крупных учебных заведений подобного типа в
Ярославской епархии являлось Угличское мужское духовное
училище, известное ещё с первой половины XIX в. Как и все православные учебные заведения в стране, оно перестроило свою
деятельность в русле духовно-учебной реформы. По численности
учеников Угличское училище в пореформенный период чаще занимало второе место (154 – 198 человек) после Ярославского
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(270 – 290 человек) и редко третье, совсем немного в этом случае
уступая Ростовскому (см.: Обзор Ярославской губернии за 1878 г.
Ярославль, 1879. С. 77 – 78; Обзор Ярославской губернии за
1880 г. Ярославль, 1881. С. 29).
Возраст учеников при поступлении в данное учебное заведение варьировался от 9 до 12 лет. Предварительная домашняя подготовка детей являлась основным условием приёма в духовное
училище. Ребёнок должен был уметь читать, писать, считать и
знать основные молитвы. Время обучения в Угличском мужском
духовном училище составляло 4 года. Учитывая характер училища, абсолютное большинство его воспитанников составляли дети
лиц духовного звания. Например, в 1893/94 учебном году
156 учеников из 180 принадлежали к духовному сословию. Далеко не все учащиеся получали свидетельство о завершении учёбы,
так как часть их покидала стены училища в процессе обучения. В
пореформенный период количество выпускников составляло
ежегодно от 4 до 15 человек (см.: УФ ГАЯО. Ф. 29. Оп. 1. Д. 10; и
др.). Сразу после окончания учебного заведения они имели возможность либо определяться на низшие церковные должности,
либо продолжать учёбу в семинарии (см.: ГАЯО. Ф. 230. Оп. 4.
Д. 836). Известен целый ряд случаев, когда воспитанники Угличского духовного училища приняли монашеский постриг или готовились к нему (см.: ГАЯО. Ф. 230. Оп. 4. Д. 1090. Л. 1 – 12).
Угличская женская прогимназия, как и все училища подобного типа в Ярославской губернии, входила в систему Московского
учебного округа и подчинялась его попечителю (см.: УФ ГАЯО.
Ф. 76. Оп. 1. Д. 3 – 4; Фальборк Г., Чарнолуский В. Настольная
книга по народному образованию. Законы, распоряжения, правила, инструкции, уставы, справочные сведения и пр. по школьному
и внешкольному образованию народа. СПб., 1904. Т. 3). Учреждение Угличской прогимназии имело целью дать среднее образование представительницам женского пола в уезде. Согласно учебной
программе в прогимназии изучались следующие предметы: Закон
Божий, русский язык, математика, физика, чистописание, история,
естествознание, французский язык, география и рукоделие (см.:
УФ ГАЯО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 63. Л. 29 – 46; Д. 69. Л. 1 – 38). В
1907 г. в прогимназии насчитывалось 156 учениц (см.: УФ ГАЯО.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф. 76. Оп. 1. Д. 74). В данное учебное заведение поступали дети
как из г. Углича, так и из уезда. Девочки из сельской местности
ввиду отсутствия общежития вынуждены были снимать комнаты в
частных домах (см.: УФ ГАЯО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 63).
Откликаясь на просьбу педсовета о расширении прогимназии, попечитель Московского учебного округа в апреле 1907 г.
дал разрешение об открытии шестого класса в данном учебном
заведении. Начиная практически со дня открытия прогимназии,
т.е. с 1900 г., жители Углича неоднократно ставили перед городскими властями вопрос о преобразовании последней в гимназию.
Учитывая, что по «Положению о женских гимназиях и прогимназиях» от 24 мая 1870 г. эти учебные заведения открывались только в губернских городах, а в прочих могли быть созданы лишь по
инициативе местных жителей и не на средства казны, угличанами
в 1905 г. был организован сбор денежных средств в пользу открытия в городе женской гимназии (см.: Сборник постановлений
по Министерству народного просвещения. СПб., 1871. Т. 4).
Старания населения не пропали даром, их инициативу поддержали городская дума и угличское земство, собравшие внушительные средства на открытие полной женской гимназии в Угличе. Таким образом, дело было переведено в практическую плоскость. С 1 сентября 1907 г. Угличская женская прогимназия была
преобразована в гимназию согласно разрешению Министерства
народного просвещения Российской империи и по распоряжению
попечителя Московского учебного округа (см.: УФ ГАЯО. Ф. 76.
Оп. 1. Д. 69. Л. 13; Д. 78. Л. 19). Процесс реорганизации затянулся
почти на год, и в материалах попечительского совета термин
«гимназия» впервые упоминается с 30 июля 1908 г. (см.: УФ
ГАЯО. Ф. 26. Оп. 1. Д. 2). Новая гимназия, как и большинство
женских учебных заведений в Российской империи, была названа
в честь вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны – Мариинской. В 1913/14 учебном году в гимназии насчитывалось
310 учащихся. Это был последний мирный год России перед
Первой мировой войной. Однако, несмотря на последующее тяжёлое военное время, Февральскую и Октябрьскую революции
1917 г., число воспитанниц Угличской Мариинской женской
гимназии увеличивалось. Так, в 1916/17 учебном году общее ко109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личество гимназисток составило 337 человек. В следующем
учебном году их уже было 416. По социальному составу на
1917/18 учебный год на первый план выдвинулись дети крестьян – 132 ученицы. Далее по убывающей шли: дочери мещан – 126
человек, духовенства – 55, чиновников – 31, купцов – 29, учителей – 14, дворян – 8, прочих – 21 человек.
Итак, социальный состав воспитанниц был весьма пёстрым,
это говорит о том, что сословный характер гимназии, столь свойственный учебным заведениям подобного типа в XIX в., исчез, и она
стала всесословной (см.: Кандаурова Т.Н. Гимназии // Очерки русской культуры XIX века. М., 2001. Т. 3. С. 116). Эта тенденция во
всероссийском масштабе и, в частности, в Ярославской губернии
стала заметна с начала ХХ в., особенно с 1905 г. В это время дворяне уже не составляли большинство учащихся гимназий, как в предыдущем веке. Выросло число воспитанников данных учебных заведений из городских сословий и крестьян. Так, в Ярославской Мариинской женской гимназии за 1867 – 1914 гг. представительство
мещан увеличилось с 27 до 42,2%, а крестьян – с 2 до 20,4%. В
уездных гимназиях этот рост был ещё заметнее (см.: История Ярославского края с древнейших времён до конца 20-х гг. ХХ века
/ под ред. А.М. Селиванова. Ярославль, 2000. С. 219 – 220).
Особенно увеличение доли детей крестьян и мещан стало
возрастать после всколыхнувших общество Февральской и Октябрьской революций, внёсших существенный вклад в демократизацию учебной жизни.
Таким образом, изменения в социальном составе учащихся
учебных заведений Угличского уезда во второй половине XIX –
начале XX в. показывают, как от принципа сословности образования был сделан существенный шаг к введению массовой народной всесословной школы.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю.Г. Салова
Провинциальное учительство
в социально-культурных акциях 1920-х гг.
Учительство, будучи самой многочисленной группой интеллигенции, с первых дней Октябрьской революции оказалось под
пристальным вниманием новой власти. Необходимость сотрудничества была очевидной. Именно благодаря содействию учительства власть могла формировать в сознании народа социальные ориентиры и ценности. Благодаря такому сотрудничеству
учительство само социально адаптировалось в новых политических условиях.
Разные социальные слои населения страны сохраняли своеобразие своих общественных представлений, поэтому учительство должно было через просветительскую работу создать почву
для усвоения новых социалистических реалий. Такой почвой
могло стать только признание советской власти большинством
населения страны.
Общественная работа была обязательной нагрузкой учителей. Они занимались ею не только по поручению государственных структур. Большинство учителей еще до революции разделяло взгляды на особую миссию интеллигенции. Многие начинали
свою профессиональную деятельность в земской школе, поэтому
идеи либерального земства о просветительстве, социальной помощи народу были им близки и понятны. После революции эти
идеи были взяты на вооружение новой властью.
Работу учительства в городе и деревне нельзя рассматривать
как единый процесс. Несомненно, условия для нее были различными. Во-первых, городское население находилось ближе к таким очагам культуры, как театры, музеи, учебные заведения, клубы. Кроме того, город быстрее ощущал на себе изменения политической ситуации, располагая средствами связи, прессой. Вовторых, в городе было гораздо больше учителей. Деревня же в
этом отношении проигрывала.
Важную роль в процессе включения учительства в политическую жизнь стали играть профсоюзные организации. Ярослав111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ское отделение союза работников просвещения было организовано в мае 1919 г. (ГАЯО. Ф. 2786. Оп. 1. Д. 391). Профсоюзные
ячейки стали разрабатывать формы и методы взаимодействия с
населением губернии.
Уже к 1924 г. отмечалось: "Если раньше политический сдвиг
учительства определялся лишь внешними признаками, как-то:
участием в политических демонстрациях, внесением весьма революционных резолюций и т.п., то за истекший год мы имеем несомненные признаки того, что учительство, кроме идейного сочувствия, вступило на путь реальной поддержки Советской власти" (Там же. Д. 311. Л. 3).
На протяжении 1920-х гг. ярославские учителя принимали
активное участие во всех кампаниях, проводимых советскими,
партийными и профсоюзными органами. Наиболее заметны из
них: помощь рурским рабочим, помощь беспризорному ребенку,
помощь воздухофлоту, праздники урожая, вступление в МОПР,
помощь трудящимся Японии, пропаганда хлебного и крестьянского займов.
Учительство участвовало в этих кампаниях как материально,
отчисляя проценты с месячного заработка, так и пропагандируя
эти мероприятия в деревне. Кроме вложенных в кампании
средств, материальное участие выражалось в приобретении облигаций выигрышного займа как по добровольному желанию, так и
принудительным его размещением по установленным нормам.
Учительство вело работу с разными категориями населения:
в городе наиболее широко с техническими служащими. Для этого
была сформирована специальная комиссия от профсоюза. Работа
велась главным образом в области культурных мероприятий и
предполагала включение технического персонала в профсоюзную
жизнь. Формы ее были традиционны: ликвидация неграмотности,
повышение общеобразовательного уровня с помощью докладов и
лекций, выборы служащих в различные комиссии при месткомах,
персональные задания по профсоюзной линии. Учителя сформировали специальную библиотеку для технических служащих.
Наиболее заметной она была в губернском центре (Там же. Л. 8).
Довольно активно развивалась работа среди женщин. Первые
инструкции по ее ведению появились в 1923 г. В них указыва112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лось, что все проводимые мероприятия должны были координироваться Губпросом и представителями профсоюза (Там же.
Д. 242. Л. 8). Определялись и направления работы: "... очередным
вопросом в работе сейчас стоит борьба с безработицей... 3/4 безработных являются женщинами. Для этого необходимо усилить
% отчислений в помощь безработным..., создать и правильно поставить общежитие для безработных, бесплатные столовые для
них, провести неделю помощи безработным женщинам, поднять
квалификацию женского труда и забронировать определенный
род занятий в учреждениях... Обратить внимание на женскую
массу как более отсталую и помогая ей в создании нормальных
условий для учения при участии руководства в ее домашнем и
семейном раскрепощении" (Там же. Л. 19).
Главная роль в этих мероприятиях отводилась женщинамучительницам. Они должны были разъяснять суть образовательной и воспитательной политики новой власти, показывать формы
организации разумного досуга детей. Особое место отводилось
антирелигиозной пропаганде среди женщин. Главное внимание в
этом вопросе обращалось на девочек: нужно, "чтобы они не были
в будущем рабынями, а сделались гражданами и творцами коммунистической жизни" (Там же. Л. 20). Намеченные мероприятия
не всегда находили отклик. Активность женщин была довольно
низкой. Усилий учителей хватало лишь на занятия с неграмотными или на чтение лекций. Так, в отчете из Ростова отмечалось,
что в школе для женщин, организованной при женотделе, работало шесть учителей. Школа давала возможность "малограмотным
женщинам расширить свои знания в смысле понимания окружающей природы, в смысле ориентироваться в книге, карте, газете, научиться излагать свои мысли в письменной форме (писать
заявления, протоколы) и вообще расширить свои навыки в чтении, письме и счете" (Там же. Д. 333. Л. 59). Подчеркивалось, что
явка на лекции о международном положении очень низка. Работа
с женщинами-крестьянками здесь практически не велась, поскольку запросов на нее не было.
Важным направлением деятельности учителей стало шефство
над армией. Постановлением ВЦИК и СНК от 5 сентября 1923 г.
все неграмотные допризывники 1902 – 1903 гг. рождения привле113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кались к обязательному обучению грамоте. Эта работа объявлялась первоочередной, ее намечалось провести до 1 мая 1924 г. Газета "Северный рабочий" отмечала, что на учителей "выпадает
новая ответственная задача – участие, по мере сил и возможностей, в организации работ по ликвидации неграмотности среди
допризывников... главным образом это должно пасть на работников просвещения сельской местности, до настоящего времени
еще не вовлеченных в культшефскую работу" (Северный рабочий. 1923. 16 нояб.).
В октябре 1923 г. прошел пленум Ярославского Губпроса, на
котором были уточнены три направления работы в армии: работники высокой квалификации привлекались для подготовки политических руководителей в частях Красной Армии; работники
средней квалификации – для того, чтобы "возбудить у красноармейцев интерес к научным занятиям"; третья категория должна
была вести будничную, черновую работу по распространению
практически и жизненно необходимых сведений из области
арифметики, естествознания, географии и т.п. (Наш труд. 1923.
№ 12. С. 43.).
Первым серьезным мероприятием стала организация в июне
1924 г. курсов для политруков 18-й дивизии, на которых учителя
читали лекции по общественно-политическим вопросам и по естествознанию. Одновременно развернулась работа в Ярославском
военном госпитале, где устраивались беседы по международным
вопросам, естествознанию, истории первобытной культуры. Была
развернута работа по организации "красных уголков" в казармах.
Совместно с командованием разрабатывались планы работы
кружков. Согласно планам, каждую неделю в семнадцати "красных уголках" одновременно должны были проводиться лекции на
темы: происхождение Вселенной, происхождение и развитие
жизни на Земле, происхождение человека. В целом план включал
темы 51 лекции. В порядке шефства были также проведены
14 бесед в караульной службе артиллерийского склада. Собирались книги для армейской библиотеки, работник которой содержался на средства Губпроса. Была открыта школа для малограмотных красноармейцев.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С 1925 г. в шефскую работу включаются Дома работников
просвещения (далее – ДРП), а также отдельные школы. На концерты, лекции, которые здесь устраивались, стали приглашать
представителей военных частей. Как правило, билеты на 25 –
30 человек направлялись в политотделы. Студенты педагогического института стали через ДРП проводить концерты и спектакли в частях.
Среди уездных городов особенно выделялся Рыбинск, где
учителя готовили командный состав к поступлению в военную
академию. С 1925 г. здесь стали работать учителя и ученики
школы им. В.И. Ленина, которые руководили четырьмя общеобразовательными и двумя политическими кружками. В других
уездах военных частей не было, поэтому работа велась только с
допризывниками (ГАЯО. Ф. 2786. Оп. 1. Д. 311. Л. 17).
Включение учащихся в совместную с педагогами работу было обусловлено, с одной стороны, нехваткой сил самих учителей,
с другой – воспитательными задачами школы. Ярославская школа им. В.И. Ленина накопила большой опыт работы с самыми
разными учреждениями и категориями жителей города. Школьники помогали райкому ВКП(б) в составлении каталога диапозитивов по истории революционного движения, готовили диаграммы, плакаты. Поскольку эта школа имела "административносоветский уклон", она установила контакты с профсоюзом советских служащих. Школьный театр "Синяя блуза" стал устраивать
спектакли в профсоюзном клубе. Учащиеся под руководством
учителей проводили культмероприятия в красноармейском клубе,
в казармах.
Учащиеся активно работали и с гражданским населением. По
заявкам, поступавшим в школу, готовились доклады, лекции. Их
тематика была разнообразной и касалась кооперации, медицинских вопросов, охраны материнства и детства, ветеринарии. Особо нужно отметить выезды школьников и учителей в близлежащие села с лекциями и концертами (село Крест, Яковлевская слобода). Постоянной была работа школы с родителями по вопросам
школьного самоуправления, по созданию детских организаций,
деятельности комсомола (Наш труд. 1926. № 2. С. 44-48).
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Развитие сети домов работников просвещения в губернии
способствовало совершенствованию форм социально-культурной
работы. Для координации их деятельности в 1925 г. при губернском ДРП было создано консультационное бюро. В него вошли
представители правления дома, члены культотдела профсоюза
работников просвещения, научно-методического отдела ГубОНО,
а также представители научных организаций и педагогических
учебных заведений (ГАЯО. Ф. 2786. Оп. 1. Д. 158. Л. 36).
Бюро стало разрабатывать программы для кружковых занятий, давать рекомендации по самообразованию всем желающим.
Среди направлений, по которым проводились консультации, были история партии, политэкономия, история и практика профсоюзного движения, различные отрасли производства и техники,
социальная гигиена, естествознание, география, педагогика, краеведение. Если определенный вопрос интересовал большое количество людей, то ответ давался через прессу, чаще всего через
журнал "Наш труд".
В сельской местности формы шефства носили несколько
иной характер, обусловленный культурными возможностями деревни, психологическими особенностями населения. Мероприятия по ликвидации неграмотности позволили усложнять формы
работы. С 1923 г. в губернии учительство начало активно внедрять научные сельскохозяйственные знания и знания по созданию нового быта (Наш труд. 1923. № 12. С. 43).
Практиковалось несколько форм работы. Во-первых, школа
становилась образцом по ведению земельного участка, получению
с него высокого урожая, применению научных приемов обработки
земли, использованию техники. Во-вторых, важен был труд учителя на личном участке земли. В-третьих, использовались формы
устной пропаганды сельскохозяйственных знаний через кружковые занятия, лекции и доклады. Важным направлением становилась деятельность сельского учителя в рабоче-крестьянской кооперации "как одной из приемлемых форм торговли с точки зрения
идеалов современной государственности" (Там же. С. 44).
В деле создания нового быта учитель также играл первостепенную роль. Наиболее важной частью этого процесса становилась антирелигиозная работа. Наряду с ней велась пропаганда
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
культуры речи и борьба с "деревенским озорством и хулиганством". Учителя создавали в деревне новые культурные учреждения: уголки крестьянина, читальни, клубы, внедряли новые обряды, массовые праздники в целях разумного отдыха и развлечений
(Наш труд. 1924. № 5. С. 3).
Лацковский местком Мологского уезда в 1914 г. открыл
шесть изб-читален, в которых учительством проводились лекции,
ставились спектакли. Учителя участвовали также в перевыборах
сельских советов, в волостных съездах, выступали с докладами
на конференциях, вели учет неграмотного населения. Была проведена кампания помощи сельской школе (Наш труд. 1924. № 1112. С. 83).
В губернской прессе отмечалось, что социально-культурная
деятельность учительства имела свои сложности. Прежде всего
это было связано с материальными трудностями. На открытие
новых учреждений культуры, как правило, не хватало денег. В
Тутаевском уезде, например, в 1923 г. из восьми народных домов
реально функционировали только четыре. В четырнадцати волостях уезда насчитывалось всего шесть изб-читален (Северный рабочий. 1923. 25 мая).
Студенческая секция профсоюза работников просвещения
также не оставалась в стороне. Студенты педагогического института организовали в Ярославле 16 кружков на предприятиях, читали лекции в рабочих клубах, ставили спектакли. Только в
1925 г. в Доме крестьянина студенты провели 107 бесед. Здесь же
давали концерты студенческий хор и оркестр. Они устроили клуб
им. М.И. Калинина на бывшей ферме в Варино. Там была организована библиотека, оборудован зрительный зал, написаны декорации. Во время зимних каникул 1926 г. студенты провели в деревне 65 бесед для комсомольцев и 11 – для членов партии, прочитали 73 доклада для крестьян. Студенты создавали пионерские
отряды, проводили подписку на газеты, устраивали библиотеки
(ГАЯО. Ф. 2786. Оп. 1. Д. 311. Л. 52).
Ректор педагогического института, анализируя деятельность
студентов, отмечал, что они сыграли большую роль в проведении
массовых культурных мероприятий: "Дня урожая", "Юношеского
дня", "Международной детской недели", "Дня кооперации", "Дня
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сельхозналога". Он подчеркивал, что будущий учитель должен
быть "организатором не только детской среды, но и окружающего населения, проводником советской общественности, умеющим
работать среди населения и вместе с населением" (Груздев П.Н.
На путях к новому педагогу // Труды ЯГПИ. Ярославль, 1926.
Т. 1. Вып. 1. С. 1, 15).
Социально-культурная деятельность учительства способствовала укреплению его авторитета и сближению с разными категориями как сельского, так и городского населения. Учителей
выдвигали в местные органы власти. В Рыбинском уезде, например, в 1924 г. в 68 сельсоветов был избран 91 учитель (Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 2306.
Оп. 4. Д. 740. Л 11). К 1926 г. по всей губернии в сельских советах работало 260 учителей, в городских советах – 12 (Наш труд.
1926. № 5-6. С. 67).
Анализ различных форм общественно-политической и культурно-просветительской работы провинциального учительства позволяет сделать выводы о ключевой роли этой группы отечественной интеллигенции в социально-культурных процессах 1920-х гг.
Используя высокую степень доверия к себе со стороны разных категорий населения, сложившуюся в предшествующие десятилетия, учительство становилось, с одной стороны, проводником социально-политических идей новой власти, с другой – продолжало
выполнять характерную для него культурную миссию.
Н.В. Рябинина
«Мы будем жить теперь по-новому»:
теоретические программы организации детского
быта в Советской России
1917 – начала 1930-х гг.
Революционное переустройство общества, начавшееся с октября 1917 г., предполагало в том числе коренные изменения жизни и быта детей. Детям – будущим строителям коммунизма – уделялось советским правительством значительное внимание. От то118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го, какими они вырастут, зависела во многом судьба революции. В
работах видных партийных деятелей, в журнальной публицистике
высказывались мысли о разложении, распаде старой домостроевской семьи. Говорилось о том, что прежняя форма семьи не способна осуществить задачи подготовки «нового человека». Это побуждало искать новые формы семейных отношений, воспитания
детей. В качестве альтернативы традиционной семье стали рассматривать «семью коммунистическую» – коллективную жизнь
детей в государственных воспитательных учреждениях. Считалось, что из всех форм учреждений для этих целей наиболее подходит детский дом. На состоявшемся в Москве Первом Всероссийском съезде деятелей по охране детства (2 – 8 февраля 1919 г.),
в частности, говорилось: «Детский дом даст много больше для
всестороннего развития личности. Здесь элементы науки, техники,
искусства и социальных взаимоотношений представлены полнее,
здесь благо общества, социализм явится благом каждого отдельного индивидуума. В то время, как семья воспитывает в большей
своей части узких себялюбивых эгоистов» (Первый Всероссийский съезд деятелей по охране детства. М., 1920. С. 12). Противоположные суждения также высказывались на съезде, но они были
менее заметными в общем потоке славословий детскому дому.
Кроме принципиальной оценки, быть или не быть детскому
дому, важно было решить, в какой именно форме будет существовать данное учреждение. На съезде этой проблеме был посвящен специальный доклад Несмеянова. В нем указывалось, что
мировая практика знала три типа устройства детских домов: казарменный, поселковый и систему малых семейных приютов. В
исторической последовательности эти формы возникали одна за
другой, и смена их вызывалась стремлением создать учреждения,
наиболее отвечающие развитию детей. В приютах казарменного
типа, где находилось большое количество детей, было наиболее
сложно устроить жизнь так, чтобы она походила на семейную.
Более того, «скопление множества детей не может пройти без
следа для их умственного и нравственного развития; даже внешний порядок здесь слишком трудно установить. Такие приюты не
могут воспитать нужных обществу людей» (Первый Всероссийский съезд деятелей по охране детства. С. 26).
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Когда были осознаны недостатки приютов казарменного типа, как отмечал докладчик, стали устраивать приюты поселковые,
преимущественно вдали от города. Дети жили там группами, но
посещали общую школу, мастерскую. При каждом домике устраивали огород, птичий двор, в уходе за которыми дети принимали самое активное участие. В целях большего приближения к
жизни, контингент таких приютов подбирался из детей разного
возраста. Жизнь в поселковых приютах гораздо больше походила
на естественную домашнюю обстановку, и дети в них не так
сильно подвергались опасности заболевания, как в больших приютах. Но практика детского воспитания не остановилась и на
этом. «Подобно тому, как казарменные приюты разбивались на
поселки, так поселковые приюты разбиваются на дома, они образуют семьи» (Первый Всероссийский съезд деятелей по охране
детства. С. 27). Самый большой недостаток данной системы заключался в отсутствии непрерывно действующего контроля за
детьми. Но в целом система разбросанных домиков была признана во многих странах наилучшей. Одним из наиболее ярких примеров применения ее была Англия. Кроме того, вполне приемлемой считалась система патроната, также позволявшая воспитывать осиротевших детей в привычных для них семейных
условиях. Последняя имела широкое распространение в том числе и в дореволюционной России.
Однако в послеоктябрьский период задачи, возложенные на
детский дом, изменились. Поскольку ставка была сделана не на
семейное, а на коллективное воспитание, то и приближение детского дома к семейной обстановке было признано ненужным. В
новых условиях общество не могло бросить на самотек такой важный аспект, как воспитание молодого поколения, а четкий контроль над этим процессом был возможен только при условии создания крупных детских домов казарменного типа. Сказывалось
также желание организовать в самые короткие сроки максимальное количество таких учреждений как для беспризорных детей,
так и для детей из семей. И действительно, в первые послереволюционные годы наблюдался небывалый рост детских домов. В
1917 г. в них находилось около 25,5 тыс. детей (Детская беспризорность и детский дом. М., 1926. С. 183), а в 1921 г. – уже более
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
205 тыс. (Народное образование в СССР. Краткий свод статистических данных за пятилетие. 1921 – 1925 гг. М., 1926, С. 24 – 25,
28). Причем искусственность, оторванность от жизни создаваемых
детских домов казарменного типа увеличивалась еще тем, что их
четко разграничивали по возрасту детей (дошкольные, школьные,
подростковые, значительно реже – смешанные).
Исходя из Устава детского дома, принятого в 1921 г., в эти
учреждения могли приниматься дети до 16 лет (Государственный
архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф.Р-1575. Оп. 4.
Д. 46. Л. 3-5об). Дошкольные детские дома предназначались для
детей 3-7 лет, школьные – с 7 до 16 лет, причем для детей от 13 до
16 лет предлагалось устраивать подростковые детские дома. Воспитание планировалось осуществлять на основе принципов коллективизма и организации трудовых процессов. Каждому детскому дому, по Уставу, предписывалось иметь участок земли для сада
или огорода, одну или несколько мастерских. Кроме того, воспитанники должны были участвовать в самообслуживании и «хозяйственных заботах о помещении всего детского дома». Для устранения изолированности данных учреждений предполагалось осуществлять обучение воспитанников в общих районных школах.
Существенное внимание в Уставе уделялось и организации
досуга в детском доме. В этом отношении планировалась организация клубной работы, библиотек-читален, разнообразной кружковой деятельности. В целом детский дом должен был стать учреждением, «дающим детям возможность всестороннего физического развития, серьезный запас знаний, умение прилагать их к
жизни, дающим привычку к труду, умение коллективно жить и
работать, дающим понимание жизни и умение занять в ней место
полезного члена общества» (Крупская Н.К. К вопросу о детских
домах // Крупская Н.К. Педагогические сочинения: В 10 т. Т. 3.
М., 1959. С. 122).
Однако уже самые первые шаги по пути осуществления теоретических установок показали, насколько велик разрыв между
желаемым и действительным. Полноценно реализовать принятые
программы не позволяла крайне сложная обстановка послереволюционной действительности, да и сами теории оказались во
многом утопичными. В докладе Наркомпроса в 1920 г. отмеча121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лось, что «важная причина ужасного положения призрения детей:
совершенно неправильная конструкция самих приютов» (ГАРФ.
Ф.Р-2306. Оп. 2. Д. 264. Л. 51). Поэтому предлагалось устраивать
детские дома по принципу семьи, а не по принципу возраста, как
ранее, пользуясь системой павильонов или самостоятельных детских домов. Причем количество детей в таких домах не должно
было превышать 24 человека. Кроме того, в докладе обращалось
внимание на такие проблемы, как острый недостаток подготовленных кадров для детских домов, трудности, связанные с обеспечением этих учреждений, ремонтом помещений, питанием детей и др. Решать эти проблемы с каждым годом становилось все
сложнее: сеть детских домов росла, а возможности страны по их
обеспечению были все меньше. Улучшения ситуации ожидали
после окончания Гражданской войны, но и с переходом к мирной
жизни быстрых изменений не последовало.
Новая экономическая политика ставила во главу угла восстановление экономики страны. Расходы на социальную сферу были
резко сокращены. Финансирование детских домов перевели на
местный бюджет, что существенно ухудшило положение в этой
сфере. Теперь некогда было думать об усовершенствовании работы. Задачи, стоявшие перед детскими домами, были низведены до
уровня борьбы за существование. Резкий рост детской беспризорности, необходимость первоочередного обеспечения этих детей превратили детские дома в «дома для беспризорных». Да и
сами эти учреждения очень скоро стали беспризорными, «до которых никому дела нет, которые переведены в глушь, подальше
от глаз советской общественности» (Крупская Н.К. Педагогические сочинения. Т. 3. М., 1959. С. 393).
В октябре 1924 г. состоялся Второй Всероссийский съезд
СПОН (социально-правовой охраны несовершеннолетних), на
котором итоги семилетнего функционирования системы детских
домов оценивались скорее отрицательно, чем положительно.
«Даже в педагогической среде, – отмечалось в докладе М.В. Крупениной, – самые ярые защитники детдомов как определенной
системы воспитания в последнее время готовы высказаться за их
ликвидацию» (Детская беспризорность и детский дом. М., 1926.
С. 33). На съезде много говорилось о кризисе детдомов, о том,
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что было потрачено впустую много сил и средств. «И вот сейчас,
когда мы подводим итоги, кажется, что не только не достигнуто
ничего, но и то, что достигнуто, должно быть осуждено» (Там
же). Недостатков называлось много. Вновь обращалось внимание
на неверную организацию этих учреждений, их искусственность,
оторванность от жизни, выражавшиеся в новом укрупнении детдомов, превращении их в детгородки. По мнению многих участников съезда, процесс должен был стать прямо противоположным. Детский дом мыслился ими теперь как нечто среднее «между интернатом, детским общежитием и местом для ночлега» (Там
же). Однако реальных преобразований в системе детских домов
не последовало. Восстановление экономики позволяло постепенно укреплять материальную базу этих учреждений, но организация жизни осталась прежней.
К концу 1920-х – началу 1930-х гг. относятся очередные попытки создания теоретических программ переустройства жизни и
быта советских граждан, в том числе детей. В данный момент это
было связано с началом индустриализации, осуществлением первой пятилетки. Строительство заводов-гигантов, возникновение
новых городов вызывало споры о том, каким должен быть город
будущего. «Новый город, – как отмечала Н.К. Крупская, – должен создать новую оболочку для быта, должен создать рабочему
классу оптимальные условия для развития всех его положительных свойств, а также оптимальные условия для развития нового
поколения всесторонне развитых людей» (Крупская Н.К. Детский
сектор в социалистическом городе // Детский дом. 1930. № 1.
С. 9). Предложения сделать упор на создание малых и средних
городов критиковались в советской прессе. «Всякие разговоры о
«дезурбанизации», воспроизводящие настроения буржуазии,
боящейся скопления пролетариата, толстовская ненависть к
большим городам должны быть откинуты» (Там же).
О том, каким должен быть новый город, в 1930 г. был проведен радиодиспут, во время которого отдельные граждане, группы
работников и даже дети предлагали свои проекты. Особое внимание в предлагаемых проектах уделялось детскому быту. Одни
выступали за то, чтобы оставить детей в семье, но полноценно
обеспечить их школьную и внешкольную деятельность. Другие
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предлагали «совершенно и безоговорочно изъять детей из семьи
и из-под ее влияния» (Васильева В. Детский сектор в социалистическом городе // Детский дом. 1930. № 1. С. 12). При этом
можно выделить несколько вариантов организации жизни детей.
Согласно первому, детей нужно поместить в самом центре города. Для этого соответствующим образом организовать данный
участок, устроив там все необходимое для воспитания и обучения
детей, вплоть до специальных детских заводов и фабрик. Жилища взрослых, а также «организации, учреждения и производства
расположить концентрическими кругами, постепенно все более
удаляющимися от центра» (Там же). Этот проект, как указывалось в периодике, встречал наибольшее одобрение среди детей.
Второй план предполагал размещение детей как можно обособленнее от взрослых, в отдельных городах, где была бы полностью сосредоточена вся жизнь детей. «Взрослых допускать туда
по особым пропускам» (Там же). Это предложение выдвигалось
самими детьми, а также поддерживалось некоторыми взрослыми,
например, Сабсовичем – автором книг «СССР через 15 лет», «Города будущего и строительство социалистического быта».
По третьему проекту планировалось устраивать отдельные
улицы для взрослых и детей. На детских улицах должны были
быть специальные постройки: на одной стороне – предназначенные для жилья, на другой – для учебы, работы (мастерские) и отдыха (Там же).
Еще один, менее радикальный проект по сравнению с вышеприведенными также подразумевал «выделение детей из семьи,
но с обеспечением постоянной связи их с родителями» (Дандюшевский И., Эллинский Ю. Детский сектор в социалистическом
городе // Детский дом. 1930. № 1. С. 17). По этому проекту для
детей до 7 лет здания необходимо было построить в непосредственной близости к домам-коммунам взрослых, соединяя их теплым коридором. Каждая «дошкольная ячейка» (не более чем на
60 человек) должна была обеспечиваться помещениями для сна,
гигиенических целей, комнатой для массовых игр, рабочими
комнатами, столовой, а также подсобными помещениями. Детей
в возрасте от 7 до 15 лет предлагалось организовать в школьную
коммуну, примерно на 700 – 800 человек. При этом детей 7 –
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12 лет планировалось разместить отдельно от детей более старшего возраста – в одном здании, но в разных павильонах. В центре должны были размещаться клуб, столовая, общешкольный
зал, помещения служебного назначения, педолого-педагогическая лаборатория, медицинский кабинет и др. Для подростков
старшего возраста (16 – 18 лет), проходивших профподготовку
непосредственно на производстве, должны были отводиться помещения в самих домах-коммунах на условиях, одинаковых со
взрослыми, но при наличии специальных комнат для молодежи.
Авторы проектов также подчеркивали, что необходимо «широко открыть двери существующих детских домов для приема в
них детей из рабочих и крестьянских семей» (Там же). Сами детские дома мыслились теперь как «последовательная ступень к
фабрично-заводскому ученичеству». Система воспитания в них
должна была готовить детей «к кипучей стройке нового». «Не
"дома призрения", а учебные комбинаты из детского дома, фабзавуча и фабрично-заводской школы-семилетки – вот стройная система трудового воспитания» (Бирюков О. Борьба за новый быт. К
строительству социалистических городов. М.; Л., 1931. С. 21).
Что касается родителей, то они должны были материально
участвовать в переустройстве быта своих детей, выделяя часть
своего заработка на оплату расходов по содержанию детей в общественных учреждениях. Кроме того, предполагалось участие
родителей в воспитательных комитетах, объединяющих педагогов и родителей, в управлении детскими учреждениями, в организации жизни детей, в составлении программ работы учреждений, а также в качестве инструкторов, кружководов, консультантов и т.п.
К счастью, эти радикальные проекты не нашли одобрения у
лидеров партии. В постановлении ЦК ВКП(б) от 16 мая 1930 г.
они были названы «крайне необоснованными, полуфантастическими, а потому чрезвычайно вредными» (Постановление ЦК
ВКП(б) от 16 мая 1930 г. // Бирюков О. Борьба за новый быт. М.;
Л., 1931. С. 77). Однако исходя из текста постановления можно
заключить, что партийным руководителям не нравился не столько радикализм данных проектов, сколько материальная сторона
их реализации. В частности, в документе подчеркивалось, что в
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данный момент необходимо максимальное сосредоточение всех
сил и средств на скорейшей индустриализации страны, «которая
только и создает действительные материальные предпосылки для
коренной переделки быта». А проведение в жизнь «этих вредных,
утопических начинаний, не учитывающих материальных ресурсов страны и степени подготовленности населения, привело бы к
громадной растрате средств и жестокой дискредитации самой
идеи социалистического переустройства быта» (Там же). Из всех
представленных вариантов наиболее приемлемым по-прежнему
сочли организацию сети детских домов при условии коренного
реформирования этих учреждений.
В заключение следует отметить, что на всем протяжении рассматриваемого периода (1917 – начало 1930-х гг.) появлялись радикальные теории, предполагавшие революционные преобразования детского быта. Целями проектов было создание условий
для формирования нового типа личности, обладавшего такими
чертами, как коллективизм, трудолюбие, верность идейным
принципам, которые провозглашала правящая партия. Однако из
всего многообразия проектов реализовано было немногое. Основной формой новой «коммунистической семьи» стал детский
дом, который в реальности был мало похож на описания этого
учреждения в теориях. Ни детский дом, ни создававшиеся домакоммуны не смогли заменить собой традиционную семью.
Л.С. Панов
В.Н. Трапезников: судьба русского
интеллигента-марксиста
Перед глазами исследователя краеведческого движения на
Европейском Севере России начала XX в., и, в частности, истории Вологодского общества изучения Северного края (далее –
ВОИСК), проходит галерея ярких личностей, отдавших свои силы этому благородному делу. Это были люди, замечательные
своей профессиональной, общественной, а некоторые – и политической деятельностью в переломное для России время начала
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
XX в. На этом фоне, бесспорно, выделяется личность Владимира
Николаевича Трапезникова (1874 – 1937), в 1913 – 1918 гг. являвшегося товарищем председателя правления ВОИСК и председателем его редакционной комиссии, неутомимого организатора
культурных сил русской провинции.
Трапезников родился в 1874 г. в Перми, в семье мелкого
предпринимателя, впоследствии разорившегося и поступившего
на службу. Окончил гимназию, а затем юридический факультет
Казанского университета, во время учебы стал марксистом, пропагандистом и организатором социал-демократических кружков.
Тогда же он начал деятельность на поприще журналистики и
публицистики, став сотрудником казанских газет, и за свои марксистские публицистические выступления удостоился полемического отклика Н.К. Михайловского (Михайловский Н.К. Литература и жизнь // Русское богатство. 1896. № 2. С. 162–163) и приветствия Г.В. Плеханова (Государственный архив Пермской
области (далее – ГАПО). Ф. 463. Оп. 1. Д. 6а. Л. 37 и об).
Начав по окончании университета юридическую практику в
Перми, Трапезников стал там организатором рабочего движения
и одним из организаторов Пермского комитета РСДРП (Хитров П.И. Трапезников Владимир Николаевич // Революционеры
Прикамья. Пермь, 1966. С. 646). Он был ведущим сотрудником и
фактически возглавлял редакцию частной газеты «Пермский
край», придав ей социал-демократическое направление. За свою
политическую деятельность подвергался арестам, в 1904 г. был
выслан в Архангельскую губернию, в 1907 – в Вологду, где жил
до 1917 г., ведя активную юридическую практику. Одновременно
занимался политической деятельностью, будучи одним из руководителей вологодской социал-демократической организации.
К моменту приезда в Вологду Трапезников имел уже не
только опыт адвокатской, журналистской и политической деятельности, но и опыт организации научного общества и самостоятельной исследовательской работы. Будучи членом Пермской ученой архивной комиссии, он немало способствовал активизации ее работы, превращению ее в историческое общество,
началу выхода «Трудов» архивной комиссии, в которых публиковались статьи по истории края. На публичных заседаниях
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.Н. Трапезников прочитал доклады «Сектант пермский купец
Адриан Павлович Пушкин», «Очерк истории русской печати к ее
200-летнему юбилею», «О людях, искавших вольности из владения господ своих» (ГАПО. Ф. 463. Оп. 1. Д. 6. Л. 1; Д. 6а. Л. 73).
Разработкой архивных материалов Трапезников занимался, даже
находясь в 1902 г. в заключении в пермской тюрьме. Плодом
этих изысканий явился большой труд по истории Пермского
края, увидевший свет только в 1911 г. (Трапезников В.Н. Очерк
истории Приуралья и Прикамья в эпоху закрепощения (XV –
XVII вв.). Архангельск, 1911).
История первых лет ВОИСК до прихода к руководству в нем
В.Н. Трапезникова такова. Общество было создано в апреле
1909 г. по инициативе местной интеллигенции, неожиданно поддержанной амбициозным вологодским губернатором А.Н. Хвостовым. На первых порах деятельность общества была не свободна от недостатков, которым способствовал небольшой приток в
него демократических элементов, в то время как следом за губернатором в ВОИСК устремились многие губернские чиновники.
При этом первыми председателями его правления были последовательно предводитель дворянства губернии А.Н. Неелов, начальник управления земледелия и государственных имуществ
И.М. Шемигонов, предводитель уездного дворянства А.А. Можайский. В.Н. Трапезников был избран в действительные члены
ВОИСК в конце сентября 1911 г. (Государственный архив Вологодской области (далее – ГАВО). Ф. 652. Оп. 1. Д. 4. Л. 116 и об.).
В феврале следующего года общее собрание избрало его членом
ревизионной комиссии общества. Первой же инициативой Трапезникова в этом новом качестве было предложение отменить
входную плату за посещение музея, дававшую очень малый денежный приход и в то же время препятствовавшую его широкому
посещению (Вологодский листок. 1912. 23 февр.). Несколько позже это предложение было реализовано. О том, что нового внес
Трапезников в деятельность общества уже на первых порах, можно судить по документам Вологодского губернского жандармского управления. Один из его секретных агентов 9 июня 1912 г. называл в своем донесении Трапезникова в числе тех влиятельных в
обществе лиц левого направления, благодаря которым его куль128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
турно-просветительные задачи стали приобретать политический
оттенок (ГАВО. Ф. 108. Оп. 1. Д. 5305. Л. 33 об.). Это и другие донесения позволили начальнику Главного жандармского управления сообщить в Санкт-Петербургское охранное отделение: «Замечается внедрение в общество изучения Северного края видных местных эсдеков, так что возможно предположить, что означенное
общество намечено ими как опорный пункт для осуществления
целей партии» (Там же. Оп. 5. Д. 98. Л. 53).
Действительно, параллельно с работой в ВОИСК Трапезников вел активную политическую деятельность, с весны по осень
1912 г. он участвовал в кампании по выборам в IV Государственную Думу, будучи выдвинут вологодскими социал-демократами
кандидатом в губернское избирательное собрание от второго
съезда городских избирателей Вологды. Во втором туре голосования он добился уверенной победы, собрав голосов больше, чем
два его основных соперника (кадет и правый), вместе взятые (Северное время. 1912. 9 окт.). Стремившийся к парламентской деятельности Трапезников перед созывом избирательного собрания
вел среди его членов активную агитацию, в результате при крайне реакционном составе собрания, не вызывавшем никаких опасений ни у жандармского начальства, ни у местной правой газеты, он сумел организовать группу левых выборщиков в составе
примерно 25 человек из 69 (ГАВО. Ф. 108. Оп. 5. Д. 98. Л. 121
об.) и едва не обеспечил себе простого большинства голосов,
достаточного для прохождения в члены Думы во втором туре голосования (Северное время. 1912. 24 окт.).
В следующем, 1913 г. Трапезников повел энергичную борьбу
за реформирование ВОИСК. Укрывшись за псевдонимом «Один
из членов», он поместил в местной газете статью, в которой подверг острой критике всю четырехлетнюю деятельность общества
за ее замкнутый и случайный характер. «Мы видим только то, –
заключал автор, – что общество продолжает топтаться на одном
месте, и поставленная им задача изучения Северного края остается все столь же далекой, как была и четыре года тому назад» (Вологодский листок. 1913. 5 мая. Прибавление).
Вскоре состоялось заседание правления ВОИСК, на котором
была избрана редакционная комиссия. Ее задачей являлось изда129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние трудов общества (Отчет Вологодского общества изучения Северного края за 1913 год. Вологда, 1914. С. 11). Председателем
комиссии стал В.Н. Трапезников. Труды ВОИСК решено было издавать в виде выпусков «Известий Вологодского общества изучения Северного края» по мере накопления материала в объеме не
менее 5 печатных листов. Основную их часть должны были составлять научные статьи, предполагалось также печатать отзывы о
книгах, касающихся Северного края (Там же. С. 16). За неполные
четыре года вышли 4 выпуска «Известий ВОИСК»; более частому
их выходу препятствовало отсутствие средств. В.Н. Трапезников
опубликовал в этих изданиях несколько своих больших статей,
много заметок и рецензий. «Известия ВОИСК» стали визитной
карточкой общества, обмен печатными изданиями позволил
ВОИСК установить и укрепить связи со своими собратьями в других регионах России, с научными учреждениями Петербурга и
Москвы, пополнить и обогатить библиотеку общества.
Между тем летом 1913 г. в ВОИСК назрел конфликт. Из сообщений прессы постепенно становилось известно, что А.А. Можайский, пользуясь своим положением председателя ВОИСК и
члена Государственной Думы, получил исключительное право на
разведку в течение 5 лет фосфоритов и серных колчеданов в районе рек Сысолы и Визинги. Вновь укрывшись за псевдонимом,
Трапезников писал: «Общество уже второй год проводит изыскания фосфоритов в Усть-Сысольском уезде, оно второй год тратит
на это казенные деньги и предполагает закончить разработку этого вопроса летом будущего года. Оно получает на эту работу субсидию от правительства, и ради чего? Ради того, чтобы его председатель обратил все эти работы в свою личную пользу и в своих
личных своекорыстных интересах выступил в роли предпринимателя по разработке фосфоритных и серно-колчеданных залежей…» (Эхо. 1913. 3 июля).
Правление, однако, не находило в действиях председателя
ничего предосудительного и заранее приняло обеляющую его резолюцию, но по требованию 10 членов общества было собрано
общее собрание, осудившее действия Можайского. Был избран
новый состав правления, Трапезников стал его членом и товарищем председателя (Отчет Вологодского общества изучения Се130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
верного края за 1913 год. С. 12–13). За четыре года общество достигло заметных успехов: значительно выросло количество его
членов, а также членов-корреспондентов, почетных и пожизненных членов. Общество решало важные народнохозяйственные
проблемы: вело разведку полезных ископаемых, борьбу с лесными пожарами, разрабатывало проекты железнодорожного строительства на Севере и др. «…Общество завоевало себе немаловажное место и авторитет в решении вопросов об устройстве Севера. С мнением общества стали считаться не только местные
общественные организации, но и правительственные учреждения
Петрограда», – говорилось в его отчете за последний предреволюционный год (Отчет Вологодского общества изучения Северного края за 1916 год. Вологда, 1917. С. 9).
Именно в этот период раскрывается еще одна грань деятельной натуры В.Н. Трапезникова. Не став депутатом Думы, он отдает много сил и времени местным общественным делам. Председатель одного из городских санитарных попечительств, он активно
участвовал в работе Бюро помощи беженцам, был избран в местный комитет Всероссийского союза городов (Эхо. 1915. 5 авг.), в
ноябре 1915 г. принял участие в съезде юридического отдела Союза городов в Москве (Переписка Ф.И. Витязева и В.Н. Трапезникова. (Из истории Вологодского общества изучения Северного
края). Публикация, вступительная статья и комментарии
Л.С. Панова // Послужить Северу… Историко-художественный и
краеведческий сборник. Вологда, 1995. С. 138). В местной печати
он помещал хлесткие статьи о делах местного самоуправления,
критиковал и неэффективные действия властей в деле городского
благоустройства, и проект нового городового положения, писал по
обострившимся в военное время продовольственному и квартирному вопросам… А в октябре 1916 г. Трапезников был избран
секретарем городской думы. В связи с этим он должен был выйти
из сословия присяжных поверенных, так как пребывание в нем
было несовместимо с занятием оплачиваемых должностей.
«…Городским общественным делом давно интересуюсь и давно
из общественной работы мечтал сделать свою профессию» – так
он объяснял публично этот свой шаг (Трапезников В.Н. Некто в
гороховом пальто // Эхо. 1916. 2 нояб.).
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Общественные интересы Трапезникова определялись его политической позицией. Будучи сторонником Г.В. Плеханова, он
печатно излагал его и свое понимание задач российского рабочего класса в условиях мировой войны, называя антивоенные и пораженческие речи преступными и предательскими «в момент, когда нужно наивысшее напряжение сил страны против врага»
(Трапезников В.Н. Почему русский рабочий должен желать победы над Германией // Эхо. 1915. 9 авг.).
После получения известия о свержении самодержавия
В.Н. Трапезников вошел в состав временного губернского комитета, созданного для управления губернией, был назначен редактором «Вологодских губернских ведомостей», а также возглавил
губернскую комиссию общественной безопасности, задачей которой было выявление секретных агентов царской полиции. Однако к началу апреля 1917 г. назрел его конфликт с руководством
местной социал-демократической организации, придерживавшимся интернационалистских позиций. В результате Трапезников вышел из состава организации и возглавил созданную им местную группу социал-демократической организации «Единство»,
что привело и к его выходу из временного губернского комитета
и оставлению занимаемых постов (Журнал заседаний Вологодского губернского временного комитета // Вологодские губернские ведомости. 1917. 5 мая). Летом 1917 г. Трапезников был избран гласным вологодской городской думы по объединенному
списку «Единства» и Трудовой народно-социалистической партии (Вологодский листок. 1917. 3 авг.), позже выдвигался от
«Единства» кандидатом во Всероссийское Учредительное собрание (Северное эхо. 1917. 3 нояб.). Пытался организовать сопротивление приходу к власти в губернии большевиков. В марте–
апреле 1918 г. активно отстаивал политику организации «Единство» на страницах выпускавшейся им в Вологде газеты «Северная
заря». В июне 1918 г., находясь под угрозой неминуемого ареста,
покинул Вологду. Жил с семьей в Москве, занимался юридической практикой и служил в советских учреждениях. В вологодских краеведческих изданиях Трапезников опубликовал еще две
статьи (Трапезников В.Н. Твердые цены в XVII веке // Вестник
народного хозяйства Вологодской губернии. Вологда, 1921. № 2–
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5. С. 27–30; Он же: Торговые сношения англичан с Россией через
Северный край в XVI – ХVII вв. // Северный край. 1922. № 1.
С. 5–21), одна из которых была сочтена «контрреволюционной» и
послужила поводом для ареста автора, предания его суду ВЧК и
ссылке в Архангельскую губернию. Находясь в Архангельске,
Трапезников продолжал прежнюю деятельность и внес одновременно ценный вклад в архангельское историческое краеведение
(см., напр.: Трапезников В.Н. Политическая ссылка во время
первой революции (1904 – 1905) // Каторга и ссылка. 1928. № 12.
(49). С. 114–130)
В. Н. Трапезников, принадлежавший к той группе революционной интеллигенции, которая стремилась внести революционное
марксистское сознание в нарождавшееся рабочее движение, в
стране победившего пролетариата стал человеком лишним и опасным. В тридцатые годы он жил и работал в Перми, имея репутацию ветерана революционного движения, одного из создателей
Пермского комитета РСДРП, активного участника вооруженного
восстания в Перми в декабре 1905 г. и других революционных событий. В этот период Трапезников активно публиковался в прессе,
писал работы мемуарного характера, подготовил к изданию две
книги. Одна из них, «Очерки из истории классовой борьбы в
пермском Приуралье во времена крепостного права», так и осталась неизданной. Другая, «Летопись города Перми», была издана
на родине автора в 1998 г., что явилось признанием его заслуг перед земляками. Труд неутомимого подвижника был прерван арестом 7 декабря 1937 г., предъявлением стандартных политических
обвинений, скоротечным следствием, судом Тройки при УНКВД
по Свердловской области и поспешным исполнением смертного
приговора (Государственный общественно-политический архив
Пермской области (далее – ГОПАПО). Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 16591.
Л. 13; см. также: В.Н. Трапезников. Летопись города Перми.
Пермь, 1998. С. 5. (Предисловие). Реабилитация произошла лишь
в 1969 году (ГОПАПО. Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 16591. Л. 19), хотя еще
за несколько лет до того, на излете "оттепели", появилась первая и
на десятилетия оставшаяся единственной сочувственная статья об
этом русском интеллигенте-марксисте (Хитров П.И. Указ. соч.
С. 643–648).
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.П. Рязанцев
«Тип культурного добровольца…»
(Н.Г. Первухин и музейное дело в Ярославском
крае
в послереволюционные годы)
Первые годы революции, при всем их драматизме и даже
трагизме, оказались удивительными для Ярославля. Никогда
больше масштабы краеведческого движения и краеведческих исследований не были столь велики, как в эти годы. Не будем детально останавливаться на всех причинах такого подъема. Отметим лишь, что в значительной степени эта работа держалась на
энтузиазме тех представителей дореволюционной интеллигенции, которые занимались этой подвижнической деятельностью
еще со времен губернских ученых архивных комиссий.
Одним из самых ярких представителей этой когорты был
ярославский краевед, историк и музейный деятель Нил Григорьевич Первухин. Он не был ярославцем по рождению, а происходил
из семьи тверского священника. После окончания Московского
университета он работал в различных учебных заведениях Ярославля. Занимался изучением истории и культуры нашего края,
вопросами сохранения памятников старины. Написал целый ряд
книг по истории ярославского зодчества.
В годы революции Н.Г. Первухин стал одним из самых крупных музейных деятелей нашего края и очень много сделал для
музейного строительства и охраны памятников старины в губернии. Он был из тех людей, которые, не будучи приверженцами
коммунистической идеологии, тем не менее пошли на сотрудничество с властью, так как считали, что «вопросы искусства парят
над политической рознью» и «власть приходит и уходит, а культура вечна».
Н.Г. Первухин в качестве археолога вошел в первый состав
Ярославского подотдела по делам музеев и охране памятников
старины, который был образован 6 мая 1919 г. Сохранившиеся в
Ярославском архиве протоколы заседаний подотдела свидетель134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ствуют, что он был одним из самых активных его членов. Практически в каждом протоколе встречаются такие слова: «Первухин
предложил», «Первухин обратил внимание», «Первухин выступил» и т.п. Он первым обследовал состояние храмов Ильи Пророка и Иоанна Предтечи, которые по его предложению были взяты на государственную охрану (Государственный архив Ярославской области (далее – ГАЯО). Ф.Р. 1007. Оп. 1. Д. 3. Л. 7).
Первухин первым поставил вопрос о судьбе памятника П.Г. Демидову в Ярославле, который накануне первомайских праздников
по приказу некоторых не в меру ретивых советских чиновников
был испорчен: с него сорвали бронзовую сферу и орла. Возникла
реальная угроза полного уничтожения памятника, тем более что
принятый тогда декрет «О памятниках республики» позволял
властям отождествлять Демидовскую колонну с памятником
«царскому слуге».
Чтобы спасти памятник, Н.Г. Первухин предложил сделать
для него новое навершие в виде звезды. Одновременно по его
инициативе было направлено ходатайство во Всероссийскую
коллегию по делам музеев и охране памятников с просьбой во
что бы то ни стало сохранить исторически важный для города
объект. Эти меры возымели действие. Звезду устанавливать не
пришлось, но Демидовскую колонну на долгие годы оставили в
покое (Там же. Л. 13).
По инициативе Н.Г. Первухина в губернии началось обследование наиболее известных дворянских усадеб. Уже в течение
1919 г. были обследованы и взяты на государственный учет такие
усадьбы, как «Гора Пятницкая» Карновича, «Карабиха» Некрасова, «Сосновец» Лихачева, «Петровское» Михалковых, «Борисоглеб» и «Иловна» Мусиных-Пушкиных и другие. Всего на учет
было взято свыше 60 усадеб (Рязанцев Н.П. «Спасти живую старину…»: Охрана памятников и музейное строительство в Ярославской губернии в 1918 – 1929 гг. Ярославль, 2000. С. 138-140).
Некоторые усадьбы, например «Сосновец», были обследованы
лично Первухиным. Он был настолько активен в этой деятельности, что губернские власти в качестве поощрения выделили Первухину велосипед – вещь крайне редкую по тем временам. В
мандате на право пользования велосипедом было указано: «Не135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обходим для исполнения служебных обязанностей и реквизиции
не подлежит».
Активность Н.Г. Первухина была замечена. 26 ноября 1919 г.
Губернский отдел народного образования предложил ему возглавить подотдел по делам музеев и охране памятников. Первухин
отказался. Причину отказа он указал следующую: загруженность
основной работой в Ярославском коммерческом училище. 9 февраля 1920 г. призванный в Красную Армию руководитель подотдела Б.Н. Миров предложил на освободившееся место назначить
Н.Г. Первухина. Но теперь против был отдел народного образования, не пожелавший, чтобы Первухин оставил должность директора коммерческого училища.
Тем не менее с 1 мая 1920 г. Н.Г. Первухин стал штатным сотрудником подотдела, заместителем заведующего М.В. Бабенчикова. Его активная музейная и охранительная деятельность была продолжена в новом для него статусе. Среди ближайших дел,
подготовленных при непосредственном участии Первухина, была
подготовка к открытиию Исторического музея и художественной
галереи, обследование Тихоновской церкви, Успенского собора и
храма Рождества Христова в Ярославле, которые он предложил
«сохранить как храмы-памятники». Он выступил также с предложением сохранить домашнюю церковь при бывшей Екатерининской женской гимназии «как типичную институтскую церковь конца XVIII века». В начале 1921 г. Н.Г. Первухин вместе с
Д.А. Золотаревым, В.Н. Ширяевым, П.А. Критским и другими
специалистами вошел в состав инициативной группы, которая начала подготовку к созданию в Ярославле Археолого-этнографической комиссии Российской Академии истории материальной
культуры (ГАЯО. Ф.Р. 1007. Оп. 1. Д. 21. Л. 2).
Еще одним важным событием в музейной карьере Н.Г. Первухина стал день 18 ноября 1921 г. М.В. Бабенчиков был назначен
руководителем художественной частью Ораниенбаумского района
и выехал для прохождения службы в Петроград. ГубОНО назначил руководителем подотдела, или губмузея, как он теперь назывался по новому положению, Первухина. Это назначение поддержал и Музейный отдел Наркомпроса. В течение многих лет после
этого назначения Н.Г. Первухин стоял во главе всего музейного
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
строительства в губернии, много сделал для расширения музейной
сети. В эти годы был открыт Рыбинский художественноисторический музей, Пошехоно-Володарский краеведческий музей, художественная галерея и музей древнерусского искусства в
Ярославле, Николо-Кормский музей местного края и другие. Музеи действовали практически во всех уездных городах и в ряде волостей губернии. К середине 1920-х гг. общее число музеев в крае
достигло 15, и по этому показателю Ярославская губерния уступала только Московской и Петроградской. В одной из своих статей
того времени Н.Г. Первухин с законной гордостью писал: «В музейном отношении мы более чем богаты».
В октябре 1924 г. произошло объединение нескольких ярославских музеев – истории и быта, древнерусского искусства, художественной галереи, естественно-исторического и других в
единый областной краеведческий музей, который возглавил
Н.Г. Первухин, сохранив при этом за собой и пост руководителя
губмузея. В руководящую коллегию музея вместе с ним вошли
хорошо известные в губернии специалисты: К.Х. Прилепской,
В.А. Перцев, А.И. Малыгин, А.Е. Богданович, И.И. Князев и другие. Благодаря такому составу губмузея сложились крайне благоприятные возможности для развития в крае и музейного дела, и
краеведения, и охраны памятников, потому что во главе этого руководящего органа стояли не чиновники, а специалисты с большим опытом работы еще в губернской ученой архивной комиссии, в естественно-исторических обществах и т.п. Для этих людей интересы дела, а не карьера всегда были на первом плане. И
время это подтвердило.
В эти годы губмузей являлся очень авторитетным органом,
поэтому его деятельность была весьма эффективной. Распоряжения губмузея носили обязательный для местных властей характер. Когда, например, Мологский исполком принял решение о
сломе деревянной Воздвиженской церкви, именно губмузей запретил слом, направил для ее обследования П.Д. Барановского и
изыскал средства на ее реставрацию («Вглядись в минувшее бесстрастно…»: Культурная жизнь Ярославского края 20 – 30-х гг.:
Документы и материалы. Ярославль, 1995. С. 260). Подобных
примеров можно привести множество.
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как руководитель музейного дела в губернии, Н.Г. Первухин
много сделал для привлечения к музейному строительству и сохранению культурного прошлого и старых специалистов, и талантливую молодежь. В 1926 г. он рекомендовал на должность
архитектора губмузея Н.В. Перцева, в ту пору совсем еще молодого «разъездного агента» губмузея. В архиве сохранилась характеристика, которую он дал своему молодому коллеге: «Товарищ
Перцев имеет законченное среднее образование с художественноисторическим уклоном и лично известен мне как хороший работник по экспертизе предметов старины и искусства при Госмузее с
1923 г.». С этого момента началась творческая деятельность будущего известного реставратора, научного сотрудника Русского
музея Н.В. Перцева. Путевку в творческую жизнь ему дал
Н.Г. Первухин.
В течение многих лет одновременно возглавляя и губмузей, и
областной краеведческий музей, Н.Г. Первухин выполнял и другие весьма разнообразные функции. В одной из анкет того времени он так писал о своей работе: участие в заседаниях коллегии,
экспертиза предметов старины и искусства, прием музейных
предметов, научное описание памятников искусства и старины,
руководство экскурсиями, чтение лекций и т.п. Кроме основной
музейной деятельности, он продолжал преподавать в Коммерческом училище, являлся профессором Ярославского отделения
Московского Археологического института, преподавал в Ярославском государственном университете, а после его закрытия в
1924 г. был доцентом педагогического института.
Среди его «должностей» того времени – членство в Ярославской археолого-этнографической комиссии Российской академии
истории материальной культуры, работа в оргкомитете по подготовке к празднованию 900-летия Ярославля (1924 г.). Н.Г. Первухин был организатором и активным участником многих краеведческих съездов в Рыбинске и Костроме, одним из организаторов II Музейной конференции Центрально-Промышленной
области в 1926 г. и т.д. и т.п.
В 1928 г. губмузей был преобразован в новую структуру –
губернское музейное управление, которое возглавил К.А. Блузман, а его заместителем стал Первухин. С этого времени его ре138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
альная роль в музейном строительстве губернии стала постоянно
снижаться. И дело было не в его личных или деловых качествах,
а в той общеполитической атмосфере, которая складывалась в
стране в конце 1920-х гг. Заканчивался «культурный нэп». Надвигалась эпоха господства административно-командной системы.
Музеи в рамках этой системы все более превращались в часть
идеологического аппарата, и в них на смену старым дореволюционным интеллигентам шла неквалифицированная, но зато преданная партии молодежь.
В этом глобальном повороте старые специалисты были обречены на отстранение от своего любимого дела, тем более что они
подчас не скрывали своего негативного отношения к происходившим в стране переменам. Когда в конце 20-х гг. в Ярославле
быстрыми темпами пошел процесс закрытия церквей, Союз воинствующих безбожников предложил Первухину и другим старым специалистам подписать открытое письмо в поддержку такой политики. В письме были следующие строки: «Мы, работники Ярославского областного музея, считаем своим долгом
откликнуться на брошенный призыв "Союза безбожников"… Мы
желаем работать на совместной работе, дело советской общественности нас использовать». Сохранившийся в архиве документ
беспристрастно зафиксировал: два человека отказались подписать это письмо – Н.Г. Первухин и А.Е. Богданович. По тем временам это был вызов официальному курсу партии со всеми вытекающими последствиями.
Вскоре последовало отстранение Первухина от работы, а затем и арест. В апреле 1931 г. было оглашено обвинительное заключение по «Делу членов Ярославского естественно-исторического и краеведческого общества». Первухин шел в списках обвиняемых под вторым номером сразу же за профессором
В.Н. Бочкаревым. «Научный работник музея, бывший директор
гимназии, из дворян», как охарактеризовал Первухина судебный
документ, обвинялся вместе с другими в «антисоветской работе,
борьбе с советским краеведением, в отстаивании старых методов
краеведческой работы». Персонально ему вменялось в вину следующее: «Выступал за сохранение старого типа музея, настаивал
на неприкосновенности существующих музейных коллекций, ос139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тавлял без внимания историко-революционные темы, настаивал
на сохранении церквей».
Особым совещанием при коллегии ОГПУ обвиняемые краеведы и музейные работники были приговорены к трем годам
ссылки. Текст приговора гласил: «Из-под стражи освободить,
лишив права проживания в 12 пунктах ... с прикреплением к определенному местожительству сроком на три года, считая срок с
23/XII 1930 года» (Архив Управления Федеральной службы безопасности по Ярославской области. Д. № С120028. Л. 256). В Ярославль Н.Г. Первухин никогда больше не вернулся, хотя прожил
еще долгую жизнь. Он умер в 1954 г. в Казани, где и похоронен.
Реабилитирован 25 июля 1989 г.
Т.А. Третьякова
О личности угличского живописца
Сергея Флегонтова
В экспозиции художественного отдела Угличского музея
представлены парные портреты купеческой четы Кочурихиных –
Федора Григорьевича и Феклы Петровны (урож. Багровниковой).
Первоначально исполнение этих портретов относили к числу работ известного угличского живописца первой половины XIX в.
И.В. Тарханова. Но в 1950-е гг., при тщательном осмотре полотен,
на одном из них была обнаружена авторская надпись, полностью
исключающая первоначальную версию исполнения (см.: Горстка А.Н. «Возражения» Ф.Г. Кочурихина // Церковь в истории и
культуре Углича (статьи, публикации): Исследования и материалы
по истории Угличского Верхневолжья. Вып. 7. Углич, 2000. С. 69,
70, 78). Надпись: «П.П. 1785 году апреля 3 дня, трафил Д. Сергей
Флегонтов», – определяла некоего мастера Сергея Флегонтова, абсолютно неизвестную персону для местных музейных работников,
для угличских и ярославских искусствоведов.
Тогда, одновременно с уточнением даты написания портретов и имени автора, возник вопрос о личности живописца и его
творчестве. Однако с 1950-х гг. до настоящего времени сведений
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
об этом мастере и его творчестве обнаружить не удавалось. И
лишь недавняя находка в документах Угличского архива позволила приоткрыть завесу тайны имени Сергея Флегонтова.
Летом 1800 г. в церкви Св. Живоначальной Троицы села Некоуза Мологского уезда начинались объемные работы по внутренней отделке: для нового главного и придельных иконостасов было
необходимо написать новые образа, в том числе и храмовые; заполнить огромные площади стенописи на евангелические сюжеты;
произвести золочение интерьерных деталей «на полимент и гульфарбу»; окрашивание лепных деталей и фигур. При этом строители храма, священноцерковнослужители и прихожане определяли
жесткие сроки исполнения, но главным условием являлись высокое мастерство и качество работ, особенно иконописи и стенописи
«на греческий манер». За столь сложное и трудоемкое дело взялся
диакон Угличской церкви Святителя и Чудотворца Николая, «что
на сухом пруду». 5 июня 1800 г. с некоузскими священноцерковнослужителями он заключает контракт на все интерьерные живописные работы, обязуясь завершить их в два года за 1 160 рублей
(Угличский филиал Государственного архива Ярославской области
(далее – УФ ГАЯО). Ф. 56. Оп. 1. Д. 317. Л. 31-32 об.). Особо оговариваются бытовые условия для мастера: бесплатная квартира,
рубленые дрова и «покой в работе». Николосухопрудским диаконом оказался Сергей Флегонтов. Контракт, обнаруженный в Угличском архиве, явился ключом к разгадке тайны имени Сергея
Флегонтова и обусловил перспективу дальнейшего поиска.
Из этого документа явствовало, что Сергей Флегонтов был
профессиональным живописцем, мастером по стенописи и иконописи, а также хорошо знал технику золочения обоими методами –
«на полимент» (наиболее сложный) и «на гульфарбу». В этом человеке следует предполагать художественный вкус и мастерство.
Сергей Флегонтов принадлежал к духовному сословию, входил в штат священнослужителей Угличской Николосухопрудской
церкви и был после священника вторым лицом причта этого храма. Сухопрудскому диакону приходилось совмещать живописные
работы с церковными службами. Итак, фигура живописца определилась, но оставались в неясности многие вопросы его жизни:
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
родственники, семья, воспитание, образование, круг общения,
ведь талант Сергея Флегонтова развился не на пустом месте.
С изрядной долей уверенности можно предполагать, что он
знал живописцев Бурениных, был знаком с диаконом церкви
с. Серы Мышкинского уезда Василием Афанасьевым, известным
в то время по всей Ярославской епархии замечательным живописцем, который был цензором иконного письма от епархиальных властей. И он, Сергей Флегонтов, вполне мог знать мастера
Тимофея Медведева, который тогда же появился в Угличе и одной из первых работ которого была роспись городской Петропавловской церкви. Этот храм впоследствии станет семейным приходом сына Сергея Флегонтова.
13 августа 1784 г. Екатерина II утверждает генеральный план
г. Углича, но лишь в начале 1790-х гг. городские власти приступили к активным перепланировочным действиям с обмером городских площадей, разбивкой кварталов, с регулярной сеткой городских улиц и выделением вновь топографированных участков
под застройку домов. 15 июля 1794 г. Сергей Флегонтов подал
прошение в Угличский городской магистрат о строительстве деревянного дома в 39-м квартале по Московской улице в первом
месте от Троицкого ручья, что у прежнего городского земляного
вала (УФ ГАЯО. Ф. 56. Оп. 1. Д. 192. Л. 1). Ранее указанного года
в этом месте сухопрудский диакон уже имел землю во владении.
По новой планировке участок под строительство включал
часть прежней земли диакона с добавлением пустопорожней городской земли с частью из-под старого земляного вала (срытого к
тому времени) и с прибавлением малых соседских участков
Скорняковых, Чуксановых и Истоминых, которые не возражали в
отдаче земли под строительство диаконского дома при определенном «удовлетворении» на «полюбовной договоренности» в
рассрочку (конечно же, деньгами). К примеру, вдове А.Г. Скорняковой был выплачен 21 рубль только в 1802 г. (УФ ГАЯО.
Ф. 56. Оп. 1. Д. 1067. Л. 24 об.) В 1795 г. землю Сергея Флегонтова «свидетельствовали», и 25 июля 1795 г. решением Магистрата
позволено строить дом с выдачей диакону «особого протокола»
на вечное и потомственное владение (УФ ГАЯО. Ф. 56. Оп. 1.
Д. 192. Л. 1-2). Оформленные бумаги на недвижимость с планом
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на землю Сергей Флегонтов получил из городского магистрата
30 августа 1799 г. (УФ ГАЯО. Ф. 56. Оп. 1. Д. 1067. Л. 24). Недвижимость диакона состояла из жилого деревянного дома, построенного по типу флигеля, надворных строений с колодцем и
огородной земли. Интересной находкой явились документы о
строительстве дома сухопрудским диаконом, но они не раскрыли
фамилии Сергея Флегонтова.
Работа продолжилась в направлении поиска его семьи. Обнаружилось, что Сергей Флегонтов был женат, супругу его величали
Надежда Андреевна. В семье диакона выросли три дочери и сын.
Старшие дочери были крещены в стародавней традиции нарекания имен – Александра большая (рождения ок. 1784 г.) и Александра меньшая (рождения ок. 1792 г.). Сын Павел родился ок.
1796 г., а младшая из детей – дочь Любовь – появилась на свет
5 сентября 1798 г. (УФ ГАЯО. Ф. 18. Оп. 3. Д. 52. Б.п.; Д. 37. Б.п.).
Судьба двоих детей Сергея Флегонтова осталась неизвестна.
Некоторые подробности из жизни старшей дочери Александры и
сына Павла удалось обнаружить. Александра (старшая) вышла
замуж за Петра Александровича (Смирнова), дьячка церкви Св.
Великомученика Никиты г. Ярославля. Брак их был венчан в Николосухопрудской церкви города Углича 6 мая 1803 г. (УФ
ГАЯО. Ф. 18. Оп. 3. Д. 47. Л. 81). Дальнейшая судьба Смирновых
также была связана с Угличем, где родились и выросли дети, где
Петр Александрович долгие годы служил в церквах города. Следует предполагать, что был он человеком добропорядочным и
целеустремленным, поскольку состоялся как священноцерковнослужитель, Петр Александрович (рождения ок. 1782 г.) – сын
священника, обучался в Ярославской Духовной семинарии,
18 июня 1796 г. был посвящен в стихарь Высокопреосвященнейшим Арсением (Верещагиным), Архиепископом Ростовским и
Ярославским, и определен дьячком к церкви Св. мучеников Флора и Лавра г. Ярославля. Затем служил в той же должности при
церкви Св. Великомученика Никиты г. Ярославля. 3 сентября
1803 г. Высокопреосвященнейшим Павлом, Архиепископом Ярославским и Ростовским, был посвящен в диаконы к Пятницкой
церкви, «что на Всполье» г. Ярославля. 29 января 1804 г. переведен в г. Углич к Николосухопрудской церкви на диаконское ме143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сто (взамен тестя – Сергея Флегонтова, умершего к этому времени). Рукоположен в сан священника Высокопреосвященнейшим
Антонием, Архиепископом Ярославским и Ростовским, с определением в Корсунскую церковь г. Углича 8 июня 1808 г., где прослужил более 30 лет. Среди поощрений и наград имел бронзовый
крест за Отечественную войну 1812 г. (УФ ГАЯО. Ф. 18. Оп. 3.
Д. 55. Б.п.; Ф. 37. Оп. 1. Д. 10. Б.п.) Первенцем в семье Петра
Александровича и Александры Сергеевны Смирновых была дочь
Елизавета, рожденная 16 февраля 1804 г., которая, не прожив и
года, умерла от родимца (25 ноября 1804 г.), но затем Бог даровал
им еще не одно дитя, в том числе сыновей – Александра и Сергея,
вероятно, названного в честь деда – диакона-живописца (УФ
ГАЯО. Ф. 18. Оп. 3. Д. 47. Б.п.; Д. 52. Б.п.)
Итак, вернувшись вновь к упоминанию имени Сергея Флегонтова, с печалью отметим, что этот этап поиска также не увенчался успехом: фамилию диакона-живописца через исследование
судьбы его дочери установить не удалось. Не удалось обнаружить и точную дату его смерти, которая предположительно последовала в период конца 1802 г. – второй половины 1803 г. Но
документы «звали» дальше – за судьбой диаконского сына.
После смерти отца Павел остался на попечении матери и причта Николосухопрудской церкви, где в клировых ведомостях долгие годы значился как сын умершего диакона Сергея Флегонтова.
Павел обучался в Ярославской духовной семинарии, но священноцерковнослужителем не стал, избрав гражданскую службу. В
1830-е гг. он губернский секретарь, бухгалтер Угличского уездного казначейства. Женат, многодетный отец и наследник городского имения Сергея Флегонтова у Троицкого ручья (УФ ГАЯО.
Ф. 18. Оп. 3. Д. 55. Б.п.; Д. 72. Б.п.; Д. 140. Л. 69; Д. 196. Б.п.;
Ф. 56. Оп. 1. Д. 1067. Л. 9 об., 23, 24-24 об., 33, 81, 98).
Поиск по линии сына диакона-живописца принес ответ на
главный вопрос исследования – вопрос о фамилии угличского
живописца, который жил и творил в конце XVIII в. – начале
XIX в. – диакона Сергея Флегонтова. Оказывается, эта фамилия
была постоянно рядом, неоднократно упоминалась. Сын диакона
по документам 1830-х гг. значился как Павел Сергеевич Сухопрудский. Возникает вопрос, имеем ли мы право фамилию сына
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«распространять» на отца? Ведь его сын Павел мог получить эту
фамилию в семинарии как номинальную – по приписке к церковному причту или выходе в гражданскую службу. Подобное не раз
случалось в семьях священноцерковнослужителей: отец и сын
носили разные фамилии, которые могли меняться при обучении
или по иным причинам. Вероятно, правильной и исторически
верной в отношении личности живописца будет следующая формулировка – «диакон Сергей Флегонтов (Сухопрудский)».
А.В. Киселёв
Знахарка в современной деревне
(на материалах полевых исследований)
Поверья о знахарях составляют важный раздел традиционной
культуры русских крестьян. Объектом данных представлений выступали люди, которые, несмотря на их сакральный статус, реально существовали и играли определенную роль в сельском социуме. Таким образом, рассматриваемые верования отражали
один из аспектов общественных воззрений, бытовавших в крестьянском коллективе.
В ходе полевых исследований, проведённых автором в Ростовском и Борисоглебском районах Ярославской области в 2003 –
2005 гг., были записаны сообщения о «Степанихе» – знахарке
Анне Степановне Мельниковой (1897 – 1960), жительнице д. Тарасово Фатьяновского сельского округа Ростовского района.
Сведения о знахарке содержатся также в «Картотеке полевых материалов проекта Академии Финляндии по летописной территории мери» (далее – КЛТМ), собранной под руководством лиценциата филологических наук А. Альквиста и хранящейся на кафедре финно-угроведения Хельсинкского университета (г. Хельсинки, Финляндия). Цель настоящего сообщения – ввести в
научный оборот данные материалы и на их основе выяснить, какое место занимала знахарка в жизни крестьян обследованного
региона, как относились местные жители к ней и её деятельности.
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(После цитат в скобках приводятся инициалы, фамилия и год рождения информанта, место и дата записи.)
Как показывают источники, наиболее многочисленная группа
сведений посвящена лечебным способностям знахарки: «Девчонка или мальчишка ночью не спит, идут: "Степановна, помоги, не
спит". Она грыжу заговаривала. Сказала: "Давай сюда". И то, поглядит на мальчишка, а ребята маленькие, у некоторых женщин и
мужчин глаза плохие были. Вот она посмотрит, чё-то почитает,
плюнет-дунет – спит мальчишка» (Ю.П. Павлова, 1934 г.р.,
д. Муравейка Ростовского района, 24 июня 2004 г.); «при мне
привезли девочку, четырнадцать лет, она вся покрылась экземой.
Две недели здесь прожила, она в основном в лесу да на Холму.
Всё на травах, никаких заговоров, ничего. Отсюда уехала, как
молодой поросёночек, чистый, без всякой болячки» (В.А. Якимов, 1948 г.р., д. Тарасово Ростовского района, 10 июня 2004 г.);
«вот болела у меня рука, нарывала без конца. Прорвётся, опять
нарывает, прорвётся, опять нарывает. Пошла к ней, она дала мне
какой-то водички и голубой цветочек опустила. И я два раза
только помазала вечером – и всё прошло» (А.В. Ежова, 1932 г.р.,
д. Ёршники Ростовского района, 26 августа 2004 г.); «со всей
России, и с Москвы, и с Ленинграда. Дураков там было сколько
разных –
всех
вылечивала»
(Н.И. Калабин,
1931 г.р.,
д. Муравейка Ростовского района, 24 июня 2004 г.).
Рассказывали, что для лечения знахарка использовала молитвы и травы: «...собирала травы на каждый праздник, каждой траве она знала молитву. Иванов день, будет седьмое июля. Корни
она собирала в сентябре и августе» (М.П. Груздева, 1939 г.р.,
д. Тарасово, 10 июня 2004 г.); «вот на Иванов день, на седьмое
июля они летают, не знаю на чём, на кочерге ли или на метле ли.
Она [знахарка] говорит: "Я брала золовку и брала мужа [собирать
травы]. Вот, – говорит, – золовка только вышла из крыльца, лягушек – ступить негде. И золовка, – говорит, – упала". Но они летают, раньше ведь поля-то ржи руками жали. Такая тропочка,
сжаты колоски вот» (С.Н. Буракова, 1930 г.р., д. Заречье Ростовского района, 9 июня 2005 г.). В последнем тексте появление лягушек для информанта, вероятно, связано с сакральной «нечистотой» собирания трав. Кроме того, вызывает интерес упоминание
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
о «тропочке» из «сжатых колосков» на ржаном поле. Данный мотив отражает широко распространённые поверья о колдуньях«пережинщицах», использовавших для увеличения своих хлебных запасов магический «пережин». Перечисленными признаками информант, очевидно, стремился представить знахарку с отрицательной стороны.
Информанты сообщали, что собирать травы мог исключительно «посвященный»: «И вот когда она [знахарка] уезжала, [соседка] говорит: «Анна Степановна, так научи меня, чтобы вот,
когда ты отсутствуешь, людей-то сколько приходит, и я бы заработала». Она говорит: «Не выстоишь» (С.Н. Буракова, 1930 г.р.,
д. Заречье Ростовского района, 9 июня 2005 г.); «в лес ходят даже, там Петров крест. Вот мы ходили копать, не нашли его с матерью. Не выкопали мы с ней. Я и ножик потеряла. Она говорит:
"Значит, ты чего-то больная, с тобой нельзя ходить". Она раз взяла меня за травами, и я пришла, легла на пол, кричу: "Умираю".
Она прибежала, в чашечке водички принесла, меня спрыснула,
улыбается: "Ничего не будет, сейчас встанет". И правда, спрыснула меня, я пошла» (Н.П. Курицына, 1929 г.р., д. Тарасово Ростовского района, 10 июня 2004 г.).
Места, в которых знахарка собирала травы, считались «нечистыми»: «Боялись, чёрный лес был, одна сосна и эти, ёлки. Там
тёмно было. Туда мать моя ходила за папоротником. Папоротник
один раз цветёт, и надо такое время найти, чтобы, ну, в двенадцать часов ночи. Ну, мы боялись: "А-а-а, Степановна туда ходила, значит, там колдовство есть"» (Ю.П. Павлова, 1934 г.р.,
д. Муравейка Ростовского района, 24 июня 2004 г.).
В 1995 г. в селениях Ростовского района были записаны следующие рассказы: «В Иванов день люди с ней ходили собирать
травы в двенадцать часов ночи. Скажет: "Если что, услышите
стук, гром, ржание лошадей – вы назад не оглядывайтесь, щиплите цветы". Даже ужас берёт и по коже мороз, а нельзя оглядываться, она так наказала»; «она взяла одного мужчину собирать
цветы в Иванов день. На лугу как лампадочки горели. Он матом
выругался – всё погасло. Она его сразу прогнала» (КЛТМ). Обратим внимание, что в данных произведениях информанты сооб147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щают об определённых правилах, которые должны были соблюдать люди во время собирания трав.
Рассказывали, что «Степаниха» черпала свои знания из волшебной книги: «У ней какая-то книга есть старинная. И книга сейчас эта, она вот. Юля сейчас здесь живёт, еённая дочка одна, а она,
Юля, не взялась, а вот Марья, другая, где-то за Ярославль живёт,
младшая. И вот она лечит сейчас, занимается. У неё этот, «Цветник» – книга старинная от бабки перешла, бабка передала, и вот
она лечит» (Н.И. Калабин, 1931 г.р., д. Муравейка Ростовского
района, 24 июня 2004 г.); «у ней был дед, не отец, а даже дед, у него была книга большая "Магия". И так она у дочери, наверное, эта
книга, у младшей» (А.А. Сараева, 1915 г.р., д. Горбынино Ростовского района, 16 сентября 2004 г.). Дочь А.С. Мельниковой – Мария Павловна Груздева, к которой, по словам информантов, перешла книга, сообщала, что «люди много говорили про неё. Никакой
книги у неё не было. Это всё у неё было заложено в уме»
(М.П. Груздева, 1939 г.р., д. Тарасово, 10 июня 2004 г.).
По поверьям, знахарка, кроме лечебных способностей, обладала умениями в области любовной магии: «Она больше колдовала. Как колдовала, приворожит-отворожит, говорят так. Надо кому – она приворожит, не надо – она отворожит» (А.Ф. Ларионова,
1925 г.р., д. Савино Ростовского района, 30 сентября 2004 г.). Известно, что в деревнях Борисоглебского района исполнялась частушка на данную тему: «Мне залётка изменил, // Я приворожу, //
Сто рублей не пожалею, // А в Тарасово схожу» (Н.И. Малинин,
1941 г.р., д. Зманово Борисоглебского района, 8 июля 2004 г.).
Информанты утверждали, что «Степаниха» обладала даром
прозорливости и предвиденья: «Если она тебя увидала, ей ничего
не соврёшь. Вот она уж всю жись скажет и, что дальше будет,
скажет» (Н.П. Курицына, 1929 г.р., д. Тарасово Ростовского района, 10 июня 2004 г.). Данный мотив объединяет ряд быличек, бытовавших в Ростовском районе: «Тётя Клавдия Миронова – она
заболела, лежала в больнице и не могла вылечиться. Ноги болели,
отнялися, и руки болели. Вот поехали к ней [знахарке] в Тарасово.
Приезжаем, а она идёт с грёбки сена. Тётя Клавдия сошла с телеги, идёт ей навстречу: "Анна Степановна, милая, ой, помоги, не
могу ходить, ломота ног, что мне делать". А мы, ехали когда к ней,
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вот, а она говорит, тётя Клавдия: "Может, она поможет, а может,
не поможет, но надо съездить. Говорят, помогает". И когда стали с
ней [знахаркой] разговаривать. [Знахарка говорит] "А что дорогой-то говорили? Что помогает или не помогает?".
– Ну, Анна Степановна, ну, это, ну вот болят ноги-то, мы
особо-то ничего не разговаривали».
Дала литровую банку какой-то водички ей, дала всё-таки
(Е.И. Васильева, 1930 г.р., д. Ёршники Ростовского района,
26 августа 2004 г.). Родственники А.С. Мельниковой вспоминали,
что «один раз пришла женщина, мы сидели за столом. Вот до сих
пор, как могла мать узнать, что эта женщина идёт отбивать мужа
у жены. Да я сначала удивилася, потому что сидим мы за столом,
у нас семья большая была, она даже не поворачивалася.
– Анна Степановна, я к вам пришла.
Она [знахарка] так голову повернула, говорит: "Ты не сюда
пришла, иди отсюдова, иди, иди". Даже не поглядела, выгнала.
Говорит: "Она пришла мужа отбивать, чтобы я ей сделала, чтобы
от жены законный муж к ней ушёл". А я и думаю: "Как она могла
узнать-то, она даже не поглядела, ничего"» (Ю.П. Павлова,
1934 г.р., д. Муравейка Ростовского района, 24 июня 2004 г.).
В селениях Ростовского и Борисоглебского районов рассказывали, что знахарка предсказала человеку, убившему её сына,
судьбу, которая впоследствии сбылась: «Сына одного у ней зарезали на празднике Казанской. Это в пятьдесят седьмом году было. Посадили невинного: резал один, а он свалил на малолетку.
По словам слышал, что сказала: "Кто это сделал, тот сам от себя
помрёт". И потом Вася Босиловкин со Щурова застрелился»
(В.И. Онисимов, 1941 г.р., с. Филимоново Ростовского района,
13 сентября 2003 г.); «её сына убили. Она сказала, что кто убил,
ну, не нашли, кто убил, он в свой день рождения помрёт. И точно: через два года» (Ю.Д. Бубнов, 1939 г.р., д. Зманово Борисоглебского района, 8 июля 2004 г.). Обратим внимание на вариативность процитированных текстов и их территориальную «разбросанность». Не исключено, что данные произведения имели
один источник, в основе которого находились реальные события,
получившие широкий отклик среди населения и с течением времени приобретшие фольклорную «форму».
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Чаще всего информанты с уважением рассказывали о знахарке из Тарасова и положительно относились к её деятельности. В
то же время были записаны сообщения и с иным содержанием.
Большинство данных текстов происходит из д. Заречье Ростовского района. Последнее, вероятно, связано с историческими и
культурными условиями, в которых существовала эта деревня.
Известно, что Заречье было основано в начале XX в. белорусами – переселенцами из Витебской губернии. До середины XX в.
они сохраняли свою обособленность и не приобщались к образу
жизни «ярославских» – жителей окрестных селений (Киселёва И.А. Белорусская деревня в Ростовском крае (на материалах
полевых исследований) // X Тихомировские чтения. Ярославль,
2005. В печати). Несмотря на то, что в Заречье жили люди, лечившие травами и заговорами, о «тарасовской колдунье» говорят
с осуждением и приписывают ей связь с «нечистой силой»: «не
по божьи делала, как называется, от дьявола что ли»
(М.Е. Бураков, 1924 г.р., д. Заречье Ростовского района, 9 июня
2005 г.); «у ней "Черномагия" была, она не от Бога была. Черномагия – ну, учится, прочитает – и вы мёртвые будете. Колдунья –
так называется по-деревенски. Мама рассказывала: "Пришёл
отец, заместо свадьбы похороны сгулял. Съела только яблоко,
Степановна дала, и мёртвая". Вот так. Какая-то Степановна была,
а много попортила. А люди, дураки, к ей едут, а она калечила. А
заречская бабка по-собачьи лаяла от её водички» (Н.Е. Буракова,
1932 г.р., д. Заречье Ростовского района, 9 июня 2005 г.).
Любопытно следующее сообщение: «Вот была знакомая, в
Тарасове жила, и она с ней [знахаркой] дружилася. И она вот поедет в Питер, раньше Ленинград называли, там напортит людей,
нахитрит всего, приедет со всякими подарками дорогими, с ценными, красивыми, приятными. А эта тётя Люба, работала с ней
вместе. Раньше один косит косой, а другой снопы вяжет, подбирает за ней: "И вот, как к двенадцати часам, я за ней не успеваю".
И это, вот самое, работа от беса» (С.Н. Буракова, 1930 г.р.,
д. Заречье Ростовского района, 9 июня 2005 г.). В приведённом
тексте интересно, что связь с «нечистой силой» для информанта
проявляется в умениях знахарки (в данном случае рядовой колхозницы) быстро выполнять повседневную сельскохозяйствен150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ную работу. Названный мотив дополняется упоминанием полудня, который, согласно русским поверьям, считался временем, когда активизируется «нечистая сила» (Власова М.Н. Русские суеверия. СПб., 2001. С. 418).
Считали, что часть знаний «Степаниха» передала дочерям:
«Умирала тяжело: рвала себе волосы и кричала: "Возьмите!" Дочь
взяла прядку волос, и мать спокойно умерла» (КЛТМ). В данном
сообщении отражены представления о мучительной смерти людей
с магическими способностями и передаче ими знаний преемникам
(Криничная Н.А. Посвящение в колдуны: историко-этнографическая основа русских мифологических рассказов о передачеусвоении эзотерических знаний // Этнографическое обозрение.
2002. № 2. С. 13.).
До недавнего времени лечением занимались дочери знахарки: Нина Павловна Курицына (1929 – 2005) и Мария Павловна
Груздева (1939 г.р.). Информанты рассказывали, что старшая
дочь «хорошо ожоги лечит, вот она у матери брала [знания], ожоги какие, ошпарится, кто обварится, вот она лечит хорошо»
(Н.И. Калабин, 1931 г.р., д. Муравейка Ростовского района,
24 июня 2004 г.). М.П. Груздева сообщала, что лечебные способности мать передала ей: «Ну, кое-чего я знаю… А ведь у нас в
семье мама говорила: "Ведь не каждый может этим заниматься".
Это, во-первых, надо верить Богу. Надо знать молитвы – это второе» (М.П. Груздева, 1939 г.р., д. Тарасово, 10 июня 2004 г.).
Подводя итоги, скажем, что знахарка из д. Тарасово играла
важную роль в жизни населения обследованных регионов. Последнее, прежде всего, было связано с её лечебными и магическими способностями, к которым обращались местные жители.
Сообщения, посвященные А.С. Мельниковой, содержали различную, нередко противоположную по своему содержанию информацию, что можно объяснить социальными и культурными условиями, в которых они возникали.
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.А. Шубина
Первый частный музей
китайской культуры в России
В XVIII – ХХ вв. в Китае действовала Российская духовная
миссия. Данный социальный институт на протяжении почти трех
веков играл важную роль в процессе межцивилизационного диалога между Россией и Китаем. Православные миссионеры выступали в роли посредников при дипломатических контактах двух государств, что обогатило практику международного общения. В результате исследовательской деятельности членов миссии были
созданы ценные научные труды, которые познакомили российское
общество с китайской историей, философско-религиозными системами, наукой. Переводческая практика и личное общение миссионеров с китайцами способствовали складыванию взаимных образов – образа России в Китае и образа Китая в России. Духовная
миссия помогла возродиться православной диаспоре в Пекине и
долгие годы поддерживала и укрепляла ее связи с Отечеством.
Попытки христианизации Китая положили начало процессу взаимного обмена духовными ценностями. Именно на китайской
земле наиболее плодотворным было межконфессиональное общение между православными и католическими миссионерами, которое с течением времени перерастало в личную дружбу. Всего в
Китай было отправлено двадцать духовных миссий.
Большинство членов Российской духовной миссии были выходцами из различных провинций России. Многолетняя, сопряженная с опасностями служба на миссионерском поприще вдали
от Отечества давала им возможность сравнительно быстро продвинуться по служебной лестнице и обеспечить себе существование по возвращении из Пекина.
И в Китае, и на родине члены миссии активно занимались
просветительской деятельностью. Именно им в значительной
степени принадлежит заслуга в формировании истинного образа
Китая в среде российской интеллигенции, имевшей в первой половине XIX в. далекое от компетентного мнение о великом восточном соседе. С Запада (из Голландии, а затем Франции) в Рос152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сию пришла мода на все китайское, однако мало кто из тех, кто
ей следовал, имел понятие об истинной ценности китайской
культуры. Похожая ситуация складывалась и в Китае, поэтому
российские миссионеры, поставляя информацию “из первых
рук”, немало сделали для формирования истинного образа России
в Цинской империи.
Из стен миссии вышло много известных ученых. Среди них
особого упоминания заслуживает Захар Федорович Леонтьевский
(1799 – 1874 гг.). Его имя известно довольно узкому кругу исследователей: являясь современником Н.Я. Бичурина, он всегда оставался на вторых ролях. Однако научное наследие Захара Федоровича характеризует его как одного из самых знающих китаеведов середины XIX в. Именно ему, уроженцу ярославской земли,
принадлежит заслуга создания в 1830-е гг. в Петербурге первого
частного музея китайской культуры и быта (см.: Нестерова Е.В.
Российская духовная миссия в Пекине и начало русско-китайских
контактов в сфере изобразительного искусства (новые архивные
материалы) // Православие на Дальнем Востоке: 275-летие Российской духовной миссии в Китае. СПб., 1993. С. 129. Описание
музея З.Ф. Леонтьевского см.: Б.-шев Вл.-р. Кабинет Китайских
редкостей, принадлежащий З.Ф. Леонтьевскому, члену смененной ныне Российской Миссии в Пекине // Северная пчела. 1832.
№ 191, 192, 193).
Корреспондент газеты «Северная пчела» Владимир Бурнашев, посетивший в 1832 г. его квартиру на Васильевском острове
(7-я линия у Среднего проспекта, в доме Паниной № 53), был
восхищен кабинетом хозяина и хранившимся там множеством
интереснейших вещей: в их числе были портреты императорской
семьи («портреты сии тем в особенности примечательны, что доселе в Европе еще их и не бывало»), министров и придворных,
большое количество картин (пейзажей и жанровых сценок). Один
из портретов (Акварель, гуашь. Копия с живописного портрета.
1830 – 1840 // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (далее. – ОР РНБ). Ф. 1272. № 7) имел на обороте надпись З.Ф. Леонтьевского: ”Генерал-адъютант, министр финансов
и любимец императорский именем Си Энь в придворном парадном костюме”. В настоящее время исследователи не имеют еди153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной точки зрения по поводу авторства. С точки зрения О.В. Васильевой, его писал А.М. Легашев, по мнению Е.В. Нестеровой, –
сам Леонтьевский. В кабинете хранились карты, чертежи, библиотека, «весьма богатая разными произведениями как древней,
так средней и новейшей китайской литературы». Вызывало неизменный интерес «собрание мелочей, принадлежавших к столу,
туалету, занятиям и пр. порядочного человека, живущего в хорошем пекинском обществе». Привлекало внимание посетителей
«весьма много платья, головных уборов, обуви, украшений...
мужских и женских», исключительный для «коллекции восточных редкостей корейский костюм с огромнейшей из конского волоса тканой шляпой; это верх искусства в сем роде» (ни за какие
деньги не мог миссионер приобрести эту шляпу, и лишь подарок – портрет Российского императора – смягчил корейца), «несколько кусков киновари и превосходной туши, из коих один даже был употребляем Его Величеством Великим Хуандием».
Коллекция З.Ф. Леонтьевского имела большую ценность.
Тщательность отбора и применяемый научный подход позволили
объединить в рамках одного собрания костюмы и символику
представителей различных групп населения. Особый интерес вызывали принадлежавшие Захару Федоровичу акварели (многие из
них были выполнены на заказ). Изображения свадеб, похорон,
народных гуляний, интерьеров храмов, принадлежавших различным религиозным конфессиям, домашней утвари китайцев и
маньчжуров бесценны и как музейные экспонаты, и как уникальный материал, дающий представление о быте и нравах жителей
Поднебесной в первой половине ХIХ в.
Чтобы собрать такую значительную коллекцию, З.Ф. Леонтьевскому пришлось проявить немало изобретательности. Порой
для того, чтобы получить отдельные экспонаты, требовалась и
храбрость. Так, например, в Китае запрещалось хранить в доме
портреты императора (Сына Неба): это считалось святотатством
и богохульством. З.Ф. Леонтьевский был миссионером и иностранцем, что само по себе могло повлечь суровое наказание, тем
более суровым могло быть наказание за обладание изображением
царствующей персоны. Захар Федорович в течение пяти лет уговаривал художника-китайца, нуждавшегося в денежных средст154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вах, за небольшую плату сделать пять акварелей. По свидетельству современников, сходство с членами императорского дома оказалось большим: «Изображению Императора недостает, кажется,
безделицы, а именно чтоб какая-нибудь волшебная тросточка
оживила его и привела в движение; так хорошо он отделан!». В
1832 г. эти пять живописных портретов членов императорской
китайской фамилии (ОР РНБ. Ф. 1272. № 5. 1 л.) были поднесены
российскому императору Николаю I, за что З.Ф. Леонтьевский
получил в дар 2 000 рублей ассигнациями (Архив внешней политики Российской империи МИД РФ. Ф. 347. IV-10. Оп. 129.
1837 г. Д. 1. Л. 5). Делясь впечатлениями от Кабинета китайских
редкостей, Владимир Бурнашев писал: «...никогда еще столь отчетисто, приятно, полезно, поучительно я ничего не видел и не
рассматривал...».
Музей китайских редкостей З.Ф. Леонтьевского знакомил с
“родиной крылатых драконов и фарфоровых чайников” (Гейне Г.
Собрание сочинений: В 12 т. Т. 7. М.; Л., 1936. С. 47) всех желающих. Особенно интересен и полезен он был для художников,
писавших картины в “китайском вкусе”. Как сообщает Е.В. Нестерова, его посещал А.М. Легашев, живописец, сам побывавший
в Китае в составе 11-й духовной миссии (1830 – 1840 гг.). Очевидно, работая над картиной “Китайское кладбище”, написанной
в 1855 г. и хранящейся ныне в Государственном Русском музее,
он обращался к китайской акварели под тем же названием из собрания З.Ф. Леонтьевского (Нестерова Е.В. Коллекция китайских
редкостей З.Ф. Леонтьевского // Знаточество, коллекционирование, меценатство: Сборник статей. СПб., 1992. С. 39). Корреспондент “Северной пчелы” призывал: “Придите, посмотрите это,
смышленые русские мануфактуристы и художники! Убедитесь
наконец, что подражать лишь Французскому узору нелепо, соедините национальное с ориентальным, и выйдет нечто новое,
оригинальное; придите, юноши, алчущие познаний и сведений,
придите, мужи умные, просвещенные, государственные, уделите
час от ваших трудов для сего учено-сериозного препровождения
времени – вы, может быть, здесь сладостно призадумаетесь, и
дума ваша будет драгоценна для современного поколения и для
потомства” (Б.-шев Вл.-р. Указ. соч. № 193).
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кабинет китайских редкостей существовал вплоть до 1868 г.
В связи с переездом в Ярославль З.Ф. Леонтьевский продал свою
коллекцию, “памятники, портреты и разные виды китайские” за
75 рублей Императорской публичной библиотеке (см.: Леонтьевский З.Ф. Опись собрания. 1868 г. Автограф // ОР РНБ. Ф. 1272.
№ 85. 4 л.; Леонтьевский З.Ф. Прибавление к списку памятников,
портретов и видов китайских, уступленных Императорской публичной библиотеке З. Леонтьевским. 1868 г. Автограф // ОР РНБ.
Ф. 1272. № 86. 3 л.; Отчет Императорской публичной библиотеки
за 1868 год. СПб., 1869. С. 196). Предметная часть поступила в
Музей этнографии. К собранию была приложена опись и “Прибавление” к описи, составленные самим владельцем (О коллекции З.Ф. Леонтьевского см.: ОР РНБ. Ф. 1272 (Собрание рисунков Леонтьевского Захара Федоровича); Музей антропологии и
этнографии. Оп. № 75; Васильева О.В. Собрание китайских рисунков З.Ф. Леонтьевского // Исследование памятников письменной культуры в собраниях и архивах Отдела рукописей и редких
книг ГПБ. Л., 1988. С. 83-90; Нестерова Е.В. Коллекция китайских редкостей З.Ф. Леонтьевского… С. 34-40; Она же. Новое в
коллекции китайских рисунков З.Ф. Леонтьевского: Вопросы атрибуции // Письменные памятники и проблемы истории культуры
народов Востока. ХХIV годичная научная сессия Ленинградского
отделения Института востоковедения АН СССР: Доклады и сообщения. Ч. 1. М., 1991. С. 49-54).
Трудно переоценить роль данного музея в процессе знакомства России с Китаем. Его деятельность способствовала знакомству и сближению двух народов в политической, экономической
и культурной сферах, а также пробуждала интерес к жизни соседних стран.
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т.В. Куперасова
«Мода» в повседневной жизни
радикальной интеллигенции 1870-х гг.
Изучение специфики внешнего облика и образа жизни различных категорий людей в разное время является одним из важных и интересных направлений в современной исторической
науке. Подобные сведения, основанные на анализе письменных,
визуальных и прочих источников, позволяют сделать выводы о
мировоззрении, системе ценностей, способах восприятия себя и
других, сферах деятельности того или иного социального круга.
Своеобразная «мода» в области повседневной культуры получила развитие в русле народнического движения 1870-х гг.
Преимущественно центрами складывания атрибутов народнической «моды» являлись Петербург и Москва, основные места локализации радикальных кружков и организаций. Однако она довольно быстро распространялась в провинциальных городах России, где существовала благоприятная почва для этого среди
учащейся молодежи.
Радикальная народническая интеллигенция воспринимала
мир через призму своих идей, взглядов и принципов, в соответствии с которыми стремилась организовать свою повседневную
жизнь. Поскольку для «семидесятников» общественные интересы
имели безусловный приоритет над личным благополучием, а духовные потребности – над материальными, то нормой, образцом
их жизни становились повсеместная неустроенность, непостоянство, «отщепенство», аскетизм.
Характеризуя повседневность типичных «семидесятников»,
мемуаристы писали, что многие из них жили «Бог весть как»,
«едва-едва перебивались» (см.: Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1988. С. 288).
При этом, если среди основной части общества низкое социальное происхождение и бедность вызывали негативное, пренебрежительное отношение, то в народнической, а затем и в большей
части молодежной среды низкий социальный статус, предельно
простой, аскетический образ жизни превратились в признаки
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внешнего превосходства над другими. Народники преднамеренно
культивировали ригоризм в быту, отвергали какие-либо материальные ценности. Быть обеспеченным и богатым для них было
почти неприлично. Это позволяло им демонстрировать свое отрицание традиционной культуры, противопоставив себя ей.
Стремление к экономии во всем, к минимуму личных затрат
проявилось в «кочевом» образе жизни народников, многие из которых не имели своего постоянного пристанища. Одним из основных мест обитания неприкаянного студенчества были так называемые общие или общественные квартиры, «коммуны», являвшиеся также центрами молодежного общения «семидесятников».
Например, квартиры кружка «москвичей», живших коммуной, являлись штабом организации, складом общественного имущества.
Широкое распространение коллективных поселений радикально настроенной молодежи в 1870-х гг. позволили Л.Э. Шишко назвать тот исторический период «временем студенческих
коммун», роль которых выполняли небольшие дома и квартиры,
флигели и мансарды. (см.: Шишко Л.Э. Статьи по истории русской общественности // Собрание сочинений. Пг.; М., 1918. Т. 4.
С. 136). «Прародительницей» же студенческих общежитий считалась Вульфовская коммуна, организованная учащимися Медико-хирургической академии М.А. Натансоном, В.И. Ивановским,
А.И. Сердюковым, И.А. Рождественским, В.М. Александровым,
большинство из которых стали видными народниками. Согласно
одному из источников, эта коммуна помещалась в деревянном
доме с четырьмя комнатами вверху и четырьмя внизу, в каждой
из которых проживало по два человека; была также столовая, «в
которой позволялось ночевать гостям, а иногда и своим». Что касается количества людей, собиравшихся в коммуне, то автор первоначально называет цифру в 200 человек, затем снизив ее до 50,
что тем не менее свидетельствует о весьма многочисленных собраниях, происходивших там (Революционное народничество 70-х
годов XIX века. Т. 1. М., 1964. С. 235).
В середине 1870-х гг. «общие квартиры» выполняли роль
своеобразных перевалочных пунктов, о чем пишет в своих воспоминаниях Л.Г. Дейч. Он так характеризует образ жизни типичных «семидесятников» в тот период: «Неделями, а то и месяцами
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жили, как на бивуаке, на этой квартире молодые люди, не только
расставшиеся со своим прошлым и с часа на час собиравшиеся
"идти в народ", но уже и ходившие туда». (Дейч Л.Г. Г.В. Плеханов. Материалы для биографии. Вып. 1. М., 1922. С. 19). Начиная с апреля 1874 г. такой вид приобрело, в частности, жилище
О.Г. Алексеевой, куда группами и поодиночке прибывали из Петербурга и других городов те, кто, отправляясь «в народ», проезжал через Москву.
Одной из самых распространенных форм объединения студенчества были в те годы землячества – это коллективные поселения учащихся-земляков в целях финансовой и нравственной поддержки. В связи с их неоднородным составом политическое значение землячеств в 1870-е гг. было незначительным, однако они
подвергались постоянному влиянию со стороны радикальной молодежи, благодаря чему некоторые из них приобретали революционную направленность. В Инструкции агентам «Народной воли»
при землячествах (1882 г.) революционер-студент, представитель
этой организации, обязывался нравственно влиять на землячество,
в состав которого он входил, «в направлении революционном, в
направлении выработки сознательных товарищей». (Революционное народничество... Т. 2. М.; Л., 1965. С. 219). Ярким примером
превращения землячества-коммуны в политическое общество может служить объединение сибиряков, главной целью которых было ведение борьбы за отделение Сибири от России.
Накануне массового «хождения в народ» был распространен
еще один вид проживания народнической интеллигенции – это
особые дома-мастерские, где осуществлялась подготовка к жизни
среди народа. Например, в квартире П.И. Войнаральского на его
средства была организована учебная мастерская с сапожным и
столярным отделениями, где московская молодежь готовилась к
походу в деревню; там же обсуждались нелегальная литература и
программные документы народничества.
Отсутствие постоянного пристанища у народников свидетельствует о неупорядоченном ритме их жизни, где время для отдыха и питания было не предусмотрено. М.О. Гершензон так характеризовал быт и распорядок дня радикальной интеллигенции:
«…в целом интеллигентский быт ужасен, подлинная мерзость за159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пустения, ни малейшей дисциплины, ни малейшей последовательности даже во внешнем» (Гершензон М.О. Творческое самосознание // Вехи. М., 1991. С. 94).
Стол «семидесятников» соответствовал такому темпу их
жизни. Современник о питании в Вульфовской коммуне вспоминал, что в этом отношении была большая строгость: «...табак и
чай покупали самые дешевые; утром ели черный хлеб с чаем
вприкуску, обедали кониной, причем всегда созывали целую массу нуждающихся студентов и кормили даром, вечером тоже чай с
черным хлебом. Самовар был громадный» (Революционное народничество... Т. 1. С. 235).
Жизненная неопределенность, презрение к традиционным
ценностям и стереотипам, молодежный радикализм сформировали специфический внешний вид «бунтаря-революционера» с набором определенных, весьма символических атрибутов, по которым можно было безошибочно определить «истинного народника
по убеждениям». При характеристике русской интеллигенции
Н.А. Бердяев справедливо указал на ее сходство с «монашеским
орденом или религиозной сектой со своей особой моралью… и
даже со своеобразным физическим обликом, по которому всегда
можно было узнать интеллигента и отличить его от других социальных групп (см.: Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 17). Действительно, принадлежность к нелегальному миру требовала отчасти соответствия особой «моде»,
касающейся костюма и прически. «Идеал – значит, уж во всем, до
костюма и усов», – писал В.Г. Короленко, стремившийся в молодости отвечать образу типичного «студента» (Короленко В.Г. История моего современника. М., 1965. С. 384).
Общими для большинства бунтарей того времени являлись
небрежное отношение к своему костюму и пышная растительность на голове. Несмотря на незначительный возраст, для «семидесятников» было характерно ношение бороды и усов.
Н.А. Морозов, описывая первую встречу с Д.А. Клеменцем,
С.М. Кравчинским и другими видными народниками в 1874 г.,
подчеркивал, что в их обществе «не было ни одного безусого и
безбородого», хотя мало кому из присутствовавших там минуло
25 лет. П.Б. Аксельрод уже в возрасте 20 лет носил бороду. Вид,
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
напоминавший крестьянский, являлся для них визуальным воплощением духовного богатства внутреннего мира человека.
Указанный факт нашел свое отражение в костюме «бунтаря»,
сводившемся в основном к стандартному набору элементов.
Убежденный народник, независимо от своего социального происхождения, ходил не иначе как «в красной рубашке и плисовых
штанах, вправленных в голенища смазных сапог» (см.: Морозов Н.А. Повести моей жизни. Т. 2. М., 1965. С. 138). Среди «семидесятников» был популярен демократический наряд, бедность
и простота в одежде являлись признаком порядочности и нравственных принципов в поведении.
«Чайковцы» не принимали в свою среду людей, не способных отказаться от элементов одежды привилегированного общества: перчаток, «крахмальной рубашки» и т.д. Из состава кружка
даже вынужден был выйти один из его представителей, поскольку лишь старался казаться ригористом, а между тем позволял себе «лишние траты на наряды», что, по мнению «чайковцев», свидетельствовало о его неискренности и несоответствии требованиям нелегального мира.
Радикальная интеллигенция с критикой относилась ко всему
светскому, «показному» и «щегольскому», излишняя забота о
внешности не оправдывалась, считалась просто комической. По
одному только внешнему критерию «истинный народник» мог
вынести отрицательное суждение о человеке. Не укрылась эта
особая, обратная закономерность восприятия «семидесятниками»
другого человека от такого тонкого наблюдателя, современника и
непосредственного участника событий тех лет, как В.Г. Короленко. В сочинении «История моего современника» он рассказывает о
встрече с одним из студентов Петровской академии В.Е. Гортынским, который сразу же ему не понравился, так как был одет «с
каким-то странным щегольством, в новенькой кургузой тужурке».
Не зная ничего о взглядах этого человека, молодой В.Г. Короленко
тем не менее обнаружил его полное несоответствие облику прогрессивного студенчества и отнес его к чуждому лагерю. С другой
стороны, писатель отмечал, что он с восхищением смотрел на
С.А. Гриневицкого, который не беспокоился о внешности, а думал
«о другом, о внутреннем». Он не обращал никакого внимания на
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свой бедный наряд: «заношенное рыжее пальто и смешную шляпенку», что заслуживало положительной оценки в глазах радикальной интеллигенции (см.: Короленко В.Г. Указ. соч. С. 383).
Стремясь стать ближе к народу и противопоставить себя
«буржуазной среде», народники со свойственным им молодежным максимализмом подчас преувеличивали, а иногда и абсолютизировали роль своего скудного наряда в этом. Например, сильно поношенная одежда «ходебщиков» нередко выделяла их даже
на фоне простого народа, вызывая у него подозрение и недоверие, причем именно этого пропагандисты менее всего ожидали.
Крестьянство не испытывало психологической потребности самоутверждения посредством упрощения своего быта и относилось благожелательно к материальному достатку в отличие от
приходивших к ним пропагандистов.
Что касается рабочих, то многие из них, особенно холостые,
одевались гораздо лучше, опрятнее, чем молодые представители
радикальной интеллигенции. Если костюм рабочего мог иногда
напоминать по своим атрибутам «буржуазное платье», то для
«подпольщиков» подобное было неприемлемым априори. В связи
с этим «интеллигент» одевался, по замечанию Г.В. Плеханова,
«по-демократически, в красную рубаху или засаленную блузу»,
проявляя своим преувеличенно неопрятным видом внешний протест против «светской хлыщеватости» (Плеханов Г.В. Русский
рабочий в революционном движении. (По личным воспоминаниям) // Революционеры 1870-х годов. Л., 1986. С. 260).
Итак, длительная работа в народной среде, погруженность в
свою деятельность, неприятие атрибутов роскоши и богатства,
моральные императивы оказали влияние на складывание костюма
«истинного», типичного народника. «Мода» на такой костюм сохранялась в народнической субкультуре, особенно среди сочувствовавших движению, с незначительными вариациями до конца
1870-х гг.
В то же время среди народников по-прежнему сохранялись в
моде неотъемлемые атрибуты нигилистического костюма: плед и
синие или темные очки, которым преимущественно отдавали
предпочтение сочувствовавшие движению студенты и курсистки.
По словам В.Г. Короленко, общий вид студенческой среды тех
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лет представлял собой большое количество «длинных шевелюр,
очков и пледов» (Короленко В.Г. Указ. соч. С. 309). Носители так
называемого «крамольного» вида становились иногда объектами
народной расправы, поскольку все они монолитно воспринимались общественным сознанием, независимо от их политических
взглядов и поступков.
Таким образом, в 1870-е гг. сформировавшаяся в народнических кружках особая «мода», обусловленная их мировоззренческими установками, а также сферой пропагандистской деятельности и необходимостью конспирации, стала в итоге внешним
проявлением радикализма и отличительным признаком всей
«прогрессивной» молодежной среды тех лет в России.
А.С. Шильников, А.С. Шестерин
Каронимика Ярославля
Интерес к расширяющейся практике наименования отечественных кораблей и судов «ярославскими именами» неизменно возрастает в ходе становления и развития одной из вспомогательных и
специальных исторических дисциплин – каронимики. Термин «каронимика» от греч. «karabos» (корабль) был введен в научный оборот в конце 1980-х гг. одним из специалистов в области военноморской истории доктором технических наук С.А. Крючковым.
Как известно, имена на бортах кораблей имелись в России с
давних времен, однако в массовом порядке вопрос наименования
был поднят при Петре I в ходе Азовских походов и Северной
войны. Однако, как показывают предварительные исследования,
именем нашего города, как и других русских городов, первоначально не был назван ни один корабль. Вообще в молодом российском военно-морском флоте названия городов кораблям не
присваивались на протяжении большей части XVIII в. – так сохранялись традиции петровской каронимики.
Впервые имя, как теперь можно считать, связанное с нашим
городом, появилось на корабельном борту довольно необычным
образом. По корабельному штату 1777 г. на верфях было заложе163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но несколько линейных кораблей разных рангов, названных именами древнерусских князей («Всеслав», «Ярослав» и другие, таким образом строилась с однотипными названиями «княжеская»
серия). «Ярослав» строился в Архангельске, где одновременно на
верфях ладились фрегаты, которым также присваивались имена
князей Древней Руси (те имена, для поименования которыми «не
хватило» строящихся линкоров). Внезапно выяснилось, что фрегат и линейный корабль, которые строил один и тот же корабельный мастер М.Д. Портнов, носят одинаковые корабельные имена
(Веселаго Ф.Ф. Список русских военных судов 1668 – 1860 гг.
СПб., 1872. C. 68). И тогда фрегату, как меньшему по рангу, решили дать «уменьшительное» название «Ярославец». Этот 35-пушечный фрегат был построен в 1784 г. и переведен на Балтику.
Однако служба его складывалась непросто. В 1788 г., еще до объявления войны, у мыса Суроп (южный берег Финского залива,
западнее Ревеля) «Ярославец» был захвачен шведской эскадрой.
Позднее, в ходе знаменитого Выборгского сражения 22 июня
1790 г., русские моряки отбили у шведов севший на мель фрегат
и тем самым вернули честь и славу боевому кораблю (разобран
фрегат «Ярославец» был в 1799 г.).
Имя корабельное «Ярославец» на флотах прижилось и до сих
пор украшает борта малых боевых кораблей, морских и речных
катеров.
А имя линейного корабля «Ярослав» было по традиции передано новому линкору, построенному в 1799 г., когда предыдущий
парусник был уже разобран. Новый «Ярослав», 74-пушечный линейный корабль, по некоторым документам в конце своей флотской службы проходил уже как «Ярославль» (Материалы для истории русского флота. Т. 7. СПб., 1870. С. 29-30). В 1805 г. «Ярослав» стал флагманским кораблем эскадры вице-адмирала
Д.Н. Сенявина, действовавшей совместно с английским флотом в
Средиземном море. «Ярослав» участвовал во взятии французских
и турецких крепостей, победоносных Дарданелльском и Афонском сражениях. Когда англичане в 1808 г. блокировали сенявинскую эскадру в Лиссабоне, «Ярославль» вместе с другими ее кораблями был передан в Англию на хранение, где в 1813 г. из-за
ветхости был продан.
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Все эти боевые корабли «ярославских поименований» участвовали в морских сражениях и достойно несли боевую службу.
Однако в российском парусном военно-морском флоте эти названия больше нам не встречаются, так же как и среди доступных
сведений по гражданским парусным судам того времени (История
русского флота. Екатерининский период. СПб., 1897. C. 47-68).
Первым речным «Ярославлем», видимо, следует считать
волжский кабестан (капистон), построенный в начале 1860 г. и
имевший паровую машину для канатной самобуксировки. Кабестанные пароходы тащили за собой флотилию несамоходных
барж от Самары и Камского устья до Нижнего Новгорода и Рыбинска и служили преимущественно для перевозки хлеба и железа. Колесный кабестан «Ярославль» прослужил в основном качестве около 15 лет, после чего был переделан в баржу (Музей речного флота г. Нижний Новгород. Зап. Ф. 81. Д. 23. См. также:
Черников И.И. Энциклопедия речного флота. М.; СПб. 2004.
С. 126 (фото модели)).
Паровые суда морского торгового флота России конца XIX –
начала XX в., носившие имя нашего города, получили его потому,
что принадлежали русскому пароходному обществу «Добровольный флот России» – резерву российского военно-морского флота.
Все суда этой компании, финансировавшейся на основе добровольных пожертвований населения, носили имена городов Российской империи (так называемая «городовая», «городская» серия).
Паровой «Ярославль» изначально проектировался как крейсер и был построен во Франции в мае 1880 г., в августе пришел в
Одессу, вскоре был вооружен и в мае 1882 г. стал уже боевым
крейсером – получил традиционное славно-памятное имя «Память Меркурия», под которым нес службу на Черном море до
1906 г., когда его сменил знаменитый крейсер «Очаков» (Мельников Р.М. Крейсер «Очаков». Л., 1986. Гл. 1, 2).
Второй паровой «Ярославль» был построен на верфях США в
1878 г. и первоначально в российском военно-морском флоте
числился до 1885 г. как вспомогательный крейсер «Европа». После разоружения, переименования и передачи «Доброфлоту» этот
«Ярославль» обслуживал трансокеанскую линию Одесса – Владивосток, но в марте 1890 г. был подарен черногорскому князю
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Николаю. Однако в 1910 г. пароход возвратили России, он был
вновь включен в состав военно-морского флота под старым названием «Европа» и служил на Балтике в качестве плавбазы подводных лодок. В 1918 г. корабль, оставленный в Гельсингфорсе
после ухода к Кронштадту в Ледовый поход Балтийского флота,
был захвачен финскими властями.
Не менее интересно сложилась судьба третьего парового
«Ярославля», свое имя носившего изначально. Грузовое судно
было построено в Англии и в 1896 г. куплено «Доброфлотом».
Позднее в качестве транспорта оно стало участником межтеатрового перехода Второй Тихоокеанской эскадры вице-адмирала
З.П. Рождественского. Счастливо избежав в 1905 г. гибели при
Цусиме, пароход продолжал трудиться на различных линиях
«Доброфлота».
В Первую мировую войну вновь стал военным транспортом,
был арендован английским военно-морским флотом, а в 1918 г. –
захвачен англичанами. По требованию советской стороны пароход был возвращен в РСФСР, а в 1924 г. изношенное судно продали на слом в Германию.
В начале Первой мировой войны для усиления фронта была
задействована Вислинская флотилия (1914 – 1915 гг.), в состав
которой на реках Висла, Нарев и Неман входили паровые катера,
паромы – минные заградители и пароходы. Вооруженный пароход «Ярославна» имел длину свыше 36 м, ширину – около 4,5 м, а
паровая машина вращала два бортовых гребных колеса. Борта,
брустверы и рубка были бронированы, а вооружение было пушечно-пулеметным (две 47-миллиметровые пушки). На реке Неман в Ковно (Каунас) 18 августа 1915 г. вооруженный пароход
«Ярославна» и другие суда были захвачены германской флотилией и войсками (Черников И.И. Энциклопедия речного флота.
С. 591 (рисунок-реконструкция), 618).
В марте 1916 г. Военное ведомство России на озерах Финляндии вновь создало Сатакундскую военную флотилию. В ее состав входили посыльные суда (вооруженные пароходы), катера и
баржи. Вооруженные мобилизованные пароходы традиционно
получили «княжеские имена» – «Святослав», «Мстислав», «Всеслав» и «Ярослав». Вооруженный пароход «Ярослав» (бывш.
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Пюхе-ярви») имел водоизмещение 90 тонн, длину – свыше 21 м,
паровую машину (75 л. с.) и один гребной винт, что обеспечивало
скорость 10 узлов (на носу была установлена одна 57-миллиметровая пушка) (Там же. С. 597-598, 599 (рисунок-реконструкция), с. 603 (фото)).
Таким образом, в дореволюционный период морские и речные корабли и суда России носили имена «Ярославль», «Ярослав», «Ярославец» и «Ярославна».
Славные имена продолжали красоваться на бортах кораблей
и судов отечественного флота и в советское время. Из морских
судов межвоенного советского периода с названием «Ярославль»
известен рыболовный мотобот, построенный (серия этих кораблей была названа именами городов) в начале 1941 г. В ходе Великой Отечественной войны он был мобилизован и вооружен в
качестве тральщика. Маленький боевой корабль нес боевую
службу, тралил мины на Белом море, участвовал в высадке десанта на мыс Пикшуев 28 апреля 1942 г. А по окончании «огневой вахты» мотобот еще долго трудился «на Северах» в рыбной
промышленности (Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР.
1928 – 1945. Справочник. М., 1988. С. 523). В послевоенный период имя «Ярославль» на океанских просторах носило еще одно
судно – полученный в 1948 г. по репарациям из Германии сухогруз. Он работал на дальних линиях в Сахалинском морском пароходстве до 1969 г. (Холош В. О людях хороших. М., 1963.
С. 35). Таким образом, в это время моря-океаны бороздили два
«Ярославля».
Вернемся теперь к мирным судьбам речных судов. В 1902 г.
на Оке в Муроме на заводе Валенкова был построен грузопассажирский двухпалубный пароход «Ярославль». Он имел паровую машину (мощность 200 л. с.), скорость до 15 км/час, грузоподъемность 100 тонн и перевозил 150 пассажиров. Принадлежавший до революции судовладельцу Зворыкиной, пароход в
1918 г. был национализирован и под новым революционным
именем «Фридрих Энгельс» ходил по Волге до 1950-х гг. (Портал
«Инфофлот». Сайт «Ретрофлот». Отд. «Пароходы» (фото)).
В 1908 г. для фирмы братьев Нобель строится одна из первых в
мире металлическая нефтеналивная баржа «Княжна Ярославна» с
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
большой грузоподъемностью (около 5 тыс. тонн) (30 лет деятельности «Товарищества нефтяного производства Бр. Нобель». 1879 –
1909. СПб., 1909. С. 112). Значительно позднее имя «Ярославна»
было возрождено группой инженеров и работников Ярославского
моторного завода и присвоено самостоятельно построенной ими
парусной яхте (конструктор Р. Гудзь). И в нынешние времена яхта
«Ярославна» изредка выходит на волжские просторы.
Преемником парового речника «Ярославль» стал грузовой
теплоход проекта 567 (тип «Шестая пятилетка»). Речной теплоход «Ярославль» был построен в 1958 г. и работал на Волге и ее
притоках более тридцати лет, а осенью 1992 г. на одном из нижегородских судоремонтных заводов был разобран.
В начальный период Великой Отечественной войны (1942 г.)
на Ярославском судостроительном заводе (далее – ЯСЗ) по собственным чертежам были построены 35 катеров. Их обозначали
как серия «Ярославец» (Я-5). За ними в 1943 г. последовала еще
одна серия «Ярославцев» – восемь катеров Я-6. Это были многофункциональные универсальные корабли-катера, которые воевали в качестве тральщиков, «морских охотников» на разных флотах и флотилиях, защищали Сталинград и освобождали советские
республики и народы Европы. Катера-«ярославцы» успешно выполняли боевые задачи и обеспечивали решение мирных целей. В
1950 гг. ЯСЗ усовершенствовал конструкцию катеров и по удачным проектам было построено на ряде отечественных заводов
более 500 единиц (под общим наименованием «Ярославец») служебно-разъездных судов для ВМФ СССР и морского и речного
гражданского флота нашей страны. Один из таких катеров, построенный в 1962 г., носил имя «Ярославец» в качестве собственного названия. Проработав в Ярославском управлении пароходства «Волготанкер» свыше 30 лет, он был в 1993 г. сдан на слом.
Преемником катеров «Ярославец» следует считать корабли проекта 1463, по которому этой модели расширили корпус, «нарастили» надстройки и в результате получили небольшие комфортабельные теплоходы. Головное судно этого проекта, построенное
в 2001 г. корабелами нашего города, став учебным кораблем Ярославского клуба юных моряков и речников имени адмирала
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.Ф. Ушакова, получило в качестве соблюдения традиции «родовое» имя – «Ярославич».
Из боевых кораблей, носивших в прошлом веке имена, связанные с нашим городом и краем, наиболее известна подводная
лодка – «малютка» М-104 «Ярославский комсомолец», построенная в годы Великой Отечественной войны на средства молодежи,
горожан и трудящихся региона. Вступив в строй 10 февраля
1943 г., подлодка воевала в составе Северного флота, совершила
5 боевых походов и потопила фашистский транспорт. В 1944 г.
«малютка» по внутренним водным путям была переведена на
Черное море в Поти и вошла в состав Черноморского флота, где
несла службу до 1952 г. Ее преемницей по названию стала подводная лодка проекта 641, построенная в 1966 г. и служившая на
Северном флоте. Над подлодкой, которую также назвали «Ярославский комсомолец», шефствовал Ярославский обком ВЛКСМ.
В 1990 г. подлодку вывели из состава Краснознаменного Северного флота и поставили на прикол. Одно время существовал замысел перевода подлодки по внутренним водным путям с севера
в Ярославль с целью создания в Ярославле корабля-музея, но
вскоре по многим причинам от этого отказались. Однако название планировалось передать новой подлодке проекта 877, но в
связи с происходящими в стране политическими процессами слово «комсомолец» пришлось убрать, а построенная в 1988 г. подводная лодка Б-808 получила имя «Ярославль».
В 1981 г. в нашем городе на ЯСЗ был построен сторожевой
корабль ПСКР-810 проекта 1241. 2Э, который с 30 июля 1989 г.
стал именоваться «Ярославль». Он базируется на калининградский регион и входит в состав бригады пограничных сторожевых
кораблей Прибалтийского пограничного округа.
А в составе Балтийского флота России сейчас служит сторожевой корабль проекта 11540. Называвшийся при постройке
«Неприступный», он при вступлении в строй получил наименование «Ярослав Мудрый», что следует рассматривать как еще одну удачную, политически и нравственно значимую попытку возрождения дореволюционных традиций отечественной каронимики и державной преемственности.
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В России на протяжении XVIII – XX вв. сложилась традиция
использования в качестве корабельного имени наименований
«Ярославль», «Ярослав», «Ярославец» и «Ярославна». Свыше
двадцати раз давали такие названия морским и речным, военным
и мирным кораблям и судам (с серийными катерами – около
600 поименований).
В настоящее время и в будущем представляется вполне возможным появление корабельного имени «Ярославия», а также
включение в «именник» «районных» и местных названий («Тверицкий», «Брагинский», «Толгобольский», «Ушаковец», «Толбухинец»).
Такая практика будет работать на престиж города и поддерживать ярославские традиции.
Л.М. Архипова
О возможностях воссоздания
социально-психологического феномена русской
военной интеллигенции
по материалам фондов провинциальных
исторических архивов
В отечественной исторической науке русская военная интеллигенция представляет собой мало исследованный социальнопсихологический феномен. В определённой мере историками
уделялось внимание общественным и политическим организациям офицеров начала XX в., затрагивались проблемы изменения
мировоззрения военной интеллигенции в связи с поражениями в
русско-японской войне, с политической агитацией и первой русской революцией. Поднимались в литературе вопросы военного
образования, предпринимались попытки описания духовной атмосферы закрытых элитарных учебных заведений. Однако многие стороны материального, профессионального, культурного состояния русских офицеров остаются неосвещёнными. Сословноклассовый подход, преобладавший в работах по истории отдель170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных слоёв населения России конца XIX – начала XX в., сопровождался восприятием явлений «сверху», а не «изнутри», неизбежной потерей в макроистории индивидуального, уникального, повседневного, ментального. В историографических обзорах последних лет многократно указывалось на давно назревшую
потребность в переходе к микроистории: «к укрупнению масштабов исследования посредством подробного изучения локального,
кратковременного и сугубо индивидуального в их исторической
конкретности» (Гордеева И. Изучение социальной истории России второй половины XIX – начала XX в.: "микроисторический
подход" // Образы историографии. М., 2001. С. 121). Однако пока
в этом направлении сделаны лишь первые шаги.
Естественно, что овладение иной методологией и методикой
исследования требует определённых усилий и времени, но важно
и другое: для достижения поставленных целей и раскрытия социально-психологических феноменов необходима соответствующая
источниковая база. Особыми информативными возможностями
при раскрытии быта и нравов военных начала XX в. обладают источники личного происхождения. В последнее десятилетие была
осуществлена публикация воспоминаний некоторых царских генералов, свидетелей или участников военных событий, революции. Большой интерес вызвали переиздания воспоминаний и
дневников людей, оказавшихся на передовой в силу разных обстоятельств и стремившихся передать свои впечатления гражданским лицам, общественности.
Однако большей доверительностью, интимностью обладают
те записки, дневники, письма, которые не предполагались к публикации. В них с максимальной полнотой, определённой последовательностью реализовалось самосознание их авторов. Именно
к таким уникальным явлениям относится личный архив Люповых, хранящийся в фондах Государственного архива Ярославской
области (далее – ГАЯО). Эти источники уникальны вдвойне – как
по характеру информации, заключённой в них, так и по степени
их распространённости, сохранности.
Сегодня личный архив Люповых в полном его объёме находится в трёх фондах ГАЯО и насчитывает 93 дела (более 2 тыс.
листов). Сотрудниками архива составлены соответствующие
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
описи; разрозненные, сохранившиеся на ветхой бумаге материалы скопированы, разобраны и соединены в комплексы дел по
хронологии, авторству и видовой принадлежности источников.
Наибольшую историческую ценность представляет дневник
Сергея Николаевича Люпова объёмом свыше 720 листов. Записи
сделаны карандашом на страницах книжки-ежедневника, с указанием точного времени (числа, дня, часа) и места, с особым указанием на центральное событие дня. Период написания дневника –
1.01.1907 г. – 31.12.1907 г. Информативные возможности дневника заключаются в сведениях о быте, времяпрепровождении старших офицеров русской армии и их семей; о распорядке дня полковника штаба, степени его озабоченности делами службы... В
дневнике упоминаются общероссийские события, связанные с
террористическими акциями левых эсеров, и реакция автора на
известия о них. В течение 1907 г. С.Н. Люпов несколько раз выезжал из постоянного места проживания – провинциального городка под Киевом (скорее всего из Ровно) – в Киев, Москву, Петербург. Впечатления о культурной жизни этих городов, столичной военной среде, устремлениях и желаниях бывших
сослуживцев, а также офицеров в отставке Люпов занёс в свой
дневник. Большое внимание автор уделил личным переживаниям,
связанным со стремлением жениться, обзавестись семьёй. По записям можно реконструировать характер взаимоотношений
старших офицеров, мировоззрение, психологические особенности личности С.Н. Люпова.
Другой комплекс материалов заключён в личном фонде Люповых и насчитывает 73 дела. В его составе дневниковые записи
С.Н. Люпова последующих лет (1908, 1911 гг.), а также отрывки
из дневника, разрозненные записи его младшего брата Алексея
Николаевича. В фонде хранятся различные письма братьев, прошения, телеграммы, иные документы. По всей совокупности сведений этих источников удается достаточно полно восстановить
биографии Люповых, проникнуть в их внутренний духовный
мир, понять мировоззрение этих офицеров, проследить их отношение к разнообразным проблемам российской действительности
начала XX в.
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особое внимание привлекают воспоминания Алексея Николаевича Люпова «Далёкое детство» (1911 г.) и библиографический очерк об Алексее Николаевиче, составленный Сергеем Николаевичем Люповым и названный им «Жизнь в Жигулях»
(1912 г.). Уникальными можно с полным основанием признать
сохранившиеся в архиве письма миссионера Монье к
С.Н. Люпову (1901 г.). Дневники А.Н. Люпова охватывают период с 1900 по 1907 г. и отличаются информативностью.
Кроме источников личного происхождения, в фонде Люповых находятся делопроизводственные материалы, связанные с их
профессиональными занятиями – «Материалы об Японской и
Манчьжурской армиях перед началом русско-японской войны»,
«Отчёт о ведении оперативной военной игры офицеров Генерального штаба (пропущено) Армейского корпуса», «Устав Ташкентского военно-экономического общества» и др. Определённую информацию несут военные карты, планы, а также вырезки
из газет, сделанные братьями.
В Рыбинском филиале ГАЯО хранится ещё 19 дел из личного
архива Люповых: переписка С.Н. Люпова с судебными инстанциями по следственном делу брата, дневники Алексея Люпова за
1904 – 1905 гг. Наиболее ценными являются сообщения (письма
и записи) штабс-капитана Алексея Люпова об обороне ПортАртура и японском плене, а также его первые впечатления о крепости, сложившиеся ещё в 1898 г., о японцах и вероятной войне.
Особым трагическим духом проникнуты описания дней осады
крепости и, по убеждению А.Н. Люпова, измены. На страницах
дневника воссоздаются хаотичные действия военных, непродуманные команды, складывается впечатление несправедливой,
жестокой бессмысленности больших человеческих жертв.
Сохранившиеся записки свидетельствуют о тяжёлой жизни
Алексея Люпова, заболевшего в плену манией преследования и
туберкулёзом. В источниках этого фонда есть документы, сообщающие о бытовых условиях, материальных, денежных средствах существования офицера в отставке. Не случайно полковник
С.Н. Люпов гордится своим братом и ссылается на его биографию как на факт человеческого подвига.
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По материалам источников можно установить судьбу ещё
одного офицера – старшего брата Люповых Владимира, который
«не чувствовал к военному делу никакого призвания, свихнулся,
запил и вышел, будучи офицером, в запас и так и пропал где-то
без всякого смысла» (ГАЯО. Ф. 1299. Оп. 1. Д. 12. Л. 12).
Несмотря на указанные в материалах личного архива Люповых конкретные сведения, основное значение этих источников
всё же заключается в той редкой возможности погрузиться в чужое мировосприятие, понять, чем жили русские офицеры, что их
беспокоило, на что надеялись, в чём видели смысл происходившего и своего собственного служения. За исключением картин
падения Порт-Артура, в источниках нет военной событийной истории, есть менее известное исторической науке повседневное
человеческое преодоление жизненных трудностей, напряжённая
борьба за самосохранение.
Актуальная для состояния исторической науки "другая новая
история" выдвигает в качестве стратегической задачи "воссоздание условий социального опыта индивидов во всей чрезвычайной
сложности" и выработку соответствующей стратегии социальноисторического анализа (цит. по: Ястребицкая А.Л. "Другая" социальная история: Об одном интеллектуальном эксперименте
(Грайф А. Теория игр и исторический анализ институтов. Экономические институты средневековья // Реферативный журнал.
2000. № 1. С. 24). В таком исследовании интерпретация полученных методами психолингвистического анализа источников сведений осуществляется в два этапа. Первоначально необходимо
выявить свойства и черты индивидуального сознания авторов
анализируемых источников, а затем соотнести полученные наблюдения с известными стереотипами и нормами поведения,
присущими всей исследуемой общности – военной интеллигенции начала XX в. Познание зарождения нетипичного, достигнутое с помощью методик микроанализа истории двух судеб – офицеров Люповых, даёт возможность увидеть границы выбора, предоставляемые личности её временем. Такой подход соответствует
новым историографическим взглядам на изучение проблемы целостности обществ и общностей – рассмотрению их как категорий социальных практик: индивидуальный опыт, взаимодействие
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
индивидов выстраивает, создаёт социальные структуры и определяет пределы их исторически возможного. «На авансцену исторических исследований выдвигается изучение "человека действующего" и "самого социального действия". Такая ориентация
исторического исследования предполагает сужение "вглубь" исторического материала и тем самым "сужение" масштаба исследования, обращение к малым социальным образованием, историческим сообществам, в которых протекает жизнедеятельность
индивидов и осуществляются прямые межличностные связи»
(Ястребицкая А.Л. О культур-диалогической природе историографического // Выбор метода: изучение культуры в России
1990-х годов. М., 2001. С. 53-55). Неоценимые возможности для
исследования российских социально-психологических феноменов предоставляют фонды провинциальных архивов.
К.И. Юрчук
Начало помещичьего винокурения в России в
исследованиях отечественных историков
Возникновение винокуренного производства в России и участие помещиков в этом виде предпринимательства довольно детально изучены как в специальной монографии М.Я. Волкова, так
и в работах Н.И. Павленко и И.А. Булыгина, посвященных другим темам. Полученные ими результаты были учтены авторами в
исследованиях, появившихся в 1980 – 1990-х гг. Благодаря трудам отечественных историков картина предпринимательства дворян в данной отрасли представляется следующим образом. Главным фактором, обусловившим втягивание феодалов в промышленное предпринимательство, было развитие всероссийского
рынка. Рынок убедительно доказывал большую прибыльность
продажи не хлеба, а продуктов его промышленной переработки.
Стремление помещиков к повышению доходности имений было,
следовательно, главным стимулом их предпринимательства.
Наиболее длительный и массовый характер участие дворян в
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
промышленности обрело именно в винокурении, где их предприятия отмечаются с ХVII в. до 1917 г.
Винокурение – одна из традиционных отраслей промышленного производства в России. Оно занимало первое место среди
всех видов обработки продуктов сельского хозяйства. В России
изготовление вина из хлеба началось на рубеже ХV – ХVI вв. Поначалу содержатель корчмы сам готовил вино, брагу, пиво, мед и
платил за это оброк князю или феодалу. С середины ХVI в. появились кабаки, торговавшие казенным вином. Большинство питейных заведений и промысловых предприятий при них принадлежали теперь государству, часть – феодалам, которые могли
осуществлять продажу вина (Волков М.Я. Очерки истории промыслов России. Вторая половина ХVII – первая половина
ХVIII в. Винокуренное производство. М., 1979. С. 25-26).
Кабацкая реформа 1652 г. установила новый порядок торговли вином в городах, дворцовых и черных волостях. Феодалам
было запрещено иметь кабаки в своих владениях. Так была установлена монополия государства на продажу вина. В ХVII в. ведущую роль в производстве водки играли казенные предприятия.
В середине этого столетия, по мнению М.Я. Волкова, было до
200 казенных заводов, из которых к числу крупных можно отнести примерно 20. Так, в 1677 г. Шуйская царская винокурня
должна была изготовить и прислать в Москву зимой для продажи
1 000 ведер вина (Дополнения к актам историческим. СПб., 1859.
Т. 7. С. 276). Такой объем выработки свидетельствует о становлении мануфактурного производства в отрасли. Крупные казенные заводы находились в Нижнем Новгороде, Устюге Великом,
Ростове, Угличе и др. Казенное производство обеспечивало выпуск до 300 тыс. ведер вина, т.е. примерно половину необходимого для казенной торговли (Волков М.Я. Очерки… С. 25-26, 42-44,
125). Среди владельцев заводов были и феодалы. Сравнительная
легкость организации винокуренного производства объяснялась,
во-первых, наличием в их руках вотчинного сырья (хлеба) и топлива (из своего леса), во-вторых, гарантированным сбытом в казну по подрядам, в-третьих, несложностью оборудования и технологии, в-четвертых, возможностью эксплуатации крепостного
труда (Павленко Н.И. История металлургии в России ХVIII века.
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заводы и заводовладельцы. М., 1962. С. 436). Многие исследователи упоминают винокуренные заводы боярина Б.И. Морозова. В
1650 и 1651 гг. он поставлял в казну по 10 тыс. ведер вина ценой
по 4 гривны с двух заводов в селах Лысково и Мурашкино. Кроме того, только в одном Мурашкинском кабаке было продано вина на 3 600 руб. В винокурении у Морозова было занято 10 человек (Баканов П.Ф. Товарное производство в феодальной вотчине
ХVII века // Вопросы истории. 1953. № 5. С. 94-95; Акты хозяйства боярина Б.И. Морозова. М.; Л., 1940. Т. 1. С. 133), вероятно,
без вспомогательных рабочих. Крупным был завод в с. Бурцево
Курмышского уезда. М.Я. Волков выявил, что в 1660 – 1670-х гг.
у Б.И. Морозова было 5 заводов, хотя назвал лишь четыре.
Производство свыше 1 000 ведер вина в год «можно признать
крупным по размерам и стоимости» с намечающимся разделением труда. Поэтому как казенные заводы, так и заводы Морозова
соответствовали мануфактурной стадии промышленности. Другие предприятия дворян уступали им по размерам (Волков М.Я.
Очерки… С. 4, 30-32, 50-52, 135). Всего для ХVII в. известны не
менее 12 помещичьих винокуренных заводов.
Винокурни купцов существовали в Нижнем Новгороде, Устюге Великом, Костроме и других городах, всего их было не менее 20 – 25. Уже в ХVII в. из числа казенных, купеческих и помещичьих винокуренных заводов стали выделяться предприятия
мануфактурного типа. Утверждая, что в этом столетии было создано в России лишь 30 мануфактур, историки не учитывают винокуренные, поташные, пороховые заводы, солеварни, денежные
дворы и типографии (Кафенгауз Б.Б. Некоторые вопросы генезиса капитализма в России // Вопросы генезиса капитализма в России. Л., 1960. С. 7).
Запрещение в 1660-х гг. «домового» винокурения ликвидировало мелкотоварное производство у посадских, служилых «по
прибору» и крестьян. Такое право сохранили только дворяне, служилые «по прибору» в районах засечных линий, украинцы. С введением монополии казны на продажу вина развитие винокурения
оказалось тесно связано с политикой правительства в отношении
питейных сборов. Эта важнейшая статья приходной части бюджета то сдавалась в откуп, то откупа уничтожались. В зависимости
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
от существования или уничтожения откупной системы несколько
изменялись условия поставки, а следовательно, и производства
вина. Казна (после уничтожения откупов в 1681 г.) заготовляла
вино либо на казенных заводах, либо путем подрядов у частных
заводовладельцев. К их числу относились в это время помещики,
вотчинники и «всяких чинов люди», которые «для обеспечения
казны представляли поручные записи». Беспокоясь о сохранности
казенной монополии на продажу водки, правительство требовало
от заводчиков не производить вина больше того количества, которое они обязались поставить в казну. Только помещикам разрешалось курить вино для собственного потребления (Сведения о питейных сборах в России. СПб., 1860. Т. 1. С. 1, 16).
Первоначально винокурение развивалось главным образом в
городах, где была сосредоточена и продажа вина. С 1699 г. кабацкими сборами ведали бурмистры, подчинявшиеся Бурмистерской
палате в Москве (Сведения о питейных сборах ... Т. 1. С. 6). В
ХVII в. и по числу предприятий, и по объему производства преобладали казенные заводы. Общий выпуск водки в 1670 – 1680-х гг.
составлял от 750 тыс. до 1 млн. ведер в год за исключением «домового» производства (Волков М.Я. Очерки… С. 35, 314-315).
С 1705 г. снова введен откуп, хотя продолжала существовать
и казенная продажа вина. Петр I обратил внимание на то, что винокуренные заводы располагались главным образом в хлебородных губерниях, откуда вывоз хлеба был затруднен из-за отсутствия водных путей. Поэтому ряд указов (ПСЗ. № 1652, 1922, 2897,
4380) запрещал или ограничивал производство вина в одних и
«дозволял» в других местах (Сведения о питейных сборах… Т. 1.
С. 19). Указ от 28 января 1716 г. предписывал платить с каждого
ведра емкости кубов (казанов) особый сбор по 25 коп. Доход от
этого налога в 1722 г. составил 11 512 руб., в 1724 г. –
14 432 руб., а от продажи вина – 956 970 руб., от откупов –
226 468 руб. (Сведения о питейных сборах… Т. 1. С. 20-21). Общий объем винокуренных котлов в русских губерниях в эти годы
был 46 тыс. и 58 тыс. ведер. Если считать емкость котла 12 ведер,
то их количество составило бы 3,8 и 4,8 тыс. единиц оборудования. Полагая в среднем на завод 4-5 котлов, общее число заводов
в русских губерниях можно было бы определить примерно в
178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1 000. Не следует забывать о том, что существовала масса винокурен с меньшим количеством котлов значительно меньшей емкости. С каждого ведра объема кубов получали в год до 40 ведер
вина (Волков М.Я. Очерки… С. 93).
Среди владельцев заводов в петровское время были однодворцы, казаки и «черкасы» в южных уездах России (Старооскольском, Трубчевском, Севском и др.), им принадлежали многие
сотни мелких винокурен (Волков М.Я. Очерки… С. 34). Купцы к
началу ХVIII в. владели уже 45 предприятиями. Они стали устраивать заводы не только в городах, но и в сельской местности. К
1720-м гг. в руках купцов было 224 предприятия из всех учтенных властями 280 (Волков М.Я. Очерки… С. 52-53, 55; Волков М.Я., Троицкий С.М. О буржуазном расслоении крестьян и
складывании рынка наемной рабочей силы в России в первой
четверти ХVIII в. // История СССР. 1965. № 4. С. 99. Авторы писали о 133 купеческих и нескольких десятках дворянских заводов
в 1720-е гг. См.: Волков М.Я. Формирование городской буржуазии в России ХVII – ХVIII вв. // Города феодальной России. М.,
1966. С. 180-182, здесь автор также писал еще о 138 купеческих
заводах в первой четверти ХVIII в. Сравнение этих цифр показывает, как накапливался материал по мере изучения темы). Купеческие заводы принадлежали к числу крупнейших, не менее 40%
из них были мануфактурами (Волков М.Я. Очерки… С. 262).
Среди купцов, владевших винокуренными заводами в 1719 –
1725 гг., были многие, чьи потомки во второй половине ХVIII в.
одворянились: Немчиновы, Барышниковы, Демидовы, Ф. Угримов и др.
В первой четверти ХVIII в. возросло участие дворян в производстве водки. Для этого времени упоминается уже 69 заводов
дворян и чиновников (включая 6 домовых винокурен). Подавляющее большинство этих предприятий выявлено М.Я. Волковым, который писал, что в руках дворян было не менее 47 заводов, половина из них размещалась в Казанской губернии (Волков М.Я.
Очерки… С. 63, 64. Эти данные включены в книгу «Рабочий класс
России от зарождения до начала ХХ в.». М., 1983. С. 42. Речь идет
о 223 купеческих и более 40 помещичьих заводах). Некоторые заводы остались за рамками учета. Это завод Сердюкова близ Выш179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
него Волочка, завод Апухтина (Болховский у.), Кузенева (Брянский у.), Пазухина (Саратовская провинция).
Крупным сановникам и землевладельцам нередко принадлежало несколько заводов. Так, А.Д. Меншиков держал в своих руках 5 бывших казенных заводов и основал еще один в Воронежской губернии, у П.М. Апухтина было 4 винокуренных завода и
т.п. Итак, хотя в первой четверти ХVIII в. среди винопоставщиков
преобладали купцы, сложилась устойчивая группа помещичьих
винокуренных заводов. Конечно, в приведенных цифрах не учтены домовые винокурни дворян, которые были мелкими по размерам, имели обычно по 1, редко по 2 куба емкостью в 3 – 5 ведер.
На крупных заводах помещиков, например у А. Иванова, в
1722 г. существовало разделение труда (браговары, винокуры,
подкурки, работные люди). Видимо, к числу крупных предприятий можно отнести и завод В.А. Апухтина в д. Нагой Болховского у., винокуренный завод Ф.М. Безобразова в с. Щипонь Брянского у., завод помещика П.М. Кузенева в с. Ларионове Брянского у. (Материалы по истории крестьянского и помещичьего
хозяйства первой четверти ХVIII в. М., 1951. С. 31, 37, 39). Винокуренный завод помещика П.С. Пазухина в 1725 – 1726 гг. поставлял вино в Царицын и Астрахань на сумму более 9 тыс. руб.
(Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (далее – ОР РГБ). Ф. 22 (Пазухины). Папка ХV. Д. 6. Л. 1 – 1об.)
Сведения о наличии таких предприятий требуют внесения уточнений в вывод П.И. Лященко о том, что винокуренные заводы
помещиков первой четверти ХVIII в. были слишком малы по
размерам, чтобы входить в число мануфактур (Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. М., 1952. Т. 1. С. 393). Как
видно из приведенного выше материала, некоторые помещичьи
винокуренные заводы по своим размерам могут быть отнесены к
числу мануфактур. Кроме того, они поставляли вино в казну, т.е.
продавали его, хотя и опосредованно.
Растущее воздействие рынка на феодальную вотчину привело к дальнейшему развитию промышленного предпринимательства дворян, прежде всего в винокурении (Буганов В.И., Преображенский А.А., Тихонов Ю.А. Эволюция феодализма в России:
социально-экономические проблемы. М., 1980. С. 161). Преобла180
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дание помещиков-винозаводчиков над купцами (использование
вотчинного сырья и топлива, крепостного труда) привело к подрыву господства городской буржуазии в поставках вина в казну
(Волков М.Я. Формирование городской буржуазии… С. 201). Заводы дворян, бравшие поставки в казну, были крупными по размерам. Но, кроме них, и в середине ХVIII в. сохранялась масса
мелких «домовых» винокурен. В конце 1730-х гг. таких было не
менее 7 тыс., на них учтено 8,4 тыс. казанов общей емкостью
примерно 60 тыс. ведер (Волков М.Я. Очерки… С. 35).
В 1744 г. сбор с кубов был заменен налогом по 3 коп. с ведра
простого вина и по 6 коп. с ведра водки, изготовленного как для
казенной продажи, так и для собственного потребления. В 1749 г.
сборы с продукции заводов были отменены и восстановлен налог
на кубы (Сведения о питейных сборах… Т. 1. С. 23, 25). Общее
производство вина для казенной продажи в 1730-х гг. составило
1 563 тыс. ведер в год.
В 1739 г. Камер-коллегия учла 57 казенных винокурен, что
говорит о сокращении их числа в 3 раза по сравнению с ХVII в.
Казенные предприятия бездействовали, производство вина в них
сократилось почти в 5 раз. В 1742 – 1743 г. было учтено 303 винокуренных завода, хотя их число должно быть значительно
большим, так как только купцам принадлежало не менее 335. Заводов стало так много, что имеющиеся производственные мощности были загружены только на 50,5%. В 1733 г. было запрещено крестьянам вступать в подряды, в том числе и на поставку вина (Волков М.Я. Очерки… С. 36, 47, 56, 246). Купцы соединяли
винокуренное производство и откуп (Павленко Н.И. Указ. соч.
С. 167, 250).
К середине ХVIII в. происходит товаризация «домового» винокурения помещиков. В 1728 г. был установлен прием вина в
казну с «домовых» винокурен «за домовым расходом». Этот порядок просуществовал до 1742 г., когда заготовка вина с заводов
и мелких винокурен стала проводиться на равных условиях. В
1730-х гг. из 390 учтенных помещичьих винокурен только 4 изготовляли вино для продажи, остальные – для собственного потребления, из них 356 имели котлы емкостью до 10 ведер, остальные – до 40 ведер. В 1740-е гг. стали появляться казаны ме181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рой в 25 – 50 ведер. Преобладание мелких помещичьих винокурен с посудой малой емкости сохранялось и в начале 1750-х гг.,
когда было учтено у дворян 2 775 казанов, кубов и котлов общей
емкостью 37 618 ведер (Волков М.Я. Очерки… С. 35, 69-70, 102,
246, 294, 317). Поэтому выход вина из четверти ржи в середине
ХVIII в. оставался прежним – 2,5 – 3 ведра (Гомаюнов С.А. О
сущности кризиса вотчинной промышленности в конце ХVIII –
первой половине ХIХ в. (на материалах Волго-Вятского региона)
// Отечественная история. 1992. № 3. С. 163).
Общее производство вина в России (для казенной продажи) в
1750-х гг. составляло 1 742 тыс. ведер в год. Из этого количества
только 63,2 тыс. ведер давали казенные заводы (Волков М.Я.
Очерки… С. 36, 47). И это при том, что мощность 61 казенного
завода достигала 0,5 млн. ведер (Булыгин И.А. Положение крестьян и товарное производство в России. Вторая половина
ХVIII в.: По материалам Пензенской губернии. М., 1966. С. 212).
Купеческие заводы составляли теперь лишь половину общего
числа винокуренных предприятий, что было результатом роста
помещичьего винокурения. В 1753 г. у дворян было не менее
278 заводов, т.е. 46,8 % предприятий отрасли. За вторую четверть
ХVIII в. число помещичьих заводов выросло в 4,5 – 5 раз. На
21 помещичьем заводе суммарная мощность казанов превышала
500 ведер, достигая даже 1 000 ведер, т.е. росло не только число
помещичьих заводов, но и их производственные мощности.
Всего в русских губерниях в начале 1750-х гг. было не менее
594 винокуренных заводов, из них казенных 7, купеческих 298,
помещичьих 278, дворцовых 11. Частное производство обеспечивало 96% вина, необходимого казне для продажи (Волков М.Я.
Очерки… С. 55, 65, 71, 74. Эти данные были учтены в книге «Рабочий класс России…». С. 46, 70). В опубликованной ранее статье
назывались меньшие цифры: 264 помещичьих и 277 купеческих
заводов (Волков М.Я., Троицкий С.М. Указ. соч. С. 99). Близки к
этому показатели, приведенные И.А. Булыгиным: в 1753 г. в стране было 266 помещичьих заводов, поставлявших вино в казну. Их
мощность равнялась 1 млн. ведер вина. 3 куба по 12 ведер емкости
каждый обеспечивали выпуск 1 000 ведер вина в год (Булы182
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гин И.А. Указ. соч. С. 59). Следовательно, и в этом случае наблюдается рост количественных показателей по мере изучения темы.
Всего винокуренные заводы русских губерний могли изготовить за год в 1753 г. 4 млн. ведер вина (дворяне, связанные с поставками в казну, – 1 млн., с «домовых» винокурен – еще
0,7 млн., купцы – 1,7 – 1,8 млн. ведер и казенные заводы – до
0,7 млн.). А казна заготовляла менее половины этого объема, т.е.
могла обойтись либо только поставками с казенных и купеческих
заводов, либо только с казенных и дворянских предприятий
(Павленко Н.И. Указ. соч. С. 441). В 1740-е гг. обостряется конкуренция, сокращается число купеческих заводов, их мощности
не используются полностью. Купцы в этой борьбе проигрывают,
так как их расходы на производство были больше, чем у дворян.
Поэтому М.Я. Волков определил ситуацию 1740-х гг. как «кризис
в винокуренной промышленности».
Уже в 1730-х гг. правительству стали поступать предложения
дворян о запрещении винокурения для купцов. Сенат принял решение с 1755 г. проводить подряд вина только у помещиков и с
дворцовых заводов, казенное производство предполагалось ликвидировать.
Дворяне могли справиться с полным объемом винной поставки, учитывая процесс товаризации их домовых винокурен.
Это было мелкое производство. Так, в Арзамасском уезде в начале 1750-х гг. из 53 винокурен помещиков 34 имели по 1 – 2 куба
общей емкостью до 10 ведер; 14 – казаны и кубы суммарной емкостью 12 – 20 ведер и только 5 – до 40 ведер.
По сенатской ведомости 1754 г., в русских губерниях было
1 032 винокурни, в том числе 1003 – «домовые». Из них 182 имели сосуды общей емкостью 21 – 40 ведер, 58 – от 41 до 60 ведер,
остальные заметно меньше (Волков М.Я. Очерки... С. 76, 86, 104105). Эти мельчайшие винокурни могли изготовить в год 0,7 млн.
ведер вина, хотя предназначали его для собственного потребления помещика (Булыгин И.А. Указ. соч. С. 59). Правительство
учитывало их, предполагая привлечь к поставкам. Учет, конечно,
был очень неполным, М.Я. Волков считал, что всего у дворян
было не менее 5 – 7 тысяч «домовых» винокурен, каждая из которых изготовляла в год от 80 до 400 ведер вина. Указ 19 сентяб183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ря 1755 г. установил для дворян нормы производства вина для
собственного потребления в соответствии с Табелью о рангах
(для 14-го класса – 30 ведер, для 1-го – 1 000 ведер).
Среди мелких помещичьих винокурен в середине ХVIII в.
выделились примерно 100 заводов, каждый из которых поставлял
в казну от 1 до 10 тыс. ведер вина в год. Можно согласиться с
мнением М.Я. Волкова, что предприятия были мануфактурами
или находились на грани превращения в таковые (Волков М.Я.
Очерки… С. 106, 304-305, 318). Чиновники Министерства финансов считали, что для производства 1 000 ведер вина в год необходимо было иметь 2 – 4 казана по 12 ведер емкости каждый (Сведения о питейных сборах… Т. 1. С. 27). В 1753 г. в Архангельской губернии 3 дворянских завода поставляли вино в казну. Их
оборудование включало 49 кубов и казанов. Это были, безусловно, мануфактуры (Павленко Н.И. Указ. соч. С. 438). С точки зрения Н.И. Павленко, пятая часть дворян-предпринимателей, среди
которых было немало титулованной знати, сосредоточила в своих
руках 60% всех производственных мощностей винокурения. Доход казны от продажи вина, откупов и сбора с кубов в 1724 г. составлял 1,2 млн. руб., в 1756 г. – 3,45 млн. (Сведения о питейных
сборах … Т. 1. С. 31).
Указ 19 июня 1754 г. запретил допускать купцов к поставкам
вина. Затем указ 19 сентября 1755 г. подтвердил, что к поставкам
допускаются только дворяне, имеющие свои заводы. 1755 год
вошел в историю как год введения монополии дворян на винокурение (Корсак А.К. О винокурении // Обзор различных отраслей
мануфактурной промышленности России. СПб., 1865. Т. 3. С. 232.
Некоторые авторы датируют введение монополии дворян 1754 г.
См.: Галаган А.А. От купца до банкира. М., 1997. С. 57). Временно разрешалось доживать некоторым купеческим заводам, особенно в Архангельской, Оренбургской и Воронежской губерниях,
а также в Сибири (Павленко Н.И. Указ. соч. С. 442). Временное
доживание купеческих заводов, а также право откупщиков продавать не только казенное, но и собственного изготовления вино
объясняет, почему в 1757 г. в Камышловском уезде Пермской губернии купец М. Сапожников решил строить винокуренный завод и ему для этого была отведена казенная земля (Сведения о
184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
питейных сборах … Т. 1. С. 33-34; Российский государственный
исторический архив. Ф. 18. Оп. 2. Д. 83. Л. 1099 об.) А.А. Галаган
оценивает полученную помещиками монополию на винокурение
как «золотоносную жилу», настоящий Клондайк для дворянпредпринимателей (Галаган А.А. Указ. соч. С. 57).
География помещичьего винокурения сохраняла тенденции,
наметившиеся ранее: ведущую роль играла Казанская губерния, а
в ее пределах – Пензенский уезд. Заводы одной этой губернии
могли изготовить 255 тыс. ведер вина, т.е. четвертую часть всего
подряжаемого казной (Булыгин И.А. Указ. соч. С. 59-60).
28 заводов, или 10,5% всех дворянских предприятий, работавших
на рынок, находились в Пензенском уезде. Они могли выкурить
за год 174 тыс. ведер вина, т.е. почти 16 % всего общероссийского производства. Это было почти в 4 раза больше, чем мощность
всех заводов Воронежской губернии и почти в 2 раза больше этого показателя по Московской губернии. Среди владельцев пензенских заводов было большое число представителей титулованной знати: гр. П.И. Шувалов, барон И. Шафиров, секретарь Сената И.С. Ермолаев и др. Завод поручика Н. Чаадаева мог произвести 16 тыс. ведер вина, завод кн. Н. Голицына – 5 тыс., заводы
кн. П. Голицына и И. Украинцевой – по 4 тыс. Камер-коллегия не
располагала сведениями о многих заводах уезда.
Итак, первый период развития помещичьего винокурения четко датируется 1650 – 1754 гг. и определяется главным образом политикой правительства, которая в середине ХVII в. ввела монополию государства на торговлю водкой, а затем указами 1754 и
1755 гг. – монополию помещиков на ее производство. В течение
этого столетия существовало множество винокурен разных владельцев (казны, купцов, дворян, казаков). Помещичьи заводы прирастали числом и мощностью в условиях конкуренции с купеческим производством, к середине ХVIII в. дворяне получили весьма
прочные позиции в отрасли, что стало основой для введения их
монополии. В течение этого периода не только казенные и купеческие, но и заметное число помещичьих заводов приобретают
крупные размеры, позволяющие относить их к числу мануфактур.
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б.А. Тюрин
Историография избирательных кампаний 1993 –
1999 гг. в российской провинции
На современном этапе развития политической истории постсоветской России происходит становление многопартийной политической системы государства, идёт начальная стадия формирования партий и движений. Знание основных закономерностей
функционирования политических партий в условиях парламентской демократии может оказать существенную помощь в деле
изучения избирательных кампаний 1990-х гг.
12 декабря 1993 г. состоялись первые выборы в Российской
Федерации по новому избирательному закону. К периоду осени –
зимы 1993 г. свои программные документы и политические
платформы большинство партий уже выработало. Процесс образования партий на данном отрезке времени имел волнообразный
характер. Корректнее рассматривать его не как результат демократизации государственной политической системы, а как индикатор сдвигов в массовом сознании общества.
Выборы 1993, 1995, 1999 гг. и ряд событий, последовавших
за ними, показали, что в стране назрела потребность в таких
крупных политических объединениях, которые бы отражали совокупный комплекс запросов и требований электората. Политические партии периода 1990-х гг. представляли собой продукт
кризиса традиционной идеологии и распада социалистических
структур, их появление связано с существенным изменением социальной структуры постсоветского общества. Основные функции политических партий включали в себя политическое просвещение и воспитание общества, агитацию, пропаганду. Общим для
большинства данных партий является несоответствие концепции
их программ реально проводимой политике.
Практика современного российского парламентаризма пока
что значительно опережает теорию. Уже сегодня возникла необходимость в осмыслении и обобщении опыта законодательных
институтов прошлого и настоящего, рассмотрении зависимости
динамики функционирования партий от хода выборов, анализе
186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деятельности политических организаций и их лидеров как выразителей интересов различных социальных слоёв и профессиональных групп российского общества, тщательном изучении методов проведения избирательных кампаний и др. Как справедливо отмечает в своём исследовании О.Г. Малышева, «… вольно
или невольно нынешние Думы используют опыт думской монархии, в частности, … организации предвыборных кампаний» (Малышева О.Г. Думская монархия: рождение, становление, крах.
Ч. 1. Власть и зарождение Государственной Думы. М., 2001. С. 5).
Регионы нашей страны, являясь составной частью Российской Федерации, были также вовлечены во все перипетии общероссийских политических процессов, принимая в них непосредственное и активное участие. Скрупулезная характеристика и детальный анализ избирательных кампаний, имевших место в
России в 1990-х гг., неосуществимы без рассмотрения системы
организации выборов на местах.
Изучение истории избирательных кампаний на материалах
российской провинции представляется вполне оправданным, так
как региональная специфика местной партийно-политической
деятельности может служить показателем основных закономерностей, достоинств и недостатков проведения выборов как на периферии, так и отражение их во всероссийском масштабе.
В отечественной историографии накоплен существенный
опыт изучения как истории различных политических партий, так
и государственных институтов. При этом приоритетное внимание
исследователей уделялось дореволюционному и советскому периодам деятельности властных органов и политических организаций (см., например: Городецкий Е.Н. Рождение Советского государства. М., 1965; Лепешкин А.И. Советы – власть трудящихся.
1917 – 1936. М., 1966; Гимпельсон Е.Г. Советы в годы интервенции и гражданской войны. М., 1968; Кукушкин Ю.С. Сельские
Советы и классовая борьба в деревне (1921 – 1932 гг.) М., 1968;
Разгон А.И. ВЦИК Советов в первые месяцы пролетарской диктатуры. М., 1977; Селунская Н.Б., Бородкин Л.И., Григорьева Ю.Г., Петров А.Н. Становление российского парламентаризма
начала XX века. М., 1996; и др.), тогда как проблема изучения из187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бирательных кампаний периода 1990-х гг. в России не получила
должного освещения.
В отечественной научно-исследовательской литературе, рассматривающей весь комплекс работ, посвященных проблематике
изучения избирательных кампаний 1990-х гг., можно выделить
два основных этапа: 1) исследования, созданные в период с 1993
по 1999 г., т.е. работы авторов XX в.; 2) труды, опубликованные с
2000 г. – по настоящее время, т.е. в XXI в. Выделение данных периодов представляется оправданным, поскольку работы первой
группы написаны в непосредственной близости от происходивших политических событий, наложивших на них свой отпечаток,
а исследования начала XXI в. были созданы спустя некоторое
время, уже в контексте современной политической реальности,
что позволило авторам дать более взвешенные оценки.
Историография данной темы начала складываться в середине
90-х гг. XX в. В этот период в России появляются первые исследования, посвящённые проблемам выборов 1993, 1995 гг. Вначале данных работ немного, но к концу XX столетия их количество
начинает расти.
В подавляющеем большинствм исследований затронуты общероссийские аспекты подготовки и проведения выборов, и лишь
некоторые авторы сосредоточили своё внимание на региональных особенностях этой проблемы (см.: Афанасьев М.М. Изменения в механизме функционирования правящих региональных
элит // Полис. 1994. № 6; Бадовский Д.А., Шутов А. Региональные элиты в постсоветской России: особенности политического
участия // Полис. 1995. № 6; Бузин А. Влияние социально-экономического развития регионов на итоги выборов в Государственную Думу Федерального Собрания второго созыва // Полис. 1996.
№ 1; Голосов Г. Поведение избирателей в России: теоретические
перспективы и результаты региональных выборов // Полис. 1997.
№ 4; Григорьев О. Региональная ситуация в России после декабрьских выборов: анализ основных тенденций и политических
итогов местных выборов весной 1994 г. М., 1995; Смирнягин Л.
Российские регионы накануне выборов-95. М., 1995; и др.)
В период 1993 – 1999 гг. выходили издания, затрагивающие
общие проблемы развития российского парламентаризма в кон188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тексте модернизации государственно-политического строя РФ
(см.: Лысякова Л. Фракции и блоки российского парламента. М.,
1993; Мндоянц С. Парламентаризм в России: опыт и перспективы. М., 1994; и др.). В них рассмотрены вопросы, касающиеся исторической преемственности Государственных Дум царской и
современной России, становления и эволюции института парламентаризма, изучены методологические аспекты развития российского парламента и др. (см., например: Рыбкин И.П. Российский парламентаризм. Проблемы методологии // Государственная
Дума. 1906 – 1917. Стенографические отчёты. Т. 1. М., 1995).
Ход избирательных кампаний 1993, 1995 гг. был проанализирован в работах С. Заславского и Г. Белонучкина (см.: Белонучкин Г. Выборы-1995. Законодательство, механизм и возможные
участники выборов в Государственную Думу и формирования
Совета Федерации в декабре 1995 года. М., 1995; Заславский С.
Власть и партии. Партийно-политический состав Федерального
Собрания. М., 1994). Данные работы особенно важны для понимания природы принципов организации и проведения выборов
как важнейшего института функционирования публичной власти
в современных политических обществах. В них проводится анализ действовавших на тот момент федерального и регионального
законодательств, касавшихся вопросов организации и работы выборных институтов в части правового регулирования, политических прав и свобод, юридических гарантий, процедур и избирательных действий.
Достаточно детальная и подробная характеристика течения
парламентских выборов 1993 г. и избирательной кампании
1995 г. представлена в исследовании «Россия: партии, выборы,
власть» (М., 1996). Данное издание посвящено вопросам развития
многопартийности в России начиная с 1989 по 1996 г., причём
особое внимание на его страницах уделено проблеме демократических выборов высшей законодательной и исполнительной власти. Авторский коллектив стремился рассмотреть процесс формирования политической элиты в России начиная с 1993 г., оценить предвыборную ситуацию в стране, показать расстановку
политических сил накануне выборов, дать характеристику предвыборных платформ участников избирательных кампаний, выде189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лить основные причины и слагаемые успеха политических партий, блоков и их лидеров, оценить итоги и уроки выборов.
Среди коллективных исследований, где также затрагивались
проблемы предвыборных событий и непосредственно избирательных кампаний 1993 г., следует назвать работы «Очерки парламентского права» и «Парламентаризм в России: опыт и перспективы 1994 г.» (см.: Очерки парламентского права / под ред.
Б.Н. Топорнина. М., 1993; Парламентаризм в России: опыт и перспективы 1994 г. М., 1994).
Таким образом, значительная часть работ отечественных исследователей историографии середины – второй половины
1990-х гг., посвящённых проблеме подготовки и проведения выборов 1993, 1995 гг., весьма политизирована, имеет тенденциозный и пристрастный характер и часто освещает ситуацию лишь в
том свете, который нужен и важен автору труда. Этот факт объясняется тем, что данные книги создавались, как правило, по
свежим следам и авторы не смогли или не захотели абстрагироваться от личных оценок и эмоций, которые будили в них происходившие события. Вместе с тем данные исследования сыграли
большую роль в сборе широкого комплекса документальных материалов по теме, продемонстрировали попытки первого анализа
событий.
Переходя к анализу и характеристике исследований начала
XXI в., посвящённых проблематике истории становления и последующего развития избирательных кампаний 1990-х гг., следует отметить, что количество таких работ возросло по сравнению с
концом XX в.
Среди них большого внимания заслуживает двухтомное исследование Л.А. Гордона и Э.В. Клопова (см.: Гордон Л.А., Клопов Э.В. Потери и обретения девяностых. М., 2000. Т. 1 – 2).
Данное издание освещает такие важные вопросы, как характеристика партий, движений и расстановка политических сил накануне выборов 1990-х гг., основные итоги выборных кампаний и др.
Проблемы развития современного российского парламентаризма,
деятельности политических партий, избирательных блоков в столице и на местах проанализированы в ряде коллективных трудов
и монографий отечественных учёных (см.: Политические партии
190
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
России: история и современность. М., 2000; Согрин В.Б. Политическая история современной России: от Горбачёва до Путина. М.,
2001; Политические институты на рубеже тысячелетий. М., 2001;
Жуков В.И. Российские преобразования: социология, экономика,
политика. М., 2003; и др.).
Региональный аспект истории формирования и развития избирательных кампаний 1990-х гг. затрагивался также в ряде диссертаций. Так, основные направления организации выборов в
Федеральное Собрание РФ в Верхневолжском регионе, методы и
способы проведения агитационно-пропагандистских действий
кандидатов в депутаты, их партийный и социальный состав, полномочия окружных и участковых избирательных комиссий, ряд
характерных черт и особенностей выборов 1993 г. рассмотрены в
автореферате кандидатской диссертации С.А. Михайлова (см.:
Михайлов С.А. Выборы в Федеральное Собрание Российской
Федерации в 1993 году (По материалам Ивановской, Костромской и Ярославской областей): Автореф. дис. … канд. ист. наук.
Ярославль, 2001). Автором были выявлены взаимовлияние пропагандистско-агитационных действий на избирателей, выделены
и сгруппированы ошибки и недочеты, допущенные на выборах
1993 г., раскрыты основные причины победы одних кандидатов в
депутаты и поражения других.
В целом можно констатировать, что работы начала XXI в. по
данной теме более взвешенны, продуманны, беспристрастны и
менее политизированны, в них делаются попытки выстроить
концепции и проанализировать технологии избирательных кампаний 1990-х гг. в российской провинции.
191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список авторов
Акользина Марина Константиновна – канд. ист. наук, доцент кафедры всеобщей истории Тамбовского государственного
университета им. Г.Р. Державина
Александров Николай Михайлович – канд. ист. наук, доцент
кафедры новейшей отечественной истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Архипова Любовь Михайловна – д-р ист. наук, профессор
кафедры отечественной истории Ярославского государственного
педагогического университета им. К.Д. Ушинского
Дьячков Владимир Львович – канд. ист. наук, доцент кафедры российской истории Тамбовского государственного университета им. Г.Р. Державина
Залунаева Евгения Александровна – канд. ист. наук
Захаров Владимир Константинович – консультант по развитию старинных территорий
Иерусалимский Юрий Юрьевич – д-р ист. наук, профессор
кафедры средневековой и новой отечественной истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Иерусалимская Светлана Юрьевна – канд. ист. наук
Канищев Валерий Владимирович – д-р ист. наук, профессор
кафедры российской истории Тамбовского государственного
университета им. Г.Р. Державина
Киселёв Алексей Валерьевич – канд. ист. наук, зав. историческим отделом Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» (г. Ростов Великий)
Кострикина Ольга Анатольевна – канд. ист. наук, преподаватель кафедры музеологии и краеведения Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Куперасова Татьяна Вячеславовна – аспирант Ярославского
государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского
Неретина Екатерина Владимировна – канд. ист. наук,
ст. преподаватель кафедры истории Тамбовского государственного университета им. Г.Р. Державина
192
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новосёлова Наталья Григорьевна – аспирант Ярославского
государственного университета им. П.Г. Демидова
Новоторцева Анна Михайловна – аспирант Ярославского
государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского
Панов Леонид Сергеевич – ассистент кафедры истории Вологодского педагогического университета
Рябинина Наталья Валерьяновна – канд. ист. наук, доцент
кафедры новейшей отечественной истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Рязанцев Николай Павлович – канд. ист. наук, доцент кафедры музеологии и краеведения Ярославского государственного
университета им. П.Г. Демидова
Салова Юлия Геннадьевна – канд. ист. наук, доцент кафедры музеологии и краеведения Ярославского государственного
университета им. П.Г. Демидова
Третьякова Татьяна Анатольевна – директор Угличского
филиала Государственного архива Ярославской области
Тюрин Борис Александрович – аспирант Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Фролова Татьяна Владимировна – аспирант Ярославского
государственного университета им. П.Г. Демидова
Шестерин Андрей Станиславович – преподаватель Ярославской флотилии юных моряков им. Ф.Ф. Ушакова
Шильников Александр Сергеевич – ст. преподаватель кафедры средневековой и новой отечественной истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Шубина Светлана Анатольевна – канд. ист. наук, доцент
кафедры истории России Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
Шустрова Ирина Юрьевна – канд. ист. наук, доцент кафедры музеологии и краеведения Ярославского государственного
университета им. П.Г. Демидова
Юрчук Клара Ивановна – д-р ист. наук, профессор кафедры
средневековой и новой отечественной истории Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
В.В. Канищев. 5 Сравнительный анализ уровня развития Тамбова
и Ярославля в конце XIX в................................................................. 5
М.К. Акользина. Торговые связи городов Ярославской губернии
и города Моршанска Тамбовской губернии в первой половине
XIX в. .................................................................................................. 11
О.А. Кострикина. Рекрутская и постойная повинности
уездного мещанства в конце XVIII – первой половине
XIX в. (на примере Ярославской губернии) ................................... 18
Н.Г. Новосёлова. Социально-экономические отношения
в российской провинции во время петровской модернизации
(по материалам г. Нерехты) ............................................................. 26
Е.А. Залунаева. Строительство жилья для рабочих как одно
из направлений социальной политики предпринимателей
России на рубеже XIX – XX вв........................................................ 32
В.К. Захаров. Проект «Особая экономическая зона
КультуроТехноГрад "Ярославская Большая мануфактура"» ....... 40
В.Л. Дьячков. Общее и особенное в социально-демографическом
развитии с. Знаменка Тамбовского уезда Тамбовской губернии
как сельского населенного пункта в середине XVIII –
начале XX в........................................................................................ 48
Н.М. Александров. Демографические процессы в деревне
Верхнего Поволжья во второй половине ХIХ – начале ХХ в. .... 65
Т.В. Фролова. Типология семьи в городах Ярославской губернии
в XIX в. (на примере Ярославля, Ростова, Рыбинска) .................. 72
И.Ю. Шустрова. Статус женщины в крестьянской семье
(по материалам верхневолжских губерний XIX –
начала XX в.) ..................................................................................... 81
А.М. Новоторцева. Деятельность податной инспекции в России
в конце XIX – начале XX в. ............................................................. 92
Е.В. Неретина. Семеноводство как элемент рационального
земледелия в крупных частновладельческих хозяйствах
(по материалам Тамбовской губернии, конец XIX –
начало XX в.) ..................................................................................... 96
194
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.Ю. Иерусалимская, Ю.Ю. Иерусалимский. Социальный
состав учащихся учебных заведений Угличского уезда
во второй половине XIX – начале XX в. ...................................... 103
Ю.Г. Салова. Провинциальное учительство
в социально-культурных акциях 1920-х гг................................... 111
Н.В. Рябинина. «Мы будем жить теперь по-новому»:
теоретические программы организации детского быта
в Советской России 1917 – начала 1930-х гг. .............................. 118
Л.С. Панов. В.Н. Трапезников: судьба русского
интеллигента-марксиста ................................................................. 126
Н.П. Рязанцев. «Тип культурного добровольца…»
(Н.Г. Первухин и музейное дело в Ярославском крае
в послереволюционные годы)........................................................ 134
Т.А. Третьякова. О личности угличского живописца
Сергея Флегонтова .......................................................................... 140
А.В. Киселёв. Знахарка в современной деревне
(на материалах полевых исследований) ....................................... 145
С.А. Шубина. Первый частный музей китайской культуры
в России ............................................................................................ 152
Т.В. Куперасова. «Мода» в повседневной жизни
радикальной интеллигенции 1870-х гг. ........................................ 157
Л.М. Архипова. О возможностях воссоздания
социально-психологического феномена русской военной
интеллигенции по материалам фондов провинциальных
исторических архивов .................................................................... 170
К.И. Юрчук. Начало помещичьего винокурения в России
в исследованиях отечественных историков ................................. 175
Б.А. Тюрин. Историография избирательных кампаний
1993 – 1999 гг. в российской провинции ...................................... 186
Список авторов .......................................................................................... 192
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Социальная история
российской провинции
Материалы Всероссийской
научной конференции
Редактор, корректор В.Н. Чулкова
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 21.08.20056 г. Формат 60×84/16.
Бумага тип. Усл. печ. л. 11,39. Уч.-изд. л. 10,00.
Тираж 150 экз. Заказ
.
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ.
Ярославский государственный университет.
150 000 Ярославль, ул. Советская, 14.
Отпечатано ООО «Ремдер» ЛР № 06151 от 26.10.2001
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37 тел (0852) 73-35-03
196
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
30
Размер файла
1 360 Кб
Теги
1289, провинции, социальная, история, российской
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа