close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1348.Проблемы совершенствования юридической техники и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе Вып 1

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
Проблемы совершенствования
юридической техники
и дифференциации ответственности
в уголовном праве и процессе
Сборник научных статей
Выпуск 1
Ответственный редактор
заслуженный деятель науки РФ,
профессор Л.Л. Кругликов
Ярославль 2006
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343(082)
ББК Х628.1я43
П 78
Рекомендовано
редакционно-издательским советом ЯрГУ
в качестве научного издания. План 2006 года
Рецензенты:
Совет Адвокатской палаты Ярославской области;
канд. юрид. наук Е.В. Бушкова
П 78
Проблемы совершенствования юридической техники и
дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе : сб. науч. статей / отв. ред. проф. Л.Л. Кругликов ; Яросл.
гос. ун-т. – Ярославль : ЯрГУ, 2006. – Вып. 1. – 227 с.
Исследуются вопросы понятия законодательной техники, прикладные проблемы использования отдельных приемов и средств
законодательной техники в процессе уголовного правотворчества,
конструирования составов преступлений, анализируются вопросы
основания и объема уголовной ответственности, дифференциации
наказания (в том числе в процессе его исполнения), уголовнопроцессуальных средств реализации предписаний материального
характера. Рассматриваются правовые, организационные и тактические основы предупреждения преступности, профилактики преступлений, вносятся предложения по совершенствованию законодательных предписаний и их толкованию.
Предназначен для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов, а также работников правоохранительной
системы.
УДК 343(082)
ББК Х628.1я43
Редакционная коллегия:
д-р юрид. наук Л.Л. Кругликов (отв. редактор),
канд. социол. наук О.Ю. Комарова (отв. секретарь),
канд. юрид. наук А.В. Васильевский
© Ярославский
государственный
университет, 2006
2
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.Л. Кругликов
(Ярославский госуниверситет)
Использование фикций
в определениях преступной группы
Группа лиц в различных ее модификациях выступает в качестве одного из наиболее часто используемых в уголовном законодательстве средств дифференциации ответственности с тенденцией к увеличению случаев их применения. Так, согласно нашим
подсчетам, в УК РФ по состоянию на 1 декабря 2001 г. этот признак был задействован в качестве квалифицирующего или особо
квалифицирующего 149 раз. На 1 января 2006 г. он фигурировал в
том же качестве уже 160 раз, в том числе «простая» группа лиц
упоминалась в 13 статьях, группа лиц по предварительному сговору – в 67, организованная группа – в 80 статьях. Можно утверждать, что процесс «насыщения» Особенной части Кодекса будет
и далее продолжаться, ибо столь значительное внимание законодателя к рассматриваемому признаку не случайно.
Во-первых, ежегодно до 30 – 40% осуждаемых осуществляет
посягательство в группе лиц, а среди несовершеннолетних преступников этот показатель еще выше (76,5%)1. Групповая форма
хищений в рамках соучастия стала преобладающей. Так, из проанализированных С.Е. Квасницей 400 уголовных дел о соучастии
в хищении в группе совершено 98,7% деяний2. По данным
В.В. Соболева, 51% всех тяжких и особо тяжких преступлений
совершается группой лиц, а при разбое, вымогательстве этот показатель заметно выше (соответственно 77,8% и 71,2%)3.
Во-вторых, при групповом способе совершения преступления возрастает вероятность причинения а) самого вреда (нарушения объекта уголовно-правовой охраны) или б) большего вреда (его размера). Данный признак соответствует всем критериям
отбора обстоятельства в качестве квалифицирующего (особо квалифицирующего): он характерен для многих видов преступлений
Л.Л. Кругликов
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(типичен) и в то же время не является нормой для большинства
преступлений с основным составом; обладает строго определенной направленностью и обязательностью влияния на степень общественной опасности содеянного; мера влияния на степень
опасности – значительная, в силу чего возникает потребность в
установлении новых (усиленных) пределов наказуемости, иной
(повышенной) санкции с учетом наличия группового характера
преступления. Отсюда вполне понятно и естественно включение
той или иной разновидности признака «группа лиц» в составы
преступлений, формулирование с их учетом новых пределов назначения наказания, повышенной санкции.
В-третьих, интерес к феномену преступной группы обусловлен и потребностями правоприменения. Так, по каждому третьему делу о преступлении, совершенном несколькими лицами, допускаются ошибки, повлекшие (либо способные повлечь) отмену
или изменение судебного приговора4; половина из 350 анкетированных сотрудников органов предварительного расследования и
суда сталкивается с затруднениями при квалификации группового посягательства5; 71% практических работников из 150 опрошенных подтвердили, что испытывают значительные трудности
относительно разграничения группы (организованной) со сложным соучастием6.
Приходится, однако, констатировать, что, несмотря на повышенное внимание к проблеме групповых преступлений, заметного сближения позиций по большинству спорных моментов не
произошло. Это касается, в частности, вопросов: 1) соотношения
понятия группы лиц с институтом соучастия; 2) круга специфических признаков преступной группы; и т.д. По нашему мнению,
немаловажное значение в определении преступной группы и решении упомянутых вопросов имеют юридические фикции.
Слово «fictio» в переводе с латинского означает выдумку,
вымысел, несуществующее, мнимое, ложное положение7. Как
верно отмечается в теории уголовного права, «фикция как юридический прием заключается в том, что действительность подводится под формулу, ей не отвечающую и ничего общего с ней не
имеющую, …фикция придает правовое значение заведомо несу-
4
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ществующему или маловероятному…»8. Какое место занимают
фикции в понимании группы?
Сторонники трактовки преступной группы в рамках института
соучастия резонно полагают, что необходимыми признаками
группового преступления являются все те, которые присущи соучастию9. Напомним, что к числу объективных признаков соучастия закон относит а) наличие двух или более лиц; б) совместность; в) совершение одного и того же преступления (ст. 32 УК).
Касаясь первого из этих признаков, Пленум Верховного Суда РФ
в п. 9 постановления от 14 февраля 2000 г. «О судебной практике
по делам о преступлениях несовершеннолетних» указал: «Необходимо иметь в виду, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу
возраста (статья 20 УК РФ) или невменяемости (статья 21 УК РФ),
не создает соучастия»10. Следовательно, в таком случае отсутствует и преступная группа, если виновный совершает преступление
совместно с ненадлежащим субъектом. Здесь в первый раз мы
сталкиваемся с использованием юридической фикции: фактически
посягательство осуществляется не одним, а двумя лицами, однако
ни соучастия, ни группового преступления не усматривается, преступление полагается совершенным одним лицом.
В этой связи возникает еще один интересный вопрос. Совершеннолетний К., имея умысел на обогащение, склонил несовершеннолетних М., 15 лет, и Б., 13 лет, на кражу из квартиры Н.,
пообещав разделить поровну похищенное, а получив их согласие,
распределил между ними роли. После этого К. завладел ключами
от квартиры спящего Н., и несовершеннолетние, проникнув с их
помощью в квартиру потерпевшего, похитили оттуда музыкальный центр, две акустические колонки, DVD-проигрыватель, четыре DVD-диска, радиотелефон, двое джинсовых брюк и т.д. на
общую сумму 13 800 руб. На следующий день таким же путем
они вновь совершили кражу из квартиры Н. на общую сумму
3 800 руб., а деньги от реализованного имущества поделили на
троих. Органы предварительного следствия и суд пришли к выводу, что хищение совершено группой лиц по предварительному
сговору, хотя Б. в силу малолетнего возраста уголовной ответственности не подлежал. Основанием для такого вывода послужило
Л.Л. Кругликов
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
разъяснение Пленума Верховного Суда РФ в п. 9 упомянутого
выше постановления о том, что при совершении малолетним преступления лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в это деяние, в
силу ч. 2 ст. 33 УК несет ответственность как исполнитель путем
посредственного причинения11, а раз имеется два соисполнителя,
действовавших по предварительному сговору, налицо групповое
преступление. В кассационном представлении прокурора вывод о
групповом характере преступления оспаривался, так как К. «действовал не как исполнитель содеянного, что утверждается судом,
а как пособник»12; в обоснование сделана ссылка на абз. 2 п. 10
постановления № 29 Пленума Верховного Суда РФ «О судебной
практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря
2002 г.: «Действия лица, непосредственно не участвовавшего в
хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению
этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям
преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК»13.
Думается, в этой полемике прав суд, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 33 признается исполнителем «лицо, совершившее
преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности» в силу возраста или других
обстоятельств, предусмотренных Уголовным кодексом. Конечно,
на самом деле виновный выполняет функцию соучастника в тесном смысле этого слова, однако он считается законодателем как
исполнитель, т.е. и здесь задействована юридическая фикция. И
поскольку в силу законодательного предписания виновный как
бы замещает малолетнего при совершении последним деяния совместно с другим лицом, он как соисполнитель должен рассматриваться в качестве члена преступной группы.
Согласно второй позиции, довольно распространенной в
теории уголовного права, группа лиц и соучастие – понятия лишь
частично совпадающие, перекрещивающиеся. Такому пониманию содействует тот факт, что ни в Общей, ни в Особенной частях УК РФ дефиниции рассматриваемого квалифицирующего
6
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признака не дается. Статья 35 УК раскрывает понятие отдельных
видов группового преступления, но нет определения родового
понятия группы лиц (как нет и его обозначения), что, на наш
взгляд, и является одной из основных причин отсутствия единства относительно данного признака на практике и в теории. Наблюдается полисемия в обозначении рассматриваемого понятия:
говорят о групповом преступлении, группе лиц, преступной
группе, групповом способе исполнения деяния.
Последние два обозначения используются сторонниками
концепции Р.Р. Галиакбарова, согласно которой не всегда группа
лиц есть проявление форм соучастия в преступлении. Из этой
концепции, кстати, до недавнего времени исходила и судебная
практика, по крайней мере по делам о хищениях и половых преступлениях. В соответствии с п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 года “О судебной практике
по делам об изнасиловании”, действия участников изнасилования
подлежали квалификации как совершенные группой лиц независимо от того, что остальные участники этого преступления не
были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, малолетнего возраста и т.п.14 Аналогичное понимание
преступной группы содержалось в п. 19 постановления Пленума
Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 года “О судебной
практике по делам о грабеже и разбое”15.
Иной крен наметился в последние годы – в актах толкования,
заменивших вышеупомянутые. Так, в постановлении № 11 от
15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях,
предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», ничего подобного ранее изложенному не содержится16, а в п. 12 упоминавшегося постановления по делам о
краже, грабеже и разбое впервые подчеркнуто, что группа лиц
присутствует, если в совершении преступления совместно участвовало два или более исполнителя, которые в силу ст. 19 УК РФ
подлежат уголовной ответственности за содеянное. И далее:
«Если лицо совершило кражу посредством использования других
лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста,
невменяемости или других обстоятельств, его действия (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) следует квалифиЛ.Л. Кругликов
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цировать по части первой статьи 158 УК РФ как непосредственного исполнителя преступления (часть вторая статьи 33 УК РФ)»17.
Приверженцы изложенной концепции исходят из того, что
повышенная общественная опасность преступной группы может
лежать не только в плоскости соучастия в преступлении, но и в
плоскости объективных признаков исполнения посягательства,
способа осуществления последнего.
Надо признать, что действительно в случаях использования
преступником невменяемых, малолетних18, невиновно действующих и т.п. в определенной мере возрастает вероятность достижения преступного результата и причинения большего вреда.
Потерпевший воспринимает учиняемое против него посягательство как совершаемое не одним, а несколькими лицами; именно
на это и рассчитывает виновный.
Но нечто подобное – только иначе оцениваемое в уголовноправовом плане – имеет место по делам о разбоях, совершаемых
с применением оружия или других предметов, используемых в
качестве оружия (ч. 2 ст. 162 УК РФ). Речь идет о ситуациях, когда виновный использовал в ходе разбоя макеты оружия либо
оружие, непригодное для применения по целевому назначению.
Здесь так же, как и при объединении усилий с невменяемым, малолетним и т.д., возникают более широкие возможности реализации преступных намерений, подавления воли потерпевшего, достижения вредного результата, ибо потерпевший воспринимает
учиняемое против него посягательство как совершаемое с настоящим оружием, на что и рассчитывает виновный. Как оценивают теория и практика такие случаи?
Возможны две основные ситуации. Во-первых, виновный в
ходе разбоя угрожал заведомо негодным оружием, незаряженным
оружием или имитацией оружия (например, макетом пистолета,
игрушечным кинжалом и т.п.), не намереваясь использовать эти
предметы для причинения вреда, опасного для жизни или здоровья. Пленум Верховного Суда РФ в абз. 3 п. 23 упомянутого постановления № 29 от 27 декабря 2002 г. разъяснил, что в подобных случаях содеянное должно квалифицироваться по ч. 1 статьи
о разбое, то есть без вменения квалифицирующего признака,
описанного в ч. 2 ст. 162 УК. Во-вторых, виновный, угрожая за8
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ведомо негодным оружием или имитацией последнего, ошибочно
полагал, что оружие настоящее. В этих случаях говорят о покушении на квалифицированный вид разбоя (ч. 3 ст. 30 и ч. 2
ст. 162), то есть признается, что квалифицирующего признака как
такового не было. Как видим, хотя объективно в обеих ситуациях
совершение преступления было облегчено благодаря наращиванию, «объединению» усилий, однако ввиду реального отсутствия обстоятельства, признаваемого квалифицирующим, утверждать о его наличии и вменять в вину недопустимо.
Точно так же, на наш взгляд, должен решаться вопрос о квалификации преступлений с участием нескольких лиц. Если виновный прибегнул к помощи заведомо невменяемого, малолетнего или невиновно действующего, то, несмотря на внешнее
присутствие группы лиц, на появление облегчающего совершение преступления условия, на восприятие потерпевшего и т.д.,
нельзя говорить о квалифицированном виде преступления из-за
реального отсутствия черт, характеризующих преступную группу, определяющих ее качественные особенности, уголовноправовой статус. В случае же заблуждения, когда виновный не
осознавал, что объединил усилия с невменяемым, малолетним и
т.п., содеянное должно оцениваться по правилам фактической
ошибки, то есть как покушение на более опасный квалифицированный вид преступления (посягательство группой лиц). Следует
поэтому согласиться с мнением Г.А. Кригера, что «ни невменяемые, ни малолетние не могут образовать группу в смысле квалифицирующего… признака»19.
Между тем и в исследованиях последних лет встречается
широкое понимание преступной группы (группового способа совершения преступления). Так, по мнению Д.В. Савельева, понятием группового способа охватываются: а) проявления группового соучастия, б) умышленное сопричинение, в) неосторожное
сопричинение. Преступная же группа, в его представлении, – более узкое понятие, объемлющее первые две упомянутые формы; в
рамках умышленного сопричинения (одной из таких форм) автор
выделяет ситуации, когда субъект совершает преступление совместно с лицами, которые не могут быть привлечены к уголов-
Л.Л. Кругликов
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной ответственности (малолетние, невменяемые) либо действуют
по неосторожности или невиновно20.
В изложенном по крайней мере два утверждения выглядят
весьма спорными. Во-первых, включение в групповой способ неосторожного сопричинения не согласуется с позицией и теории,
и законодателя, которые связывают понятие способа совершения
преступления с умышленным характером деятельности. Например, в статье об умышленном уничтожении или повреждении
чужого имущества законодатель оперирует термином «общеопасный способ» (ч. 2 ст. 167 УК), а в норме об уничтожении или
повреждении чужого имущества по неосторожности говорит о
неосторожном обращении с «источниками повышенной опасности» (ч. 2 ст. 168). Во-вторых, вряд ли корректно вести речь об
«умышленном», а следовательно о виновном, сопричинении в ситуации, когда один из субъектов – ненадлежащее (малолетний,
невменяемый) либо действующее невиновно лицо.
Отсюда нам представляется несостоятельным признание недостатком того обстоятельства, что и в ранее, и в ныне действующем Кодексе уголовная ответственность за совершение общественно опасных деяний группой лиц ограничивалась и
ограничивается рамками института соучастия21. Заметим, что эта
точка зрения разделяется рядом исследователей (С.А. Балеев,
И.Г. Галимов, Ю.И. Жих, А.В. Шеслер и др.)22, причем не всегда
их суждения последовательны. Так, по мнению С.А. Балеева не
каждое групповое преступление служит проявлением соучастия.
При этом, с одной стороны, он полагает, что нормы о соучастии
должны являться общим нормативным положением в отношении
всех случаев умышленной совместной преступной деятельности
и что группа лиц в различных ее модификациях есть проявление
соучастия23. С другой стороны, он утверждает, что эти понятия
соотносятся «как часть с целым»24, что неверно (они соотносятся
как род и вид), и – главное – не вычленяет «привесков» преступной группы, ее специфических черт. Более того, автор нередко
фактически эти понятия отождествляет, одно из них произвольно
заменяется им другим25.
Вместе с тем, некоторые из авторов под расширительную
трактовку признака группы лиц считают необходимым подвести
10
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствующую законодательную основу. Например, А.Р. Зайнутдинова справедливо полагает, что соучастие, в том числе и в
форме группы лиц, предполагает участие в деянии как минимум
двух субъектов преступления, а потому ею предлагается новая
редакция анализируемого квалифицирующего обстоятельства:
«совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному
сговору, в том числе и с лицами, не подлежащими уголовной ответственности, или организованной группой»26. Возникает, однако, ряд вопросов: во-первых, верно ли говорить: «в том числе»,
если в описываемой далее ситуации нет группы лиц? Ведь из такой формулировки можно сделать противоположного характера
вывод, что объединение усилий с малолетними, невменяемыми и
т.п. придает преступлению также групповой вид. В этом свете
выглядит более точным, на наш взгляд, другое приводимое ею
определение на с. 29, где говорится: «а также». Во-вторых, выходит, можно усмотреть организованную группу и при отсутствии
признаков соучастия, раз на нее «в том числе» (или «а также») не
распространяется? По нашему мнению, использование при совершении деяний «живого орудия», конечно же, опаснее, однако
это может быть учтено при назначении наказания по основаниям
п. «д» ч. 1 ст. 63 УК.
Не наблюдается в теории уголовного права единства и по вопросу о дополнительных, специфических признаках группы лиц.
Так, отдельные ученые предлагают «различать группу, выступающую родовым понятием ко всем проявлениям совместной
деятельности соучастников, и группу лиц, выделяемую законодателем в ч. 1 ст. 35 УК РФ»27. Нам такой подход представляется
принципиально верным (с одной оговоркой: группа лиц – не
единственная форма соучастия). Законодатель в ст. 35 УК раскрывает лишь видовые понятия группы лиц – без предварительного сговора, с предварительным сговором и т.д., в то время как
следовало начать с законодательной дефиниции родового понятия. В таком случае исчезли бы многие противоречия в теории и
на практике – касающиеся круга лиц в преступной группе (могут
ли ее составить такие два лица, одно из которых не подлежит
уголовной ответственности), обязательности двусторонней связи
между участниками группы и т.д.
Л.Л. Кругликов
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д.В. Савельев, например, признаками преступной группы считает: множественность исполнителей (причем когда хотя бы один
из них может подлежать уголовной ответственности); совместность; умышленное совершение преступления хотя бы одним исполнителем). При этом, в отличие от соучастия, по его мнению, не
требуется обязательное наличие двусторонней субъективной
связи28. В такой интерпретации неясно, чем характеризуется, в частности, группа лиц как самостоятельное уголовно-правовое понятие, когда осуществляется соисполнение преступления двумя
«полноценными» (то есть могущими нести уголовную ответственность) субъектами; ведь тогда имеет место полное совпадение
признаков соучастия и группового преступления. Или автор полагает, что в таком случае данные понятия идентичны?
Относительно характера связи участников группового преступления Ю.И. Жих придерживается противоположного (по
сравнению с высказанным Д.В. Савельевым) мнения: взаимная
осведомленность обязательна – в отличие от сложного соучастия, где мыслима и односторонняя субъективная связь29. Нам эта
точка зрения представляется единственно верной.
Какой термин может быть использован для обозначения родового понятия группы лиц? Думается, тот, который использован
законодателем в ч. 4 ст. 150 УК РФ при описании особо квалифицирующего признака – вовлечения несовершеннолетнего в преступную группу. Здесь имеется в виду любая разновидность последней – «простая» группа; та, которая характеризуется предварительным сговором; организованная; преступная организация.
Если рассматривать преступную группу в рамках соучастия, то
помимо обязательных признаков, присущих соучастию (количественный; совместность; единое преступление; умышленный характер деятельности и совершаемого преступления – см. ст. 32
УК), для нее обязательны а) двусторонняя субъективная связь
(этот признак при соучастии является, на наш взгляд, факультативным). В групповом преступлении она выливается в б) согласованность действий (бездействия) членов группы. О необходимости второго из названных дополнительных признаков группы
неоднократно упоминает Пленум Верховного Суда РФ30. Согласованность – такая разновидность совместности как признака со12
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
участия, при которой действия (бездействие) лиц координируются, достигается взаимное согласие, единство31.
Еще один дополнительный признак понятия группы лиц
в) принципиальная готовность каждого члена группы выполнить
любую диктуемую характером совершаемого преступления
функцию. Другое дело, что в конкретном случае эта готовность
остается в потенции, невостребованной, нереализованной. Например, два лица договорились совместно совершить хищение
(кражу, грабеж, разбой и т.п.), остановившись по взаимному согласию на наиболее удобном и безопасном варианте – один будет
изымать чужое имущество, а другой следить за окружающей обстановкой, чтобы избежать неожиданного появления собственника, охраны, прохожих и т.д. По нашему мнению, в таком случае
налицо группа лиц с распределением ролей (функций), а не
обычное сложное соучастие.
Поскольку преступная группа – особый, наиболее опасный
вид соучастия, содеянное ею должно расцениваться по правилам
не ст. 33, а ч. 7 ст. 35 УК: повышенная ответственность наступает
непосредственно по статье Особенной части Кодекса без ссылки
на ст. 33, при этом совершение деяния преступной группой признается либо квалифицирующим признаком состава, либо отягчающим наказание обстоятельством. Другую, избирательную позицию занял по этому вопросу Пленум Верховного Суда РФ – в
п. 10 постановления от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: 1) если наряду с соисполнителями имелись «другие участники преступной группы»,
осуществлявшей посягательство по предварительному сговору
(организатор, подстрекатель, пособник), действия последних
надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 УК
и п. «ж» ч. 2 ст. 105; 2) если убийство совершено организованной
группой, то «действия всех участников независимо от их роли в
преступлении следует квалифицировать как соисполнительство
без ссылки на ст. 33 УК РФ»32. О соисполнительстве участников
организованной группы – независимо от их роли в содеянном –
говорится и в п. 15 постановления «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»33.
Л.Л. Кругликов
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И в данном случае, как представляется, речь идет об использовании Пленумом фикции: лицо фактически выполняет функцию организатора, подстрекателя или пособника, а его предлагается признавать исполнителем преступления. Определенная база
для такой трактовки в уголовном законе имеется. Так, в ряде статей Особенной части исполнением считается: 1) организация,
создание чего-либо (незаконного вооруженного формирования,
банды, преступного сообщества, массовых беспорядков, притонов, вооруженного мятежа, экстремистского сообщества и т.д. –
ст. 208 – 210, 212, 232, 239 и др.); 2) склонение, вовлечение, призывы, возбуждение ненависти и т.д. – ст. 150, 151, 2051, 212, 230,
282 и др.; 3) оказание помощи, планирование, подготовка, принуждение с ведома или согласия субъекта преступления и т.д. –
ст. 275, 302, 353 и др. УК РФ.
Вместе с тем, применение упомянутой фикции относительно
организованной группы, а равно группы лиц по предварительному
сговору, нам представляется недостаточно обоснованным. Дело в
том, что ни в ч. 2, ни в ч. 3 ст. 35 УК об исполнителях (в отличие
от ч. 1 статьи) речи не идет. Это позволяет сделать вывод, что
группа с предварительным сговором и организованная группа налицо не только при соисполнительстве (это наиболее «классический» вариант), но и при сложном соучастии34. Возникает вопрос:
на каком основании называют исполнителем лицо, выполняющее
иную функцию (роль)? Ведь это прямо противоречит дефиниции
исполнения, зафиксированной в ч. 2 ст. 35 УК. Можно поэтому
говорить, что в групповом преступлении участник как бы является
исполнителем, то есть приравнивается к нему. Однако тогда возникает второй вопрос: а зачем это надо? Не проще ли признать,
что группу (кроме «простой») могут составить и лица, действующие с распределением ролей? Думается, на самом деле оно так и
есть: группа с предварительным сговором, организованная и т.д.
налицо не только при соисполнительстве (это наиболее «классический» вариант), но и при сложном соучастии.
Подводя итог, констатируем, что, отталкиваясь от содержания ст. 33 УК РФ, можно выделить две формы соучастия: простое соучастие (в тесном, узком, собственном смысле слова –
оно возникает из сочетания как минимум двух ролей) и соиспол14
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нительство (непосредственное участие в совершении преступления двух или более лиц – ч. 2 ст. 33 УК).
Статья 35 УК позволяет выделить еще и особую, групповую
форму соучастия. Ее специфика состоит в том, что подобно случаям признания законодателем приготовления и покушения оконченным преступлением (оставление в опасности – ст. 125, разбой
и вымогательство – ст. 162, 163, организация незаконного вооруженного формирования и создание банды – ст. 208, 209 и т.д.), в
случае совершения преступления группой применяется непосредственно статья Особенной части, без ссылки на ст. 33 или 35
Общей части (ссылка необходима для квалификации действий
иных соучастников, не входящих в состав преступной группы).
Как следует из содержания ч. 1 ст. 35, простая группа лиц
(действующая без предварительного сговора) связана исключительно с соисполнительством: ее могут составить только лица, каждое из которых выполняло в преступлении функцию исполнителя (обязательный признак). Начиная с группы лиц по предварительному сговору, законодатель не считает эту черту строго обязательной: достаточно совместного участия двух или более лиц в
едином преступлении (ч. 2 – 4 ст. 35). Такова воля законодателя.
Примечания
1
См.: Савельев Д.В. Преступная группа в сфере уголовной ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 3.
2
См.: Квасница С.Е. Ответственность за соучастие в хищении чужого
имущества: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1997. С. 12.
3
См.: Соболев В.В. Основание и дифференциация ответственности
соучастников преступления: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Краснодар,
2000. С.18.
4
См. об этом: Соболев В.В. Указ. соч. С. 3-4.
5
См.: Жих Ю.И. Уголовная ответственность за групповое хулиганство: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1998. С. 4.
6
См. об этом: Яровой А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями,
совершаемыми организованными группами: Автореф. дис. … канд. юрид.
наук. Краснодар, 2000. С. 14.
7
Краткий словарь иностранных слов / Сост. С.М. Локшина. М., 1978.
С. 305.
8
Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. Воронеж, 1998. С. 42.
Л.Л. Кругликов
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
Так, А.А. Яровой применительно к организованной группе делает
вывод, что для нее присуще наличие «всех объективных и субъективных
признаков соучастия» (Яровой А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями, совершаемыми организованными группами: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Краснодар, 2000. С.14).
10
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 10.
11
Там же.
12
Красноперекопский районный суд г. Ярославля. Дело № 1-318-05.
13
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2. С. 3.
14
Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов
СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам с комментариями и пояснениями. М., 1999. С. 211.
15
Там же. С. 290.
16
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 8. С. 2.
17
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2. С. 3. Заметим, однако,
что данное разъяснение дано применительно а) к «простой», а не ко всякой
группе лиц (явно ввиду того, что только такая группа предполагает лишь
соисполнительство – ч. 1 ст. 35 УК), б) к краже (в момент принятия постановления только в составе кражи такая группа фигурировала в качестве
квалифицирующего обстоятельства). Все это не позволяет говорить об
окончательном и четком решении спорного вопроса Пленумом Верховного
Суда РФ. К тому же опосредованное исполнение в постановлении именуется «непосредственным», что не согласуется с текстом ч. 2 ст. 33 УК.
18
В 2004 году малолетними лицами было совершено 154 тыс. нарушений Уголовного кодекса, в том числе грабежей, разбоев, убийств (немалое число которых осуществлено групповым способом) (см.: Российская
газета. 2005. 12 апр.).
19
Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества.
М., 1974. С. 230.
20
См.: Савельев Д.В. Указ. соч. С. 6, 8, 13 – 14.
21
Там же. С. 13.
22
См.: Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную
деятельность по российскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Казань, 2000. С. 11; Галимов И.Г. Проблемы борьбы с организованной преступностью (по материалам Республики Татарстан): Автореф.
дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1998; Жих Ю.И. Указ. соч. С.10; и т.д.
23
Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Дис. … канд. юрид. наук.
Казань, 2000.. С. 23 – 24, 191.
24
Там же. С. 25.
25
Там же. С. 18 – 19, 35 – 36, 174 и др.
16
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
Зайнутдинова А.Р. Ответственность за организованные формы соучастия в преступлении по российскому уголовному праву: Дис. … канд.
юрид. наук. Казань, 2001. С. 197.
27
Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд. юрид.
наук. С. 11.
28
См.: Савельев Д.В. Указ. соч. С. 15.
29
См.: Жих Ю.И. Указ. соч. С. 18, 22.
30
См., например: п. 10 постановления № 11 от 15 июня 2004 г. по делам о половых преступлениях; п. 10 постановления № 29 от 27 декабря
2002 г. по делам о хищениях.
31
См.: Большой толковый словарь русского языка / Сост. и гл. ред.
С.А. Кузнецов. СПб., 1998. С. 1228.
32
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3. С. 4.
33
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2. С. 4.
34
По мнению С.В. Розенко, для группы лиц с предварительным сговором характерно как соисполнительство, так и соучастие с разделением
ролей, а для организованной группы – только соисполнительство (см.: Розенко С.В. Формы и виды организованной преступной деятельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 13). Нормативной
базы для подобных утверждений УК РФ не содержит.
Е.В. Благов
(Ярославский госуниверситет)
О влиянии совершения
нескольких преступлений
на дифференциацию наказания
В главе 3 Уголовного кодекса предусмотрено лишь два варианта совершения нескольких преступлений: совокупность и рецидив преступлений (ст. 17 и 18). Казалось бы, исключительно
им должны быть посвящены и соответствующие особенности назначения наказания в главе 10 УК. В действительности же это совсем не так.
Е.В. Благов
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В главе 10 УК имеются только две статьи, дифференцирующие наказание при совершении нескольких преступлений: ст. 68
и ч. 1 – 4 ст. 69, регламентирующие определение наказания соответственно при рецидиве и по совокупности преступлений. Однако в названной главе отражены и правила назначения наказания в иных случаях совершения нескольких преступлений: «если
после вынесения судом приговора по делу будет установлено, что
осужденный виновен еще и в другом преступлении, совершенном
им до вынесения приговора суда по первому делу» – ч. 5 ст. 69
УК, а также по совокупности приговоров – ст. 70. Приведенные
случаи к совокупности преступлений не относятся совсем, а к рецидиву относятся частично.
Правда, иногда совершение преступления до осуждения за
другое преступление включают в совокупность преступлений1.
Вместе с тем в рамках как предшествующего, так и современного
уголовно-правового регулирования одним из признаков совокупности преступлений было и остается отсутствие осуждения за
любое из них. Потому в литературе справедливо отмечается, что
«внешне эти случаи мало похожи на совокупность преступлений,
ибо здесь в отношении одного или нескольких преступлений уже
состоялся приговор, который исполняется или даже исполнен»2,
т.е. лицо было осуждено.
Понятно, что при совершении преступления до осуждения за
другое преступление исключен и рецидив преступлений. Он в соответствии с ч. 1 ст. 18 УК связан с совершением нового преступления лишь при наличии судимости за предыдущее (осуждения
за него).
В ст. 70 УК предусмотрено назначение наказания по совокупности приговоров. Конечно, в ней прямо не установлено, когда
она подлежит применению. В то же время систематическое толкование закона позволяет сделать вполне определенный вывод.
Во-первых, правила назначения наказания по совокупности
преступлений урегулированы отдельно в ст. 69 УК. Значит, по
совокупности приговоров наказание определяется при отсутствии
совокупности преступлений – совершения двух или более преступлений, «ни за одно из которых лицо не было осуждено» (ч. 1
ст. 17 УК).
18
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-вторых, в ч. 5 ст. 69 УК отражено: «По тем же правилам
назначается наказание, если после вынесения судом приговора по
делу будет установлено, что осужденный виновен еще и в другом
преступлении, совершенном им до вынесения приговора суда по
первому делу». Значит, в ст. 70 УК идет речь о совершении нового преступления после осуждения за предыдущее.
На основании ч. 2 ст. 47 УПК осужденным именуется обвиняемый, в отношении которого вынесен обвинительный приговор. Вынесение приговора в уголовно-процессуальном законодательстве отождествляется с постановлением приговора (ч. 2 и 3
ст. 306 УПК). Постановление приговора регулируется главой 39
Уголовно-процессуального кодекса, которая включает в себя регламентацию и его провозглашения (ст. 310). Отсюда ч. 5 ст. 69 УК
должна применяться при совершении преступления до провозглашения приговора по другому делу, а научная позиция, согласно
которой совокупность приговоров имеет место, когда новое преступление совершено и во время провозглашения приговора3, не
согласуется с уголовно-процессуальным регулированием.
Из сказанного вытекает в соответствии с давно сложившейся
практикой, что «правила назначения наказания по совокупности
приговоров… применяются в случае совершения осужденным нового преступления после провозглашения первого приговора, но до
полного отбытия назначенного по нему основного и дополнительного наказания»4 (курсив мой. – Е.Б.). Черников был «осужден по
ч. 1 ст. 296 УК РФ и ему назначено наказание по ст. 70 УК РФ» в
связи с тем, что «после провозглашения приговора…, выражая свое
недовольство, в зале судебного заседания стал угрожать убийством председательствующему судье»5(курсив мой. – Е.Б.).
В теории камнем преткновения при определении совокупности приговоров явилось совершение лицом нового преступления
после условного осуждения за предыдущее, если последний приговор суда еще не вступил в законную силу. В ч. 5 ст. 74 УК сказано, что в случае совершения в течение испытательного срока
умышленного преступления средней тяжести, тяжкого или особо
тяжкого преступления суд отменяет условное осуждение и назначает наказание по правилам, предусмотренным ст. 70.
Е.В. Благов
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Испытательный срок, как указывается в ст. 189 УИК, начинает течь с момента вступления приговора в законную силу. Между
тем не исключено совершение нового преступления после условного осуждения за предыдущее, но до вступления приговора в законную силу. Получается, что при этом нет ни совокупности преступлений, ни совокупности приговоров и должно быть
постановлено два самостоятельных приговора.
В литературе выход из положения видят в изменении либо
сложившегося на практике понимания совокупности приговоров,
либо содержания законодательства. Так, с одной стороны, считается, что «правила о назначении наказания по совокупности приговоров могут применяться лишь в случае, когда лицо совершило
новое преступление после вступления приговора в законную силу, но до полного отбытия назначенного наказания по первому
делу»6. С другой стороны, предлагается «из УИК РФ исключить
ч. 1 ст. 189» и указать в ч. 3 ст. 73 УК, что «испытательный срок
исчисляется с момента провозглашения приговора»7.
Однако ситуации, когда при условном осуждении нет ни совокупности преступлений, ни совокупности приговоров, предусмотрены уголовным законодательством. Согласно ч. 4 ст. 74 УК,
в случае совершения в период испытательного срока преступления по неосторожности или умышленного преступления небольшой тяжести суд вправе не отменять условное осуждение. При
сохранении последнего в отношении нового преступления постановляется самостоятельный приговор.
Ни совокупности преступлений, ни совокупности приговоров
нет и при установлении после условного осуждения, что лицо
виновно еще в другом преступлении, совершенном до вынесения
приговора по первому делу. В этой ситуации, как отмечается в
п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня
1999 г. № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания», «правила статьи 69 УК РФ применены быть не могут, поскольку в статье 74 УК РФ дан исчерпывающий перечень обстоятельств, на основании которых возможна отмена условного
осуждения. В таких случаях приговоры по первому и второму делу исполняются самостоятельно»8. Именно так постановила и
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ,
20
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изменив приговор, по которому Кураев был осужден с применением ч. 5 ст. 69 УК к лишению свободы реально и условно после
отбытия наказания9.
С приведенной практикой спорят и обращают внимание на
парадоксальность ситуации, когда одновременно отбывается и
условное осуждение, и реальное наказание10. Вместе с тем данное
Пленумом Верховного Суда РФ разъяснение представляет собой
лучшее решение в рамках ч. 5 ст. 69 УК, ибо в противном случае
без отмены первого приговора не обойтись11. Вопреки имеющемуся взгляду12 прямо ч. 5 названной статьи рассмотренную ситуацию не разрешает. Не случайно его сторонникам все-таки
приходится указать на необходимость дополнения ст. 74 УК новой частью (6) следующего содержания: «Если после вынесения
приговора с назначением наказания условно будет установлено,
что осужденный виновен еще и в другом преступлении, совершенном им до вынесения приговора, суд, постановляющий последний приговор, отменяет условное осуждение и назначает наказание по правилам ст. 69 УК»13.
В соответствии с изложенным возникает предположение, что
законодатель предусмотрел ряд исключений из понятия совокупности приговоров, которые, как известно, не могут колебать общего правила. В то же время практика пошла по другому пути. Так,
Президиум Верховного Суда РФ по делу Самадова счел, что при
определении совокупности приговоров статьей 189 УИК руководствоваться не следует, ибо «Уголовно-исполнительный кодекс
Российской Федерации регулирует вопросы, связанные с исполнением наказания, а не с его назначением», и потому в соответствии со ст. 73 УК «при условном осуждении течение испытательного срока начинается с момента провозглашения приговора»14.
Выходит, что совершение лицом нового преступления после
условного осуждения за предыдущее, если последний приговор
суда еще не вступил в законную силу, влечет назначение наказания по совокупности приговоров. При всей в принципе правильности подхода к существу дела это, видимо, вольное толкование
времени начала течения испытательного срока, ибо имеет расширительный характер и не согласуется с системой законодательства.
Е.В. Благов
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В-третьих, в ст. 70 УК указано на присоединение неотбытого
наказания. Значит, она подлежит применению не в любом случае
совершения нового преступления после осуждения за предыдущее, а до полного отбытия назначенного за данное преступление
наказания. В результате суд неправильно назначил наказание по
совокупности приговоров Гайфулину, совершившему убийство,
за которое признан виновным 21 февраля 2000 г., ранее грабежа,
за который осужден 8 апреля 1997 г. Применению подлежала, как
указала Военная коллегия Верховного Суда РФ, ч. 5 ст. 69 УК15.
Между тем одно преступление может начаться до осуждения
за другое и продолжаться в процессе отбывания наказания за последнее. Пленум Верховного Суда РФ в п. 17 постановления от
11 июня 1999 г. № 40 разъяснил, что «при осуждении лица за
длящееся или продолжаемое преступление, начавшееся до и продолжавшееся после вынесения по другому делу приговора, по которому это лицо осуждено и не отбыло наказание, суд, назначая
наказание по второму приговору, должен руководствоваться
статьей 70 УК РФ»16. Важным для определения вида совокупности
является, таким образом, не начало, а окончание преступления.
Наконец, в ст. 1 УИК законодатель особо обозначил регулирование исполнения и отбывания наказания. Не отбываются, а
лишь исполняются такие наказания, как штраф, лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград и смертная казнь (ст. 31, 61 и 186 УИК). Однако после провозглашения приговора с их назначением и до их
исполнения (при назначении штрафа с рассрочкой выплаты определенными частями на срок до трех лет – даже в процессе исполнения) вполне возможно совершение нового преступления. При
этом совокупность приговоров отсутствует, ибо в ст. 70 УК речь
идет о присоединении именно «неотбытой» части наказания. Не
исключено, что есть смысл в законе оговорить наличие совокупности приговоров и в изложенных случаях.
Отсюда совокупность приговоров в совокупность преступлений очевидно не включается. Рецидив же преступлений при первой из названных совокупностей хотя и может иметь место, но
совсем не обязателен. При нем не учитываются судимости за
преступления, совершенные по неосторожности, а также за
22
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
умышленные преступления небольшой тяжести и преступления,
совершенные в возрасте до восемнадцати лет (ч. 1 и п. «а» и «б»
ч. 4 ст. 18 УК).
В п. «в» ч. 4 ст. 18 УК дополнительно определено, что при
признании рецидива преступлений не учитываются «судимости
за преступления, осуждение за которые признавалось условным
либо по которым предоставлялась отсрочка исполнения приговора, если условное осуждение или отсрочка исполнения приговора
не отменялись и лицо не направлялось для отбывания наказания в
места лишения свободы, а также судимости, снятые или погашенные в порядке, установленном статьей 86 настоящего Кодекса». Все эти предписания либо излишни для уголовно-правового
регулирования, либо вносят в него противоречия.
Во-первых, в соответствии с п. «а» ч. 3 ст. 86 УК в отношении условно осужденных судимость погашается по истечении
испытательного срока, т.е. особое указание на такую судимость в
п. «в» ч. 4 ст. 18 лишено смысла. Во-вторых, роль погашения и
снятия судимости особо определена в ч. 6 ст. 86 УК, согласно которой они аннулируют все правовые последствия, связанные с
судимостью. Данное предписание закона лишает смысла оговорку п. «в» ч. 4 ст. 18 о неучете при признании рецидива преступлений судимостей, снятых или погашенных «в порядке, установленном статьей 86 настоящего Кодекса». В-третьих, в п. «в» ч. 4
ст. 18 УК не принято во внимание, что условное осуждение может быть отменено и лицо направлено для отбывания назначенных по приговору исправительных работ, ограничения по военной службе, ограничения свободы, содержания в дисциплинарной воинской части (ст. 73 и 74), а судимость может сниматься и
актами амнистии или помилования (ч. 2 ст. 84 и ч. 2 ст. 85). Вчетвертых, в п. «в» ч. 4 ст. 18 УК регламентировано значение для
рецидива преступлений отсрочки исполнения приговора, хотя
допустимости ее отмены в ст. 398 УПК не зафиксировано.
Таким образом, вне рецидива преступлений, хотя и в рамках
совокупности приговоров, находится совершение
а) преступления после осуждения за преступление, совершенное по неосторожности, но до полного отбытия назначенного
за него наказания;
Е.В. Благов
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б) преступления по неосторожности после осуждения за
умышленное преступление, но до полного отбытия назначенного
за него наказания;
в) умышленного преступления после осуждения за умышленное преступление небольшой тяжести, но до полного отбытия
назначенного за него наказания. Странным при этом является то,
что при обратной ситуации, когда совершается умышленное преступление небольшой тяжести после осуждения за умышленное
преступление большей общественной опасности, рецидив преступлений сохраняется17, хотя меняется всего лишь очередность
совершения преступлений. Закон в данной части, видимо, следует изменить, предусмотрев исключение из рецидива преступлений для обеих ситуаций;
г) умышленного преступления после осуждения за совершенное в несовершеннолетнем возрасте умышленное преступление, но до полного отбытия назначенного за него наказания. На
все приведенные случаи правила назначения наказания при рецидиве преступлений не распространяются.
Получается, что правила назначения наказания, предусмотренные в ст. 68 – 70 УК, в самом деле не сводятся к разновидностям совершения нескольких преступлений, отраженных в ст. 17
и 18. Вместе с тем отмеченное – лишь одна сторона медали, у которой есть и другая сторона.
При регламентации назначения наказания законодатель особо отразил исключительно возможность совершения преступления до и после осуждения за другое и до полного отбытия наказания за другое преступление. В то же время он особо не отразил
возможность совершения нового
а) преступления после отбытия наказания за преступление,
совершенное по неосторожности, если не погашена или не снята
судимость за совершение предыдущего преступления;
б) преступления по неосторожности после отбытия наказания
за совершение умышленного преступления, если не погашена или
не снята судимость за совершение предыдущего преступления;
в) умышленного преступления после отбытия наказания за
совершение умышленного преступления небольшой тяжести, ес-
24
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ли не погашена или не снята судимость за совершение предыдущего преступления, и
г) умышленного преступления после отбытия наказания за
совершение умышленного преступления в несовершеннолетнем
возрасте, если не погашена или не снята судимость за совершение предыдущего преступления. Не исключено, что неотражение
последних возможностей связано с отсутствием в Уголовном кодексе особого регулирования значения ранее совершенного преступления для назначения наказания за вновь совершенное преступление при отсутствии рецидива.
Одновременно значение ранее совершенного преступления
отчетливо видно при регулировании определения некоторых других (кроме наказания) уголовно-правовых мер. Так, в ст. 75 и 76
УК предусмотрено, что освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим возможно, если лицо лишь впервые совершило преступление небольшой или средней тяжести. Точно так же в ст. 801 УК
урегулировано освобождение от наказания в связи с изменением
обстановки. Значение ранее совершенного преступления здесь
заключается в исключении допустимости освобождения от уголовной ответственности или наказания. Совершение же преступления впервые отсутствует не только при рецидиве и соответствующей совокупности.
Конечно, в рамках современного уголовного законодательства нельзя исключать, что наличие ранее совершенного преступления при отсутствии рецидива следует учитывать через общие
начала назначения наказания (ч. 3 ст. 60 УК)18. Между тем такой
подход не дает в отличие от рецидива ни методики, ни масштаба
учета совершения нескольких преступлений.
В целом выходит, что объективно совершение нескольких
преступлений имеет большее число вариантов, чем непосредственно представлено в главе 3 Уголовного кодекса. Поскольку же
совокупностью и рецидивом преступлений эти варианты не исчерпываются, материально-правовое регулирование не в должной
мере отражает имеющиеся реалии. Последнее означает, что при
регламентации видов преступлений в уголовном законодательстве образовался пробел. Его желательно устранить.
Е.В. Благов
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В Уголовный кодекс, кажется, есть смысл вновь ввести повторность преступлений, в которой следует отразить все то, что
не попадает в предусмотренные законом варианты совершения
нескольких преступлений. Использование приведенного термина – следствие, с одной стороны, нежелания изобретать велосипед, а с другой – желания сохранить преемственность уголовноправового регулирования, отдавая дань исторической традиции.
Однако нужно видеть в старой форме новое содержание, ибо то,
что ранее именовалось повторностью, связанной с осуждением,
частично отражено в действующем уголовном законодательстве
через рецидив преступлений, признаком которого является судимость (ст. 18 УК).
Причем введение в уголовный закон повторности преступлений – не самоцель. Следствием должно быть особое регулирование (дифференциация) назначения наказания при ее наличии.
Примечания
1
См.: Курс советского уголовного права: Часть Общая / Отв. ред.
Н.А. Беляев, М.Д. Шаргородский. Л., 1970. Т. 2. С. 348; Становский М.Н.
Назначение наказания. СПб., 1999. С. 389.
2
Юшков Ю.Н. Назначение наказания по совокупности преступлений
и приговоров. М., 1975. С. 33.
3
См.: Малков В.П., Чернова Т.Г. Совокупность приговоров и применение наказания (вопросы законодательного регулирования, теории, практики). Казань, 2003. С. 30-31.
4
"О практике назначения наказания при совершении нескольких преступлений и по нескольким приговорам": Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1981 г. № 3 (п. 9) // Сборник действующих
постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской
Федерации по уголовным делам с комментариями и пояснениями / Отв.
ред. В.И. Радченко. М., 1999. С. 114. К такому же решению нередко приходят и в литературе (см., например: Малков В.П. Совокупность преступлений (вопросы квалификации и назначения наказания). Казань, 1974.
С. 35; Чернова Т.Г. Назначение наказания по совокупности приговоров по
уголовному праву России: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Казань, 2001.
С. 12).
5
Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2001. С. 284.
6
Становский М.Н. Назначение наказания. С. 362. См. также, например: Агаев И.Б. Совокупность преступлений: понятие, виды, наказуемость.
26
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М., 2003. С. 194. Предложения об этом возникали и в период действия
предшествующего Уголовного кодекса, что даже нашло отражение в некоторых проектах нового законодательства (см.: Уголовный закон: Опыт
теоретического моделирования / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев, С.Г. Келина.
М., 1987. С. 168, 257; Модель Основ уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик (к вопросу о разработке нового уголовного законодательства) / Отв. за вып. Б.С. Воронцов. М., 1987. С. 43; и др.).
7
Чернова Т., Малков В. Назначение наказания по совокупности приговоров // Российская юстиция. 2001. № 8. С. 69.
8
Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации.
С. 241–242.
9
См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000.
№ 12. С. 7.
10
Золотарев В. Условное осуждение с отбыванием в колонии // Российская юстиция. 1999. № 3. С. 38; Бражник Ф. Ошибки Верховного Суда
РФ порождают несправедливые, противоречащие закону приговоры
// Уголовное право. 2001. № 2. С. 10–11.
11
Кругликов Л.Л. Условное осуждение: правовая природа, вопросы
реализации // Дифференциация ответственности и проблемы юридической
техники в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2002. С. 100.
12
См.: Савченко А. Стереотипы практики назначения наказания не
должны заменять предписания закона // Российская юстиция. 2002. № 9.
С. 56.
13
Бурлакова И. Возможно ли исполнение условного осуждения реально? // Уголовное право. 2003. № 2. С. 19.
14
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. № 3.
С. 15.
15
См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001.
№ 8. С. 21.
16
Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации.
С. 236.
17
См.: Самылина И.Н. Назначение наказания при рецидиве преступлений: Дис. …канд. юрид. наук. СПб., 2005. С. 80.
18
См.: Кузнецова Н.В., Малков В.П. Назначение наказания при множественности преступлений // Вестник Удмуртского университета. Правоведение. 1999. № 6. С. 11.
Е.В. Благов
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.В. Мальцев, Н.А. Смалева
(Волгоградская академия МВД России)
Назначение наказания
несовершеннолетним:
историко-правовые проблемы
Научно-практическое пособие О.Н. Петровой1 представляет
собой самостоятельную, емкую работу по изучению становления
и реализации института уголовного наказания несовершеннолетних.
Прежде всего автором рассматриваются вопросы, связанные
с развитием института назначения наказания несовершеннолетним в истории российского права и зарубежных государств. Изучая указанную тему применительно к истории Русского государства, автор выделяет этапы развития законодательства в сфере
назначения наказания несовершеннолетним, справедливо связывая их с изменением общественно-экономической формации и
соответственно формы правления, что позволяет более понятно
изложить развитие данного института.
Рассматривая систему назначения наказания несовершеннолетним на каждом выделенном этапе, автор проецирует современное понимание данного института на существующий в определенном историческом периоде, что имеет немаловажное
значение для сравнительного анализа и познания сущности изучаемого предмета. Под указанным углом зрения представляется
возможным проследить путь гуманизации уголовного наказания
от периода, когда наказание «являлось формой не общественной
кары, а самоуправства или самосуда»2, до настоящего времени,
которое характеризуется имманентностью гуманизма при формировании норм уголовного законодательства.
Наряду с этим хотелось бы высказать замечание: делая выводы, автор утверждает, что с середины XVII века развивается либеральный подход к наказанию несовершеннолетних, вступая тем
28
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
самым в противоречие с изложенными в главе историческими
фактами. Либеральный подход в данном случае означает заложение первых гуманистических основ в уголовное законодательство, о чем не приходится говорить, так как, по справедливому утверждению автора: «Соборное Уложение 1649 г. … в целом
характеризовалось ужесточением карательной политики, вводило
устрашение как основную цель наказания … дети, не знавшие об
измене виновного, наказанию не подлежали, а знавшие – наказывались наряду с изменником…» (с. 10). Данное положение в отношении несовершеннолетних действовало и до принятия Соборного Уложения, следовательно, говорить о гуманизации
уголовного закона не приходится, тем более, гуманизация какихлибо институтов в российском государстве на исследуемый исторический период была невозможна, по причине централизации
власти и усиления абсолютистских тенденций формы правления.
Целесообразнее утверждать о первых истоках гуманизации
уголовного законодательства в целом и в частности в отношении
несовершеннолетних примерно с середины XVIII века, что подтверждается и изложенным материалом автора о разграничениях
понятий "малолетний" и "несовершеннолетний", градации возраста несовершеннолетних, смягчении наказания в отличие от применяемого к взрослым и в зависимости от дифференциации возраста. К тому же гуманизация уголовного закона детерминируется
изменением социально-экономической формации, выдвигающей
иные, нежели средневековые, общественные идеалы и требования:
«…с конца XVIII в. наказание перестает быть по преимуществу
физическим страданием. В России начинают развиваться буржуазные отношения, а с их возникновением появляется настоятельная необходимость кодификации и создания единого законодательного акта, способствующего развитию этих отношений»3.
В параграфе «Понятие, цели и принципы назначения наказания несовершеннолетним» автор сначала рассматривает общие
вопросы понятия, цели и принципов уголовного наказания.
Автором указывается такой признак уголовного наказания,
как всеобщность, который раскрывается следующим образом:
«Наказание есть мера государственного принуждения, которое
выражается в его всеобщности, наказание, постановленное приВ.В. Мальцев, Н.А. Смалева
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
говором суда, обязательно для всех субъектов права» (с. 32).
Публичность как признак наказания, или «государственный характер меры принуждения»4, и подразумевает всеобщность, что
отмечено автором: «Публичность предполагает властное общеобязательное предписание, установленное государством, относительно последствий в случае совершения преступления» (с. 33).
Всеобщность как обязательность для всех субъектов права также
является составной частью принудительности наказания: «… все
участники правоотношений обязаны подчиниться вступившим в
законную силу решениям о наказании…»5. Поэтому выделение
всеобщности как отдельного самостоятельного признака наказания лишено всякого смысла.
Необходимо, на наш взгляд, отметить присущность уголовному наказанию следующего свойства: «осуждение лица, виновного в совершении преступного деяния, от имени государства»6.
Осуждение от имени государства, которое не обязательно влечет
за собой наказание или даже уголовную ответственность для лица, совершившего преступление, выполняет социально-превентивную функцию уголовного права. За осуждением следует принятие решений в рамках уголовного законодательства, присущих
только ему, в связи с чем по данному признаку можно также выявить отличие уголовного наказания от иных видов государственного принуждения.
Так как понятие наказания в науке уголовного права имеет
весьма спорный характер, то автором приведены мнения различных ученых. Интересным представляется высказывание
М.Д. Шаргородского о том, что наказание должно причинять
страдание виновному. Подобное мнение далеко не лишено рациональности, так как, думается, при назначении наказания необходимо оценить отношение к нему виновного, хотя это вызовет
сложность. Если последний никоим образом не испытывает переживаний по поводу назначенной меры государственного принуждения, то есть не страдает, следовательно, цели наказания в
виде исправления и превенции достигнуты не будут. Однако необходимо пояснить, что страдание должно быть только моральным.
30
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Думается, целесообразно проанализировать признак кары.
Кара понимается как характерное имманентное свойство наказания, а не составной элемент. В обыденном понимании наказание
и есть кара, воздаяние, возмездие, то есть единичный элемент
этого понятия, составляющий все содержание. Применительно к
уголовному праву, где смысл наказания расширяется и становится более емким, кара не является основным смысловым содержанием этой дефиниции, а значит, приобретает природу характерного имманентного признака наказания – карательности.
При рассмотрении цели наказания акцентируется внимание
на то, что она «не получила своего законодательного закрепления
в действующем Уголовном кодексе РФ, что видится не вполне
правильным» (с. 46). Данное положение не вполне обосновано,
так как предусмотренная ч. 2 ст. 43 УК цель наказания в виде исправления осужденного и является производной педагогического
процесса, преломленной в сфере уголовного права и направленной на решение задач, сформулированных в ст. 2 УК.
Ссылаясь на Российскую педагогическую энциклопедию, автор раскрывает понятие воспитания. «Воспитание в широком
смысле – воздействие общества на личность, т.е. социализация»
(с. 47). Посредством такой формулировки можно утверждать, что
исправление осужденного и есть воздействие общества на личность, осуществляемое через систему органов государственной
власти с помощью нормативных актов, в которых отражено волеизъявление граждан.
Исходя из педагогического смысла, исправление – «противоречивый процесс ломки сложившихся стереотипов сознания и
поведения осужденных, предполагающий собой целенаправленное управление их жизнедеятельностью» (с. 48). Это еще раз опровергает не совсем верное утверждение автора, так как согласно
этому определению можно сделать вывод о том, что исправление
в исследуемом смысле является педагогическим процессом,
имеющим конкретную воспитательную задачу. Таким образом,
позиция автора дублирует действующую в уголовном законодательстве норму.
Справедливо автор поднимает в работе следующую проблему: «В аспекте достижения цели восстановления социальной
В.В. Мальцев, Н.А. Смалева
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
справедливости поддержим точку зрения Ю.М. Ткачевского,
предлагающего включить в УК РФ норму об обязании виновного
возместить в полном объеме причиненный потерпевшему ущерб»
(с. 45), так как «повсеместно в практической деятельности находим примеры тому, когда осужденный преступник, отбыв назначенное ему наказание, не предпринимает никаких попыток для
возмещения ущерба потерпевшему. Более того, зачастую потерпевший, который уже пережил стрессовое состояние ввиду нарушения его прав и свобод преступлением, вынужден обращаться
в суд в порядке гражданского судопроизводства за возмещением
причиненного ущерба, а потом годами добиваться исполнения
решения суда» (с. 45). Заметим, что «… обеспечить соразмерность между преступлением и наказанием можно только в пределах и на основе уравнивающей стороны, ибо наказание «по труду» – это на самом деле наказание в соответствии с тяжестью
содеянного преступником, а значит, и проявление уравнивающей
стороны справедливости»7, следовательно, не в полном объеме
выполняет свое предназначение уравнивающая сторона справедливости при невозмещении материального ущерба потерпевшему
в рамках уголовно-правовой охраны его интересов.
В работе нашли отражение мнения ученых о выделении принципов назначения наказания (М.М. Бабаев, М.И. Бажанов). В частности, отмечается принцип гуманности, содержание которого
О.Н. Петрова не посчитала нужным раскрыть, хотя он имеет тесную связь с институтом назначения наказания несовершеннолетним (с. 56). Думается, что исследование принципа гуманности
привело бы к нецелесообразности выделения принципа обязательного смягчения наказания (с. 57), который поглощается первым, о
чем и говорит автор: «Кроме того, по отношению к несовершеннолетним преступникам данный принцип (принцип гуманизма –
авт.) реализован в законодательном установлении льготного режима их ответственности, трансформируется в принцип обязательного смягчения наказания несовершеннолетним» (с. 56). Таким образом, обязательное смягчение наказания несовершеннолетним – это и есть выражение принципа гуманности применительно к институту назначения наказания несовершеннолетним.
32
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В работе выделен принцип соответствия наказания преступлению и личности виновного (с. 59), что вряд ли обоснованно,
так как он аккумулируется в принципах дифференциации и индивидуализации наказания.
Исследуя тему «Виды наказаний и их применение в деятельности судов», О.Н. Петрова справедливо считает лишение свободы наказанием, имеющим много отрицательных последствий для
несовершеннолетних, хотя бы уже потому, что «подросток попадает в среду преступников, которая сама по себе не может действовать положительно» (с. 65). Следует отметить другую не затронутую автором сторону этой проблемы: оставаясь на свободе,
несовершеннолетний преступник не теряет связь с антиобщественной и криминальной средой, которая способна не в меньшей
степени отрицательно повлиять на подростка. Иные виды наказаний, предусмотренные ст. 88 УК РФ, не могут ограничить отрицательное влияние окружения несовершеннолетнего на него.
«Практика подтверждает, что устойчивость преступного поведения получила наибольшее распространение среди ранее осужденных к лишению свободы. Известно, что, по статистике, первый опыт осуждения преступники получают именно в возрасте
до 18 лет» (с. 66). Из данного утверждения следует, что причиной
устойчивого преступного поведения является именно осуждение
в несовершеннолетнем возрасте. Такое одностороннее рассмотрение этой проблемы неприемлемо. Не учитывается, что зачастую применение наказания в виде лишения свободы к несовершеннолетнему остается единственной способной достичь целей
наказания мерой, так как многие, достигая четырнадцатилетнего
возраста, имеют уже устойчивую криминальную направленность
поведения, обусловленную совершением преступлений в малолетнем возрасте. Закрепление в УК РФ признака исключительности наказания в виде лишения свободы в отношении несовершеннолетних (с. 67) приведет к чувству безответственности и,
как следствие этого, повышению уровня преступности, так как
несовершеннолетний, совершивший преступление небольшой
или средней тяжести впервые или не имеющий стойкой антиобщественной направленности поведения, и так защищен законодательством от необоснованного применения к нему суровой меры
В.В. Мальцев, Н.А. Смалева
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наказания, а применение лишения свободы к несовершеннолетнему, заслуживающему его, будет затруднено. Здесь акцент нужно перенести с факта лишения свободы на момент эффективности исполнения наказания, которое должно максимально
способствовать исправлению осужденного, а также на экономический фактор ресоциализации последнего. В данном случае эффективными видятся специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа органа управления образованием при,
конечно, должном уровне их организации и функционирования.
Следует согласиться с мнением автора о том, что взыскивание штрафа, назначенного несовершеннолетнему осужденному,
по решению суда с его родителей или иных законных представителей с их согласия, «может иметь негативные криминологические последствия» (с. 71). Фактически получается, что наказание
вместо несовершеннолетнего несут его родители или законные
представители, так как в данном случае ограничиваются в правах
именно они. Применение штрафа осложнено, как отмечено в работе, экономическими особенностями современного периода существования нашего общества и вполне может вызвать чувство
социальной несправедливости, так как за одно и то же преступление один несовершеннолетний, имущественное положение родителей которого позволяет выплатить за совершенное им преступление денежную сумму, фактически не несет наказание, в то
время как подросток, лишенный родительского материального
достатка, вынужден реально нести наказание.
Следует согласиться с О.Н. Петровой на предмет эффективности таких видов наказаний для несовершеннолетних, как обязательные и исправительные работы (с. 72-73). Необходимо отметить, что эффективность данных наказаний достижима только
в случае высокого уровня их регламентации и организации в сочетании с воспитательным воздействием.
«Групповой способ совершения преступления свидетельствует о большей степени общественной опасности деяния, нежели
совершение аналогичных действий "в одиночку", – заявляет автор, – что, однако, не является аксиомой в случаях с несовершеннолетними. Факт участия подростка в группе при совершении
преступления может при различных условиях либо смягчать, ли34
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бо отягчать наказание, поэтому важно его точное установление»
(с. 87). Данное положение является справедливым, так как в нем
находит свое выражение одно из специальных условий назначения наказания несовершеннолетнему, а именно влияние на него
старших по возрасту лиц.
Заслуживает внимания утверждение О.Н. Петровой о возможности предусмотреть в законе кратное снижение верхнего
предела санкции для несовершеннолетних вместо ограничения
предельного срока лишения свободы (с. 90), так как существующее положение препятствует реализации принципа индивидуализации наказания, что доказано в работе путем приведения примеров из практической деятельности судов.
Думается, что проблема о неприменимости к несовершеннолетним повышенного наказания за совершение умышленного
преступления надуманна (с. 91). Умысел уже входит в конструкцию диспозиции статьи, и повышенность санкции также уже
предусмотрена, исходя из описательных признаков диспозиции
нормы, и по этой причине (повышенная общественная опасность), а также известности противоправности каждому человеку
(с. 91) уголовная ответственность наступает с четырнадцати лет.
Следовательно, назначить повышенное наказание более, чем оно
предусмотрено санкцией, невозможно, тем более что для несовершеннолетних применяются ограниченные сроки лишения
свободы, установленные ст. 88 УК РФ.
Автором обозначаются проблемы установления уровня психического развития (с. 96). Хотелось бы здесь добавить, что положение ч. 3 ст. 20 УК РФ практически не действует, так как правоприменительными органами не исследуется уровень
психического развития несовершеннолетнего; отсутствует должное внимание к исследованию условий жизни и воспитания несовершеннолетнего при производстве предварительного расследования и, следовательно, назначении наказания (с. 108-109).
В целом характерной чертой пособия О.Н. Петровой является
глубина осмысления поставленной актуальной проблемы – реализации института уголовного наказания несовершеннолетних,
которая на сегодняшний день представляется очень сложной и
противоречивой ввиду негативных экономических тенденций,
В.В. Мальцев, Н.А. Смалева
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изменений политической и социальной жизни общества. Но автор пытается в своей работе найти гибкий и приемлемый подход
к разрешению этой задачи. Критические замечания, высказанные
по поводу научно-практического пособия, свидетельствуют о
подробном изучении его и ни в коей мере не умаляют заслуженную положительную оценку работы.
Примечания
1
Петрова О.Н. Становление и реализация института уголовного наказания несовершеннолетних. Краснодар, 2004. 124 с.
2
Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред. И.Я. Козаченко,
З.А. Незнамовой. М., 2001. С. 313.
3
Там же.
4
Самойлов А.С. Понятие, признаки и цели уголовного наказания
// Российское уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред.
А.И. Рарога. М., 2004. С. 374.
5
См.: Там же. С. 374.
6
Нерсесян В.А. Понятие и цели наказания // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник / Под ред. Б.В. Здравомыслова. М.,
1996. С. 344.
7
Мальцев В.В. Принципы уголовного права. Волгоград, 2001. С. 59.
А.В. Васильевский
(Ярославский госуниверситет)
Уголовный закон
и профилактика преступлений
В связи с устойчивой тенденцией роста преступности вопрос
профилактики преступлений приобретает особое значение. Превентивная функция уголовного права является не самой главной,
но она является одной из основных. В этой связи интересно вычленить возможности уголовного закона в предупреждении преступлений. В отличие от прежнего уголовного законодательства,
где превенция преступлений относилась исключительно к целям
наказания, действующий Уголовный кодекс РФ в ч. 1 ст. 2 про36
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возглашает предупреждение преступлений одной из задач уголовного закона в целом, наряду с охраной основных объектов и
обеспечением мира и безопасности человечества.
В качестве средств и способов решения этих задач в ч. 2 ст. 2
УК РФ названы: установление Кодексом основания и принципов
уголовной ответственности, определение преступности деяния,
установление видов наказания и иных мер уголовно-правового характера за совершение преступлений. Поскольку в законе средства
и способы не разделяются отдельно по задачам, то можно предположить, что все они относятся к каждой из названных задач.
Самим фактом выделения задачи профилактики, казалось бы,
уголовный закон придает предупредительной функции уголовного права особое значение. Однако встает вопрос, насколько эта
задача подкрепляется конкретными нормами Кодекса, соответствует уголовной политике и реальному положению дел в противостоянии преступности. Как нам представляется, перечень предложенных в УК средств и способов не может решить задачу
предупреждения преступности уголовно-правовыми средствами,
так как все они, по сути, направлены на то, чтобы ограничить
правоприменителя в совершении злоупотреблений по отношению
к лицу, привлекаемому к уголовной ответственности. Данный тезис требует более подробного рассмотрения.
Установление основания уголовной ответственности ограничивает правоприменителя возможностью привлечения к ответственности только лиц, совершивших деяния, предусмотренные Кодексом. Тем самым исключается ответственность за голый умысел, за невиновное причинение вреда и за «опасное состояние
личности». Последнее характерно для социологической школы
уголовного права, которая ставит профилактику преступлений и
исправление виновного на первое место среди задач уголовного
права. Этому были подвержены УК РСФСР 1922 и 1926 гг. В сочетании с административно-командной системой управления государством такое положение привело в свое время в том числе и к
массовым политическим репрессиям. Поэтому в балансе интересов общества и личности в уголовных правоотношениях нужно
находить оптимальный компромисс. Представляется, что в настоящее время наметился перекос в другую сторону, с принижеА.В. Васильевский
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нием общественных интересов в угоду интересам отдельной личности.
По поводу сущности сформулированного в УК основания ответственности мы полностью солидарны с большинством правоведов, которые приветствовали закрепление в законе двуединого
основания ответственности как деяния, содержащего признаки
состава преступления. Это положило конец дискуссии о перечне
оснований ответственности. В то же время редакция ст. 8 Кодекса вступила в явное противоречие с ч. 1 ст. 29 УК об оконченном
преступлении. При буквальном толковании получается, что в
уголовном законе нет основания для ответственности за неоконченное преступление, так как объективная сторона состава при
покушении не исполняется до конца, а при приготовлении к преступлению – вообще не начинает исполняться. В соответствие со
ст. 8 УК отсутствие одного из признаков состава должно исключать уголовную ответственность. Множество попыток научного
толкования данного противоречия не может компенсировать указанный недостаток законодательной техники. Нет сомнений, что
неоконченная преступная деятельность обладает достаточной
общественной опасностью, поэтому ответственность за нее
должна быть. Это мощный рычаг профилактики преступности.
Однако закон в этой части не должен содержать двусмысленностей и противоречий.
Принципы уголовной ответственности в качестве средств
профилактики преступлений также не совсем применимы. По существу, они нацелены на исключение произвола в отношении лиц,
привлекаемых к ответственности, что, в конечном счете, только
затрудняет возложение ответственности на всех тех, кто совершил
преступления. Защита личности от произвола государства – важная задача, но вряд ли увеличение гарантий личности от необоснованного привлечения к ответственности может существенно повлиять на предупреждение преступности. Скорее всего, мы имеем
дело с одним из недостатков законодательной техники. Об этом
свидетельствует противоречие между названием главы 1, где говорится о принципах Уголовного кодекса, и содержанием данной
главы. В ч. 2 ст. 2 говорится о принципах уголовной ответственности, а не Кодекса. Содержательный анализ ст. 3 – 7 свидетель38
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ствует, что в них перечислены именно принципы уголовной ответственности. Конечно, они созвучны с принципами уголовного
закона в целом и производны от них, но все-таки существенно отличаются и по перечню, и по содержанию. Явным недостатком
Кодекса в этой связи нужно признать отсутствие законодательного определения сущности уголовной ответственности.
Вполне очевидно, что задачи УК должны решаться с помощью принципов уголовного закона в целом, а не принципов его
института, пусть и такого важного, как уголовная ответственность. Как вытекает еще из наказа Комиссии для сочинения проекта нового Уложения Екатерины II, для задачи профилактики незаменимым на протяжении более двух веков остается принцип
неотвратимости ответственности. Его отсутствие в действующем
уголовном законе играет негативную роль. Появились даже сомнения, существует ли вообще данный принцип. Основания для
таких сомнений имеются весомые. Сейчас реальную ответственность несет только незначительная доля лиц, совершивших преступления. Это ведет к тому, что уголовно-правовой запрет становится декларативным и его профилактическая функция существенно уменьшается. В определенной степени такое положение
связано с неэффективностью деятельности правоприменителя, которая, в свою очередь, зависит от законодательных положений.
Поэтому не стоит умалять значение уголовного закона и его принципиальных положений в деле предупреждения преступности.
Нет необходимости доказывать, что исчерпывающий перечень преступных деяний в Особенной части Кодекса и запрет
применения закона по аналогии направлены как на регулирование
общественных отношений, так и на ограничение правоприменителя в его деятельности. Уголовно-правовой запрет под угрозой наказания способен воздействовать на ту часть граждан, которые
склонны к совершению преступлений, но это воздействие прямо
пропорционально реализации принципа неотвратимости. Как
только в криминально ориентированной части общества укрепится мнение, что реализация ответственности носит случайный, необязательный и исключительный характер, профилактическая
роль закона будет сводиться к нулю. Представляется, что мы на
А.В. Васильевский
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пути к этому. Криминологи давно заметили, что к ответственности
обычно привлекаются наименее удачливые преступники.
Следует также подчеркнуть, что виды преступлений в Особенной части не равнозначны. Целый перечень их почти не регистрируется на практике, другие регистрируются, но не доходят до
суда, а хищения, львиную долю которых составляют кражи, в
структуре преступности занимают более трети (до половины) всех
преступлений. Поэтому даже несущественные на первый взгляд
изменения в Кодексе, если они касаются состава кражи, могут
значительно изменить общую картину регистрируемой преступности (например, долю тяжких преступлений в их структуре).
Следующим средством профилактики преступности в ч. 2
ст. 2 УК РФ названо установление видов наказаний в Кодексе. С
одной стороны, это исключает возможность применения в таком
качестве иных мер воздействия, с другой стороны – факт включения в перечень наказаний конкретного вида не означает, что он
будет реально применяться на практике. Так, из 13 видов наказаний, имевшихся в действующем УК изначально, в течение 7 лет
не применялись четыре вида установленных Кодексом наказаний: обязательные работы, ограничение свободы, арест и смертная казнь. А из тех, которые применялись, наиболее востребованными оказались только два вида: лишение свободы и штраф.
Долго ожидавшееся введение в жизнь наказания в виде обязательных работ принесло разочарование. В структуре наказаний
их применение смехотворно, хотя потенциал у данного вида наказания весьма велик. Арест как мера наказания, вероятно, не будет применяться не только с 2007 года, как запланировано, но и в
обозримом будущем (нет средств и желания строить арестные
дома). Применение ограничения свободы возможно, но только в
ином содержании этого вида наказания, так как срок его применения по закону уже наступил, но материальная база для этого
отсутствует. Что касается смертной казни, то руководство страны
уже продемонстрировало волю к недопущению применения данного вида наказания. В связи с темой статьи следует привести
один из аргументов противников применения смертной казни: ее
угроза останавливает от совершения преступления только (!)
около 15% лиц, склонных к совершению преступлений. А сколь40
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ко должно быть? А какую часть потенциальных преступников останавливает штраф? При этом нужно помнить, что смертная
казнь предусмотрена только за посягательства на жизнь человека,
а убийств ежегодно регистрируется в России свыше тридцати тысяч. Вопрос о профилактическом эффекте различных видов наказаний, в том числе исключенного из Кодекса дополнительного
наказания в виде конфискации имущества, требует отдельного
разговора.
Напрашивается вывод, что сам факт включения вида наказания в перечень наказаний, предусмотренный Кодексом, не имеет
особого профилактического эффекта, а больше зависит от правоприменительной практики.
После исключения из УК РФ принудительного лечения от
алкоголизма и наркомании, к иным мерам уголовно-правового
характера можно отнести только лечение психобольных и принудительные меры воспитательного воздействия к несовершеннолетним. По существу сейчас принудительные меры воспитательного воздействия – единственное чисто профилактическое
средство преступности из перечисленных в ст. 2 УК. Однако оно
касается небольшой части преступного контингента. С учетом
сказанного можно сделать вывод, что указанные в ч. 2 ст. 2 УК
РФ средства не способны решить задачу предупреждения преступлений.
Встает резонный вопрос: а имеются ли вообще в уголовном
законе средства, способные влиять на преступность? Конечно, да.
Прежде всего, это принципы уголовного права, подкрепленные
законодательными нормами. Особенно велика в этом роль институтов Общей части. Имеющиеся недостатки изложения законодательного материала, часть из которых приведена в статье, в определенной степени обусловлены отношением законодателя к
уголовному закону, которое выражается в волюнтаризме, в частых и не всегда продуманных изменениях закона.
Повысить профилактическую роль уголовного закона и реально снизить уровень преступности иными мерами возможно.
Для этого, прежде всего, необходимо разработать четкую и внятную уголовную политику, которой должно соответствовать не
только уголовное законодательство, но и смежные с ним отрасли
А.В. Васильевский
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
права. Именно отсутствие такой политики, в первую очередь, не
позволяет нам похвастаться успехами в противодействии преступности1. А опыт многих развитых зарубежных государств показывает, что это вполне возможно в современном мире2.
Наиболее яркое противоречие действующего УК, на наш
взгляд, заключается в том, что он предусматривает весьма суровые санкции за большинство преступных деяний, что не всегда
соответствует уровню и структуре преступности, оценке их общественной опасности правоприменителем и возможностям системы
исполнения наказаний. В определенной степени это отражает наш
менталитет, согласно которому мы все за суровое наказание абстрактных преступников, то есть преступников вообще, а с другой
стороны – всегда склонны пожалеть конкретного обвиняемого или
подсудимого и дать ему шанс исправиться без сурового наказания.
Поэтому санкции закона в отношении преступников суровы, но
правоприменителю тем же законом дан широкий перечень исключений, позволяющий освобождать от уголовной ответственности
лиц даже за тяжкие преступления. Указанная ситуация соответствует крылатой фразе, что суровость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения.
Другой причиной санкций, предусматривающих длительные
сроки лишения свободы, является старый постулат советской пенитенциарной системы, согласно которому короткий срок изоляции преступника не позволяет эффективно применить к нему исправительные меры воздействия. Об истинных причинах данного
тезиса можно только догадываться, но психологами давно установлено, что наиболее сильное, шоковое воздействие на человека
оказывает его изоляция в первые месяцы лишения свободы, когда
человек способен сделать вывод о необходимости воздержания в
дальнейшем от совершения преступлений. Позднее человек адаптируется в новых условиях и исправительный эффект изоляции
от общества уменьшается. Вывод о том, что наказание в виде
лишения свободы изживает себя, подтверждается опытом развития всей континентальной системы права3. Поэтому снижение
средних сроков заключения позволит решить две задачи: начать
постепенный переход к преимущественному применению иных
видов наказаний и освободить места для большего количества
42
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лиц при сокращении сферы применения освобождения от уголовной ответственности и наказания.
К чему привело наличие весьма суровых санкций? К ежегодным амнистиям на первом этапе действия Кодекса; к огромному
количеству приговоров с условным наказанием (более половины
всех приговоров), то есть к условному освобождению от наказания большинства осужденных. Реформа 2003 года, по которой
снизился размер наказаний во многих санкциях, не смогла решить данное противоречие. Конечно, можно продолжить бесконечную и бессистемную корректировку уголовного закона, но
хороших перспектив такой путь не сулит. Подготовка нового Кодекса имеет смысл, как представляется, только при наличии определенной и перспективной уголовной политики, выработанной
не только администрацией Президента РФ, но и всеми заинтересованными слоями гражданского общества.
Какие резервы уголовного закона в решении задачи профилактики преступности мы видим? Во-первых, как уже было сказано, это установление и законодательное закрепление принципов уголовного закона, что позволит четко определить: чего нам
ждать от уголовного закона. Во-вторых, нужно выяснить, относится задача предупреждения преступности ко всему уголовному
закону или только к институту наказания, как считалось раньше.
Правильней, на наш взгляд, считать эту важную задачу прерогативой всего уголовного закона, но при этом нужно уточнить, какие средства Кодекса способны помочь в решении данной задачи.
Наверное, назначение и применение наказания должны играть
ключевую профилактическую роль. При этом, как говорилось,
необходимо законодательно определить сущность уголовной ответственности. В-третьих, требуется полная ревизия всех санкций
в Особенной части с разумным их смягчением и с учетом реальных возможностей системы исполнения наказаний, исправительного потенциала конкретных видов наказаний. И, в-четвертых,
необходимо соблюдать баланс интересов общей и частной превенции, так как в настоящее время произошел перекос в сторону
повышенного внимания к частной превенции.
Велики резервы в повышении профилактической роли и отдельных институтов уголовного права. Так, рассматривая инстиА.В. Васильевский
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тут преступления, обязательным признаком которого традиционно считается и наказуемость, нужно определиться: применение
наказания за совершенное преступление – это общее правило или
исключение. Реальная современная практика позволяет избрать
для ответа второй вариант. Понятно, что наказуемость означает,
прежде всего, наличие санкции в норме, но если санкция становится пустой угрозой – она никого не остановит от совершения
преступления.
Общественная опасность административных правонарушений значительно ниже, чем преступлений. Однако в Кодексе об
административных правонарушениях нет такого внушительного
перечня оснований освобождения от ответственности и наказания, как в УК. Разве это не парадоксально, что за более опасное
деяние существует больше шансов избежать ответственности,
чем за менее опасное? Вызывают недоумение ситуации, когда
сами правонарушители заявляют, что они больше боятся административной ответственности, чем уголовной (например, за браконьерский лов рыбы, предусматривающий конфискацию судна).
Если по УК РСФСР 1960 года при освобождении от уголовной ответственности лицо можно было привлечь к административной ответственности или применить меры общественного
воздействия, то сейчас такой возможности нет. Наверное, правильно, что из УК исключили несвойственные ему меры воздействия, хотя они все же остались в отношении несовершеннолетних. Однако произошел некий провал в виде альтернативы между
предусмотренным суровым наказанием и полной безнаказанностью при освобождении от ответственности. Может быть, причина имеющихся широких возможностей освобождения от уголовной ответственности в том, что, ради преемственности
уголовного закона, институты освобождения от уголовной ответственности и наказания не только оставили, но и дали им развитие. При этом, видимо, забыли, что УК РСФСР 1960 года принимался в период, когда было объявлено о построении коммунизма
к 1980 году с показом последнего преступника накануне. Сейчас
несколько иная ситуация, которая требует иных подходов в вопросе противодействия преступности.
44
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Видимо, стоит вспомнить изречение древних: «Суров закон,
но это – Закон!», потому что российское изречение «Закон что
дышло – куда повернешь, туда и вышло» не сулит нам успехов в
обуздании преступности. Из этого следуют два вывода: 1) уголовный закон должен основываться на четкой концептуальной
уголовной политике и иметь законодательную технику, соответствующую уровню нашего развития; 2) в нем должно быть закреплено оптимальное сочетание законодательных предписаний и
пределов усмотрения правоприменителя, что отражает взаимосвязь дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности, достижение как общей, так и частной превенции.
Мы уже обращали внимание на то, что целям общей превенции в уголовном законе уделяется меньшее внимание, чем частной превенции. Так, среди целей наказания, изложенных в ч. 2
ст. 43 УК, цель общей превенции четко не сформулирована и ее
можно вывести только путем логического толкования данной
нормы. В ст. 9 УК 1926 года и в ст. 20 УК 1960 года цели наказания в виде общей и частной превенции были не только изложены
отдельно, но и четко сформулированы.
Для повышения общепревентивной роли уголовного закона
следует, на наш взгляд, установить минимально необходимое наказание, подлежащее обязательному применению, за совершение
каждого преступления, которое должно содержать в себе размер
воздаяния за него. Обязательное применение минимума санкции
нужно сделать общим правилом, не зависящим от усмотрения
правоприменителя. Данное правило может иметь отдельные четко определенные исключения в соответствии с УК. Только в этом
случае будет достигнута цель общей превенции.
Мы не предлагаем отказаться от принципа гуманизма, а выступаем за оптимальное его применение. Гуманизм должен распространяться не только на лицо, совершившее преступление, но
и на жертву преступления, на все общество в целом. К чему приводит однобокий гуманизм, выраженный во всепрощении и безнаказанности? К повышению уровня преступности и рецидива,
спроса на услуги «братков» и киллеров для «справедливого» разбирательства. Нужно исходить из того, что у лица, совершившего
преступление, был выбор поведения с вариантом, не связанным с
А.В. Васильевский
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступлением. Иначе лицо не может подлежать уголовной ответственности. Раз лицо избирает криминальный путь, оно должно за это претерпеть негативные последствия своего поведения.
Фундаментом наказания должно стать воздаяние за совершенное
деяние в виде минимума санкции. Если личность преступника
требует исправительного воздействия, то для этого существуют
пределы до максимальной границы санкции.
Говоря о гуманизме в отношении жертв преступлений и общества в целом, следует заметить, что действующие УК и УПК
мало интересует мнение потерпевшего при решении вопросов освобождения от уголовной ответственности и наказания. Фактически оно учитывается в составах частного обвинения и при прекращении дела за примирением по ст. 76 УК РФ. Представляется,
что в уголовном законе нужно укреплять восстановительную
функцию права. Провозглашенная Конституцией первоочередная
защита прав личности должна преломляться в УК не только в отношении лица, совершившего преступление, но и, в первую очередь, в отношении жертвы преступления. В связи с этим необходимо исключить возможность освобождения виновного от
уголовной ответственности и наказания, если он не принял мер
по возмещению материального ущерба и компенсации морального вреда. На это направлено законодательство многих европейских стран. Без этого страдает не только профилактика преступлений, но и решение задачи защиты объектов охраны УК.
Особую тревогу вызывает расширение сферы специального
освобождения от уголовной ответственности по примечаниям к
статьям Особенной части, при отсутствии регламентации этого
института в нормах Общей части. Призывы к увеличению количества таких примечаний вызывают удивление. Ведь речь идет о
совершении порой тяжких преступлений, за которые предусматривается исключение уголовной ответственности. Взять, к примеру, примечание к ст. 206 УК РФ об освобождении от уголовной
ответственности лица, захватившего заложников, а потом по требованию властей освободившего их. Конечно, здесь в определенном смысле вступают в конкуренцию охранительная и превентивная функции уголовного закона, которые тесно связаны между собой. С одной стороны – важно сохранить жизнь заложни46
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кам. Но, с другой стороны, разве тем самым закон не провоцирует как самого захватчика, так и иных лиц к новым захватам заложников? Так зачем правоприменителю связывать руки депенализацией? Факт освобождения заложников должен учитываться
при определении ответственности, но не должен исключать ее.
Подводя итог, следует сказать, что уголовный закон имеет
значительный потенциал в повышении его превентивной функции, но он в настоящее время неудовлетворительно сформулирован в этом отношении, что не позволяет данный потенциал оптимально использовать.
Примечания
1
См.: Побегайло Э.Ф. Кризис современной российской уголовной политики // Преступность и уголовное законодательство. Саратов, 2004.
С. 109.
2
См.: Наумов А. Существуют ли пределы роста преступности // Уголовное право. 2005. № 3. С.117-119.
3
См.: Кудрявцев В.Н. Стратегии борьбы с преступностью. М., 2005.
С. 187.
А.В. Иванчин
(Ярославский госуниверситет)
Проблемы конструирования
основного состава похищения человека
(ч. 1 ст. 126 УК РФ)
При конструировании состава преступления законодатель
опирается на типовую его модель, излагаемую в общем учении о
составе преступления, которая включает четыре части (объект,
объективная сторона, субъект и субъективная сторона преступления), подразделяемые в свою очередь на элементы. Поэтому, следуя данной схеме, обратимся сначала к объекту рассматриваемого преступления. Трактовка видового объекта этого деликта
А.В. Иванчин
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общепризнана – это личная свобода (свобода передвижения) человека. Предмет (потерпевший) данного деяния – человек – четко
обозначен в диспозиции ч. 1 ст. 126 УК и не требует конкретизации. Однако некоторые вопросы вызывает родовой объект похищения человека, указанный в наименовании гл. 17 УК, свобода,
честь и достоинство человека. Эта глава на сегодняшний день
объединяет семь составов преступлений. Не вызывает трудностей
группировка данных деяний: 1) посягающие на свободу человека
и 2) посягающие на честь и достоинство человека1. Вместе с тем,
указанные объекты (свобода, честь и достоинство) весьма разнородны. Свобода человека как объект уголовно-правовой охраны
не более тесно связана с честью и достоинством человека, нежели
последние – с частной жизнью лица. Это следует из Конституции
РФ, ст. 22 которой закрепляет право каждого на свободу и личную неприкосновенность, а ст. 23 – право на неприкосновенность
частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и
доброго имени, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. В то же время
последние объекты, за исключением чести и достоинства, охраняются гл. 19 УК. Общепризнано, что система Особенной части
должна строиться по линейной системе путем объединения в отдельные главы деяний с родовым объектом, что в нашем случае
не прослеживается. Впрочем, мотивы законодателя понятны: в
первоначальной редакции Кодекса анализируемые группы преступлений насчитывали соответственно три и две единицы. Отсюда каждая из них не дотягивала до уровня главы УК (как, видимо, посчитал законодатель). Однако после введения в закон
ст. 1271 и 1272 «количественный ценз» для выделения преступлений против свободы в отдельную главу соблюден (в гл. 18 УК, к
примеру, также описаны пять деяний). Поэтому представляется
разумным выделение в УК самостоятельной главы о преступлениях против свободы человека. Этот «шаг» позволит уточнить
родовой объект похищения человека. Составы же преступлений
против чести и достоинства возможно переместить в гл. 19 УК,
которую, на наш взгляд, в перспективе также следует разукрупнить (но эта тема требует отдельного и обстоятельного рассмотрения). Отметим также, что указание в наименовании гл. 17 УК
48
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на личность вряд ли правильно. Личность – это не любой человек, а лишь достигший определенной ступени в развитии, усвоивший минимальную социальную программу. А уголовный закон
защищает от общественно опасных посягательств любых людей,
поэтому предпочтительнее заголовок гл. 17 УК сформулировать
иначе – «Преступления против свободы человека».
Обратимся к проблемам конструирования объективной стороны рассматриваемого преступления. Прежде всего необходимо
определить момент его окончания. Согласно распространенному
мнению, «...похищение человека предполагает совокупность трех
последовательно совершаемых действий. Это: захват, перемещение в другое место и последующее насильственное удержание
потерпевшего там против его воли»2. На наш взгляд, ни уголовный закон, ни логика не дают оснований для столь широкой
трактовки объективной стороны. Состав похищения человека
сконструирован по типу формального3. Поэтому, когда перемещаемый человек изъят, т.е. реально лишен свободы, преступление следует признавать, на наш взгляд, оконченным. Термин
«изъятие» мы заимствуем из основ квалификации хищений, которые полагаются оконченными в момент, когда имущество изъято и у виновных появляется реальная возможность им пользоваться и распоряжаться по своему усмотрению4. Аналогия с
хищениями не случайна. Термин «похищение» употреблялся до
революции (в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовном уложении 1903 г.) как родовое понятие
кражи, грабежа и иных, говоря современным языком, хищений. И
лишь в советское время имущественные преступления были переименованы в хищения. Итак, когда человек окончательно изъят и у похитителя появляется реальная возможность распоряжаться его свободой, данное преступление можно считать
оконченным (в юридическом, подчеркнем, смысле, т.е. в контексте ст. 29 УК РФ). Отсюда, последующее удержание похищенного находится за рамками состава похищения. При удержании
потерпевшего похищение только фактически не окончено5. В
пользу такого вывода свидетельствует и позиция Президиума
Верховного Суда РФ, указавшего по одному из дел, что «основным моментом объективной стороны данного преступления явА.В. Иванчин
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ляется захват потерпевшего с места его нахождения и перемещение с целью последующего удержания в другом месте»6. В то же
время сам процесс перемещения человека может продолжаться
относительно длительное время. Например, захват происходит в
Москве, а «пункт назначения», куда транспортируют похищенного, на Дальнем Востоке. Через призму этой ситуации видно, что
логичнее моментом окончания преступления признавать не перемещение, а сам факт изъятия человека (с той оговоркой, что изъятие человека окончено со времени появления у виновного реальной возможности распоряжаться свободой потерпевшего).
Сказанное не позволяет согласиться также с мнением о том, что
окончание похищения наступает с начала перемещения человека7. Виновных могут, в частности, преследовать (такие примеры
практике известны). Поэтому прав М.Н. Каплин в том, что в подобных ситуациях «речь должна идти лишь о покушении на преступление»8. Таким образом, элемент «деяние» в законодательной конструкции похищения человека мы полагаем резонным
выразить с помощью термина «изъятие».
Сказанное позволяет критически оценить подход Е.В. Никулиной (автора последней по времени диссертации о похищении
человека), которая на основе анализа ст. 126 УК и различных точек зрения трактует похищение человека как «умышленные противоправные действия, направленные на тайный или открытый
захват и изъятие живого человека из привычной среды обитания
помимо его воли, перемещение его и удержание в установленном
месте, совершенные путем психического, физического насилия и
обмана»9. Оставляя в стороне иные уязвимые, на наш взгляд, стороны этой дефиниции (касающиеся захвата, удержания и др.), акцентируем внимание на том, что в ней состав похищения человека сконструирован по типу усеченного – «действия, направленные на ... ». Подобный взгляд противоречит не только смыслу
ст. 126 УК и практике ее применения, но и доктрине уголовного
права, относящей рассматриваемый состав к формальным (реже –
материальным), но отнюдь не усеченным.
Разноголосица наблюдается и в понимании способов похищения. Так, не совсем ясно, относится ли к ним обман. Одни положительно отвечают на этот вопрос10, другие – возражают11.
50
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Опять же, если проводить параллель с хищениями, предпочтительней представляется первая позиция. Суть похищения человека заключена в его изъятии из привычной среды, и обман вполне
мыслим в качестве способа совершения данного деяния. Кроме
того, термин «похищение» употребляется в ст. 325 УК, регламентирующей ответственность за похищение документов, штампов,
печатей и акцизных марок. Общепризнано вместе с тем, что объективная сторона данного преступления может выполняться любым способом – «тайно или открыто, с насилием или без такового, путем обмана или злоупотребления доверием»12. Кстати, в УК
ФРГ, в котором преступления против личной свободы подробно
регламентированы, § 234 прямо закрепляет, что похищение человека совершается путем обмана, угрозы или насилия13. Наконец,
обобщение российской следственно-судебной практики показывает, что похищение людей осуществляется в основном двумя
способами: путем обмана или насилия14. Следовательно, похищение человека совершается не только против (вопреки) его воли,
но и – в случае обмана – помимо ее, что во избежание разночтений целесообразно закрепить в самом тексте закона.
Субъект похищения человека – следующая часть его состава –
вроде бы очевиден. Им может быть любое вменяемое физическое
лицо, достигшее 14-летнего возраста15. Однако ряд ученых ограничивают круг возможных субъектов этого преступления. Например, Л.Л. Кругликов считает, что к ним не относятся лица, состоящие в близком родстве с похищенным ребенком – родитель,
дед, бабушка и др. (при условии, что они действовали в его интересах). Думается, что с учетом принципа справедливости к возможным «несубъектам» следует причислить и иных лиц, близких
потерпевшему (независимо от его возраста) и действующим в его
интересах. Дело в том, что ребенок может похищаться лицом, его
воспитывавшим («социальным отцом», например). В то же время
потерпевший может быть и взрослым, но душевнобольным, престарелым и т.д. Его изъятие по своему социальному значению может быть приравнено к изъятию ребенка. Таким образом, действительно, есть круг лиц, которых при определенных условиях нельзя
рассматривать как похитителей в смысле ст. 126 УК.
А.В. Иванчин
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Зададимся, однако, вопросом, насколько целесообразно закреплять это изъятие в уголовном законе (например, в примечании – по подобию того, которое дополняет ст. 308 УК)? По нашему мнению, делать этого не следует и, как минимум, в силу
двух причин. Во-первых, не исключено наличие в подобных ситуациях общественной опасности. Например, мать, лишенная родительских прав, похищает ребенка и увозит в деревню, где, по
ее мнению, ему будет лучше жить. Однако не следует забывать,
что она тем самым нарушает решение суда об ограничении ее
правоспособности, которое принималось с учетом всей совокупности обстоятельств по делу. При этом серьезно ущемляются интересы лиц, с кем оставлен ребенок (отца, бабушки и т.д.). Иными словами, отпадение общественной опасности в таких ситуациях – отнюдь не факт. Говоря строго с научной точки зрения,
отметим, что близость с потерпевшим и его изъятие в его же интересах – обстоятельства переменного характера: они могут как
исключать, так и не исключать вредоносность поведения человека. Поэтому их отражение в законе при регламентации состава
преступления недопустимо. Во-вторых, для подобного рода исключительных случаев, когда требуется всесторонняя оценка содеянного, достаточно, на наш взгляд, предписания ч. 2 ст. 14 УК.
Формально в таких ситуациях состав похищения человека наличествует (похититель, кем бы он ни был, прав на похищаемого не
имеет), поэтому неприменение ст. 126 УК возможно при условии
малозначительности деяния (дело не возбуждается либо прекращается ввиду отсутствия состава преступления). При этом для
констатации малозначительности резонно, по нашему мнению,
учитывать не только взаимосвязь похитителя и потерпевшего и
интересы последнего, но и все иные значимые обстоятельства
(длительность изъятия, основание отсутствия у похитителя прав
на потерпевшего, мнение органа опеки и попечительства и т.п.).
Перейдем к четвертой части конструкции преступления –
субъективной стороне похищения человека. Оставляя в стороне
очевидную прямоумышленность похищения человека, выясним,
является ли цель обязательным его признаком. В последние годы
Верховный Суд РФ принял ряд решений, которые в какой-то мере проливают свет на данный вопрос. Так, З. и Д. были осуждены
52
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
районным судом по п. «б», «в» ч. 2 ст. 131, п. «б», «в» ч. 2
ст. 132, п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ. Установлено, что виновные
вступили в предварительный сговор на изнасилование А. С этой
целью, проникнув к ней в квартиру, заставили ее одеться и,
удерживая за руки, угрожая убийством, а также физической расправой над ее родственниками, чтобы подавить ее волю к сопротивлению, вывели потерпевшую из подъезда, посадили в автомобиль З. и удерживали ее вплоть до окончания своих преступных
действий, связанных с изнасилованием. Изменяя приговор, Судебная коллегия указала, что действия З. и Д. по захвату и перемещению потерпевшей помимо ее воли охватывались объективной стороной преступления, предусмотренного ст. 131 УК РФ, и
являлись формой насилия, примененного к потерпевшей. Умысла
на похищение человека у осужденных не установлено, и доказательств этому в приговоре не приведено. Поэтому судебные решения в части осуждения виновных по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ
отменены16.
Та же инстанция уже в 2003 г. отменила судебные решения в
части осуждения Б. и Х. по п. «а», «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ за отсутствием в их действиях состава преступления, указав следующее: «Из обстоятельств, установленных судом, видно, что осужденные вступили между собой в сговор на изнасилование и
совершение насильственных действий сексуального характера в
отношении В. С этой целью они привезли ее в поселок, где изнасиловали, а Б. совершил с ней иные действия сексуального характера и нанес побои. Следовательно, перемещение потерпевшей к
месту преступления, что охватывалось умыслом осужденных и
составляло условие сговора, входит в объективную сторону преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 и 132 УК РФ, как примененное к В. насилие. Данных о том, что В. была привезена в поселок и удерживалась там осужденными по иным мотивам, судом
не установлено. Поэтому осуждение Б. и Х. по п. «а», «д» ч. 2 ст.
126 УК РФ (похищение человека) необоснованно»17. Ряд аналогичных решений принят высшей судебной инстанцией также по
делам, когда завладение и перемещение человека было подчинено цели его убийства.
А.В. Иванчин
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во всех этих случаях вывод об отсутствии состава похищения мотивирован тем, что виновные не преследовали цели похищения человека. С таким пониманием ст. 126 можно согласиться,
хотя представляется более точным говорить об отсутствии в данных ситуациях цели удержания похищенного. Но коль скоро мы
установили, что цель является обязательным элементом состава
похищения человека, то ее необходимо ввести в его законодательную конструкцию.
Суммируя изложенные выше соображения, считаем целесообразным диспозицию ч. 1 ст. 126 УК изложить в следующей редакции: «похищение человека, то есть изъятие человека против
или помимо его воли с целью последующего удержания».
Примечания
1
См., например: Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под
ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М., 2002. С. 218 (автор –
В.И. Зубкова).
2
Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С. 214; См. также: Нуркаева Т.Н. Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми
средствами (вопросы теории и практики): Дис. … д-ра юрид. наук. Уфа,
2002. С. 229-230.
3
Впрочем, высказано и иное мнение – о материальности состава похищения человека (см.: Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под
ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С. 214). Однако состав преступления таков, каково его описание в уголовном законе. В данном же случае (в
ч. 1 ст. 126 УК) последствия не фигурируют в качестве обязательного элемента состава. Ссылка автора критикуемого воззрения на то, что помимо
захвата человека похищение предполагает совершение еще и других действий, нисколько не доказывает, по нашему мнению, материальности этого
состава: действия (даже их совокупность) и последствия – разные понятия.
4
См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря
2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 1.
5
Момент фактического окончания похищения важен для исчисления
сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Поскольку похищение человека является длящимся преступлением, постольку фактическим его окончанием является прекращение удержания потерпевшего по
воле виновного (явка его с повинной и т.д.) или вопреки его воле (задержание органами власти и др.). С этого момента и следует исчислять сроки
54
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
давности уголовного преследования (см.: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. «Об условиях применения давности и
амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам / Сост. С.Г. Ласточкина, Н.Н. Хохлова. 4-е изд., перераб. и доп.
М., 2004. С. 102).
6
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 1. С. 10.
7
См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ. 2-е изд., перераб. и
доп. / Отв. ред. А.И. Рарог. М., 2004. С. 354.
8
Каплин М.Н. Объективная сторона похищения человека // Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 200-летию Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова, 30-31 октября 2003 г. Ярославль, 2003. С. 53.
9
Никулина Е.В. Анализ уголовно-правовых проблем похищения человека и его криминологическая характеристика в северо-кавказском регионе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 10.
10
См., например: Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под
ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С. 214; Михаль О. Вопросы квалификации незаконного лишения свободы, похищения человека и захвата
заложников // Уголовное право. 2003. № 4. С. 48.
11
См., например: Российское уголовное право. Особенная часть / Под
ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М., 1997. С. 83.
12
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 1002.
13
См.: Жалинский А.Э. Современное немецкое уголовное право. М.,
2004. С. 397.
14
См.: Никулина Е.В. Указ. соч. С. 12. См. также: постановление Президиума Московского городского суда от 17 июля 1998 г. по делу К.
// Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 5. С. 19. К. осудили по ст. 126
УК за то, что он под предлогом проведения переговоров с председателем
правления банка уговорил потерпевшего пройти в автомашину и затем отвез его в автомобильный бокс, где в последующем удерживал.
15
См., например: Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под
ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С. 215.
16
Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда РФ за 2002 г. // Справочная правовая система «Гарант».
17
Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда РФ за 2003 г. // Справочная правовая система «Гарант».
А.В. Иванчин
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д.А. Калмыков
(Ярославский госуниверситет)
К вопросу о совершенствовании
уголовно-правовой защиты
информационной безопасности РФ
Такой объект общественных отношений, как информационная безопасность РФ, определен законодателем как состояние
защищенности ее (РФ) национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных
интересов личности, общества и государства1.
По мнению некоторых авторов к преступлениям в информационной сфере могут быть отнесены около 50 составов, причем
отдельная глава УК (глава 28) посвящена составам преступлений
в сфере компьютерной информации2. На наш взгляд, в действительности количество предусмотренных УК преступлений, посягающих на информационную сферу, а следовательно, неизбежно
нарушающих такой элемент общественных отношений, как информационная безопасность, заметно больше. По нашим подсчетам, Особенная часть содержит не менее 71 нормы, предусматривающей самые разнообразные составы преступлений, воздействующих на отношения в области информационной безопасности.
При этом указанное количество норм было выделено нами из
множества других по такому основанию, как присутствие в диспозициях данных норм определенных терминов, относящихся к
различным элементам состава преступления и указывающих на
информационную безопасность (например “сведения”, “данные”,
“тайна” и т.п.).
В связи с изложенным уголовная ответственность за правонарушения в информационной сфере определяется рядом статей
УК, расположенных в различных разделах и главах. В действующем УК из всего объема информационных отношений, подлежащих специальной охране, выделены отношения, возникающие в
56
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
связи с уголовно наказуемыми правонарушениями в области компьютерной информации (глава 28). К ним отнесены неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272), создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ
(ст. 273) и нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ
или их сети (ст. 274). Таким образом, преступления в области
компьютерной информации, содержащиеся в указанной главе,
объединены единым инструментом обработки информации –
компьютером. Важно отметить, что термин “компьютерная информация” впервые был введен законодателем в УК 1996 г.
В тех случаях, когда общественно опасные действия в области информационных отношений совершаются без применения
компьютерных средств, законодатель нередко относит их к соответствующим межродовым или родовым объектам.
Например, в разделе “Преступления против личности” находятся составы таких преступлений, как клевета (ст. 129), оскорбление (ст. 130), нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138),
отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140), нарушения избирательных прав или работы избирательных комиссий
(ст. 141, 1411, 142, 1421), воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144), нарушение авторских и смежных прав (ст. 146), нарушение изобретательских и
патентных прав (ст. 147).
В разделе “Преступления в сфере экономики” содержатся составы кражи (ст. 158), мошенничества (ст. 159), хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164), умышленного уничтожения или повреждения имущества (ст. 167), незаконного получения и разглашения сведений, составляющих коммерческую,
налоговую или банковскую тайну (ст. 183), изготовления или
сбыта поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов (ст. 187), незаконного экспорта или передачи
технологий, научно-технической информации (ст. 189).
Нормы, регулирующие информационные преступления, есть
и в разделе “Преступления против общественной безопасности и
общественного порядка”: заведомо ложное сообщение об акте
терроризма (ст. 207), сокрытие информации об обстоятельствах,
Д.А. Калмыков
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
создающих опасность для жизни или здоровья людей (ст. 237),
изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних (ст. 2421) и др.
Ряд преступлений информационного характера присутствуют
в разделе “Преступления против государственной власти”. Это:
государственная измена (ст. 275), шпионаж (ст. 276), разглашение
государственной тайны (ст. 283) и др.
Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст.
354), являющиеся преступлением против мира и безопасности
человечества, также можно отнести к преступлениям в информационной сфере.
Безусловно, перечисленные нормы не охватывают всех возможных противоправных посягательств на информационные отношения3. И с этим утверждением не приходится спорить, поскольку анализ диспозиций ряда норм приводит к выводу о том,
что, несмотря на отсутствие в них прямого указания на информационный компонент, выполняющий роль предмета преступления
и нарушаемый соответствующим противоправным деянием, механизм совершения многих из названных выше преступлений использует его в качестве средства, а последствия такого деяния
неизбежно влекут причинение вреда отношениям в сфере обеспечения информационной безопасности личности, общества или
государства, то есть – информационной безопасности РФ.
Таким образом, принимая во внимание приведенные выше
рассуждения, можно констатировать, что, несмотря на отсутствие
в нормах УК такого понятия, как информационная безопасность в
“чистом виде”, фактически исследуемое понятие растворено в
целом ряде норм, расположенных в самых различных главах и
разделах Особенной части УК, присутствуя в соответствующих
диспозициях в виде составляющих его сущность, или, точнее говоря – указывающих на него терминов, таких как “разглашение”,
“распространение”, “данные”, “документы” и т.д.
При этом, с одной стороны, учитывая тот факт, что круг
норм, предусматривающих уголовную ответственность за преступления, посягающие на такой объект, как информационная
безопасность, чрезвычайно широк (такие нормы есть практически
в каждом разделе Особенной части УК), не приходится говорить
58
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
о реализованном в Кодексе системном подходе в обеспечении
охраны общественных отношений в области информационной
безопасности (слишком велико различие в объектах уголовноправовой охраны, содержащихся в различных разделах, главах,
группах, подгруппах и т.д.).
С другой стороны, помня о том, что уголовное законодательство, в том числе УК, предстает в виде определенной системы,
реализованной законодателем в структуре данного нормативного
акта (триада ценностей: личность, общество, государство), принимая во внимание специфику феномена информации как универсального средства коммуникации и легальное определение
информационной безопасности РФ как состояния защищенности
ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства, можно обоснованно утверждать, что
использованный в УК механизм обеспечения информационной
безопасности множеством норм, предусматривающих охрану тех
или иных информационных компонентов исследуемого понятия,
есть не что иное, как система обеспечения информационной
безопасности совокупностью указанных норм.
В связи с изложенным такое, казалось бы, уместное предложение, как объединение анализируемых норм в одну главу с названием “Преступления в информационной сфере” или “Преступления против информационной безопасности”, в данном случае
представляется совершенно ненужным, ибо слишком глобальными были бы соответствующие изменения в УК. Ведь перегруппировка свыше 70 норм в пределах Особенной части Кодекса
представляет немалую трудность.
Действительно, в случае указанной перегруппировки в общую главу неизбежно попадут объекты самых разных уровней
деления их “по вертикали”. Соответственно, принимая во внимание тот факт, что деление “по горизонтали” осуществляется на
уровне родового, группового или видового объектов (а не непосредственного, как это утверждается в теории)4, единый основной
объект такой множественности норм вряд ли возможно будет выделить. Кроме того, с учетом такого фундаментального свойства
информации, как универсальность, т.е. способность отражать люД.А. Калмыков
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бые явления и процессы, логичным представляется наличие выявленного механизма обеспечения информационной безопасности совокупностью норм, расположенных на самых различных
уровнях общественных отношений.
Учитывая изложенное и принимая во внимание тот факт, что
подавляющее большинство исследуемых норм находится в разделе VII – преступления против личности, мы полагаем необходимым в целях совершенствования законодательной техники ввести в состав Особенной части УК общую норму, предусматривающую уголовную ответственность за преступление против
информационной безопасности личности.
Диспозиция такой статьи (которую, по нашему мнению, следует расположить в главе 19) – ст. 1361 “Нарушение информационной безопасности личности”, должна иметь следующую формулировку: “Противоправные сбор, хранение, использование или
распространение информации, затрагивающей конституционные права и свободы лица, совершенные без его согласия, а равно
необеспечение возможности ознакомления лица с такой информацией, собранной в установленном законом порядке, наказываются … ”.
Что же касается двух других аспектов информационной
безопасности, а именно – интересов общества и государства в
информационной сфере, то, на наш взгляд, способом обеспечения
надлежащего уровня уголовно-правовой охраны данных отношений могло бы послужить введение в состав диспозиции ч. 1
ст. 63 УК дополнительного пункта “л1”, предусматривающего
специальное обстоятельство, отягчающее наказание за совершение любого преступления, сопряженного с незаконным использованием информации, сформулированного следующим образом:
“совершение преступления с использованием информации, затрагивающей законные права и интересы личности, общества или
государства в информационной сфере”.
Примечания
1
См.: Доктрина информационной безопасности РФ. Утв. Президентом РФ 9 сент. 2000 г. // Российская газета. 2000. 28 сент.
60
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
См.: Лапина М.А., Ревин А.Г., Лапин В.И. Информационное право:
Учеб. пособие. М., 2004. С. 109. С. 130.
3
См.: Лапина М.А., Ревин А.Г., Лапин В.И. Указ. соч. С. 134 – 136.
4
См. об этом подробнее: Кругликов Л.Л. Практикум по уголовному
праву. Общая часть. Особенная часть: Учеб. пособие. М., 2002. С. 23.
М.Н. Каплин
(Ярославский госуниверситет)
Судимость как юридический факт
В соответствии с нормами уголовного права совершение преступления должно влечь наступление для виновного определенных лишений, именуемых наказанием. Однако этим «бедствия»
преступника не исчерпываются: с момента вступления в силу обвинительного приговора суда в течение установленного законом
времени он будет считаться судимым, что также связано с рядом
негативных правовых последствий.
Законодатель в ст. 86 УК РФ, посвященной судимости, определяет лишь временные границы последней и в общем виде описывает случаи ее учета. Очевидно, что такая регламентация не
снимает с повестки дня вопросов о правовой природе судимости
и ее юридическом значении. Кроме того, в некоторых случаях
практика сталкивается с проблемами определения момента погашения судимости; закон четко не разъясняет, когда у осужденного появляется право ходатайствовать перед судом о ее снятии1. И,
наконец, некоторые специалисты ставят глобальный вопрос о
справедливости существования данного явления в уголовном
праве. Обозначенные проблемы представляются достаточно актуальными, а потому требуют своего решения.
Итак, первый вопрос: какова правовая природа судимости?
Если рассмотреть мнения ученых на этот счет, то можно обнаружить два основных подхода к обозначению ее родового признака.
Судимость обычно определяется либо как правовое положение2,
М.Н. Каплин
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
либо как правовое состояние3 лица, осужденного за совершение
преступления. При внешней схожести указанных терминов между ними имеется существенное различие. Правовое положение
есть комплекс определенных прав и обязанностей какого-либо
субъекта; иначе оно обозначается термином «правовой статус».
Так, например, говорят о правовом положении (статусе) военнослужащих, беженцев, граждан, лиц без гражданства и т.д. Под
правовым состоянием в теории права понимается особая разновидность юридических фактов в виде обстоятельств непрерывного действия, влекущих возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей4. К их числу относятся, например,
гражданство, брак, кровное родство, нетрудоспособность и другие похожие обстоятельства.
Таким образом, в зависимости от принятой точки зрения судимость можно рассматривать либо как некое правоограничение,
либо как обстоятельство, влекущее определенные негативные
юридические последствия для преступника. Представляется
предпочтительней вторая позиция. Судимость, взятая сама по себе, означает лишь наличие определенного «клейма» на преступнике. В свою очередь с данным обстоятельством законодатель
может связывать существование каких-либо правоограничений.
Так, например, согласно ст. 127 Семейного кодекса РФ не могут
быть усыновителями лица, имеющие судимость за умышленное
преступление против жизни или здоровья граждан. Отмена этой
нормы отнюдь не будет означать прекращения судимости соответствующего лица. Последняя в любом случае остается, изменяется лишь объем прав и обязанностей осужденного субъекта, ее
последствия. Их-то и следует обозначать терминами «положение», «статус».
Таким образом, судимость по своей правовой природе является юридическим фактом5, а точнее, его особой разновидностью – правовым состоянием. Именно данное словосочетание
должно фигурировать в качестве родового признака в определении рассматриваемого феномена.
Интересной особенностью как судимости, так и других правовых состояний является то, что они сами «возникают, изменяются и прекращаются на основе известных фактических обстоя62
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельств и, следовательно, здесь существуют два ряда (этажа)
юридических фактов: первый ряд – основания движения состояний, второй ряд – юридические факты-состояния»6. Согласно ч. 1
ст. 86 УК лицо считается судимым со дня вступления обвинительного приговора суда в законную силу до момента погашения
или снятия судимости. Поскольку погашение данного состояния
предусмотрено лишь в отношении условно осужденных, а также
для лиц, реально отбывавших наказание (ч. 3 ст. 86), можно сделать вывод, что не любой обвинительный приговор порождает
судимость. Речь идет только об осуждении к наказанию, которое
назначается реально или условно. В связи с тем, что «российское
законодательство не придерживается концепции сохранения для
осужденного такого состояния "на века"»7, в определение рассматриваемого феномена целесообразно также включить признак
временности.
Второй вопрос касается определения момента погашения
судимости. Если речь идет об изначально назначенном и полностью отбытом наказании, то здесь никаких проблем не возникает.
То же самое следует сказать о судимости условно осужденных,
выдержавших испытание. Часть 3 ст. 86 УК позволяет применительно к этим случаям четко установить момент ее погашения.
Однако существуют более сложные ситуации: 1) лицо досрочно освобождается от отбывания наказания; 2) лицо отбывает
не то наказание, которое изначально ему назначено; 3) лицо вообще не начало отбывать наказание.
Часть 4 ст. 86 УК закрепляет правило, в соответствии с которым срок погашения судимости при досрочном освобождении от
наказания или при замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания исчисляется исходя из фактически отбытого
срока наказания с момента освобождения от отбывания основного и дополнительного видов наказаний. Однако поскольку ст. 86
не предусматривает порядка исчисления срока погашения судимости «исходя из фактически отбытого срока наказания», данные
слова представляются не имеющими практического смысла, а потому подлежат исключению. Единственными критериями расчета
времени существования рассматриваемого правового состояния
М.Н. Каплин
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
являются вид наказания и, если речь идет о лишении свободы,
категория преступления (ч. 3 ст. 86).
Если лицо отбывает наказание в виде лишения свободы, назначенного ему в порядке замены другого наказания (ч. 5 ст. 46,
ч. 3 ст. 49, ч. 4 ст. 50, ч. 4 ст. 53 УК), то, согласно позиции судебной практики, судимость погашается по правилам, как если бы
это лицо отбывало первоначальное наказание, не связанное с лишением свободы8.
И, наконец, лицо может не начать отбывание наказания по
различным причинам. В этом случае течение сроков погашения
судимости зависит от сроков давности обвинительного приговора
суда (ст. 83 УК) либо от длительности отсрочки, предоставляемой женщине, имеющей малолетнего ребенка и освобожденной
впоследствии от отбывания наказания (ст. 82 УК).
Согласно ч. 5 ст. 86 УК, если осужденный после отбытия наказания вел себя безупречно, суд может по его ходатайству снять
с него судимость. Данное законоположение порождает третий
вопрос: в какой момент у лица возникает право просить об
этом? Очевидно, что для объективной оценки поведения человека как безупречного суд должен принимать во внимание определенное время, поэтому обращение осужденного с указанным ходатайством, например, через неделю или через месяц после
отбытия наказания следует признать необоснованным. С другой
стороны, снятие судимости непосредственно перед истечением
срока ее погашения лишено практического смысла.
Представляется необходимым в целях ограничения судейского усмотрения в данном вопросе и исключения необоснованных
ходатайств закрепить в ч. 5 ст. 86 УК срок, по истечении которого возможно принятие рассматриваемого решения. Он должен
составлять не менее половины срока погашения судимости9, при
этом дифференциация в зависимости от категории преступления
(как, например, в ч. 3 ст. 79 УК) представляется излишней, поскольку сами сроки ее погашения уже дифференцированы законодателем.
Как юридический факт судимость влечет определенные правовые последствия. Что это за последствия? Традиционно различают общеправовое и уголовно-правовое значение рассматри64
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ваемого обстоятельства. В последнем случае речь идет об ухудшении положения лица в случае совершения им нового преступления10. При анализе норм УК можно обнаружить следующие варианты такого ухудшения. Судимость:
1) служит основанием для признания рецидива преступлений
(ст. 18) и в этом качестве приобретает характер отягчающего обстоятельства (п. «а» ч. 1 ст. 63), причем влекущего применение
специальных правил назначения наказания (ст. 68);
2) непосредственно или через рецидив влияет на выбор режима лишения свободы (ст. 58);
3) препятствует назначению наказания в виде ограничения
свободы (ст. 53);
4) влечет применение более строгих правил назначения наказания при совокупности приговоров (ст. 70);
5) исключает освобождение от уголовной ответственности
(ст. 75, 76);
6) как правило, исключает применение актов амнистии.
Общеправовое значение судимости заключается в ограничении правоспособности лица: в течение срока пребывания в данном состоянии он не может занимать определенные должности
(например, в правоохранительной сфере, экономике, образовании), заниматься определенными видами деятельности (например, приобретать и хранить оружие), приобретать гражданство
РФ и т.п. При этом ряд законов, принятых до вступления УК
1996 г. в силу, распространяет указанные ограничения и на лиц,
когда-то имевших судимость (например, Закон РФ «О милиции»,
Федеральный закон «О прокуратуре РФ»). Очевидно, что данные
нормы вступают в прямое противоречие с ч. 6 ст. 86 УК, согласно
которой погашение или снятие судимости аннулирует все связанные с ней правовые последствия. Представляется необходимым привести подобные нормативные акты в соответствие с уголовным законом.
И, наконец, последний вопрос касается справедливости самого существования судимости. Применительно к ее уголовноправовым последствиям он был официально поставлен перед
Конституционным Судом РФ в 2003 г. По мнению инициаторов
дела, учет судимости при совершении нового преступления приМ.Н. Каплин
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
водит к нарушению общеправового принципа non bis in idem. В
своем постановлении от 19 марта 2003 г. № 3-П Конституционный Суд РФ не согласился с приведенными доводами11, обоснованно указав, что нормы УК, усиливающие ответственность судимых лиц, не допускают повторного осуждения и наказания за
ранее совершенное преступление.
Судимость есть определенная характеристика личности, которая не может не учитываться при назначении наказания. Равным образом на меру ответственности могут влиять и другие
данные о человеке: его поведение на работе, в семье и т.п. Судимость имеет аналоги в других отраслях права. Так, например, согласно ст. 4.6 Кодекса об административных правонарушениях
РФ лицо, которому назначено административное наказание, считается подвергнутым данному наказанию в течение одного года
со дня окончания исполнения постановления о назначении административного наказания. В соответствии со ст. 194 Трудового
кодекса РФ, если в течение года со дня применения дисциплинарного взыскания работник не будет подвергнут новому дисциплинарному взысканию, то он считается не подвергавшимся дисциплинарному взысканию. Кроме того, последнее до истечения
указанного срока может быть снято работодателем. Усиление ответственности за повторный проступок соответствует правосознанию народа.
Что касается общеправовых последствий судимости, то они
не имеют карательного содержания, являясь, как правило, обоснованными мерами защиты общества. Так, например, не могут
служить в органах прокуратуры не только судимые лица, но и
граждане, признанные недееспособными либо имеющие определенные заболевания, а равно при определенных условиях – близкие родственники и свойственники работника прокуратуры
(ст. 401 Федерального закона «О прокуратуре РФ»).
Итак, сформулируем полученные выводы и предложения.
1. Судимость – это временное правовое состояние лица,
осужденного за совершение преступления к наказанию, влекущее
ограничение его правоспособности и ухудшение его положения в
случае совершения нового преступления.
66
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Из ч. 4 ст. 86 необходимо исключить не имеющие смысловой нагрузки слова «исходя из фактически отбытого срока наказания».
3. В ч. 5 ст. 86 следует включить обязательное условие снятия судимости – истечение половины ее срока.
4. В связи с противоречием ч. 6 ст. 86 УК иные законодательные акты не должны оперировать понятием «бывшая судимость» и придавать ей правовое значение.
5. Существование в отечественном праве такого явления,
как судимость, представляется вполне обоснованным и справедливым.
Примечания
1
В связи с этим выглядит несколько идеалистичным высказывание
В.В. Ераксина о том, что «в отличие от прежнего в новом УК четко определены правовая природа, сущность и уголовно-правовые последствия судимости, начальные и конечные моменты признания лица судимым» (См.:
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Изд. 3-е / Под
ред. Ю.А. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1999. С. 181).
2
См., например: Уголовное право России. Части Общая и Особенная:
Учебник. Изд. 4-е / Под ред. А.И. Рарога. М., 2003. С. 267.
3
См., например: Кругликов Л.Л. Практикум по уголовному праву.
Общая часть. Особенная часть: Учеб. пособие. М., 2002. С. 127.
4
См.: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. Т. 2. М., 1982.
С. 177.
5
См. аналогичный вывод: Черданцев А.Ф., Кожевников С.Н. О понятии и содержании уголовной ответственности // Правоведение. 1976. № 5.
С. 47.
6
Алексеев С.С. Указ соч. С. 177-178.
7
Кругликов Л.Л. Указ. соч. С. 127.
8
См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 19 марта
1970 г. № 4 «Об исчислении срока погашения судимости» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда РФ (СССР, РСФСР) по уголовным делам. М., 2004. С. 94.
9
Данный срок, как правило, и берется во внимание судами, фактически применяющими по аналогии положение об отмене условного осуждения (ч. 1 ст. 74 УК).
М.Н. Каплин
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
Такая формулировка представляется более точной, нежели обычно
используемое словосочетание «уголовно-правовые последствия». Кроме
того, она используется самим законодателем в ч. 1 ст. 10 УК.
11
Российская газета. 2003. 2 апр.
В.Ф. Лапшин
(Вологодский институт права и экономики Минюста России)
Субъект уголовной ответственности:
коллизии национального
и международного права
Вопрос о субъекте преступления вызывает множество дискуссий даже на уровне национального законодательства отдельно
взятых государств. Законодатель подавляющего большинства
стран в качестве субъекта уголовной ответственности рассматривает только физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту
совершения преступления определенного возраста. Тем не менее
в уголовных законах ряда европейских государств и США в качестве субъекта преступления рассматривается не только физическое лицо, но и организация (корпорация и некорпоративное объединение)1. При этом фактическое привлечение к уголовной
ответственности должностного лица, виновного в совершении
уголовно-наказуемого деяния, не исключает возможности применения мер уголовно-правового воздействия к соответствующему
юридическому лицу2.
Как представляется, специфика международного уголовного
права в какой-то степени даже ограничивает индивидуальную ответственность за совершение международных преступлений. Это
связано с тем, что субъекты отношений, урегулированных нормами международного публичного права, представлены неким
множеством лиц: государство, международная (межправительственная) организация, нации, борющиеся за независимость своей
Родины, и так далее. В проекте Кодекса преступлений против
мира и безопасности человечества устанавливается индивидуаль68
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ная уголовная ответственность (ст. 1 проекта), однако подавляющее большинство перечисляемых в данном нормативном акте
преступлений совершается только властями какого-либо государства (п. 1 – 11 ст. 2 проекта). При этом отсутствует указание
на преступные действия должностных лиц, выступающих от
имени того или иного государства3.
В этой связи некоторые ученые высказывают предложение о
признании организаций субъектами международных преступлений наравне с физическими лицами4. Развивающееся международное уголовное законодательство также поощряет положительное решение вопроса об установлении уголовной ответственности не только для лиц, действовавших от имени какого-либо
учреждения, корпорации или предприятия, но и для самого юридического лица путем выработки соответствующих мер предупреждения возможных преступных действий и наказания за них5.
Нормы международного уголовного права устанавливают только
юридически значимые признаки посягательств против мира и
безопасности человечества. Что же касается видов наказания, то
они назначаются и исполняются в соответствии с национальным
уголовным законодательством, поскольку ни один международный нормативный акт не устанавливает конкретных мер уголовно-правового воздействия. В такой ситуации можно вести речь о
возможности привлечения к ответственности за совершение международного преступления не только физических, но и юридических лиц. Но насколько оправданно такое мнение?
В литературе отмечается, что вред, причиняемый деятельностью юридического лица, значительно превышает вред, который
может быть нанесен отдельным физическим лицом. По этой причине институт уголовной ответственности должен распространяться в равной степени как на физических лиц, так и на организации6. Более того, в науке международного уголовного права
предлагается в качестве субъекта ответственности рассматривать
государство в целом, поскольку международные преступления,
как правило, совершаются от имени государства: ведение агрессивной войны, геноцид, наемничество и другие7.
На сегодняшний день вопрос о коллективной ответственности в международном праве остается открытым: Комиссия межВ.Ф. Лапшин
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дународного права при рассмотрении проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества ограничилась
уголовной ответственностью только для физических лиц, что, тем
не менее, не препятствует последующему рассмотрению возможности применения к государствам понятия международной
уголовной ответственности8. Однако целесообразно ли признавать субъекта преступником, если такое решение не повлечет для
последнего никаких уголовно-правовых обременений?
Безусловно, оставить без должной оценки (в том числе и правовой) преступную международную деятельность государства
нельзя, но признание организации или государства «виновными»
в совершении международного преступления без применения каких-либо мер уголовно-правового характера является популизмом. Представляется, что до установления в международном уголовном праве специальных видов наказаний для лиц, совершивших международные преступления, вопрос о коллективной
уголовной ответственности не выйдет за рамки научной дискуссии. Сами сторонники идеи установления коллективной (государственной) ответственности в международном уголовном праве отмечают, что государство может совершить преступление в
международном праве, но не может подвергаться ответственности по международному уголовному праву, неся международноправовую ответственность9.
Противники уголовной ответственности юридических лиц
указывают, что установление коллективной уголовной ответственности вообще невозможно, ибо в противном случае принцип
вины в совершении общественно опасного деяния практически
полностью утрачивает свое значение: уголовное право связывает
ответственность со способностью лица, совершившего преступление, отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, каковой обладают лишь люди10.
При решении проблемы коллективной уголовной ответственности необходимо дать правовую характеристику субъекта
преступления, представленного неким множеством лиц: юридическое лицо, государство. В частности, последнее включает в себя суверенную территорию, органы власти и управления. Гипотетически государство способно существовать и без своего
70
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
населения. В случае же привлечения государства к уголовной ответственности за деяния, совершенные его высшими должностными лицами, правовые обременения в конечном итоге понесут
не чиновники, а все население соответствующей страны. И при
этом нельзя исключать, что государственный политический курс
и мнение отдельных групп граждан этого государства могут быть
прямо противоположными. В случае же объявления государства
международным преступником груз ответственности в равной
степени ляжет и на лиц, осуществляющих преступную международную политику, и на лиц, которые не имели никакого отношения к совершаемым международным преступлениям, и даже на
тех граждан, которые являлись противниками осуществления
уголовно-наказуемой государственной деятельности. Подобное
положение дел не имеет ничего общего с общеправовыми и отраслевыми принципами международного и уголовного права, а
потому в настоящее время положительное решение проблемы
привлечения указанных субъектов к международной и (или) национальной уголовной ответственности крайне затруднительно,
да и навряд ли оправданно.
Примечания
1
См., например: Уголовный кодекс Франции. СПб., 2002. С. 77; Уголовные кодексы буржуазных стран. Общая часть: Сб. законодательных актов. М., 1990. С. 159-160; Примерный Уголовный кодекс США. М., 1969.
С. 56-57; и др.
2
О дифференциации ответственности юридического лица и его руководителя см.: Никифоров А.С. Юридическое лицо как субъект преступления и уголовной ответственности. М., 2002. С. 112-113.
3
См. об этом: Проект кодекса преступлений против мира и безопасности человечества (принят в 1954 году на шестой сессии Комиссии международного права ООН). Международное публичное право: Сборник документов. Т. 2. М., 1996. С. 35-36.
4
Более подробно см.: Панов В.П. Международное уголовное право.
М., 1997. С. 32.
5
См.: Кибальник А. Ответственность в международном уголовном
праве // Уголовное право. 2003. № 2. С. 40.
6
Более подробно см.: Волженкин Б.В. Уголовная ответственность
юридических лиц. СПб., 1998. С. 6-9.
В.Ф. Лапшин
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
Рыбаков Ю.М. Вооруженная агрессия – тягчайшее международное
преступление. М., 1980. С. 182.
8
См. подробнее: Фисенко И. В. Ответственность государств за международные преступления // Белорусский журнал международного права и
международных отношений. Минск, 1998. № 3. С. 28.
9
Петровский Ю.В. Международно-правовая ответственность. Л.,
1968. С. 113.
10
См.: Кибальник А. Указ. соч. С. 41; Павлов В.Г. Субъект преступления в уголовном праве. СПб., 1999. С. 29; Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Общая часть. Т. 1. М., 1994. С. 144-145; Пионтковский А.А.
Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 271272; и др.
О.Г. Соловьев, А.О. Соловьев
(Ярославский госуниверситет)
Некоторые вопросы квалификации
изготовления и сбыта поддельных денег
или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ)
В диспозиции ч. 1 ст. 186 УК РФ описан один состав преступления, но в его основе лежат два альтернативных признака, характеризующих разные действия субъекта и образующие объективную сторону преступления:
а) изготовление в целях сбыта,
б) сбыт поддельных банковских билетов Центрального банка
Российской Федерации, металлической монеты, государственных
ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской
Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте.
В ст. 186 УК не указано, что подразумевается под термином
«сбыт». В юридической литературе господствует точка зрения, согласно которой сбыт представляет собой выпуск предметов фальшивомонетничества в обращение, т.е. использование в качестве
72
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
средства платежа, размена, дарения, продажи, иного корыстного
или некорыстного использования их стоимостных качеств1. Экономическая наука трактует сбыт несколько уже, определяя его как
движение денег в процессе выполнения ими функций обращения,
платежа и накопления2. Такое узкое понимание сбыта, применительно к ст. 186 УК, к сожалению, принимается и некоторыми
правоведами3. В реальной же жизни криминальный сбыт имеет
настолько широкий спектр проявлений, влекущих уголовную ответственность, что проблему адекватного реагирования на них в
рамках предлагаемой экономистами дефиниции решить крайне
трудно, а в ряде случаев и невозможно. Ведь если толковать сбыт
исключительно как выпуск в обращение, то из поля зрения правоохранительных органов выпадут многочисленные противоправные деяния, образующие состав фальшивомонетничества. Например, в случае сбыта некоторых видов ценных бумаг.
Так, сертификат – это эмиссионная ценная бумага-документ,
выпускаемый эмитентом и удостоверяющий совокупность прав
на указанное в сертификате количество ценных бумаг. Сертификат непосредственного участия в денежном обороте не принимает, но владелец ценных бумаг имеет право требовать выполнения
обязательства на основании такого сертификата.
Как квалифицировать преступное деяние, если субъект, подделав или получив в руки поддельный сертификат, пытается на
его основании получить часть прибыли по акциям с эмитента?
Мошенничество это или незаконный сбыт ценных бумаг? В данных действиях, на первый взгляд, есть признаки обоих преступлений. Однако, несмотря на то, что имущественные отношения также является объектом исследуемого посягательства, а незаконное
изъятие в пользу виновного или третьих лиц денежных средств
организации является основной целью преступника, содеянное
нельзя, на наш взгляд, квалифицировать как мошенничество.
Сертификат – разновидность ценной бумаги, которая хотя и
не участвует в общем обороте ценных бумаг, но является официальным документом, выпускаемым организацией в особом порядке и наделяющим собственника акций определенными имущественными правами. Форма собственности организации,
выпустившей сертификат, не имеет значения для квалификации.
О.Г. Соловьев, А.О. Соловьев
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уголовный закон охраняет исключительное право на эмиссию
как государственных, так и иных организаций. Предъявляя поддельный сертификат под видом подлинного и используя в корыстных целях его стоимостные свойства единовременно или неоднократно, виновный, прежде всего, посягает именно на это право
как одну из основ финансовой системы государства. Поэтому
приведенный выше казус необходимо, на наш взгляд, квалифицировать как сбыт поддельных ценных бумаг.
Таким образом, сбыт надо толковать как любую умышленную форму отчуждения фальшивых денег, ценных бумаг и
валюты под видом подлинных, совершаемых с корыстной
или иной целью. Предлагаемое выше определение содержит
наиболее существенные признаки, присущие разным формам
реализации любых предметов данного преступления, что очень
важно для правильной квалификации подобных деяний.
Иногда в литературе цели и мотивы сбыта, предусмотренного
ст. 186 УК, неоправданно сводят лишь к корыстным4, что нам
представляется не совсем верным. Многовековая практика фальшивомонетничества знает примеры, когда в условиях военной,
политической, экономической конфронтации между странами
поддельные деньги в огромных количествах вбрасывались в обращение с целью разрушения или нарушения функционирования
финансовой системы государства или его отдельного региона5.
Как преступный сбыт денег или иных знаков оплаты следует также рассматривать действия лица, которое получает в результате
реализации фальшивых банкнот услуги неимущественного характера либо вообще ничего не получают. Так, действия Б. были квалифицированы как преступный сбыт и в тех случаях, когда он
расплачивался поддельными долларами США за услуги интимного характера или передавал фальшивые российские и иностранные
банкноты на благотворительные цели6. Практике известны случаи7, когда мотивами сбыта поддельных знаков оплаты являлись
месть, политическая или религиозная неприязнь и т.д. Хотя надо
признать, что корыстные цели и мотивы занимают доминирующее
положение при анализе субъективной стороны всего массива преступных проявлений фальшивомонетничества8.
74
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На практике определенные трудности возникают при квалификации фактов оплаты фальшивыми деньгами (монетами) услуг
игровых автоматов, транспортных услуг (в метро, электричках),
мелких товаров (напитков, газет, журналов) в экспресс-автоматах
и т.д. В таких случаях виновный, не вступая в контакт с потерпевшим, выдает подделку за оригинал и незаконно изымает имущество или получает услуги. Одни авторы считают, что указанные действия образуют хищение чужого имущества: кражу либо
мошенничество9, другие связывают квалификацию содеянного со
сбытом поддельных денег или ценных бумаг, а также с моментом
обнаружения подделки потерпевшим (в данном случае речь идет
о представителях организации, в чьем ведении находится автомат
по приему денег). В том случае, если подделка обнаружена сразу,
содеянное следует квалифицировать как покушение, если же
подделка не обнаружена и банкнота (монета) вовлекается в дальнейший оборот – следует говорить об оконченном составе преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ10.
Представляется, что оценка подобных деяний должна осуществляться в русле указания Пленума Верховного Суда от 17 апреля 2001 года «О судебной практике по делам об изготовлении или
сбыте поддельных денег или ценных бумаг» о том, что «когда
явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении, а также иные обстоятельства дела свидетельствуют о направленности умысла виновного на грубый обман ограниченного числа лиц, такие действия
могут быть квалифицированы как мошенничество»11. В нашем
случае, если виновный вбрасывает в автомат банкноту или монету грубой подделки, металлическую болванку, которые явно не
соответствуют подлинной и сразу будут обнаружены при дальнейшей сортировке, содеянное следует квалифицировать как мошенничество. Если же поддельные деньги, используемые лицом
для получения услуг или товаров через автомат, отличаются высоким качествам, имеют существенное сходство по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам с находящимися в
обращении подлинными денежными знаками, налицо оконченный состав преступления, предусмотренного ст. 186 УК, вне за-
О.Г. Соловьев, А.О. Соловьев
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
висимости от того, когда была обнаружена подделка и поступила
ли она в дальнейший оборот.
Практикой признаются как фальшивомонетничество и промежуточные действия лица по сбыту: путем использования иных
лиц, не осведомленных об истинных намерениях виновного (опосредованное причинение). Справедливо признавать в качестве
«неодушевленного» посредника и автоматические устройства.
Действительно, сбыт поддельных денег, ценных бумаг, валюты и т.д. не предполагает в обязательном порядке установления
прямых контактов между виновным и потерпевшим. Непосредственный выпуск фальшивых денег, ценных бумаг, валюты и т.д. в
обращение может быть осуществлен как самим подделывателем,
так и третьими лицами, которые добросовестно заблуждаются,
ошибочно принимая поддельные денежные знаки за настоящие.
Примером подобного рода может служить дело Г., который, разжигая самолюбие своего приятеля Л., обладающего навыками рисования, уговорил последнего изготовить поддельный 500-рублевый денежный билет якобы с целью проверки его искусства. Л.
нарисовал фальшивую купюру и вручил ее Г. для оценки своей
работы, предупредив о недопустимости ее сбыта. Вопреки воле
Л., Г. передал ее Щ., который, не зная о подлоге, купил на поддельные деньги спиртные напитки12.
В рассматриваемой ситуации, как уже упоминалось, налицо
так называемое опосредованное причинение, ибо субъект использует в качестве орудия сбыта поддельных денег невинно действующих лиц. Хотя Г. и не вступал в непосредственный контакт с
потерпевшим, сбывая фальшивую купюру, он, несомненно, совершил сбыт в смысле ст. 186 УК, за что был совершенно обоснованно осужден.
Остановимся теперь на вопросе, связанном с определением
момента окончания некоторых форм изготовления и сбыта фальшивых денег, ценных бумаг, валюты и т.д.
Одними из основных элементов преступной деятельности
фальшивомонетчика являются: длительная подготовка к совершению преступления; изучение методов работы и систем защиты
банковских и иных финансовых учреждений, новых полиграфических технологий; проведение различных экспериментов техни76
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ческой направленности; приобретение необходимых материалов
и прочее13.
По действующему законодательству уголовно наказуемы не
только оконченное изготовление и сбыт поддельных денег и ценных бумаг, но и покушение на это преступление, а также приготовление к нему (ст. 30 УК). Данные этапы неоконченной преступной деятельности имеют ряд общих признаков. Причина
допускаемых при квалификации ошибок – сложность практического установления признаков, отличающих приготовление от
покушения. Нередко процесс приготовления к фальшивомонетничеству протекает весьма интенсивно, приобретает настолько
ярко выраженные признаки преступного поведения, что приготовление принимается органами следствия и суда за покушение.
Так, Н. изготовил печатные формы и, отрабатывая методику
производства фальшивых денег, отпечатал на листах из ученической тетради 10 пробных оттисков 10-рублевых казначейских билетов, но был задержан. Основываясь на материалах следствия,
областной суд ошибочно усмотрел в его действиях покушение на
фальшивомонетничество. Признавая себя виновным в подготовке
к созданию поддельных денег, Н. заявил на суде, что он не собирался сбывать изъятые у него при обыске оттиски денежных билетов, ибо качество их было настолько низким, что его мог разоблачить любой гражданин, а действия его были всего лишь
«тренировкой»14.
Данный пример дает основание говорить о том, что в ряде
случаев деятельность фальшивомонетчиков, состоящая, например, в отработке технологии, совершенствовании ее отдельных
операций, подборе красителей и т.п., представляет собой лишь
приготовление к преступлению. Например, делая пробные экземпляры, виновный добивается наилучшего качества изображения
поддельных денег. Об этом, помимо его показаний, могут свидетельствовать особенности оборудования и инструментов, характер и последовательность действий, содержание записей, фиксирующих результаты экспериментов, оттиски денег на газетной и
иной некачественной бумаге, различные заготовки и т.д. Если же
виновный выбраковывает лишь отдельные экземпляры фальшивых денежных знаков, а остальные (хотя бы один экземпляр) соО.Г. Соловьев, А.О. Соловьев
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
храняет для дальнейшего сбыта, содеянное подлежит квалификации как оконченное преступление.
При покушении субъект лишь частично совершает действия,
непосредственно направленные на изготовление поддельных денег: наносит на бумагу оттиск изображения лишь одной стороны
билета, воспроизводит фрагменты и детали рисунка купюры, используя краски лишь одного цвета, и т.п. Довести до конца свои
действия он не может вопреки собственному желанию и по не зависящим от него причинам. При благоприятном стечении обстоятельств субъект бы выполнил свои намерения, т.е. изготовил
фальшивые деньги.
Незаконное изготовление денежных знаков и ценных бумаг
хотя и признается действующим законодательством самостоятельным преступлением, по существу представляет собой стадию
приготовления к сбыту, поскольку совершается с целью сбыта и в
большинстве случаев сопровождается им. Поэтому приготовлением к изготовлению по смыслу ч. 1 ст. 30 УК можно считать
действия лица, осуществленные до непосредственного начала
технических операций по изготовлению: случаи закупки оборудования и материалов, необходимых для изготовления фальшивых денежных знаков, приискание помещения, соучастников, налаживание каналов сбыта и т.д. Однако на практике иногда очень
сложно определить, а что же считать начальным моментом «операций по изготовлению». Так, Р. подготовил все необходимые
составляющие и технические средства для изготовления фальшивых банкнот номиналом 100 долларов США. Однако, приступив
к процессу изготовления, обнаружил, что металлическое клише
для напечатания оттисков повреждено. В процессе ремонта клише Р. был задержан правоохранительными органами. В ходе
предварительного следствия действия Р. были квалифицированы
как приготовление к незаконному изготовлению денег или ценных бумаг. В ходе же судебного следствия квалификация была
изменена на покушение, что, на наш взгляд, является более обоснованным решением15.
Приобретение заведомо поддельных денег или ценных бумаг
в целях их последующего сбыта в качестве подлинных в соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от
78
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17 апреля 2001 года следует квалифицировать по совокупности
со ст. 30 УК16. Не указывая часть ст. 30, Пленум дает возможность для двоякого толкования указанного случая: и как приготовления, и как покушения. На наш взгляд, если объективная
сторона сбыта (реальная передача, дарение, пересылка и т.д.
предмета преступления от виновного к иному лицу) еще не начала осуществляться, содеянное следует квалифицировать как приготовление.
Сбыт поддельных денег, ценных бумаг признается оконченным составом с момента их перехода к потерпевшему, который
принял денежные знаки, монеты или ценные бумаги за настоящие. Именно в данный момент создается реальная угроза причинения ущерба денежной системе. Действия, предшествующие
принятию потерпевшим поддельных денег в качестве подлинных,
могут рассматриваться только как покушение на данное преступление либо приготовление к нему.
Однако не всякое фактическое вручение поддельных денежных знаков, ценных бумаг является достаточным основанием для
признания преступления оконченным. Необходимо, чтобы потерпевший согласился принять фальшивые деньги и не осознавал
их действительные свойства в момент вручения. Если преступник
пытается обманным путем передать или уже передал фальшивый
денежный знак другому лицу, но последний, хотя и принял, но
сразу распознал подделку, содеянное образует лишь покушение
на фальшивомонетничество.
Так, М. подарил из «жалости» две фальшивые пятидесятидолларовые банкноты С., которая согласилась принять деньги и
не осознавала их реальные свойства в момент передачи. Через
некоторое время последняя передала их отцу, который и обнаружил подделку. Действия М. справедливо были квалифицированы
как оконченное преступление, предусмотренные ч. 1 ст. 186 УК17.
И, напротив, Д., получив на рынке сдачу поддельной десятирублевой банкнотой (деяние происходило в 1989 году) и обнаружив подделку, попытался приобрести в продуктовом магазине
две бутылки водки. Однако кассир магазина, определив, что Д.
передал ей фальшивую банкноту, но испугавшись Д., все же приняла банкноту и выдала требуемый товар. О случившемся кассир
О.Г. Соловьев, А.О. Соловьев
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сообщила в правоохранительные органы лишь после того, как Д.
вышел из магазина. Действия Д. впоследствии были квалифицированы как покушение на сбыт поддельных денег18.
Примечания
1
См.: Солопанов Ю.В. Ответственность за фальшивомонетничество.
М., 1963. С. 45; Фальшивые деньги. Фальшивомонетничество / Под ред.
В.Д. Ларичева. М., 2002. С. 37.
2
См.: Экономический словарь / Под ред. В.Н. Алехина, С.М. Самойлова. М., 1998. С. 127; Банковское дело. Финансы и статистика / Отв. ред.
Р.П. Парфенов. М., 1995. С. 78.
3
См.: Шаталов А. Уголовно-правовая и криминалистическая характеристика фальшивомонетничества // Российская юстиция. 1998. № 5. С. 28;
Петряев С.Ю. Осторожно: фальшивка. Киев, 1997. С. 16.
4
См.: Маменков Г.А. Расследование фальшивомонетничества: оценка
субъективной стороны // Южно-Уральский юридический вестник. 1997.
№ 4. С. 14.
5
Вермуш Г. А. Аферы с фальшивыми деньгами: Из истории подделки
денежных знаков. М., 1990. С. 23.
6
См.: Дело № 1-519 // Архив Заволжского районного суда г. Ярославля. 2000 г.
7
См. подробнее об этом: Вермуш Г.А. Указ. соч. С. 27-29.
8
См.: Фальшивые деньги. Фальшивомонетничество. С. 42.
9
См.: Прохорова Е.В., Пуляхин В.Л. Расследование уголовных дел о
фальшивомонетничестве. М., 1989. С. 48; Петряев С.Ю. Указ. соч. С. 17.
10
См.: Шаталов А. Указ. соч. С. 29.
11
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 6. С. 1.
12
См.: Приговор Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от
22 апреля 1999 года // Архив Тракторозаводского районного суда. 1999 г.
13
См.: Шаталов А. Указ. соч. С. 28.
14
Вестник УВД по Челябинской области. Проблемы правоприменительной практики. Челябинск, 1990. С. 37.
15
Приговор Калининского районного суда г. Челябинска от 21 мая
1998 года // Архив Калининского районного суда. 2002 г.
16
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 6. С. 1.
17
См.: Приговор Заволжского районного суда г. Ярославля от 16 мая
2002 г. // Архив Заволжского районного суда. 2002 г.
18
Вестник УВД по Челябинской области. Проблемы правоприменительной практики. С. 39.
80
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.А. Манойлова
(Вологодский госпедуниверситет)
Особенности учета эмоций, вызванных
отрицательным поведением потерпевшего,
при индивидуализации уголовного
наказания
Преступление – это не “слепой рок”; это поведенческий акт
разумного человека, способного к осознаванию и свободного в
своем волеизъявлении. Однако при этом справедливо будет заметить, что как сложное социальное явление любое преступление
обусловливается множеством внешних причин и условий, выступающих в сложном взаимодействии.
В рамках данной статьи нас интересует “детерминационная
нагрузка” конкретной жизненной ситуации, в которой имело место отрицательное поведение потерпевшего.
УК РФ такое поведение связывает, в частности, со следующим обстоятельством, смягчающим наказание: противоправность
или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом
для преступления (п. “з” ч. 1 ст. 61); иначе говоря – способствовавшего зарождению преступного намерения у другого лица и
спровоцировавшего его вовне.
Прежний УК 1960 г. признавал обстоятельством, смягчающим наказание, совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего. Между тем складывающаяся судебная и
следственная практика свидетельствовала, что отрицательное поведение жертвы может влиять на снижение наказания само по себе, независимо от эмоционального состояния виновного. Законодатель учел это, и в перечне обстоятельств, предусмотренных ч. 1
ст. 61 УК, указал на противоправность и аморальность поведения
потерпевшего.
С.А. Манойлова
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На наш взгляд, подобные редакционные нововведения не
только не решили старые проблемы, но и добавили новые.
Так, рассматриваемое обстоятельство по сути является закрепленной в УК 1996 г. категорией провокации, предполагающей, что наряду со всеми другими обстоятельствами правоприменители всегда должны брать в расчет, не был ли подсудимый
спровоцирован.
Как уже отмечалось, при этом не требуется, чтобы виновный
находился в момент совершения преступления в особом эмоциональном состоянии, согласно терминологии УК 1960 г. – в состоянии “сильного (курсив наш. – С.М.) душевного волнения”. И
такая трактовка, безусловно, расширяет возможности учета
имевшего место отрицательного поведения потерпевшего при назначении наказания. Дело за малым. Нужно лишь от теоретических рассуждений перейти далее – в область применения права.
Однако складывающаяся практика представляется парадоксальной. На наш взгляд, отмечается существенное и, конечно же,
нежелательное сужение содержания предусмотренного п. “з” ч. 1
ст. 61 УК как смягчающего наказание обстоятельства.
Так, по нашему мнению, учитывать противоправное или
аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для
преступления, возможно в следующих случаях:
1) когда подобное поведение воспринималось виновным и
оценивалось им как нежелательное и
2) даже когда у подсудимого был умысел на преступление,
однако действовал он под влиянием внезапной потери самоконтроля.
При этом очевидно, что у любого разумного человека отрицательное поведение потерпевшего вызывает определенные переживания. Поскольку же их влияние на поведение субъекта вариативно, представляется весьма важным установление степени
воздействия эмоциональной напряженности на дезорганизацию
осознанно-волевого поведения лица. К сожалению, складывающуюся практику мы можем обозначить как игнорирование (в большинстве случаев) судами психического состояния субъекта “спровоцированного” преступления. Несмотря на то, что правоприменителям чрезвычайно сложно бывает разобраться с природой того
82
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
состояния, в котором находился виновный в момент совершения
преступления, подобную практику все же считаем упречной.
Кроме того, правоприменителями вопросы, связанные с
оценкой поведения потерпевшего, недостаточно полно и последовательно решаются и без учета меры влияния эмоционального
состояния виновного лица. Даже если мера наказания определяется виновному с учетом отрицательного поведения потерпевшего, в приговоре суд прямо не ссылается на это.
Выборочный анализ уголовных дел показывает, что в приговорах бытуют штампы: “учитывая содеянное”, “учитывая обстоятельства дела”, “учитывая смягчающие и отягчающие обстоятельства” и пр. При этом не конкретизируется, что же именно
учитывается.
Между тем противоправные или аморальные действия будущей жертвы, безусловно, влияют на субъективную сторону преступления: вызывая переживания, под влияние которых попадает
субъект, образуя основу мотива, воздействуют на формирование
преступного намерения.
Как справедливо отмечает В.С. Минская, “неправомерное
или иное безнравственное поведение потерпевших снижает самоконтроль лица, совершающего преступление, поскольку это лицо
принимает решение о преступлении в трудных условиях, в состоянии эмоциональной напряженности, и, следовательно, решение принимается не по убеждению в его правильности, а потому,
что субъект преступления не обладает достаточной выдержкой и
не может тщательно обдумать это решение”1.
Суды, как правило, поведению потерпевшего придают предустановленно-типизированный характер. Данные нашего и иных
исследований2 свидетельствуют, что правоприменители не учитывают при индивидуализации наказания различные эмоциональные реакции виновного, обусловленные таким поведением.
Очень часто страх, растерянность, гнев и другие эмоции, не достигающие в своем развитии степени аффекта, не признаются судом достаточными для смягчения наказания. Между тем точка
зрения, согласно которой подобные состояния оказывают существенное влияние на осознанно-волевое поведение человека, на
С.А. Манойлова
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сегодняшний день является признанной, и ее необходимо учитывать – в частности при выборе меры наказания.
На сегодняшний день весьма ограничен выявляемый по делу
круг сведений, характеризующих поведение виновного в момент
совершения преступления и непосредственно после него. Если в
протоколах допросов свидетелей, обвиняемых и потерпевших
еще можно встретить данные о том, что виновный после причиненной ему обиды “чуть не задохнулся от возмущения”, “побледнел и задрожал”, “его всего трясло” и т.п., то в итоговых документах: обвинительных заключениях, приговорах и определениях
суда, – на наш взгляд, слабо, а иногда (даже и при наличии необходимых сведений) вообще не анализируются и не оцениваются
те поведенческие признаки, что проявил виновный, совершая
преступное деяние под влиянием эмоций. На наш взгляд, следует
подробнее останавливаться на выяснении особенностей поведения виновного, отражать в протоколах допроса участников происшествия как можно больше деталей, которые способствовали
бы в дальнейшем назначению более справедливого наказания.
Следует отметить, что в целом закрепленное в п. “з” ч. 1
ст. 61 УК смягчающее наказание обстоятельство охватывает
весьма значимые ситуации: а) совершение любого (не только
предусмотренного ст. 107 и 113 УК) “спровоцированного” преступления либо в состоянии аффекта, либо в аффективном состоянии; б) совершение преступления под воздействием “отсроченных” эмоций.
Очевидно, что приведенные ситуации допускают снижение
наказания виновному. Однако анализ практики показывает, что
доминирующим является судейское усмотрение, при котором подобные обстоятельства попросту не принимаются во внимание
при назначении наказания – и это представляется неверным.
Например, известно, что не всегда эмоции овладевают субъектом сразу же после противоправного поведения потерпевшего,
иногда имеется некоторый (достигающий и нескольких лет) разрыв
во времени между поведением потерпевшего и моментом возникновения эмоционального состояния. Однако судебная практика
квалификации деяний, совершенных под влиянием производных от
противоправного поведения факторов, не является устоявшейся.
84
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Иногда суды в подобных ситуациях признают, что преступление
должно квалифицироваться как совершенное в состоянии аффекта.
Между тем подобная позиция представляется нам неверной. Уголовное право не должно допускать никаких аналогий, а в рассматриваемых случаях эмоции не соответствуют закрепленным в специальных нормах Особенной части юридическим признакам
аффекта как снижающего наказуемость обстоятельства.
Конечно, именно для подобных случаев предусмотрена введенная в действующий Уголовный кодекс формулировка рассматриваемого в рамках данной статьи смягчающего наказание обстоятельства. Его законодательная конструкция не требует того, чтобы
преступление было совершено в состоянии аффекта. Здесь мы имеем в виду и временны́́е рамки: представляется вполне допустимым,
чтобы преступление было отсрочено во времени.
В теории подобные “аффекты” часто так и именуются – “отсроченные”. И хотя вопрос о них на сегодняшний день спорен, в
жизни мы часто встречаемся с такими случаями.
Например:
а) когда по каким-то причинам лицу становится известно об
имевшем место ранее противоправном или аморальном поведении
потерпевшего.
Иногда это может быть один лишь вид давних обидчиков.
Так, В. встретил на улице идущего ему навстречу К., который во
время прохождения ими военной службы постоянно его унижал.
Вновь вспыхнувшая обида привела (как в дальнейшем признал
суд) к возникновению аффекта, под влиянием которого он стал
наносить К. удары, приведшие к причинению средней тяжести
вреда здоровью3;
б) когда лицо получает информацию о ранее совершенных
виновным противоправных или аморальных действиях (узнает
через третьих лиц или от самого обиженного).
Так, по делу С. было установлено, что известие об изнасиловании мужем, о противоправном поведении которого она не подозревала, младшей дочери два года назад, вызвало у нее состояние аффекта, под влиянием которого она нанесла мужу несколько
ударов топором по шее4;
С.А. Манойлова
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в) когда лицо лишь через некоторое время осознает результаты неправомерного поведения потерпевшего.
Примером может служить следующее дело. Н. шла на свадьбу. Во дворе ее остановил пьяный сосед В. и стал глумиться над
ней, а потом сорвал с нее нарядное платье и ударил несколько раз
по лицу. Н. в слезах побежала домой. Подойдя к зеркалу, она
увидела окровавленное лицо и выбитые передние зубы. Это вызвало у нее, как признал суд, аффект, под влиянием которого она
схватила кухонный нож, выбежала во двор и нанесла своему обидчику несколько смертельных ножевых ранений5.
Подводя итог своим рассуждениям, отметим: закрепленное в
п. “з” ч. 1 ст. 61 УК отрицательное (противоправное или аморальное) поведение потерпевшего должно учитываться в качестве
смягчающего наказание обстоятельства в сочетании с вызываемым
им особым психическим состоянием виновного лица. Наравне с
характером провоцирующего поведения в каждом конкретном случае судами должна оцениваться и степень влияния эмоций на выбор преступного варианта “реагирования” на обиду.
Примечания
1
Минская В.С. Криминологическое и уголовно-правовое значение поведения потерпевших // Вопросы борьбы с преступностью. 1972. Вып. 16.
С. 19.
2
См., например: Сидоренко Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный закон. СПб., 2003. С. 230.
3
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 7. С. 25.
4
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 6. С. 34-35.
5
См.: Попов А.Н. Преступление, совершенное в состоянии аффекта
(ст. 107, 113 УК РФ). СПб., 2001. С. 78.
86
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.А. Батманов
(Ярославский госуниверситет)
Личность
вне связи с преступлением как критерий
дифференциации ответственности:
От Русской правды до наших дней
При определении содержания критерия дифференциации
"личность виновного вне связи с преступлением" представляется
необходимым, в первую очередь, учитывать признаки, влияющие
на общественную опасность личности. Среди этих признаков есть
те, которые, проявляются в преступлении и связаны с ним. К ним
относятся – признаки, отражающие форму вины, цели и мотивы
преступления. Также существуют признаки, влияющие на степень опасности личности, но не связанные с преступлением. Среди них – неоднократное совершение деяний, рецидив преступлений. К заявленному критерию относятся и признаки, не
влияющие на степень опасности личности, учитываемые исключительно по гуманным соображениям (например: инвалидность,
беременность, наличие малолетних детей и т.д.). О возникновении и развитии этих групп признаков и пойдет речь.
В первом письменном памятнике уголовного права России –
Краткой редакции Русской правды Х в.1 – упоминаются различные меры наказаний за разные виды убийств, увечий, оскорблений и других преступлений. Законодатель проводит дифференциацию ответственности по социальному положению потерпевшего (ст. 19 – 27), различает совершение группового деяния
(ст. 31), а также квалифицированную кражу («а ще убьют татя
на своем дворе, любо у клети…» – ст. 38). Таким образом, в Х веке законодатель дифференцировал, градировал ответственность
(типовое наказание) по объективной стороне, в которой опасность личности проявляется в преступлении, а также по объекту
преступного посягательства.
А.А. Батманов
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Пространная редакция «Правды Русьской, суд Ярославль Володимерич»2 также содержит квалифицирующие признаки, характеризующие объективную сторону и объект преступления.
Однако признаки, предусмотренные Краткой редакцией, дополняются (например: при краже скота на поле наказание в три раза
меньше, чем из закрытого помещения – ст. 42).
В Уставе Князя Ярослава о церковных судах (Краткая редакция)3 о личности вне связи с преступлением также не упоминается. Известна дифференциация, исходя из социального положения
потерпевшего (ст. 3) и группового характера совершения преступления (ст. 7). Пространная редакция почти полностью дублирует
Краткую редакцию в части уголовного права4.
Впервые учет именно личности при дифференциации ответственности упоминается в ст. 5 Двинской Уставной грамоты
1398 г.: « а татя впервые продати противу поличного; а вдругие
уличат продадут его не жалуя; а уличат втретьи, ино повесити…»5. На наш взгляд, данная статья содержит указание на вторичное совершение преступления при отсутствии ответственности за первое, с вынесением наказания. Получается учет неоднократности совершения деяния. Также из этой статьи мы делаем
вывод, что имеет место своего рода учет прежнего наказания за
второе преступление, при определении санкции – в третий раз.
Следовательно, начиная с Двинской грамоты законодательство
вводит учет неоднократности совершения тождественных преступлений и учет судимости при вынесении наказания.
Псковская судная грамота 1462 г. содержит аналогичную
идею относительно неоднократности и учета судимости при
дифференциации наказания. Статья 8 гласила: «на посаде крадется ино дважды, е пожаловати, а изличив казнить по его вине,
и в третий раз изличив, живота ему не дати…»6.
Следующим источником является Судебник 1497 г.7 Из
смысла статей 8, 10 можно сделать вывод, что после первого обнаружения кражи была возможна уплата штрафа. При совершении двух краж, ставших известными одновременно, в силу ст. 10
(«а которого татя поймают с какою татьбою не буде впервые») становилось возможным битье кнутом. Как представляется,
в данном случае имеет место дифференциация по признаку неод88
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нократности. Совершение кражи после штрафа или битья кнутом,
согласно ст.11, влекло применение тяжкого наказания: «а поймают татя вдругые с татьбою, ино его казнити…». Здесь говорится об учете судимости при назначении наказания. Статья 13
свидетельствует о появлении обозначения лиц, совершающих
преступления по нескольку раз: «…что он тать ведомый, и
преж того не одинова крадывал». Данное обстоятельство выступает дифференцирующим при назначении наказания. Статьи 5,
53 Судебника впервые8 упоминают о появлении института примирения сторон во время судебного поединка. В статьях не упоминается, каким образом это происходит, но мы полагаем, что
примирение включает в себя возмещение вреда и является своего
рода прообразом ст. 76 УК РФ.
Судебник 1550 г.9 в целом повторил дифференциацию ответственности Судебника 1497 г. Медынский Указ 1555 г.10 в ст. 11,
дифференцируя ответственность за многократное совершение
преступлений, упоминает о совершении трех и четырех деяний,
после чего возможно «…и того татя казнить смертной казнью». На наш взгляд, здесь явно идет речь о неоднократном совершении преступлений, за которые лицо не было осуждено.
Статья 12 Соборного Уложения 1649 г.11 говорит о неоднократности: « а приведут татя, а доведут на него татьбы три,
или четыре, или больше…». Уложение дифференцирует ответственность по этому признаку. Вор, сознавшийся после пытки в одной краже, получал меньшее наказание, чем сознавшийся в двух.
Статья 26 предусматривает наказание за убийство незаконнорожденного младенца. Так как ст. 3 о детоубийстве сравнительно
мягко наказывает родителей, а ст. 26 – высшей мерой наказания,
видимо, законодатель определяет ее за убийство и безнравственное поведение матери, «…прижившей ребенка в блуде ...». Возможно, речь идет о совокупности деяний. Наряду с вышеописанными средствами дифференциации при учете личности
появляются и новые. Статья 15 Уложения основывается на Указе
от 19 мая 1637 г.12, который предусматривает отсрочку смертной
казни беременным женщинам до 6 недель после рождения ребенка. В этой части ст. 15 Уложения более строгая, т.к. дает отсрочку
лишь до «разрешения от бремени». Вторым важным моментом,
А.А. Батманов
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
касательно учета личности, является появление «рецидивистов»,
т.е. особой категории людей, которые в наказание за совершение
даже небольшого преступления («не стоит гривны денег») подвергались смертной казни. Впервые об этом упоминается в Книге
Разбойного приказа 1616 – 1617 гг.13. Но прежде чем приобрести
статус рецидивиста, необходимо было, согласно ст. 9 – 10 гл. 21,
совершить преступление, за которое преступник подлежал клеймению – отрезанию уха.
К наиболее известным законодательным источникам конца
XVII – начала XVIII веков относится Артикул воинский 1715 г.14.
Артикул действовал почти без изменений до 1839 г. В законодательстве петровского периода развиваются старые и появляются
новые дифференцирующие ответственность и наказание признаки. Получают развитие нормы о неоднократности и «рецидиве» в
плане учета личности виновного. Об учете личности говорится в
гл. 12 арт. 94: «за покидание поля боя несмелые и боязливые …
пощажены бывают». Как видим, впервые регламентирован учет
личности в качестве уменьшающего или исключающего ответственность обстоятельства в Артикуле Петра I.
В отличие от Артикула, специальными указами и манифестами объявлялось о полном освобождении от наказания дезертиров в случае добровольной их явки15. Артикул 96 предусматривал случай добровольной явки, но субъект все равно наказывался
по усмотрению суда.
Достижением XIX века следует признать систематизацию законодательства. Так, в 1830 г. было издано Полное собрание законов Российской империи, в 1832 г. – Свод законов Российской
империи. Том 15 Свода, посвященный уголовным законам, включил как Соборное уложение 1649 г., так и Воинский устав Петра I. Но эти акты уже не соответствовали духу XIX века16.
Следующим источником уголовного права, закрепившим
дифференциацию ответственности, является Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.17 Дан перечень обстоятельств, увеличивающих и уменьшающих вину и наказание. Чаще всего эти обстоятельства используются в качестве средств
индивидуализации в рамках санкции статьи, но встречаются случаи, когда законодатель связывает их наличие или отсутствие
90
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(например, ст. 210) с дифференциацией ответственности. Увеличивающие вину: чем выше были его состояние, звание и степень
образованности, чем более противозаконны и безнравственны
были его побуждения, чем более привлечено лиц к участию. Среди уменьшающих вину фигурируют: добровольная явка, легкомыслие, нужда, изобличение участников, возмещение ущерба.
Среди этих обстоятельств значатся в основном те, которые характеризуют не только личность, но представлены они исключительно в качестве характеризующих личность виновного. Деятельное раскаяние, явка с повинной, отказ от использования
результата указаны также в качестве привилегирующих признаков. Дифференциация наказания проводится также исходя из
возраста виновного. Так, Уложению известны три возрастные категории – от 7 до 10 лет, от 10 до 14 лет, от 14 до 21 года – с разными сроками и видами наказания для каждой из них. Известны
Уложению и повторение того же преступления, и учинение другого после суда и наказания за первое (ст. 202, 342, 421 и т.д.).
Причем учитывается судимость, которая была снята вследствие
общего милостивого манифеста или по особому монаршему
снисхождению. Исходя из частоты повторений этого обстоятельства, можно сделать вывод, что законодатель сурово наказывал
повторное совершение однородных деяний. При совокупности
разнородных преступлений наказание в конечном итоге было
меньшим, чем при совокупности однородных. Глава 4 «О смягчении и отмене наказаний» приводит три обстоятельства, по которым отменяется наказание: 1) смерть преступника, 2) примирение
с обиженным, 3) вследствие давности.
Устав уголовного судопроизводства 1864 г.18 и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г.19 содержат нормы
о дифференциации ответственности, тождественные Уложению
1845 г.
Уголовное уложение 1903 г.20 – последний по времени принятия фундаментальный законодательный акт Российской империи в области материального уголовного права. В Уложении
очень мало говорится о дифференциации ответственности по
критерию личности. Так, ст. 23, 31 указывают на «одобрительное
поведение» как средство условно-досрочного освобождения.
А.А. Батманов
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данный критерий очень размыт. Статья 32 говорит о совершении
деяния вследствие тунеядства и праздности, тем самым характеризуя личность отрицательным образом. Статья 53 предусматривает обязательное смягчение наказания при наличии уменьшающих вину обстоятельств, причем эти обстоятельства указываются
в Особенной части (например, ст. 127 – донесение о противозаконном сообществе). Статья 55 предусматривает более узкие по
сравнению с Уложением 1845 г. рамки дифференциации для несовершеннолетних, так как выделяет лишь одну возрастную категорию – с 10 до 17 лет. Сохранено упоминание о сроках давности
наказания в ст. 68. Интересным и в то же время необычным является отношение к неоднократным преступлениям, наказания за
которые назначаются по совокупности как за однородные, так и
за разнородные преступления. Делается отсылка к статьям Особенной части, использующим повторение как квалифицирующий
признак (ст. 94). К лицам, имеющим судимость и совершившим
преступление не однородное тому, за которое они были осуждены, применяется ответственность на общих основаниях (ст. 67).
Усиливалась мера наказания лицам, совершившим однородные
или тождественные преступления в пределах сравнительно малого (5 лет, 3 года, 1 год) срока после отбытия наказания (ст. 67).
В первых декретах и законах послереволюционного периода
дифференциация ответственности прослеживается весьма слабо.
Часто не только подвиды, но и виды преступлений и грозящее за
них наказание определяются расплывчато. По существу суд был
вправе за любое преступление наложить наказание от штрафа до
объявления врагом народа или лишения свободы21.
В первые годы советской власти была популярна точка зрения на наказание как на меру социальной защиты. Поэтому при
определении меры наказания УК 1922 г.22 выносит на первое место учет степени и характера опасности личности (ст. 24). Дифференциация проводится для несовершеннолетних в возрасте от
14 до 16 лет (ст. 18). Остальным лицам суд назначает наказание в
зависимости от опасности личности. Учитываются рецидив и совокупность (ст. 25) исключительно с точки зрения опасности
личности. Для дифференциации ответственности используются
такие средства: впервые совершенное при тяжелом стечении об92
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стоятельств в жизни, когда степень опасности осужденного не
требует изоляции (ст. 36), когда лицо связано с преступной средой данной местности и является социально опасным (ст. 49). В
качестве привилегирующих признаков, учитывающих опасность
личности, используются некоторые из перечня смягчающих обстоятельств (ст. 85, 86). Квалифицирующие признаки, характеризующие личность, – повторный и упорный неплатеж, действия,
устанавливающие злостного неплательщика (ст. 79), совершение
в виде промысла (ст. 97), лицом, уже отбывшим наказание за
умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение
(ст. 142), рецидивистом (ст. 183). Также названы особо отягчающие обстоятельства без их раскрытия (ст. 181). Знаком УК и институт специального освобождения от ответственности. Так, лицо, давшее взятку и своевременно заявившее о вымогательстве,
или оказавшее содействие раскрытию преступления, освобождается от ответственности. Также не остался без внимания институт
давности.
В УК 1926 г.23 законодатель ввел некоторые новшества в
сферу дифференциации, тем самым ограничив судейское усмотрение. Статьи 14, 15 проводят различие сроков давности уголовного преследования и исполнения обвинительного приговора.
Кроме несовершеннолетия, при дифференциации ответственности и наказания впервые учитываются данные, не характеризующие опасность личности и не имеющие отношения к преступлению: беременность, социальное положение (рабочий, крестьянин,
лицо, принадлежавшее к классу эксплуататоров). Также упомянуты обстоятельства, характеризующие степень опасности личности: совершение в первый раз, повторное совершение. Среди
квалифицирующих обстоятельств, характеризующих степень
опасности личности, выступают неоднократность и наличие
прежней судимости (ст. 117). В ряде статей эти признаки именуются систематичностью (ст. 109), повторностью (ст. 74, 83 и т.д.),
совершением преступления во второй раз (ст. 60, 61), совершением в виде промысла (ст. 102, 140). Несмотря на разноименность,
можно с уверенностью сказать, что законодатель учитывал возросшую степень опасности личности со времен Русской правды.
А.А. Батманов
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обстоятельства, характеризующие опасность личности и исключительно личность виновного, в УК 1960 г.24 приобрели более четкие границы, также увеличилось их количество. Несовершеннолетие (ст. 10), инвалидность, беременность, наличие детей
до 2-х лет, возрастное ограничение для женщин – 55 лет, для
мужчин – 60 лет (ст. 24) – все эти обстоятельства стали влиять на
дифференциацию формы, вида, объема ответственности. Наряду
с вышеуказанными, в ст. 38 дан перечень смягчающих ответственность обстоятельств, которые в главе о воинских преступлениях используются в качестве дифференцирующих. Большинство
из них характеризует степень опасности личности (например:
предотвращение виновным вредных последствий, или добровольное возмещение ущерба; или если преступление совершено
беременной женщиной, а также чистосердечное раскаяние или
явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления). Отягчающие обстоятельства используются в качестве
квалифицирующих лишь в нескольких статьях (например, ст. 80).
Статья 40 упоминает о совокупности деяний. При этом используются сложение либо поглощение наказания. Совершение двух
и более однородных деяний учитывается как отягчающее обстоятельство. Бесспорно, и в том и в другом случае степень общественной опасности личности заметно возрастает. Законодатель, на
наш взгляд, дифференцировал ответственность по количеству совершенных деяний до осуждения. Так, введено понятие «повторности» и, исходя из определения, данного в примечании к ст.89,
мы делаем вывод об усилении ответственности за совершение
двух преступлений. «Повторность – совершение деяния лицом,
ранее совершившим какое-либо из тождественных или однородных преступлений». В свою очередь, неоднократность, как нам
кажется, представляет собой привлечение к ответственности за
совершение двух и более тождественных преступлений. Далее
законодатель выделяет рецидив, суть которого в назначении более строгого наказания лицу, ранее осужденному за преступление. Лица с повышеной степенью общественной опасности подлежат ответственности в качестве особо опасных рецидивистов.
Также законодатель использует в качестве квалифицирующего
94
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обстоятельства промысел (ст. 153) и систематичность (ст. 154).
То есть УК 1960 г. к учету личности подошел очень серьезно.
Уголовный кодекс 1996 г. в качестве обстоятельств, характеризующих личность виновного вне связи с преступлением и
дифференцирующих ответственность, использует две группы
признаков: 1) влияющие на степень общественной опасности лица – неоднократность, рецидив; 2) учитываемые по гуманным соображениям – инвалидность, беременность, наличие малолетних
детей и т.д. В 2003 г. законодатель счел необходимым исключить
учет неоднократности и рецидива из числа квалифицирующих
признаков. Правильно это или нет? На этот вопрос пока не найден однозначный ответ. Уголовное законодательство, начиная с
Русской правды, отводило этим признакам не последнее место, и,
как представляется, этот опыт не стоит недооценивать.
Примечания
1
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 1. М., 1984.
С. 47-49.
2
См.: Там же. С. 64 – 80.
3
Там же. С. 168 – 170.
4
См.: Там же. С. 189 – 193.
5
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 2. М., 1984.
С. 181, 182.
6
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 1. С. 341 – 343.
7
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 2. С. 54 – 62.
8
Автор употребил термин «впервые», т.к. ст. 3 Двинской уставной
грамоты и ст. 37, 80 Псковской судной грамоты предоставляли возможность примирения сторон только до обращения в суд.
9
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 2. С. 97 – 120.
10
См.: Там же. С. 218 – 223.
11
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 3. С. 83 – 257.
12
См.: Памятники права / Под ред. Л.В. Черепнина. Вып. 5. М., 1959.
С. 188 – 199.
13
Там же. С. 138.
14
См.: Российское законодательства X – XX веков. Т. 4. М., 1986.
С. 327 – 365.
15
См.: Там же. С. 387.
16
См.: Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. М., 1998. С. 82.
А.А. Батманов
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 6. М., 1989.
С. 174 – 310.
18
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 10. М., 1991.
С. 120 – 251.
19
См.: Там же. С. 394 – 418.
20
См.: Российское законодательство X – XX веков. Т. 9. М., 1994.
С. 240 – 320.
21
См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства
СССР и РСФСР 1917 – 1952 годов / Под ред. И.Т. Голякова. М., 1953.
С. 54.
22
См.: Источники права / Сост. Р.Л. Хачатуров. Вып. 13. Тольятти,
2000. С. 3 – 40.
23
См.: Там же. С. 41 – 84.
24
См.: Там же. С. 85 – 220.
Н.В. Клишина
(Ярославский госуниверситет)
Некоторые вопросы характеристики
преступлений и иных правонарушений
в сфере осуществления правосудия
В соответствии со ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, реальное соблюдение
которых является непременным условием формирования правового государства. Суды призваны рассматривать жалобы на решения и действия органов власти и управления, общественных
объединений и должностных лиц, разрешать конфликты между
ветвями власти, юридическими лицами, гражданами, применять
меры государственного принуждения с целью восстановления
нарушенных прав и наказания лиц, виновных в совершении общественно опасных деяний.
Правосудие как одна из форм государственной деятельности
имеет ряд специфических признаков, позволяющих отличить его
от иных видов государственной деятельности, а именно: осуще96
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ствляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ст. 118 Конституции РФ); реализуется специфическими методами и только специальным органом – судом; вершится от имени и по поручению
государства.
«Вместе с тем, по мнению большинства ученых-юристов,
правосудие как объект уголовно-правовой охраны понятие более
широкое, нежели правосудие в качестве специфического вида государственной деятельности, осуществляемой только судом при
рассмотрении уголовных, гражданских, арбитражных дел»1. В
широком смысле под органами правосудия понимается деятельность не только суда, но и органов, непосредственной задачей которых служит обеспечение осуществления правосудия. К таковым относятся органы, осуществляющие дознание, предварительное следствие, прокурорский надзор, исполнение приговоров
и решений. Поэтому противоправные посягательства на их нормальную работу также необходимо относить к преступлениям и
проступкам против правосудия.
В реальной жизни нередко одно и то же социальное отношение охраняется нормами различных отраслей права. И соответственно посягательство на такое отношение влечет одновременное
нарушение нескольких совместно действующих нормативных
положений различной отраслевой природы. Так, Уголовный кодекс Российской Федерации (далее – УК) и Кодекс Российской
Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП) содержат немало норм, регламентирующих уголовную и административную ответственность за смежные правонарушения
(здесь может быть схожесть в названии норм, описании, используемой терминологии). Между тем отсутствие единых подходов
по проблеме разграничения уголовной и административной ответственности, а также пробелы в действующем законодательстве
способствуют подмене на практике уголовной ответственности
административной.
Следует отметить, что в большинстве случаев анализ критериев разграничения проводится авторами лишь в отношении деяний против личных и конституционных прав и свобод граждан, в
сфере экономики, в частности, против собственности, против
Н.В. Клишина
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
здоровья населения и общественной нравственности, в области
охраны окружающей природной среды и природопользования.
Тогда как правонарушениям, например, в сфере отправления правосудия внимание уделяется крайне редко.
КоАП, в отличие от УК, не содержит отдельной главы, регламентирующей ответственность за проступки против правосудия,
они расположены в главе 17 «Административные правонарушения, посягающие на институты государственной власти». Это является серьезной недоработкой законодателя, так как указанные
деяния охраняют определенную категорию общественных отношений, основным объектом здесь является нормальная деятельность судов и органов, содействующих судам в осуществлении
правосудия, а дополнительным – права и свободы граждан, такие,
как безопасность, жизнь, здоровье, свобода, достоинство. На этом
основании они, безусловно, должны быть выделены в отдельную
главу, как это сделано в УК. К тому же термин «государственная
власть» имеет достаточно широкое содержание и сам по себе не
дает представления о составах включенных деяний.
Далее обращает на себя внимание то обстоятельство, что в
КоАП всего 8 норм непосредственно направлены на охрану отношений в сфере отправления правосудия (ст. 17.3 – 17.9, 17.13),
тогда как в УК таковых значительно больше – 23 нормы, которые
включены в отдельную главу «Преступления против правосудия». Причем лишь в двух случаях (ст. 307 УК – ст. 17.9 КоАП;
ст. 311 УК – ст. 17.13 КоАП) нормы о преступлении и проступке
имеют близкое название. Полного совпадения в названиях статей,
как, например, ст. 140 УК – ст. 5.39 КоАП («Отказ в предоставлении гражданину информации») применительно к данной категории деяний не наблюдается вообще.
В теории уголовного права предлагаются различные критерии разграничения преступлений и административных проступков: степень общественной опасности, предмет посягательства,
объект, субъект, признаки объективной и субъективной стороны
(например, мотив, цель, способ, наличие или отсутствие последствий) и пр. Причем преобладает позиция, согласно которой основным критерием разграничения административно-правовой и
уголовной ответственности служит степень общественной опас98
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности совершенного противоправного деяния, или степень его
«вредности», поскольку именно потенциальная опасность деяния
для общества служит показателем необходимости законодательного закрепления тех или иных правонарушений. Но проблема
здесь заключается в том, что степень общественной опасности –
категория оценочная и точно определить при помощи этого признака границу, которая определяет отнесение деяния к преступлению или правонарушению, невозможно.
Следовательно, предлагаемые критерии не всегда могут быть
признаны универсальными, УК и КоАП содержат немало норм, в
которых критерии отграничения названы без достаточной степени определенности.
Так, неясно, какой критерий должен использоваться при анализе ст. 307 УК «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод» и аналогичной по
названию и содержанию ст. 17.9 КоАП, где единственным отличием служит лишь вид судопроизводства, в котором осуществляются указанные выше действия.
С учетом некоторой схожести названий и диспозиций возникают вопросы и при определении критерия разграничения ст. 311
УК «Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых
в отношении судьи и участников уголовного процесса» и
ст. 17.13 КоАП «Разглашение сведений о мерах безопасности».
Часть 1 ст. 311 УК указывает на совершение деяния лицом, которому эти сведения стали известны в связи с его служебной деятельностью, что дает основание полагать, что критерием разграничения служит специальный субъект. Следовательно, предполагается повышенный возраст уголовной ответственности. Здесь же
следует отметить несомненный пробел в законодательстве: ответственность за данное преступление должна наступать по достижении 18-ти лет, поскольку достаточно сложно представить ситуацию, когда лицу, достигшему 16-ти лет, в связи с его служебной деятельностью были доверены или стали известны сведения
о мерах безопасности судьи и участников уголовного процесса.
Что касается ст. 17.13 КоАП, то отсутствие указания на субъект
проступка позволяет сделать вывод о том, что им может быть как
Н.В. Клишина
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общий, так и специальный субъект, то есть в КоАП дается более
широкое понимание субъекта.
Наличие в ч. 2 ст. 311 УК указания на тяжкие последствия и
отсутствие данного квалифицирующего признака в ст. 17.13 КоАП позволяет сделать вывод об использовании еще одного критерия разграничения – преступного последствия.
Более тщательное исследование диспозиций данных статей
свидетельствует о разном их содержании, так как УК говорит о
разглашении сведений в отношении судьи и иных участников
уголовного процесса, тогда как ст. 17.13 КоАП в качестве потерпевшего называет должностное лицо правоохранительного или
контролирующего органа, что означает некоторое несоответствие
между объектами, на охрану которых направлены данные нормы.
Анализ современного уголовного и административного законодательства в сфере деяний, тем или иным образом препятствующих отправлению правосудия, позволяет сделать вывод о несогласованности действий законодателя при конструировании
смежных норм УК и КоАП, поскольку отсутствует система в построении охраняемых общественных отношений, что, по нашему
мнению, вызвано наличием пробелов.
Так, например, в УК закреплена ст. 309, которая влечет ответственность за подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу. Указанное деяние наряду со ст. 304 «Провокация взятки либо коммерческого подкупа», ст. 306 «Заведомо ложный донос», ст. 307
«Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста
или неправильный перевод», ст. 308 «Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний», ст. 310 «Разглашение данных предварительного расследования» и ст. 316 «Укрывательство преступлений» отдельные авторы относят к группе преступлений в сфере
выполнения гражданами обязанностей содействовать или не препятствовать осуществлению правосудия2. Поскольку КоАП содержит норму об ответственности за заведомо ложные показание, пояснение, заключение и перевод (ст. 17.9), логично было бы также
предусмотреть в КоАП ответственность за подкуп или принуждение к даче показаний либо к неправильному переводу, но в рамках
производства по делу об административном правонарушении.
100
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В связи с тем, что число рассматриваемых государственными
органами исполнительной власти и их должностными лицами, а
также мировыми и федеральными судьями административных
дел достаточно велико, а применительно к судебным органам
может «конкурировать» по своему количеству с гражданскими и
уголовными делами, вполне возможно появление на практике
случаев сообщения заведомо неверных сведений о совершении
административного проступка. Поэтому, на наш взгляд, в КоАП
следует установить административную ответственность за подобного рода деяния.
К тому же было бы целесообразно дополнить КоАП еще одной статьей – «Привлечение заведомо невиновного к административной ответственности». Гарантией этого служит положение,
согласно которому лицо, привлекаемое к административной ответственности, не может быть подвергнуто административному
наказанию и мерам обеспечения производства по делам об административном правонарушении иначе как на основании и в порядке, установленных законом, и подлежит административной
ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина (ч. 1 ст. 1.5, ч. 1
ст. 1.6 КоАП). Тем более, что уголовным законом ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности предусмотрена (ст. 299 УК).
Однако наличие в уголовном законодательстве ряда норм вызывает сомнения. Это касается, например, ст. 297 УК «Неуважение к суду». На практике решение вопросов, связанных с обеспечением должного порядка в ходе судебного разбирательства,
относится к компетенции судебного пристава, который и занимается урегулированием разного рода конфликтных ситуаций. Ввиду
того, что КоАП содержит норму, устанавливающую административную ответственность за неисполнение распоряжения судьи или
судебного пристава, к тому же нарушение порядка в судебном заседании нередко сопряжено с оскорблениями в адрес участников
процесса, более целесообразным будет исключить из УК ст. 297,
установив предусмотренные в ней положения в качестве дополнительных квалифицирующих признаков ст. 17.3 КоАП и предусмотрев повышенные штрафные санкции. Указанное решение буН.В. Клишина
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дет более эффективным, к тому же способствует экономии мер
уголовной репрессии.
Разрешение вопросов о разграничении преступления и административного проступка напрямую связано с еще одной проблемой – несовершенством законодательной техники, что обусловлено необходимостью толкования терминов и понятий, которые
вызывают затруднения при применении закона. Например, при
изложении ст. 315 УК «Неисполнение приговора суда, решения
суда или иного судебного акта» законодатель оперирует оценочным понятием «злостное неисполнение», причем судебное толкование данного термина, которое содержится главным образом в
постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, отсутствует, что
вынуждает обращаться к научному толкованию. Указание на
«злостность» неизбежно вызывает вопрос: «Как долго должен не
исполняться судебный акт, чтобы можно было использовать данный признак, и не следует ли при его отсутствии применять административное наказание, предусмотрев подобного рода статью в
КоАП?».
К недосмотру законодателя можно отнести несоответствие
действующему закону названия и диспозиции ст. 312 УК, ч. 2 которой говорит о сокрытии или присвоении имущества, подлежащего конфискации по приговору суда, тогда как такой вид наказания, как конфискация имущества, был упразднен в 2003 году.
Таким образом, разграничение преступления и административного проступка – это вопрос не только теории уголовного
права, но и законодательной техники, а проведение четкой границы между различными видами правонарушений имеет и научное, и практическое значение, так как позволяет правильно квалифицировать деяние, что способствует справедливому и
обоснованному привлечению виновных к ответственности.
Примечания
1
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М, 2005. С. 923.
2
См. об этом: Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник
для вузов. М., 2005. С. 740-758.
102
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.А. Колпакова
(Вологодский институт права и экономики Минюста России)
Оценочные понятия и признаки
как средство законодательной техники
при конструировании составов
насильственных преступлений
Оценочные понятия и признаки являются достаточно распространенным средством законодательной техники. Их использование в качестве лексико-юридического инструментария дает определенную свободу правоприменителю в интерпретации законоположений и во многом обусловлено общими требованиями абстрактности правовых норм континентальной системы права. Это в
значительной степени позволяет экономить законодательный материал, наиболее полно охватить все многообразие социальных
отношений1. Е.В. Кобзева относит оценочные признаки к особой
разновидности правовых понятий, выделяя их в самостоятельную
логическую форму. Она пишет, что оценочные признаки «обеспечивают в определенной части реализацию правоприменительного
процесса как самостоятельного вида оценочной деятельности в
праве и вносят, таким образом, в деятельность лиц, применяющих соответствующие уголовно-правовые нормы, оценочный
момент»2.
Однако оценочные понятия и признаки при всей их абстрактности не должны быть аморфными, приобретая вид «каучуковых
формул». Устранение «беспредельности» данного технического
средства может быть осуществлено путем разъяснений Пленума
Верховного Суда РФ на основе сложившейся практики. Наиболее
часто встречающиеся оценочные признаки должны подвергаться
аутентичному толкованию в самом уголовном законе (в том числе и в виде примечаний) на основе «блокового принципа»3 либо в
иных нормативно-правовых актах. Так, в статьях УК РФ, предусматривающих ответственность за насильственные преступления,
Л.А. Колпакова
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наиболее часто используются такие оценочные понятия и признаки, как: насилие (в 33 статьях упоминается 48 раз), насилие,
опасное для жизни или здоровья (в 12 статьях – 22 раза), насилие,
не опасное для жизни или здоровья (в 8 статьях – 13 раз), тяжкие
последствия (в 18 статьях – 18 раз), беспомощность (в 8 статьях –
8 раз).
Трактовка оценочных понятий и признаков напрямую зависит от лингвистических средств их выражения. Иногда, при кажущейся простоте и доступности для понимания, оценочные
признаки могут подвергаться либо ограничительному, либо расширительному толкованию в зависимости от юридической сущности явления, которое имел в виду законодатель. Достаточно
часто имеют место случаи, когда легальная трактовка оценочного
понятия осуществляется при помощи других оценочных понятий
и признаков. Например, такое оценочное понятие, как «истязание», охарактеризованное в диспозиции ст. 117 УК РФ, раскрывается при помощи 5 оценочных признаков: «причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями…». Если
в отношении первых двух признаков – «причинение физических»
и «психических страданий» невозможно установить жесткие
рамки в силу индивидуальных физических, физиологических и
психологических особенностей потерпевших, то в отношении такого признака, как «систематичность», установить определенные
количественные критерии вполне возможно: под систематичностью при истязании понимается нанесение побоев потерпевшему
более двух раз4.
Иногда возникают проблемы в установлении законодательных дефиниций и, как следствие, использование «нераскрытых»
оценочных понятий, в связи со сложностью описания вербальными средствами всего многообразия сложного социального явления. Так произошло с понятием «насилие». В силу широкого
применения данного понятия в обыденной жизни, в науке и в законодательстве возникла существенная неопределенность в установлении его смысловой нагрузки. Например, Р.Д. Шарапов определяет насилие через два базовых признака: «неволю» и
«принуждение»5. Уязвимость данного определения кроется, пре104
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жде всего, в отсутствии указания на противоправность, что безмерно расширяет анализируемое понятие. Ряд авторов в качестве
насилия рассматривает лишь активные действия, направленные
против воли личности6.
В уголовном законе наряду с общим оценочным понятием
«насилие» используется ряд терминов, безусловно охватываемых
по содержанию первым, но применяемых в ряде случаев в качестве его эквивалентов: «издевательство», «угрозы», «жестокое
обращение», «причинение физических и психических страданий»
и т.д. Однако с точки зрения формальной логики законодательное
употребление данных терминов как одноуровневых не всегда оправданно. Рассмотрим данный тезис на примере анализа соотношения понятий «насилие» и «угроза» и особенностей их использования в законе. Думается, что законодатель, употребляя
формулировку «насилие», имеет в виду одну из его разновидностей – физическое насилие. Тем не менее понятие «угроза» также
охватывается понятием «насилие», так как относится к другому
из его проявлений – психическому насилию. Кроме того, «психическое насилие» не исчерпывается угрозами применения физического насилия, оно может выражаться в форме эмоционального
давления, действиях, унижающих личность, в угрозах совершить
суицид, отнять детей, в запугивании жестами, внушении чувства
вины или собственной неполноценности и т.д. Эти формы психического насилия могут также весьма эффективно использоваться
преступником для принуждения жертвы к чему-либо. Согласимся
с Л.В. Сердюком, который относит угрозу к одной из форм психического насилия. Последнее, по его мнению, является видовым
относительно родового понятия «насилие». И хотя Л.В. Сердюк в
качестве объединяющего «угрозу» и «насилие» основания рассматривает лишь их функциональную направленность на подавление воли потерпевшего, принципиально он прав. В этой связи
Л.Л. Кругликов и О.Ю. Комарова справедливо замечают, что
«совпадение функций не свидетельствует о единстве видов и содержания средств»7. Тем не менее представляется, что «угрозы» и
«насилие» объединяет не только функциональная направленность, но и ряд других признаков, таких как противоправность,
Л.А. Колпакова
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
способы осуществления, преступные результаты и общесоциальные последствия.
Кроме того, «угроза» (в большинстве случаев законодательного употребления данного термина8) является лишь частным случаем проявления психического насилия, а стало быть, законодатель
допускает ошибку употребляя два рассматриваемых нами термина
как равновесные, одноуровневые. Так, если представить насилие в
виде пирамиды, в ее основании будут располагаться отдельные
способы осуществления насильственных деяний, такие как: причинение потерпевшему телесных повреждений, доставление мучений, страданий, нагнетание страха и т.д., включая угрозы. Второй уровень будет образован более общими видовыми понятиями,
такими как физическое и психическое насилие. Вершина пирамиды будет представлена родовым понятием «насилие».
П. Пономарев и А. Ильяшенко в целях унификации следственно-судебной практики предлагают ввести в научный оборот
законодательное определение насильственного преступления и
закрепить его в ст. 141 УК РФ. Однако предлагаемое авторами
определение весьма близко к определению насилия: «насильственным признается умышленное преступление, посягающее на
жизнь и здоровье другого человека, совершаемое путем противоправного непосредственного воздействия на его организм, органы, ткани либо физиологические функции или путем реальной
угрозы такого воздействия, оказывающего противоправное влияние на его психику»9.
Представляется, что в законе наиболее предпочтительно
употребление терминов «физическое» и «психическое» насилие,
поскольку именно они обладают необходимой степенью конкретизации и обобщения, несут достаточную смысловую нагрузку.
При установлении легальных дефиниций следует опираться
на блоковый принцип, согласно которому такие нормы распространяют свое действие не на одну, а на несколько статей, глав
или на всю Особенную часть Уголовного кодекса10. Так, установив впервые понятие «насилие», определив, что относится к физическому, а что к психическому насилию мы решим проблему
толкования норм закона, где встречаются тождественные формулировки, в последующем.
106
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В свете изложенного считаем необходимым внесение соответствующих корректировок в статьи, содержащие формулировку «с насилием или угрозой его применения», путем изменения
ее следующим образом: «с применением физического или психического насилия».
Безусловно, использование оценочных понятий и признаков
в тексте закона существенно осложняет правоприменительную
деятельность. В силу этого согласимся с мнением С.Д. Шапченко, который считает, что оценочные признаки при конструировании уголовно-правовых норм «необходимо использовать только
тогда, когда без них нельзя обойтись»11 и только при условии
достаточно хорошей интерпретационной техники правоприменителя, хотя избежать субъективизма в трактовке оценочных понятий и признаков, пожалуй, невозможно.
Бесспорно, исчерпывающее толкование в законе всех оценочных признаков неосуществимо, да и не нужно. Это может привести к излишней казуистичности уголовного закона и как следствие – к его пробельности. Для того, чтобы минимизировать «отрицательный» эффект использования оценочных понятий и признаков, к ним, по нашему мнению, должны предъявляться следующие
требования: формально-логическое соотнесение соподчиненных и
эквивалентных понятий при конструировании уголовно-правовых
норм; унифицированность применения тождественных лексических единиц независимо от контекста; недопустимость использования оценочных признаков при конкретизации оценочных понятий; экономия и доступность для восприятия вербальных средств
выражения оценочных признаков и понятий; исключение неоднозначности признаков и понятий в процессе их интерпретации.
Примечания
1
См.: Питецкий В.В. Конкретизация оценочных признаков уголовного законодательства // Советская юстиция. 1991. № 2. С. 12.
2
Кобзева Е.В. Оценочные признаки в уголовном законе / Под ред.
Н.А. Лопашенко. Саратов, 2004. С. 111.
3
«Блоковый принцип» предполагает распространение законодательного установления на ряд однородных правовых норм.
4
См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Расширенный уголовно-правовой анализ / Под общ. ред. В.В. Мозякова. 2-е изд., перераб. и доп.
М., 2003. С. 216.
Л.А. Колпакова
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
Шарапов Р.Д. Физическое насилие в уголовном праве. СПб., 2001.
С. 20.
6
См.: Пионтковский А.А. Преступления против личности. М., 1938.
С. 88; Иващенко А.Е., Марченко А.И. Методология правового исследования насилия // Социально-правовые проблемы борьбы с насилием. Омск,
1996. С. 4.
7
Кругликов Л.Л., Комарова О.Ю. Криминологический и уголовноправовой анализ преступного насилия // Актуальные вопросы дифференциации ответственности и законодательной техники в уголовном праве и
процессе: Сб. науч. статей. Ярославль, 2004. С. 192.
8
В отдельных случаях угроза является не только формой психического
насилия, но может составлять самостоятельную уголовно-правовую категорию, например, в так называемых составах угрозы (ст. 119, 296 УК РФ).
9
Пономарев П., Ильяшенко А. Проблемы совершенствования норм
Особенной части УК, влияющих на ответственность за насилие в семье
// Уголовное право. 2003. № 3. С. 48.
10
См.: Кругликов Л.Л. Нововведения в Особенную часть УК РФ (проблемы дифференциации ответственности и законодательной техники)
// Актуальные вопросы дифференциации ответственности и законодательной техники в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2004. С.14.
11
Шапченко С.Д. Оценочные признаки в составах конкретных преступлений: Дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1988. С. 88.
Е.В. Красильникова
(Вологодский госпедуниверситет)
Проблемы уголовной ответственности
и наказания за воспрепятствование
законной профессиональной деятельности
журналистов
Многочисленные международные документы провозглашают
свободу мысли, слова, средств массовой информации в целом и
свободу журналистской деятельности – в частности. Статья 29
Конституции РФ также провозглашает свободу мысли, слова, гарантирует свободу средств массовой информации. Кодекс про108
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фессиональной этики российского журналиста и Московская хартия журналистов1 также указывают на свободу деятельности
СМИ. Тем временем в международном рейтинге свободы прессы,
составленном организацией «Репортеры без границ», из 167
стран Россия занимает на сегодняшний день лишь 140-е место2. В
чем причины столь низкой оценки? Попытаемся ответить на этот
вопрос с точки зрения проблем уголовно-правовой регламентации ответственности за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов.
Уголовная ответственность за создание препятствий журналистам в осуществлении их профессиональной деятельности известна нашему закону с 1991 г. (cт. 1401 УК РСФСР, ст. 144 УК
РФ). Этот эффективный по мысли законодателя запрет должен
был «стоять на страже демократии». Но согласно статистическим
данным, эта норма остается мало востребованной. Так, за 2001 –
2003 гг. по ч. 2 ст. 144 УК РФ было осуждено три человека; основной состав (ч. 1) данной нормы судами за указанный период
не применялся3.
Нам видится несколько проблем в сфере уголовно-правовой
регламентации ответственности за воспрепятствование законной
профессиональной деятельности журналистов.
1. Проблема объекта, на охрану которого нацелена ст. 144.
В данном вопросе в науке уголовного права нет единства мнений.
Так, И.М. Тяжкова полагает, что объектом данного преступления
выступают «общественные отношения, обеспечивающие свободу
печати и других средств массовой информации»4. Такого же мнения придерживается и Н.И. Ветров, который считает, что «непосредственный объект данного преступления – общественные отношения, обеспечивающие свободу печати и других средств
массовой информации. Дополнительный объект – жизнь, здоровье, честь, достоинство, свобода, собственность самого журналиста или его близких»5. Н.К. Семернева рассматривает объект
данного посягательства как гарантированные Конституцией РФ
свобода мысли, слова, свобода массовой информации, которая
понимается как право каждого искать, получать, передавать и
распространять информацию любым законным способом6.
Э.С. Тенчов утверждает, что такое деяние посягает не только на
Е.В. Красильникова
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
закрепленное во Всеобщей декларации прав человека, других
международных документах и в ч. 4 ст. 29 Конституции РФ право
каждого свободно искать, получать, передавать, производить и
распространять информацию любым законным способом, но и на
трудовые (профессиональные) права журналистов7. Но оговаривается, что «потерпевшим от этого преступления может быть
лишь журналист, выполняющий свой профессиональный долг, а
не другие граждане, страдающие от недостатка правдивой или
избытка ложной информации»8.
Представляется, что подобные рассуждения неверны как минимум по двум причинам: во-первых, если считать непосредственным объектом посягательства свободу массовой информации,
то ст. 144 теряет свое функциональное предназначение в качестве
инструмента защиты прав и интересов журналистов; во-вторых,
если при осуществлении своих профессиональных прав и обязанностей журналист встречает противодействие, то ни о какой свободе информации речи быть не может.
Исходя из вышеизложенного, мы поддерживаем точку зрения
тех ученых, которые называют в качестве объекта данного деяния
общественные отношения, обеспечивающие законную профессиональную деятельность журналистов, свободную от внешних
воздействий со стороны любых лиц или организаций9.
2. Проблема технико-юридического описания признаков
объективной стороны. Как известно, объективная сторона – это
внешняя сторона преступного деяния. Именно она, в первую очередь, указывает на общественную опасность того или иного преступления. Поэтому законодатель обязан как можно точнее описать признаки этого элемента состава преступления в Особенной
части УК. В теории права имеется несколько приемов описания
отдельных элементов правовой нормы: казуистический (формальный) и абстрактный (оценочный). Первый характеризуется
тем, что законодатель указывает на все возможные, по его мнению, способы противоправного поведения, а во втором – использует абстрактные формулировки.
Согласно диспозиции ст. 144 УК РФ, под воспрепятствованием законной профессиональной деятельности журналистов следует понимать принуждение их к распространению или отказу от
110
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
распространения информации. Следовательно, при «рождении»
данной нормы законодатель использовал казуистический прием
описания. В теории уголовного права сегодня справедливо отмечается, что использование такого приема не соответствует требованиям, предъявляемым к тексту закона10. Действительно, в настоящее время известны многочисленные формы воспрепятствования деятельности СМИ, не связанные с принуждением. Кроме
того, столь закрытый перечень возможных способов совершения
данного деяния не согласуется с Законом РФ «О средствах массовой информации», где в ст. 47 указано на право журналиста не
только распространять, но и искать, запрашивать и получать информацию. Распространение информации – конечная стадия информационного процесса вслед за поиском, получением, запросом, передачей, производством и хранением информации11.
Таким образом, для придания «жизнеспособности» ст. 144
УК необходимо прибегнуть к использованию абстрактного приема законодательного конструирования. Тогда изложение диспозиции данной нормы как воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов в какой бы то ни было
форме будет отвечать требованиям, предъявляемым к тексту и
содержанию закона.
Еще одним аспектом данной проблемы является вопрос использования терминов при описании признаков состава преступления, предусмотренного ст. 144 УК. В этом плане данная норма
«не безгрешна».
Как правило, при конструировании объективной стороны
преступления законодатель пользовался оценочными признаками. Одним из таких является понятие законной профессиональной деятельности. Изученные источники позволяют утверждать,
что в науке до сих пор не выработано универсального определения профессиональной деятельности. Однако среди ее признаков
практически всеми авторами указывается осуществление профессиональной деятельности по правилам, выработанным и закрепленным в установленном порядке в различных документах, в том
числе правовых.
Правовой основой журналистской работы являются положения Закона РФ «О средствах массовой информации» от
Е.В. Красильникова
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27 декабря 1991 г.12, в статьях 47 и 49 которого зафиксированы
права и обязанности журналиста. Их реализация является сутью
профессиональной деятельности представителей масс-медиа. А
поскольку эту деятельность журналист обязан осуществлять в
рамках закона, то изначально она предстает как законная по самому своему характеру. В свете этого утверждения представляется неудачным использование словосочетания законная профессиональная деятельность, ибо воспрепятствование неправомерным действиям представителей прессы, пытающихся разгласить,
допустим, сведения, составляющие государственную или иную
тайну или желающих проникнуть на судебное заседание о рассмотрении дела об усыновлении, не является преступным и не
преследуется по закону. Кроме того, по смыслу ст. 144 уголовнонаказуемым является создание препятствий журналистам без каких-либо законных оснований. В связи с этим будет верным
сформулировать ее название следующим образом: «Незаконное
воспрепятствование профессиональной деятельности журналистов»13.
Применение ст. 144 УК осложняет и использованный законодателем такой прием литературно-художественного стиля, как
синекдоха – употребление множественного числа имен существительных в значении единственного числа при описании потерпевшего или предмета преступления. Исходя из буквального
смысла нормы получается, что ответственность установлена за
создание преград в осуществлении профессиональной деятельности как минимум двум журналистам. Из поля зрения законодателя, таким образом, «выпадают» ситуации, когда создаются препятствия одному журналисту.
3. Проблема выбора наказания. Санкция ст. 144 УК предусматривает несколько видов наказания за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов. Из всего
спектра наказаний реально могут применяться лишь два: штраф
(ч. 1 и 2) и лишение свободы на срок до двух лет с лишением
права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового (ч. 2).
Остальные виды наказаний не могут быть применены либо
вследствие того, что они еще не введены в действие (как преду112
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смотренные ч. 1 обязательные работы), либо вследствие иных
причин. Например, как показывает практика, большинство лиц,
совершающих действия, подпадающие под ст. 144 УК, имеют постоянное место работы. Следовательно, наказание в виде исправительных работ, предусмотренное ч. 1 и 2, применено быть не
может в силу ст. 50 УК, гласящей, что таковые назначаются осужденному, не имеющему основного места работы. Кроме того, и
простой, и квалифицированный виды данного посягательства –
это преступления небольшой тяжести (ч. 2 ст. 15). То есть в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ невозможна уголовная ответственность за приготовление ни к основному, ни к квалифицированному виду преступления.
В заключение следует отметить, что установленные ст. 144
УК РФ размеры наказаний являются одними из самых низких
среди стран – участниц СНГ. В большинстве их УК за квалифицированный вид преступления максимальное наказание колеблется от 3 до 5 лет лишения свободы.
Выводы: Для решения всех вышеперечисленных проблем и
придания ст. 144 УК РФ жизнеспособности представляется целесообразным изложить ее следующим образом:
Статья 144. Незаконное воспрепятствование профессиональной деятельности журналистов
1. Незаконное воспрепятствование в какой бы то ни было
форме профессиональной деятельности журналиста –
наказывается штрафом в размере до шестидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо лишением свободы на срок
до двух лет с лишением права занимать определенные должности
или заниматься определенной деятельностью на срок до одного
года или без такового.
2. То же деяние, совершенное в отношении двух или более
журналистов, –
наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч
рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо лишением свободы на
срок до трех лет с лишением права занимать определенные
Е.В. Красильникова
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должности или заниматься определенной деятельностью на срок
до двух лет или без такового.
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены лицом с использованием
своего служебного положения, –
наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот
тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период от одного года до двух лет, либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
Вместе с тем говорить о том, насколько предложенная редакция ст. 144 УК оптимальна, можно будет только после ряда прецедентов, когда судьи не будут бояться таких дел, а чиновники
поймут, что и они могут отвечать за создание препятствий журналистам в осуществлении ими своей профессиональной деятельности14.
Примечания
1
См.: Профессиональная этика журналистов. Т. 1. Документы и справочные материалы. М., 1999.
2
Яковлева Е. Увеличительное стекло свободы. Как поменять место
России в международном рейтинге // Российская газета. 2004. 25 нояб.
С. 8.
3
См.: www.medialaw.ru/publications/zip/114/3.htm.
4
Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 3 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М., 2002. С. 321.
5
Ветров Н.И. Уголовное право. Особенная часть. М., 2000. С. 102.
6
Уголовное право. Особенная часть / Отв. ред. И.Я. Козаченко,
З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. М., 1997. С. 157 – 158.
7
Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2004. С. 158.
8
Там же. С. 158.
9
Уголовное право. Часть Общая. Часть Особенная / Под общ. ред.
Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина и С.В. Максимова. М., 1999. С. 363; Малиновский А. Новый УК и свобода прессы // Законность. 1996. № 11. С. 16.
114
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
См.: Кругликов Л.Л., Соловьев О.Г. Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения: (Вопросы конструирования составов и дифференциации ответственности). Ярославль, 2003. С. 105 – 106.
11
См.: Малиновский А. Указ. соч. С. 17.
12
Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета
РФ. 1992. № 7. Ст. 300.
13
В ряде УК стран СНГ имеется такая формулировка: ст. 154 УК Грузии предусматривает ответственность за незаконное воспрепятствование
журналистам в осуществлении ими профессиональной деятельности.
14
См.: Жуковская В. Защита права на информацию: кто, если не мы
// www. adilsoz.kz
Е.В. Попаденко
(Вологодский госпедуниверситет)
Уголовно-правовой конфликт:
понятие и способы преодоления
Конфликты всегда притягивали к себе внимание человека.
Так, еще Конфуций в своих изречениях утверждал, что злобу и
заносчивость, а с ними и конфликты, порождает неравенство людей. Древние философы осуждали распри, но в то же время утверждали, что «в споре рождается истина». В России в советский
период отрицалось наличие конфликтов, была даже сформирована теория «бесконфликтности» развития социалистического общества. На сегодняшний день общепризнано, что жизнь людей и
общества представляет собой бесконечную цепь конфликтов.
Конфликт является источником изменения общественных отношений, норм поведения.
Термин «конфликт» по-разному трактуется в различных областях знаний. Нас в большей степени будут интересовать те, которые существуют в обществе. Под социальным конфликтом следует понимать взаимоотношения, связанные с потенциально
возможным или реальным субъектом на почве тех или иных противоречиво осознаваемых предпочтений, интересов или ценноЕ.В. Попаденко
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стей1. Социальный конфликт всегда связан с осознанием отдельным индивидом противоречий своих интересов с интересами
других субъектов. А обострение противоречий и порождает конфликты. Однако противоречие и конфликт не являются тождественными понятиями. Противоречия, противоположности, различия – это необходимые, но не достаточные условия конфликта. К
конфликту ведут лишь те противоречия, причиной которых являются несовместимые, взаимоисключающие интересы и ценности. Как правило, они трансформируются в открытое или скрытое
противоборство сторон.
Разновидностью социального конфликта является конфликт
юридический. В литературе нет однозначного понимания юридического конфликта. Однако большинство ученых выделяют следующие признаки данной категории. Во-первых, участниками
данного конфликта являются субъекты права, обладающие определенным статусом. В качестве субъектов права могут выступать
государственные органы, органы местного самоуправления, организации и физические лица. Чтобы стать полноценным участником правоотношений, субъект права должен обладать определенным статусом, т.е. совокупностью нормативно закрепленных
юридических прав и обязанностей2.
Во-вторых, любой конфликт предполагает, что его стороны
имеют противоположные, несовместимые интересы. Интересы
служат одним из значимых мотивов совершения действий или
воздержания от них3, т.е. лежат в основе правоотношений. Любые юридические конфликты связаны с нарушениями правовых
норм и направлены на неправомерное изменение статуса субъекта и установленного правопорядка в обществе, т.е. являются запретным состоянием.
В-третьих, юридический конфликт предполагает наличие
юридических процедур его разрешения, в результате чего возникают правовые последствия. Главная задача права состоит в ограничении негативного проявления конфликта, создании системы
процессуальных гарантий для разрешения конфликта4.
Таким образом, под юридическим конфликтом понимается
противоборство субъектов права с противоположными понима-
116
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нием и действиями по отношению к принципам и нормам права с
целью изменения своего статуса и юридического состояния5.
Сферой возникновения уголовно-правовых конфликтов являются общерегулятивные уголовно-правовые отношения. Содержание указанных правоотношений составляет законопослушная деятельность граждан, направленная на реализацию своих
прав и обязанностей6.
Любое преступление затрагивает интересы участников тех
или иных общественных отношений, вызывает противоречие между интересами лица, совершившего преступление, и лиц, пострадавших в результате противоправного поведения виновного.
Поэтому уголовно-правовые отношения носят изначально конфликтный характер.
Прежде чем дать определение уголовно-правового конфликта, остановимся на его отличительных чертах. Во-первых, участниками уголовно-правового конфликта являются лицо, совершившее преступление, и лица, пострадавшие от преступной
деятельности виновного. При этом потерпевшим от преступления
может быть не только конкретный гражданин или юридическое
лицо, но пострадавшим может стать и государство или общество
в целом в зависимости от того, публичный или частный интерес
был нарушен преступлением.
Во-вторых, предметом уголовно-правового конфликта является преступление. В юридической литературе встречается точка
зрения, что преступление и есть уголовно-правовой конфликт7.
Однако совершением преступления уголовно-правовой конфликт
не исчерпывается, так как любой конфликт предполагает наличие
процедур по его разрешению. Поэтому конфликтная ситуация
будет разрешена только в том случае, если будут максимально
нейтрализованы негативные последствия преступления. Кроме
того, во многих случаях преступление не только создает почву
для конфликтов, но и само является следствием межличностных
конфликтов, их заключительной стадией. Так, например, используемые в Уголовном кодексе РФ для обозначения мотивов насильственных преступлений понятия «ревность», «месть», «неприязнь» имеют прямую связь с конфликтными взаимоотношениями. Конфликтные ситуации предполагает и наличие в
Е.В. Попаденко
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уголовном законе таких формулировок, как «превышение пределов необходимой обороны», «сильное душевное волнение, вызванное насилием, издевательством или тяжким оскорблением со
стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями», «воспрепятствование правомерной деятельности потерпевшего, связанной с выполнением им служебного или общественного долга» и т.п.
Многими эмпирическими исследованиями причин насильственных преступлений установлено, что таким деяниям чаще всего предшествуют различные скандалы, ссоры, бытовые неурядицы, неприязненные отношения. Обобщение значительного числа
фактов насильственных проявлений в обществе позволяет прийти
к выводу, что в большинстве случаев применения насилия источником является межличностный конфликт.
Таким образом, уголовно-правовой конфликт есть столкновение интересов между лицом, совершившим преступление, и государством, обществом или частным лицом по поводу противоправного поведения виновного.
Целью разрешения уголовно-правовых конфликтов является
нейтрализация негативных последствий преступления. Самым
распространенным способом их разрешения является привлечение виновного лица к уголовной ответственности. Сущность уголовной ответственности для лица, совершившего преступление,
выражается в обязанности дать отчет в содеянном перед государством и подвергнуться неблагоприятным юридическим последствиям, предусмотренным уголовным законом8. Уголовная ответственность находит свою реализацию в осуждении виновного,
что, как правило, сопровождается назначением лицу наказания.
Другим способом разрешения уголовно-правового конфликта
является использование примирительных процедур: деятельное
раскаяние, примирение с потерпевшим. Оба указанных вида освобождения от уголовной ответственности являются примирительными формами разрешения уголовно-правового конфликта,
потому как нейтрализация отрицательных последствий совершенного преступления осуществляется виновным лицом добровольно без применения мер государственного принуждения. В
этом случае лицо перестает быть общественно опасным, и при118
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
менение к виновному уголовной ответственности было бы бессмысленным, поскольку стоящие перед ней (уголовной ответственностью) цели уже фактически достигнуты.
Третьей формой разрешения уголовно-правового конфликта
является применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним. В основе указанного способа
разрешения уголовно-правового конфликта лежит идея воспитуемости, т.е. подросток освобождается от уголовной ответственности в силу того, что его исправление возможно без применения мер государственного принуждения.
По мнению автора, при применении примирительных процедур и принудительных мер воспитательного характера должен лежать вывод о целесообразности или нецелесообразности привлечения лица к уголовной ответственности. К сожалению, данное
положение не нашло отражения в российском законодательстве.
А поэтому более полное использование положений конфликтологии в сфере уголовного права возможно лишь при закреплении в российском законодательстве принципа целесообразности
привлечения к уголовной ответственности.
Примечания
1
См.: Чумиков А.Н. Конфликтология социальных отношений как
комплексная научная дисциплина и практическая специализация // СОЦИС. 1997. № 7. С. 119.
2
См.: Якимов А.Ю. Статус субъекта права (теоретические вопросы)
// Государство и право. 2003. № 4. С. 10.
3
См.: Горшунов Д.Н. Интерес в частном праве: вопросы теории. Казань, 2005. С. 67.
4
Мнение А.В. Оболонского цит по.: Юридическая конфликтология –
новое направление в науке («Круглый стол» журнала) // Государство и
право. 1994. № 4. С. 6.
5
См.: Зеркин Д.П. Основы конфликтологии: курс лекций. Ростов-н/Д.,
1998. С. 244.
6
См.: Васильченко А. Общерегулятивные (общие) уголовно-правовые
отношения // Уголовное право. 2005. № 4. С. 20.
7
См., например: мнение А.М. Ларина цит по.: Юридическая конфликтология – новое направление в науке («Круглый стол» журнала) // Государство и право. 1994. № 4. С. 18; Калиновский К.Б. Уголовное судопроиз-
Е.В. Попаденко
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
водство как сфера использования положений конфликтологии // Юридическая мысль. 2002. № 1. С. 111.
8
См.: Рыбушкин Н.Н. Запреты и ответственность в уголовном праве
России // Ученые записки Казан. ун-та. Т. 144. Казань, 2003. С. 61.
Е.В. Румянцева
(Ярославский госуниверситет)
Понятие юридической техники
в теории российского права
Известно, что уровень юридической техники – показатель
развития правовой культуры в стране. Между тем даже сегодня
как в теории права, так и в отраслевых юридических науках не
наблюдается единообразного подхода к понятию указанной техники, ее составляющим, соотношению с родственными категориями и иным общим вопросам, что затрудняет решение более
частных – например, о юридической технике применительно к
отдельным группам и видам преступлений.
Прежде необходимо указать на исторические тенденции в
научном осмыслении проблем юридической техники. Впервые в
русском уголовном праве идеи по технике построения и применения законодательства появились в работах А.А. Башмакова,
М.М. Гродзинского, П.И. Люблинского и М.А. Унковского. В
монографии П.И. Люблинского «Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса» были сформулированы рекомендации
по толкованию нормативных актов уголовно-правового характера, применению языковых оборотов, указывались недостатки законодательства, такие как двусмысленность, громоздкость, беспорядочность, неопределенность и другие, а также рассматривались вопросы уголовного правоприменения1. Вопросы законодательной техники в разрезе изучения развития народного права
подробно осветил А.А. Башмаков2. Однако теоретической основой большинства научных разработок о понятии техники по120
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
строения и применения законодательства следует все-таки признать работу виднейшего представителя европейского юридического позитивизма Рудольфа Иеринга, опубликованную в
1905 году3.
В советский период в российском праве научные работы по
проблемам юридической техники на длительное время были приостановлены. Активизация в области развития советского права
вообще, и учения о юридической технике в частности, произошла
в конце 50-х – начале 60-х годов с принятием ряда прогрессивных для того времени законодательных актов, в том числе кодифицированных. Дискуссии на тему содержания понятия юридической техники сопровождали процесс разработки передовых
приемов регламентации деятельности по созданию и применению
права. Вообще, история показывает, что особенно бурное развитие приемы и способы юридической деятельности получают на
этапе коренных изменений законодательства. Именно «переворот
в праве» порождает необходимость в толковании новых законов,
эффективном применении новых юридических норм, выявлении
пробелов, отыскании способов устранения этих пробелов, являясь, таким образом, побуждающим фактором развития учения о
технике построения и применения законов.
Анализ правовых нововведений с неизбежно присутствующими проблемами изложения юридических норм (пробелы, двусмысленность, отсутствие ясности и др.) подтолкнули научную
общественность к отысканию унифицированных приемов и способов создания совершенного законодательства. При этом если в
начале 60-х годов прошлого века бурная полемика велась в основном по поводу вопросов законодательной техники уголовного
права, то к началу 70-х, когда уголовное законодательство в достаточной мере прошло апробацию, внимание ученых было сосредоточено на отыскании универсальных технических приемов
правоприменительной деятельности.
Более поздние исследования юридической техники в российской правовой науке были вызваны двумя взаимосвязанными
факторами. Во-первых, коренными преобразованиями в политической и социально-экономической областях России в начале 90х годов. Во-вторых, принятием новой Конституции и федеральЕ.В. Румянцева
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных законов, а также множества подзаконных актов. Забота о
реализации вновь провозглашенных государственных принципов,
таких как гласность, охрана прав и свобод личности, на фоне
спешности, с которой принимались законы, неизбежно привели к
тому, что о научном обосновании процесса изложения нормативного материала было забыто.
Преодоленный застой в правовой области позволил ученым
вновь вернуться к исследованию методологических основ юридической техники, т.е. к исследованию вопросов построения законодательства, а чуть позднее, с появлением первого опыта реализации нового права, и к проблемам изучения приемов и способов его
применения. Итогом этого явилось опубликование крупных трудов (в том числе коллективных) по рассматриваемой теме4.
Однако единства во взглядах на искомое понятие – юридическую технику – до сих пор не достигнуто. Вырабатывая свою позицию, отметим, что вопрос о предмете любого исследования заставляет определиться с его качественным содержанием (что
конкретно подлежит исследованию) и количественными характеристиками (границами исследования). Следовательно, необходимо выяснить, что есть, собственно, техника применительно к правовой сфере деятельности и где проходят границы этой деятельности. Именно поэтому все многообразие бытующих мнений о
понятии юридической техники в современной юридической науке можно условно разделить на группы по широте содержания и
охвату деятельности.
В результате «высвечиваются» два подхода к пониманию
юридической техники: узкий и широкий. Сторонники узкого понимания указанной техники относят ее исключительно к сфере
правотворчества, т.е., по существу, отождествляют юридическую
и законодательную технику.
Однако верно, на наш взгляд, подмечено, что отождествление
юридической и законодательной техники «неточно, по крайней
мере, по двум причинам. Во-первых, последняя, как категория
более широкая по предмету, охватывает собой процесс «изготовления» не только собственно законов, но и иных нормативных
актов. Во-вторых, она имеет отношение и к правотворчеству, и к
интерпретационной практике, и к правоприменительной дея122
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельности, т.е. по сфере применения она шире. Законодательная
же техника – в точном смысле этого слова – призвана «дать законы», сформулировать их, то есть касается правотворческой деятельности государства. Следовательно, в случаях, когда речь ведется о технике правоприменения, о толковании, а равно и о
выработке любых нормативно-правовых актов, точнее оперировать выражением «юридическая техника». В этом плане законодательная техника как используемая лишь в правотворческой
деятельности, к тому же в процессе «изготовления» только законов, представляет собой важнейшую, но в то же время одну из
разновидностей юридической техники»5. Отсюда представляется
вполне обоснованным мнение о том, что «юридическая техника
встроена во все уровни и сферы функционирования права, во все
формы реализации воли правоустановителя: 1) в сфере правообразования она применяется на уровнях – законотворческом, нормотворческом, правотворческом; предметом ее воздействия выступают законы, нормативно-правовые акты, индивидуальные
правовые акты; 2) в сфере правоприменения и интерпретации
(толкования) правовых актов она используется в случаях «приложения» закона и иных правовых актов к конкретным лицам и
конкретным обстоятельствам»6.
Отсюда мы разделяем позицию сторонников широкого подхода, считающих, что юридическая техника вопросами правотворчества не замыкается и относится, в частности, к правоприменительной деятельности в том числе. К доводам в пользу этого
подхода, изложенным выше, можно добавить, что в юриспруденции есть немало терминов для обозначения техники, применяемой сугубо в сфере правотворчества – законодательная, законотворческая, правотворческая, нормотворческая и др. Очевидно,
что их вполне достаточно для наименования соответствующей
техники. Поэтому резонно использовать термин «юридическая
техника» в его буквальном, т.е. широком, понимании. Трудно не
согласиться с А.А. Тенетко в том, что «юридическая техника
присутствует практически во всех видах правовой практики, она
не менее важна в правоприменении»7.
Однако и в рамках широкого подхода есть определенные
разночтения. Так, по мнению С.С. Алексеева, юридическая техЕ.В. Румянцева
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ника представляет собой «совокупность средств и приемов, используемых в соответствии с принятыми правилами при выработке и систематизации правовых (нормативных) актов для обеспечения их совершенства»8. Исходя из данного определения,
С.С. Алексеев выделяет два вида юридической техники: законодательную (правотворческую) и технику индивидуальных актов9.
Таким образом, на его взгляд, юридическая техника относится к
сфере правоприменения, но лишь в части выработки правоприменительных актов. Этот взгляд разделяет и Н.А. Власенко, отмечающий, что «приемы, методика и правила изложения правовых текстов – есть юридическая техника»10 (курсив наш. – Е.Р.).
По утверждению же Г.И. Муромцева, техника в праве есть средство обеспечения (технического качества) правотворческих актов, а также поддержания права (как системы) в «рабочем состоянии»11.
Думается, что подобные трактовки юридической техники не
в полной мере точны. Техника в толковых словарях русского
языка определяется как совокупность приемов какого-нибудь вида деятельности. К примеру, по В. Далю техника – это знание,
умение, приемы работы и приложение их к делу, обиход, сноровка12. Когда мы говорим о безупречной технике спортсмена (пловца и т.д.) или виртуозной технике пианиста, мы подразумеваем
именно овладение в совершенстве совокупностью приемов и способов какой-то деятельности. Множество используемых приемов подразумевает исторически эволюционирующие способы
достижения определенной цели. Их изменяющийся характер проявляется в ходе процесса исторического развития, где последние
претерпевают постоянные изменения, обусловленные процессами
естественного поступательного развития человеческой цивилизации. Следовательно, Г.И. Муромцев прав в том, что применение
термина «техника» к праву есть лишь частный случай его использования в нетехнической сфере социальной жизни, в частности в искусстве, соответствующих отраслях науки, спорте и т.д.
Иными словами, в понятии «юридическая техника» термин
«юридическая» является своего рода привязкой, призванной
очертить рамки применения понятия «техника»13.
124
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, юридическая техника является искусством,
но не вообще, а искусством юридической деятельности. Последняя сфера, как известно, законотворчеством или же созданием
договоров, исковых заявлений, представлений, жалоб и иных
правоприменительных актов (правовых текстов, по терминологии
Н.А. Власенко) не ограничивается, поэтому понятие юридической техники только лишь к этим процессам, на наш взгляд, не
сводится и сводиться не может14. Правоприменительная техника
охватывает не только результат (документы), но и сам процесс
деятельности. В частности, квалификация – это не только мыслительный процесс либо его результат, а единство двух этих составляющих15. Любая же юридическая деятельность должна осуществляться посредством применения определенной совокупности средств и методов. Поэтому есть все основания совокупность
этих средств и методов, используемых в юридической сфере,
именовать юридической техникой.
Многие современные авторы сетуют на неточность определения «юридическая техника», причем их замечания касаются
прежде всего термина «техника» как неадекватно отражающего
действительное содержание понятия. К примеру, Г.И. Муромцев
предлагает либо отказаться от данного понятия с заменой его на
более адекватное, либо договориться о приемлемом его значении16. Аналогичного мнения придерживается В.М. Баранов, по
мнению которого «термин «юридическая техника» неточен, глубоко противоречив и применяется лишь в силу правовой традиции», обосновывая это тем, что «… когда мы рассуждаем о юридической технике, то всегда имеем в виду единство знания того,
как сделать нечто, так и того, почему цель достигнута. Вот почему эффективную деятельность, которая знает причины своей эффективности, опирается на нее (то есть обосновывается теоретическим знанием) нельзя назвать техникой»17.
Переходя от слов к делу, ряд ученых постепенно стал активно использовать иные понятия, среди которых особое распространение получил термин «правовая технология". Правовую
технологию определяют как метод конструирования устойчивой
правовой системы18. Несмотря на употребление нового термина,
и здесь позиции различных авторов о сущности его содержания
Е.В. Румянцева
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
часто расходятся. Вот какой смысл в указанное понятие вкладывает В.М. Баранов: «Все то, что ныне в правовой науке и практике принято обозначать понятием "юридическая техника", правильнее называть "юридическая технология"… Юридическая
технология – это совокупность принципов, приемов, процедур
формирования и реализации всех видов юридической практики,
образующих своего рода правовую техносферу, состояние которой определяется уровнем экономического, политического, технического и культурного развития конкретного государства…
Юридическая технология не только совокупность, но и последовательность способов целенаправленного преобразования социально значимой информации в новый эффективно действующий
правовой акт»19.
Иного мнения придерживается В.М. Артемов, считающий,
что юридическая техника – это особая специальная технология
производства и функционирования юридических норм20. Таким
образом, названный автор не проводит «водораздела» между понятиями техники и технологии. Интересной, но небесспорной, по
нашему мнению, является позиция В.Н. Карташова о том, что
юридическая техника есть составная часть юридической технологии. В состав законодательной технологии, по его мнению, входят: законодательная техника; законодательная тактика; юридическая стратегия; регламент; показатели, характеризующие
качество и эффективность; методы надзора и контроля за законотворчеством. Юридическую же технику составляют лишь средства, инструментальная часть любой юридической деятельности.
Средства В.Н. Карташов делит на общесоциальные (понятия, суждения, языки, знаки, буквы и т.д.) и специально юридические
(юридические понятия, термины, конструкции и др.)21. В противовес технике указанный автор выделяет юридическую тактику
как совокупность приемов22.
Думается, что замена одного термина другим («техники» на
«технологию») мало способствует познанию существа анализируемого явления, тем более, что исстари оно именовалось именно
юридической техникой. Равным образом, представляется малоэффективной попытка внедрения в учение о юридической технике понятия тактики как совокупности приемов. Приемы – это со126
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
единенные в определенной последовательности отдельные элементы, образующие в совокупности со специфическими способами не что иное, как именно индивидуальную технику субъекта
какой-либо деятельности. Если же вести речь о тактике, то в этом
случае следует рассматривать коллективную деятельность обособленных субъектов, каждый из которых обладает индивидуальной, только ему присущей, техникой. Так, техника игры отдельного хоккеиста состоит из совокупности определенных
приемов и способов индивидуальной игры, тактический элемент
включается именно тогда, когда вступает в ход «коллективный
разум», и даже если в игре будут применены какие-то тактические приемы, то каждый из этих приемов является составляющей
частью индивидуальной техники отдельного игрока.
В принципе, применение термина «тактика» мыслимо в ситуации, когда речь идет о деятельности конкретного субъекта,
которая состоит из множества обособленных и разрозненных по
времени актов, хотя и взаимосвязанных в едином процессе. Последовательность применения этих актов и будет являться индивидуальной тактикой субъекта практической деятельности. Так,
расследуя налоговое преступление, целесообразнее вначале провести выемку (обыск) документов, а затем уже на основании
этих документов провести допрос подозреваемых (такие – подготовленные – допросы зачастую ставят в тупик обвиняемых,
вынужденных либо говорить правду, либо ссылаться на ст. 51
Конституции РФ23). При расследовании же преступлений общеуголовной направленности (хищения, убийства, нанесение вреда
здоровью), наоборот, логичнее будет провести допрос подозреваемых в самом начале расследования, а уже затем проводить
другие следственные действия (практика показывает, что обычно именно ранние допросы позволяют установить объективную
истину по делу). Однако и в приведенных примерах тактика
правоприменителя есть не автономная категория, а лишь составляющая техники правоприменителя, охватывающей как средства, так и приемы юридической практики. Наконец, подчеркнем
еще раз, что термин «юридическая техника» прочно прижился
не только в отечественной, но и в зарубежной теории права, а
неоднократные попытки «сменить вывеску» приводили и будут
Е.В. Румянцева
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
приводить, по нашему мнению, лишь к дополнительному неразрешенному вопросу в общих рассуждениях о его содержании.
В заключение констатируем: под юридической техникой
необходимо понимать совокупность средств, приемов и правил, используемых в процессе осуществления юридической
деятельности в целях обеспечения ее эффективности.
Примечания
1
См.: Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса: Пособие
к практическим занятиям по уголовному праву. Пг., 1917. 267 с.
2
См.: Башмаков А. Законодательная техника и народное право
// Журнал министерства юстиции. 1904. № 3. Кн. II. С. 174 и сл.
3
См.: Иеринг Р. Юридическая техника: Пер. с нем. Ф.С. Шендорфа.
СПб., 1905.
4
См., в частности: Керимов Д.А. Законодательная техника: Научнометодическое и учебное пособие. М., 1998; Законодательная техника: Научно-практическое пособие / Отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М., 2000; Проблемы юридической техники / Под ред. В.М. Баранова. Н.Новгород, 2000;
Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: Сб. статей: В 2-х т. / Под ред. В.М. Баранова.
Н.Новгород, 2001.
5
Кругликов Л.Л., Спиридонова О.Е. Юридические конструкции и
символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 7-8.
6
Соловьев О.Г. Преступления в сфере налогообложения (ст. 194, 198,
199 УК РФ): проблемы юридической техники и дифференциации ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2002. С. 10.
7
Тенетко А.А. Юридическая техника правоприменительных актов:
Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999.
8
Алексеев С.С. Общая теория права: В 2 т. Т. II. М., 1982. С. 267.
9
См.: там же. С. 272.
10
Власенко Н.А. Основы законодательной техники. Иркутск, 1995.
С. 5.
11
Муромцев Г.И. О некоторых особенностях законотворческой техники и методологии ее исследования в современной России // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование. Н. Новгород, 2001. С. 76.
12
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.; М.,
1882. Т. 4. С. 404.
13
См.: Муромцев Г.И. Юридическая техника: некоторые аспекты содержания понятия // Проблемы юридической техники / Под ред. В.М. Баранова. Н.Новгород, 2000. С. 28.
128
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
С.С. Алексеев технику юридической деятельности именовал не юридической техникой, а техникой юриспруденции. «Понятие техника юриспруденции включает и юридическую технику как таковую, и технику расследования преступлений (криминалистика), и технику ведения
юридических дел, составления процессуальных документов» (Алексеев С.С.
Проблемы теории права: В 2-х т. Свердловск, 1973. Т. 2. С. 313). На наш
взгляд, никаких оснований для противопоставления понятий техники юриспруденции и юридической техники нет. В пользу этого говорит хотя бы тот
факт, что понятие техники юриспруденции, искусственно образованное С.С.
Алексеевым, так и не прижилось в отечественной правовой науке.
15
См. об этом: Лаптева Е.Н. К вопросу о понятии квалификации преступления // Юридическая техника и вопросы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Ярославль, 1998. С. 54. Отметим,
впрочем, что в науке высказано и противоположное мнение – о квалификации говорят лишь как о принятии и закреплении решения в уголовнопроцессуальном акте (см.: Благов Е.В. Применение уголовного права.
СПб., 2004. С. 94-95).
16
См.: Муромцев Г.И. Юридическая техника: некоторые аспекты содержания понятия. С. 37.
17
Баранов В.М. Предисловие // Проблемы юридической техники / Под
ред. В.М. Баранова. Н.Новгород, 2000. С. 11-12.
18
См.: Черненко А.К. Философия права. Новосибирск, 1997. С. 17.
19
Баранов В.М. Предисловие // Проблемы юридической техники.
С. 13.
20
Артемов В.М. Правопорядок как целеполагающий ресурс развития
законодательной техники в современном обществе // Законотворческая
техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование.
Н.Новгород, 2001. С.74.
21
См.: Карташов В.Н. Законодательная технология: понятие, основные элементы, методика преподавания // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование. Н.Новгород,
2001. С. 25.
22
См.: там же.
23
Об эффективности подобных допросов см., например: Родионов А.А. Налоговые схемы, за которые посадили Ходорковского. М., 2005.
С. 58-71.
Е.В. Румянцева
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Л. Санташов
(Вологодский институт права и экономики Минюста России)
Язык как средство законодательной техники
в гл. 17 УИК РФ
Язык является всеобщим средством общения и связи между
людьми, с помощью которого создаваемые нормативные предписания сообщаются управомоченным, обязанным и иным субъектам. Законодатель формулирует нормы права на общепринятом
литературном языке, обязательно учитывая уровень развития последнего в момент издания нормативного акта. В процессе правотворческой деятельности законодатель желает достичь одновременно две самостоятельные цели: 1) доступность языка закона –
это обеспечивает простоту его понимания субъектом; 2) лаконичность изложения правового материала. Стремление к законодательной экономии оказывает влияние на язык права, обусловливает наличие в этом языке определенных специфических
моментов, отражающихся в специальной терминологии и стиле.
Все это позволяет признать язык права в качестве особого вида
литературного языка1.
В правовой литературе язык как средство законодательной
техники употребляется еще в качестве терминологии2, под которой понимается «… элемент юридической техники, словесные
обозначения государственно-правовых понятий, с помощью которых выражается и закрепляется содержание нормативноправовых предписаний государства»3. Представляется, терминология более верно отражает сущность рассматриваемого явления,
поскольку слово (языковая единица) практически никогда не дает
полного представления о сущности обозначаемого им предмета
или явления ввиду отсутствия единой интерпретации. В то же
время, если слово (словосочетание), употребляемое в норме права, является правовым термином, то оно должно иметь только
одно строго определенное значение, исключающее двусмыслен130
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ность. В противном случае соответствующая норма права ввиду
«технической ущербности» потребует уточнения – принятия нового нормативного акта либо разъяснения – например, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ.
Тезис о том, что эффективность закона зависит от четкости,
логичности и грамотности его языка4, не вызывал и не вызывает
никаких сомнений. Представляется, что этот тезис не потеряет
своей актуальности и в будущем. В этой связи попытаемся дать
всестороннюю оценку качества терминологии (языка), примененной при построении норм гл. 17 УИК РФ.
Так, рассматривая текст главы 17 «Особенности исполнения
наказания в виде лишения свободы в воспитательных колониях»
с позиций его доступности для восприятия, легкости уяснения,
следует отметить, что законодатель не использовал для построения ст. 132 – 142 сложные технические или непонятные иностранные термины, что не создает никаких трудностей на первоначальном этапе ознакомления с текстом указанных норм
уголовно-исполнительного законодательства.
Но при более детальном изучении выявляются допущенные
нарушения правил лингвистики. Речь идет не об орфографических ошибках (которые в тексте нормативного акта недопустимы в принципе), а о случаях неточного употребления лексической единицы – слова (термина, понятия). Примером этого
может служить положение, закрепленное в ч. 1 ст. 137 УИК:
«Осужденным, водворенным в дисциплинарный изолятор, запрещаются … Они имеют право пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью два часа (курсив наш. – А.С.)».
Представляется, что в данном случае законодателем допущена
смысловая ошибка, поскольку прогулкой нельзя пользоваться, ее
можно осуществлять. Однако пользоваться можно благами, которые предоставляет право соответствующего субъекта, а время
прогулки не должно быть строго фиксированным, поскольку
право предполагает свободу выбора в определенных границах, в
данном случае – в пределах двух часов. Поэтому правильнее было бы изложить рассматриваемое положение в следующей редакции: «… Им предоставляется право на ежедневную прогулку
продолжительностью не более двух часов»5.
А.Л. Санташов
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Следующая, как представляется, смысловая ошибка содержится в ст. 139 УИК, которая регламентирует вопросы оставления в воспитательных колониях (ВК) осужденных к лишению
свободы, достигших совершеннолетия. Так, в части первой данной статьи сказано: «В целях закрепления результатов исправления (курсив наш. – А.С.), завершения среднего (полного) общего образования или профессиональной подготовки осужденные, достигшие возраста 18 лет, могут быть оставлены в
воспитательной колонии до окончания срока наказания, но не
более чем до достижения ими возраста 21 года». Выделенная
формулировка может, по нашему мнению, быть примером положений, которые лишь «засоряют» закон, отвлекая правоприменителя от понимания сущности объекта правового регулирования.
Назначаемое лицу за совершенное преступление наказание
преследует в соответствии со ст. 43 УК РФ несколько целей, в
т.ч. и исправление осужденного. Исправление вряд ли может
рассматриваться в качестве самостоятельной цели наказания,
поскольку оно является лишь средством достижения основной
(если не единственной) цели наказания – превентивной6. С учетом этого «закрепление результатов исправления» в принципе
невозможно: исправление либо достигнуто, что выражается в
безусловном отказе осужденного от преступной деятельности,
либо не достигнуто, если осужденный вновь преступает закон.
Таким образом, осужденный, достигший совершеннолетия, может остаться в ВК только для достижения определенных целей:
завершения среднего (полного) общего образования и т.д., –
достижение которых затруднено при исполнении наказания в
исправительном учреждении для совершеннолетних осужденных. По этим причинам приведенную формулировку представляется целесообразным исключить из ч. 1 ст. 139 УИК РФ. Очевидно, что подобная поправка ничуть не ухудшит качество
правового регулирования указанных отношений, а предложенная редакция в большей степени отвечает принципу законодательной экономии.
Весьма абстрактное, ни к чему не обязывающее, ничего не
устанавливающее положение содержится в ч. 1 ст. 141 УИК, со132
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гласно которой единый учебно-воспитательный процесс осужденных в ВК организуется для « … подготовки их к самостоятельной жизни …» (выделено нами. – А.С.). Подобная формулировка, по сути, не определяет истинные цели организации
учебно-воспитательного процесса, поскольку ее смысловое значение необъятно. По этой причине правильнее было бы или исключить данную, заведомо недостижимую, «цель» из норм отечественного уголовно-исполнительного законодательства, или
(что, на наш взгляд, менее оправдано) несколько конкретизировать данное положение.
В ч. 1 ст. 142 УИК законодатель, по нашему мнению, несколько неудачно обозначил одну из целей создания при соответствующем исправительном учреждении общественного объединения – попечительского совета: «… укрепление материальнотехнической базы …» (выделено нами. – А.С.) воспитательной
колонии. Лексическое значение слова «укрепление (ить)» может
выражаться в одном из четырех значений:
1) сделать более крепким, крепко держащимся (забор);
2) создать оборонительное сооружение, средство обороны
(местность);
3) сделать более сильным, здоровым (нервы, здоровье);
4) сделать надежным, твердым, устойчивым (положение,
дисциплина)7.
Соответственно данное слово может употребляться как в
прямом, так и в переносном смысле, но должно согласовываться
только с чем-то строго определенным и конкретизированным.
Материально-техническая база является собирательным понятием, поэтому употребление данного термина со словом «укрепление» вряд ли оправдано. Деятельность общественных объединений в работе ВК в том числе может быть направлена на
количественное увеличение предметов, составляющих материальную базу учреждения, и (или) повышение качества, модернизацию последних. По этой причине рассматриваемое положение,
как представляется, правильнее изложить в следующей редакции:
«… развитие материально-технической базы …».
Помимо рассмотренных ошибок частного характера, при
анализе норм, содержащихся в гл. 17 УИК РФ, выявляется терА.Л. Санташов
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
минологическое несоответствие, которое порождает определенные трудности. Как уже отмечалось, ВК предназначены, прежде
всего, для отбывания наказания несовершеннолетними осужденными к лишению свободы, поэтому не случайно в тексте главы
17 УИК в подавляющем большинстве случаев используется термин несовершеннолетние8.
Согласно статистическим данным доля лиц, достигших совершеннолетия и оставленных для отбывания наказания в ВК,
относительно невелика и в среднем составляет 10% от общего
числа осужденных, содержащихся в ВК9, а по новейшим пенитенциарным исследованиям средний возраст осужденных, находившихся в воспитательных колониях в 2003 году, составил
16,8 лет, в 2004 году – 17,2 года10.
Недоумение в связи с этим вызывает терминология ч. 4
ст. 132 УИК, в которой законодатель, определяя порядок перевода лиц, содержащихся в ВК, из обычных условий отбывания наказания в облегченные, именует данных субъектов «осужденными мужчинами» и «осужденными женщинами». На наш взгляд,
данное нормативное предписание, во-первых, противоречит принципу единства терминологии, во-вторых, создает у правоприменителя ошибочное представление о субъектах общественных отношений, возникающих в связи с исполнением наказания в виде
лишения свободы в воспитательных колониях.
Устранить данный недостаток уголовно-исполнительного
закона, как представляется, следует путем замены приведенных
выше словосочетаний на иные, более соответствующие специфике контингента ВК термины: «несовершеннолетние осужденные мужского пола», «несовершеннолетние осужденные женского пола».
Оценивая технику правовой регламентации мер поощрения и
взыскания, применяемых к осужденным, содержащимся в ВК,
следует отметить непоследовательность законодателя в решении
и этих вопросов. Прежде всего, непонятным является расхождение в наименованиях статей 135 и 137 УИК, при котором в первом случае говорится об «особенностях (курсив наш. – А.С.)
применения мер поощрения к осужденным к лишению свободы в
воспитательных колониях», а во втором – о «порядке (курсив
134
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наш. – А.С.) применения мер взыскания к осужденным к лишению свободы в воспитательных колониях». Следуя наименованию главы 17 УИК, в которой содержатся данные статьи, предпочтительнее в их заголовках использовать единый термин
особенности.
Наряду с этим, не следует забывать и о функциях заголовков
статей закона, их роли в последующем его толковании и применении. Как справедливо отмечает А.В. Иванчин, главная функция
заголовка – «маячковая» или указательная, т.е. он способствует
ориентации в УИК и тем самым облегчает поиск нужного законодательного предписания. С другой стороны, техническое правило требует, чтобы заголовок адекватно передавал содержание
статьи. Несоответствие заголовка содержанию статьи чревато
ошибками в уяснении этого содержания11.
В рассматриваемом нами примере заголовок ст. 135 УИК хотя и нацеливает на то, что в ее содержании будет говориться об
особенностях применения мер поощрения к осужденным, содержащимся в воспитательных колониях, в действительности же в
статье говорится о порядке применения лишь одной меры поощрения – предоставлении права посещения культурно-зрелищных
мероприятий за пределами воспитательной колонии в сопровождении сотрудников данной колонии. Таким образом, вопросы,
связанные с особенностями применения иных мер поощрения к
несовершеннолетним осужденным (предоставление права выхода
за пределы воспитательной колонии в сопровождении родителей,
лиц, их заменяющих, или других близких родственников; досрочный перевод из строгих условий отбывания наказания в
обычные и др.), остались вне поля зрения законодателя.
По этим же причинам является нежелательным отсутствие в
ст. 137 УИК законодательной регламентации особенностей применения к несовершеннолетним таких мер взыскания, как лишение права просмотра кинофильмов в течение одного года, выговор и дисциплинарный штраф в размере до двухсот рублей.
Некоторые вопросы возникают и при сравнении текста
ст. 133 УИК с иными положениями уголовно-исполнительного
законодательства. Так, новая редакция ст. 88 предусматривает,
что осужденным разрешено без ограничения покупать в магазине
А.Л. Санташов
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
колонии продукты питания и предметы первой необходимости не
только на деньги, заработанные в колонии и полученные в качестве пенсий и социальных пособий, но и по денежным переводам.
Однако в ст. 133 сохранились лимиты расходования денег, полученных по переводам, в размере от трех до семи минимальных
размеров оплаты труда. Максимальный размер суммы указанных
денежных средств зависит от соответствующего вида условий
отбывания наказания осужденным в ВК. Это противоречие никак
не разрешено. Если законодатель откажется от ограничений в
расходовании денег, получаемых осужденными по переводам,
следует исключить соответствующие положения из ст. 133 УИК;
если он сочтет необходимым сохранить ограничения, то следует
исключить из ст. 88 слова «денежным переводам»12. Проведение
подобной работы, которая была бы направлена на исправление
заведомо ошибочных положений и устранение противоречий,
требуется в масштабах всего УИК и признается в настоящее время приоритетным направлением в развитии отечественного уголовно-исполнительного законодательства13.
Наконец, определенные сомнения вызывает и само название
исправительных учреждений, предназначенных для отбывания
наказания в виде лишения свободы осужденными, которые не
достигли восемнадцатилетнего возраста, – воспитательная колония. До введения в действие УК РФ подобное название нареканий
не вызывало, поскольку одной из целей наказания являлось перевоспитание осужденных14, что полагало наличие соответствующего вида исправительного учреждения для осужденных, особо
нуждающихся и в воспитании, и в перевоспитании.
В настоящее время перевоспитание осужденного вообще не
рассматривается в качестве цели наказания. В этой связи представляется целесообразным для приведения в соответствие норм
уголовного и уголовно-исполнительного права и обеспечения
единства терминологии исключить из уголовно-исполнительного
законодательства термин воспитательная колония, заменив его
термином исправительная колония для несовершеннолетних15.
Организуемый в рассматриваемых учреждениях единый учебновоспитательный процесс, по нашему мнению, должен рассматри-
136
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ваться не как самоцель, а как средство достижения превентивной
цели наказания.
Исследование проблем языкового (терминологического)
оформления норм гл. 17 УИК РФ позволяет отметить некоторую
небрежность законодателя по отношению к языковому воплощению правовых предписаний. Нельзя сказать, что все отмеченные
выше смысловые и терминологические ошибки являются тем
препятствием для осуществления правового регулирования, которое фактически «сводит на нет» исполнение наказания в виде
лишения свободы в ВК. Однако имеющиеся в тексте закона языковые погрешности таят опасность неэффективности применения
отдельных норм права и, как следствие, нарушения прав и законных интересов личности. Представляется, что даже само существование подобной «завуалированной» возможности нарушений
прав и злоупотребления в процессе правоприменения немыслимо
в современном законодательстве.
Примечания
1
В литературе язык права обозначается как формализованный или как
язык с элементом искусственности (курсив наш. – А.С.). Более подробно
см.: Коган В.М. К вопросу о формализации отрасли права // Вопросы кибернетики и права. М., 1967. С. 100-114; Черданцев А.Ф. Основные проблемы теории толкования советского права: Дис. … д-ра юрид. наук.
Свердловск, 1972. С. 68; и др.
2
Более подробно см.: Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс
лекций в 2-х т. Т. 2. Свердловск, 1973. С. 144; Шаргородский М.Д. Техника и терминология уголовного закона // Советское государство и право.
1948. № 1. С. 64-65; Он же. Терминология уголовного закона // Избранные
работы по уголовному праву. СПб., 2003. С. 169-170; и др.
3
Большой юридический словарь / Под. ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских. М., 2003. С. 695.
4
См.: Каратаев П.Ю. Законодательная техника: некоторые теоретические вопросы // Правоведение. 2004. № 6. С. 137; Кострова М. Эффективность уголовно-правовых норм и язык закона // Уголовное право. 2001.
№ 4. С. 41; Она же. Особенности реализации языковых правил законодательной техники в уголовном праве // Уголовное право. 2002. № 2. С. 41; и
др.
5
Данное предложение следует учесть и при конструировании ч. 1, 2
ст. 118, ч. 4 ст. 121, ч. 3 ст. 123, ч. 3 ст. 125, ч. 4, 5 ст. 131 УИК РФ.
А.Л. Санташов
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
См. об этом: Уголовное право России. Часть Общая: Учебник для вузов / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 348-349; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева и
Ю.И. Скуратова. М., 2002. С. 99; и др.
7
Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М.,
1985. С. 720.
8
Исключением из этого правила является возможность оставления в
ВК осужденных к лишению свободы, достигших совершеннолетия, но не
более чем до достижения ими возраста 21 года. При этом законодатель,
опять же оперируя термином несовершеннолетние, в ч. 2 ст. 139 устанавливает: «на осужденных, достигших возраста 18 лет и оставленных в воспитательной колонии, распространяются условия отбывания наказания,
нормы питания и материально-бытового обеспечения, установленные для
несовершеннолетних».
9
Более подробно см.: Уголовно-исполнительная система (1993 –
2003): Статистический сборник. М., 2004. С. 15.
10
См.: Ашин А.А. Лишенные свободы несовершеннолетние (социально-демографическая и уголовно-правовая характеристика): Учеб. пособие
/ Отв. ред. П.Г. Пономарев. Владимир, 2005. С. 17.
11
См. об этом подробнее: Иванчин А.В. О взаимосвязи законодательной и интерпретационной техники в уголовном праве // Актуальные вопросы дифференциации ответственности и законодательной техники в
уголовном праве и процессе. Ярославль, 2004. С. 86-87.
12
Аналогичным образом можно разрешить противоречие ст. 88 и
ст. 121, 123, 125, 131 УИК РФ, в которых также сохранились лимиты расходования денежных средств, полученных по переводам, в зависимости от
вида исправительного учреждения, вида режима исправительной колонии,
вида условий отбывания наказания.
13
См. об этом более подробно: Михлин А.С. Перспективы развития
уголовно-исполнительного законодательства // Уголовное наказание в России и за рубежом: теория и практика: Сб. мат. межд. науч.-практ. конф.
Вологда, 2005. С. 17-20.
14
См.: Уголовный кодекс Российской Федерации: Научнопрактический комментарий / Под ред. Л.Л. Кругликова и Э.С. Тенчова.
Ярославль, 1994. С. 69, 71.
15
Данная замена потребует новой редакции ч. 9 ст. 16, ч. 1, 9 ст. 74, ч.
1 ст. 81,ч. 1 ст. 96, ч. 1 ст. 97, ч. 1, 5 ст. 99, гл. 17 УИК РФ.
138
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
З.М. Семенова
(Вологодский госпедуниверситет)
Личность преступника как основание
дифференциации ответственности
и индивидуализации наказания
Основанием дифференциации ответственности наряду с характером и типовой степенью общественной опасности преступления признается типовая степень общественной опасности личности субъекта преступления1. При индивидуализации уголовной
ответственности и наказания правоприменителем изучается в целом личность конкретного виновного, потому что одним из аспектов ответственности, составляющим субъективную сторону,
является восприятие, претерпевание принудительных мер правоограничения нарушителем. Причем, как считают отдельные ученые, процесс претерпевания начинается с привлечения лица к
уголовной ответственности на досудебных этапах уголовной ответственности2.
Таким образом, «изучение личности преступника с позиции
уголовного права имеет целью установление тех ее черт и характерных признаков, которые должны учитываться при решении
вопроса о наличии оснований для уголовной ответственности, …
определения меры наказания»3.
В уголовном праве для лица, совершившего преступление,
имеется обобщающий термин – субъект преступления, состоящий из нескольких основных показателей: возраст, вменяемость,
признаки специального субъекта, судимость или ее отсутствие4.
Криминологическое понятие личности преступника предполагает наличие большего числа критериев. Под личностью вообще понимается совокупность социальных и психологических
свойств человека, которые выделяют его из среды других людей,
присущих именно этому человеку5.
З.М. Семенова
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Криминологи полагают, что «в понятии «личность» фиксируются только специфически социальные признаки. Личность –
это «социальное лицо человека», то, кем он стал в процессе социального развития, формирования и деятельности в обществе»6.
«Личность как целостное образование представляет собой социальное качество человека…, которое формируется в процессе
общественных отношений, т.е. является продуктом социализации
... причем, внутренней сущностью личности является сознание»7.
При употреблении понятия «личность преступника»,
А.И. Долгова замечает, что «следует иметь в виду именно социальные характеристики человека, совершившего преступление»8.
По мнению некоторых ученых, это понятие необходимо расширить за счет иных признаков лица, совершившего преступление,
имеющих уголовно-правовое значение, таких как социальнополитические, психические и физические9. Согласно позиции
Н.М. Кропачева, «личность преступника – это совокупность социально-психологических свойств, которая при определенных
ситуативных обстоятельствах (или помимо них) приводит к совершению преступления»10 В.Н. Кудрявцев трактует личность
преступника как совокупность некоторых общих черт, таких как
социально-демографические показатели, психологические и
нравственные качества, характеризующие эту личность11.
«Проблема личности преступника исследуется в криминологии в аспекте различных уровней проявлений (обобщения) самой
преступности: индивидуальном, групповом, общесоциальном. На
этом основании различают понятие личности конкретного преступника, понятие отдельных типов, общее понятие личности
преступника, которые характеризуются неодинаковыми признаками и соотносятся как единичное, особенное и общее»12. «На
индивидуальном уровне содержание личности преступника составляет совокупность разнообразных социально-психологических, биологических свойств и качеств отдельного человека, которые проявляются через его сознание и жизненный опыт. На
групповом и региональном уровнях понятие личности преступника отражается в устойчивых существенных, социальных свойствах и чертах, закономерно сформировавшихся в процессе деятельности и общения людей»13.
140
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Неоднозначен подход к пониманию общесоциального уровня
характеристики личности преступника. «По мнению одних криминологов (Ю.Д. Блувштейн, Г.М. Резник, А.М. Яковлев), общее
понятие личности преступника в содержательном плане не может
быть определено; другие полагают, что личность преступника –
определенный социальный тип, обладающий системой специфических, не свойственных законопослушным гражданам свойств и
качеств (Н.С. Лейкина, Г.М. Миньковский), либо имеющих особую антисоциальную установку или направленность (ориентацию) (А.Б. Сахаров, Ю.М. Антонян)»14.
Определенные черты личности преступника можно свести к
нескольким критериям – юридическому и социально-психологическим. По юридическому критерию – факту совершения преступления – выделяют преступника из всей массы людей, оценивают
степень общественной опасности. Исходя из понимания того, что
человек, совершающий преступление, проявляет антиобщественную ориентацию, юридический критерий дополняется социальным. «Социально-значимые свойства личности, влияющие в сочетании с внешними условиями определяют преступное поведение»15. Причем общественная опасность типов личности
преступника и конкретных преступников различна.
Социально-обусловленные признаки, черты, свойства и связи
подразделяются на две группы. Первая – черты, присущие личности вообще и являющиеся криминогенно значимыми тогда, когда
лицо совершает преступление (социально-демографические, половозрастные, образовательный уровень, семейное положение,
социальный статус). Вторая – признаки, черты, прямо или косвенно связанные с совершением преступления, которые способствовали или объясняли его совершение. К ним относятся социально деформированные убеждения, ценностные ориентации,
направленность личности16.
Обе эти группы взаимосвязаны и взаимообусловлены. Так,
уклонение от социально-полезной деятельности (признак социального статуса, включаемый в структуру личности преступника)
тесно связано с ценностно-нормативными характеристиками:
взглядами, убеждениями, внутренними установками, имеющими
определенный уровень, степень и объем социальной деформации.
З.М. Семенова
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Социально-демографические признаки в некоторой степени определяют положение личности в различных сферах общественной жизни и вместе с этим являются основными факторами формирования и развития нравственных свойств человека»17.
Когда речь идет о восприятии и претерпевании наказания,
мерах воздаяния, о соразмерности преступления и наказания,
подразумеваются черты первой группы, а когда об исправлении
лица (область воздействия) – обстоятельства второй группы.
Социально-демографические признаки, потребностно-мотивационная сфера, ценностно-нормативная сфера сознания, социально-ролевая или функционально-отношенческая характеристика личности – это не просто комплекс признаков, скорее это
определенная система, создающая структуру личности преступника, раскрывающую сущность криминального типа личности18.
Личность преступника – определенная данность для конкретного общества или для известного уровня его развития19.
Исходя из позиции, что изучение личности преступника открывает возможность осуществления охраны общественных отношений (общее предупреждение), в современный период необходимо говорить не столько о социально-демографических
особенностях, сколько о более глубоких субъективных изменениях – в уровне и состоянии нравственного и правового сознания,
мотивации преступного поведения20.
В нравственном и правовом сознании лиц, совершающих
преступления, отмечается не только глубокая деформация, – что
отчасти было присуще им и ранее, – но и недопустимо низкий
уровень их развития, сформированность уже определенного «кодекса поведения», основной принцип которого – «все ради себя и
любой ценой»21. Признается наличие определенной криминогенной потенции личности преступника, связанной с психическими
свойствами лица, обеспечивающейся физиологическими особенностями.22 Речь идет о сложившейся склонности лица к совершению преступления.
Криминогенная потенция совершившего преступление лица
должна явиться оценкой личностных качеств и критерием соразмерности, справедливости назначенного наказания с учетом ха-
142
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рактера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, как того требует ст. 6 УК РФ.
Однако при некоторых институтах освобождения от уголовной ответственности законодателем искусственно занижается или
не признается наличие криминального опыта, криминальной потенции личности. Так, в случаях освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ)
законодатель, учитывая постпреступное поведение лица, включает в число лиц, впервые совершивших преступления, – тех, кто
ранее освобождался от уголовной ответственности за совершение
преступления, и тех, судимость которых снята или погашена, несмотря на то, что эти лица имеют большую степень общественной опасности, чем признается законодателем, что в свою очередь лишает правоприменителя возможности реальной оценки
криминогенной направленности, ранее состоявшейся и продолжающейся криминальной самореализации конкретного лица.
Аналогичная ситуация сложилась при решении вопроса об
установлении в действиях виновного рецидива. В перечень судимостей, которые не учитываются при рецидиве, согласно ч. 4
ст. 18 УК включены помимо прочих судимости за преступления,
совершенные в возрасте до восемнадцати лет. При дифференциации ответственности за данный вид множественности преступлений законодатель отступает от презумпции о повышенной общественной опасности лица, совершившего не одно преступление, в
том числе умышленное23. В действиях конкретного несовершеннолетнего преступника может содержаться специальный рецидив
как показатель не только криминальной активности, но и развития преступной карьеры, что характеризует степень общественной опасности личности уже в ином свете и требует с точки зрения коррекции криминогенных качеств и свойств личности
соразмерной меры наказания. Таким образом, явно заниженная
типовая степень общественной опасности субъекта преступления
при дифференциации ответственности затрудняет возможность
соблюдения принципа справедливости при индивидуализации
наказания с точки зрения оценки личности.
З.М. Семенова
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
См.: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. СПб., 2002. С. 62.
2
См.: Там же. С. 23.
3
Велиев С.А., Савенков А.В. Индивидуализация уголовного наказания. М., 2005. С. 153.
4
См.: Кудрявцев В.Н. Лекции по криминологии. М., 2005. С. 57.
5
См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 58.
6
Криминология / Под общ. ред. А.И. Долговой. М., 2003. С. 327.
7
Криминология / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева. СПб.,
2004. С. 64-65.
8
Криминология / Под общ. ред. А.И. Долговой. С. 327.
9
См.: Андреева Л.А., Константинов П.Ю. Влияние жестокости преступного поведения на уголовную ответственность. СПб., 2002. С. 150.
10
Криминология / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева. СПб.,
2004. С. 68.
11
См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 57-58.
12
Криминология / Под ред. В.В. Орехова. СПб., 1992. С. 80-81.
13
Там же. С. 83.
14
Там же.
15
Алексеев А.И. Криминология. Курс лекций. М., 2004. С. 76.
16
См.: Криминология / Под ред. В.В. Орехова. С. 89.
17
Криминология: Пер. с чешского / Под ред. Н.А. Стручкова. М., 1982.
С. 119.
18
См.: Криминология: Пер. с чешского / Под ред. Н.А. Стручкова.
С. 119; Криминология / Под ред. В.В. Орехова. С. 84, 90.
19
См.: Юцкова Е.М. Личность преступника и «человеческий» фактор
преступности // Проблемы преступности: традиционные и нетрадиционные
подходы. М., 2003. С. 70.
20
См.: Там же. С. 73.
21
См.: Там же. С. 75.
22
См.: Кургузкина Е.Б. Личностные особенности и преступное поведение // Организованная преступность, миграция, политика. М., 2002.
С. 137.
23
См.: Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Указ. соч. С. 91, 96.
144
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.А. Тимофеева
(Ярославский госуниверситет)
Особенности уголовно-правового
регулирования ответственности
за злостное уклонение
от отбывания наказания (по УК РФ)
В правовой литературе является распространенным мнение о
том, что наказуемость – это признак, характеризующий преступление1. При этом наказание как одна из форм реализации уголовной ответственности выступает непосредственной и неотвратимой ее частью; то есть за преступлением должно следовать
наказание. Привлечение к уголовной ответственности является
прерогативой государства – его правом на принудительное воздействие. В силу этого лицо, совершившее преступление, обязано
такое воздействие претерпеть. Однако обязанность подвергнуться
принудительному воздействию со стороны государства не всегда
исполняется лицом, совершившим преступление, что вынуждает
государство обращаться к имеющимся в его арсенале средствам
реагирования.
Предметом данной статьи являются уголовно-правовые средства реагирования в случае злостного уклонения от отбывания
наказания. рассмотрим их на примере Уголовного кодекса Российской Федерации.
Перечень наказаний, которые могут применяться к лицам,
совершившим преступления, установлен в ст. 44 УК и состоит из
12 их видов. Законодательное описание каждого из них содержится, прежде всего, в главе 9 УК “Понятие и цели наказания.
Виды наказаний”. Применительно к рассматриваемому вопросу
виды наказаний условно можно подразделить на две группы:
а) наказания, за уклонение от отбывания которых предусмотрена
ответственность в Общей части Уголовного кодекса; б) и наказаЕ.А. Тимофеева
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния, ответственность за уклонение от отбывания которых предусмотрена в его Особенной части.
К первой группе следует отнести такие виды наказаний, как:
а) штраф (ст. 46); б) обязательные работы (ст. 49); в) исправительные работы (ст. 50); г) и ограничение свободы (ст. 53). Соответственно, ко второй группе – иные виды наказаний. В данном
случае уголовная ответственность наступает в соответствии со
ст. 313, 314 и 315 УК. Отдельно следует отметить, что случаи уклонения от отбывания наказания в виде ареста или содержания в
дисциплинарной воинской части в действующем Уголовном кодексе должной регламентации не нашли. Таким образом, законодатель предусматривает ответственность за уклонение от отбывания большинства видов наказаний, тем самым реализуя право
государства на принудительное воздействие, применяемое к лицу, совершившему преступление. Однако и здесь имеется ряд
особенностей.
1. Законодательно установленная ответственность за уклонение от отбывания различных видов наказаний влечет различные
правовые последствия. Например, за уклонение от отбывания наказаний, не связанных с ограничением свободы, как правило,
предусмотрена лишь замена наказания. В то время как уклонение, связанное с лишением свободы, признается самостоятельным преступлением.
2. Уклонение, за которое предусмотрена уголовная ответственность, должно обладать признаком злостности. К сожалению,
российское уголовное законодательство не содержит четкой дефиниции таких категорий, как “уклонение”, “злостность” и “злостное уклонение”. Представляется, что закрепление в Уголовном
кодексе определений данных понятий необходимо, поскольку
имеет важное теоретическое и практическое значение.
В ранее действовавшем УК 1960 г. уже содержалась норма, в
соответствии с которой замена неотбытого срока исправительных
работ наказанием в виде лишения свободы производилась судом
лишь в случае злостного уклонения от отбывания наказания в виде исправительных работ лицом, осужденным к данному виду
наказания (ст. 28). Приведем пример. Постановлением судьи неотбытый Н. срок исправительных работ – 1 год 8 мес. был заме146
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нен лишением свободы на тот же срок. Судьей было квалифицировано как злостное уклонение следующее поведение Н.: не принимал мер к трудоустройству, в центр занятости для перерегистрации не являлся, несмотря на неоднократные предупреждения
со стороны работников исправительной инспекции, в связи с чем
и была приостановлена выплата пособия. Между тем указанные
обстоятельства не могли рассматриваться как злостное уклонение, поскольку сам Н. предпринял все возможные меры к трудоустройству. В частности, он был зарегистрирован в городском
центре занятости в качестве безработного. Кроме того, в соответствии с действовавшим на момент вступления приговора суда в
законную силу законодательством служба занятости должна прекратить выплату пособия по безработице лицу, осужденному к
исправительным работам. В приговоре суда было указано, что
наказание Н. должен отбыть в местах, определяемых органами,
ведающими применением исправительных работ. Значит ли это,
что инспекция не оказала должного содействия Н. в его трудоустройстве? Вышестоящая судебная инстанция пришла именно к
такому выводу2.
В литературе содержание уклонения от отбывания наказания
раскрывается следующим образом: это “повторное (неоднократное) неисполнение лицом возложенных на него обязанностей,
вытекающих из приговора, решения суда или иного судебного
акта, после предписания, облеченного в соответствующую форму
и сделанного уполномоченным на это органом – судебным приставом-исполнителем или уголовно-исполнительной инспекцией”3. Однако, на наш взгляд, подобная трактовка все же не позволяет сделать однозначный вывод о том, что имеет место злостное
уклонение. Представляется, что во всех случаях суд должен проверять законность и обоснованность названных предписаний.
3. Нами уже указывалось, что ответственность за уклонение
от отбывания наказания предусматривается как в Общей части
Уголовного кодекса, так и в его Особенной части. При этом в
первом случае может быть применено наказание в результате замены первоначального вида наказания на более строгое; во втором – путем назначения наказания за совершенное преступление.
Так, в случае злостного уклонения от уплаты штрафа, назначенЕ.А. Тимофеева
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного в качестве основного наказания, он заменяется в пределах
санкции, предусмотренной соответствующей статьей Особенной
части УК. При злостном уклонении от отбывания:
– обязательных работ – они заменяются ограничением свободы, арестом или лишением свободы;
– исправительных работ – ограничением свободы, арестом
или лишением свободы;
– ограничения свободы – лишением свободы.
В свою очередь, уклонение от отбывания лишения свободы;
побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи; неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта признаются преступлением. Полагаем, что эти виды
поведения законодатель относит к наиболее общественно опасным и, соответственно, уголовно наказуемым формам уклонения
от наказания. При этом вопрос, касающийся общественной опасности данных преступлений, неоднократно выступал предметом
научных исследований4. Проблема же общественной опасности
других форм уклонения от наказания в правовой литературе не
рассматривается, видимо, потому, что они не признаются действующим уголовным законодательством преступлениями.
4. До 2003 года штраф в случае злостного уклонения от его
уплаты заменялся обязательными работами, исправительными
работами или арестом. После внесения в Уголовный кодекс РФ
соответствующих изменений и дополнений сложилась следующая ситуация: штраф заменяется в пределах санкции, предусмотренной соответствующей статьей Особенной части УК. Возникает, на наш взгляд, закономерный вопрос: как должна осуществляться замена наказания в виде штрафа, если санкция статьи
Особенной части УК является единичной и содержит в качестве
вида наказания за соответствующее преступление лишь штраф?
Например, ст. 174 УК устанавливает ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества,
приобретенных другими лицами преступным путем. Штраф – это
единственный вид наказания, установленный законодателем за
совершение деяния, предусмотренного частью 1 данной статьи.
Представляется, что санкция статьи, в рамках которой производится замена одного вида наказания другим в предусмотренных
148
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уголовным кодексом случаях, должна быть альтернативной. Подобная точка зрения уже высказывалась в литературе5.
Кроме того, если раньше наказание в виде штрафа не могло
быть заменено наказанием в виде лишения свободы, то в настоящее время это допустимо. Например, неправомерное завладение
автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, совершенное группой лиц по предварительному сговору и
(или) с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, наказывается
штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев либо лишением свободы на срок до семи лет (ч. 2
ст. 166 УК). Таким образом, с одной стороны, у суда появилась
свобода выбора вида наказания в рамках санкции статьи Особенной части УК (и соответственно возможность осуществлять индивидуализацию наказания более детально); с другой – применять
еще более строгий вид наказания, т.е. лишение свободы.
Поскольку наказание в виде штрафа может быть как основным, так и дополнительным, законодатель в ст. 46 УК специально
оговаривает, что только штраф, назначенный в качестве основного вида наказания, в случае злостного уклонения от его уплаты
может быть заменен другим видом наказания.
5. Федеральный закон 2003 года дополнил также норму, согласно которой в случае злостного уклонения осужденного от отбывания обязательных работ они заменялись ограничением свободы или арестом (ст. 49 УК). Теперь в случае злостного уклонения осужденного от отбывания обязательных работ они заменяются ограничением свободы, арестом или лишением свободы.
6. В целом следующие виды наказаний могут быть заменены
лишением свободы в соответствии с Общей частью УК: штраф,
обязательные работы, исправительные работы и ограничение
свободы. Однако не всегда санкция статьи Особенной части содержит наказание в виде лишения свободы. Например, причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности наказывается
штрафом, либо обязательными работами, либо исправительными
работами, либо ограничением свободы, либо арестом. Следовательно, допускается применение к лицу, совершившему преступЕ.А. Тимофеева
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ление, и такого наказания, которое не предусмотренного санкцией соответствующей статьи.
Практика и ранее допускала подобное. Так, применительно к
исправительным работам при злостном уклонении суд заменял
неотбытый срок исправительных работ наказанием в виде лишения свободы на тот же срок, даже когда санкция, по которой было осуждено лицо, предусматривала меньший срок лишения свободы по сравнению с неотбытыми исправительными работами
либо вообще не предусматривала лишения свободы6.
В действующем постановлении Пленума Верховного Суда
РФ “О практике назначения судами уголовного наказания” от
11 июня 1999 г. № 40 специально указано, что при злостном уклонении от отбывания наказания в виде исправительных работ
суд может заменить неотбытый срок исправительных работ лишением свободы и в том случае, когда санкция статьи Особенной
части УК, в рамках которой было назначено наказание, предусматривает меньший срок лишения свободы (либо вообще не
предусматривает лишение свободы), чем тот, на который предусматривается замена наказания в виде исправительных работ
(п. 24)7.
Подобную позицию разделяют и некоторые исследователи,
например М.Н. Становский. При этом он считает, что данное положение распространяется не только на уклонение от отбывания
наказания в виде исправительных работ, но и на другие виды наказаний8.
По нашему мнению, замена наказания в случае злостного уклонения от его отбывания лишением свободы в порядке, предусмотренном Общей частью УК, а тем более замена более строгим
наказанием, чем предусмотрено статьей его Особенной части, –
недопустима.
7. Вызывает интерес следующая позиция законодателя: норма, регламентирующая ответственность в случае злостного уклонения от отбывания наказания в виде исправительных работ, носит диспозитивный характер; в то время как все иные нормы,
относящиеся к рассматриваемому вопросу, – императивный. Так,
в случае злостного уклонения от отбывания наказания лицом,
осужденным к исправительным работам, суд может заменить
150
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
неотбытое наказание ограничением свободы, арестом или лишением свободы (ст. 50 УК). И как справедливо отмечается в литературе, никаких оправданий подобной непоследовательности
нет9. Следовательно, Уголовный кодекс РФ в этой части требует
законодательной доработки.
8. Ранее уже было отмечено, что некоторые виды наказаний
(арест, содержание в дисциплинарной воинской части) в случае
уклонения от их отбывания остались за рамками уголовноправового регулирования. В результате за уклонение от отбывания наказания, не связанного с лишением свободы, может быть
применено наказание, связанное с изоляцией от общества. Например, наказание в виде исправительных работ заменяется лишением свободы. В то же время в случае уклонения от отбывания
наказания, связанного с лишением свободы, наказание может вообще не применяться. Например, при содержании в дисциплинарной воинской части.
9. Если содержание ст. 314 УК – уклонение от отбывания
лишения свободы – не вызывает сомнений в том, что ответственность предусмотрена именно за уклонение от отбывания наказания, то ст. 313 и 314 порождают вопрос: правомерно ли говорить,
что они регламентируют ответственность за уклонение от отбывания наказания? Уголовная ответственность установлена за уклонение (злостное уклонение) от отбывания большинства видов
наказаний, перечисленных в ст. 44 УК. Однако не всегда она касается лица, первоначально совершившего преступление и в
дальнейшем не подвергшегося назначенному по приговору суда
наказанию. В некоторых случаях она предусмотрена в отношении
лиц, в обязанности которых входит обеспечение исполнения назначенного наказания. Речь идет об уголовной ответственности,
косвенно касающейся уклонения от отбывания наказания. Например, за неисполнение приговора суда, в котором установлено
для осужденного наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, ответственность наступает в соответствии со ст. 315 УК.
Лицо, в отношении которого судом вынесен приговор, запрещающий занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью, но продолжающее это делать (то есть
Е.А. Тимофеева
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фактически уклоняющееся), не может быть привлечено к ответственности за уклонение от отбывания наказания, поскольку эта
норма распространяется на представителя власти, государственного служащего, служащего органа местного самоуправления, а
также служащего государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации. Следовательно,
только в отношении последних субъектов законодатель предусмотрел уголовную ответственность. И это независимо от того,
что совершившее преступление лицо, в отношении которого вынесен приговор суда, самовольно может продолжать уклоняться
от отбывания наказания, несмотря на все предпринятые обязанными лицами меры. Так, осужденный может изменить место постоянного проживания и в другом регионе продолжать осуществление запрещенной для него деятельности. При этом органы
государственной власти и коммерческие структуры могут быть
извещены о вступившем в законную силу приговоре суда в отношении указанного лица и, соответственно – ими предприняты
необходимые меры для исполнения приговора. Однако последний касается, прежде всего, субъектов, расположенных на территории, на которой осужденным осуществлялась деятельность, и в
меньшей степени об этом известно в других местностях. В результате приговор не исполняется. Это способствует, а иногда
является причиной уклонения от отбывания наказания лицом, совершившим преступление.
10. Считаем немаловажным то обстоятельство, что в случае
последующего уклонения от отбывания наказания, определенного, например, по правилам ч. 3 ст. 49 УК, его дальнейшая замена
недопустима. Так, если осужденному назначено наказание в виде
ограничения свободы в порядке ч. 3 ст. 49 УК и он продолжает
уклоняться от его отбывания, то ограничение свободы не подлежит замене наказанием в виде лишения свободы (ч. 4 ст. 53).
Между тем в юридической литературе можно встретить другую точку зрения. Так, И.В. Шмаров полагал, что если осужденному к штрафу в связи со злостным уклонением от его уплаты
суд заменил этот вид наказания исправительными работами и он
уклоняется от их отбывания, исправительные работы могут быть
заменены лишением свободы в порядке ч. 3 ст. 50 УК РФ (следу152
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ет учитывать, однако, что исследователем этот вопрос затронут
до вступления в силу Федерального закона 2003 года)10.
Подведем некоторые итоги. Обеспечение исполнения наказания, назначенного судом по конкретному делу, безусловно, является основой для достижения целей наказания. В связи с этим ответственность за уклонение (злостное уклонение) от отбывания
наказания имеет важное уголовно-правовое значение и нуждается
в дальнейшей регламентации.
Судебная практика последних лет также свидетельствует о
том, что уклонение от отбывания того или иного вида наказания – достаточно распространенное явление. Однако оно касается, прежде всего, первого уровня судебной системы и гораздо
реже встречается на уровне Верховного Суда Российской Федерации. Тем самым подтверждается тот факт, что назначение наказания за уклонение (злостное уклонение) носит односторонний
властно-волевой характер. Лица, привлеченные к ответственности за злостное уклонение, принимают это как должное и практически не обращаются в вышестоящие судебные органы для обжалования решений суда, в соответствии с которыми им заменено
наказание. Возможно, это вызвано тем, что решения судов, касающиеся замены наказания в случаях уклонения от его отбывания, принимаются за “закрытыми дверями”, порой даже без участия осужденного. Отсюда нет восприятия уголовного процесса
как состязательного, объективного и равноправного.
Общей причиной совершаемых уклонений от отбывания наказаний можно назвать правовую некомпетентность населения в
этом вопросе. Ни правоохранительные органы, ни суды на сегодняшний день не обязаны разъяснять лицам, совершившим преступление, об ответственности за уклонение (злостное уклонение) от отбывания назначенного наказания. В большинстве
случаев они предупреждаются, что такая ответственность существует, но в чем именно она заключается им не говорится. Например, Н. приговором мирового судьи Вологодской области был
признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 314 УК РФ, и приговорен к одному году лишения свободы.
В приговоре указывается, что свидетель К., будучи начальником
колонии, провел с Н. перед кратковременным выходом в город за
Е.А. Тимофеева
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
примерное поведение и добросовестное отношение к труду инструктаж о правилах поведения в городе. Свидетель Р. – начальник отряда, пояснил, что с Н. был проведен инструктаж, а
также он был предупрежден об ответственности за неявку в
колонию без уважительных причин. Вина Н., согласно приговору,
подтверждается следующими материалами уголовного дела:
а) первоначальным приговором; б) приказом начальника колонии
о разрешении осужденному Н. совершить кратковременный выход в город; в) рапортом работников милиции о задержании осужденного Н. Иных документов (доказательств), подтверждающих
проведение инструктажей, в материалах уголовного дела нет.
Безусловно, это не говорит о том, что отсутствует совершение
преступления (признание подсудимого и показания иных свидетелей это подтверждают). Но, возможно, более конкретное разъяснение последствий своевременного невозвращения в колонию
без уважительных причин предотвратило бы его совершение.
Кроме того, в данном случае совершено уклонение от отбывания
наказания в виде лишения свободы, что в соответствии со ст. 314
УК признается преступлением, следовательно, лицо, его совершившее, должно было и могло об этом знать. Незнание закона не
освобождает от ответственности. Сложнее, на наш взгляд, обстоит дело в случаях замены наказания в порядке положений Общей
части УК, поскольку уже необходимы специальные юридические
познания. Поэтому желательно вести более детальную разъяснительную работу.
В целом тот факт, что уклонение от отбывания наказания характеризуется общественной опасностью, поскольку порождает
негативные для общества последствия, – не вызывает сомнений.
В частности, нарушается принцип неотвратимости уголовной ответственности; подрывает авторитет соответствующих правоохранительных органов, формируется негативное отношение осужденных к их деятельности; укрепляется решимость уклониться от
наказания. В свете сказанного проблема уголовно-правового реагирования на имеющиеся в действительности случаи злостного
уклонения от отбывания наказания заслуживает повышенного
внимания.
154
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечания
1
См., например: Уголовное право России. Часть Общая / Отв. ред.
проф. Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 94.
2
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 7. С. 24.
3
См., например: Устинова Т.Д., Четвертакова Е.Ю. Злостность как
конструктивный признак состава преступления против правосудия // Журнал российского права. 2001. № 8. С. 34-37.
4
См., например: Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред.
проф. Л.Л. Кругликов. М., 2005. С. 759-766; Уголовное право России. Части Общая и Особенная / Под ред. М.П. Журавлева, А.В. Наумова. М., 2004.
С. 643-646; Костюк М. Объект уголовно-правовой охраны в исправительных учреждениях // Законность. 1999. № 10. С. 55-57; и др.
5
См. об этом: Кругликов Л.Л. Об уголовно-правовом регулировании
ответственности за злостное уклонение от отбывания наказания, не связанного с лишением свободы // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Вып. 8. Ярославль, 2004.
С. 163-164.
6
См. об этом: Кругликов Л.Л. Указ. соч. С. 160.
7
Судебная практика по уголовным делам: Тематический сборник
/ Сост. О.М. Оглоблина. М., 2001. С. 76.
8
См.: Становский М.Н. Назначение наказания. СПб., 1999. С. 44-45.
9
См. об этом: Кругликов Л.Л. Указ. соч. С. 167.
10
См. об этом: Становский М.Н. Назначение наказания. СПб., 1999.
С. 43-44.
И.А. Хитров
(Ярославский госуниверситет)
О законодательной регламентации
института соучастия в УК ФРГ и УК РФ
Немецкое и российское уголовное право принадлежат к континентальной системе права. О масштабной рецепции множества
положений немецкого права отечественным правом в начале прошлого века писал Г.С. Фельдштейн1. Многие уголовно-правовые
институты Германии имеют аналоги в российском уголовном праИ.А. Хитров
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ве. Поэтому обращение к законодательному опыту Германии поможет положительно либо критически оценить нормы отечественного уголовного закона, а также выработать рекомендации по
совершенствованию действующего законодательства.
При правовой оценке преступлений, совершенных совместными усилиями нескольких лиц, в первую очередь необходимо
исходить из общего понятия соучастия. В УК ФРГ, как и в законодательстве ряда других государств Европы, отсутствует дефиниция соучастия. Возникает закономерный вопрос: ущербно ли
российское уголовное законодательство в своих поисках оптимального определения данного правового явления?
Некоторые исследователи не придают исключительного значения законодательному определению соучастия, говоря о том,
что в условиях становления ряда иных подходов к определению
фундаментальных категорий уголовного права оно может играть
положительную роль2. С таким отношением к существующему
определению трудно согласиться. Одной их важнейших задач
уголовного законодательства является достижение единообразия
применения норм уголовного закона, а не создание положений,
являющихся предметом широких дискуссий в теории и на практике с целью выработки наилучшего решения. Общее понятие
соучастия должно способствовать ограничению усмотрения правоприменителя, определять общие критерии отграничения соучастия от смежных правовых явлений. Другой вопрос – с помощью
каких языковых или иных приемов законодательной техники будет решаться эта проблема. Законодатель в ст. 32 УК РФ дает
следующее определение: «Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления». Таким образом, можно выделить следующие признаки последнего: участие в преступлении
двух или более лиц; совместность; участие в совершении умышленного преступления.
Ранее существовавшее законодательное определение дополнено тем, что термин «умышленно» в нем повторяется дважды:
во-первых, при характеристике участия в совершении преступления, во-вторых, при указании на умышленность совершаемого
преступления. Таким образом, законодатель однозначно закрепил
156
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свою позицию относительно невозможности соучастия в преступлении с неосторожной формой вины. Хотя, несмотря на это, в
литературе до сих пор ведутся дискуссии относительно наличия
соучастия при неосторожности3.
Как отмечалось выше, в УК ФРГ отсутствует родовое понятие соучастия. Нормативные основы ответственности за участие
в преступлении содержатся в § 25 – 31, а специальные вопросы,
соотносимые с участием многих лиц в совершении деяния, регламентируются в Особенной части уголовного законодательства.
В УК ФРГ нет специальной регламентации общего совместного
участия нескольких лиц в преступлении; этот вопрос является
доктринальным4.
Участие двух и более лиц в совершении преступления (по УК
РФ называемое, при определенных субъективных и объективных
признаках, соучастием) в уголовном праве и в немецкой уголовно-правовой литературе технически обозначается единым термином «Beteiligung» – участие, распадающееся на две относительно
самостоятельные группы: соисполнительство и соучастие с распределением ролей, или сложное соучастие. Можно заметить, что
УК РФ также формулирует понятие соучастия через центральную
категорию – участие. Германское учение о совместном совершении преступления, без общей характеристики этого явления, отсылает к соисполнительству или соучастию с распределением
ролей.
Как отмечает А.Э. Жалинский, основная особенность учения
о совместном совершении преступления в Германии заключается
в тщательном разграничении соисполнительства и собственно
соучастия в тексте уголовного закона и теории. При этом весьма
подробно разработаны признаки соисполнительства и исполнителя как его субъекта5.
Исходными критериями разграничения исполнительства и
соучастия являются признаки и положение исполнителя, а самое
главное – его роль в осуществлении данного деяния. Как отмечает А.Э. Жалинский, исполнитель – центральная фигура развития
деяния6. На основе этого выделяют три основные теории разграничения соисполнительства и соучастия. Различие первых двух
теорий основано на различии оснований признания преступных
И.А. Хитров
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действий исполнением. В первом случае речь идет об объективном основании: исполнителем признается «тот субъект, который
сам полностью или частично осуществляет описанное в составе
деяние». На данном положении основывается и отечественный
законодатель, формулируя понятие исполнителя в ч. 2 ст. 35 УК.
Вторая теория ориентирована на анализ направленности воли
субъекта, когда исполнителем признается тот, кто признает деяние как собственное. Данная теория не получила широкого развития по причине туманности предлагаемых ее авторами критериев разграничения. Третья теория пыталась преодолеть недостатки первых двух, объединив субъективные и объективные
признаки соисполнительства. Однако необходимо заметить, что
данная материально-объективная теория в большей степени опирается на положения формально-объективной теории. В основе её
лежит понятие «господство над действием». При этой исходной
посылке исполнитель – это лицо, которое полностью или частично само осуществляет действие. Соучастники – только те, кто
внес вклад в виде подготовки и оказания помощи. В данной ситуации необходимо пояснить, что под господством над деянием
следует понимать не только контроль над объективным развитием причинно-следственной связи, но и психологическое господство над деянием, отсутствие довлеющей над исполнителем руководящей силы. В противном случае, как указывает А.Э. Жалинский, ссылаясь на примеры из практики Верховного Суда
ФРГ, подобные действия, внешне безоговорочно признаваемые
исполнительскими, после изучения всех обстоятельств дела признавались пособническими. В качестве примера приведено дело
Сташинского, который, будучи членом тайной организации, собственноручно совершил убийство двух эмигрантов. Третий Сенат
Верховного Суда в 1962 г. решил, что виновный действовал в
чужом интересе, несмотря на единоличное господство над действием, и отказался признать его исполнителем, признав его соучастником совершения данного преступления7. Для применения
указанных теоретических положений в немецкой уголовноправовой доктрине разработан алгоритм разграничения исполнительства и соучастия. Проверка проходит в два этапа. Во время
первого этапа выявляются лица, подходящие на роль исполните158
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ля: наличие специального субъекта, собственноручное совершение преступления, наличие бездействия при обязанности действовать. Далее, если очевидные основания признания лица исполнителем отпали, применяется вышеупомянутое правило
обязательного наличия господства воли. В случае положительного решения необходимо вести речь о соисполнительстве, при отрицательном результате рассматривается вопрос о наличии соучастия.
Хочется отметить, что данный опыт немецкой уголовноправовой науки небезынтересен и для отечественных исследований в данной отрасли. Однако рассмотреть этот опыт следует не
через призму разграничения соисполнительства и сложного соучастия, а посредством разграничения фигуры исполнителя и
других соучастников, что будет практически наиболее полезным.
Вопрос о разграничении сложного соучастия и соисполнительства, а именно группы лиц как основной его формы, является
в науке уголовного права дискуссионным. Одна группа ученых
признает наличие группового соучастия только при соисполнительстве8, другие же авторы поддерживают, на наш взгляд, более
верную точку зрения, согласно которой группу лиц могут образовывать и иные соучастники9. Следовательно, жесткая конструкция соисполнительства, исключающего соучастие, недостаточно
последовательна и требует значительных уточнений. Во-первых,
данная конструкция не решает вопроса о посредственном причинении (функциональное господство формально находится у лица,
посредством которого совершается преступление), во-вторых, не
решается вопрос относительно роли организатора преступления,
поскольку своими руководящими действиями он уменьшает степень господства исполнителя над совершаемым деянием.
Положения данной теории могут использоваться при разграничении фигуры исполнителя, пособника или подстрекателя. Тем
более данный вопрос также не является однозначным, вызывая
дискуссии в литературе и на практике10. «Масла в огонь» добавляют и решения Верховного Суда. Так, в п. 12 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 г. № 6 «О судебной
практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»
разъяснено: «Должностное лицо либо лицо, выполняющее управИ.А. Хитров
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации дать
взятку должностному лицу, несет ответственность по соответствующей части ст. 291 УК РФ как исполнитель преступления, а
работник, выполнивший его поручение, – как соучастник дачи
взятки»11. В данной ситуации, применяя вышеназванную методику, лицо, давшее взятку, не может считаться соучастником преступления, поскольку является исполнителем, обладая полным
господством над совершаемым деянием. Однако, по мнению одних авторов, в описанной выше ситуации налицо посредственное
учинение12, по мнению других авторов, необходимо вести речь о
подстрекательстве13. По нашему мнению, верной является вторая
точка зрения, поскольку непосредственное совершение преступления и предложение его совершить – разные понятия. Предложение совершить преступление само по себе может быть лишь
способом подстрекательства, но ни в коем случае не исполнением. Похожее разъяснение содержится в постановлении Пленума
Верховного Суда РФ № 29 от 27.12.2002 г. «О судебной практике
по делам о краже, грабеже и разбое», в п. 10 которого указано,
что если «другие участники в соответствии с распределением ролей совершили действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления,
содеянное ими является соисполнительством». По вышеназванным обстоятельствам данное решение вопроса Верховным Судом
выглядит, по меньшей мере, непоследовательным. Если при совершении кражи содействие исполнителю в форме подстраховки
от возможного обнаружения совершаемого преступления позволительно рассматривать в качестве соисполнения, поскольку лицом выполняется часть объективной стороны кражи в виде обеспечения тайности хищения14, то в случаях грабежа и разбоя такой
вариант решения вопроса кажется малоприемлемым.
Таким образом, разработанная немецкими учеными теория
господства как одного из основных критериев разграничения соисполнительства и соучастия представляется весьма интересной
и с теоретической, и с практической точки зрения.
160
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как отмечалось ранее, в УК ФРГ среди видов соучастников
не указана фигура организатора. В законе выделяются исполнитель (§ 25), подстрекатель (§ 26), пособник (§ 27). Представляется, что в данном случае, ввиду широкой формулировки понятия
пособничества, организаторские действия соучастника признаются по немецкому законодательству «помощью в совершении
умышленного противоправного деяния», то есть пособничеством.
Традиционно в уголовно-правовой литературе, в том числе и в
отечественной, выделяют интеллектуальное и физическое пособничество. Как отмечает А.Э. Жалинский, до конца 1974 г. действовала как предшественница § 27 УК ФРГ редакция § 49, в которой имелась формулировка «Оказание помощи советом или
делом»15. Представляется, что применение данной формулировки
будет полезно и для отечественного законодательства. Не секрет,
что множество исследователей критикуют существующее определение пособника – на наш взгляд, вполне заслуженно. Определение, построенное на перечислении объектов, входящих в группу определяемого понятия, страдает одним существенным
недостатком – ограниченностью сферы применения. Невозможно
в одном определении зафиксировать все способы содействия в
совершении преступления. Поэтому полезнее закрепить в определении указание на физическое или психологическое способствование.
В ч. 2 § 27 УК ФРГ закреплено правило: «Наказание пособнику назначается в пределах санкции, которая предусматривается
для исполнителя. Оно должно быть смягчено согласно § 49 ч. 1».
Таким образом, смягчив ответственность пособника, законодатель частично решил проблему ранжирования общественной
опасности соучастников преступления. Однако, как мы видим, из
§ 26 УК ФРГ, посвященного подстрекателю, сделал это не совсем
последовательно. В тексте данной нормы отсутствует указание на
обязанность суда смягчить наказание. На наш взгляд, подобное
правило должно относиться и к фигуре подстрекателя, поскольку
действия подстрекателя традиционно считаются менее общественно опасными, нежели действия пособника.
Вопрос о дифференциации ответственности соучастников
преступления в отечественном законодательстве остается открыИ.А. Хитров
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тым. По мнению ряда авторов, необходимо закрепить формальное кратное влияние на ответственность соучастников преступления16, а для организатора предусмотреть абсолютно-определенные санкции17. Указанные средства дифференциации в этом
случае неприемлемы, поскольку на характер и степень общественной опасности лица влияет характер и степень общественной
опасности совершенного преступления, а данные обстоятельства
учитываются правоприменителем в каждом конкретном случае.
При этом закрепление в УК РФ положения, подобного ч. 2 § 27
УК ФРГ, уточнило бы вышеуказанное правило и сделало дифференциацию ответственности соучастников более логичной.
В целом, как отмечается в литературе, институт соучастия во
многих правовых системах лишен карательной нагрузки, усиление наказания возможно только при повышении уровня организованности преступной деятельности. В отечественной уголовноправовой литературе ведется дискуссия относительно того, есть
ли повышение уровня общественной опасности при совершении
преступления совместными усилиями нескольких лиц. По мнению одной группы ученых, соучастие всегда повышает уровень
общественной опасности совершаемого преступления. Это обусловливается тем, что в подобных случаях происходит не простое
сложение сил нескольких преступных элементов, а такое объединение усилий, которое придает их деятельности новое качество18.
Другие считают, что на общественную опасность преступления
влияет не само участие в его совершении нескольких лиц, а результат этого участия19. По мнению же третьих авторов, соучастие – нейтральный фактор, не влияющий на общественную
опасность совершенного деяния20. На наш взгляд, правы те авторы, которые считают, что само по себе соучастие не способно
свидетельствовать о безусловном повышении общественной
опасности преступления. В соучастии могут совершаться и менее
общественно опасные преступления, нежели совершаемые единолично. Безусловно, при соучастии повышается возможность
лучше подготовить, выполнить или скрыть преступление, совершить более опасное преступление. Однако, с другой стороны, как
верно отмечается в теории, «это все возможности, которые еще
нужно воплотить в действительность, они возникают лишь за
162
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
счет объединения усилий нескольких лиц – совместности»21. Необходимо только отметить, что в данном случае речь ведется
именно о соучастии как о родовом понятии, определяющем все
виды совместного совершения преступления. Однако, если вести
речь о групповом способе совершении преступления, то абсолютно верной представляется точка зрения, согласно которой при
групповом способе совершения преступления возрастает вероятность причинения самого вреда или большего вреда и, следовательно, вполне обоснованно включение той или иной разновидности признака «группа лиц» в составы преступлений,
формулирование с их учетом новых пределов назначения наказания, повышения санкции22.
Подводя итог сказанному, хочется отметить, что проблемы
законодательной регламентации института соучастия присущи не
только отечественному законодательству. Отдельные стороны
уголовно-правового регулирования института соучастия в УК
ФРГ вряд ли можно признать очень удачными: это отсутствие законодательной дефиниции соучастия, критериев разграничения
форм соисполнительства, непоследовательное решение вопроса о
смягчении наказания соучастникам преступления. Однако ряд
других положений УК ФРГ могут быть с успехом использованы
при разработке предложений по совершенствованию отечественного уголовного законодательства.
Примечания
1
См.: Фельдштейн Г.С. Главные течения в истории науки уголовного
права в России. Ярославль, 1909.
2
Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 16.
3
См. об этом: Рарог А.И., Нерсесян В.А. Неосторожное сопричинение
и его уголовно-правовое значение // Законодательство. 1999. № 12. С. 34.
4
Жалинский А.Э. Современное немецкое уголовное право. М., 2004.
С. 257; Heger M. Rechtskunde. München, 1981. С. 247.
5
Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 258.
6
Там же. С. 262.
7
Там же. С. 264.
8
Благов Е.В. Применение уголовного права. Теория и практика. СПб.,
2004. С. 216.
И.А. Хитров
163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
Кругликов Л.Л. Преступная группа как квалифицирующее обстоятельство (трактовка в новейших диссертационных исследованиях) / Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 4. Ярославль, 2002. С. 33.
10
Благов Е.В. Указ. соч. С. 214.
11
Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской
Федерации по уголовным делам / Сост. С.Г. Ласточкина, Н.Н. Хохлова. М.,
2003. С 213.
12
Арутюнов А. Проблемы ответственности соучастников преступления // Уголовное право. 2001. № 3. С. 4.
13
Благов Е.В. Указ. соч. С. 214.
14
Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник для вузов. М.,
2005. С. 215.
15
Жалинский А.Э. Указ. соч. С. 284.
16
Зайнутдинова А.Р. Ответственность за организованные формы соучастия в преступлении по российскому уголовному праву: Автореф. дис.
… канд. юрид. наук. Казань, 2001. С. 11.
17
Балеев С.А. Ответственность за организационную преступную деятельность по российскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд. юрид.
наук. Казань, 2000. С. 9.
18
Гришаев П.И., Кригер Г.А. Соучастие по советскому уголовному
праву. М., 1959. С. 3; Иванов Н.Г. Понятие и формы соучастия в советском
уголовном праве. Саратов, 1991. С. 49.
19
Благов Е.В., Шаипов Р.Х. Особенности назначения наказания соучастникам преступления. Ярославль, 1993. С. 9.
20
Кригер Г.А. Применение наказания по советскому уголовному праву. М., 1958. С. 81.
21
Благов Е.В. Применение уголовного права. Теория и практика.
СПб., 2004. С. 425.
22
Кругликов Л.Л. Указ. соч. С. 21.
164
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.Г. Муратова
(Казанский госуниверситет)
Авторские законопроекты об изменении
судебной системы Российской Федерации1
Российская Федерация
Федеральный закон
«О следственных судьях в Российской Федерации»
Принят Государственной Думой
Одобрен Советом Федерации
Глава I. Общие положения
Статья 1. Цели и задачи настоящего Закона.
1. Законодательство о следственных судьях в Российской
Федерации имеет своими целями обеспечение своевременного и
постоянного судебного контроля в досудебном производстве по
уголовному делу, реализацию права каждого на судебную защиту
прав и законных интересов, восстановление нарушенных прав.
2. Задачами законодательства о следственных судьях в Российской Федерации является регулирование правоотношений,
возникающих при возбуждении уголовного дела, производстве
отдельных следственных действий, проведении оперативнорозыскных мероприятий, обжаловании действий дознавателя,
следователя, прокурора, связанных с осуществлением судебного
контроля в досудебном производстве по уголовным делам.
1
На законопроекты получено положительное заключение Министерства юстиции Республики Татарстан с соответствующими замечаниями и
рекомендациями (17.06.04, № 01-11). См. более подробно: Муратова Н.Г
Система судебного контроля в уголовном судопроизводстве: вопросы теории, законодательного регулирования и практики: Дис. ... д-ра юрид. наук.
Казань, 2004. Приложение № 4. С. 579-595.
Н.Г. Муратова
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Статья 2. Правовые основы деятельности следственных
судей.
1. Следственные судьи руководствуются в своей деятельности Конституцией Российской Федерации, настоящим Законом,
федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, конституциями, уставами, законами
и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, изданными в пределах их полномочий.
2. Следственные судьи обязаны соблюдать и применять общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, являющиеся составной частью законодательства Российской Федерации и
регулирующего уголовное судопроизводство.
Глава II. Гарантии статуса следственных судей
Статья 3. Следственный судья в Российской Федерации
1. Следственные судьи в Российской Федерации являются
судьями общей юрисдикции и входят в единую судебную систему
Российской Федерации. Полномочия, порядок деятельности следственных судей устанавливается Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», иными федеральными конституционными законами, настоящим Законом, а порядок назначения
(избрания) и деятельности следственных судей устанавливается
также законами субъектов Российской Федерации.
2. Следственные судьи осуществляют судебный контроль в
досудебном производстве по уголовному делу. Порядок осуществления следственными судьями судебного контроля в досудебном производстве по уголовному делу устанавливается уголовнопроцессуальным законодательством Российской Федерации.
3. Вступившие в силу постановления следственных судей, а
также их законное распоряжение, требование, поручения, вызовы
и другие обращения являются обязательными для всех без исключения федеральных органов государственной власти Российской
Федерации, субъектов Российской Федерации, органов местного
самоуправления, общественных объединений, должностных лиц,
166
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.
Статья 4. Гарантии независимости следственных судей
в Российской Федерации
1. На следственных судей и членов их семей распространяются гарантии независимости судей, их неприкосновенности, а
также материального обеспечения и социальной защиты, установленные Законом Российской Федерации «О статусе судей в
Российской Федерации» и иными федеральными законами.
2. Законами субъектов Российской Федерации следственным
судьям могут быть установлены дополнительные гарантии материального обеспечения и социальной защиты.
Статья 5. Территория следственного судьи
1. Следственные судьи осуществляют свою деятельность в
пределах территориальных границ административного районного
(городского) образования.
2. Общее число следственных судей в субъекте Российской
Федерации определяется федеральным законом по законодательной инициативе соответствующего субъекта Российской Федерации, согласованной с Верховным Судом Российской Федерации,
Генеральной Прокуратурой РФ, Министерством внутренних дел
РФ, Министерством юстиции РФ, Федеральной службой безопасности РФ, Федеральной службой РФ по контролю за оборотом
наркотических средств и психотропных веществ.
3. Следственный судья для наиболее эффективного осуществления судебных полномочий может отправляться на место спора
в пределах своей территории.
Статья 6. Компетенция следственного судьи
1. Следственный судья рассматривает в первой инстанции
жалобы участников уголовного судопроизводства и иных лиц на
действия (бездействие) и решения органа дознания, дознавателя,
следователя, прокурора и суда в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные
решения затрагивают их интересы или способны причинить
ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства.
Н.Г. Муратова
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Следственный судья рассматривает ходатайства участников уголовного судопроизводства о производстве следственных
действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела,
обеспечения прав и законных интересов лица (представителя),
заявившего ходатайство.
3. Следственный судья правомочен принимать решения:
1) о применении мер пресечения (заключение под стражу,
домашний арест, продление срока содержания под стражей или
домашнего ареста);
2) о производстве отдельных следственных действий (осмотр
жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; обыск
в жилище; выемка в жилище; личный обыск; выемка предметов и
документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; о контроле и записи телефонных и иных переговоров);
3) о принятии отдельных процессуальных решений (помещение подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей,
в медицинский или психиатрический стационар для производства
судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы;
временное отстранение подозреваемого или обвиняемого от
должности; наложение ареста на имущество; наложение денежного взыскания; возбуждение уголовного дела в отношении следователя, прокурора, адвоката);
4) при осуществлении международного сотрудничества в
сфере уголовного судопроизводства (запрос компетентного органа иностранного государства об осуществлении уголовного преследования или о возбуждении уголовного дела).
4. Следственный судья единолично рассматривает жалобы,
ходатайства, представления в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.
Глава III. Организация работы следственных судей
Статья 7. Требования, предъявляемые к следственному
судье
1. Следственным судьей может быть гражданин Российской
Федерации, достигший возраста 25 лет, имеющий высшее юри168
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дическое образование, полученное в образовательном учреждении высшего профессионального образования, имеющем государственную аккредитацию, стаж работы по юридической специальности не менее трех лет, не совершивший порочащих его
поступков и обладающий необходимыми профессиональными и
моральными качествами, способный по состоянию здоровья исполнять служебные обязанности, сдавший квалификационный
экзамен и получивший рекомендацию квалификационной коллегии судей субъекта Российской Федерации.
2. От сдачи квалификационного экзамена освобождаются лица, имеющие стаж работы в должности судьи федерального суда
не менее двух лет, мирового судьи не менее трех лет, пенитенциарного судьи не менее трех лет, а также имеющие ученые степени кандидата и доктора юридических наук и стаж работы по
юридической специальности не менее пяти лет.
3. Следственные судьи не могут быть депутатами представительных органов власти или органов местного самоуправления,
членами общественных объединений, преследующих политические цели, и принимать участие в их деятельности.
4. Следственные судьи не вправе совмещать работу в должности следственного судьи с иной оплачиваемой работой, кроме
научной, преподавательской, литературной или иной творческой
деятельности. Законом субъекта Российской Федерации могут
быть установлены дополнительные требования к кандидату на
должность следственного судьи.
Статья 8. Порядок назначения (избрания) на должность
следственного судьи и срок полномочий следственного судьи
1. Следственные судьи назначаются (избираются) на должность законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Российской Федерации в порядке, установленном законом субъекта Российской Федерации.
2. Следственный судья назначается (избирается) на должность на срок, установленный законом субъекта Российской Федерации, но не более чем на пять лет. По истечении указанного
срока лицо, занимавшее должность следственного судьи, вправе
снова выдвинуть свою кандидатуру для назначения (избрания) на
данную должность.
Н.Г. Муратова
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. При повторном и последующих назначениях (избраниях)
следственного судьи на должность следственного судьи срок его
полномочий устанавливается законом субъекта Российской Федерации, но не более чем на пять лет.
4. Полномочия следственного судьи прекращаются и приостанавливаются в порядке, установленном Законом Российской
Федерации «О статусе судей в Российской Федерации».
Статья 9. Аппарат следственного судьи
1. Аппарат следственного судьи обеспечивает его работу. В
структуру аппарата следственного судьи входят: консультантпомощник, специалист-международник, эксперт-криминалист,
секретарь-делопроизводитель. Штатное расписание аппарата
следственного судьи устанавливается законом субъекта Российской Федерации.
2. Работники аппарата следственного судьи являются государственными служащими субъекта Российской Федерации.
Статья 10. Материальное обеспечение деятельности
следственных судей
1. Заработная плата следственных судей состоит из должностного оклада, доплат за квалификационный класс, выслугу лет и
50-процентной доплаты к должностному окладу за особые условия труда. Следственные судьи, имеющие ученую степень кандидата юридических наук или ученое звание доцента, получают доплату в размере 5 процентов от должностного оклада, имеющие
ученую степень доктора юридических наук или ученое звание
профессора – 10 процентов от должностного оклада. Финансирование расходов на заработную плату следственным судьям осуществляется из федерального бюджета через органы Судебного
департамента при Верховном Суде Российской Федерации.
2. В материально-техническое обеспечение аппарата следственного судьи входят современные научно-технические средства,
позволяющие своевременно и эффективно осуществлять судебный контроль в досудебном производстве по уголовному делу.
Органы юстиции субъекта Российской Федерации осуществляют
материально-техническое обеспечение работы следственных судей в порядке, установленном законом соответствующего субъекта Российской Федерации.
170
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава IV. Заключительные положения
Статья 11. Символика государственной власти
1. В зале судебных заседаний следственных судей и при выездных заседаниях обеспечивается символика Российской Федерации и субъекта Российской Федерации, на территории которого
осуществляется деятельность следственного судьи.
2. На зданиях и в залах судебных заседаний следственных
судей помещаются Государственный флаг Российской Федерации и изображение Государственного герба Российской Федерации, а также может устанавливаться флаг и помещаться изображение герба субъекта Российской Федерации.
3. При осуществлении судебного контроля на месте спора
следственный судья находится в мантии или имеет другой отличительный знак своей должности, предусмотренный законом
субъекта Российской Федерации.
4. На служебных транспортных средствах следственный судья имеет отличительный знак своей должности, предусмотренный законом субъекта Российской Федерации.
Статья 12. Действие настоящего Закона
1. Настоящий Федеральный закон вступает в силу со дня его
официального опубликования. До назначения (избрания) на
должность следственных судей решения по вопросам, относящимся к компетенции следственных судей, рассматриваются федеральными судьями в соответствии с уголовно-процессуальным
законодательством.
2. Законодательство Российской Федерации о труде распространяется на следственных судей в части, не урегулированной
настоящим Законом.
3. Предложить Президенту Российской Федерации привести
свои нормативные правовые акты в соответствие с настоящим
Федеральным законом.
4. Поручить Правительству Российской Федерации в шестимесячный срок обеспечить пересмотр и отмену нормативных
правовых актов, противоречащих настоящему Закону.
5. Поручить Правительству Российской Федерации в трехмесячный срок внести в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проект федерального закона «О
Н.Г. Муратова
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О федеральном бюджете на … год"», обеспечивающий введение в
действие статей восьмой и десятой настоящего Закона.
6. Обеспечить с 1 января … года осуществление судебного
контроля в досудебном производстве по уголовному делу следственными судьями на всей территории Российской Федерации в
части финансирования их деятельности.
Российская Федерация
Федеральный закон
«О пенитенциарных судьях в Российской Федерации»
Принят Государственной Думой
Одобрен Советом Федерации
Глава I. Общие положения
Статья 1. Цели и задачи настоящего Закона
1. Законодательство о пенитенциарных судьях в Российской
Федерации имеет своими целями обеспечение своевременного и
постоянного судебного контроля при приведении в исполнение
приговоров и иных процессуальных решений, в процессе исполнения приговоров и иных процессуальных решений, реализацию
права осужденного и реабилитированного на судебную защиту
прав и законных интересов, восстановление нарушенных прав.
2. Задачами законодательства о пенитенциарных судьях в
Российской Федерации является регулирование правоотношений,
возникающих при обжаловании действий администрации учреждений и органов, исполняющих наказание, мест содержания задержанных и арестованных, а также при рассмотрении вопросов,
связанных с исполнением наказания, в соответствии с уголовнопроцессуальным и уголовно-исполнительным законодательством.
Статья 2. Правовые основы деятельности пенитенциарных судей
1. Пенитенциарные судьи руководствуются в своей деятельности Конституцией Российской Федерации, настоящим Законом, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, конституциями, уставами,
172
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
законами и иными нормативными правовыми актами субъектов
Российской Федерации, изданными в пределах их полномочий.
2. Пенитенциарные судьи обязаны соблюдать и применять
общепризнанные принципы и нормы международного права и
международные договоры Российской Федерации, являющиеся
составной частью законодательства Российской Федерации, в том
числе уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного.
Глава II. Гарантии статуса пенитенциарных судей
Статья 3. Пенитенциарный судья в Российской Федерации
1. Пенитенциарные судьи в Российской Федерации являются
судьями общей юрисдикции и входят в единую судебную систему Российской Федерации. Полномочия, порядок деятельности
пенитенциарных судей устанавливается Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О
судебной системе Российской Федерации», иными федеральными
конституционными законами, настоящим Законом, а порядок назначения (избрания) и деятельности пенитенциарных судей устанавливается также законами субъектов Российской Федерации.
2. Пенитенциарные судьи осуществляют судебный контроль
при исполнении приговора и иных процессуальных решений. Порядок осуществления пенитенциарными судьями судебного контроля устанавливается уголовно-процессуальным и уголовноисполнительным законодательством Российской Федерации.
3. Вступившие в силу постановления пенитенциарных судей,
а также их законное распоряжение, требование, поручения, вызовы и другие обращения являются обязательными для всех без исключения федеральных органов государственной власти Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, органов
местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.
Статья 4. Гарантии независимости пенитенциарных судей в Российской Федерации
1. На пенитенциарных судей и членов их семей распространяются гарантии независимости судей, их неприкосновенности, а
Н.Г. Муратова
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
также материального обеспечения и социальной защиты, установленные Законом Российской Федерации «О статусе судей в
Российской Федерации» и иными федеральными законами.
2. Законами субъектов Российской Федерации пенитенциарным судьям могут быть установлены дополнительные гарантии
материального обеспечения и социальной защиты.
Статья 5. Территория пенитенциарного судьи
1. Пенитенциарные судьи осуществляют свою деятельность в
пределах территориальных границ административного районного
(городского) образования.
2. Общее число пенитенциарных судей в субъекте Российской Федерации определяется федеральным законом по законодательной инициативе соответствующего субъекта Российской
Федерации, согласованной с Верховным Судом Российской Федерации и Министерством юстиции РФ.
3. Пенитенциарный судья для наиболее эффективного осуществления судебных полномочий может отправляться на место
спора в пределах своей территории.
Статья 6. Компетенция пенитенциарного судьи
1. Пенитенциарный судья рассматривает в первой инстанции
жалобы осужденных, задержанных, арестованных на действия
(бездействие) администрации учреждений и органов, исполняющих наказание, мест содержания подозреваемых и обвиняемых,
которые затрагивают их интересы или способны причинить
ущерб конституционным правам и свободам.
2. Пенитенциарный судья рассматривает ходатайства и заявления осужденных и реабилитированных по вопросам, связанным
с исполнением приговора и иных процессуальных решений, с целью обеспечения прав и законных интересов лица (представителя), заявившего ходатайство.
3. Пенитенциарный судья рассматривает представления учреждения или органа, исполняющего наказание, в случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законодательством.
4. Пенитенциарный судья рассматривает вопросы выдачи лиц
по запросам компетентных органов иностранных государств для
исполнения приговора или иного процессуального решения при
174
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
осуществлении международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства.
Статья 7. Виды решений пенитенциарного судьи
Пенитенциарный судья правомочен принимать решения:
1. Пенитенциарный судья того территориального районного
(городского) административного образования, где был вынесен
приговор или иное процессуальное решение – по вопросам о реабилитации, о замене наказания в случае злостного уклонения от
его отбывания, об освобождении от отбывания наказания в связи
с истечением срока давности обвинительного приговора, о снижении размера удержания из заработной платы осужденного, о
разъяснении сомнений и неясностей, возникающих при исполнении приговоров, об освобождении от наказания несовершеннолетних с применением принудительных мер воспитательного
воздействия, о передаче гражданина иностранного государства,
осужденного к лишению свободы судом РФ, для отбывания наказания в государство, гражданином которого осужденный является, об отсрочке исполнения приговора (ч. 1 ст. 396 УПК РФ).
2. Пенитенциарный судья по месту отбывания наказания
осужденного либо по месту применения принудительных мер
медицинского характера – об изменении вида исправительного
учреждения, об условно-досрочном освобождении от отбывания
наказания, о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, об освобождении от наказания в связи с болезнью
осужденного, о зачете времени содержания под стражей, об освобождении от наказания (ч. 3 ст. 396 УПК РФ).
3. Пенитенциарный судья по месту жительства осужденного
разрешает вопросы об отмене условно-досрочного освобождения,
об отмене условного осуждения, об отмене либо о дополнении
возложенных на осужденного обязанностей, об отмене отсрочки
отбывания наказания беременным женщинам и женщинам,
имеющим малолетних детей (ч. 4 ст. 396 УПК РФ).
4. Пенитенциарные судьи по месту задержания осужденного – вопросы о заключении под стражу осужденного, скрывшегося в целях уклонения от отбывания наказания в виде штрафа,
обязательных работ, исправительных работ либо ограничения
свободы, до рассмотрения вопроса о замене наказания в случае
Н.Г. Муратова
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
злостного уклонения от его отбывания, но не более чем на 30 суток (п. 4-1 ст. 396 УПК РФ, нов. ред. п. 18 ст. 397 УПК РФ).
5. Пенитенциарный судья единолично рассматривает жалобы, ходатайства, заявления и представления в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законодательством.
Глава III. Организация работы пенитенциарных судей
Статья 8. Требования, предъявляемые к пенитенциарному судье
1. Пенитенциарным судьей может быть гражданин Российской Федерации, достигший возраста 25 лет, имеющий высшее
юридическое образование, полученное в образовательном учреждении высшего профессионального образования, имеющем государственную аккредитацию, стаж работы по юридической специальности не менее трех лет, не совершивший порочащих его
поступков и обладающий необходимыми профессиональными и
моральными качествами, способный по состоянию здоровья исполнять служебные обязанности, сдавший квалификационный
экзамен и получивший рекомендацию квалификационной коллегии судей субъекта Российской Федерации.
2. От сдачи квалификационного экзамена освобождаются лица, имеющие стаж работы в должности судьи федерального суда
не менее двух лет, мирового судьи не менее трех лет, пенитенциарного судьи не менее трех лет, а также имеющие ученые степени кандидата и доктора юридических наук и стаж работы по
юридической специальности не менее пяти лет.
3. Пенитенциарные судьи не могут быть депутатами представительных органов власти или органов местного самоуправления,
членами общественных объединений, преследующих политические цели, и принимать участие в их деятельности.
4. Пенитенциарные судьи не вправе совмещать работу в
должности судьи с иной оплачиваемой работой, кроме научной,
преподавательской, литературной или иной творческой деятельности. Законом субъекта Российской Федерации могут быть установлены дополнительные требования к кандидату на должность пенитенциарного судьи.
176
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Статья 9. Порядок назначения (избрания) на должность
пенитенциарного судьи и срок полномочий
пенитенциарного судьи
1. Пенитенциарные судьи назначаются (избираются) на
должность законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Российской Федерации в порядке,
установленном законом субъекта Российской Федерации.
2. Пенитенциарный судья назначается (избирается) на должность на срок, установленный законом субъекта Российской Федерации, но не более чем на пять лет. По истечении указанного
срока лицо, занимавшее должность пенитенциарного судьи,
вправе снова выдвинуть свою кандидатуру для назначения (избрания) на данную должность.
3. При повторном и последующих назначениях (избраниях)
пенитенциарного судьи на должность пенитенциарного судьи
срок его полномочий устанавливается законом субъекта Российской Федерации, но не более чем на пять лет.
4. Полномочия пенитенциарного судьи прекращаются и приостанавливаются в порядке, установленном Законом Российской
Федерации «О статусе судей в Российской Федерации».
Статья 10. Аппарат пенитенциарного судьи
1. Аппарат пенитенциарного судьи обеспечивает его работу.
В структуру аппарата пенитенциарного судьи входят: консультант-помощник, специалист-международник, психолог, секретарь-делопроизводитель. Штатное расписание аппарата пенитенциарного судьи устанавливается законом субъекта Российской
Федерации.
2. Работники аппарата пенитенциарного судьи являются государственными служащими субъекта Российской Федерации.
Статья 11. Материальное обеспечение деятельности
пенитенциарных судей
1. Заработная плата пенитенциарных судей состоит из должностного оклада, доплат за квалификационный класс, выслугу
лет и 50-процентной доплаты к должностному окладу за особые
условия труда. Пенитенциарные судьи, имеющие ученую степень
кандидата юридических наук или ученое звание доцента, получают доплату в размере 5 процентов от должностного оклада,
Н.Г. Муратова
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеющие ученую степень доктора юридических наук или ученое
звание профессора – 10 процентов от должностного оклада. Финансирование расходов на заработную плату пенитенциарным
судьям осуществляется из федерального бюджета через органы
Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации.
2. Органы юстиции субъекта Российской Федерации осуществляют материально-техническое обеспечение работы пенитенциарных судей в порядке, установленном законом соответствующего субъекта Российской Федерации.
Глава IV. Заключительные положения
Статья 12. Символика государственной власти
1. В зале судебных заседаний пенитенциарных судей и при
выездных заседаниях обеспечивается символика Российской Федерации и субъекта Российской Федерации, на территории которого осуществляется деятельность пенитенциарного судьи.
2. На зданиях и в залах судебных заседаний пенитенциарных
судей помещаются Государственный флаг Российской Федерации и изображение Государственного герба Российской Федерации, а также может устанавливаться флаг и помещаться изображение герба субъекта Российской Федерации.
3. При осуществлении судебного контроля на месте спора
пенитенциарный судья находится в мантии или имеет другой отличительный знак своей должности, предусмотренный законом
субъекта Российской Федерации.
4. На служебных транспортных средствах пенитенциарный
судья имеет отличительный знак своей должности, предусмотренный законом субъекта Российской Федерации.
Статья 13. Действие настоящего Закона
1. Настоящий Федеральный закон вступает в силу со дня его
официального опубликования. До назначения (избрания) на
должность пенитенциарных судей решения по вопросам, относящимся к компетенции пенитенциарных судей, рассматриваются
федеральными судьями в соответствии с уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законодательством.
178
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Законодательство Российской Федерации о труде распространяется на пенитенциарных судей в части, не урегулированной настоящим Законом.
3. Предложить Президенту Российской Федерации привести
свои нормативные правовые акты в соответствие с настоящим
Федеральным законом.
4. Поручить Правительству Российской Федерации в шестимесячный срок обеспечить пересмотр и отмену нормативных
правовых актов, противоречащих настоящему Закону.
5. Поручить Правительству Российской Федерации в трехмесячный срок внести в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проект федерального закона «О
внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О федеральном бюджете на ... год"», обеспечивающий введение в действие статей десятой и одиннадцатой настоящего Закона.
6. Обеспечить с 1 января ... года осуществление судебного
контроля при исполнении наказаний и иных процессуальных решений пенитенциарными судьями на всей территории Российской Федерации в части финансирования их деятельности.
Р.Н. Ласточкина
(Ярославский госуниверситет)
Некоторые замечания
в порядке обсуждения
авторских законопроектов
Представленные в настоящем сборнике авторские законопроекты доктора юридических наук, профессора Н.Г. Муратовой посвящены по-прежнему актуальной судебной реформе, и в частности одному из её направлений – дифференциации системы уголовной юстиции. Усложнение данной системы, появление в ней
новых видов деятельности влечет за собой создание структурных
элементов, способных адекватно осуществлять эти виды деятельР.Н. Ласточкина
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности. Первый из законопроектов определяет правовые основания, статус, компетенцию, организацию работы следственных
судей, призванных осуществлять достаточно новый для уголовного судопроизводства вид деятельности – судебный контроль в
досудебном производстве. Второй законопроект предназначен
для регулирования тех же положений применительно к институту
пенитенциарных судей, которые, как предполагается, должны
решать вопросы, возникающие в процессе исполнения приговоров и выходящие за пределы компетенции органов уголовноисполнительной системы. Наша задача – попытаться установить,
насколько необходимы предлагаемые элементы судебной системы, и высказать свои суждения относительно конкретного содержания законопроектов.
I. К законопроекту «О следственных судьях в Российской
Федерации». Вопрос о природе судебного контроля за законностью и обоснованностью действий (бездействия) и решений органов уголовного преследования, которым должны заниматься
следственные судьи, является достаточно спорным. В основном
дискуссия вращается вокруг одной проблемы: является ли судебный контроль правосудием или составляет самостоятельную
функцию судебной власти1. Цели и объем данного исследования
не позволяют подробно остановиться на содержании дискуссии.
Судя по содержанию законопроекта, Н.Г. Муратова рассматривает судебный контроль как разновидность правосудия, ибо видит
предметом деятельности следственного судьи правовой спор (см.,
например, ч. 3 ст. 5 законопроекта). Но при любом ответе на вопрос о принадлежности судебного контроля к правосудию очевидно, что он является самостоятельным видом уголовнопроцессуальной деятельности.
Для сравнения. В уголовном процессе Великобритании и
США судебный контроль на досудебных стадиях2 органически
вписан в основное производство, не отделен от него по целям.
Так, применение мер процессуального принуждения неразрывно
связано либо с предъявлением обвинения (Великобритания), либо
с возбуждением уголовного преследования (США); осуществляя
контроль за ограничением конституционных прав граждан, суд
обязан исследовать доказательства обвинения и защиты по суще180
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ству3. В странах континентального права, в том числе и в России,
текущий судебный контроль сформировался как особый вид деятельности, осуществляемый параллельно с основным производством и имеющий собственные цели и процедуру4. Такой своеобразный вид деятельности в рамках процессуальной отрасли
именуется производством. В теории права таковым считается
«…системное образование, комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий, которые: а) образуют
определенную совокупность процессуальных отношений, отличающихся предметной характеристикой и связанностью с соответствующими материальными правоотношениями; б) вызывают
потребности установления, доказывания, а также обоснования
всех обстоятельств и фактических данных рассматриваемого
юридического дела; в) обусловливают необходимость закрепления, официального оформления полученных процессуальных результатов в соответствующих актах-документах»5. Судебный
контроль обладает, на наш взгляд, всеми перечисленными признаками: а) он имеет собственный, отличный от общего производства предмет деятельности – правовой спор относительно законности и обоснованности ограничения конституционных прав
и свобод граждан (эти права и свободы составляют материальноправовую основу спора); б) характер правового спора диктует
особый предмет и средства доказывания (в судебном контроле
исследуются лишь обстоятельства, обосновывающие ограничение конституционных прав и свобод, но не исследуется вопрос о
виновности подозреваемого или обвиняемого, не проводится судебное следствие); в) производство завершается процессуальными актами, отличными от общего производства (постановлением
судьи о законности либо незаконности действия или решения органа уголовного преследования, об удовлетворении либо неудовлетворении ходатайства или представления данного органа).
В современной уголовно-процессуальной доктрине в качестве основного признака, отграничивающего процессуальное производство, называется его функциональное назначение, отражающее специализацию деятельности субъектов процесса – носителей властных полномочий6. Указанный признак также характерен для судебного контроля: властный субъект – суд – проР.Н. Ласточкина
181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изводит проверку законности и обоснованности ограничения
конституционных прав и свобод граждан, не осуществляя при
этом основного производства по уголовному делу.
Таким образом, в уголовном процессе России сформировалось самостоятельное производство по судебному контролю за
законностью и обоснованностью действий (бездействия) и решений органов уголовного преследования, ограничивающих конституционные права и свободы граждан. Но почему это производство требует специального субъекта – следственного судью?
Для этого мы видим, как минимум, два основания.
Во-первых, одно из важнейших требований к данному виду
судебного контроля – это быстрота7. Решения судьи по ходатайствам и жалобам должны приниматься в максимально короткие
сроки, чтобы не создавать препятствий для предварительного
расследования. Ряд ходатайств должен разрешаться немедленно
(например, в порядке ст. 9 Федерального закона «Об оперативнорозыскной деятельности» – в дальнейшем ФЗ «Об ОРД»). Судьи
же, рассматривающие уголовные дела по существу, работают по
заранее составленному графику, отдельные дела слушаются на
протяжении длительного времени. С одной стороны, необходимость быстрого осуществления судебного контроля влечет сбои в
графике судебных слушаний, заставляет судей объявлять перерывы, отвлекаться от сути иных дел. С другой стороны, занятость
основными делами приводит к нарушению сроков судебного
контроля. Поэтому сосредоточение функции судебного контроля
в одних руках позволит более быстро и квалифицированно решать его задачи.
Во-вторых, участие судьи в решении каких-либо вопросов
уголовного дела в порядке судебного контроля ставит под сомнение его (судьи) объективность при разрешении данного дела по
существу. Статья 63 УПК не запрещает судье рассматривать дело, если он ранее осуществлял полномочия, предусмотренные
ч. 2, 3 ст. 29 УПК либо ст. 9 ФЗ «Об ОРД». Однако когда судья
принял то или иное решение относительно, например, заключения обвиняемого под стражу, в дальнейшем для него может быть
затруднительным даже косвенное признание ошибочности своей
позиции. По крайней мере, любая из сторон может сомневаться в
182
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объективности судьи. Во избежание подобных трудностей и сомнений целесообразно обособление судебного контроля в руках
специальных судей. Эта идея не нова, она имеет законодательное
воплощение (например, во Франции с её обвинительной камерой
суда8) и представлена в современной российской уголовнопроцессуальной теории9.
Если судебный контроль – особый вид уголовно-процессуальной деятельности, то он требует не только особой процедуры,
но и специального субъекта, который может адекватно обеспечить его осуществление. Для сравнения пример. Есть немало
предложений о введении в Российской Федерации апелляции по
всем уголовным делам10. Однако осуществление этого предложения невозможно без принципиального изменения существующей
судебной системы. Необходимо создание окружных судов, которые станут кассационной инстанцией для приговоров районных
судов и апелляционной – для приговоров судов субъектов федерации11, что позволит не соединять в одном звене судебной системы разные формы проверки правосудности приговора. Так и в
нашем случае: следственный судья как особый субъект властных
полномочий не будет озабочен судебной перспективой того уголовного дела, по которому он осуществлял судебный контроль, и,
следовательно, может быть максимально свободным в принятии
решения.
В качестве следующего шага в развитии института судебного
контроля можно видеть структурное выделение норм о судебном
контроле в уголовно-процессуальном законодательстве, но данный вопрос выходит за рамки настоящей статьи.
Соглашаясь с законопроектом Н.Г. Муратовой по существу,
мы считаем необходимым высказать ряд конкретных суждений
по его содержанию.
1. На наш взгляд, в проект включены не все задачи законодательства о следственных судьях. В частности, судя по описанию
компетенции следственного судьи в ст. 6 законопроекта, он должен принимать отдельные процессуальные решения об ограничении тех или иных конституционных прав (п. 3 ч. 3 ст. 6), а также в
порядке международного сотрудничества (п. 4). Но эти виды дея-
Р.Н. Ласточкина
183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельности следственного судьи не нашли отражения при определении задач законодательства о следственных судьях (ч. 2 ст. 1).
С другой стороны, данное законодательство, по мысли автора, должно регулировать и правоотношения, возникающие при
осуществлении оперативно-розыскных мероприятий. Это вполне
логично. Статья 9 ФЗ «Об ОРД» предусматривает соответствующую процедуру судебного контроля. Да и сама ОРД достаточно
тесно связана по своим задачам с процессуальной деятельностью.
Однако при описании компетенции следственного судьи в ст. 6
Н.Г. Муратова не упоминает принятие решений о производстве
оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан, а также рассмотрение жалоб на действия органов, осуществляющих ОРД. На сегодняшний день такие
жалобы рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства, ибо УПК не предусматривает их рассмотрение. Однако связанность ОРД с целями именно уголовной, а не гражданской или
административной юстиции вполне оправдывало бы рассмотрение таких жалоб следственными судьями.
В аспекте определения компетенции следственного судьи
вызывает возражения тезис о рассмотрении последним жалоб на
действия (бездействие) и решения органов уголовного преследования, которые «…затрагивают их (участников уголовного судопроизводства и иных лиц. – Р.Л.) интересы» (ч. 1 ст. 6). Автор таким образом явно расширяет предмет судебного обжалования по
сравнению со ст. 125 УПК РФ, которая распространяет судебный
контроль лишь на действия (бездействие) и решения, способные
причинить ущерб конституционным правам и свободам либо затруднить доступ к правосудию. Авторская формулировка делает
судебный контроль в досудебном производстве безграничным и
позволяет обжаловать в суд практически любое действие или решение органа уголовного преследования.
Дискуссия по проблеме предмета судебного контроля представлена в процессуальной литературе12 и требует отдельного
рассмотрения. Скажем лишь, что авторская позиция, по нашему
мнению, выходит за рамки ст. 46 Конституции РФ, предполагающей судебную защиту именно прав и свобод, нарушение которых и может повлечь судебное обжалование. Кроме того, уста184
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
новление интереса лица, законности этого интереса потребовало
бы иной процедуры судебного контроля, и в частности введения
судебного следствия.
2. Несколько спорным представляется определение правовых
основ деятельности следственного судьи в ст. 2 законопроекта. В
её части 1 автор называет конституции, уставы, законы и иные
нормативные акты субъектов федерации. Они же, по мнению
Н.Г. Муратовой, должны определять порядок деятельности следственного судьи (ч. 1 ст. 3). Так ли это?
Основным предметом судебного контроля являются все-таки
процессуальные действия и решения. Субъекты федерации не обладают полномочиями по регулированию уголовно-процессуальной деятельности, ибо в силу п. о) ст. 71 Конституции РФ, уголовно-процессуальное законодательство находится в ведении
Российской Федерации. Что же касается судебного контроля за
законностью и обоснованностью ОРД, то и её правовую основу
составляет федеральное законодательство и иные нормативные
акты федеральных органов государственной власти (ч. 1 ст. 4 ФЗ
«Об ОРД»). Вопросы же организации и тактики проведения оперативно-розыскных мероприятий, которые могут стать предметом регулирования со стороны органов, осуществляющих ОРД в
рамках их полномочий (ч. 2 ст. 4), не входят в предмет судебного
контроля.
Законопроект о следственных судьях вызывает и ряд других
замечаний, но мы остановились на наиболее общих и принципиальных вопросах.
II. К законопроекту «О пенитенциарных судьях в Российской Федерации». Создание отдельного звена судебной системы – пенитенциарных судей – также имеет под собой материально-правовые основания. В юридической литературе всё шире
распространяется взгляд на исполнение приговора как на особое
производство в уголовном процессе13. Порождается эта деятельность не преступлением, а обстоятельствами, возникшими в связи с реализацией приговора. Данные обстоятельства составляют
предмет доказывания и обусловливают средства доказывания (не
требуется судебное следствие). Заканчивается производство решениями, не затрагивающими существо уголовного дела14. С
Р.Н. Ласточкина
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
точки зрения функциональной направленности деятельности суда
производство по разрешению уголовно-правовых и процессуальных вопросов, возникающих при исполнении приговоров, также
можно охарактеризовать как особое: в нем дело не решается по
существу15.
Передача вопросов, решаемых при исполнении приговора, в
ведение специального судьи позволит освободить федеральных и
мировых судей, разрешающих дела по существу, от рассмотрения
множества представлений, ходатайств и жалоб, а также обеспечит объективность и быстроту при решении вопросов исполнения
приговора, поскольку пенитенциарный судья приговор не выносил и никакой позицией в оценке, прежде всего, личности осужденного не связан.
Соглашаясь с идеей формирования института пенитенциарных судей, можем высказать несколько конкретных замечаний по
содержанию законопроекта.
1. Как и в ранее рассмотренном случае, законопроект четко
не определяет место пенитенциарного судьи в судебной системе,
так как не относит его к федеральным судьям или судьям субъекта федерации.
2. Часть 1 ст. 13 законопроекта отсылает к действующему
уголовно-процессуальному законодательству, но не соответствует ему в том плане, в котором предлагает до создания института
пенитенциарных судей рассматривать вопросы исполнения приговора федеральными судьями. Исходя из смысла ст. 396 УПК,
вопросы, возникающие в ходе исполнения приговора, могут решаться не только федеральным, но и мировым судом. Так, ч. 1
ст. 396 предусматривает компетенцию суда (в том числе и мирового суда), постановившего приговор.
3. Относя к компетенции пенитенциарного судьи рассмотрение жалоб осужденных, задержанных или заключенных под
стражу (ч. 1 ст. 6), автор не определяет в ст. 7 законопроекта подсудность таких жалоб.
В целом же, анализируя опубликованные законопроекты,
можно сказать, что, несмотря на частные пробелы и противоречия, труд Н.Г. Муратовой представляет собой серьёзную практи-
186
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ческую реализацию научных достижений и важный вклад в осуществление судебной реформы.
Примечания
1
См. например: Скитович В.В. Судебная власть как системное образование // Правоведение. 1997. № 1. С. 150; Колоколов Н.А. Судебный
контроль в стадии предварительного расследования преступлений: важнейшая функция судебной власти: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,
1998. С. 8; Лазарева В.А. Судебная власть. Судебная защита. Судебный
контроль: понятие и соотношение: Лекции-очерки. Самара, 2000. С. 51;
Ковтун Н.Н. Судебный контроль в уголовном судопроизводстве России.
Н. Новгород, 2002. С. 24-44; Мартыняхин А.Ф. Судебная власть в предварительном производстве по уголовным делам // Пятьдесят лет кафедре
уголовного процесса УрГЮА (СЮИ): Материалы Международ. науч.практ. конф., г. Екатеринбург, 27–28 янв. 2005 г.: В 2 ч. Екатеринбург,
2005. Ч. 2. С. 61; Шамардин А.А. К вопросу о формах осуществления судебной власти // Там же. С. 401; и др.
2
В дальнейшем мы будем использовать термин «судебный контроль»
только применительно к досудебному производству, не оговаривая это
специально.
3
См. об этом подробнее: Рябкова О.В. Судебный контроль на стадиях
возбуждения уголовного дела и предварительного расследования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003. С. 14.
4
Итоговый судебный контроль по делу, поступившему с обвинительным заключением или обвинительным актом, осуществляется судом в
рамках основного производства и не имеется в виду в данном случае.
5
Теория юридического процесса / Под общ. ред. В.М. Горшенёва.
Харьков, 1985. С. 90.
6
См. Манова Н.С. Теоретические проблемы уголовно-процессуальных производств и дифференциация их форм: Автореф. дис. … д-ра юрид.
наук. М., 2005. С. 20, 23 и др.
7
См. об этом: Рябкова О.В. Указ. соч. С. 19-20.
8
См. подробнее: Фоков А.П. Проблемы судебного контроля за исполнением законов на стадии предварительного расследования (сравнительный анализ российского и французского законодательства): Автореф. дис.
… канд. юрид. наук М., 2000. С. 19.
9
См, например: Устимов М.С. Судебный контроль на стадии предварительного расследования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саранск,
1999. С. 13; Рябкова О.В. Указ. соч. С. 8 и др.
10
См., например: Манова Н.С. Указ. соч. С. 45.
Р.Н. Ласточкина
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
См. об этом: Головков В.Л. Актуальные проблемы развития апелляционного производства: перспективы и основные направления его совершенствования. Ижевск, 2004. С. 35 и сл.
12
См. об этом подробнее: Ковтун Н.Н.Указ. соч. С. 80–83.
13
См., например: Добровольская Т.Н. Деятельность суда, связанная с
исполнением приговора. М., 1979.С. 20; Николюк В. В. Уголовно-исполнительное судопроизводство в СССР: Автореф. дис. … д-ра юрид наук. М.,
1990. С. 9; Амануллина А.Ф. Правовая природа вопросов, решаемых судом
в стадии исполнения приговора // Пятьдесят лет кафедре уголовного процесса УрГЮА (СЮИ); Материалы Международ. науч.-практ. конф.,
г. Екатеринбург, 27-28 янв. 2005 г. В 2 ч. Екатеринбург, 2005. Ч. 1. С. 39.
14
См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 декабря
1964 г. № 18 (с последующими изменениями) «О некоторых процессуальных вопросах, возникающих в судебной практике при исполнении приговоров», п. 2 // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1965. № 1; 1984. № 4.
15
См.: Манова Н.С. Указ. соч. С. 11.
Т.А. Левинова
(Ярославский госуниверситет)
Отсутствие события преступления:
вопросы правовой регламентации
Регламентация оснований отказа в возбуждении уголовного
дела и прекращения уголовного дела в истории уголовно-процессуального законодательства не была единообразной, нередко она
подвергалась существенной корректировке.
Отсутствие события преступления – одно из таких оснований.
В ст. 277 Устава уголовного судопроизводства (1864 г.) данное основание не упоминалось1. Однако в уголовно-процессуальной литературе XIX века высказывалось мнение о том, что оправдание могло быть достигнуто, в том числе и в случае, если «в
деле вовсе не заключается преступного деяния»2. П.В. Макалинский обращал внимание судебных следователей на то, что недостаточность улик может относиться как к обвиняемому, так и за188
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ключаться в недостаточности доказательств существования самого преступления3.
Анализ судебной практики конца XIX – начала XX вв. также
свидетельствует о неоднозначных подходах к правовой оценке
неустановления события преступления, что с учетом имеющихся
доказательств влекло принятие различных процессуальных решений.
Так, С. Токгауз4, изучая уголовные дела, возбужденные по
фактам нарушения акцизного Устава, выразившегося в продаже
хлебного, виноградного вина и пива без соответствующего разрешения и патента, задался вопросом: может ли возникнуть уголовное преследование и состояться обвинительный приговор суда при необнаружении факта преступного деяния? Рассмотренные уголовные дела он разделил на три категории в зависимости
от содержания показаний свидетелей.
1 группа. Доносители5 и свидетели полностью отказались от
сделанных ими чинам акцизного надзора заявлений и показаний,
утверждая, что ничего подобного не говорили.
2 группа. Свидетели, давая ранее не выгодные для обвиняемых показания, заявили, что оговорили их по злобе, объясняя
свое поведение враждебным отношением к обвиняемым.
3 группа. Те же субъекты категорически подтверждали свои
первоначальные заявления и показания.
В итоге по первой и второй группе дел последовали оправдательные приговоры, а по третьей – обвинительный приговор.
Причем в последнем случае при осуждении Гинды Ойхман было
установлено, что с Бондаревским, по заявлению которого был составлен протокол о покупке у нее рюмки водки (!) за 6 копеек, у
них были неприязненные отношения. Проведенный обыск ничего
не дал, тем самым нельзя было однозначно утверждать об обнаружении факта нарушения законодательства.
Другой пример из судебной практики свидетельствует о прямо противоположном решении, вынесенном судом присяжных.
15 июля 1901 г. произошел пожар на даче провизора Краевского,
который погиб в огне. Причину пожара установить не удалось, и
он был приписан неосторожному обращению с огнем. 8 августа
1901 г. Ведерников, также проживавший на даче, пригласил к сеТ.А. Левинова
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бе местного станового пристава и заявил, что совершил поджог
дачи по просьбе жены сгоревшего провизора, которая хотела получить высокую страховую сумму за уничтоженное огнем имущество. На основании показаний Ведерникова жена покойного
провизора была привлечена к следствию в качестве обвиняемой в
поджоге, однако упорно отрицала свою виновность. В судебном
заседании Ведерников отказался от ранее данных показаний. Допрос свыше 60 свидетелей не смог прояснить основной вопрос: а
был ли поджог? Фактически следствием с достоверностью было
установлено лишь, что два очень пьяных человека курили в комнате, наполненной легко воспламеняющимся материалом. Вердикт присяжных был следующим: не доказано, что дача Краевского сгорела от поджога. Подсудимые были оправданы6.
Следовательно, вопрос о принятии процессуального решения
в случае отсутствия либо неустановления события преступления
требовал законодательного регулирования.
В п. 1 ст. 5 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик (1958 г.)7 впервые в качестве обстоятельства,
исключающего производство по уголовному делу, наряду с отсутствием в деянии состава преступления было названо отсутствие события преступления. Аналогичная норма была включена и
в ст. 5 УПК РСФСР (1960 г.). Тем самым законодатель посчитал
целесообразным разграничить два, хотя и близких, но все же самостоятельных основания, отличающихся друг от друга не только по своему содержанию, но и по юридическим последствиям.
Между тем в следственной практике четкий водораздел между отсутствием события и состава преступления зачастую не проводился. Одни авторы считали, что оба этих основания означают
«отсутствие преступления» (А.Я. Дубинский)8, а другие – рассматривали отсутствие события преступления как отсутствие вообще события, по поводу которого производилось расследование
(П.М. Давыдов, Д.Я. Мирский)9. Однако в законе говорилось не
об отсутствии события вообще, а об отсутствии именно события
преступления. Отождествление события в бытовом смысле (т.е.
наличие факта вообще) и события преступления недопустимо.
Например, обнаружение человеческого трупа с признаками насильственной смерти в бытовом отношении всегда является со190
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бытием независимо от его причины. Однако если будет доказано,
что имело место самоубийство, следует говорить об отсутствии
события преступления, несмотря на наличие определенного события в бытовом смысле.
Мы полагаем, что отсутствие события преступления означает
отсутствие таких действий, применительно к которым можно обсуждать, содержат ли они состав преступления, а именно:
а) не было самого факта (события), которое могло быть расценено как преступление (например, нет факта кражи, если потерпевший сам переложил ценную вещь в другое место и забыл
об этом);
б) событие предполагавшегося преступления явилось результатом действия стихийных сил природы (наводнение, землетрясение, удар молнии, снежный обвал и т.д.), физиологических, физических или химических процессов, не зависящих от сознания и
волевого контроля лиц;
в) происшедшее явилось результатом действия самого пострадавшего (самоубийство, несчастный случай на производстве
в результате вины самого пострадавшего при отсутствии вины
других лиц)10.
В действующем уголовно-процессуальном законодательстве
существенных изменений не произошло. В ст. 24 УПК РФ11
включены оба рассматриваемых основания – отсутствие события
преступления (п. 1 ч. 1) и отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1). При этом установлено, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит
прекращению при наличии вышеуказанных оснований.
Как и прежде, в законе употребляются различные формулировки – «отсутствие события преступления» в качестве основания отказа в возбуждении уголовного дела и прекращения уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК) и «не установлено событие
преступления» в качестве основания оправдательного приговора
(п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК). Такая неоднозначная позиция, по нашему
мнению, не разрубила гордиев узел проблем, которые достались в
наследство от прежнего Кодекса, поскольку вне правового регулирования остался вопрос о том, каким образом надлежит посту-
Т.А. Левинова
191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пать в ходе досудебного производства, если точно не установлено, имело ли место событие преступления.
В свое время этот вопрос активно обсуждался на страницах
юридических изданий. Большинство авторов (Г.И. Чангули,
Я.О. Мотовиловкер Н.А. Якубович, И.А. Либус, Г.М. Резник,
В.А. Ковалев, С.А. Шейфер, В.З. Лукашевич, А.М. Ларин) считали: если в результате расследования точно не установлено, имело
ли место событие преступления, дело подлежит прекращению за
отсутствием события преступления12.
Анализ судебной практики позволил Л.М. Карнеевой и
Г.М. Миньковскому выдвинуть тезис о том, что вывод об отсутствии события, по поводу которого было возбуждено уголовное
дело13, может быть сделан как в том случае, когда это установлено с достоверностью, так и в том случае, когда, несмотря на все
принятые меры, само существование этого события осталось недоказанным14. Уточняя свою позицию, Л.М. Карнеева позднее
указывала, что «в качестве основания процессуального решения
выступает доказанность или недоказанность фактов и фактических обстоятельств, образующих в совокупности исследуемое
событие (деяние)»15.
Следует заметить: если подсудимый подлежит оправданию
даже в случае, когда не установлено событие преступления, то
оправдательный приговор тем более должен быть постановлен,
когда положительно доказано его отсутствие. В то же время, если
дело подлежит прекращению при положительной доказанности
отсутствия события преступления, то отсюда вовсе логически не
следует, что дело следует прекратить (а уж тем более отказать в
его возбуждении) и в случае, когда преступное событие не установлено.
Несовпадение формулировок – отсутствие события преступления и неустановление события преступления – применительно
к различным стадиям процесса объясняется, по-видимому, тем,
что п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК предусматривает случаи, когда дело не
только подлежит прекращению, но и не может быть возбуждено.
Судить о том, исчерпаны ли все возможности для собирания дополнительных доказательств, до возбуждения уголовного дела
невозможно. Соответственно отказать в возбуждении уголовного
192
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дела можно лишь в случае достоверно установленного отсутствия
события преступления. Если это не установлено, необходимо
возбуждать уголовное дело и проводить предварительное расследование, по результатам которого на основе собранных доказательств принимать процессуальное решение, учитывая при этом
требования ст. 73 УПК, согласно которой при производстве по
уголовному делу подлежит доказыванию в первую очередь событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства
совершения преступления).
При постановлении же оправдательного приговора, если
имеющиеся в деле доказательства положительно не удостоверяют наличие того деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, это не позволяет суду утверждать, что оно имело место.
Таким образом, если не установлено, было ли событие преступления, и при этом все возможности для собирания дополнительных доказательств исчерпаны, то на стадии предварительного расследования принимается решение о прекращении уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК), а в стадии судебного разбирательства – постановляется оправдательный приговор (п. 1 ч. 2
ст. 302 УПК).
Не только теоретическое, но и практическое значение имеет
также разрешение вопроса о том, следует ли считать презумпцию
невиновности лежащей в основе применения п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК
в случаях, когда с достоверностью не удалось установить событие преступления16.
Известно, что презумпция невиновности непосредственно
относится к лицу, а не к фактам действительности.
В практической деятельности может возникнуть две ситуации:
А)
не установлено событие
 есть лицо, обвиняемое (подозпреступления
реваемое) в его совершении
Б)
не установлено событие
преступления
 нет лица, обвиняемого (подозреваемого) в его совершении
Т.А. Левинова
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Если с определенной долей допустимости может быть принят
тезис о том, что все сомнения, в том числе и относительно события преступления, толкуются в пользу обвиняемого (подозреваемого) в первой ситуации, то данное правило неприменимо во
второй ситуации, когда с достоверностью не установлено событие преступления и нет лица, обвиняемого (подозреваемого) в его
совершении. В последнем случае неясно, как и в чью пользу
должны толковаться сомнения и на основании чего делается вывод об отсутствии события преступления.
Еще более усложнило ситуацию содержащееся в ч. 1 ст. 148
УПК требование о том, что отказ в возбуждении уголовного дела
по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 1 ст. 24 УПК (отсутствие в деянии состава преступления), допускается лишь в отношении конкретного лица.
Смоделируем ситуацию. В РОВД поступило заявление о преступлении. В ходе проверки сообщения установлено, что в действиях скрывшегося с места происшествия лица усматриваются признаки лишь административного правонарушения, но не
преступления. На основании требований ст. 145 УПК, п. 33 Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах
внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и
иной информации о происшествиях, утвержденной приказом МВД
России от 1 декабря 2005 г. № 98517, по результатам рассмотрения
сообщения о преступлении должно быть принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. В связи с прямым запретом,
содержащимся в ч. 1 ст. 148 УПК, говорить об отсутствии в деянии неустановленного лица состава преступления нельзя. Как
свидетельствует практика, в таких ситуациях выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 1 ч. 1 ст. 24
УПК (отсутствие события преступления), что вряд ли является
правильным, т.к. происходит смешение двух различных оснований. Но другого выхода у правоприменителя нет.
Иными словами, создается ситуация, когда недостаточно
проработанные правовые предписания не позволяют разрешать
конкретные практические ситуации в точном соответствии с требованиями закона. При этом правовые границы применения двух
194
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
самостоятельных оснований размываются, что в свою очередь
приводит к процессуальным ошибкам.
Таким образом, существующая регламентация такого основания для отказа в возбуждении уголовного дела и прекращения
уголовного дела, как отсутствие события преступления, не в полной мере отвечает современным потребностям практики. Законодателю следует устранить неоднозначное употребление формулировок, провести четкое разграничение между отсутствием
события преступления и отсутствием в деянии состава преступления с тем, чтобы любая конкретная ситуация могла быть разрешена на основе закона однозначно и в строгом соответствии с
его требованиями.
Примечания
1
См.: Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с разъяснениями сих по решениям кассационных департаментов Правительственного Сената, дополненные всеми позднейшими узаконениями и решениями кассационных департаментов Правительственного Сената. 5-е изд. СПб., 1870.
2
Миттермайер К.Ю.А. Руководство к судебной защите по уголовным
делам: Перевод с 4 изд. М., 1863. С. 179.
3
Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей, состоящих при окружных судах. Ч. 1. Изд. 4-е. СПб., 1894. С. 89.
4
Токгауз С. Может ли возникнуть и состояться обвинительный приговор суда при «необнаружении факта» преступного деяния? // Судебная
газета. 1899 г. 3 янв. № 1. С. 5–6.
5
Именно такой термин употребляется в первоисточнике.
6
Никитин Н.В. Преступный мир и его защитники: Рассказы о самых
громких уголовных процессах России конца ХIХ – начала ХХ века. М.,
1996. С. 77–102.
7
См.: Основы законодательства Союза ССР и союзных республик. М.,
1983. С. 302– 319.
8
Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования: Учеб. пособие. Киев, 1975. С. 46 – 47.
9
См., например: Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. М., 1963. С. 12.
10
См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко; научн. ред. В.Т. Томин, М.П.
Поляков. М., 2004. С.69.
11
Далее – УПК.
Т.А. Левинова
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
Чангули Г. Недоказанность участия обвиняемого в совершении
преступления как процессуальное основание прекращения уголовных дел в
стадии предварительного расследования // Социалистическая законность.
1965. № 3. С. 58; Мотовиловкер Я.О. Презумпция невиновности и толкование сомнений в советском уголовном процессе // Гарантии прав личности в
социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1981. С. 9–10;
Якубович Н.А. Окончание предварительного следствия. М., 1962. С. 101;
Либус И., Резник Г. Основания оправдания в уголовном процессе // Советская юстиция. 1974. № 12. С. 10; Либус И.А. Охрана прав личности в уголовном процессе. Ташкент, 1975. С.27; Ковалев В.А. Прекращение уголовного дела в условиях деятельности органов дознания. М., 1990. С. 6–7;
Шейфер С.А. Прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1963. С. 11; Лукашевич В.З. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по реабилитирующим обвиняемого основаниям // Правоведение. 1968. № 4. С. 54;
Ларин А. Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям
// Социалистическая законность. 1978. № 1. С. 57.
13
Критику формулировки «отсутствие события преступления» (п. 1
ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР) см.: Карнеева Л. Прекращение уголовных дел за отсутствием состава и события преступления // Социалистическая законность. 1970. № 5. С. 54; Мотовиловкер Я.О. Вопросы теории советского
уголовного процесса. Томск, 1970. С. 78–84; Дубинский А.Я. Указ. соч.
С. 47, 65–66; Скворцов Н. Оправдание за неустановлением события преступления // Советская юстиция. 1970. № 10. С. 9.
14
Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия // Вопросы предупреждения преступности. Вып. 4.
М., 1966. С. 96.
15
Карнеева Л.М. Правильное определение основных понятий теории
доказательств – важнейшая гарантия достижения истины при производстве
по уголовному делу // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1981. С. 21.
16
Например, И.А. Либус решал этот вопрос положительно. См.: Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1981. С. 174; Он же. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел (оправдание) // Советское государство и право. 1981. № 7.
С. 89.
17
Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2005. № 52. С. 48-67.
196
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.П. Попов
УВД г. Пятигорска
Уголовно-процессуальные функции:
место и роль в системе целеполагания
В науке уголовного процесса устоялось мнение, что под термином «уголовно-процессуальные функции» следует понимать
направления уголовно-процессуальной деятельности. Мы
вполне солидарны с таким суждением, если понимать под ним
рабочую дефиницию.
Естественно, если подключить к процессу исследования другие инструментарии, использовать терминологию и методы других наук, имеющих своим предметом деятельность оперуполномоченных, следователей, прокуроров, судей и т.д., направленную
на достижение цели уголовного процесса, то уголовнопроцессуальная функция может быть обозначена как модель или
вектор уголовно-процессуальной деятельности.
П.С. Элькинд предлагает более развернутое определение:
«Под функциями уголовного процесса следует понимать определенные нормами права и выраженные в соответствующих направлениях уголовно-процессуальной деятельности специальное
назначение и роль её участников»1.
На наш взгляд, совершенно правилен акцент, связывающий
функции с целями уголовного процесса. Л.Б. Алексеева указывает
на их (функций) в этом отношении служебную роль. «...Анализу
функции, – пишет она, – должен предшествовать тщательный анализ задач и целей уголовного судопроизводства, поскольку каждая
функция прямо или косвенно, непосредственно или опосредствованно вытекает из задач или целей процесса…»2. Однако дальше
эту мысль она не развивает и переходит к рассмотрению вопроса о
соотношении функций с системным анализом.
М.С. Строгович выводил функции из уголовно-процессуальной деятельности, что также, на наш взгляд, требует исследования их взаимодействия с целью уголовного процесса, но автор
А.П. Попов
197
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этого тоже не делает3. В контексте настоящей статьи не станем
ввязываться в споры о том, что в уголовно-процессуальной деятельности первично: цель уголовного процесса или уголовнопроцессуальная функция. Что в этой, безусловно взаимодействующей, паре есть детерминирующий фактор, а что детерминируемый объект? С введением законодателем вместо понятия задачи уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК 1960 г.) термина
назначение уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК 2001 г.) ситуация с установлением механизма взаимодействия теперь уже
внутри триады еще более усложнилась. Мы употребили по отношению к назначению уголовного судопроизводства слово «термин» по той причине, что его понятие еще не разработано, сегодня мы можем судить о нем только на уровне толкового словаря.
Вернёмся, однако, к разговору об уголовно-процессуальных
функциях. Расхождения во взглядах на это понятие начинаются с
определения его объема и продолжаются при попытках инвентаризировать уголовно-процессуальные функции, определить их количество и классифицировать их. Мы примыкаем к тем процессуалистам, которые не сводят перечень направлений уголовнопроцессуальной деятельности к традиционным для англосаксонского процесса «основным функциям». Видимо, одним из первых
российских процессуалистов, кто предложил прибавление к семейству основных уголовно-процессуальных функций, был
Р.Д. Рахунов. Он ввел в систему функций расследование, поддержание гражданского иска и защиту от него4. Вскоре после этого
П.С. Элькинд написала о вспомогательных функциях, которые
осуществляются свидетелями, экспертами, переводчиками5.
Давно известна мудрость: нет ничего практичней хорошей
теории. Движение по кругу вряд ли есть хорошая теория. Сведение системы уголовно-процессуальных функций к обвинению,
защите и разрешению дела, может быть, и хорошо для англосаксонского уголовного судопроизводства, Однако не в нашем отечестве – оно из континентального семейства.
В интересах предпринятого нами исследования мы делим
(классифицируем) массив уголовно-процессуальных функций на
три группы: основные, факультативные и вспомогательные (подсобные). К авторам, придерживающимся такой позиции, отно198
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сятся, в частности, С.В. Бородин6, В.Т. Томин, В.И. Бадашханов,
А.С. Александров7 и др.
Под основными уголовно-процессуальными функциями мы
понимаем такие направления уголовно-процессуальной деятельности, которые образуют её стержень, и отсутствие любой из них
делает уголовное судопроизводство неподвижным, лишает его
возможности продвигать уголовное дело к цели.
Исходя из того, что российское право является полноправным членом континентального семейства права, мы включаем в
число основных четыре функции: предварительное расследование, обвинение, защита, разрешение дела.
Другая сторона в дискуссии наделяет титулом основной
функции только три из перечисленных, исключая из их круга
предварительное расследование8.
Такая позиция понятна, если речь идёт об англосаксонском
семействе права, где источник информации становится доказательством, лишь побывав в суде и будучи судом в качестве такового принят. Сотрудник полиции в Англии и США, например,
прячет пулю в жилетный карман своего костюма, нимало не заботясь о соблюдении сложных процедур приобщения (не составляет протокола осмотра пули и постановления о её приобщении к
делу), тем более ему не надо заботиться о наличии при изъятии
пули понятых или адвоката. Для него достаточно позаботиться о
сохранности имеющихся на ней следов, и не оставить на ней своих собственных отпечатков пальцев. То есть его заботы носят не
процессуальный (правовой), а технико-криминалистический характер. На полицейского никто не возлагает обязанности собирать такую информацию, которая при оценке её в суде окажется
оправдательной, а если он и соберёт, то ей не даст дальнейшего
хода обвинитель, перед которым стоит задача выиграть процесс.
Ведь этот процесс – состязательный. Для прокурора, воспитанного на состязательном процессе и для состязательного процесса,
разговоры об истине в уголовном процессе непонятны.
У нас уголовный процесс – смешанный. В нем логично взаимодействуют или, по крайней мере, взаимодействовали полноценное предварительное расследование и состязательное судеб-
А.П. Попов
199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ное разбирательство. Как же в таком случае обойтись без функции предварительного расследования?
Между тем разработчики УПК 2001 г. заняли вполне определённую позицию в поддержку одной из сторон, отнеся следователя к стороне обвинения. Становится очевидной позиция непризнания четвёртой, а по порядку развёртывания уголовного судопроизводства – первой из основных уголовно-процессуальных
функций: предварительного расследования.
Факультативные функции мы определим как такие направления уголовно-процессуальной деятельности, которые предназначены для достижения факультативных элементов цели уголовного процесса. В частности:
Во-первых, действия участников уголовного процесса –
должностных лиц и органов, ведущих процесс, направленные на
возмещение вреда, причинённого преступлением. С их действиями коррелируют старания гражданского истца и ответчика по защите своих законных интересов. Их интересы, естественно, противоречивы. Так что если действия должностных лиц и органов,
ведущих процесс, есть выполнение уголовно-процессуальной
функции, то исковая направленность действий лица, которому
преступлением причинен ущерб, и защита от гражданского иска
есть функция особого рода.
Во-вторых, действия участников уголовного процесса –
должностных лиц и органов, ведущих процесс, направленные на
выявление обстоятельств, способствовавших совершению преступления (ст. 73 ч. 2).
В-третьих – избрание принудительных мер воздействия (на
судебном уровне) с тем, чтобы достичь целей наказания, установленных уголовным законодательством. В.Т. Томин полагает,
что эта последняя составляющая входит в ядро цели уголовного
процесса и, следовательно, направленные на её достижение действия детерминируются отнюдь не факультативной функцией. У
нас по этому вопросу другая позиция.
Таковы, но нашему мнению, факультативные функции.
Вспомогательные (подсобные) функции, в свою очередь, делятся на две подгруппы. К первой из них относятся те направления уголовно-процессуальной деятельности, которые помогают в
200
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
процессе доказывания реализации основных и факультативных
функций (такие функции выполняют свидетель, эксперт, специалист и др.), ко второй – направления деятельности (переводчика,
секретаря судебного заседания), обеспечивающие исполнение основных и факультативных функций, кроме доказывания.
Примечания
1
Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С. 54.
2
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред.
А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М., 1989. С. 423.
3
См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958.
С. 98-99.
4
Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности.
М., 1961. С. 51.
5
Элькинд П.С. Указ. соч. С. 64-65.
6
Уголовный процесс: Учебник для иностранных слушателей вузов
МВД СССР / Под ред. В.П. Божьева. М., 1989. С. 10.
7
Уголовный процесс России: Учебник / Науч. ред. В.Т. Томин. М.,
2003. С. 34.
8
См. об этом: Строгович М.С. Указ. соч. С. 99.
Е.Е. Язева
(Ярославский госуниверситет)
Фикции и аксиомы
в уголовно-процессуальном праве
Арсенал средств законодательной техники обширен и разнообразен, он включает язык права, юридические конструкции,
символы, презумпции, фикции и аксиомы. В последние годы глубокому изучению подверглись отдельные юридико-технические
средства применительно к сфере уголовного права, и немалая заслуга в этом принадлежит представителям ярославской школы
права1. Тем не менее в уголовно-процессуальной науке проблемы
Е.Е. Язева
201
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
использования средств законодательной техники практически
обойдены вниманием, исключением можно считать лишь несколько работ, посвященных презумпциям2. Отсутствие публикаций, посвященных фикциям и аксиомам в уголовном процессе,
заставило задаться вопросами: использовались ли они при создании УПК РФ и возможно ли вообще их применение в уголовнопроцессуальной отрасли права?
Сразу заметим, что далеко не все ученые относят фикции и
аксиомы к средствам законодательной техники. Так, фикцию как
законодательный прием рассматривали Г.Ф. Дормидонтов3,
А. Нашиц4, С.С. Алексеев5, В.К. Бабаев6, К.К. Панько7, Л.Л. Кругликов8 и др. Аксиомы же вообще оказались белым пятном на карте юридической науки. Пожалуй, лишь в работах В.К. Бабаева
упоминается данное техническое средство построения законов9.
Высказывалось также мнение, что более правильно относить
фикции к правотворческой или же юридической технике, так как
они «определяют существо правового решения и, следовательно,
задействуются в процессе формирования законодательной воли»10. Нам кажется, что данная точка зрения не совсем верна и
указанное средство следует включать в арсенал законодательной
техники. Во-первых, надо разделять два значения, которое имеет
понятие «фикция»: с одной стороны, оно обозначает нормативное
предписание11, носящее фиктивный характер, то есть является результатом правотворческой деятельности; с другой стороны, это
прием техники, выражающийся в том, что некое нормативное положение (независимо от его содержания, сути) в процессе законотворчества подменяет действительность. Во-вторых, неясно,
почему автор указанного мнения отнес фикции к правотворческой технике, но считает, что они не применяются в одной из ее
разновидностей – законодательной технике.
Итак, определим, что же следует считать фикцией. Фикция
согласно словарю русского языка – это намеренно созданное, измышленное положение, построение, не соответствующее действительности, а также вообще подделка12. В юридической литературе даются самые разные дефиниции правовых фикций. Не
вдаваясь в полемику по этому вопросу, приведем здесь вывод, к
которому пришел К.К. Панько, посвятивший свою работу фикци202
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ям в уголовном праве. По его мнению, все определения можно
свести к двум: правовая фикция представляет собой 1) «прием
законодательной техники, состоящий в признании существующим несуществующего и обратно, а также 2) свойство нормы
права не соответствовать потребностям общества в процессе правотворческой и правоприменительной деятельности»13. Однако
ученый делает также заключение, что «все, что охватывается
распространенным в литературе понятием неопровержимых презумпций, на самом деле является правовыми фикциями, установленными правовыми нормами и не подлежащими опровержению»14. И это мнение не ново, еще в дореволюционных сочинениях Г. Дормидонтов указывал, что категоричность формулировки неопровержимых презумпций, недопустимость опровержения сближает их с фикциями15; позднее В.К. Бабаев писал, что
маловероятный характер презумпции позволяет утверждать, что
мы имеем дело с фикциями16. Действительно, по своей природе
фикции стоят в одном ряду с презумпциями, но все-таки, как замечает А.К. Фетисов, «это совершенно различные понятия как по
юридической конструкции, так и по роли, по своему назначению
в праве»17. Попытаемся разобраться, в чем же состоит принципиальное отличие фикций от презумпций.
Прежде всего отметим одно сходство: презумпция, как и
фикция, – это средство законодательной техники. Достаточно
удачную формулировку правовой презумпции предложили
Т.Т. Алиев, В.О. Белоносов и Н.А. Громов: «это закрепленное в
законе правило, предполагающее наличие или отсутствие фактов
до представления доказательств противного (опровержения презумпции) или запрещающее их опровержение (неопровержимая
презумпция). Правовая презумпция учитывает реальные связи и
зависимости и потому правильно отражает подавляющее большинство ситуаций, на которые рассчитана»18. В.И. Каминская
высказала категоричное суждение, что «для фикции характерно
объявление в качестве истины положения, заведомо никогда не
соответствующего истине»19. То есть, по мнению этого автора,
презумпция по вероятности истинна, фикция истинной быть не
может. Данный признак Л.Л. Кругликов и Ю.Г. Зуев формулируют иначе и более удачно, на наш взгляд: «Фикция является предЕ.Е. Язева
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
положением о несуществующем факте или факте, вероятность
которого мала или неизвестна (выделено нами. – Е.Я.)»20. Исходя из этого можно полагать, что презумпция представляет собой
предположение, вероятность которого достаточно велика. Указанная формулировка, на наш взгляд, имеет лишь один недостаток: и фикция, и презумпция названы в ней предположениями, а
это опять влечет смешение двух понятий. Мы полагаем, что фикцию вернее определять не как предположение, а как утверждение, ведь содержащееся в фикции суждение признается истинным и неоспоримым (что и объединяет фикцию с неопровержимой презумпцией), хотя все понимают, что оно не
соответствует действительности. Именно обсуждаемый признак –
вероятность истинности закрепленного положения, думается, и
отграничивает фикции от неопровержимых презумпций21.
Таким образом, можно дать следующую дефиницию правовой фикции: это средство законодательной техники, суть которого состоит в том, что некое нормативное положение в
процессе законотворчества подменяет действительность, признает истинным положение заведомо ложное либо то, вероятность которого мала или неизвестна.
Еще одно средство законодательной техники, о котором пойдет речь в данной статье, – это правовые аксиомы22. На наш
взгляд, они представляют собой нашедшие закрепление в нормах
права положения нравственного порядка, истинность которых
очевидна и никем не оспаривается, на содержании которых базируется большинство других правовых норм. В силу своей бесспорности необходимость соблюдения содержащихся в аксиомах
правил поведения очевидна с точки зрения здравого смысла.
Аксиомы близки к уже упоминавшимся средствам юридической техники – презумпциям: они так же, как и неопровержимые
презумпции, взаимосвязаны и очень схожи с принципами права,
хотя и не тождественны с ними23. Это предопределяет их значение, они отражают уже установленные и достоверные знания, а
потому могут использоваться в качестве отправной точки для
создания новых, и толкования уже существующих норм.
Н.И. Матузов полагает, что правовые презумпции и аксиомы,
«будучи продуктом опыта, играют важную регулятивно-органи204
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зующую роль в сфере правотворчества, правоприменения, судебной, прокурорской и следственной деятельности, оказывают
влияние на становление и развитие правосознания, упрочение законности»24. По его мнению, область применения этих своеобразных социальных регуляторов обширна. «Как приемы правового
регулирования, они оказываются полезными и необходимыми
при возникновении различных «нестандартных ситуаций». Но
ими пользуются и при обычном, нормальном функционировании
правовой системы»25.
Так есть ли фикции и аксиомы в уголовно-процессуальном
праве? Ответим на этот вопрос примерами. В ч. 3 ст. 249 УПК РФ
«Участие потерпевшего» сформулировано правило: по уголовным
делам частного обвинения неявка потерпевшего без уважительных
причин влечет за собой прекращение уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК, то есть в связи с отсутствием в деянии состава преступления. Интересна логика законодателя: в качестве основания для прекращения дела было
выбрано именно отсутствие в деянии состава преступления, хотя
можно было бы предположить, что неявка потерпевшего в судебное разбирательство без уважительных причин представляет собой прощение обидчика, примирение с ним в одностороннем порядке. Таким образом, при создании указанной нормы правотворец признал существующим факт, вероятность которого нам не
известна, ведь наличие или отсутствие в деянии признаков состава
преступления не установлено. А значит, перед нами фикция.
Почему же было выбрано именно это основание для прекращения дела, а не примирение сторон (ст. 25 УПК РФ)? На наш
взгляд, в основе этой фикции лежит презумпция невиновности:
обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном
настоящим Кодексом порядке (выделено нами. – Е.Я.) и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ч. 1 ст. 14
УПК). С другой стороны, рассуждая методом от противного,
предположим, что мы посчитаем неявку потерпевшего основанием для примирения сторон. Однако согласно ст. 27 УПК прекращение уголовного преследования по основанию, указанному в
ст. 25 УПК, не допускается, если подозреваемый или обвиняемый
Е.Е. Язева
205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
против этого возражает. Действительно, неявка потерпевшего –
это проявление воли только одной стороны, обвиняемый же может требовать проведения судебного разбирательства с тем, чтобы был постановлен оправдательный приговор и он был реабилитирован в глазах общества.
Еще одна фикция напрямую не закреплена в норме права, но
легко может быть выведена из положений уголовно-процессуального закона. В п. 20 ст. 5 УПК дается дефиниция непричастности
как неустановленной причастности либо установленной непричастности лица к совершению преступления. Данное определение
подчеркивает юридическую равнозначность таких категорий, как
недоказанная виновность и доказанная невиновность лица, что
прямо вытекает из положений принципа презумпции невиновности. Можно ли считать фикцией суждение «недоказанная виновность юридически равнозначна доказанной невиновности»? На
наш взгляд, можно. Законодатель, прекрасно понимая фактическую нетождественность данных категорий, юридически приравнял их, при этом, как и в приведенном выше примере, встав на
сторону обвиняемого, что, безусловно, соответствует принципу
презумпции невиновности.
Специфика уголовно-процессуальной отрасли права не предполагает широкого применения фикций при создании норм. Тогда как, например, в гражданском праве, если мы откажемся от
данного законодательно-технического средства, то придется навсегда забыть о таких правовых категориях, как юридическое лицо, представительство, бездокументарные ценные бумаги и т.д. А
в другой процессуальной отрасли – гражданском процессе – фикций, пожалуй, больше всего. Как отмечает И. Зайцев, «это связано с детальностью процессуального регулирования правосудия
по гражданским делам и отказом от объективной истины в состязательном процессе. При этом процессуально-правовые фикции –
это всегда исключение из общих правил производства по делу,
без которых нельзя правильно и справедливо рассмотреть и разрешить гражданское дело»26. Например, в ч. 3 ст. 79 ГПК РФ установлена правовая фикция результатов судебной экспертизы, не
проведенной по вине стороны27, а в ст. 118 ГПК содержится фикция, суть которой состоит в том, что повестка или иное судебное
206
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
извещение посылаются по последнему известному суду месту
жительства или месту нахождения адресата и считаются доставленными, хотя бы адресат по этому адресу более не проживал
или не находился.
Что же касается аксиом, то и они нашли отражение в действующем процессуальном законе, и в сфере уголовного судопроизводства действуют известные с древнейших времен положения:
никто не может быть судьей в собственном деле28; никто не обязан сам себя обвинять; всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого; обязанность участников процесса – уважать суд. На основании этих аксиом были сформулированы обстоятельства,
исключающие участие лиц в производстве по уголовному делу
(ст. 61 УПК РФ); принцип состязательности (ч. 2 ст. 15 УПК);
положения, вытекающие из принципа презумпции невиновности
(ч. 3 ст. 14); ст. 258 УПК РФ о мерах воздействия за нарушение
порядка в судебном разбирательстве и т.д.
Без сомнения, при разрешении уголовных дел используются
и правовые аксиомы иной отраслевой принадлежности. Например, аксиомы уголовного права: закон (устанавливающий новую
или более высокую ответственность) не имеет обратной силы;
нельзя осуждать дважды за одно и то же правонарушение; нет
наказания без преступления и другие.
Итак, проведенное исследование показало, что фикции и аксиомы применялись законодателем при создании уголовно-процессуальных норм. В заключение данной работы хотелось бы заметить, что мы не ставили перед собой цель обнаружить все
содержащиеся в УПК нормы, при создании которых использовались такие средства законодательной техники, как фикции и аксиомы. Главной задачей для нас было попытаться обратить внимание на мало исследованную область процессуальной науки,
показать интерес и перспективность развития этой темы.
Примечания
1
См.: Панько К.К. Фикции в уголовном праве (в сфере законотворчества и правоприменения): Дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 1998; Зуев
Ю.Г. Презумпции в уголовном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль,
2000; Кругликов Л.Л., Зуев Ю.Г. Презумпции в уголовном праве. Ярославль, 2000; Спиридонова О.Е. Символ как предмет преступления: Дис. ...
Е.Е. Язева
207
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
канд. юрид. наук. Ярославль, 2002; Иванчин А.В. Уголовно-правовые конструкции и их роль в построении уголовного законодательства: Дис. ...
канд. юрид. наук. Ярославль, 2003; и др.
2
См., например: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в
уголовном процессе. М.; Л., 1948.
3
См.: Дормидонтов Г.Ф. Классификация явлений юридического быта,
относимых к случаям применения фикций. Казань, 1895. С. 109.
4
Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника. М.,
1974. С. 220-221.
5
Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. Т. II. М.: Юрид. лит.,
1982. С. 274, 277.
6
См.: Общая теория права: Курс лекций / Под общ. ред. В.К. Бабаева.
Н. Новгород, 1993. С. 100.
7
См.: Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении.
Воронеж, 1998. С. 68.
8
См., например: Кругликов Л.Л. О средствах законодательной техники
в уголовном праве // Проблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Ярославль, 1996. С. 19.
9
См.: Общая теория права / Под общ. ред. В.К. Бабаева. С. 100.
10
Иванчин А.В. Указ. соч. С. 47.
11
В.М. Горшенев, например, относит их к нестандартным нормативно-правовым предписаниям. См. об этом: Горшенев В.М. Нетипичные
нормативные предписания в праве // Сов. государство и право. 1978. № 3.
С. 116-117.
12
Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 849.
13
Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. Воронеж, 1998. С. 28.
14
Там же. С. 42.
15
Дормидонтов Г. Ф. Указ. соч. С. 30.
16
Позиция В.К. Бабаева цитируется по кн.: Панько К.К. Фикции в
уголовном праве и правоприменении. С. 42.
17
Фетисов А.К. Неопровержимые презумпции в праве России
// Юрист. 2005. № 6.
18
Алиев Т.Т., Белоносов В.О., Громов Н.А. Принцип презумпции истинности приговора, вступившего в законную силу // Российский судья.
2003. № 7.
19
Каминская В.И. Указ. соч. С. 45.
20
Кругликов Л.Л., Зуев Ю.Г. Указ. соч. С. 50-51.
21
В научной литературе можно встретить и иные способы отграничения фикции от презумпций. См.: Панько К.К. Методология и теория законодательной техники уголовного права России. Воронеж, 2004. С. 232.
22
Вопрос об аксиомах в праве был предметом неглубокого исследования в нескольких публикациях или рассматривался попутно в монографи208
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ях, посвященных другим вопросам. См., напр.: Кудрявцев В.Н. О программировании процесса применения норм права // Вопросы кибернетики и
право. М., 1967. С. 94, 98; Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1.
С. 111-112; Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 150-151; Экимов А.И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л., 1984. С. 124131; Манов Г.И. Аксиомы в советской теории права // Советское государство и право. 1986. № 9. С. 29-36; Чечина Н.А. Основные направления развития науки советского гражданского процесса. Л., 1987. С. 88-94; ФеренсСороцкий А.А. Аксиомы в праве // Правоведение. 1988. № 5. С. 27-31.
23
Денисов Г.И. Юридическая техника – теория и практика // Журнал
российского права. 2005. № 8. С. 24.
24
Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: Учебник.
М., 2002. C. 235.
25
Там же.
26
Зайцев И. Правовые фикции в гражданском процессе // Российская
юстиция. 1997. № 4. С. 35.
27
Согласно этой норме при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для
исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от
того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она
имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза
была назначена, установленным или опровергнутым.
28
А.В. Федотов формулирует на основании этой аксиомы неопровержимую презумпцию – презумпцию необъективности судьи, следователя и
других участников процесса, подлежащих отводу в силу наличия формальных оснований для отвода, сформулированных в процессуальном законе. См.: Федотов А.В. Понятие и классификация доказательственных
презумпций // Журнал российского права. 2001. № 4. С. 54.
Е.Е. Язева
209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.В. Улезко, О.Ю. Комарова
В.В. Улезко
(Учебный центр при Северном УВД на транспорте МВД России)
О.Ю. Комарова
(Ярославский госуниверситет)
Правовые, организационные
и тактические основы
предупреждения преступности
Актуальность данной темы обусловлена по меньшей мере
двумя факторами. Во-первых, повышением уровня преступности
в целом. Так, в период с января по ноябрь 2005 г. на территории
России зарегистрировано 3236,2 тыс. преступлений, что на 22,2%
больше, чем за аналогичный период 2004 г.; в общем объеме зарегистрированной преступности по-прежнему значительную
часть составляют тяжкие и особо тяжкие преступления: их
удельный вес составил 30,5%1. Кроме того, отечественная система предупреждения преступности не отвечает в полной мере нуждам и требованиям современной криминологической реальности. Устойчивые тенденции усиления организованности, коррумпированности, повышения уровня интеллектуализации, профессионализма, вооруженности и технической оснащенности преступности неминуемо приводят к негативному процессу ее глобализации, предопределяя тем самым необходимость совершенствования существующей системы профилактики преступности.
В современной мировой криминологии различают три уровня
превенции (профилактики): первичную, т.е. воздействие на среду,
экологию, экономические, социальные, политические условия
жизнедеятельности человека с целью их улучшения; вторичную,
рассчитанную на обеспечение мер безопасности, воздействие на
«группы риска», устранение обстоятельств, способствующих совершению преступлений; третичную, предназначенную в качест210
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ве мер защиты конкретного человека, потенциальной жертвы
преступления2.
Российские федеральные программы по усилению борьбы с
преступностью определяют, что основные усилия общества и государства должны быть направлены на создание эффективной
системы противодействия преступности. Согласно позиции ученых-криминологов (Лунеев В.В., Миньковский Г.М. и др.), предупреждение преступности, как составная часть единой политики
в сфере борьбы с преступностью, представляет собой многоуровневую систему государственных и общественных мер, направленных на выявление и устранение, ослабление или нейтрализацию причин и условий преступности, преступлений отдельных
видов и конкретных деяний, а также на удержание от перехода
или возврата на преступный путь людей, условия жизни которых
и (или) поведение которых указывают на такую возможность3.
Право является эффективным регулятором социального развития всех общественных отношений, включая те, которые складываются в сфере предупреждения преступности. Прежде всего
необходимо отметить, что для данного вида социальной практики
огромное значение имеет позитивное регулирование правом нормального хода общественной жизни. Нормами конституционного, гражданского, трудового, семейного и других отраслей права
стимулируется социально полезное поведение людей, закрепляются такие общественные отношения, которые по своей сути
противостоят преступности, устраняют (нейтрализуют, блокируют) действия ее причин и условий. Иными словами, право способствует реализации антикриминогенного потенциала всего общества, его институтов. Действие антикриминогенных факторов,
будучи в той или иной степени урегулированным нормами права,
осуществляется применительно к задачам предупреждения преступности не стихийно, а целенаправленно, т.е. как составная
часть научно обоснованного управления социальными процессами. Общественные отношения, возникающие в сфере предупреждения преступности, осуществляются также посредством правовых запретов, путем установления юридической ответственности
за противоправное поведение. Регулятивная функция права в
данном случае дополняется охранительной и тоже имеет широкое
Е.Е. Язева
211
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
значение для обеспечения эффективности мер предупреждения
преступности. Предупредительный эффект имеет также воспитательная функция права, которая выражается в воздействии юридических средств на сознание людей, способствует формированию у них уважения к закону, привычки соблюдать его требования. Наконец, служебная роль права применительно к рассматриваемой сфере социальной жизни проявляется в том, что
оно нормативно закрепляет оптимальный, соответствующий общественным потребностям и интересам порядок осуществления
мер предупреждения преступности на специально-криминологическом уровне: его задачи, виды, систему субъектов, их компетенцию, основные формы и методы работы и т.д.4
Правовая основа предупреждения преступности имеет сложную структуру, включает в себя нормы различных отраслей права.
Базисное значение для правового обеспечения мер предупреждения преступности имеет ряд положений Конституции
РФ. Статья 2 Конституции провозглашает человека, его права и
свободы высшей ценностью и устанавливает обязанность государства по их соблюдению и защите. Исполнение этой фундаментальной обязанности осуществляется многообразными способами, в том числе путем предупреждения государственными
органами уголовно наказуемых посягательств на права и свободы
граждан. Конкретизация в главе 2 Конституции РФ прав и свобод
человека и гражданина, предусмотренные в ней гарантии их осуществления, средства защиты, допустимые ограничения устанавливают статус личности, из которого должны исходить все государственные и общественные органы, осуществляя любой вид
деятельности, включая предупреждение преступности.
Для организации и осуществления виктимологической профилактики основополагающее значение имеет ст. 52 Конституции, устанавливающая, что права потерпевших от преступлений
и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство
обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию
причиненного ущерба. Значение уголовного права для предупреждения преступности определяется прежде всего тем, что его
нормами очерчен круг деяний, запрещенных под угрозой наказания. Нормами уголовного закона, регулирующими систему нака212
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заний, порядок и условия их назначения, освобождения от наказания, устанавливается определенный правовой режим для осужденных, а также освобожденных от наказания.
Большое значение для юридического обоснования мер индивидуального предупреждения рецидива преступлений имеет уголовно-правовой институт судимости. Предупредительный эффект
уголовно-правовых норм достигается также посредством их воздействия на правосознание граждан. Кроме упоминавшихся норм
с так называемой двойной превенцией можно выделить еще ряд
норм, которые предоставляют в распоряжение субъектов предупредительной работы конкретные правовые средства воздействия
на криминогенные факторы, в частности тех, которые стимулируют поведение, препятствующее совершению преступлений (о
необходимой обороне, о добровольном отказе от совершения
преступления, о применении предупредительных мер медицинского характера к алкоголикам и наркоманам и др.). Значение
уголовно-процессуального законодательства для правового регулирования предупреждения преступности определяется прежде
всего тем, что оно ставит соответствующую задачу перед всем
уголовным судопроизводством. Наряду с этим УПК РФ устанавливает конкретные процессуальные меры предупредительного
характера в виде представлений органа дознания, следователя,
прокурора, частных определений (постановлений) суда.
Важную роль в правовом регулировании предупреждения
преступлений играют нормы административного права. К ним
прежде всего относятся нормы, регламентирующие основания и
порядок осуществления мер административного предупреждения, пресечения и наказания (взыскания). Ярко выраженную
криминологическую функцию выполняют административно-правовые средства борьбы с пьянством, наркотизмом, проституцией,
нарушениями правил торговли, посягательствами на права потребителей, экологическими правонарушениями и др. Предупредительный эффект применения административно-правовых санкций проявляется в плане как частной, так и общей превенции, а
также путем воздействия на конкретные криминогенные ситуации, создания обстановки, исключающей фактическую возможность продолжения противоправной деятельности5. Нормами адЕ.Е. Язева
213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
министративного права устанавливается порядок деятельности
милиции, контрольных и иных государственных органов, определяется их компетенция, обязанности и права в сфере предупреждения преступности и других правонарушений. К административному праву относятся нормативные правовые акты отраслевых
органов исполнительной власти, детально регламентирующие их
деятельность по предупреждению преступности.
Нормы рассмотренных отраслей права несут основную нагрузку в деле юридического упорядочения (правового регулирования) процесса предупреждения преступности. Характер сложной, многогранной предупредительной деятельности таков, что в
ней находят применение нормы не только тех отраслей права, которые непосредственно нацелены на противодействие преступности, но и ряд других. Это нормы гражданского права (например,
ст. 30 ГК) семейного права (например, ст. 69, 73 СК), а также
нормы трудового, финансового, земельного и других отраслей
(подотраслей) права.
Завершая краткий обзор правовых основ предупреждения
преступности, необходимо коснуться идеи подготовки и принятия специального нормативного правового акта, регулирующего
отношения в этой сфере. Пока эти попытки не увенчались успехом, хотя в свое время в России действовал Устав о предупреждении и пресечении преступлений, изданный в 1876 году6.
В современной литературе неоднократно высказываются
предложения авторов о возобновлении работы над проектом Основ государственной политики борьбы с преступностью, разработанным семь лет назад в НИИ Генеральной прокуратуры РФ7.
Другие – ратуют за принятие Федерального закона «О профилактике правонарушений», проект которого с 1995 г. обсуждается в
комитетах Государственной Думы. Кроме того, Институтом государства и права РАН был подготовлен альтернативный проект
«О предупреждении преступности»8. Специалисты полагают, что
залогом успеха противодействия преступности, а также профилактики преступности должна стать единая концепция стратегии
борьбы с преступностью. «Определение стратегии борьбы с преступностью, – пишет А.И. Долгова, – должно осуществляться на
основе оценок криминологической ситуации (т.е. преступности,
214
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ее причинности, детерминации, результатов борьбы с ней), прогноза и рекомендаций специалистов»9. В связи с этим все законодательство, в том числе и отраслевое, связанное с борьбой с преступностью (прежде всего: УК, УПК, УИК и даже КоАП),
должно быть подвергнуто комплексной криминологической и
уголовно-политической экспертизе (с учетом опыта его применения и оценки эффективности)10. Основная сложность состоит в
многоаспектном, межотраслевом характере правового обеспечения предупреждения преступности. Однако это не исключает того, что со временем будет найдено оптимальное решение данного
вопроса, например, с использованием приемов кодификации, инкорпорации или других средств систематизации правового материала.
Реализация юридических норм, составляющих правовую основу предупреждения преступности, – важное, но не единственное средство регулирования этого вида социальной практики. Как
и всякая целенаправленная деятельность, предупреждение преступности должно быть соответствующим образом организовано.
«Стратегию предупреждения преступности или превентивную
стратегию можно определить как область государственной деятельности, в которой реализуются перспективные вопросы теории и практики организации, стратегического планирования, программирования, осуществления превентивных мероприятий,
исследования закономерностей превентивной деятельности,
оценки ее эффективности и последующего долгосрочного криминологического прогнозирования»11. Рассмотрение организационных основ предупредительной деятельности предполагает
прежде всего четкое определение ее целей и задач.
Например, цели снизить уровень, интенсивность и общественную опасность преступности достигаются путем решения
следующих задач, определяющих основные направления предупредительной деятельности. Во-первых, в ходе предупреждения
преступности обеспечивается комплексное воздействие на широкий спектр субъективных причин, условий и иных детерминант
преступности (все то, что охватывается понятием антиобщественной ориентации или позиции личности людей, могущих совершить преступление, т.е. их антиобщественные взгляды, интеЕ.Е. Язева
215
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ресы и мотивы, вредные привычки и т.п.). Во-вторых, рассматриваемый вид деятельности способствует предупреждению и устранению условий неблагоприятного нравственного формирования
личности, которое может привести к совершению преступлений.
В-третьих, оказывается предупредительное воздействие на криминогенные ситуации и обстоятельства, способствующие достижению преступного результата. В-четвертых, предотвращаются
замышляемые и подготавливаемые, пресекаются начатые преступления12.
Решение указанных задач (деятельность субъектов предупреждения преступности по названным направлениям) может
быть, как свидетельствует отечественный и зарубежный опыт,
организовано по-разному. При всех вариантах различий наиболее
значимыми являются два из них. Это, во-первых, создание структур (служб, подразделений), специализирующихся только на предупредительной деятельности. Например, в недалеком прошлом в
органах внутренних дел действовала по всей вертикали системы
самостоятельная служба профилактики преступлений. В некоторых зарубежных странах создаются организационные структуры,
специализирующиеся исключительно на виктимологической
профилактике или даже отдельных ее видах. Во-вторых, задачи
предупреждения преступности могут возлагаться на субъекты,
которые в том или ином объеме выполняют иные функции. В настоящее время предпочтение отдано второму варианту организации предупредительной деятельности (за некоторыми исключениями, относящимися к органам внутренних дел, где, как
указывалось, в рамках имеющихся служб могут выделяться подразделения или группы, специализированные на предупреждении
преступлений отдельных видов).
При рассмотрении организационных основ предупреждения
преступлений принципиально важно подчеркнуть, что его информационное обеспечение должно осуществляться на основе
весьма широкого подхода. Если иметь в виду правоохранительные органы, то следует сказать, что именно их предупредительная деятельность требует постоянного сбора и использования
обширного круга сведений, относящихся не только к внутренней,
но и внешней информации. Наряду с правовой и собственно кри216
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
минологической – это информация экономическая, политическая,
социальная, демографическая, социально-психологическая, технологическая, медицинская, педагогическая и др.
Неотъемлемым элементом организации предупреждения преступности является его планирование. Преобладание стихийных
вариантов в становлении и развитии рыночных отношений ослабило плановые начала в жизни всего общества. Сказалось это и на
такой ее сфере, как предупреждение преступности. Например, в
основном прекратилась распространенная прежде практика разработки комплексных планов предупреждения преступлений в масштабе районов, городов, областей, республик в составе РФ, в рамках отдельных отраслей хозяйства, крупных предприятий. Тем не
менее планирование предупредительной деятельности продолжается в разных формах и на различных уровнях, ибо без этого она
теряет свою целенаправленность, а значит, и эффективность. Специальные разделы, касающиеся мер предупреждения (профилактики) преступлений, включаются в федеральные программы Российской Федерации по усилению борьбы с преступностью,
которые в настоящее время составляются на 2 года13. Имеется
опыт подготовки и реализации региональных и отраслевых программ борьбы с преступностью, где широко представлены информационные, организационные, методические и иные аспекты предупредительной деятельности (например, разработанная в 1999 г.
МВД РФ модель региональной программы борьбы с преступностью с выраженной криминологической направленностью). При
обосновании региональной превентивной стратегии следует учитывать общественное мнение, в котором выражена оценка населения, экспертов ко многим социальным явлениям и процессам, составляющим в совокупности причинный комплекс преступности,
в том числе соответствующее отношение к органам власти. Так,
например, согласно данным, полученным в результате проведенного криминологического исследования в Нижнем Новгороде,
оценка населением современного состояния криминологической
ситуации не может быть проигнорирована органами государственного управления при разработке содержания основных направлений курса на предупреждение преступлений в центре Приволжского федерального округа. По мнению нижегородцев, больше
Е.Е. Язева
217
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
всего способствуют преступности: семейно-бытовые проблемы
(74%), несправедливость в приеме на работу, учебу (58%), невиданный размах коррупции (51%), несправедливость в оплате труда, назначении пенсии (42%), падение культуры в обществе (39%),
и авторитета нормативно-правовых актов (37%), несправедливость
правосудия (37%), разобщенность, отчужденность людей (28%),
функционирование экономики в интересах кучки обогащающихся
людей (28%), дезорганизация в обществе (23%). Заслуживают
внимания также результаты исследований, проведенных группой
волгоградских криминологов под руководством проф. С.Л. Сибирякова14.
В ходе проведения анкетирования пяти категорий населения
выявлен «очень низкий уровень доверия к таким субъектам предупредительного воздействия на преступность, как а) органы власти (недоверие выразило 65% студентов-нижегородцев и 80% студентов-волгоградцев), б) органы милиции (соответственно 58% и
56%). Опрос показал, что граждане, проживающие в Нижнем Новгороде и Волгограде, невысокого мнения об органах государственной власти. Так, например, лишь 4% граждан полагают, что государственные власти проявляют о них заботу. На вопрос –
«способны ли сегодня органы местной власти оказать противодействие преступности» – было высказано удивительно солидарное
мнение: «да» ответили 4% жителей Волгограда и 6% Нижнего
Новгорода. Уровень доверия к милиции тоже не высок: полностью
доверяют местной милиции только 1,4% волгоградцев и 3% нижегородцев; в основном доверяют соответственно 25,7% и 13%»15.
Эффективность предупредительной деятельности находится
в прямой зависимости от уровня взаимодействия ее субъектов.
Практика выработала различные формы взаимодействия специализированных и неспециализированных, государственных и негосударственных субъектов предупреждения преступлений. Это
взаимный обмен криминологической и иной информацией, совместное планирование предупредительных мероприятий, проведение совещаний, деловых встреч для согласования усилий по
предупреждению преступлений, взаимное консультирование по
этим вопросам, совместная практическая деятельность с оказани-
218
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ем помощи друг другу, последовательная (так называемая эстафетная) работа и др.16
Контроль как элемент организации предупреждения преступлений включает систематическое наблюдение и проверку исполнения соответствующих планов, программ, решений. Он может быть ведомственным или вневедомственным и осуществляется в специфических организационных формах, характерных для
различных субъектов предупредительной деятельности.
Наконец, важный элемент организации предупредительной
деятельности – ее финансовое, материально-техническое, кадровое и иное ресурсное обеспечение. Эта сторона дела приобретает
особое значение в условиях перехода к рыночным отношениям,
когда появилась возможность осуществлять финансовое, материально-техническое обеспечение предупреждения преступлений за
счет средств не только государственного бюджета, но и негосударственных коммерческих структур, в частности различного рода фондов, объединений, частных предприятий.
Что касается кадрового обеспечения, то следует прежде всего
высказаться за усиление в учебных заведениях криминологической подготовки специалистов для правоохранительных, контролирующих органов и иных субъектов предупредительной деятельности. Сотрудники этих органов должны обладать четким,
развитым криминологическим мышлением. Определенные резервы для повышения эффективности предупредительной деятельности содержит в себе последовательная специализация структурных подразделений или хотя бы отдельных сотрудников,
сочетаемая с профильным обучением, переподготовкой и повышением квалификации. Должны быть созданы необходимые организационные и финансовые условия для привлечения к решению разнообразных и сложных задач предупреждения преступлений различных экспертов из числа специалистов в области
экономики, политологии, социальной работы, психологии, педагогики и других отраслей знаний17.
Наряду с правовыми и организационными основами предупреждение преступности базируется на определенных тактических принципах и положениях. Ядро любой тактики – это
методы, приемы действия, обеспечивающие правильное направЕ.Е. Язева
219
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ление, содержание и формы деятельности, наиболее целесообразное и эффективное осуществление мероприятий для достижения конкретных целей.
Приемы профилактики могут быть сгруппированы в рамках
методов предупреждения преступлений. К ним прежде всего относится метод убеждения в самом широком смысле этого слова.
Убеждают (и переубеждают) угроза уголовным наказанием, выступления сотрудников правоохранительных органов в средствах
массовой информации по вопросам борьбы с правонарушениями,
профилактические беседы работников милиции с лицами, освобожденными из мест лишения свободы, и многое другое, что
осуществляется в процессе предупреждения преступлений.
Цели предупреждения преступности достигаются также путем выявления и устранения объективных (внешних) причин и
условий, способствующих совершению преступлений. Первостепенное значение здесь имеет оказание лицам, подвергающимся
предупредительному воздействию, реальной социальной помощи
в решении вопросов жизненного устройства. Наконец, в случаях
и в порядке, предусмотренном законом, в качестве метода предупреждения преступлений используется принуждение.
Примечания
1
Краткий обзор преступности за январь – ноябрь 2005 года // http
mvd.ru.
2
См.: Гилинский Я. Криминология: Курс лекций. СПб., 2002. С. 345346.
3
См., например: Криминология / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, В.В. Лунеева. М., 2004. С. 185.
4
См.: Плотников С.В. Основы криминологии и профилактики преступлений. М., 1999. С. 110.
5
См.: Хохряков Г.Ф. Криминология. М., 2002. С. 466.
6
См.: Криминология / Под. ред. А.И. Долговой. М., 2005.С. 204.
7
См.: Основы государственной политики борьбы с преступностью.
Теоретическая модель. М., 1997.
8
См., например: Лунеев В.В. К проекту Закона о предупреждении
преступности // Государство и право. 1996. № 1. С. 38-48.
9
Долгова А.И. Проблемы разработки стратегии борьбы с преступностью // Преступность: стратегия борьбы. М., 1997. С. 6.
220
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
См.: Побегайло Э.Ф. Современная криминологическая ситуация и
кризис российской уголовной политики // Российский криминологический
взгляд. 2005. № 1. С. 24, 36.
11
Горшенков Г.Н., Горшенков А.Г., Горшенков Г.Г. Превентивная
стратегия в борьбе с преступностью: проблема криминологического обоснования // Российский криминологический взгляд. 2005. № 1. С. 37.
12
Криминология / Под ред. А.И. Долговой. М., 2005. С. 204.
13
См.: Калачев Н.К. Проблемы борьбы с преступностью по обеспечению внутренней безопасности Российской Федерации. М., 2004. С. 12.
14
См.: Горшенков Г.Н., Горшенков А.Г., Горшенков Г.Г. Указ. соч.
С. 43.
15
См.: Там же. С. 43.
16
Криминология / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского. М.,
1998. С. 233.
17
Плотников С.В. Основы криминологии и профилактики преступлений. С. 112.
Е.Е. Язева
221
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сведения об авторах
Кругликов Лев Леонидович – доктор юридических наук
Благов Евгений Владимирович – доктор юридических наук
Мальцев Василий Васильевич – доктор юридических наук
Смалева Наталья Александровна – адъюнкт
Васильевский Александр Валентинович – кандидат юридических наук
Иванчин Артем Владимирович – кандидат юридических
наук
Калмыков Дмитрий Александрович – кандидат юридических наук
Каплин Михаил Николаевич – кандидат юридических наук
Лапшин Валерий Федорович – кандидат юридических наук
Соловьев Олег Геннадьевич – кандидат юридических наук
Соловьев Александр Олегович – студент
Манойлова Светлана Алексеевна – кандидат юридических
наук
Батманов Алексей Александрович – соискатель
Клишина Наталья Валерьевна – соискатель
Колпакова Людмила Алексеевна – аспирант
Красильникова Елена Викторовна – аспирант
Попаденко Елена Викторовна – аспирант
Румянцева Елена Валентиновна – соискатель
Санташов Андрей Леонидович – соискатель
222
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Семенова Зинаида Михайловна – соискатель
Тимофеева Елена Алексеевна – аспирант
Хитров Иван Александрович – аспирант
Муратова Надежда Георгиевна – доктор юридических наук
Ласточкина Римма Николаевна – кандидат юридических
наук
Левинова Татьяна Алексеевна – кандидат юридических
наук
Попов Алексей Павлович – кандидат юридических наук
Язева Екатерина Евгеньевна – кандидат юридических наук
Улезко Владимир Викторович – зам. нач. учебного центра
при Северном УВД на транспорте МВД России
Комарова Ольга Юрьевна – кандидат социологических
наук
Е.Е. Язева
223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
КРУГЛИКОВ Л.Л. 3
Использование фикций в определениях
преступной группы ...................................................................... 3
БЛАГОВ Е.В.
О влиянии совершения нескольких преступлений
на дифференциацию наказания............................................... 17
МАЛЬЦЕВ В.В., СМАЛЕВА Н.А.
Назначение наказания несовершеннолетним: историкоправовые проблемы ................................................................... 28
ВАСИЛЬЕВСКИЙ А.В.
Уголовный закон и профилактика преступлений ..................... 36
ИВАНЧИН А.В.
Проблемы конструирования основного состава
похищения человека (ч. 1 ст. 126 УК РФ) ............................. 47
КАЛМЫКОВ Д.А.
К вопросу о совершенствовании уголовно-правовой защиты
информационной безопасности РФ......................................... 56
КАПЛИН М.Н.
Судимость как юридический факт ................................................ 61
ЛАПШИН В.Ф.
Субъект уголовной ответственности: коллизии
национального и международного права ............................. 68
СОЛОВЬЕВ О.Г. , СОЛОВЬЕВ А.О.
Некоторые вопросы квалификации изготовления и сбыта
поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ) ........ 72
224
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МАНОЙЛОВА С.А.
Особенности учета эмоций, вызванных отрицательным
поведением потерпевшего, при индивидуализации
уголовного наказания ................................................................ 81
БАТМАНОВ А.А.
Личность вне связи с преступлением как критерий
дифференциации ответственности:
От Русской правды до наших дней ......................................... 87
КЛИШИНА Н.В.
Некоторые вопросы характеристики преступлений
и иных правонарушений в сфере
осуществления правосудия ...................................................... 96
КОЛПАКОВА Л.А.
Оценочные понятия и признаки как средство
законодательной техники при конструировании
составов насильственных преступлений ............................. 103
КРАСИЛЬНИКОВА Е.В.
Проблемы уголовной ответственности и наказания
за воспрепятствование законной профессиональной
деятельности журналистов ..................................................... 108
ПОПАДЕНКО Е.В.
Уголовно-правовой конфликт:
понятие и способы преодоления ............................................ 115
РУМЯНЦЕВА Е.В.
Понятие юридической техники в теории российского права . 120
САНТАШОВ А.Л.
Язык как средство законодательной техники
в гл. 17 УИК РФ ........................................................................ 130
СЕМЕНОВА З.М.
Личность преступника как основание дифференциации
ответственности и индивидуализации наказания ............. 139
Е.Е. Язева
225
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТИМОФЕЕВА Е.А.
Особенности уголовно-правового регулирования
ответственности за злостное уклонение
от отбывания наказания (по УК РФ) ................................... 145
ХИТРОВ И.А.
О законодательной регламентации института
соучастия в УК ФРГ и УК РФ ............................................... 155
МУРАТОВА Н.Г.
Авторские законопроекты об изменении
судебной системы Российской Федерации .......................... 165
ЛАСТОЧКИНА Р.Н.
Некоторые замечания в порядке обсуждения
авторских законопроектов ..................................................... 179
ЛЕВИНОВА Т.А.
Отсутствие события преступления: вопросы
правовой регламентации ........................................................ 188
ПОПОВ А.П.
Уголовно-процессуальные функции: место и роль
в системе целеполагания......................................................... 197
ЯЗЕВА Е.Е.
Фикции и аксиомы в уголовно-процессуальном праве ........... 201
УЛЕЗКО В.В., КОМАРОВА О.Ю.
Правовые, организационные и тактические основы
предупреждения преступности .............................................. 210
Сведения об авторах ....................................................................... 222
226
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Проблемы совершенствования
юридической техники
и дифференциации ответственности
в уголовном праве и процессе
Сборник научных статей
Выпуск 1
Редактор, корректор А.А. Аладьева
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 20.03.2006. Формат 60×84/16.
Бумага тип. Усл. печ. л. 13,25. Уч. -изд. л. 11,4.
Тираж 200 экз. Заказ
.
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ.
Ярославский государственный университет
150000 Ярославль, ул. Советская, 14
Отпечатано
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001
г. Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37
тел. (4852) 73-35-03, 58-03-48, факс 58-03-49
Е.Е. Язева
227
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
228
Проблемы совершенствования юридической техники
и дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Выпуск 1
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа