close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1362.Уголовно-правовые нормы об экономических и служебных преступлениях проблемы правоприменительной и законодательной техники

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Уголовно­правовые нормы об экономических и служебных преступлениях: проблемы правоприменительной и законодательной техники Итоговые материалы
Международной научно-практической конференции,
посвященной 1000-летию г. Ярославля
(1 октября 2010 года)
Ответственный редактор
заслуженный деятель науки РФ,
профессор Л. Л. Кругликов
Ярославль 2010
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.2/.7
ББК Х628.111.6я43+ Х628.111.7я43
У 26
Рекомендовано
редакционно-издательским советом ЯрГУ им. П. Г. Демидова
в качестве научного издания. План 2010/2011 учебного года
У 26
Уголовно-правовые нормы об экономических и служебных преступлениях: проблемы правоприменительной и законодательной техники: итоговые материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 1000-летию
г. Ярославля (1 октября 2010 года) / отв. ред. Л. Л. Кругликов;
Яросл. гос. ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль : ЯрГУ, 2010. –
236 с.
ISBN 978-5-8397-0784-9
Рассмотрены теоретические и прикладные проблемы уголовноправовой регламентации вопросов ответственности за экономические и служебные преступления и применения норм о данных
преступлениях сквозь призму использования средств и приемов
законодательной и правоприменительной техники, а равно дифференциации наказуемости.
Рекомендуется студентам, аспирантам, соискателям и преподавателям, а также работникам правоохранительной системы и
судьям.
УДК 343.2/.7
ББК Х628.111.6я43+ Х628.111.7я43
Редакционная коллегия:
Л. Л. Кругликов, д-р юрид. наук, заслуженный деятель науки РФ
(отв. ред.)
А. В. Наумов, д-р юрид. наук
А. В. Иванчин, канд. юрид. наук (отв. секретарь)
О. Г. Соловьёв, канд. юрид. наук
ISBN 978-5-8397-0784-9
© Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова, 2010
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предисловие 1 октября 2010 года в г. Ярославле на базе юридического факультета Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова
прошла очередная Международная научно-практическая конференция
«Уголовно-правовые нормы об экономических и служебных преступлениях: проблемы правоприменительной и законодательной техники».
В центре внимания был Федеральный закон Российской Федерации
от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией
Конвенции Организации Объединенных наций против коррупции от
31 октября 2003 года и Конвенции об уголовной ответственности за
коррупцию от 27 января 1999 года и принятием Федерального закона «О
противодействии коррупции»1. Немалое внимание уделялось и Концепции модернизации уголовного законодательства в экономической сфере.
Руководитель оргкомитета конференции – заведующий кафедрой
уголовного права и криминологии ЯрГУ, доктор юридических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, член
МАН ВШ и РАЕН Л. Л. Кругликов. По сложившейся у нас традиции соорганизаторами конференции выступили практические работники системы уголовной юстиции Ярославской и ряда соседних областей (судей,
прокуроров, следователей, адвокатов, судебных приставов, федеральной
службы исполнения наказаний, оперативных работников ФСБ и УВД,
другие юристы), находящиеся на переднем рубеже борьбы с экономическими и коррупционными преступлениями. Это стало уже хорошей традицией, и потому на конференцию с охотой прибывают для участия в
форуме и учёные других вузов страны, а равно аспиранты, адъюнкты и
соискатели, работники правоохранительной системы.
Проведенная совместно учёными и практиками конференция –
юбилейная в том смысле, что она прошла на рубеже миллениума –
1000-летия г. Ярославля: город заметно преобразился, похорошел, что
единодушно отмечали гости конференции. А среди них были, в частности, такие видные учёные в области уголовного права, как профессора
А. В. Наумов, М. В. Талан, С. В. Изосимов, В. П. Коняхин,
А. П. Кузнецов. Были приглашены для участия в форуме и представители зарубежной науки.
Взаимная заинтересованность, присущий Ярославлю тесный контакт науки и практики нашёл своё проявление не только в приветственных словах руководителей университета, областной прокуратуры и об1
См.: Российская газета. 2008. 30 дек.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ластного суда, следственных управлений и адвокатской палаты, службы
судебных приставов и т. д., но и в глубоких по содержанию и весьма
эмоциональных выступлениях и репликах как научных, так и практических работников.
В предлагаемом читателю сборнике материалов научнопрактической конференции выступления участников условно разделены
на две группы: 1) выступления, излагаемые в форме научных статей и
2) выступления-доклады части практических работников. Это позволило
дифференцированно использовать наиболее подходящую для отдельных
докладчиков форму изложения материала, сделать им акцент на сущностные моменты, глубинные вопросы, на требующие обсуждения «больные» точки в следственно-судебной практике.
На наш взгляд и по отзывам участников, научно-практическая конференция в целом безусловно удалась. Возможно, этому способствовала
подготовительная работа: были составлены перечни наиболее сложных
вопросов, возникающих на практике и при обучении студентов, именно
на них было сконцентрировано внимание участников форума.
Надеюсь поэтому, что предлагаемые читателю материалы научнопрактического форума окажутся и интересными, и полезными. Не случайно присутствовавшие на конференции студенты, преподаватели,
практические работники были единодушны в оценке её итогов, предлагалось и далее проводить подобные встречи и диалоги по насущным
проблемам теории и практики уголовного права.
Организаторы конференции выражают благодарность за помощь в
ее проведении Руководителю СУ при УВД по Ярославской области полковнику милиции Алькаеву Виктору Павловичу, генеральному директору ОАО «Ярославский радиозавод» Якушеву Сергею Владимировичу и
генеральному директору ОАО «Ярославнефтеоргсинтез» Князькову
Александру Львовичу.
Руководитель оргкомитета конференции
профессор Л. Л. Кругликов
16 октября 2010 г., Ярославль
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научные статьи
Л. Л. Кругликов (Ярославский госуниверситет)
Родственные составы в сфере экономических и публично­служебных преступлений: вопросы конструирования и квалификации В действующем уголовном законодательстве немало родственных составов, у которых совпадает круг охраняемых общественных отношений. В рамках глав 22 и 30 УК РФ подобная группа запрещаемых деяний нарушает: а) нормальные отношения в
сфере экономической деятельности и б) отношения в сфере государственного управления, деятельности государственных и муниципальных органов.
В главе 22 УК – это воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности (ст. 169), регистрация незаконных сделок с землей (ст. 170), нарушение порядка учета прав
на ценные бумаги (ст. 1852); все данные преступления совершаются должностным лицом и, следовательно, в процессе вторжения
последнего в экономическую деятельность неизбежно нарушаются
(или ставятся в опасность нарушения) управленческие отношения.
В гл. 30 УК – это составы нецелевого расходования бюджетных и
внебюджетных средств (ст. 174 и 1741), незаконного участия в
предпринимательской деятельности (ст. 289), которые также затрагивают экономическую сферу и управленческие отношения.
При общности их объектов причина расположения этих составов в разных главах кроется в том, какой из упомянутых двух объектов признан для соответствующих преступлений основным. Скажем,
применительно к упомянутым трем видам посягательств гл. 22 таким объектом признана экономическая сфера, нормальная экономическая деятельность в ней, а дополнительным – публично-управленческие отношения. Применительно же к трём видам гл. 30 –
наоборот: основной объект – публично-управленческие отношения,
а дополнительный – нормальная экономическая деятельность.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Известно, что именно основной объект как обязательный
признак всякого состава преступления в конечном счёте предопределяет место расположения каждой из упомянутых выше
норм, отнесение её к той или иной главе Особенной части УК.
Под основным объектом, как известно, понимается то общественное отношение, тот интерес, ради охраны которого создавалась соответствующая уголовно-правовая норма (например,
жизнь – в составе убийства, отношения собственности – в составе
кражи). Этот объект всегда, во всех без исключения случаях совершения преступления, нарушается или ставится в реальную
опасность нарушения, причинения ему вреда.
Помимо упомянутой группы, базирующейся на основном
объекте, существует вторая группа родственных норм, которая
описывает квалифицированные виды преступлений по признаку
использования лицом своего служебного положения (полномочий). В гл. 22 УК имеется пять таких составов: легализация имущества, приобретенного преступным путём (ч. 3 ст. 174 и 1741),
приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путём (ч. 3 ст. 175), недопущение, ограничение или устранение конкуренции (ч. 2 ст. 178), квалифицированной контрабанды
(ч. 3 ст. 188). Строго говоря, относительно основного состава
данных преступлений публично-управленческие отношения суть
факультативный объект, то есть то общественное отношение,
нарушение которого данным видом преступления (легализацией,
контрабандой и т. д.) наступает не обязательно, но такое нарушение весьма вероятно, а потому оно охраняется соответствующей нормой попутно, хотя в принципе данный объект заслуживает самостоятельной уголовно-правовой охраны.
Юридическое значение факультативного объекта заключается, в частности, в том, что он зачастую выступает основанием
выделения квалифицированных составов и квалифицирующих
признаков. Например, особо квалифицированными видами недопущения, ограничения или устранения конкуренции признаны
упомянутые действия, совершенные с применением насилия или
с угрозой его применения (ч. 3 ст. 178 УК), то есть с нарушением
объекта «здоровье человека», телесная и психическая неприкосновенность личности.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В тех случаях, когда в силу типичности и соответствия иным
критериям отбора (значительности влияния на уровень общественной опасности поведения, строго определенной направленности и
обязательности влияния) факультативный объект переводится в
ранг признака квалифицированного состава или проявляется через
конкретизирующий его признак, он приобретает новый статус –
статус дополнительного объекта, составляя привычное сочетание с
основным объектом (что и происходит в перечисленных выше квалифицированных видах составов преступлений).
Дополнительным объектом выступает то общественное отношение (тот интерес), которое неизбежно ставится в опасность
причинения вреда при посягательстве на основной объект и потому, в принципе заслуживая самостоятельной уголовноправовой охраны, защищается соответствующей нормой попутно
(например, жизнь или здоровье человека при разбое, интересы
службы при квалифицированной контрабанде). Этот вид объекта,
выходит, также при его наличии в составе преступления сказывается на характере общественной опасности деяния.
Если основной объект позволяет определить, каково месторасположение нормы в системе уголовно-правовых предписаний
и какая статья Особенной части УК выступает базовой при квалификации преступления, то дополнительный объект вкупе с основным помогает определиться с конструкцией уголовно-правовой нормы, очертить границы её применения (то есть диктует,
когда достаточно применения данной статьи, той или иной ее
части, а когда требуется квалификация по совокупности статей).
Помимо этого, три вида преступления гл. 30 УК (ст. 285, 286,
293) допускают в качестве факультативно нарушаемого объекта
(при обязательном наличии основного объекта) нормальные экономические отношения.
Таким образом, перечисленные виды преступлений родственны между собой исходя из общности объектов по «горизонтали», одни из которых выступают основными, другие – дополнительными, а третьи – факультативными. Неправильное определение того или иного их вида порождает сложности и в законодательном, и в правоприменительном плане.
Примером может служить процесс становления в УК РФ нормы о халатности (ст. 293 УК). В первоначальной редакции основ7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ным объектом этого преступления законотворец признавал права и
законные интересы граждан и организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства. Это достаточно широкое
определение объекта, чем и была продиктована первоначальная
обрисовка вреда ему как существенного нарушения. В ч. 2 статьи
квалифицирующий признак был сформулирован как «смерть человека или иные тяжкие последствия», то есть назывался конкретный
объект в виде жизни человека, а далее опять же использовалось
оценочное понятие. Таким образом, дважды при описании признаков состава преступления (основного и квалифицированного) были
задействованы не отличающиеся достаточной конкретностью оценочные понятия, что отнюдь не свидетельствовало о заслуживающем похвалы уровне законодательной техники.
Спустя несколько лет диспозиция ст. 293 УК была видоизменена. В ч. 1 вместо упомянутого объекта и указания на существенное его нарушение как обязательное условие уголовной ответственности было названо новое условие – «если это повлекло
причинение крупного ущерба» (следовательно, объект был сведен
к имущественным отношениям), а в ч. 2 произошла замена прежнего на новое квалифицирующее обстоятельство – «причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека», то есть объектом квалифицированного вида халатности признавалось помимо жизни
также и здоровье человека, причём наступление имущественного
вреда (признак основного состава) по смыслу статьи не признавалось обязательным. Наконец, логическим завершением стало введение в ст. 293 УК части 3 с особо квалифицирующим признаком
«деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц»1.
Новый виток изменений пришелся на 2008 год: сохранив в
ч. 1 указание на крупный ущерб как криминообразующий признак, законодатель восстановил (уже в качестве альтернативного) первоначально фигурировавшее в УК РФ обстоятельство
«существенное нарушение прав и законных интересов граждан
или организаций либо охраняемых законом интересов общества
или государства»2.
1
2
СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4848.
Там же. 2008. № 15. Ст. 1444.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данный экскурс в недавнюю историю становления и развития признаков объекта и последствий в составе халатности отражает колебания законодателя в определении того, как должны
выглядеть дополнительные (факультативные) объекты применительно к преступной халатности и – далее – при каких видах последствий деяние должно влечь уголовную ответственность.
Чреваты ошибками в квалификации содеянного и случаи неправильного установления вида объекта в процессе правоприменительной деятельности (признания основного объекта дополнительным и наоборот)3. Такого рода ошибки сказываются и на
законотворчестве. Так, истории развития российского уголовного
права известны сомнения законодателя относительно места расположения состава разбоя4: если признавать основным объектом
разбоя отношения собственности, то место описания этого преступления в гл. 21 УК выглядит обоснованным; если основной
объект разбоя усматривать в личности потерпевшего – его жизни,
телесной и духовной неприкосновенности, то место разбоя – среди преступлений гл. 16 (преступления против жизни и здоровья);
наконец, отталкиваясь от несомненной опасности рассматриваемого преступления для общественной безопасности и общественного порядка как основного объекта этого деяния, есть основание для размещения состава разбоя в гл. 24 Кодекса.
Содержание основного вида объекта, степень его уголовноправовой значимости в немалой мере обусловливает конструкцию состава преступления и условия уголовной ответственности.
Покажем это на примере ряда родственных составов.
Среди юристов наблюдается стремление обособить деяния,
описанные в ст. 169 и 170 УК, в самостоятельную группу. Не останавливаясь подробно на данном вопросе, заметим, что упомянутые в ст. 169–170 УК деяния нарушают общие принципы установленного порядка осуществления предпринимательской дея-
3
См. об этом, например: Яни П. С. Получение должностным лицом
доли от суммы договора – взятка или хищение? // Российская юстиция.
1995. № 12. С. 41–43.
4
См.: Болотский Б. С. Социология разбоя по советскому уголовному
праву: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1970.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельности «снаружи» (ст. 169, 170)5, имеют единый для них основной объект уголовно-правовой охраны.
По задействованным конструкциям составы ст. 169 и 170 УК
немногим отличаются от других составов преступлений гл. 22 УК
РФ: диспозиции деяний данной группы имеют отсылочный
(бланкетный) характер, то есть при их применении необходимо
обращаться к нормативным правовым актам гражданского, банковского, налогового и иных отраслей законодательства, а таких
актов – великое множество; изначально дифференциация ответственности по признакам квалифицирующих обстоятельств была
проведена слабо6 в рамках составов и этой группы, и главы 22 в
целом; превалируют конструкции формальных составов.
Законотворческая и правоприменительная практика свидетельствует о серьезной «пробуксовке» действия норм ст. 169 и 170 УК.
Практика их применения нестабильна и имеет тенденцию к сокращению числа осуждаемых. Так, если по состоянию на конец
ХХ века констатировался рост количества и регистрируемых преступлений, и выявленных лиц, осужденных по этим статьям, то в
последние годы наблюдается противоположная картина.
Приведенные данные тревожны. Они свидетельствуют
а) о возможном несовершенстве уголовного закона и его нестабильности и б) о неоднозначно складывающейся судебноследственной практике ввиду имеющихся разночтений закона.
Попробуем с этим разобраться.
Оперирование законодателем конструкциями с формальным
составом имеет свои минусы, что можно проиллюстрировать на
примере ст. 169 УК РФ, признающей преступным любое воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности, совершенное должностным лицом с использованием своего служебного положения, то есть a priori исключается, скажем,
дисциплинарная или административная ответственность. В таком
виде норма является мертворожденной и обречена на непримене5
См.: Волженкин Б. В. Экономические преступления. СПб., 2002. С. 93.
См. об этом: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания). Ярославль, 2001; Кругликов Л. Л. Квалифицированные
виды посягательств в сфере экономики // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 2. Ярославль, 2000.
6
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние, о чем свидетельствует и судебно-следственная практика –
уголовных дел по ст. 169 не наблюдается, хотя, бесспорно, случаев воспрепятствования предпринимательской и иной деятельности со стороны чиновников немало. Представлялось бы разумным установление уголовной ответственности лишь при наличии
злостности поведения виновного либо при наступлении от его
деяния крупного ущерба, то есть условий, оговоренных в ч. 2 той
же статьи. Случаи же, описанные в ч. 1 статьи, должны пресекаться иными мерами – дисциплинарными, административными,
гражданско-правовыми, финансовыми и т. д.7, что предполагает
более тщательную межотраслевую правовую дифференциацию.
В то же время, как нам представляется, более широкое использование конструкции материального состава не является панацеей от всех бед. Права Н. Ф. Кузнецова, обратившая внимание
на то, что арбитражные суды в настоящее время успешно разрешают споры, возникающие в связи с колоссальным ущербом, понесенным субъектом предпринимательской деятельности. Поэтому, по ее мнению, «для предпринимательских преступлений
(гл. 22 УК РФ) величина ущерба перестает быть абсолютным
криминообразующим признаком, даже иногда и при наличии
умысла». Как она полагает, такой ущерб должен сочетаться с обманом, со злоупотреблением служебными полномочиями, корыстью, злостностью и т. п. Без такого сочетания целесообразны
декриминализация нетяжкого экономического преступления и
перевод его в разряд гражданских деликтов8.
С точки зрения сказанного недостаточно продуманной выглядит редакция и ст. 170 УК – в одной части статьи (без осуществления дифференциации) предусмотрена ответственность за три относительно самостоятельных вида преступного поведения: 1) регистрацию заведомо незаконных сделок с землей, 2) искажение сведений государственного кадастра недвижимости и 3) умышленное
занижение размеров платежей за землю. Условиями уголовной от7
Такое предложение de lege ferenda нами высказывалось неоднократно, однако законодатель, хотя и вносил трижды изменения в ст. 169 УК,
каждый раз решал иные вопросы, оставляя в неприкосновенности конструкцию состава.
8
Кузнецова Н. Ф. Главные тенденции развития российского уголовного законодательства // Уголовное право в ХХI веке. М., 2002. С. 11–12.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ветственности за эти правонарушения выступают корыстная или
иная личная заинтересованность, а также наличие дополнительного
объекта (нормальной управленческой деятельности) и, как следствие, совершение этих деяний должностным лицом с использованием им своего служебного положения.
Государственная регистрация сделок с землей является единственным доказательством зарегистрированного права и осуществляется государственным регистратором при наличии действительности поданных заявителем документов. Основаниями для
отказа в регистрации выступают непредставление всех необходимых документов, несоответствие их по форме или содержанию
предъявляемым требованиям, отсутствие у заявителя прав на
землю, недействительность сделки и т. п.9 В процессе осуществления своих полномочий государственный регистратор может
сознательно исказить информацию о сделках на землю, умышленно игнорировать основания для отказа и принять незаконное
решение о регистрации сделки. В случае внесения регистратором
в официальные документы (скажем, в Единый государственный
реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ними) заведомо
ложных сведений уголовная ответственность, думается, должна
наступать по совокупности ст. 170 и 292 УК.
Второй вид поведения – искажение сведений государственного кадастра недвижимости (ГКН) – в качестве обязательного
элемента предполагает внесение в упомянутый официальный документ заведомо ложных сведений, а потому дополнительной
квалификации по ст. 292 УК не требуется. В ГКН вносятся следующие сведения, затрагивающие вопросы о земле: вид объекта
недвижимости (земельный участок, здание и т. д.), кадастровый
номер и дата его внесения в ГКН, описание местоположения границ земельного участка и объекта недвижимости на нем, их площадь и т. п. 10 Искажения могут касаться любого вопроса, упомянутого в ст. 7 закона о ГКН, а не только собственно земли.
9
См.: ФЗ от 21.07. 1997 г. № 122-ФЗ (ред. от 17.06.2010 г.) «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»
// СЗ РФ. 1997. № 30. Ст. 3594.
10
См.: Ст. 7 ФЗ от 24.07. 2007 г. № 221-ФЗ (ред. от 27.12.2009 г.) «О
государственном кадастре недвижимости» // Там же. 2007. № 31. Ст. 4017.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Третий вид преступного поведения – умышленное занижение
размеров платежей за землю (земельного налога, арендной платы
за земли) – связан с нарушением положений ст. 65 Земельного кодекса, ст. 387 и 395 Налогового кодекса и др. В частности, земельный налог уплачивают организации и физические лица, которые
обладают земельными участками на праве собственности, праве
постоянного (бессрочного) пользования или праве пожизненного
наследуемого владения. Законодательство предусматривает возможность предоставления налоговых льгот, основания и порядок
их применения11. Занижение размеров платежей за землю должностным лицом возможно как произвольно, без каких-либо законных оснований, так и со ссылкой на несуществующие в данном
случае льготные основания или при их недостаточности.
Во всех трех случаях необходима ссылка на конкретные
пункты нормативного акта, нарушенного должностным лицом.
Под корыстной заинтересованностью понимается стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного
характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц; иная личная
заинтересованность – стремление лица извлечь выгоду неимущественного характера (заручиться поддержкой в решении какоголибо вопроса, семейственность и т. п.)12.
Для усиления действенности положений ст. 170 УК необходимо, во-первых, изменить ее конструкцию, придав ей вид материального состава, что позволит осуществить межотраслевую
дифференциацию ответственности (дисциплинарную, административную и т. д.), повысить порог наказуемости. Во-вторых, реализовать уголовно-правовую дифференциацию, предусмотрев в
ч. 2 статьи такие квалифицирующие признаки, как совершение
преступления по предварительному сговору или организованной
группой лиц.
11
См. об этом: Плата за землю: Комментарий к положениям Земельного
и Налогового кодексов Российской Федерации / Н. В. Голубева. М., 2008.
12
См.: п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 от
16.10.2009 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» // БВС
РФ. 2009. № 12.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Еще один родственный состав, сравнительно недавно введенный в гл. 22 УК13, описан в ст. 1852 «Нарушение порядка учета прав на ценные бумаги». Субъектом уголовной ответственности законодателем признано лицо, в должностные обязанности
которого входит совершение операций, связанных с учетом прав
на ценные бумаги.
Согласно ст. 142 ГК, ценной бумагой является документ,
удостоверяющий с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или
передача которых возможны только при его предъявлении. К
ценным бумагам относятся государственная облигация, вексель,
чек, депозитные и сберегательные сертификаты, банковская сберегательная книжка на предъявителя, коносамент, приватизированные ценные бумаги и другие документы, которые законами о
центральном банке или в установленном ими порядке отнесены к
числу ценных бумаг (ст. 143 ГК).
Особое место занимают бездокументарные ценные бумаги
(ст. 149 ГК), операции с которыми могут совершаться только при
обращении к лицу, которое официально совершает записи прав
(фиксирует передачу, предоставление или ограничение их). Такое
лицо несет ответственность за сохранность официальных записей,
обеспечение их конфиденциальности, представление правильных
данных о таких записях, совершение официальных записей о проведенных операциях. Нарушение установленного порядка учета
прав на ценные бумаги влечет для должностного лица уголовную
ответственность по ст. 1852 УК при условии, что нарушение повлекло причинение крупного ущерба гражданам, организациям или
государству (материальный состав). В соответствии с примечанием
к ст. 185 УК крупным признается ущерб, превышающий один миллион рублей, а особо крупным (в квалифицированном составе – ч. 2
ст. 1852) – ущерб, превышающий 2,5 млн рублей.
Дополнительной квалификации по ст. 285 УК в данном случае не требуется.
В гл. 30 УК родственными выступают новые составы, предусмотренные ст. 2851 и 2852 УК: нецелевое расходование бюджет13
См.: ФЗ РФ от 30.10.2009 г. № 241-ФЗ // СЗ РФ. 2009. № 44.
Ст. 5170.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных средств и средств государственных внебюджетных фондов.
Правоприменительная практика свидетельствует о ряде типичных ошибок, допускавшихся до и после введения упомянутых
статей в Кодекс.
Во-первых, подобного вида противоправное поведение встречалось на практике и ранее, выражаясь нередко в бездействии (например, деньги, адресованные пенсионерам, не расходовались по
целевому назначению, а направлялись местной администрацией на
иные цели, скажем на подготовку котельных к предстоящей зиме).
Правонарушителей пытались привлечь к уголовной ответственности за превышение должностных полномочий, однако это противоречило закону, поскольку «ответственность за превышение должностных полномочий (статья 286 УК РФ) наступает в случае
совершения должностным лицом активных (курсив наш. – Л. К.)
действий, явно выходящих на пределы его полномочий…»14.
Ныне уголовно-правовое основание ответственности за нецелевое расходование бюджетных и внебюджетных средств в законе
определено. Однако практика не всегда разграничивает эти два состава. Л. был осужден, в частности, по ч. 1 ст. 2851 УК к штрафу с
освобождением от наказания в связи с истечением сроков давности
уголовного преследования. В кассационном порядке приговор в
этой части был отменен и дело прекращено за отсутствием состава
преступления. Л. обвинялся в том, что подписал платежное поручение о перечислении 1,7 млн рублей (пожертвованных одним из
ЗАО Главному управлению МЧС для приобретения специальной
пожарной техники) на инвестирование строительства квартиры с
последующей передачей ее в собственность подчиненного С. Как
было установлено в суде, названная сумма поступила на счет по
внебюджетным средствам и, как это предусмотрено в ч. 5 ст. 41 БК
РФ, в состав доходов бюджета при составлении, утверждении и исполнении федерального бюджета не включалась. Таким образом,
квалификация содеянного Л. была ошибочной15.
Наконец, органы предварительного расследования и суды
(равно как и по делам об иных должностных преступлениях), как
правило, не исследуют вопрос о том, не было ли совершено долж14
15
БВС РФ. 2009. № 12. С. 6.
БВС РФ. 2009. № 8. С. 26.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ностным лицом деяние для устранения опасности, непосредственно
угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества
или государства. Пленум Верховного Суда РФ в п. 13 упоминавшегося выше постановления № 19 указал, что если таковая опасность
возникла и она не могла быть устранена иными средствами, то содеянное лицом не может быть признано преступным – при условии, что не было допущено превышения пределов крайней необходимости (ст. 39 УК)16. Подобная ситуация, на наш взгляд, возникает
при вынужденном отвлечении бюджетных средств на иные цели
(например, на подготовку населенного пункта к зиме).
К рассматриваемой группе составов, названных нами родственными, относится также вид, описанный в ст. 289 УК, – незаконное участие должностного лица в предпринимательской деятельности. Данное деяние является довольно распространенным,
о чем свидетельствуют сведения должностных лиц о ежегодных
доходах. Однако уголовных дел на практике не зафиксировано. В
диспозиции статьи названы два вида преступного поведения:
1) учреждение (создание) организации, осуществляющей предпринимательскую деятельность, либо 2) противоправное участие
в управлении такой организацией. Обязательное условие уголовной ответственности – предоставление должностным лицом (учредителем, участником) соответствующей организации льгот и
преимуществ либо покровительство в иной форме. Речь, следовательно, идет о злоупотреблении должностным лицом своим служебным положением в таких формах, как протекционизм, иное
покровительство из корыстной или иной личной заинтересованности в пользу предпринимательской организации.
Напрашивается также дифференциация ответственности по
ст. 289 УК: в ч. 2 можно бы предусмотреть повышенную наказуемость за покровительство путем совершения должностным
лицом заведомо незаконных действий.
Что касается квалифицированных составов (с признаком
«использование должностным лицом своего служебного положения»), то таковых, напомним, в гл. 22 УК пять (ст. 174, 1741, 175,
178, 188). Понятия «использование служебного положения» и
«использование служебных полномочий» соотносятся как род и
16
Там же. № 12. С. 4–5.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вид, второе из них уже и предполагает совершение действий,
входящих в круг полномочий лица.
Относительно упомянутых составов действует правило квалификации, сформулированное Пленумом Верховного Суда РФ
применительно к экологическим преступлениям и контрабанде.
Так, в п. 10 абз. 2 постановления № 14 от 5 ноября 1998 г. сказано: ряд статей гл. 26 УК (ст. 256, 258 и 260) специально предусматривает повышенную ответственность за преступления, совершенные с использованием служебного положения. «Исходя из
этого, содеянное следует квалифицировать только по указанным
нормам … без совокупности со статьями, предусматривающими
ответственность за должностные преступления, либо за злоупотребление полномочиями лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческой и иной организации»17. Та же рекомендация содержится в абз. 1 п. 17 постановления № 6 от 27
мая 2008 г.: «Контрабанда, совершенная должностным лицом с
использованием своего служебного положения, не требует дополнительной квалификации по ст. 285 УК РФ»18.
Уголовно-правовая оценка тех видов преступлений, которые
имеют факультативным объектом нормальное функционирование
предпринимательской и иной деятельности в сфере экономики
(ст. 285, 286 и 293), имеет принципиально то же решение (только
как бы наоборот): содеянное охватывается упомянутыми статьями и дополнительной квалификации по нормам главы об экономических преступлениях не требует.
17
Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда РФ (РСФСР) и
Верховного Суда СССР по уголовным делам. М., 2010. С. 134.
18
Там же. С. 305.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Наумов (Юридический институт Академии
Генеральной прокуратуры Российской Федерации)
Ответственность за предпринимательскую деятельность по российскому (досоветскому и советскому) уголовному законодательству Имеет ли затрагиваемый вопрос значение для современного
понимания проблемы? Думается, что имеет, и очень важное значение. Изучение исторического опыта свидетельствует, что небывалый (к началу Первой мировой войны) подъем в экономике
России был обусловлен многими причинами и не последней в
этом ряду была уголовно-правовая и вообще правовая регламентация предпринимательства. Точно так же те серьезные трудности, которые испытывал в этой сфере Союз ССР перед своим
распадом, имели свои специфические причины, заключающиеся,
по сути дела, и в уголовно-правовом запрещении любого частного предпринимательства.
До Октябрьской (1917 г.) революции в России действовало
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных в редакции
1885 г. Последняя была вызвана кардинальными изменениями в
общественно-политической жизни страны и призвана была отразить их в уголовном законодательстве (достаточно высокий уровень развития рыночной экономики и знаменитые реформы
Александра II, в первую очередь отмена крепостного права и судебная реформа, давшие мощный импульс развитию капиталистических отношений в экономике). Нормы об ответственности
за различные формы предпринимательства помещались в разделе
VIII Уложения («О преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния»). Они входили составной
частью в главы XII («О нарушении постановлений о кредите»),
XIII («О нарушении уставов торговых») и XIV («О нарушении
уставов фабричной, заводской и ремесленной промышленности»). Нормы эти (как и в целом Уложение) носили предельно
бланкетный характер и были достаточно многочисленны. Основ18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ными, однако, следует признать нормы, выраженные в ст. 1152
(гл. XII), 1169 и 1197 (гл. XIII), 1346 (гл. XIV). Все остальные
нормы можно рассматривать как своего рода дополнительные,
конкретизирующие указанные статьи Уложения. Основное содержание этих норм заключалось в следующем: ст. 1152 устанавливала наказание за «открытие частного банка, без дозволения
правительства или без соблюдения предписанных законом для
сего правил»; ст. 1169 – за «производство торговли лицами, которые по закону не имеют на сие права»; ст. 1197 – за «открытие
какого-либо торгового общества, товарищества или компании без
разрешения правительства или без соблюдения предписанных законом для сего правил»; ст. 1346 предписывала наказание тех,
«кто учредит завод, фабрику или мануфактуру, не имея по закону
права на содержание таких заведений». На первый взгляд может
показаться, что указанные нормы являются «прообразом» уголовно-правовых норм нынешнего УК РФ об уголовной ответственности за незаконное предпринимательство (ст. 171) и незаконной банковской деятельности (ст. 172). Однако в
действительности это совершенно не так.
Дело в том, что указанные нормы Уложения к уголовноправовым запретам не имели никакого отношения. Уложение все
деяния, за которые устанавливалась ответственность, подразделяло на преступления и проступки. Это предопределяло и содержание санкций, установленных за их совершение: за первые полагались наказания уголовные, за вторые – исправительные. Применительно к указанным деяниям в сфере предпринимательства
исправительное наказание предусматривалось в виде «денежной
пени» или «денежного взыскания», т. е. по-современному – штрафа (например, за незаконное открытие частного банка виновные
подвергались «денежному взысканию» на сумму не свыше
500 рублей; за незаконную торговлю – на сумму не свыше
300 рублей и за незаконное «промышленное» предпринимательство – на сумму от 50 до 500 рублей). Таким образом, санкции за совершение незаконного предпринимательства как такового (в любых его видах) и формально (в соответствии с буквой закона), и в
особенности фактически (в современном правовом понимании)
были типично административно-правовыми санкциями, и можно
считать, что до Октябрьской революции 1917 г. в российском за19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конодательстве уголовной ответственности за предпринимательскую деятельность (как таковую) не существовало.
Напротив, советское уголовное право с первых дней его существования, исходя из известных принципов уголовно-правовой
политики в области хозяйственных преступлений, провозглашенных основоположником Советского государства, стремилось к
«удушению» любой частной инициативы и предпринимательства
в сфере экономики. И одним из главных своих врагов наряду с
вооруженной контрреволюцией советская власть объявила спекуляцию любыми товарами, подняв это деяние до уровня контрреволюционного преступления. Еще не прошло и трех недель после завоевания власти большевиками, как было принято
специальное обращение СНК от 15 ноября 1917 г. «О борьбе со
спекуляцией», в котором объявлялось, что все лица, виновные в
ней, подлежат «немедленному аресту и заключению в тюрьмах».
В постановлении СНК от 21 декабря 1917 г. перед только что
созданной ВЧК (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем) ставилась задача «беспощадной борьбы» и со спекуляцией. 22 июля 1918 г. СНК принимает
специальный декрет «О спекуляции», в котором за это деяние устанавливаются строжайшие уголовно-правовые санкции (при
отягчающих обстоятельствах – «лишение свободы на срок не менее 10 лет, соединенное с тягчайшими принудительными работами и конфискацией всего имущества»). И это было лишь началом. В дальнейшем в уголовное законодательство (как РСФСР и
других союзных республик, так и общесоюзное) вносились десятки изменений (все под флагом усиления борьбы со спекуляцией). Как это ни странно, но борьба со спекуляцией продолжалась
и в пору горбачевской перестройки. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 27 февраля 1990 г. «Об усилении ответственности за злоупотребления в торговле и спекуляцию» за некоторые квалифицированные ее виды было установлено наказание
в виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества (как отмечалось, такой же верхний порог
этой уголовно-правовой санкции был установлен лишь однажды – в 1918 г.). При этом следует отметить, что и этот суровый
закон подвергался критике со стороны практических работников
правоохранительных органов. С их позиции он был плох, так как
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
по-прежнему определял спекуляцию как скупку и перепродажу
товаров и иных предметов с целью наживы, что, по их мнению,
мешало эффективно бороться со спекуляцией. И в связи с тем,
что доказать цель спекуляции не так уж и легко, этот признак
предлагалось исключить из условий наказуемости данного преступления. Однако очевидно, что, как бы ни менялось содержание уголовного закона об ответственности за спекуляцию, проблема дефицита товаров как следствие сугубо плановой
экономики, порождающее спекуляцию, не исчезало. Существование уголовного закона в борьбе со спекуляцией – индикатор экономического неблагополучия общества. Если есть такой закон,
то, значит, есть и дефицит. Если нет дефицита, то никому не будет нужен и такой закон. Дальнейшие события в России подтверждают эту азбучную истину. Уголовно-правовой запрет в отношении спекуляции был фактически упразднен даже без
последующей формальной его отмены – путем принятия Указа
Президента России «О свободе торговли» от 29 января 1992 г.
Экономическая разруха как результат Гражданской войны
вынудила В. И. Ленина отказаться от политики «военного коммунизма», отвергавшего существование любой частной инициативы
и предпринимательской деятельности и перейти к НЭПу – новой
экономической политике, допускавшей частное предпринимательство, в том числе и в сфере торговли. При этом вождь пролетариата вначале подчеркивал, что НЭП вводится «всерьез и надолго»
(еле видимые следы этого можно обнаружить в первом советском
Уголовном кодексе – УК РСФСР 1922 г.)1. Однако уже на XI съезде партии (март 1922 г.) было заявлено, что следует прекратить
«отступление» в сторону капитализма. Почти сразу после смерти
Ленина этот его «завет» был воплощен во втором советском Уголовном кодексе – УК РСФСР 1926 г. При оценке Особенной части
этого Кодекса не может не заинтересовать конструирование в нем
составов хозяйственных преступлений. Смысл соответствующих
норм этого Кодекса сводился к одному – ужесточить уголовноправовую борьбу с любыми формами предпринимательства и другими проявлениями частнособственничества, не вписывавшимися
во все более огосударствляемую систему хозяйства (социалисти1
Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. М., 1970. Т. 34. С. 340.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ческого), вытеснив из нее экономическое наследие НЭПа. В соответствии с этим понятие о хозяйственных преступлениях резко
менялось. Глава УК о хозяйственных преступлениях превращалась в одну из самых небольших глав Особенной части Кодекса по
количеству статей (меньше была лишь глава о нарушении правил
отделения церкви от государства). В нее входило лишь восемь
статей, из которых только в одной формулировалась ответственность за хозяйственное (в современном понимании) преступление
(«неисполнение обязательств по договору»). Почти все остальные
перешли в разряд особо для Союза ССР опасных преступлений
против порядка управления. К ним были отнесены: массовый отказ от внесения налогов денежных или натуральных или от выполнения обязанностей; фальшивомонетничество и подделка билетов железнодорожного и водного транспорта; контрабанда;
нарушение положений, регулирующих проведение в жизнь государственных монополий; нарушение правил о валютных операциях; неплатеж в установленный срок налогов или сборов по обязательному окладному страхованию; организованное по взаимному
соглашению сокрытие или неверное показание о количестве подлежащих обложению или учету предметов; сокрытие наследственного имущества или имущества, переходящего по актам дарения, а равно искусственное уменьшение стоимости имущества в
целях обхода законов о наследовании и дарении, а также закона о
налогах с наследства и имущества; разработка недр земли с нарушением установленных правил; изготовление, хранение и покупка
с целью сбыта, а равно самый сбыт в виде промысла продуктов,
материалов и изделий, относительно которых имеется специальное запрещение или ограничение; нарушение акцизных правил
или правил об особом патентном сборе; приготовление с целью
сбыта вин, водок и вообще спиртных и спиртосодержащих веществ без надлежащего разрешения или свыше установленной законом крепости, а равно самый сбыт или незаконное хранение с
целью сбыта таких напитков или веществ; изготовление и хранение самогона для сбыта, а равно торговля им в виде промысла; изготовление, хранение, ремонт и сбыт в виде промысла аппаратов,
специально служащих для изготовления самогона; нарушение
правил, регулирующих торговлю; хранение в торговом заведении
неклейменых изделий из золота, серебра и платины и сбыт тако22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вых; злостное повышение цен на товары путем скупки, сокрытия
или невыпуска таковых на рынок. Часть чисто хозяйственных
преступлений была отнесена к имущественным преступлениям
(покупка заведомо краденого; изготовление и хранение с целью
сбыта поддельного пробирного клейма, клеймение таковым изделий и слитков из золота, серебра и платины, наложение на изделия
из иных металлов клейм и марок, имеющих сходство с пробирным
клеймом, а равно сбыт указанных изделий; ростовщичество), а некоторые – к преступлениям против народного здравия, общественной безопасности и порядка (например, «сообщение заведомо
ложных сведений в заявлениях, подаваемых в государственные
учреждения или должностным лицам в установленных законом
заявлениях при регистрации торгово-промышленных, жилищных
и иных товариществ и обществ»). Положение о преступлениях государственных 1927 г., в редакции которого была сформулирована
глава УК о государственных (контрреволюционных) преступлениях, резко усиливало ответственность за такие, по сути дела, хозяйственные преступления, как фальшивомонетничество (в качестве
санкции за совершение которого безальтернативно предусматривался расстрел с конфискацией имущества), нарушение положений о монополии внешней торговли (предусматривалось лишение
свободы со строгой изоляцией на срок до десяти лет с конфискацией всего или части имущества).
Таким образом, большинство обычных (в общепринятом понимании) хозяйственных преступлений «удостоились» со стороны законодателя перевода в разряд самых опасных после государственных или контрреволюционных преступлений (предусмотренных главой I Кодекса) – особо опасных для Союза ССР
преступлений против порядка управления (в соответствии с постановлением ВЦИК и СНК от 6 июня 1927 г. «Об изменении
Уголовного кодекса РСФСР редакции 1926 г.»). Согласно этому
постановлению таковыми преступлениями признавались «те, совершенные без контрреволюционных целей, преступления против порядка управления, которые колеблют основы государственного управления и хозяйственной мощи (выделено нами. –
А. Н.) Союза ССР и союзных республик». Таким образом, хозяйственные преступления, посягающие на социалистическую систему хозяйства, «закономерно» превращались в разновидность
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
особо опасных преступлений против порядка управления. Это
вполне отвечало идеологическим основам строительства социалистической экономики, проводимым Коммунистической партией и разработанным в трудах основателя Советского государства
В. И. Ленина. Так, в письме народному комиссару юстиции
Д. И. Курскому (копия – членам Политбюро) Ленин откровенно
разъяснял; «Мы ничего "частного" не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное. Мы допускаем капитализм только государственный, а государство это –
мы, как сказано выше. Отсюда – расширить применение государственного вмешательства в "частноправовые" отношения; расширить право государства отменять "частные" договоры; применять
не corpus juris romani к "гражданским правоотношениям", а наше
революционное правосознание; показывать систематически,
упорно, настойчиво на ряде образцовых процессов, как это надо
делать с умом и энергией; через партию шельмовать и выгонять
тех членов ревтрибуналов и нарсудей, кои не учатся этому и не
хотят понять этого»2 (примечательно, что письмо сопровождалось припиской: «С особой просьбой: не размножать, только показывать под расписку, не дать разболтать, не проболтать перед
врагами»3). Конспиративный характер приписки понятен. Как
отмечалось, хозяйственная разруха как следствие Гражданской
войны вынудила большевиков перейти от политики военного
коммунизма к новой экономической политике: заменить продразверстку продналогом, допустить в определенных пределах свободу торговли и мелкого производства, привлечь иностранный
капитал для возрождения промышленности. Был даже принят
Декрет о концессиях. «Задачей его было примирить господ иностранных капиталистов. И понятно, что когда хочешь примирить
их, то говоришь не так, как перед партийным собранием»4. НЭП
был для большевиков вынужденной и временной мерой. И задача
уголовного законодательства в сфере борьбы с хозяйственными
преступлениями заключалась в предельном ограничении частной
инициативы в экономике, а затем и «выкорчевывании» из нее
2
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 398.
Там же. С. 396.
4
Там же. Т. 42. С. 55.
3
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
всяких «следов» НЭПа, что и было заложено в УК РСФСР
1926 г., а затем последовательно развито в многочисленных его
изменениях и дополнениях. Достаточно сказать, что за период
действия этого Кодекса (до 1 января 1961 г.) было внесено более
40 изменений (в том числе и на основании общесоюзных уголовных законов) в статьи об ответственности за хозяйственные преступления (с учетом их законодательного «зачисления» в преступления против порядка управления), чаще всего связанных с
новой редакцией норм об ответственности за их совершение, направленной на расширение пределов соответствующих уголовноправовых запретов и непременное ужесточение их уголовноправовых санкций.
Последний советский Уголовный кодекс (УК РСФСР) был
принят в 1960 г. (вступил в действие с 1 января 1961 г.). Разрабатывался и принимался он в годы так называемой хрущевской оттепели. В целом этот Кодекс (как и предшествовавшие ему Основы
уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик
1958 г.) явился значительным шагом вперед в направлении демократизации уголовной политики, знаменуя собой отказ от самого
тяжкого наследия сталинизма в этой сфере (что выразилось, например, в отказе от применения уголовного закона по аналогии,
резкого сокращения – с 25 до 15 лет – длительности такого наказания, как лишение свободы). Однако в сфере борьбы с хозяйственными преступлениями, и в особенности с любыми проявлениями
частного предпринимательства, все осталось по-прежнему. Удушение малейших попыток частника проявить инициативу в хозяйственной деятельности являлось для советской власти принципом,
которым она не могла поступиться. На пятом десятке существования советской власти для упрочения социалистических основ ее
экономики в ст. 153 УК 1960 г. была сформулирована норма об
уголовной ответственности за а) частнопредпринимательскую деятельность и б) коммерческое посредничество. Под первой понималась «деятельность с использованием государственных, кооперативных или иных общественных форм» (ч. 1 ст. 153). Она могла
осуществляться при производстве товаров, строительстве или оказании услуг в сфере бытового, культурного и иного обслуживания
населения с использованием либо под прикрытием государственных или общественных форм для получения прав, льгот и преиму25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ществ, предоставляемых социалистическим предприятиям и организациям (наем рабочей силы, получение сырья, материалов и оборудования, а также льгот по налоговому обложению, реализации
продукции и т. д.). Частнопредпринимательская деятельность осуществлялась в сфере производства материальных ценностей (в
промышленности, в сельском хозяйстве), в торговле, на транспорте, в системе бытового и культурного обслуживания населения, в
области здравоохранения и иных областях государственной и общественной жизни. Норма об ответственности за такое преступление не была «мертвой» и применялась достаточно широко. Чаще
всего за ее нарушение осуждались лица, создававшие при социалистических предприятиях различные мастерские, подсобные цеха по
выпуску дефицитной продукции. Справедливости ради следует отметить, что при этом на скамье подсудимых чаще всего оказывались лица с подлинно предпринимательской жилкой, умелые организаторы производства, предприимчивость которых, однако, не
вписывалась в рамки жестко централизованной системы. Легальные формы производства как в промышленности, так и в сельском
хозяйстве делали ненужной эту предприимчивость, и, как следствие этого, предпринимательский талант этих лиц приумножал развитие теневой экономики.
Типично социалистическим уголовно-правовым запретом
был и запрет «коммерческого посредничества, осуществляемого
частными лицами» (ч. 2 ст. 153 УК). С позиции «классической»
политической экономии социализма считалось, что любое коммерческое посредничество используется лицом, его совершившим, для получения нетрудового дохода (такая деятельность не
признавалась трудовой). Это превращало деятельность посредника в лишенную общественно полезного характера и делало ее
преступлением. Такое понимание проблемы приводило к тому,
что государственная торговля (вместе с торговлей, разрешаемой
потребительской кооперацией) не справлялась с решением, например, задачи снабжения населения продуктами сельского хозяйства. Овощи и фрукты, выращиваемые тружениками села,
гибли, однако государство не шло на допущение в торговопосредническую деятельность «частника», видя в этом едва ли не
возврат к капитализму. Переход России к рыночным отношениям
в экономике сделал указанные уголовно-правовые запреты не26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нужными, и они достаточно быстро были отменены (Законом
РСФСР от 5 декабря 1991 г.).
Насколько уголовный закон и его доктринальное и судебное
толкование могли использоваться в качестве «удушения» любой
эффективной хозяйственно-предпринимательской деятельности,
можно наглядно проиллюстрировать на примере нашумевших в
свое время уголовных дел в отношении Хинта и Худенко.
Согласно распространенному в судебной практике (и до сих
пор поддерживаемому уголовно-правовой наукой) толкованию
понятия хищения, под ним понималось и так называемое хищение в пользу третьих лиц. Жертвами такого толкования стали
энергичные, предприимчивые хозяйственные руководители (отдельные председатели колхозов, директора совхозов и иных
предприятий), которые в нарушение ведомственных инструкций
часть получаемых доходов использовали на дополнительную заработную плату колхозников и рабочих. Деньги эти были действительно заработаны последними. Однако размеры таких выплат
суммировались, а их присвоение вменялось в вину хозяйственным руководителям как хищение социалистического имущества.
Последние приговаривались к длительным срокам лишения свободы даже в случае, если сами никаких сумм не получали. В середине 80-х гг. XX в. Верховный Суд СССР отказался от такого
понимания хищения5, но сколько сломанных судеб стояло за
сложившейся практикой!
Приговором судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Эстонской ССР от 19 декабря 1983 г. к 15 годам лишения свободы был осужден И. А. Хинт – доктор технических наук,
лауреат Ленинской премии, директор специального конструкторско-технологического бюро (СКТБ) «Дезинтегратор». Другие руководители этого СКТБ – Х. Я. Тяхисте, Я. А. Кыдар и И. Р. Плоом – также были осуждены к длительным срокам лишения
свободы. Всем им вменялось в вину хищение государственного и
5
См., напр.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от
24 декабря 1987 г. «О внесении изменений в Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 21 июля 1985 г. "О практике применения судами
законодательства по делам о приписках и других искажениях отчетности о
выполнении планов"» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1988. № 1.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общественного имущества в особо крупных размерах, должностные злоупотребления и целый ряд других опасных преступлений.
В основу обвинения были положены такие фактические обстоятельства дела, как продажа выпускаемых СКТБ биодисператоров
по сниженным ценам и даже выдача их бесплатно, начисление
премий и т. д. Все суммы по этим эпизодам суммировались, признавались причинением имущественного ущерба и квалифицировались как хищения, взятки и другие преступления.
13 ноября 1981 г., когда при возвращении из Москвы Хинт
вышел из поезда, чтобы передать лекарство больной жене (рак),
он был арестован как опасный преступник. Необходимость избрания такой меры пресечения в отношении 67-летнего больного
Хинта, которому еще не было предъявлено никакого обвинения,
обосновывалось тем, что, находясь на свободе, он может скрыться
от следствия и встать на путь его запутывания. Надуманность этих
мотивов была очевидной, так как Хинт, известный ученый, постоянно проживал в г. Таллине с тяжело больной женой. Никакими
данными о том, что он может скрыться, следователи не располагали. Арестованный без достаточных оснований Хинт до направления дела в суд содержался под стражей более года. При этом следователям было известно, что тот давно страдает тяжелыми
сердечно-сосудистыми заболеваниями, в связи с чем еще до возбуждения уголовного дела несколько раз помещался в больницу, в
том числе и в реанимационное отделение, а во время следствия
дважды лежал в тюремной больнице. Однако неоднократные его
просьбы об изменении избранной в отношении него меры пресечения на подписку о невыезде оставались без удовлетворения.
Вскоре после ареста Хинта умерла его жена. Следователи, ведущие его дело, не только не предоставили Хинту возможность попрощаться с покойной, но и не сообщили ему об этом.
В апреле 1989 г. по протесту Генерального прокурора СССР
дело Хинта и других рассмотрел Пленум Верховного Суда СССР.
Тщательно исследуя обстоятельства дела, Пленум заслушал
представителя гражданского истца, который заявил, что «Дезинтегратор» ущерба не понес, и отказался от иска. Представитель
гражданского истца сообщил также, что после ареста Хинта прибыль кооператива резко упала и в настоящее время составляет
1 млн руб. вместо получаемых ранее 8 млн.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Пленум констатировал, что при обвинении Хинта и других
руководителей был игнорирован правовой статус СКТБ «Дезинтегратор», которое в соответствии с его уставом и положением о
нем являлось кооперативной организацией, обладающей широкой хозяйственной самостоятельностью, действующей на принципах полного хозрасчета, самофинансирования и самоокупаемости. В основу обвинения Хинта и других в незаконном начислении и выплате работникам кооператива премий по итогам
работы за 1979 и 1980 гг. было положено типовое положение о
премировании работников системы республиканского объединения «Эстколхозстрой», утвержденное в 1973 г., предусматривавшее возможность выдачи премий в пределах месячного оклада.
Несмотря на то что это типовое положение в части размера премий противоречило другим нормативным актам, органы следствия и суд не выяснили эти противоречия и не установили, что
данное типовое положение давно утратило силу.
Кроме этого, Пленум констатировал, что все инкриминируемые Хинту и другим руководителям СКТБ действия контролировались организациями-учредителями в лице их уполномоченных.
В связи с этим он пришел к выводу, что действия Хинта и других
вместе с ним осужденных, связанные с распределением продукции и распоряжением денежными средствами, осуществлялись в
интересах кооператива, лишены корыстного характера и не образуют состава уголовно наказуемого деяния.
Пленум единогласно принял решение о посмертной реабилитации И. А. Хинта (Хинт, отбывая наказание, умер в сентябре
1985 г.), а также о полной реабилитации Х. Я. Тяхисте, Я. А.
Кыдара и И. Р. Плоома. Пленум поставил вопрос об отмене в
установленном порядке решений о лишении И. А. Хинта ордена
Трудового Красного Знамени, званий лауреата Ленинской премии, заслуженного деятеля науки Эстонской ССР, почетной
грамоты Президиума Верховного Совета Эстонской ССР. Вынесено частное определение в адрес генерального прокурора
СССР о нарушениях законности, допущенных в ходе расследования данного дела6.
6
См.: Наумов А. В. Обретение свободы (правовая хроника перестроечных лет). М., 1992. С. 103–104.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Другим показательным примером удушающей всякое предпринимательство роли уголовного судопроизводства может служить не менее известное дело И. Н. Худенко. Талантливый экономист, которого впоследствии А. Сахаров назовет предтечей
перестройки, пытался создать систему хозяйствования, которая
позволила бы государству сберечь миллионы. Он организовал
совхозы без административно-управленческого персонала. И не
только пытался, но и успел претворить свои идеи на практике.
Приговором Алма-Атинского городского суда он был осужден к
длительному сроку лишения свободы и на втором году своего заключения скончался. В чем же заключался с точки зрения следствия и суда его криминал?
И. Н. Худенко, долгие годы работая в системе сельского хозяйства, убедился в изначальной порочности административнокомандной системы, сковывавшей инициативу земледельца, опутывавшей его инструкциями, лишенными элементарного здравого смысла. В 1960 г. с позволения высоких инстанций он получил
разрешение на проведение социально-экономического эксперимента, в основу которого была положена идея безнаряднозвеньевой системы организации и оплаты труда в совхозах. Через
некоторое время Худенко стал директором совхоза «Илийский» в
Алма-Атинской области. Реорганизацию хозяйства новый директор начал с того, что подсчитал: для производства зерна и кормов
нужно не 830 (как это было) работников (в том числе 132 управленца), а 67 механизаторов и два специалиста: экономистбухгалтер-директор и главный агроном. Из 227 тракторов он
предложил оставить 55, а вместо 112 автомашин – 12. Расчеты
Худенко полностью оправдались на практике. Следуя им, совхоз
в 1963 г. дал зерна в три раза больше, чем за предыдущий сезон.
Это произошло за счет фантастически выросшей производительности труда. Конечно же, командно-административная система
по-своему «справедливо» восприняла этот эксперимент как посягательство на ее (системы) существование. Поэтому Министерство сельского хозяйства республики «закрыло» этот эксперимент
(что будет делать министерство и зачем оно будет нужно, если
вдруг такие эксперименты затеют в каждом совхозе?): хозяйство
разгромили, людей разогнали, а И. Н. Худенко и его ближайших
помощников уволили.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
После увольнения они пытались через суд получить заработанные ими деньги. Но так как сумма была довольно значительная – 64 тыс. руб., мимо этого не могли пройти следствие и прокурорский надзор. Документы, представленные истцами, были
признаны подложными, а сам Худенко, а также М. В. Ли и
В. В. Филатов были обвинены в покушении на хищение государственных средств, а также в выявленных следствием должностных
злоупотреблениях во время проведения ими эксперимента в совхозе «Илийский» и осуждены к длительным срокам лишения свободы. Через много лет Худенко был посмертно реабилитирован7.
При анализе указанных уголовных дел может возникнуть вопрос: к чему эти исторические экскурсы, что это дает в современных, так изменившихся условиях? Все дело, однако, заключается в том, что действующий УК РФ 1996 г. узаконил то понятие
хищения, которого формально не существовало в советском уголовном законодательстве и только его доктринальное и судебное
толкование давало правоохранительным органам и суду средство
борьбы с малейшим отступлением от принципов централизованной экономики. В примечании 1 к ст. 158 УК («Кража») предписывается: «Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные
безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в
пользу виновного или других лиц…» Хорошо, конечно, что Верховный Суд СССР в перестроечные годы изменил свою позицию
по этому вопросу и реабилитировал, хотя и посмертно, осужденных (Хинта и Худенко). В настоящее время он не смог бы этого
сделать, так как такое толкование понятия хищения теперь освящено «буквой» самого уголовного закона. Очевидно, что законодателю следовало бы ограничить подобное толкование, например, указав, что под другими лицами следует понимать близких
родственников (т. е. примерно так, как это сделано в примечании
к ст. 316 УК об освобождении от ответственности за укрывательство преступлений).
7
См.: Известия. 1989. 27 дек.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. П. Коняхин (Кубанский государственный университет)
К вопросу о Концепции модернизации ответственности за преступления в экономической сфере (комментарий участника парламентских слушаний в Государственной Думе РФ) Анализ Концепции модернизации уголовного законодательства в экономической сфере позволяет сделать вывод, что при
неоспоримых и многочисленных достоинствах данная Концепция
обладает одним, но весьма существенным недостатком: она разработана без должного учета международно-правовых обязательств Российской Федерации в указанной сфере или порой вопреки этим обязательствам. Другими словами, речь идет о том,
что авторы Концепции фактически оставили без внимания целый
ряд международных конвенций, которые были ратифицированы
нашим государством и которые согласно ч. 4 ст. 15 Конституции
РФ должны быть включены в российскую правовую систему. В
этой связи следует назвать прежде всего специализированную
Страсбургскую конвенцию Совета Европы от 8 ноября 1990 г.
«Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от
преступной деятельности». При всей архаичности не утратила
своей юридической силы и актуальности Женевская конвенция
от 31 декабря 1929 г. «О борьбе с подделкой денежных знаков».
Несмотря на его рекомендательный характер, нельзя не указать в
этой связи и на Модельный Уголовный кодекс государств – участников Содружества Независимых Государств, принятый
17 февраля 1996 г. Наконец, сюда же следует причислить еще три
конвенции ООН, посвященные борьбе с отдельными видами других преступлений международного характера, но попутно регламентирующие вопросы уголовной ответственности за преступления в сфере экономической деятельности. Их перечень в
хронологическом порядке выглядит следующим образом: «О
борьбе против незаконного оборота наркотических средств и
психотропных веществ» от 19 декабря 1988 г. (г. Вена, Австрия),
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Против транснациональной организованной преступности» от
15 ноября 2000 г. (г. Палермо, Италия), «Против коррупции» от
31 октября 2003 г. (г. Мерида, Мексика).
Сопоставляя содержание перечисленных конвенций с корреспондирующими статьями УК РФ, а также с предлагаемыми
новеллами в нем, можно обнаружить целый ряд коллизий.
Одни из них касаются объема криминализации и наказуемости
содеянного в целом (в том числе, в экономической сфере), т. е. они
проявляются преимущественно на уровне положений Общей части
международного и корреспондирующего ему внутригосударственного уголовного права. Речь идет прежде всего о таком принципиальном вопросе, как установление уголовной ответственности не
только для физических (как в УК РФ), но и для юридических лиц.
Согласно ст. 10 Конвенции ООН «Против транснациональной организованной преступности», каждое государство-участник принимает такие меры, какие, с учетом его правовых принципов, могут
потребоваться для установления ответственности за преступления,
указанные в ст. 5, 6, 8 и 23 настоящей Конвенции (за отмывание
доходов). Аналогичные положения нашли закрепление также в
ст. 26 Конвенции ООН «Против коррупции». Исходя из буквального толкования этих положений, нетрудно заметить, что они имеют
не столько рекомендательный, сколько обязательный (императивный) характер. При их законодательном описании используется хотя и не модальный («должен») или деонтический оператор («обязан»), но тем не менее весьма однозначный и пограничный с ним
дескриптивный оператор («принимает»).
Сюда же следует причислить и расхождения со стороны международного и российского законодателя в трактовке такой формы
соучастия в преступлении, как организованная группа, которая в
настоящее время, к примеру, предусмотрена в качестве квалифицирующего или особо квалифицирующего признаков состава преступления в 9 статьях (из 11) главы 21 и в 17 статьях (из 39) главы
22 УК. Достаточно сказать, что, в отличие от ст. 32 и ч. 3 ст. 35 УК
РФ, пункт «а» ст. 2 Конвенции ООН «Против транснациональной
организованной преступности» зафиксировал минимальный состав такой группы в количестве трех, а не двух лиц.
Наконец, по-разному определяется юридическая природа
конфискации имущества. В сравнении с УК РФ, в котором она
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеет статус иной меры уголовно-правового характера, в отдельных из названных выше конвенций конфискация имущества рассматривается как самостоятельный вид наказания. В соответствии
с п. «f» ст. 1 Конвенции ООН «О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ» конфискация имущества – это его изъятие, окончательное лишение собственности по постановлению суда или другого компетентного органа. Статья 4 этой Конвенции устанавливает за предусмотренные
в ней преступления (в том числе, и легализацию имущества, добытого незаконным путем) три вида наказания – помимо тюремного
заключения и штрафа еще и конфискацию имущества. Согласно
ст. 1 Конвенции Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности», конфискация означает наказание или меру, назначенную судом в результате судопроизводства по уголовному делу или уголовным делам
и состоящую в лишении имущества. Справедливости ради стоит
отметить, что в целом позиция самого международного законодателя по данному вопросу является весьма противоречивой: в 3
конвенциях конфискация имущества закреплена как вид наказания, в 11 – как иная мера уголовно-правового характера.
Переходя к освещению другой группы упомянутых выше
коллизий, следует прежде всего подчеркнуть, что они касаются
объема криминализации и степени наказуемости отдельно взятых
преступлений в экономической сфере, т. е. непосредственно проявляются на уровне конкретных положений Особенной части
международного и корреспондирующего ему внутригосударственного уголовного права.
В частности, предложение авторов Концепции об ограничении предмета хищения только движимым имуществом противоречит императивному предписанию, содержащемуся в Конвенции Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и
конфискации доходов от преступной деятельности». Согласно
п. «в» ст. 1 названной Конвенции термин «имущество» означает
имущество любого рода, вещественное или невещественное,
движимое или недвижимое, а также юридические акты или документы, дающие право на имущество или долю в этом имуществе.
Аналогичное замечание можно сделать и в адрес действующей редакции ст. 186 УК РФ, которая вопреки ч. 5 ст. 3 Конвен34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ции «О борьбе с подделкой денежных знаков» не включает в круг
предметов фальшивомонетчества «орудия или иные предметы,
предназначенные по своей природе для изготовления поддельных
денежных знаков или для изменения денежных знаков».
В сравнении со ст. 6 Конвенции Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной
деятельности» явно «зауженной» выглядит объективная и субъективная стороны преступлений, предусмотренных ст. 174 и 1741
УК РФ. Объективная сторона не охватывает собой утаивания или
сокрытия действительной природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него, а
субъективная сторона не упоминает о цели помочь любому лицу,
участвовавшему в совершении основного преступления, избежать правовых последствий своих деяний.
В свете изложенного вызывает также критику предложение
авторов рассматриваемой Концепции об исключении из законодательной дефиниции хищения (примечание 1 к ст. 158 УК) указания на то, что при этом изъятие и обращение предмета хищения
может быть осуществлено в пользу других лиц. Данное предложение явно диссонирует со ст. 17 Конвенции ООН «Против коррупции»: «Каждое государство-участник принимает такие законодательные и другие меры, какие могут потребоваться, с тем
чтобы признать в качестве уголовно наказуемых деяний, когда
они совершаются умышленно, хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование публичным должностным
лицом в целях извлечения выгоды для себя самого или другого
физического или юридического лица, какого-либо имущества,
публичных или частных средств, или ценных бумаг, или любого
ценного предмета, находящихся в ведении этого публичного
должностного лица в силу его служебного положения».
Думается, что для устранения отмеченных случаев рассогласованности исследуемых норм и приведения их в гармонию друг
с другом требуются консолидированные усилия как на международном, так и на внутринациональном законодательном уровнях.
Необходимо обеспечить более четкое формулирование норм международного уголовного права и максимально адекватное их
отражение во внутринациональном уголовном законодательстве.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В контексте сказанного следует особо подчеркнуть, что в настоящее время как никогда актуализировался вопрос о необходимости подробной регламентации со стороны законодателя реального механизма имплементации норм международных договоров
Российской Федерации в Уголовный кодекс РФ. Дело в том, что
конституционная норма (ч. 4 ст. 15) дает лишь самые общие
ориентиры в этом отношении. Федеральный закон от 15 июля
1995 г. «О международных договорах Российской Федерации»
в ч. 3 ст. 5 дополняет данную норму: «Положения официально
опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов
для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных
договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты»1. Согласно п. «а» ст. 15 названного Закона,
«международные договоры РФ, исполнение которых требует
изменения действующих или принятия новых федеральных законов, а также устанавливающие иные правила, «чем предусмотренные законом, подлежат ратификации»2.
Таким образом, отечественный законодатель воспринял давно известное доктрине международного права деление договоров
и их норм на самоисполнимые и несамоисполнимые3. Однако
многие вопросы, возникающие в связи с этим, пока остаются без
ответов. В какой степени обязательно переносить все нормы, содержащиеся в ратифицированных международных конвенциях
о борьбе с преступностью, в УК РФ? Когда решается вопрос об
имплементации – во время ратификации или после нее? Кем
определяется объем международных норм, подлежащих включению в УК РФ? Каков механизм подготовки протоколов с оговорками о нератификации тех или иных норм конвенций? Каковы способы устранения коллизий, которые встречаются в
различных конвенциях, ратифицированных Российской Федерацией?
1
СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2757.
Там же.
3
См., напр.: Международное право: учебник / под ред. Г. И. Тункина.
М., 1994. С. 137–138; Международное публичное право: учебник / под ред.
К. А. Бякишева. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1999. С. 92–93.
2
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Представляется, что для ответов на эти и многие другие вопросы было бы целесообразно принять специальный Федеральный закон «О порядке реализации международных правовых
актов в правовой системе Российской Федерации» либо включить соответствующий раздел в разрабатываемый сейчас законопроект «О порядке принятия федеральных конституционных
и федеральных законов». В любом случае нужно в легальном
порядке предусмотреть, в частности, обязательность проведения экспертизы на предмет соответствия любого законопроекта
международным договорам, ратифицированным РФ.
А. П. Кузнецов (Нижегородская академия МВД России)
К вопросу об уголовной политике противодействия служебно­экономической преступности в научных исследованиях 1. Введение в проблему. В современных условиях возрастает
влияние наук криминального цикла на все сферы общественного
бытия. Особое место в этом процессе занимает уголовноправовая наука. Как субъект и объект познания, выступая одной
из форм общественного сознания, она вырабатывает теоретические положения и систематизирует знания различного характера
об институтах уголовного права в их становлении, развитии и
реализации. Иными словами, уголовно-правовая наука, являясь
составной частью юридической науки, представляет собой систему уголовно-правовых взглядов, идей, представлений об уголовном законодательстве, его социальной обусловленности, закономерностях и тенденциях эволюции и совершенствовании, об
основаниях и принципах уголовной ответственности, преступлении и наказании, уголовном законодательстве зарубежных стран
и международном уголовном праве.
Вместе с тем, как показал наш анализ, уголовно-правовая
наука не в полной мере выполняет свое назначение. Проводимые
фундаментальные научные исследования, на основе которых
должны разрабатываться стратегия и тактика противодействия
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступности, в ряде случаев не отражают криминальные реалии
государства, в результате чего снижается ее авторитет. Из-за низкого уровня уголовно-правовой науки, отсутствия комплексности
и системности в научных исследованиях, в частности, снижается
уровень юридической техники и, как следствие, правореализационных гарантий. Вместе с тем необходим не просто системный
анализ уголовно-правовых проблем, а комплексное исследование
оптимального сочетания уголовной, административной, гражданской, налоговой, дисциплинарной ответственности, поиск новых
направлений уголовно-правового воздействия на криминалитет.
Следует отметить, что в настоящее время фундаментальной
юридической наукой занимаются ученые различных юридических
вузов, научно-исследовательских ведомственных и академических
институтов, практические работники. Особое место в системе получения научных знаний принадлежит и научным школам. Действительно, разработка теоретико-практических рекомендаций по
повышению эффективности защиты правоохраняемых интересов
личности, общества и государства от преступных посягательств
может быть осуществлена только в рамках научных школ. Так, в
2000 г. в Нижегородской академии МВД Российской Федерации
была создана научная школа, одним из значимых направлений деятельности которой является реализация уголовной политики в области противодействия служебно-экономической преступности.
Основным фактором формирования данного научного направления
послужил рост количества служебно-экономических преступлений.
В процессе проведения исследований по конкретным темам, в том
числе и в рамках диссертационных исследований, особое внимание
уделяется апробации основных положений и выводов путем обсуждения на различных научных форумах, внедрению в практическую деятельность судебных и правоохранительных органов. В частности, всего с 2000 г. по настоящее время было защищено 2
докторских и 20 кандидатских диссертаций. Определенный интерес вызывают две подготовленные в рамках научной школы диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук (специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология;
уголовно-исполнительное право), подготовленные В. С. Кузьменко
на тему «Уголовно-правовая и криминологическая характеристика
преступлений в сфере экономической деятельности, совершаемых
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должностными лицами» и Е. В. Царевым на тему «Уголовное законодательство об ответственности за халатность: история, современность, перспективы развития». Ведущей организацией по указанным научным исследованиям выступил Вологодский юридический институт права и экономики Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации. В этой связи представляется
оправданным провести анализ указанных выше работ.
2. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика
преступлений в сфере экономической деятельности, совершаемых должностными лицами. Актуальность данного исследования, подготовленного В. С. Кузьменко, была обусловлена неблагополучной обстановкой в экономической сфере, не позволяющей обеспечивать необходимый уровень социального роста,
затрудняющей становление и развитие рыночных отношений,
оказывающей отрицательное воздействие на экономику страны,
препятствующей нормальному функционированию бюджетной,
налоговой, страховой и иных сфер финансовой системы. Негативные явления в экономике предопределили наращивание в обществе криминального потенциала, способствующего широкому
распространению новых форм преступного поведения субъектов
экономических отношений. Таким образом, обращение к научному анализу проблем регламентации ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, совершаемые
должностными лицами с использованием своих полномочий по
службе, не вызывает сомнений, оно оправданно и актуально на
современном этапе.
В работе автора объектом исследования выступили общественные отношения, возникающие в результате совершения преступлений в сфере экономической деятельности лицами, использующими свои должностные полномочия, а также теоретикоприкладные проблемы обеспечения уголовно-правовыми и криминологическими средствами мероприятий, направленных на
противодействие этим преступлениям. Предметом научного анализа явились: уголовное законодательство Российской империи,
СССР, Российской Федерации, зарубежных стран, регламентирующее вопросы ответственности должностных лиц за посягательства в экономической сфере; уголовно-правовые нормы
(прежде всего, диспозиции) действующего российского уголов39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного законодательства об ответственности за преступления в
сфере экономической деятельности, совершаемые должностными
лицами (ст. 169, 170, п. «б» ч. 3 ст. 188, ст. 2851 и 2852 УК РФ);
основные положения теории уголовного права и других отраслей
права в части правового регулирования отношений в сфере экономической деятельности; судебно-следственная практика по делам о преступлениях, совершаемых должностными лицами в
сфере экономической деятельности; основные тенденции служебно-должностной преступности в сфере экономической деятельности, ее детерминирующие факторы; специфика личности
преступника, меры предупреждения деяний данного вида.
Цель работы заключается в разработке предложений, позволяющих повысить эффективность применения норм действующего
УК РФ об ответственности за должностные преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности; изложении авторской концепции развития норм уголовного законодательства об ответственности за указанные деяния; а также выработке как общих,
так и специальных мер профилактического характера, направленных на снижение количества совершаемых преступлений.
В ходе проведенного исследования В. С. Кузьменко успешно
решил поставленные задачи, позволившие: сформулировать определение преступлений, совершаемых должностными лицами в
сфере экономической деятельности; предложить классификацию
преступлений, предусмотренных главой 22 УК РФ, построенную
на основе признаков субъекта; изложить концепцию развития законодательной регламентации норм об ответственности за преступления указанной главы, совершаемые должностными лицами; представить систему профилактических мер по предупреждению преступлений в сфере экономической деятельности, совершаемых должностными лицами, включающую в себя как общие
средства и методы противодействия, так и меры специального
предупреждения; разработать типологию личности субъекта –
должностных лиц, посягающих на экономическую деятельность.
Научная работа базируется на изучении широкого круга законодательного и иного нормативного материала, монографических источниках, материалах научных статей, докладов и тезисов, имеющих отношение не только к объекту и предмету
исследования уголовно-правового, уголовно-процессуального, но
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и административно-правового, гражданско-правового, криминологического и государственно-правового характера. Для достижения поставленной цели были изучены положения Конституции
РФ, законодательные и подзаконные акты, постановления пленумов Верховных судов СССР, РСФСР и РФ, уголовное законодательство стран дальнего и ближнего зарубежья (ФРГ, США,
Франции, Китая, стран СНГ и др.), прошлое уголовное законодательство России, различные законопроектные разработки, Примерный УК США, Модельный уголовный кодекс для стран СНГ
(МУК), теоретические концепции по проблемным вопросам, затрагиваемым в диссертации.
Более чем достаточную для объективного рассмотрения избранной проблематики эмпирическую базу представляют материалы судебно-следственной практики по делам о преступлениях, совершаемых должностными лицами в сфере экономической деятельности, включающих изучение 134 уголовных дела; статистические сведения о состоянии и динамике должностной преступности в сфере экономической деятельности за последние пять лет;
материалы периодической печати; результаты анкетирования 150
специалистов по отдельным проблемным вопросам. Использование
такой эмпирической базы позволило решить задачи научного исследования и усилить ее теоретическую составляющую, сделать
выводы обоснованными и аргументированными.
Научная новизна представленного диссертационного исследования состоит в том, что она представляет собой одну из первых монографических работ, посвященных комплексной уголовно-правовой и криминологической характеристике основных
теоретических и практических проблем, возникающих в связи с
применением норм уголовного законодательства об ответственности за преступления, совершаемые должностными лицами в
сфере экономической деятельности.
Теоретическая значимость определяется тем, что в его рамках подвергнут анализу отечественный и зарубежный опыт регулирования отношений, возникающих при совершении преступлений должностными лицами в сфере экономической деятельности;
дана криминологическая характеристика служебно-должностной
преступности в сфере экономической деятельности; изложена
уголовно-правовая характеристика норм действующего уголов41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного законодательства об ответственности за данные преступления и сформулированы конкретные предложения по их совершенствованию; предложена перспективная концепция законодательной регламентации норм об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, совершаемые должностными лицами.
Практическая значимость диссертации вполне очевидна, так
как полученные результаты исследования могут быть использованы в процессе совершенствования законодательства, а также в
правоприменительной деятельности, в преподавании курса Особенной части уголовного права России и спецкурсов, посвященных проблемам ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, совершаемые должностными лицами.
При положительной в целом оценке исследования В. С. Кузьменко, которое, безусловно, является востребованным исследованием, имеющим важное теоретическое и практическое значение, а
также дальнейшую научную перспективу, тем не менее представляется целесообразным высказать следующие замечания.
1). Важное значение в исследовании уделяется предмету, в
котором конкретизируются научные положения, подвергаемые
критическому анализу на основании теоретических и практических материалов. В этой связи, как нам представляется, автору
следовало наряду с изучением имеющихся проблем преступлений в сфере экономической деятельности в российском законодательстве, совершаемых должностными лицами, включить в исследование и нормы международного права, регламентирующие
охрану отношений данной сферы, обратить внимание на сущностные составляющие дефиниции «должностное лицо» в этих актах и проанализировать их.
2). Тема диссертационного исследования обозначена как
«Уголовно-правовая и криминологическая характеристика преступлений в сфере экономической деятельности, совершаемых
должностными лицами (выделено нами. – А. К.)». Исходя из
этого, по нашему мнению, автору следовало в работе обратить
особое внимание на формулирование дефиниции «должностное
лицо», на основании чего предложить свою редакцию, отразив ее
в положениях, выносимых на защиту.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3). Вызывает определенное сомнение положение, выносимое
на защиту, в котором диссертант говорит о дополнении главы 19
УК РФ (с. 9) статьей 1481 («Воспрепятствование созданию общественного объединения либо его деятельности»), что не охватывается предметом исследования (с. 5) и выходит за его рамки. Более того, методологически оправданным является представление
в работе полной редакции уголовно-правовых норм, разработанных автором.
4). В процессе проведения диссертационного исследования
автор вводит в научный оборот и использует такие понятия, как
«противодействие» (с. 5, 6, 11, 160, 207, 208 и т. д.) и «предупреждение» (с. 2, 5, 11, 205), «профилактика» (с. 6), «борьба»
(с. 56, 176, 205, 208 и т. д.) в качестве синонимов. В то же время в
науке указанные признаки различаются, что требует дополнительной аргументации.
5). Глава первая обозначена как «Развитие норм отечественного и зарубежного уголовного законодательства об ответственности должностных лиц за преступления, совершаемые в
сфере экономической деятельности». То есть, исходя из буквального толкования, «развитие норм» относится как к отечественному, так и к зарубежному законодательству. Однако параграф второй главы первой посвящен анализу действующего
зарубежного уголовного законодательства; одновременно с этим
значительное место в параграфе втором «Зарубежное законодательство об ответственности за должностные преступления,
совершаемые в сфере экономической деятельности» отведено
анализу положений Модельного Уголовного кодекса, который не
относится к зарубежным уголовно-правовым источникам как таковым. Более того, в рамках указанной части работы автор дает
оценку деятельности российского законодателя в отношении
трансформации положений МУК в УК РФ, выделяет их сходства
и различия в конструировании соответствующих норм, что выходит за рамки смысловой составляющей данного параграфа. Интересно было бы узнать мнение автора, к какому типу стран (с развивающейся или развитой рыночной экономикой) относятся
страны Балтии? По какой причине законодательство этих стран
не было подвергнуто анализу? Следовало также прокомментиро43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вать положения и английского уголовного законодательства как
типичного представителя англо-саксонской правовой системы.
Необходимо было дополнительно аргументировать позицию
автора относительно его выбора европейских стран (Франция, Германия) в качестве объекта компаративистского анализа (с. 62–66).
Если выводы относительно УК Франции нашли свое отражение в
положениях, выносимых на защиту, то с какой целью были изучены и изложены в диссертации положения УК ФРГ? По нашему
мнению, анализ уголовного законодательства стран с развитой экономикой (то есть большинства европейских стран) намного продуктивнее с точки зрения заимствования тех или иных положений
у европейского законодателя, чем детальный анализ, например, УК
Республики Таджикистан или Республики Кыргызстан (с. 55–60).
3. Уголовное законодательство об ответственности за халатность: история, современность, перспективы развития. В
указанном научном исследовании, подготовленном Е. В. Царевым,
актуальность определялась тем, что общественная опасность деяний, посягающих на институт государственной власти, заключается в том, что в процессе их совершения нормальная, регламентированная законом деятельность законодательной, исполнительной
и судебной власти, а также органов местного самоуправления дискредитируется и тем самым подрываются конституционные права
и интересы граждан, разрушаются демократические устои и правопорядок, извращаются принципы законности, появляются препятствия для проведения экономической реформы.
Рост преступлений в сфере государственной власти вызывает
крайнюю обеспокоенность. Уголовная политика в сфере противодействия преступлениям, посягающим на государственную власть,
призвана разрабатывать не только основные направления, цели и
средства, определять ее формы и методы, но и обозначать место
органов, занимающихся правоприменительной практикой. Особое
место в системе противодействия указанным противоправным посягательствам отводится органам государственной власти.
Анализ работы показал, что автор правильно определил объект, предмет, цель и задачи исследования, структурировал текст,
систематизировал значительный объем научной информации, полученный в результате комплексного анализа нормативноправовых источников.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В частности, объектом исследования явились общественные
отношения, связанные с уголовно-правовым противодействием
должностной халатности. Предметом исследования выступили
уголовно-правовые нормы дореволюционного, советского и действующего отечественного уголовного законодательства об ответственности за халатность; источники зарубежного законодательства, регулирующие общественные отношения, возникающие
в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением должностными лицами своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе; основные положения теории уголовного права и других отраслей права в части
регулирования отношений, возникающих в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением должностными лицами
своих обязанностей по службе; судебно-следственная практика
по делам о халатности и смежным с ней составам преступлений.
Цели исследования заключаются в установлении оснований
криминализации халатности, систематизации знаний о преступлениях данного вида; выработке общих и специальных правил
квалификации исследуемого деяния; формулировании предложений по совершенствованию норм уголовного законодательства об
ответственности за халатность и смежных с ней преступлений.
В пределах данной проблематики Е. В. Царев сформулировал
и решил следующие задачи: изучил отечественный и зарубежный
опыт регулирования уголовно-правовых отношений, возникающих в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением
должностными лицами своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе; провёл уголовно-правовой анализ объективных и субъективных признаков халатности по действующему уголовному законодательству;
выработал рекомендации по квалификации халатности и отграничению этого преступления от смежных деяний; исследовал виды и размеры наказаний, установленные законодателем в статье о
халатности в действующем УК РФ; определил перспективы развития уголовного законодательства об ответственности за халатность и сформулировал предложения по его совершенствованию.
Эмпирическая база диссертационного исследования представлена в достаточном объеме, репрезентативность данных проведенных соискателем конкретных прикладных криминологиче45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ских исследований не вызывает сомнений. Правильно определенная теоретико-методологическая основа исследования позволила Е. В. Цареву обеспечить достоверность научных выводов и
обоснованность рекомендаций.
Научной новизной характеризуются предложенные диссертантом решения законотворческих и правоприменительных проблем, рассматриваемых в рамках диссертационного исследования. Личным вкладом является разработанная концепция развития норм уголовного законодательства об ответственности за
халатность и разработанный проект постановления Пленума Верховного Суда РФ по соответствующей категории уголовных дел.
Теоретическая значимость проявляется в том, что в работе
подвергнут комплексному изучению отечественный и зарубежный опыт регулирования отношений, возникающих при совершении преступлений, связанных с халатным отношением
субъектов к своим служебным обязанностям; проведен уголовноправовой анализ состава преступления, предусмотренного ст. 293
УК РФ (в обновленной редакции); сформулированы конкретные
предложения по совершенствованию законодательства об ответственности за халатность; осуществлена разработка понятийного
инструментария и методических рекомендаций по противодействию указанным деяниям. Изложенные научные положения и
обобщения развивают и углубляют взгляды о природе деликтов в
сфере государственной и негосударственной службы и их уголовно-правовой оценке.
Практическая значимость работы определяется возможностью использования результатов исследования в процессе совершенствования законодательства, в правоприменительной деятельности, в преподавании курса Особенной части уголовного
права России и спецкурсов, посвященных проблемам ответственности за служебные преступления.
В целом представленное к защите научное исследование
Е. В. Царева представляет собой логически стройную и научно
обоснованную систему знаний по рассмотренной проблеме; хорошо структурировано; каждая структурная часть представляет
законченный этап исследования с выводами и предложениями.
Оценивая работу Е. В. Царева, выскажем ряд замечаний.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1). Глава I называется «Ретроспективный» (выделено нами. – А. К.) анализ норм отечественного и зарубежного законодательства об ответственности за халатность». Подобное название
предполагает, что слово «ретроспективный» относится как к отечественным нормативным актам, так и к зарубежным. Вместе с
тем автор в § 2 «Уголовная ответственность за халатность по законодательству зарубежных стран» этой главы анализирует только современное зарубежное законодательство. В этой связи представлялось оправданным название главы сформулировать подругому, иначе содержание § 2 не соответствует названию главы.
2). На с. 10–11 диссертант предлагает внести изменения в УК
РФ путем изложения соответствующих норм в новой редакции
(ст. 2151, ст. 293), а также включить в него новые нормы (ст. 3451,
2011). При этом статьи, за исключением ст. 293 УК, формулируются без санкций. Автору следовало обеспечить единство подхода и предложить санкции в ст. 3451, 2011, 2151 УК РФ.
3). При анализе уголовного законодательства зарубежных
стран автор не придерживается какой-либо системы, не объясняет, чем обусловлен выбор именно этих государств для системного анализа. Например, не исследуется законодательство стран
англо-американской правовой семьи, в отличие от мусульманских УК Ирана, Турции. Было бы интересно сравнить, как решается вопрос об ответственности за халатность в законодательстве
США, Австрии, Великобритании, есть ли вообще там соответствующие нормы, можно ли унифицировать их подход и позицию
стран романо-германской правовой семьи.
4). Учитывая значительный объем параграфов, диссертация
выглядела бы более завершенной, если бы автор в конце каждого
параграфа или глав делал краткие выводы по их содержанию.
5). Анализируя предлагаемые редакции уголовно-правовых
норм, предусматривающих ответственность за ненадлежащее исполнение лицом своих обязанностей (с. 187–192), невольно задаешься следующим вопросом. Почему автор в предлагаемых им
составах (ст. 2011 УК, ст. 2151 УК, ст. 3451 УК) деяние, повлекшее смерть двух или более лиц, предусмотренное в качестве особо квалифицирующего признака, относит к преступлениям средней тяжести, тогда как при формулировании аналогичного
признака в ст. 293 УК должностную халатность, повлекшую по
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
неосторожности смерть двух или более лиц, – тяжкому преступлению. В чем причина?
Сформулированные выше замечания по указанным работам,
высказанные в связи с этим возражения носят в основном частный характер и не меняют в целом положительной оценки работ
В. С. Кузьменко и Е. В. Царева. Ээто позволяет сделать вывод о
том, что авторы представили завершенные научные исследования, в которых сформулирован комплекс обоснованных теоретико-практических положений, свидетельствующих об их оригинальности и самостоятельности.
М. В. Талан (Казанский госуниверситет)
Ответственность за некоторые виды рейдерской деятельности по уголовному праву России В последние десятилетия не только в обывательский, но и
научный оборот входит термин «рейдерство». Raid – английское
слово и означает налет, захват, нападение. Причем под рейдерством в настоящее время, как правило, понимается не физический
захват и устранение конкурентов, а сложная система операций,
приводящих в конечном счете к установлению полного контроля
над предприятием. Данная система реализуется как в законных,
так и не вполне законных формах. В зарубежной литературе под
рейдерством понимают два типа захвата:
1) приобретение чужой компании без согласия фактического
собственника и менеджмента на законных основаниях;
2) силовой захват компании с нарушением установленных
правил.
Первый тип рейдерства весьма распространен в сфере бизнеса, но разрешен, контролируется и регулируется законодательством. Обаятельный американский актер Ричард Гир в известном
фильме «Красотка» олицетворяет собой именно такого рейдера,
успешно захватывающего чужие компании.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Общественной опасностью обладает второй тип рейдерской
деятельности, осуществляемый организованными преступными
группами, которые опираются на административные ресурсы и
коррумпированные правоохранительные органы.
Развитие рейдерства связано с введением в оборот акций,
так как благодаря свободно обращающимся на рынке акциям
создаются условия для приобретения компании без фактического согласия ее настоящих владельцев. Таким образом, развитие
рынка ценных бумаг создает предпосылки и для негативных
форм деятельности в этой сфере.
В многочисленных исследованиях, посвященных рейдерству,
отдельные авторы останавливаются на нескольких основных способах такой деятельности, давая ей резкую уголовно-правовую
оценку (мошенничество – ст. 159 УК РФ, преднамеренное банкротство – ст. 196, недопущение, ограничение или устранение
конкуренции – ст. 178 и др.).
Выделим четыре основные формы рейдерской деятельности.
1. Захват чужой компании или предприятия через акционерный капитал. При этом скупается 10–15% (или иное количество)
акций, достаточных для того, чтобы инициировать собрание собственников и принять нужное решение, например о смене руководства компании.
2. Выведение активов предприятия на другие счета и осуществление контроля менеджером как наемным руководителем.
3. Захват путем скупки кредиторской задолженности чужого
предприятия и таким образом установление контроля над ним в
качестве основного кредитора.
4. Оспаривание проведенной ранее приватизации.
Федеральным законом РФ от 1 июля 2010 г. № 147-ФЗ1 криминализированы деяния, осуществляемые в рамках рейдерской
деятельности путем скупки акций чужой компании, которые являются наиболее опасными и активными из реализуемых в настоящее время. Попытки внесения изменений в Уголовный кодекс РФ, связанные с усилением ответственности за получение
криминального контроля над имуществом и денежными средствами предприятий различной собственности, предпринимались
1
Российская газета. 2010. 5 июля.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не раз. Так, в 2008 г. был подготовлен законопроект, в котором
ряд составов преступлений (ст. 159, 161, 165, 303, 305, 327 УК
РФ) дополнялся новым квалифицирующим признаком.
Кроме того, в ст. 63 УК вносился новый пункт, предусматривающий в качестве отягчающего наказание обстоятельства: «совершение преступления связано с незаконным приобретением
права владения и (или) пользования, и (или) распоряжения активом (частью активов) юридического лица, либо связано с установлением контроля над юридическим лицом путем приобретения права владения, и (или) пользования, и (или) распоряжения
долями участников юридического лица в уставном капитале
юридического лица и (или) голосующими акциями акционерного
общества»2. Однако этот законопроект не получил дальнейшего
развития в связи с отсутствием четких определений и критериев
установления контроля над юридическим лицом.
В этом отношении ФЗ РФ от 1 июля 2010 г. № 147-ФЗ отличается достаточной четкостью формулировок и детальным описанием конкретных деяний, образующих по сути своей приготовительные действия, которые в дальнейшем могут привести к
фактическому установлению контроля над чужим предприятием.
То есть речь идет о криминализации первого этапа рейдерской деятельности, которая осуществляется наиболее опасным и изощренным способом – путем скупки ценных бумаг, принадлежащих захватываемой компании. Причем развитие рынка ценных бумаг в
России, выступая в целом, безусловно, позитивным явлением, создает условия и для многочисленных злоупотреблений. Неслучайно
законодатель криминализировал ряд деяний, связанных с функционированием рынка ценных бумаг. Федеральным законом РФ от
30.10.2009 г. № 241-ФЗ Уголовный кодекс РФ был дополнен новыми составами: ст. 185² «Нарушение порядка учета прав на ценные
бумаги»; ст. 183³ «Манипулирование ценами на рынке ценных бумаг»; ст. 1854 «Воспрепятствование осуществлению или незаконное ограничение прав владельцев ценных бумаг»3.
Кроме того, были внесены изменения в ст. 185 УК «Злоупотребления при эмиссии ценных бумаг» и дана новая редакция
2
3
Российская Бизнес-газета. 2008. 27 мая.
Российская газета. 2009. 3 нояб.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 1852 «Злостное уклонение от раскрытия или предоставления
информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах», которая была введена ФЗ РФ от
4 марта 2002 г. № 23-ФЗ.
Предпосылки для рейдерской деятельности создает нарушение порядка учета прав на ценные бумаги, которое было криминализировано ФЗ РФ от 30.10.2009 г. № 241-ФЗ (ст. 1852 УК РФ).
Основным объектом этого преступления являются общественные отношения, обеспечивающие установленный законодательством Российской Федерации порядок учета прав на ценные бумаги.
Права на ценные бумаги связаны с видами профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг где в соответствии с законодательством Российской Федерации могут осуществляться брокерская, дилерская, клиринговая, депозитарная деятельность,
деятельность по ведению реестра владельцев ценных бумаг и др.
Объективная сторона преступления выражается в нарушении
установленного порядка учета прав на ценные бумаги, причинившем крупный ущерб гражданам, организациям или государству. В соответствии с примечанием к ст. 185 УК под крупным
понимается ущерб, превышающий один миллион рублей.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом, а субъект преступления – специальный. Это
должностное лицо, в обязанности которого входит совершение
операций, связанных с учетом прав на ценные бумаги. Требования к должностным лицам профессиональных участников рынка
ценных бумаг содержатся в ст. 101 Федерального закона РФ «О
рынке ценных бумаг»4.
Федеральным законом РФ от 1 июля 2010 г. № 147-ФЗ
ст. 1852 УК была дополнена ч. 3 следующего содержания: «Внесение в реестр владельцев ценных бумаг недостоверных сведений, а равно умышленное уничтожение или поджог документов,
на основании которых были внесены запись или изменения в реестр владельцев ценных бумаг, если обязательное хранение этих
документов предусмотрено законодательством Российской Федерации». Фактически речь идет о криминализации нового деяния.
Состав преступления сконструирован по типу формального. Та4
Собрание законодательства РФ. 1996. № 17. Ст. 1918.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ким образом, ныне в ст. 1852 УК РФ предусмотрены основной и
квалифицированный составы (ч. 1 и ч. 2) и еще один основной
состав в ч. 3. Признавая в целом обоснованность криминализации
нового деяния, следует, однако, отметить, что оно образует частный случай подлога и поэтому не вполне понятно, почему этот
состав преступления закреплен именно в ч. 3 ст. 1852 УК. Представляется более целесообразным с точки зрения системности
уголовного законодательства предусмотреть данное деяние в отдельной ст. 2922 УК (а общая норма закреплена в ст. 292 «Служебный подлог»).
Сходное деяние, совершенное должностным лицом, криминализировано в отдельной статье – ст. 2853 «Внесение в единые
государственные реестры заведомо недостоверных сведений».
Преступление выражается в умышленном внесении должностным лицом в один из единых государственных реестров, предусмотренных законодательством Российской Федерации, заведомо
недостоверных сведений, а равно умышленном уничтожении или
подлоге документов, на основании которых были внесены запись
или изменения в указанные единые государственные реестры, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством Российской Федерации. Очевидно, что деяния,
предусмотренные ч. 3 ст. 1852 и ч. 1 ст. 2853 УК, сходны по объективной стороне и отличаются в первую очередь субъектом преступления. Тем более предпочтительна отдельная статья, объединяющая эти составы преступления вместе. Описываемые деяния
выступают скорее разновидностью подлога, а не злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК). Поэтому речь
должна была бы идти о новой статье, примыкающей к основному
составу служебного подлога. Например, в ст. 2923 УК можно было бы в качестве основного состава закрепить деяния, предусмотренные ч. 3 ст. 1852 УК, а в ч. 2 – те же деяния, совершенные специальным субъектом – должностным лицом, т. е. то, что
отражено в новой ст. 2853 УК. К сожалению, отдельные нововведения в уголовном законодательстве не всегда в полной мере
встраиваются в действующую систему уголовно-правовых норм.
Такую характеристику можно дать и новой ст. 1701 «Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц,
реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
учета». Речь в ней идет также о деяниях, нарушающих законодательство Российской Федерации о ценных бумагах, однако почему-то она помещена рядом со ст. 170 «Регистрация незаконных
сделок с землей».
Объективная сторона этого преступления выражается также в
действиях, которые могут образовывать первые этапы рейдерства. Федеральный закон РФ от 1 июля 2010 г. № 147-ФЗ предлагает детальную формулировку признаков объективной и субъективной сторон новых преступных деяний. Состав преступления
сконструирован в качестве формального и выражается в представлении в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, или
в организацию, осуществляющую учет прав на ценные бумаги,
документов, содержащих заведомо ложные данные. Говоря о целях такого представления, законодатель, с одной стороны, детализирует их, а с другой стороны, предполагает возможность осуществления преступления и в иных целях, направленных на
приобретение права на чужое имущество.
Конкретные деяния, образующие объективную сторону преступления, перечислены в ст. 1855 УК «Фальсификация решения
общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества». Законодатель предлагает исчерпывающий перечень признаков объективной стороны фальсификации,
которая носит только умышленный характер. Так, фальсификация
может выражаться в исключении результатов голосования путем
внесения в различные документы, отражающие ход и результаты
голосования, заведомо недостоверных сведений о количестве голосовавших, кворуме или результатах голосования, путем заведомо недостоверного подсчета голосов, путем несообщения сведений о проведении общего собрания акционеров (участников) либо
путем сообщения недостоверных сведений о времени и месте проведения общего собрания и т. д. Цели такой фальсификации также
носят исчерпывающий характер и прямо указывают на стремление
виновного лица к установлению контроля над чужой компанией.
Это, например, захват управления в юридическом лице посредством принятия незаконного решения о внесении изменений в устав
хозяйственного общества, или об одобрении крупной сделки, или
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, или об увеличении уставного капитала хозяйственного
общества путем размещения дополнительных акций, или о реорганизации либо ликвидации хозяйственного общества и др.
Интересно отметить, что многие последние законодательные
новеллы, в т. ч. и в главе 22 УК, связаны с появлением новых
терминов, понятий и определений. Так, Федеральный закон РФ
от 1 июля 2010 г. № 147-ФЗ впервые использовал новый квалифицирующий признак – «совершение деяний, соединенных с
шантажом». В ч. 2 ст. 1855 УК говорится о тех же деяниях, если
они были совершены путем принуждения акционера общества,
участника общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, члена совета директоров (наблюдательного совета)
хозяйственного общества к голосованию определенным образом
или к отказу от голосования, соединенных с шантажом, а равно с
угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества. Вероятнее всего, под шантажом понимается угроза распространения сведений, позорящих потерпевшего
или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить
имущественный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. Именно такой вид угрозы используется в
конструкции состава вымогательства (ст. 163 УК). Однако в конструкции другого состава преступления «Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179 УК) угроза
определяется несколько по-иному – «распространение сведений,
которые могут причинить существенный вред правам и законным
интересам потерпевшего или его близких», без указания на позорящий характер сведений. В связи с этим встает вопрос, что же
такое шантаж как новый квалифицирующий признак состава преступления, какое значение вкладывает законодатель в этот термин. Очевидно, что использование терминологии, которая нуждается в дополнительном толковании, расширяет границы
субъективного подхода правоприменителя и, кроме того, нарушает принципы системного подхода к конструированию уголовно-правовых норм.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. В. Изосимов (Нижегородская академия МВД России)
Преступления, посягающие на интересы службы в коммерческих и иных организациях: законодательные новеллы и их влияние на правоприменительную практику Идея о разграничении преступлений, совершаемых в сфере
публичной и частной служб, является достижением новейшего
времени. Основной причиной ее возникновения явилось разгосударствление экономики и, как результат, расширение сферы частного производства, основанного на принципе многообразия
форм собственности. Этим и руководствовался законодатель, выделяя в действующем УК РФ специальную главу «Преступления
против интересов службы в коммерческих и иных организациях».
С этих пор названные общественно опасные деяния обоснованно
находятся в центре внимания не только научных работников,
правоохранительных органов и участников делового оборота, но
и законодателя1.
Федеральный закон РФ от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ «О
внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции Организации
Объединенных Наций ″Против коррупции″ от 31 октября 2003 г.
Конвенции ″Об уголовной ответственности за коррупцию″ от
27 января 1999 года и принятием Федерального закона ″О противодействии коррупции″»2 внес существенные изменения в ряд
нормативных установлений, закрепленных в главе 23 УК РФ
«Преступления против интересов службы в коммерческих и иных
организациях». Целью настоящей статьи является оценка эффективности данных нововведений и их влияния на правопримени1
См.: Шаймуллин Р. К. Злоупотребление полномочиями в коммерческих и иных организациях (уголовно-правовая характеристика). М.,
2009. С. 4.
2
См.: Российская газета. 2008. 30 дек.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельную практику, а также формулирование предложений по
дальнейшему совершенствованию норм указанной главы.
I. Существенное значение в предупреждении преступлений,
совершаемых лицами, выполняющими управленческие функции
в коммерческих и иных организациях, имеет, на наш взгляд, отказ от особого либерализма законодателя по отношению к установлению границ преступности и наказуемости соответствующих
деяний. На данную проблему неоднократно обращали внимание
и ученые, и представители политической элиты страны.
Так, еще в 2002 г. в своем выступлении на одном из пленарных заседаний Государственной Думы экс-Президент РФ
В. В. Путин отмечал: «Говоря о коррупции, мы сужаем ее сферу,
ограничиваясь только государственной службой. Почему коммерческий подкуп представляет собой значительно меньшую социальную, общественную опасность, чем получение взятки? Например, если деяние совершено в МПС, то чиновник наказывается
более сурово, чем за то же самое, совершенное в РАО «Газпром»
или в РАО «ЕЭС России», то есть в акционерном обществе, но с
государственным капиталом, деятельность которого не менее
важна для государства. В этой связи просил бы присутствующих
обратить внимание на санкции этих статей: за получение взятки
(ст. 290 УК) – 12 лет лишения свободы, а за коммерческий подкуп – лишь пять лет лишения свободы. Все отмеченное выше
можно отнести и к злоупотреблению полномочиями»3.
В 2003 г. В. В. Путин вновь акцентировал свое внимание на
том, что в стране происходит перманентный процесс сращивания
государственных органов власти и коммерческих структур, что
способствует процессу как коррумпирования отдельных представителей органов власти, так и совершению уголовно-правовых
деликтов в коммерческой среде4.
О необходимости корректировки уголовного законодательства в рассматриваемой сфере многократно высказывались ученые.
Некоторые из них ратовали за ужесточение мер уголовно3
Стенограмма пленарного заседания Государственной Думы (12 марта, 2002 г.).
4
См.: Послание Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации // Российская газета. 2003. 17 мая.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правового воздействия за преступления, совершаемые в частном
секторе5, другие – призывали законодателя к приведению видов и
размеров наказаний за преступления, предусмотренные гл. 23 УК
РФ, в соответствие с теми, которые установлены для преступлений, посягающих на интересы государственной власти, интересы
государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК)6.
Первая из указанных выше позиций представляется чрезмерно радикальной. Ведь основная цель уголовно-правовой политики противодействия преступности должна состоять в реализации
непреложной правовой истины – главное не жестокость наказания, а его неотвратимость7.
Видимо, именно поэтому последняя позиция была принята во
внимание законодателем и упомянутым выше Федеральным законом РФ от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ: размеры наказаний за
совершение преступлений, предусмотренных ст. 201 УК («Злоупотребление полномочиями») и ст. 204 УК («Коммерческий
подкуп») были «подтянуты» к размерам наказаний за соответствующие должностные преступления (ст. 285, 286, 290, 291 УК).
Однако представляется, что данное законотворческое решение
является лишь частичной мерой в вопросе об установлении границ
преступности и наказуемости деяний, предусмотренных гл. 23 УК.
5
См., напр.: Овчинский В. С. Доклад на научно-практической конференции «Наиболее опасные проявления преступности: опыт борьбы и направления ее совершенствования» (8 декабря 2006 г., ВИПК МВД России);
Бабаев М. М., Рахманова Е. Н. Права человека и криминологическая безопасность. М., 2003. С. 48; и др.
6
См., напр.: Омаров А. Л. Меры предупреждения коммерческого подкупа // Реагирование на преступность: концепции, закон, практика. М., 2002.
С. 174; Уголовное право России. Общая часть: учебник / отв. ред. О. Г. Ковалев. М., 2007. С. 40; Ташкинов А. В. Актуальные проблемы уголовноправовой политики в сфере противодействия преступлениям против интересов службы в коммерческих и иных организациях // Российский следователь. 2007. № 7. С. 22; Шаймуллин Р. К. Указ. соч. С. 111–112; и др.
7
См., напр.: Кузнецов А. П. Государственная политика противодействия налоговым преступлениям в Российской Федерации (проблемы
формирования, законодательной регламентации и практического осуществления): дис. … д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 33; Ташкинов
А. В. Указ. соч. С. 22; и др.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, из сферы внимания законодателя «выпало» такое коррупционное преступление, как злоупотребление полномочиями частными
нотариусами и аудиторами (ст. 202 УК), которое по характеру и
степени общественной опасности ничем не уступает злоупотреблению полномочиями лицами, выполняющими управленческие
функции в коммерческих и иных организациях. В этой связи было
бы вполне логично, на наш взгляд, «поднять» санкции основного и
квалифицированного составов этого преступления на тот же уровень, что и в преступлении, предусмотренном ст. 201 УК.
Кроме того, отметим, что некоторые противоправные деяния, совершаемые служащими коммерческих и иных организаций, вообще «не улавливаются» нормами уголовного законодательства (например, нет отдельной нормы за превышение
полномочий управленцами коммерческих и иных организаций,
отсутствует ответственность за нецелевое расходование бюджетных средств и средств государственных внебюджетных
фондов, за отказ в предоставлении информации Федеральному
собранию Российской Федерации или Счетной палате Российской Федерации и т. п.). В этой связи полагаем целесообразным
дополнить главу о преступлениях против интересов службы в
коммерческих и иных организациях соответствующими составами преступлений.
II. Отличительным признаком ряда «управленческих» преступлений, содержащихся в УК РФ, является то, что они могут
быть совершены лишь специальным субъектом – лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческих и иных
организациях8. Таковым до недавнего времени признавалось
8
Некоторые авторы считают, что к лицам, выполняющим управленческие функции в коммерческих и иных организациях, могут быть отнесены
участники (акционеры) коммерческих организаций (см., напр.: Ландин И.,
Гордейчик С. Злоупотребление полномочиями: вопросы квалификации
// Законность. 1997. № 5. С. 46; Гордейчик С. Ответственность лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации // Российская юстиция. 1998. № 11. С. 42; и др.). Представляется,
что более верную позицию занимает Б. В. Волженкин, который отмечает,
что деятельность участников (акционеров) коммерческих организаций не
является службой, поэтому указанную категорию лиц нельзя отнести к
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лицо, которое постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняет организационно-распорядительные или
административно-хозяйственные обязанности9 в коммерческой
организации независимо от формы собственности, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным
органом, органом местного самоуправления, государственным
или муниципальным учреждением10.
Данное определение первоначально охватывало лишь преступления, содержащиеся в гл. 23 УК. Чуть позже11 законодатель распространил его и на ст. 196 УК12 (преднамеренное банкротство). Несмотря на внесенные в УК изменения, некоторые
авторы по-прежнему рекомендовали искать признаки субъекта
субъектам, наделенным управленческими функциями в данных структурах
(см.: Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000. С. 287–288).
9
По мнению Н. А. Егоровой, «…сведение управленческих функций к
выполнению обязанностей необоснованно, поскольку осуществление власти – не только обязанность, но и право субъекта» (Егорова Н. Управленческие функции специального субъекта преступления (уголовный закон,
теория, судебная практика) // Уголовное право. 2007. № 2. С. 45).
10
А. В. Наумов высказывал мнение о том, что субъектами злоупотребления полномочиями могут быть лица, выполняющие свои организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности
в государственных или муниципальных учреждениях (см.: Наумов А. В.
Российское уголовное право: курс лекций: в 2 т. Т. 2: Особенная часть. М ,
2004. С. 351). Данное утверждение не основано на законе, так как в соответствии с примеч. 1 к ст. 285 УК РФ указанная категория субъектов относится к должностным лицам.
11
См.: Федеральный закон РФ № 162-ФЗ от 8 декабря 2003 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4848.
12
Ряд авторов совершенно обоснованно обращали внимание на то, что
в диспозиции ст. 196 УК лицо, выполняющее управленческие функции в
коммерческой и иной организации, не упоминается в качестве субъекта
преступления, и предлагали устранить эту законодательную оплошность
(см., напр.: Шнитенков А. В. Ответственность за преступления против интересов государственной службы и интересов службы в коммерческих и
иных организациях. СПб., 2006. С. 189–190; Кузьминов Д. А. Уголовноправовая характеристика преступлений, связанных с банкротством (теоретическое и прикладное исследование): дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2007. С. 170–171; и др.).
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступления, предусмотренного ст. 196 УК, непосредственно в
этой уголовно-правовой норме, что, безусловно, противоречило
закону13.
Отдельные специалисты, расширительно толкуя нормативные установления, закрепленные в прежней редакции примеч. 1 к
ст. 201 УК, считали, что их следует распространять на ст. 1992,
2151 и 314 УК14. Между тем в соответствии с прямым указанием
закона понятие лица, выполняющего управленческие функции в
коммерческой или иной организации, охватывало собой лишь
преступления гл. 23 и ст. 196 УК.
Закон РФ от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ внес новые изменения в примечание 1 к ст. 201 УК, в котором дано понятие лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой
или иной организации, изложив его в следующей редакции:
«Выполняющим управленческие функции в коммерческой или
иной организации, а также в некоммерческой организации, не
являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, в статьях настоящей главы (гл. 23 УК РФ. – С. И.), а также в статьях 1992 и 304 настоящего Кодекса признается лицо,
выполняющее функции единоличного исполнительного органа,
члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа, а также лицо, постоянно, временно либо по
специальному полномочию выполняющее организационнораспорядительные или административно-хозяйственные функции в этих организациях».
Представляется, однако, что данная законодательная новация
вряд ли будет способствовать повышению эффективности правоприменительной практики по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях, поскольку
она «грешит» определенными недостатками.
13
См., напр.: Кондрашина И. А. Ответственность за преднамеренное и
фиктивное банкротство по уголовному законодательству России и зарубежных стран: автореф. дис. …канд. юрид. наук. Самара, 2006. С. 16.
14
См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть:
учебник / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Ророга, А. И. Чучаева.
М., 2004. С. 322.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-первых, ограничение анализируемого понятия рамками
гл. 23 и ст. 1992 и ст. 304 УК15 представляется нам половинчатым
законодательным решением. Полагаем, что понятие лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих и иных организациях, следует распространить на все статьи УК, предусматривающие ответственность за преступления, субъектами которых
могут быть указанные лица (например, ст. 1451, 195, 196, 197, 2151
УК и некоторые др.)16. Такой подход, на наш взгляд, полностью
бы соответствовал и положениям ч. 2 ст. 3 УК (закрепляющей
правило, в соответствии с которым применение закона по аналогии в российском уголовном законодательстве не допускается) и
способствовал бы унификации нормативных установлений.
Во-вторых, из новой законодательной формулировки «…в
коммерческой или иной организации, а также в некоммерческой
организации» совершенно непонятно, как соотносятся между собой и чем отличаются друг от друга «иные организации» и «некоммерческие организации». Прежняя редакция анализируемого
примечания была более удачной, поскольку она соответствовала
наименованию главы и называла только два вида организаций –
коммерческие и иные (некоммерческие)17. Кроме того, дейст15
В новой редакции примечания 1 к ст. 201 УК упоминание о ст. 196
УК отсутствует.
16
См., напр.: Егорова Н. А. Теоретические проблемы уголовной ответственности за преступления лиц, выполняющих управленческие функции (управленческие преступления. Волгоград, 2006. С. 59; Чинибалаянц
Г. П. Уголовная ответственность за преступления, связанные с несостоятельностью (банкротством): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д,
2004. С. 10–13; и др.
17
Можно предположить, что под «иными организациями» в новой
формулировке законодатель подразумевал те структуры, которые упоминаются в статьях главы 23 УК РФ (частный нотариат, частные аудиторские
организации, частные охранные и детективные предприятия), однако следовало тогда быть до конца последовательным и внести соответствующие
изменения в название этой главы, дав ей наименование «Преступления
против интересов службы в коммерческих и иных организациях, а также в
некоммерческих организациях». Думается, что на самом деле в данном
случае имеет место элементарная законодательная оплошность, которую
необходимо исправить, вернувшись к прежней формулировке «коммерческие и иные организации».
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вующему гражданскому законодательству также известны только
эти виды организаций.
В-третьих, называя функции единоличного исполнительного
органа, члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа, наряду с организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями, законодатель дает понять, что они разные. «На самом деле, – отмечает В. И. Плохова, – в понятия организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций, которые предлагаются высшим судебным органом страны и имеют место в
правоприменительной деятельности, они также входят»18. Таким
образом, коль скоро обязанности лиц, выполняющих функции
единоличного исполнительного органа, члена совета директоров
или иного коллегиального исполнительного органа, выражаются
в совершении действий организационно-распорядительного или
административно-хозяйственного характера, полагаем, что вполне достаточным являлось бы указание на то, что данные субъекты выполняют соответствующие управленческие функции (как
это и было в прежней редакции примечания).
В-четвертых, новая формулировка, так же как и ранее действовавшая, не учитывает законодательных изменений, внесенных в УК РФ Федеральным законом РФ от 1 декабря 2007 г.
№ 318-ФЗ «О внесении изменений в отдельные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О
государственной корпорации по атомной энергетике”
″РОСАТОМ″»19. Согласно данному закону лица, выполняющие
организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в государственных корпорациях, отнесены к
субъектам преступлений, посягающих на интересы государственной власти, интересы государственной службы и службы в
органах местного самоуправления (гл. 30 УК), поэтому в редак18
Плохова В. И. Проблемы уголовного права, обострившиеся в связи
с принятием Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 208 // Меры
противодействия коррупции: проблемы разработки и реализации: материалы науч.-практ. семинара с приложением международных правовых актов
и проектов федеральных законов / под ред. С. В. Землюкова. Барнаул,
2009. С. 220–221.
19
Российская газета. 2007. 5 дек.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цию примечания 1 к ст. 201 УК целесообразно было внести соответствующие изменения.
Совокупность указанных выше обстоятельств позволяет сделать неутешительный вывод о том, что анализируемое определение, по сути дела не устранив прежних проблем, породило новые,
с которыми правоприменитель начинает сталкиваться уже сейчас.
Представляется, что, взяв за основу первоначальную формулировку дефиниции, определяющей понятие лица, выполняющего
управленческие функции в коммерческой или иной организации,
можно предложить следующую редакцию примечания 1 к ст. 201
УК: «Выполняющим управленческие функции в коммерческой или
иной организации в статьях настоящего Кодекса признается лицо, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации
независимо от формы собственности, а также в некоммерческой
организации, не являющейся государственным органом, органом
местного самоуправления, государственным или муниципальным
учреждением либо государственной корпорацией».
III. Еще одна законодательная новелла коснулась состава преступления, предусмотренного ст. 203 УК. Изменения затронули не
только наименование нормы (теперь она называется «Превышение
полномочий частным детективом или работником частной охранной организации, имеющим удостоверение частного охранника,
при выполнении ими своих должностных обязанностей»), но и отразились на ее сущностном содержании. С 1 января 2010 года обновленная редакция указанной статьи была введена в действие.
Основной состав анализируемого преступления (в ред. Федерального закона РФ от 22 декабря 2008 г. № 272-ФЗ «О внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного контроля
в сфере частной охранной и детективной деятельности»20) значительно отличается от прежнего тем, что, во-первых, законодатель
исключил из ч. 1 ст. 203 УК указание на насильственный способ
совершения рассматриваемого общественно опасного деяния
(применение насилия либо угроза его применения), отнеся дан20
СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6227.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ный признак к квалифицированному виду этого преступления;
во-вторых, конкретизировал его субъектов; в-третьих, уточнил
признаки объективной стороны; в-четвертых, преобразовал формальный состав в материальный.
Объективная сторона основного состава рассматриваемого
преступления состоит в действиях, выходящих за пределы полномочий, установленных законодательством РФ, регламентирующим осуществление частной охранной и детективной деятельности, и повлекших существенное нарушение прав и
законных интересов граждан и (или) организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства21.
Сравнительный анализ нормы, предусматривающей ответственность за превышение полномочий частным детективом или
работником частной охранной организации, имеющим удостоверение частного охранника, при выполнении ими своих должностных обязанностей (ст. 203 УК), и состава превышения должностных полномочий (ст. 286 УК) позволяет сделать вывод о том,
что новая редакция ст. 203 во многом схожа со ст. 286. Видимо,
это обусловлено стремлением законодателя унифицировать уголовно-правовые нормы об ответственности за «родственные»
преступления.
Ранее в доктрине уже высказывались предложения о том, чтобы состав преступления, предусмотренного ст. 203 УК РФ, построить по типу нормы об ответственности за превышение должностных полномочий: в основном составе предусмотреть наступление
общественно опасных последствий в виде существенного вреда
правам и законным интересам граждан, организаций, общества или
государства (материальный состав), в квалифицированном виде
21
Н. Н. Цугленок предлагала на базе ст. 203 УК создать в главе 23
общую норму о превышении полномочий служащими коммерческих и
иных организаций. Основной состав данного преступления, по мнению
указанного автора, должен предусматривать основание ответственности за
превышение полномочий служащими коммерческих или некоммерческих
организаций, выполняющих организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции. Части же 1 и 2 следует превратить
соответственно в ч. 2 и 3 предлагаемой статьи (см.: Цугленок Н. Н. Получение предмета коммерческого подкупа: автореф. дис. … канд. юрид. наук.
Красноярск, 2006. С. 15).
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступления – применение насилия или угрозы его применения, в
особо квалифицированном – наступление тяжких последствий22. В
целом это предложение можно одобрить, однако справедливости
ради следует отметить, что особенностью деятельности служащих
частных охранных и детективных служб является то, что превышение данными субъектами своих полномочий по службе связано, в
основном, с применением насилия или угрозой его применения,
поэтому решение, закрепленное в обновленной редакции ст. 203
УК, представляется также оправданным.
Л. Е. Смирнова совершенно справедливо отмечает, что «…с
одной стороны, унификация упрощает правовой материал,
уменьшает его объем, исключает элементы дублирования, содействует правильному пониманию и применению правовых предписаний, в ряде случаев устраняет чрезмерную дифференциацию,
но, с другой стороны, она не должна осуществляться безгранично, а при выходе за определенные пределы унификационные
процессы могут оказаться абсолютно неэффективными, даже нежелательными»23. Полагаем, что все это в полной мере можно
отнести и к ст. 203 УК. Унификация в данном случае привела к
потере качества указанной нормы, которое, на наш взгляд, существенно пострадало.
Так, представляется совершенно излишним упоминание в
названии статьи о том, что превышение полномочий частным
детективом или работником частной охранной организации,
имеющим удостоверение частного охранника, возможно при
выполнении ими своих должностных обязанностей, поскольку
если лицо не выполняет те или иные должностные обязанности,
то оно и не наделяется соответствующими служебными полномочиями. Отметим, что в диспозиции статьи такая конкретизация отсутствует.
Другим недостатком анализируемой нормы является отсутствие в основном составе преступления (в отличие от ст. 286
22
См., напр.: Андреева Е. Г. Антикриминогенная деятельность частных детективных и охранных предприятий. М., 2000. С. 132–133; Шнитенков А. В. Указ. соч. СПб., 2006. С. 230; и др.
23
Смирнова Л. Е. Унификация в уголовном праве: дис. … канд. юрид.
наук. Ярославль, 2007. С. 7.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УК) указания на явность24 выхода субъекта за пределы своих
полномочий. Такое законодательное решение практически стирает грань между формальным и грубым (явным) выходом за
пределы полномочий, дисциплинарным проступком и уголовно-наказуемым деянием. Полагаем, что в характеристику деяния, изложенного в диспозиции ч. 1 ст. 203 УК, необходимо
включить названный выше признак.
Квалифицированный состав преступления, описанного в
ст. 203 УК, предусматривает более строгую ответственность, если это преступление совершено с применением насилия или с угрозой его применения либо с использованием оружия или специальных средств и повлекшее тяжкие последствия.
Напомним, что признак «применение насилия или угроза его
применения» ранее характеризовал основной состав превышения
полномочий служащими частных охранных или детективных
служб. Этот признак достаточно подробно описан в юридической
литературе, поэтому его рассмотрение в рамках настоящей статьи
считаем нецелесообразным. Между тем такой признак, как «использование оружия или специальных средств» при совершении
анализируемого преступления, является законодательной новеллой.
Отметим, что квалифицирующий признак «деяние, совершенное с
применением оружия или специальных средств», закреплен в соответствующей норме Модельного УК. Это решение представляется
правильным. Думается, что уже сам факт насилия, совершенного с
применением оружия или специальных средств, представляет достаточно большую угрозу причинения ущерба интересам и правам
личности, нежели простое физическое воздействие, сопряженное,
например, с приемами рукопашного боя. Нельзя также не учитывать тот большой массив вооружения, который имеют на данный
момент времени частные охранные организации25. Поэтому вполне
логично и справедливо, на наш взгляд, что законодатель преду24
«Явный, то есть совершенно очевидный, бесспорный, ясный для
всех» (Ушаков Д. Н. Большой толковый словарь русского языка. М., 2008.
С. 957), в том числе для самого виновного, безосновательный выход за
пределы предоставленных ему служебных полномочий (см.: Словарь по
уголовному праву / отв. ред. А. В. Наумов. М., 1997. С. 396).
25
См.: Маяцкий И. Над статистикой // Мир безопасности. 1998. № 4.
С. 15.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смотрел данное обстоятельство в числе квалифицирующих признаков в новой редакции ч. 2 ст. 203 УК.
Квалифицированный состав превышения полномочий характеризуется также тяжкими последствиями. Их понятие в законе
не раскрыто и относится к категории оценочных.
Анализ положений, закрепленных в ч. 2 ст. 203 УК, позволил
сделать вывод о их несовершенстве. Так, исходя из буквального
толкования законодательной формулировки квалифицированного
состава анализируемого преступления – то же деяние, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения либо с использованием оружия или специальных средств и повлекшее тяжкие последствия, – следует, что данный признак будет вменяться
только в том случае, если применение насилия или угроза его применения, а также использование оружия или специальных средств
повлекут тяжкие последствия. На это, в частности, указывает соединительный союз «и», используемый в данной формулировке
между словосочетаниями «с применением насилия или с угрозой
его применения либо с использованием оружия или специальных
средств» и «тяжкие последствия». Поскольку побои, легкий и
средней тяжести вред здоровью не относятся к тяжким последствиям, а ч. 1 ст. 203 УК не связывается законодателем с применением
насилия или угрозой его применения, а также с использованием
оружия или специальных средств, получается, что такие (нетяжкие)
последствия «выпадают» из сферы действия нормы.
Думается, что в данном случае имеет место законодательная
оплошность, которую необходимо срочно, до введения в действие новой редакции ст. 203 УК в действие, исправить. Полагаем,
что необходимо изложить ч. 2 ст. 203 в следующей редакции:
«2. То же деяние, совершенное:
а) с применением насилия или с угрозой его применения;
б) с использованием оружия или специальных средств;
в) повлекшее тяжкие последствия»26.
Предложенный вариант редакции квалифицированного состава преступления, предусмотренного ст. 203 УК, не содержит
26
По мнению автора, тяжкие последствия следовало бы отнести не к
квалифицированному, а к особо квалифицированному виду рассматриваемого преступления.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
указанные выше недостатки технико-юридического конструирования и позволяет оптимизировать правоприменительную деятельность по этому составу.
Кроме того, в специальной литературе отмечается, что наличие у частных охранников и детективов специальной физической
подготовки, обладание ими юридическими знаниями, осведомленность о приемах и методах ведения оперативной и следственной работы делает их желанными членами организованных преступных группировок27. Это подтверждает и проведенный нами
криминологический анализ преступности в коммерческих и иных
организациях28. Учитывая данное обстоятельство, представляется
целесообразным в качестве квалифицирующего и особо квалифицирующего признаков анализируемого состава преступления
предусмотреть совершение этого деяния соответственно группой
лиц по предварительному сговору (признак квалифицированного
состава) либо организованной группой (признак особо квалифицированного состава).
Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства,
представляется целесообразным предложить следующую редакцию рассматриваемой нормы:
«Статья 203. Превышение полномочий частным детективом или работником частной охранной организации,
имеющим удостоверение частного охранника
1. Превышение частным детективом или работником частной
охранной организации, имеющим удостоверение частного охранника, действий, явно выходящих за пределы полномочий, установленных законодательством Российской Федерации, регламентирующим осуществление частной охранной и детективной
деятельности, и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и (или) организаций либо охраняемых
законом интересов общества или государства, – …
[преступление небольшой тяжести]
27
См.: Овчаров А. В. Уголовная ответственность за превышение полномочий служащими частных охранных и детективных служб: дис. …
канд. юрид. наук. М., 2002. С. 68.
28
См.: Изосимов С. В. Криминологический анализ служебной преступности в коммерческих и иных организациях: учеб. пособие. Н. Новгород, 2004. С. 121.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. То же деяние, совершенное:
а) с применением насилия или с угрозой его применения;
б) с использованием оружия или специальных средств;
в) группой лиц по предварительному сговору, – …
[преступление средней тяжести].
3. Деяния, предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи, совершенные организованной группой или повлекшие тяжкие последствия, – …
[тяжкое преступление]».
Такое изложение нормы позволит, на наш взгляд, избежать
возможных трудностей в квалификации указанного в ней преступления.
Е. В. Благов (Ярославский госуниверситет)
Взяточничество и коммерческий подкуп: оправданы ли различия? Взяточничество и коммерческий подкуп урегулированы в
различных разделах (VIII и X) и главах (23 и 30) Уголовного кодекса РФ. Взяточничеством охватывается получение и дача взятки (ст. 290 и 291 УК), коммерческим подкупом – передача и получение предметов данного подкупа (ст. 204). При этом
упомянутые преступления очень близки друг другу по характеру
действий (бездействия) виновных.
Однако при сравнении ч. 1 ст. 290 и 291 с ч. 1 и 3 ст. 204 УК
выявляется ряд расхождений в описании составов преступления.
В оправданности некоторых из них имеются глубокие сомнения.
1. Взяточничество может осуществляться лично или через
посредника. Для коммерческого подкупа оговорки о последнем
не сделано.
По поводу посредника в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 (в редакции от 6 февраля 2007 г.) «О судебной практике по делам о взяточничестве и
коммерческом подкупе»1 сказано только то, что «уголовная от1
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 5–9.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ветственность посредника во взяточничестве в зависимости от
конкретных обстоятельств по делу и его роли в даче или получении взятки наступает лишь в случаях, предусмотренных статьей
33 УК РФ». Такое толкование закона не снимает вопроса, означает ли отсутствие в ст. 204 УК указания на дачу-получение предмета коммерческого подкупа через посредника осуществления
того, что должно производиться только лично.
Возникающий вопрос решается отрицательно в литературе2,
а также в п. 11 постановления. В соответствии с ним «в случаях,
когда должностное лицо или лицо, осуществляющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, отказалось
принять взятку или предмет коммерческого подкупа, взяткодатель или лицо, передающее предмет взятки или подкупа, несет
ответственность за покушение на преступление, предусмотренное статьей 291 УК РФ или соответствующей частью статьи 204
УК РФ». Лицо, передающее предмет взятки, в отличие от взяткодателя, – явно посредник, а лицо, передающее предмет коммерческого подкупа, может быть как лицом, действующим непосредственно, так и посредником.
Тем не менее систематическое толкование закона свидетельствует о противоположном. Отсутствие в сходном случае соответствующей оговорки явно не может не означать, что ее действие относится исключительно к случаю, в отношении которого
она сделана.
Вывод: по букве закона ответственность за взяточничество
должна наступать при получении взятки как лично, так и через
посредника, а за коммерческий подкуп – при получении предмета
коммерческого подкупа лишь лично. Получение же его через посредника в последнем случае непреступно.
2. Предмет взятки составляют помимо денег, ценных бумаг и
иного имущества выгоды имущественного характера. Для коммерческого подкупа вместо последнего предусмотрено незаконное оказание услуг имущественного характера.
В п. 9 постановления говорится, что «по смыслу закона
предметом взятки или коммерческого подкупа наряду с деньгами,
2
См., напр.: Уголовное право России. Часть Особенная / под ред.
Л. Л. Кругликова. М., 1999. С. 375.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ценными бумагами и иным имуществом могут быть выгоды или
услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно,
но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок,
ремонт квартиры, строительство дачи и т. п.). Под выгодами
имущественного характера следует понимать, в частности, занижение стоимости передаваемого имущества, приватизируемых
объектов, уменьшение арендных платежей, процентных ставок за
пользование банковскими ссудами».
Очевидно, Пленум Верховного Суда РФ попытался показать,
что указание закона на выгоды и услуги имущественного характера относится к одному и тому же, представляя собой только
разное словесное обрамление. Вместе с тем такая попытка явно
неудачна. Несмотря на объединение выгод и услуг в начальном
предложении п. 9, бросается в глаза, что оказываться безвозмездно, но подлежать оплате могут лишь услуги. Выгоды, во-первых,
не могут оказываться, а, во-вторых, в завершающем предложении
п. 9 ясно сформулировано, что они собой представляют.
В то же время выгоды нередко отождествляются с услугами
и приписываются как взяточничеству, так и коммерческому подкупу3. В русском языке выгода означает пользу, а услуга – действие, приносящее пользу4. Тем самым они смешиваться друг с
другом не должны.
Вывод: по букве закона ответственность за взяточничество
должна наступать только при получении выгод имущественного
характера, а за коммерческий подкуп – лишь при оказании услуг
такого же характера. Обратное же в каждом случае непреступно.
3. Взятка дается за действия (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц. Предмет коммерческого подкупа передается и получается за совершение действий (бездействия) в интересах дающего.
Выходит, что предмет коммерческого подкупа не может передаваться-получаться за совершение действий (бездействия) в
3
См.: Уголовное право России. Часть Особенная. С. 375, 660; Курс
уголовного права / под ред. Г. Н. Борзенкова, В. С. Комиссарова. М., 2002.
Т. 4. С. 121; Т. 5. С. 157.
4
См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992. С. 110, 870.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
интересах представляемых лиц. Как будто все логично, ибо посредник в этом случае отсутствует.
Между тем возникает вопрос о том, как соотносятся между
собой получение взятки лично или через посредника и совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц (ч. 1 ст. 290 УК). Видимо, получение взятки
лично есть получение ее от самого заинтересованного лица, но
в его пользу может передаваться взятка и им непосредственно,
и посредником. Одновременно взяткодателем должно считаться
как само заинтересованное лицо, так и посредник. При отсутствии посредника взяткодатель – само заинтересованное лицо,
при наличии посредника тот еще и взяткодатель. Тем самым
одно и то же лицо и посредник, и взяткодатель и тем самым исполнитель, а заинтересованное лицо превращается в иного соучастника.
Следует оговориться, что вопрос о том, кем является посредник во взяточничестве, довольно сложен и по-разному разрешается в доктрине. В ней действия посредника во взяточничестве рассматриваются как пособничество5, организаторство
или подстрекательство6 либо даже соисполнительство, ибо «виновный получает все или часть вознаграждения и передает его
должностному лицу или лицу, выполняющему управленческие
функции»7.
Все приведенные мнения не основаны на действующем законодательстве. С одной стороны, указание на передачу вознаграждения от одного лица другому в ч. 3–5 ст. 33 УК отсутствует.
Причем перечни ч. 3 и 5 данной статьи закрыты, а собственно посреднические действия не включают склонение к совершению
преступления (ч. 4). С другой стороны, вознаграждение посредник получает не для себя и не за действия (бездействие) в пользу
его или представляемых лиц, о чем идет речь в ст. 204 и 290 УК,
5
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ отв. ред. А. И. Рарог. М., 2004. С. 516.
6
См.: Краснопеева Е. Квалификация посредничества и соучастия во
взяточничестве // Законность. 2002. № 2. С. 36.
7
Феоктистов М. В. Ответственность за соучастие в преступлении: некоторые проблемы теории и практики // Уголовное право: Стратегия развития в ХХI веке / под ред. А. И. Рарога. М., 2004. С. 175.
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а значит, нет непосредственного участия в совершении преступления (ч. 2 ст. 33).
Получается, что без изменения закона не обойтись. Однако
вряд ли стоит, как иногда считается, посредника наделять статусом еще одного соучастника преступления8. Посредник свои действия осуществляет прежде всего в пользу других лиц, т. е. содействует совершению преступления, что вполне может рассматриваться как пособничество.
Вывод: по букве закона ответственность за взяточничество
должна наступать при совершении действий (бездействия) в
пользу взяткодателя или представляемых им лиц, а за коммерческий подкуп – только за совершение действий (бездействия) в
интересах дающего. Совершение же их в интересах представляемых лиц в последнем случае непреступно. Причем если законодатель не прав в части регулирования коммерческого подкупа, то
он не совсем прав и при регулировании взяточничества.
4. Получение взятки происходит за совершение действий (бездействия), которые входят в служебные полномочия должностного
лица либо оно в силу должностного положения может способствовать таким действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе. Предмет коммерческого
подкупа передается и получается за совершение действий (бездействия) в связи с занимаемым лицом служебным положением.
Следовательно, взятка передается за совершение четырех видов действия (бездействия), а предмет коммерческого подкупа –
одного: в связи с занимаемым лицом служебным положением. Отсюда коммерческий подкуп должен быть исключен при совершении действий (бездействия), которые входят в служебные полномочия, общее покровительство или попустительство по службе.
По затронутой проблеме Пленум Верховного Суда РФ в цитированном постановлении высказался лишь в отношении действий (бездействия), совершаемых должностными лицами при взяточничестве:
8
См.: Артеменко Н. В., Минькова А. М. Проблемы уголовно-правовой
оценки деятельности посредника, провокатора и инициатора преступления
в уголовном праве РФ // Журнал российского права. 2004. № 11. С. 51.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«10. Разъяснить судам, что под действиями (бездействием)
должностного лица, которые он должен совершить в пользу взяткодателя, следует понимать такие действия, которые он правомочен или обязан был выполнить в соответствии с возложенными
на него служебными полномочиями…».
«4. Субъектом преступления, предусмотренного статьей 290
УК РФ, надлежит признавать, при наличии к тому оснований, и
такое должностное лицо, которое хотя и не обладало полномочиями для совершения действия (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, но в силу своего должностного
положения могло способствовать исполнению такого действия
(бездействия) другим должностным лицом либо получило взятку
за общее покровительство или попустительство по службе…
Под должностным положением, способствующим совершению определенных действий в пользу взяткодателя со стороны
указанных должностных лиц, следует, в частности, понимать
значимость и авторитет занимаемой должности, нахождение в
подчинении иных должностных лиц, в отношении которых осуществляется руководство со стороны взяткополучателя…
К общему покровительству по службе могут быть отнесены,
в частности, действия, связанные с незаслуженным поощрением,
внеочередным необоснованным повышением в должности (в редакции постановления от 6 февраля 2007 г. № 7 «Об изменении
или дополнении некоторых постановлений Пленума Верховного
Суда Российской Федерации по уголовным делам»9. – Е. Б.).
К попустительству по службе следует относить, например,
непринятие должностным лицом мер за упущения или нарушения в служебной деятельности взяткодателя или представляемых
им лиц, нереагирование на его неправомерные действия».
Несмотря на неполноту раскрытия Пленумом Верховного Суда РФ должностного положения, самостоятельность его использования при получении взятки достаточно очевидна. В этом случае
явно не могут задействоваться служебные полномочия. Стало
быть, то же самое должно быть при коммерческом подкупе.
Правда, кажется, что практика ситуацию видит иначе. Так, в
Уголовном кодексе имеется немало статей, в которых в качестве
9
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 5. С. 23.
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
квалифицирующего признака называется использование своего
служебного положения. Разъяснению последнего посвящено несколько постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Их можно
поделить на две группы.
В первую входят те постановления, в которых все сводится к
пониманию лиц, использующих служебное положение. Так, в
п. 23 постановления от 18 ноября 2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации
(отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» сказано, что «под лицами, использующими свое служебное положение (пункт "б" части 3 статьи
174 и пункт "б" части 3 статьи 174.1 УК РФ), следует понимать
должностных лиц, служащих, а также лиц, осуществляющих
управленческие функции в коммерческих и иных организациях»10. В п. 24 постановления от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» говорится, что «под лицами, использующими свое
служебное положение при совершении мошенничества, присвоения или растраты (часть 3 статьи 159, часть 3 статьи 160 УК РФ),
следует понимать должностных лиц, обладающих признаками,
предусмотренными примечанием 1 к статье 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям,
предусмотренным примечанием 1 к статье 201 УК РФ (например,
лицо, которое использует для совершения хищения чужого имущества свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные
обязанности в коммерческой организации)»11.
Таким образом, применительно к соотношению служебного и
должностного положения из сложившейся практики становится
понятно, что первое включает второе. Вместе с тем неясно, что
означает использование служебного положения.
Как раз постановления, в которых дается понимание использования служебного положения, входят во вторую группу. Так, в
п. 11 постановления от 17 января 1997 г. № 1 «О практике приме10
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1. С. 5.
Там же. 2008. № 2. С. 7.
11
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нения судами законодательства об ответственности за бандитизм» пояснено, что «под совершением бандитизма с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 209 УК РФ) следует понимать использование лицом своих властных или иных
служебных полномочий, форменной одежды и атрибутики, служебных удостоверений или оружия, а равно сведений, которыми
оно располагает в связи со своим служебным положением, при
подготовке или совершении бандой нападения либо при финансировании ее преступной деятельности, вооружении, материальном оснащении, подборе новых членов банды и т. п.»12. В п. 23
постановления от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике
рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» выдвинуто положение, что «под использованием своего служебного
положения в целях совершения деяний, указанных в части 1 или
части 2 статьи 210 УК РФ, следует понимать не только умышленное использование лицом своих служебных полномочий, но и
оказание влияния исходя из значимости и авторитета занимаемой
им должности на других лиц в целях совершения ими определенных действий, направленных на создание преступного сообщества (преступной организации) и (или) участие в нем (ней)»13.
Получается, что под использованием служебного положения
в иных, кроме ст. 290 УК, случаях практикой считается как собственно использование служебного положения, так и использование служебных полномочий. Это, наверное, ориентир и для
ст. 204 УК, хотя он закону не слишком соответствует.
Вывод: по букве закона ответственность за взяточничество
должна наступать при совершении действий (бездействия), которые входят в служебные полномочия должностного лица либо лицо
в силу должностного положения может способствовать таким действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе, за коммерческий подкуп – только при
совершении действий (бездействия) в связи с занимаемым служебным положением. Совершение же действий (бездействия), которые
12
13
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 3. С. 3.
Там же. 2010. № 8. С. 7.
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
входят в служебные полномочия, а равно общее покровительство
или попустительство по службе в последнем случае непреступно.
5. В ст. 204 УК прямо предусмотрен лишь коммерческий
подкуп. В ст. 290 и 291 УК характер дачи-получения взятки не
оговорен. Стало быть, вполне допустимо различать взяткуподкуп и взятку-благодарность (вознаграждение)14.
При даче-получении взятки-благодарности общественная
опасность содеянного, конечно, ниже, чем при даче-получении
взятки-подкупа. В последнем случае отсутствует обусловленность
корреспондирующих действий (бездействия) взяткополучателя.
В то же время интересы службы страдают и при дачеполучении взятки-благодарности. Все равно происходит незаконная оплата корреспондирующих действий (бездействия) взяткополучателя.
Наверное, в коммерческих и иных организациях с интересами службы дело должно обстоять аналогично изложенному выше. Получается, что применительно либо к взяточничеству, либо
к коммерческому подкупу законодатель явно неправ.
В п. 9 постановления от 10 февраля 2000 г. № 6 по рассматриваемому вопросу сказано лишь то, что в отношении взятки и
предмета коммерческого подкупа «время их передачи (до или после совершения действия (бездействия) в интересах дающего) на
квалификацию содеянного не влияет». Между тем момент передачи взятки или предмета коммерческого подкупа не предрешает
наличие или отсутствие обусловленности действий (бездействия)
соответствующего лица.
Вывод: по букве закона взяточничество может выражаться
как во взятке-подкупе, так и во взятке-благодарности. В чем может выражаться коммерческий подкуп, ясно из его названия.
Коммерческая благодарность непреступна.
Послесловие: возникает недоумение, чем, кроме субъекта
преступления, принципиально отличаются взяточничество и
коммерческий подкуп, чтобы так различно, как показано, регулироваться. Объективно в отмеченной части напрашивается совсем
иное – унификация (единообразие) уголовной ответственности за
взяточничество и коммерческий подкуп. Не случайно практика
14
См.: Уголовное право России. Часть Особенная. С. 375, 663.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
закон толкует расширительно. Причем правомерность такового
вызывает серьезные сомнения.
Отсюда желательно уже в ближайшее время исправить сложившееся положение. Для этого достаточно провести согласование обозначенных признаков преступлений, предусмотренных в
ст. 204, 290 и 291 УК.
П. А. Чирков (Управление ФССП по Ярославской области)
Некоторые особенности уголовной ответственности за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности Глава 22 УК РФ отличается от других глав Особенной части
уголовного закона наиболее широким диапазоном защищаемых
общественных отношений, общим для которых является сфера их
возникновения и реализации – экономическая деятельность. В
уголовно-правовой теории отмечают многообразие подходов к
классификации преступлений в сфере экономической деятельности и обращают внимание на то, что ряд ученых выделяет до 10
групп данных преступлений1.
В отдельную группу есть все основания выделить составы,
предусмотренные ст. 176 и 177 УК, которые причиняют вред отношениям в области кредитования. Специфичность этих составов
очевидна, и оба заслуживают особого внимания, но в данной статье мы затронем некоторые аспекты определения оснований и
мер уголовной ответственности за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности и оплаты ценных бумаг,
предусмотренных статьей 177 УК РФ.
Статистика свидетельствует о малочисленности в практике
работы правоохранительных органов указанных преступлений.
Только после передачи их в 2008 году к подследственности доз1
См. об этом: Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Преступления в сфере
экономической деятельности и налогообложения. Ярославль, 2003. С. 20.
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
навателей Федеральной службы судебных приставов их объем
несколько увеличился. Так, за 2008 год по данной статье в России
было возбуждено 139 уголовных дел, за 2009 год – 1294 уголовных дела и за первое полугодие 2010 года – 513 дел2. В том числе
дознавателями Управления ФССП по Ярославской области таких
уголовных дел возбуждалось: в 2008 году – 1, в 2009 году – 2, в
первом полугодии 2010 года – 63.
Вместе с тем даже незначительное число уголовных дел опровергает мнение тех специалистов, которые заявляли о нежизненности данной нормы уголовного закона, а значит, существует
необходимость обсуждения проблем законодательного регулирования уголовно-правовой защиты отношений в кредитной сфере.
Практические работники и ученые отмечают, что основную
сложность в квалификации этих преступлений вызывает наполнение конкретным содержанием такого обязательного признака, как
злостность уклонения от погашения задолженности4. Не менее актуальными представляются и другие аспекты, в частности такой.
Несмотря на то что основным объектом данного преступления выступают отношения, обеспечивающие возврат кредиторской задолженности и оплату ценных бумаг, отмечается множество признаков, которые указывают на схожесть этого состава
преступления с составом, описанным в ст. 315 УК «Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта».
В названных статьях при разности объектов посягательства
преступным признается такое поведение субъекта, которое характеризуется как злостное уклонение (в ст. 177 УК), злостное
неисполнение и воспрепятствование исполнению (в ст. 315 УК)
обязанностей, указанных в судебных актах. При этом уголовная
ответственность за злостное неисполнение или злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности или оплаты цен2
Официальный интернет-сайт ФССП России, раздел «Основные показатели деятельности».
3
Архив Управления ФССП по Ярославской области.
4
См., в частности: Иванчин А. В. Злостное уклонение от погашения
кредиторской задолженности (проблемы конструирования состава, квалификации и межотраслевой дифференциации) // Материалы Международной науч.-практ. Интернет-конференции (17 окт. 2006 г.). Ярославль, 2006.
С. 35.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных бумаг, совершенные в нарушение требования вступившего в
законную силу судебного решения, может наступать в зависимости от некоторых условий и по той и по другой статье УК.
Терминология, обозначающая действия субъекта по неисполнению возложенных судом обязанностей в этих статьях, разная, но содержательно она все-таки едина, потому как злостное
уклонение в ст. 177 УК предполагает как активное, так и пассивное виновное поведение субъекта, а указанное в ст. 315 УК злостное неисполнение, являющееся пассивной формой противоправного поведения, дополнено воспрепятствованием, под которым понимается активное противоправное поведение5. В. П. Коняхин указывает, что преобладающая внешняя форма их проявления заключается в бездействии6. Это подтверждает и практика
расследования таких уголовных дел дознавателями Управления
ФССП по Ярославской области.
В данном случае налицо ситуация, которая в уголовном праве называется конкуренцией норм уголовного закона. Одна из
этих норм является общей, а другая специальной. В учебной литературе под специальным составом преступления понимается
такой состав, который хотя и совпадает по своим основным признакам с другим составом, охватывающим более широкий круг
деяний, но выделен из него законодателем в самостоятельную
норму вследствие особенностей, присущих объекту, объективной, субъективной стороне или субъекту преступления и определяющих его существенно более высокую или пониженную степень общественной опасности7.
5
См.: Кругликов Л. Л., Попов Н. Г. Общая характеристика деяний,
предусмотренных ст. 294, 297, 312 и 315 УК РФ // Уголовно-правовые и
процессуальные проблемы борьбы с преступлениями против правосудия:
сб. науч. ст. и материалов. Ярославль, 2007. С. 17.
6
Коняхин В. П. , Вороной В. В. Состав неисполнения судебного акта:
основные направления совершенствования законодательного описания
// Итоговые материалы Всероссийской науч.-практ. конф. «Уголовноправовые, процессуальные и пенитенциарные проблемы деятельности судебных приставов». Ярославль, 2009. С. 88.
7
Уголовное право России. Часть Общая: учебник для вузов / под ред.
Л. Л. Кругликова. М., 1999. С. 321.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Бесспорным является тот факт, что ст. 177 УК содержит специальную по отношению к ст. 315 УК норму, поскольку предусматривает более узкие рамки для применения мер уголовной ответственности. Так, в ст. 177 УК круг защиты ограничен только
теми случаями, когда не погашается именно кредитный долг или
долг по оплате ценных бумаг и только на сумму, превышающую
1,5 миллиона рублей. Статьей 315 УК защищаются права и интересы физических и юридических лиц при неисполнении судебных актов всех видов судопроизводства, в том числе и при уклонении от исполнения обязанности по решению суда погасить
кредиторскую задолженность или оплатить ценные бумаги на
сумму, меньшую 1,5 млн рублей.
Сравнение в этом аспекте дает основание говорить, что нарушение запрета, закрепленного в ст. 177 УК, должно иметь
большую степень общественной опасности, нежели нарушение
запрета, указанного в ст. 315.
Именно с учетом такого соотношения норм статей 177 и 315
УК РФ в апреле 2010 года после повышения размера подлежащей
погашению задолженности с 250 тыс. рублей до 1,5 млн рублей
для целей ст. 177 УК РФ, руководством ФССП России были даны
рекомендации о переквалификации преступлений по находящимся в производстве уголовным делам со ст. 177 УК РФ на ст. 315
УК РФ при наличии необходимых признаков последнего состава,
характеризующих, в частности, субъект преступления.
Специальный характер ст. 177 УК относительно ст. 315 УК
подтверждается и сравнением субъектного состава этих преступлений. Если по ст. 315 УК ответственности подлежит широкий
круг лиц – представители власти, государственные служащие,
служащие органа местного самоуправления, служащие государственного или муниципального учреждения, коммерческой организации, то по ст. 177 УК к уголовной ответственности могут быть
привлечены не все названные служащие, а только часть из них –
руководители организаций. Правда, на равную с ними ступень поставлены почему-то простые граждане. Если учесть общий подход
уголовного закона, состоящий в применении более строгих мер
наказания к лицам, являющимся руководителями, то и с этой точки зрения преступление, предусмотренное ст. 177 УК, также
должно иметь повышенную степень общественной опасности.
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исходя из этого и некоторых других моментов, можно сказать, что преступления, предусмотренные ст. 177 УК, в ряде случаев с учетом характера содеянного должны определяться как
имеющие повышенную степень общественной опасности по
сравнению с указанными в ст. 315 УК.
Согласно ст. 15 УК характер и степень общественной опасности деяния являются основанием для дифференциации мер наказания за различные преступления.
Сравнение санкций ст. 177 и 315 УК показывает, что законодателем формально, несмотря на указанные различия, оба состава
преступления, в сущности, признаны равными по уровню общественной опасности. В качестве мер наказания и в ст. 177 УК, и в
ст. 315 УК предусмотрены следующие виды и размеры наказания: штраф в размере до 200 тыс. рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, обязательные работы на срок от ста восьмидесяти
до двухсот сорока часов, лишение свободы на срок до двух лет.
Санкции различаются по срокам ареста: в ст. 177 УК – от 4
до 6 месяцев, в ст. 315 УК – от 3 до 6 месяцев, а также тем, что в
ст. 315 УК предусмотрено в качестве основного наказание в виде
лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет.
Вряд ли такие различия можно считать существенными для
разграничения общественной опасности преступлений и мер ответственности, поскольку минимальная и максимальная меры наказания совпадают.
Понятно, что на практике это может приводить и приводит к
тому, что при равных условиях злостное уклонение от уплаты
кредиторской задолженности руководителем организации на
сумму задолженности свыше 1,5 млн рублей будет наказано в той
же мере, как и уклонение от уплаты кредиторской задолженности
не руководителем организации на сумму задолженности меньше
1,5 млн рублей. Такое положение явно противоречит принципу
справедливости, закрепленному в ст. 6 УК РФ.
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Р. Н. Ключко (Гродненский государственный университет)
Бездействие должностного лица (ст. 425 УК Республики Беларусь): история становления и развития признаков состава преступления В соответствии с УК РФ умышленное бездействие должностного лица органа государственной власти или местного самоуправления трактуется как одна из форм злоупотребления должностными полномочиями, за исключением бездействия в форме
неисполнения сотрудником органа внутренних дел приказа
(ст. 2861) и уклонения от предоставления информации (документов, материалов) Федеральному Собранию РФ или Счетной палате РФ (ст. 287). Белорусский законодатель пошел по иному пути,
выделив самостоятельный состав бездействия должностного лица. Проанализируем в ретроспективном аспекте многократную
трансформацию признаков указанного состава преступления в
белорусском уголовном законе и остановимся на проблемах толкования наиболее сложных из них в соответствии с нынешней
редакцией статьи 425 УК Республики Беларусь (далее – УК РБ).
Умышленное бездействие должностного лица до 1 марта
1994 г. уголовным законодательством Беларуси в качестве самостоятельного состава преступления не моделировалось, образуя
наряду с активными действиями одну из форм объективной стороны злоупотребления властью или служебным положением
(ст. 166 УК РБ 1960 г.).
Законом от 1 марта 1994 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Республики Беларусь и некоторые
другие законодательные акты Республики Беларусь» № 2827-XII
в УК 1960 г. была введена ст. 1661, которая предусматривала ответственность за бездействие власти.
Первоначальная редакция этой статьи бездействием власти
признавала «умышленное несовершение или ненадлежащее совершение представителем власти (курсив мой. – Р. К.) служебных действий, которые он должен был и мог совершить в силу
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возложенных на него служебных обязанностей, если это повлекло причинение крупного ущерба либо существенного вреда правам и законным интересам граждан либо государственным или
общественным интересам либо было сопряжено с попустительством преступлению»1. Таким образом, законодатель, с одной стороны, выделил специальный вид злоупотребления властью или
служебным положением, субъектом которого признавалась такая
категория должностных лиц, как представители власти. Причем,
если злоупотребление предполагало использование должностным
лицом своего служебного положения вопреки интересам службы,
то бездействие – неисполнение конкретных служебных обязанностей. Ответственность представителей власти за пассивную
форму поведения, образующую признаки уголовно-противоправного бездействия, в отличие от злоупотребления, могла наступать
и при отсутствии общественно опасных последствий, когда бездействие было сопряжено с попустительством преступлению.
Однако, учитывая, что бездействие власти не предполагало обязательного наличия признаков корыстной или иной личной заинтересованности, закрепленных на тот момент в качестве обязательных признаков злоупотребления властью или служебным
положением, можно констатировать, что за несовершение либо
ненадлежащее совершение именно представителем власти служебных действий предусматривались гораздо более широкие основания уголовной ответственности, чем за бездействие иных категорий должностных лиц. Указанное обстоятельство предопределяло проблематичность признания специальным состава
бездействия власти по отношению к злоупотреблению властью
или служебным положением.
Законом Республики Беларусь от 26.06.1996 г. № 489-XIII в
ст. 1661 УК РБ 1960 г. вносятся изменения, в соответствии с которыми бездействием власти признается «умышленное неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом действий, которые оно должно было и могло совершить в силу закона
или возложенных на него служебных обязанностей, если это по1
Уголовный кодекс Республики Беларусь: Принят ВС БССР 29 дек.
1960 г.: Введен в действие с 1 апр. 1961 г. (с изм. и доп. по состоянию на 1
мая 1994 г.). Минск, 1994.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
влекло причинение крупного ущерба либо существенного вреда
правам и законным интересам граждан либо государственным или
общественным интересам либо было сопряжено с попустительством преступлению». Кроме того, ст. 1661 была дополнена второй
частью, которая устанавливала ответственность за то же деяние,
совершенное должностным лицом, занимающим ответственное
положение, а равно принятие таким лицом мер, направленных на
неисполнение закона подчиненными. Указанные изменения расширили круг субъектов бездействия власти, отнеся к числу таковых любые категории должностных лиц, а также одной из форм
бездействия власти позволили признавать принятие должностным
лицом, занимающим ответственное положение, мер, направленных
на неисполнение закона подчиненными. Таким образом, законодатель, установив основания уголовной ответственности за бездействие любого должностного лица, определил более широкие границы для уголовно-правовой репрессии за пассивную форму
поведения, нежели за активную, выражающуюся в действиях по
умышленному использованию должностным лицом своего служебного положения, в качестве признаков которого сохранялся
признак корыстной или иной личной заинтересованности. Такая
трактовка признаков бездействия должностного лица вряд ли являлась обоснованной, что повлекло за собой очередную трансформацию признаков состава преступления.
Новый УК РБ 1999 г. ответственность за бездействие должностного лица установил статьей 425. Часть первая указанной
статьи закрепляла прежние признаки основного состава бездействия должностного лица, часть вторая в качестве квалифицирующих признаков предусматривала корыстную или иную личную заинтересованность, а часть третья – бездействие
должностного лица, занимающего ответственное положение, а
также повлекшее тяжкие последствия. При этом признаки бездействия должностного лица, кроме формы объективизации деяния, практически зеркально отражали признаки злоупотребления
властью или служебными полномочиями (ст. 424 УК). Части первые ст. 424 и 425 УК устанавливали признаки преступлений, не
относящихся к числу коррупционных (корыстная или иная личная заинтересованность как признак субъективной стороны основных составов не предусматривалась). В первоначальной ре85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дакции указанных статей нового УК основные составы злоупотребления властью или служебными полномочиями и бездействия
должностного лица относились к числу преступлений, не представляющих большой общественной опасности. Законом от 22
июля 2003 г. № 227-З категории преступлений, признаки которых
были закреплены в первых частях ст. 424 и 425 УК, были изменены путем внесения изменений в соответствующие санкции: верхний предел наказания в виде лишения свободы был повышен с
двух до трех лет. Таким образом, неквалифицированные виды
злоупотребления властью или служебными полномочиями и бездействия должностного лица были отнесены к разряду менее
тяжких преступлений, посредством чего была усилена уголовноправовая репрессия за их учинение.
Законом от 18 июля 2007 г. № 264-З в ч. 1 ст. 425 УК РБ были
внесены существенные изменения, которые коснулись не только
содержания санкций указанной статьи, но и дополнили объективную сторону основного состава преступления новым признаком,
характеризующим, исходя из его законодательной конструкции,
общественно опасные последствия в виде невыполнения показателей, достижение которых являлось условием оказания государственной поддержки. Редакция диспозиции части первой стала следующей: «Умышленное вопреки интересам службы неисполнение
должностным лицом действий, которые оно должно было и могло
совершить в силу возложенных на него служебных обязанностей,
сопряженное с попустительством преступлению либо повлекшее
невыполнение показателей, достижение которых являлось условием оказания государственной поддержки, либо причинение ущерба в крупном размере или существенного вреда правам и законным
интересам граждан либо государственным или общественным интересам (бездействие должностного лица)».
Порядок оказания поддержки юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям регулируется Указом Президента Республики Беларусь от 28 марта 2006 г. «О совершенствовании правового регулирования порядка оказания государственной поддержки юридическим лицам и индивидуальным
предпринимателям» (с изменениями и дополнениями, внесенными указами Президента от 04.08.2006 г., 29.01.2007 г.,
07.06.2007 г., 30.06.2008 г. и 12.05.2009 г.). Уголовный закон
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
невыполнение указанных показателей признает последствием
неисполнения должностным лицом служебных обязанностей,
поэтому в каждом конкретном случае необходимо установить
признаки умышленного неисполнения обязанностей должностным лицом при наличии реальной возможности их исполнить,
которое в свою очередь и обусловило недостижение уровня
прогнозируемых показателей по итогам отчетного периода. Как
отмечает В. В. Марчук, «криминализация такого поведения в
качестве преступного бездействия должностного лица порождает серьезную проблему обоснования уголовной ответственности. Неисполнение должностным лицом действий, которые
оно должно было совершить, свидетельствует о том, что при
этом варианте бездействия соответствующие показатели не были достигнуты в силу другой причины (причин), негативное
воздействие которой должностное лицо не предотвратило. К
таким причинам могут относиться обстоятельства объективного
характера, на которые должностное лицо не в силах повлиять.
… Кроме того, любая хозяйственная деятельность предполагает
финансовые и коммерческие риски, которые допускают потенциальные отклонения фактического объема производства от
ожидаемого показателя»2. Соглашаясь с автором о наличии
проблем конструирования в этой части ст. 425 УК, считаем, что
имеются и иные проблемы определения нормативной модели
умышленного бездействия должностного лица, которые порождают сложности при юридической оценке пассивного поведения должностного лица.
Законом от 15 июля 2009 г. № 42-З «О внесении изменений и
дополнений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросам уголовной ответственности и оперативно-розыскной деятельности» в редакцию ст. 425 УК были внесены изменения,
сущность которых сводилась к декриминализации бездействия
должностного лица, учиненного без наличия корыстной или иной
личной заинтересованности.
2
Коррупционная преступность: криминологическая характеристика и
научно-практический комментарий к законодательству о борьбе с коррупцией / под общ. ред. В. М. Хомича. Минск, 2008. С. 281.
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Многократная3 трансформация уголовно-правовых норм,
регламентирующих ответственность за бездействие должностного лица, за незначительный период времени (с 1994 по 2010 гг.)
свидетельствует о том, что формирование нормативной модели
бездействия должностного лица явилось непростой задачей для
законодателя, которая, на наш взгляд, в полной мере еще не решена. Поэтому позволим себе остановиться на анализе отдельных
признаков основного состава бездействия должностного лица,
вызывающих наибольшие затруднения при их толковании.
Объектом анализируемого преступления являются интересы
службы, причем, в отличие от российского, белорусский уголовный закон обеспечивает равную охрану установленного законодательством порядка деятельности должностных лиц различных
предприятий, учреждений, организаций, независимо от формы
собственности и формы организации юридического лица. В качестве дополнительного объекта называются «любые отношения,
которые обеспечивают реализацию прав, свобод и интересов
граждан или юридических лиц»4. Указанной позиции придерживаются и российские ученые, выделяющие дополнительный объект преступлений против интересов службы и признающие таковым здоровье, конституционные и иные права граждан,
отношения собственности, законные интересы других организаций, государства и общества в целом5.
Не вдаваясь в дискуссию о наличии либо отсутствии дополнительного объекта преступлений против интересов службы, которая активно развернулась уже в 70-80-е годы ХХ столетия, позволим себе отметить следующее: установленный порядок
3
А точнее, шестикратная, если использовать простые арифметические
подсчеты.
4
Коррупционная преступность. С. 272; Марчук В. В. Квалификация
бездействия должностного лица // Вопросы криминологии, криминалистики и судебной экспертизы. 2008. № 2/24. С. 13.
5
См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления: Комментарий законодательства и судебной практики. СПб, 2005. С. 53, 56; Аснис А. Я. Уголовная ответственность за служебные преступления в России. Проблемы
законодательного закрепления и правоприменения. М., 2005. С. 47, 105,
171, 203 и др.; Здравомыслов Б. В. Должностные преступления. Понятие и
квалификация. М., 1975. С. 12–13.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деятельности должностных лиц различных субъектов хозяйствования предполагает, безусловно, соблюдение прав и законных
интересов граждан, государственных и общественных интересов,
однако не во всех случаях при нарушении интересов службы им
может причиняться существенный вред. Более того, последствия
в виде существенного вреда правам и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам являются одним из криминообразующих признаков объективной стороны состава преступления, выступающего одновременно в
качестве альтернативного условия для привлечения должностного лица к уголовной ответственности.
С объективной стороны бездействие должностного лица характеризуется неисполнением должностным лицом вопреки интересам службы действий, которые оно должно было и могло совершить в силу возложенных на него служебных обязанностей,
сопряженным с попустительством преступлению либо повлекшим невыполнение показателей, достижение которых являлось
условием оказания государственной поддержки, либо причинение ущерба в крупном размере или существенного вреда правам
и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам. Законодательная конструкция объективной
стороны бездействия должностного лица позволяет считать состав формально-материальным. При этом законодатель закрепляет как конкретно определенные признаки объективной стороны
анализируемого состава преступления, так и оценочные. К конкретно определенным относятся негативный признак «неисполнение действий, которые должностное лицо должно было совершить», а также такие позитивные признаки, характеризующие
условия для привлечения субъекта к уголовной ответственности,
как «попустительство преступлению» и «причинение ущерба в
крупном размере».
Для наличия в содеянном признаков объективной стороны
состава бездействия должностного лица необходимо установить,
что невыполненные им действия входили в круг его служебных
обязанностей, с которыми он был ознакомлен в установленном
порядке. Как верно отмечает В. В. Марчук, «объем и содержание
служебных обязанностей должностных лиц определяется за пре89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
делами норм Уголовного кодекса»6. Указанное свидетельствует о
бланкетности диспозиций ст. 425 УК и необходимости установления содержания невыполненной служебной обязанности в соответствии с требованиями, определенными в должностной инструкции. Например, лесничему Р. вменялось в вину преступное
бездействие, так как он, являясь должностным лицом, не принял
мер к своевременному установлению лесонарушителей, совершивших незаконную порубку леса, не составил административный протокол об обнаружении факта незаконной порубки, что
повлекло причинение крупного ущерба в размере 5 653 000 руб. и
существенного вреда государственным интересам. Суд признал
Р. невиновным и оправдал за отсутствием в его действиях состава преступления, так как сторона обвинения не указала, какие
конкретно обязанности, предусмотренные Лесным кодексом и
Инструкцией о порядке привлечения к ответственности за нарушение лесного законодательства, утвержденной Гослесхозом
СССР 22 апреля 1986 г., Р. не выполнены. Несоставление им административного протокола и непринятие мер к своевременному
установлению лесонарушителей не образует состава преступления, предусмотренного ст. 425 УК7.
Однако одного лишь факта невыполнения возложенной на
субъекта в установленном порядке обязанности недостаточно для
наличия признаков преступного деяния. У должностного лица
должна иметься реальная возможность исполнить такую обязанность, при этом он должен быть осведомлен о наличии у него соответствующей обязанности. Более того, необходимо установить,
что неисполнение действий, которые должностное лицо должно
было и могло совершить в силу возложенных на него служебных
обязанностей, противоречило интересам службы. Такой признак
объективной стороны бездействия должностного лица, как «вопреки интересам службы», является оценочным. В соответствии с
постановлением Пленума Верховного Суда Республики Беларусь
«О судебной практике по делам о преступлениях против интере6
Марчук В. В. Указ. соч. С. 14.
О судебной практике по делам о преступлениях против интересов
службы (ст. 424–428 УК) (по материалам обзора) // Судовы веснік. 2005.
№ 1. С. 41.
7
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сов службы (ст. 424–428 УК)» от 16 декабря 2004 г. № 12, «совершенными вопреки интересам службы следует считать те действия (равно как и бездействие, предусмотренное ст. 425 УК)
должностного лица по службе, которыми нарушаются требования
законности и объективной необходимости при принятии решения в соответствии с возложенными на должностное лицо полномочиями»8. При решении вопроса о наличии либо отсутствии
объективной необходимости совершения тех или иных действий
по службе в каждом конкретном случае предполагается установление наличия либо отсутствия в содеянном признаков обоснованного риска, исключающего преступность деяния, учитывая,
что любой вид хозяйственной деятельности может быть сопряжен с определенной долей риска.
К оценочным признакам объективной стороны состава преступления следует также отнести и «существенный вред правам и
законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам», а также «тяжкие последствия», закрепленные в качестве квалифицирующего признака бездействия должностного лица в ч. 3 ст. 425 УК. Как отмечает В. Н. Кудрявцев, «в
тех случаях, когда признак состава преступления является оценочным, суд не только должен установить совпадение фактических обстоятельств дела с этим признаком, но и, прежде всего,
определить, что имеется в виду под самим этим признаком. Для
того чтобы установить, например, является ли причиненный злоупотреблением властью ущерб существенным, необходимо в
первую очередь решить, что мы вообще в современных условиях
понимаем под ″существенным ущербом″. Решение этого вопроса
законодатель относит к компетенции юристов, применяющих закон»9. Как отмечается в упомянутом постановлении Пленума от
16 декабря 2004 г. № 12, при решении вопроса о том, является ли
вред, причиненный правам и законным интересам граждан либо
государственным или общественным интересам, существенным
(ч. 1 ст. 424, ч. 1 ст. 425, ч. 1 ст. 426, ч. 1 ст. 428 УК РБ), судам
нужно учитывать степень отрицательного влияния противоправ8
Судовы веснік. 2005. № 1. С. 39–43.
Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений.
2-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 116–117.
9
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного деяния на нормальную работу организации, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного физического или морального вреда и т. п. Существенный вред может выражаться в
нарушении конституционных прав и свобод граждан, в подрыве
авторитета органов власти, государственных, общественных и
других организаций, в нарушении общественного порядка10.
Как указано в обзоре судебной практики по делам о преступлениях против интересов службы (ст. 424–428), именно причинение существенного вреда является обязательным элементом объективной стороны злоупотребления властью или служебными
полномочиями. Отсутствие существенного вреда дает основание
квалифицировать деяния должностного лица как дисциплинарный проступок, а не как преступление11. Изложенное положение
применимо и в отношении трактовки признаков бездействия
должностного лица. При этом, учитывая, что дополнительным
объектом бездействия должностного лица являются отношения,
которые обеспечивают реализацию прав, свобод и интересов
граждан или юридических лиц, нельзя трактовать как причинение
существенного вреда государственным или общественным интересам сам факт неисполнения вопреки интересам службы обязанностей, умаляющий авторитет органа власти, управления либо
организации. Таким образом, нельзя отождествлять признаки
деяния с признаками общественно опасных последствий, обусловленных совершением самого деяния. Авторитет юридического лица при неисполнении должностным лицом, состоящим на
службе в нем, своих служебных обязанностей, конечно, снижается, однако еще раз позволим себе повториться и настаивать на
том, что деяние не может ни во временных рамках, ни по иным
параметрам совпадать с последствием этого деяния. Безусловно,
можно констатировать дискутируемую до нынешних пор в современной уголовно-правовой науке проблему причиняющей
способности преступного бездействия, однако белорусский законодатель нередко связывает уголовную ответственность за без10
Судовы веснік. 2005. № 1. С. 39–43.
О судебной практике по делам о преступлениях против интересов
службы (ст. 424–428 УК) (по материалам обзора) // Судовы веснік. 2005.
№ 1. С. 39–43.
11
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действие с наступлением общественно опасных последствий, используя законодательную конструкцию «повлекшее причинение…». Сказанное дает основание утверждать о необходимости
установления не только наступления предусмотренных уголовным законом последствий, но и – для их вменения – осознания и
предвидения развития причинной связи между ними и проявленным бездействием. В ином случае можно вести речь лишь о чисто объективном вменении лицу предусмотренных уголовным законом общественно опасных последствий, ведь в преступлении с
материальным составом в содержание вины входит психическое
отношение лица к деянию и наступившим последствиям, а также
причинам их возникновения. Однако не для всех материальных
по конструкции составов преступлений в полном объеме определяющим содержание вины является психическое отношение виновного именно к последствиям.
От механического применения законодательной конструкции
умысла для раскрытия содержания вины в любых преступлениях с
материальным составом предостерегает А. И. Рарог, указывая, что
«во многих случаях юридическим признаком, концентрирующим
общественную опасность деяния, являются не указанные в диспозиции уголовно-правовой нормы последствия, а сами запрещенные уголовным законом действия. Последствиям же законодатель
придает значение признака, отграничивающего преступление от
иных правонарушений, либо квалифицирующего признака, выполняющего функцию дифференциации наказания»12. Логическим
завершением его рассуждений является вывод о целесообразности
модернизации законодательной конструкции прямого умысла для
использования при анализе вины в преступлениях с материальным
составом. «Суть этой модернизации заключается в следующем: в
случаях, когда предусмотренное законом последствие играет роль
признака, отграничивающего преступление от иных правонарушений, либо дифференцирующего ответственность, умысел должен признаваться прямым, если он был направлен на совершение
заведомо незаконных действий (бездействия), характеризующих
юридическую сущность преступления и выражающих его общест12
Рарог А. И. Субъективная сторона преступления // Энциклопедия
уголовного права. Т. 4: Состав преступления. СПб., 2005. С. 676.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
венную опасность, т. е. если виновный желал совершить эти действия. Иными словами, безусловным показателем прямого умысла
следует признать осознание лицом противоправного характера
совершаемого деяния»13. Таким образом, автор ведет речь о показателе наличия прямого умысла, в качестве которого выступает
осознание противоправности содеянного.
Нужно заметить, что предложения о включении в общую
формулу вины осознания уголовной противоправности не раз высказывались учеными14. Не вдаваясь в глубокий анализ содержания умысла при совершении преступлений путем бездействия,
позволим лишь отметить, что, по нашему мнению, интеллектуальный элемент умысла на совершение преступления путем бездействия характеризуется осознанием реальной угрозы причинения вреда поставленным под охрану уголовного закона
общественным отношениям и противоправности неисполнения
возложенной на субъекта в установленном порядке обязанности
совершения активных действий15.
Особенностью уголовно-правового воздействия за бездействие должностного лица, как свидетельствует анализ содержания
ст. 425 УК, как раз и является наличие особых условий его уголовной противоправности: это наступление предусмотренных в
уголовном законе общественно опасных последствий, за исключением бездействия, сопряженного с попустительством преступлению. Последствия преступного бездействия должностного лица,
закрепленные в уголовном законе как признак объективной стороны состава преступления, выступают либо в качестве условия
привлечения к уголовной ответственности, либо условия ее дифференциации (если речь идет о тяжких последствиях в ч. 3 ст. 425
УК). В связи с этим определяющим при характеристике негативного психического отношения лица к установленному в обществе
порядку поведения в случаях проявления пассивности является
13
Там же. С. 680–681.
См.: Герцензон А. А. Уголовное право. Часть Общая. М., 1948.
С. 331–333; Лунеев В. В. Субъективное вменение // Уголовное право: новые идеи. М., 1994. С. 35; Саркисова Э. А. Уголовное право. Общая часть:
учеб. пособие. Минск, 2005. С. 189 и др.
15
Подробнее об этом см.: Ключко Р. Н. Содержание умысла в составах преступного бездействия // Судовы веснiк. 2010. № 3. С. 52–56.
14
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отношение к неисполнению возложенной на него обязанности.
Именно психическое отношение к неисполнению возложенной на
лицо обязанности совершения активных действий, включающее
осознание ее содержания, прежде всего характеризует степень его
отрицательного отношения к порядку поведения в обществе. Указанное обстоятельство предопределяет необходимость акцентированного внимания к содержанию психического отношения субъекта к проявленному им бездействию и лишь во вторую очередь –
к последствиям, им вызванным. Таким образом, совершение
должностным лицом заведомо незаконного бездействия при наличии возможности исполнить возложенную на него служебную
обязанность даже при сознательном допущении предусмотренных
уголовным законом последствий либо безразличном к ним отношении следует признавать как учиненное с прямым умыслом. Желание наступления предусмотренных статьей 425 УК общественно
опасных последствий не должно признаваться непременным признаком состава бездействия должностного лица.
Обязательными альтернативными признаками субъективной
стороны бездействия должностного лица в соответствии с нынешней редакцией ст. 425 являются корыстная или иная личная заинтересованность. В вышеназванном постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь № 12 определяется, что
корыстная заинтересованность при злоупотреблении властью или
служебными полномочиями, бездействии должностного лица,
превышении власти или служебных полномочий «может выражаться в стремлении получить выгоду имущественного характера
без незаконного безвозмездного обращения государственных или
общественных средств в свою собственность или собственность
других лиц (например, сокрытие образовавшейся в результате
служебной халатности недостачи путем запутывания учета с целью избежать материальной ответственности). Иная личная заинтересованность может выражаться в стремлении, обусловленном
такими побуждениями личного характера, как карьеризм, протекционизм, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, скрыть свою некомпетентность и т. п.»16.
Такая «размытая» трактовка в постановлении Пленума признака
16
Судовы веснік. 2005. № 1. С. 39–43.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«личная заинтересованность» обусловлена его оценочностью, однако указанный признак все же требует более ясной трактовки.
Личный интерес как признак субъективной стороны бездействия
должностного лица следует рассматривать как пользу, выгоду
только для должностного лица, не совпадающую с публичными
интересами службы. Как справедливо подметил В. М. Хомич,
«падение у представителей власти социально-психологической готовности (способности) и мотивации осуществлять публичные интересы свидетельствует об ослаблении публичной власти, что в
условиях конкуренции интересов неизбежно приводит к замещению и подмене публичных интересов частными»17.
Резюмируя изложенное, позволим себе отметить, что законодательная трактовка бездействия должностного лица с использованием большого числа оценочных признаков может порождать существенные проблемы в правоприменении. Открытое игнорирование должностным лицом своих служебных
обязанностей, выражающееся в их умышленном неисполнении,
безусловно, требует применения соответствующих мер правового воздействия. Остается лишь вопрос об адекватной юридической оценке пассивности должностного лица, для которой
требуется не только четкое изложение в уголовном законе и однозначная трактовка признаков преступного бездействия, но и
четкая регламентация порядка служебной деятельности должностных лиц. «Можно создать лишь косвенный механизм воздействия на противоправно бездействующего, недостаточно активного субъекта или чиновника, использующего пробелы,
коллизии и неопределенность нормативно-правовых положений
как возможность «обходить» предписания закона. Куда труднее
и важнее создать систему, позволяющую максимально четко и
полно отобразить и воплотить на практике персональную правосубъектность государственных должностных лиц. Расщепить
элемент коррупции можно, сосредоточив основное внимание на
административном поле, устранив неправовые практики, гарантирующие эксплуатацию чиновниками полномочий государственной службы»18. Учитывая бланкетность диспозиции ч. 1
17
18
Коррупционная преступность. С. 24.
Там же. С. 36.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 425 УК РБ, можно утверждать, что уголовно-правовая оценка бездействия должностного лица во многом зависит от четкости закрепления правового статуса соответствующего должностного лица. В свою очередь четкая, точная регламентация
должностных обязанностей позволит правильно решать многие
вопросы, связанные с установлением наличия либо отсутствия
признаков анализируемого состава преступления в содеянном
должностным лицом.
Ю. Г. Зуев (судья Ярославского областного суда)
Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве по делам об экономических и служебных преступлениях (на примере судебной практики Ярославской области) Федеральным законом от 29 июня 2009 г. № 141-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации
и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»1 в
отечественное законодательство был введен комплексный межотраслевой институт досудебного соглашения о сотрудничестве,
который стал предметом широкого обсуждения среди юристов,
ученых2 и довольно активно ныне применяется на практике, в
том числе в Ярославской области.
С начала действия положений закона о досудебном соглашении о сотрудничестве прокурорами Ярославской области заключено 24 подобных соглашения. Судами области на сегодня рассмотрено в порядке, предусмотренном ст. 3177 УПК РФ, 16
уголовных дел, в т. ч.: о незаконных действиях с наркотическими
средствами – 6, преступлениях в сфере экономики – 8; преступ1
СЗ РФ. 2009. № 26. Ст. 3139.
См.: Зуев С. В. Особый порядок принятия судебного решения при
заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2009. № 8. С. 53; Халиулин А., Буланова Н., Конярова Ж. Полномочия прокурора по заключению досудебного соглашения о сотрудничестве
// Уголовное право. 2010. № 3. С. 98–102.
2
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лениях против государственной власти и службы (получение
взятки) – 1, убийстве по найму – 1. По одному из дел особый порядок, обусловленный досудебным соглашением, был отменен, и
дело было рассмотрено в общем порядке; два уголовных дела
были возвращены прокурору в порядке ст. 237 УПК для устранения недостатков, допущенных при составлении досудебного соглашения и обвинительного заключения.
Опыт рассмотрения дел указанной категории имеется в 9 судах области. Дела по подсудности распределились в них следующим образом: в Ярославском областном суде – 2 дела, в районных судах города и области – 14 дел.
Возникает естественный вопрос: правомерно ли заключение
досудебного соглашения о сотрудничестве по делам о преступлениях в сфере экономики и преступлениях против государственной власти и интересов государственной службы? Ответ на него
должен быть положительным по следующим основаниям.
Во-первых, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство не содержит ограничения сферы действия института досудебного соглашения о сотрудничестве по объектам преступных
посягательств. Исходя из положений гл. 401 УПК о том, что ходатайство подозреваемого или обвиняемого о заключении досудебного соглашения подается только через следователя (ст. 3171
УПК), вытекает вывод, что заключение указанного соглашения
невозможно по уголовным делам частного обвинении и делам, по
которым проводится дознание, так как дознаватель и начальник
подразделения дознания такими полномочиями согласно действующему закону не наделены3.
Во-вторых, в пояснительной записке к проекту закона о досудебном соглашении о сотрудничестве указывалось на важность
его принятия в целях противодействия организованным формам
преступной деятельности, эффективности расследования убийств
по найму, наркопреступлений и преступлений коррупционной
направленности4.
3
См. об этом: Николаева Т., Ларкина Е. Некоторые вопросы заключения досудебного соглашения о сотрудничестве // Уголовное право. 2009.
№ 6. С. 85.
4
См. об этом: Стенограмма 249-го заседания Совета Федерации РФ.
Федеральное собрание РФ. Исх. Ст-249 от 17 июня 2009 г.
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В-третьих, правоприменительная практика подтверждает эффективность использования этого института по делам названной
категории. Согласно данным, которыми мы располагаем, 56,2%
от всех дел, которые поступили в суды Ярославской области с
досудебным соглашением о сотрудничестве, – это дела о преступлениях в сфере экономики и преступлениях против государственной власти и интересов государственной службы.
Институт досудебного соглашения о сотрудничестве в России для правоприменителей обладает относительной новизной5.
Иногда его именуют «сделкой с правосудием», что в корне неверно, или досудебной сделкой, специфическим публичным договором6, что допустимо, так как по сути своей рассматриваемое
соглашение представляет собой двухсторонний договор, заключаемый в письменной форме при соблюдении процедуры, предусмотренной уголовно-процессуальным законом.
Согласно п. 61 ст. 5 УПК досудебное соглашение о сотрудничестве – это соглашение между сторонами обвинения и защиты, в котором стороны согласовывают условия ответственности
подозреваемого или обвиняемого в зависимости от его действий
после возбуждения дела или предъявления обвинения. Согласно
ч. 3 ст. 3173 УПК досудебное соглашение о сотрудничестве подписывается, с одной стороны, подозреваемым или обвиняемым и
его защитником, с другой стороны, прокурором. Потерпевший в
заключении и подписании этого договора не участвует.
Исходя из этого, правильней будет говорить о досудебном соглашении о сотрудничестве между стороной защиты и прокурором. Для устранения разночтений необходимо, по нашему мнению, внести соответствующие уточнения в текст п. 61 ст. 5 УПК.
При заключении соглашения о сотрудничестве сторона защиты преследует цель значительного уменьшения объема мер уголовной ответственности, существенного снижения пределов
санкции, которые могут быть определены судом виновному за
5
См. об этом: Шаталов А. С. Досудебное соглашение о сотрудничестве – новый институт российского уголовного судопроизводства // Право.
2009. № 4. С. 52.
6
См.: Стовповой А., Тюнин В. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты досудебного соглашения о сотрудничестве на предварительном следствии // Уголовное право. 2010. № 3. С. 123.
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
содеянное. При этом, согласно ч. 2 ст. 3171 УПК, подозреваемый
или обвиняемый обязуется в интересах прокурора совершить определенные действия в целях содействия следствию в раскрытии
и расследовании преступлений, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления.
Из мотивов, которыми должен руководствоваться прокурор в
этом случае, а также из положений ст. 62 УК РФ, регламентирующей пределы назначения наказания в случаях заключения досудебного соглашения, напрашивается вывод о том, что досудебное соглашение может быть заключено лишь по уголовным дела
о преступлениях, совершенных лицами, действующими в составе
любой из преступных групп, предусмотренных ст. 35 УК, либо в
соучастии, когда кроме исполнителя к совершению преступного
деяния причастны пособник, подстрекатель или организатор.
Этот вывод согласуется с положением ч. 4 ст. 3176 УПК РФ, в
которой сказано, что положения гл. 401 УПК не применяются, если содействие подозреваемого или обвиняемого следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его собственном участии в преступной деятельности.
Возникает вопрос о возможности заключения досудебного
соглашения о сотрудничестве с обвиняемым в получении взятки,
который действовал один, но обязуется сообщить сведения о других эпизодах в отношении других должностных лиц, которым он
передавал взятки.
По нашему мнению, заключение досудебного соглашения в
такой ситуации возможно, несмотря на то что это лицо будет освобождено от уголовной ответственности по другим эпизодам в
силу примечания к ст. 291 УК. В обоснование такой позиции отметим следующее.
Во-первых, в уголовном и уголовно-процессуальном законах
отсутствует прямой запрет на заключение досудебного соглашения в подобных ситуациях.
Во-вторых, в пояснительной записке к проекту федерального
закона о досудебном соглашении о сотрудничестве7 сказано, что
7
См.: Пояснительная записка Комитета Государственной Думы по
гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законода100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данное нововведение направлено на расширение возможностей
уголовного и уголовно-процессуального законодательства в противодействии организованной преступности, коррупции, деятельности преступных сообществ, члены которых, как правило,
отказываются от показаний о преступной деятельности соучастников и организаторов преступлений.
В-третьих, это подтверждается судебной практикой, в том
числе по делам о наркопреступлениях, которые составляют 37,5%
от всех дел, по которым было заключено досудебное соглашение
о сотрудничестве, ставшее предметом рассмотрения в судах Ярославской области.
В-четвертых, аналогичной позиции придерживаются некоторые ученые, полагающие, что «условия заключения соглашения
не должны ограничиваться содействием в раскрытии и расследовании преступления, совершенного только этим подозреваемым
или обвиняемым»8.
При заключении с прокурором соглашения о сотрудничестве
сторона защиты по закону рассчитывает 1) на проведение судебного разбирательства по делу в особом (упрощенном) порядке,
2) значительное снижение верхнего предела санкции и размера
наказания, которое может быть назначено судом виновному с учетом положений ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ и требований ст. 316 УПК РФ,
3) на применение мер безопасности к подозреваемому или обвиняемому, его близким родственникам в порядке ст. 3179 УПК.
На практике, при назначении наказания по правилам, предусмотренным ст. 62 УК, суд в силу ч. 7 ст. 316 УПК, последовательно исчисляет две трети срока наказания от половины (ч. 2
ст. 62 УК) или двух третей (ч. 4 ст. 62 УК) максимального срока
или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ9.
тельству к проекту федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс
Российской Федерации» (о введении особого порядка вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве)
[Электронный ресурс]. Режим доступа: URL: http: // www.gryzlov.ru
8
Николаева Т., Ларкина Е. Указ. соч. С. 88.
9
См.: п. 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 января 2007 г. № 2 « О практике назначения судами Российской
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В этом ракурсе рассмотрим назначение наказания с учетом
положений ч. 2 ст. 62 УК, так как вопрос о наказании лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, занимает
центральное место среди норм уголовного закона, регулирующих
этот межотраслевой институт10.
Согласно ч. 2 ст. 62 УК в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве « при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктом «и» части первой статьи 61
настоящего Кодекса, и отсутствии отягчающих обстоятельств
срок или размер наказания не могут превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания,
предусмотренного соответствующей статьей Особенной части
настоящего Кодекса». В п. «и» ч. 1 ст. 62 УК названы явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию
преступления, изобличению и уголовному преследованию других
соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления.
Возникает вопрос: наличие скольких смягчающих наказание
обстоятельств необходимо для применения положений ч. 2 ст. 62
УК? В литературе по этому поводу высказываются различные
точки зрения11.
В п. 9 упомянутого постановления № 2 указано, что «по
смыслу закона правила, изложенные в статье 62 УК РФ, могут
применяться судами при наличии хотя бы одного из перечисленных в пунктах «и» и (или) «к» части первой статьи 61 УК
РФ смягчающих обстоятельств, если при этом отсутствуют либо не признаны судом отягчающие наказание обстоятельства».
Федерации уголовного наказания» // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, 1967–2007. М., 2007. С. 527–545.
10
См.: Морозов В. Уголовно-правовое обеспечение института досудебного соглашения о сотрудничестве: проблемы и решения // Уголовное
право. 2010. № 1. С. 22.
11
См. об этом: Брусницын Л. В. Сотрудничество со следствием: какие
трудности в реализации новых норм УПК РФ ожидают правоприменителя
// Уголовный процесс. 2009. № 12. С. 14; Гранкин К., Мильтова Е. Проблемы применения норм УПК РФ, регулирующих досудебное соглашение о
сотрудничестве // Уголовный процесс. 2010. № 3. С. 76.
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако в связи с введением в действие института досудебного соглашения ст. 62 УК получила новую редакцию, согласно
Федеральному закону от 29 июня 2009 г. № 141-ФЗ.
Нам представляется верной позиция, согласно которой в ч. 2
ст. 62 УК законодатель говорит о наличии «смягчающих наказание обстоятельств», значит, должно быть не менее двух соответствующих обстоятельств12.
Если исходить из того, что досудебное соглашение заключается лицом после предъявления ему обвинения, когда о явке с повинной по указанному делу уже не может идти речь, то остаются
два смягчающих наказание обстоятельства: активное способствование изобличению других соучастников преступления и содействие розыску имущества, добытого в результате преступления.
По нашему мнению, для применения положений ч. 2 ст. 62
УК РФ наличие указанных двух смягчающих наказание обстоятельств является обязательным по делам о преступлениях в
сфере экономики и преступлениях против государственной власти и интересов государственной службы.
При заключении досудебного соглашения о сотрудничестве
по делам о преступлениях, носящих явно корыстный характер,
подозреваемый или обвиняемый должен принимать на себя обязательства не только по содействию следствию в расследовании
преступления и изобличению соучастников, но и обязательно по
способствованию розыску имущества, добытого в результате
преступной деятельности.
Это положение не всегда соблюдается на практике.
В. обвинялся в совершении 10 преступлений, каждое из которых квалифицировано как мошенничество при получении кредита по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Прокурором города было заключено с
обвиняемым соглашение о сотрудничестве, согласно которому
обвиняемый взял на себя обязательства: содействовать следствию
в раскрытии и расследовании преступлений, изобличении других
соучастников, сообщить о своей роли и признать вину в преступлениях. Обязанность содействовать розыску имущества и денег,
полученных в результате преступной деятельности, при заключе12
См.: Благов Е. Назначение наказания в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве // Уголовное право. 2010. № 3. С. 22.
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нии соглашения о сотрудничестве обвиняемому не вменялась.
Ущерб, причиненный пострадавшим, не возмещен13.
По делам об экономических преступлениях подтверждение
содействия обвиняемого розыску похищенного не вызывает
больших сложностей на практике. Например, по делам о мошенничестве сторона защиты представляет расписки о том, что похищенное имущество или деньги возвращены потерпевшим.
Определенные сложности возникают по делам о получении
взятки, так как взяткодатель потерпевшим не является. По одному из уголовных дел чиновник, получивший при организации
аукциона по закупке техники от представителя предприятия взятку, так называемый «откат», в подтверждение того, что он содействовал розыску имущества, полученного в результате преступления, вернул деньги, полученные в качестве взятки, в кассу
предприятия14. Такое положение не в полной мере соответствует
закону. По нашему мнению, обвиняемый в получении взятки, заключивший досудебное соглашение о сотрудничестве, должен
был внести эти деньги на специальный счет прокуратуры для последующей конфискации этих денежных средств по приговору
суда в собственность государства в порядке ст. 1041 УК РФ.
На практике при назначении наказания осужденному, заключившему досудебное соглашение о сотрудничестве, упускается из виду то обстоятельство, что для определения наказания в
пределах, предусмотренных правилами ч. 2 ст. 62 УК, необходимо еще одно важное условие – отсутствие в действиях подсудимого отягчающих наказание обстоятельств.
По делам о преступлениях в сфере экономики и преступлениях против государственной власти и интересов государственной службы на практике судами, как правило, признаются из
перечисленных в ст. 63 УК следующие отягчающие наказание
обстоятельства: 1) рецидив преступлений; 2) особо активная
роль в совершении преступления; 3) совершение преступления
из мести за правомерные действия других лиц или с целью
скрыть другое преступление либо облегчить его совершение; 4)
13
См.: Дело № 1-173/10 // Архив Кировского районного суда г. Ярославля.
14
См.: Дело № 2-12/2010 // Архив Ярославского областного суда.
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совершение преступления в условиях чрезвычайного положения, стихийного бедствия или иного общественного бедствия, а
также при массовых беспорядках; 5) совершение преступления
с использованием доверия, оказанного виновному в силу его
служебного положения или договора; 6) совершение преступления с использованием форменной одежды или документов
представителя власти; 7) совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел.
В литературе высказывается мнение, что такое положение
резко уменьшает возможность назначения осужденному, заключившему соглашение о сотрудничестве, наказания со значительным снижением верхнего предела санкции и размера наказания и
само заключение досудебного соглашения для обвиняемого теряет смысл. Для разрешения указанной ситуации предлагается исключить из текста ч. 2 ст. 62 УК указание на необходимое отсутствие отягчающих наказание обстоятельств15.
По нашему мнению, нет необходимости изменять уголовный
закон в этой части по следующим основаниям.
Во-первых, суды, как правило, в подобных ситуациях назначают условное осуждение или определяют наказание с применением положений ст. 64 УК, в тексте которой нет указания на отсутствие отягчающих наказание обстоятельств. Так, из всех
рассмотренных за 14 месяцев (до 1 октября 2010 г.) судами Ярославской области дел, по которым было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве и постановлен приговор, по каждому
третьему делу к осужденному по приговору применялось условное
осуждение; каждому второму осужденному по приговору назначалось наказание в виде лишения свободы, при этом в каждом случае
при осуждении к реальному отбыванию наказания в виде лишения
свободы судами применялись правила ст. 64 УК.
Во-вторых, лицо, заключившее досудебное соглашение о сотрудничестве, вправе претендовать на назначение наказания в рамках, предусмотренных ч. 7 ст. 316 УПК, даже по делам об особо
тяжких преступлениях, по которым без досудебного соглашения о
15
См.: Стовповой А., Тюнин В. Указ. соч. С. 123; Морозов В. Указ.
соч. С. 23.
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сотрудничестве возможность рассмотрения дела в особом порядке
не предусмотрена уголовно-процессуальным законом16.
Возникает вопрос: нужно ли суду при решении вопроса об
особом порядке принятия судебного решения по делу в отношении лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, учитывать мнение потерпевшего?
Одни юристы полагают, что мнение потерпевшего учету не
подлежит, так как в гл. 401 УПК это не предусмотрено и потерпевший не участвует при заключении соглашения на следствии.
Другие считают, что мнение потерпевшего нужно учитывать еще
при заключении соглашения в ходе предварительного следствия17.
Нам же представляется, что мнение потерпевшего, если таковой участвует в деле, судья должен учитывать и особый порядок
принятия судебного решения по делу, в рамках которого заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, возможен лишь при
согласии потерпевшего на указанную форму судопроизводства.
Во-первых, согласно ч. 1 ст. 3177 УПК «судебное заседание и
постановление приговора в отношении подсудимого, с которым
заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, проводятся
в порядке, установленном статьей 316 настоящего Кодекса, с
учетом требований настоящей статьи».
Во-вторых, согласно ч. 6 ст. 316 УПК при возражении подсудимого, государственного или частного обвинителя, потерпевшего
против постановления приговора без проведения судебного разбирательства либо по собственной инициативе судья выносит постановление о прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначении рассмотрения уголовного дела в общем порядке.
Но в литературе высказывается и другая точка зрения, авторы которой предлагают не применять указанные положения по
делам в отношении подсудимых, заключивших досудебное соглашение о сотрудничестве18.
16
См.: Гричаниченко А. Особый порядок принятия судебного решения: сравнительный анализ содержания главы 40 и главы 401 УПК РФ,
проблемы их применения // Уголовный процесс. 2010. № 1. С. 81–85.
17
См.: Стовповой А., Тюнин В. Указ. соч. С. 123.
18
См.: Абшилава Г. Комбинаторика уголовно-процессуальных форм
при реализации досудебного соглашения о сотрудничестве // Уголовный
процесс. 2010. № 3. С. 73–75.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вопросов, связанных с применением института досудебного
соглашения о сотрудничестве по уголовным делам, возникает
много, но все они, мы надеемся, будут разрешены в ближайшем
будущем.
О. Г. Соловьев, А. А. Князьков (Ярославский госуниверситет)
Некоторые аспекты законодательной регламентации ответственности за преступления в сфере экономической деятельности В настоящее время адекватная охрана экономических –
бюджетных, налоговых, финансово-кредитных – отношений (в
т. ч. уголовно-правовыми средствами) – одна из важнейших составляющих экономической безопасности и суверенитета государства вне зависимости от степени либерализации и распространенности рыночных отношений. Это особенно актуально
для России, которая, помимо осуществления антикризисных
мер, активно развивает программы модернизации экономики.
Очевидно, что глобализация экономики привносит в общественную практику и негативные явления: интервенцию иностранной валюты, девальвацию рубля и изменение масштаба
внутренних цен, вывоз из страны капитала, бесконтрольное перемещение товаров и предметов, угрожающих общественной
безопасности и здоровью населения и т. п. Серьезно осложнили
хозяйственную жизнь государства в 2010 году аномальные природные явления. Таким образом, в обществе создаются условия
для формирования серьезных угроз экономической безопасности страны. Анализируя состояние дел в сфере экономики, все
меньше остается надежд на ее самоорганизующие и, так сказать, самозащитные возможности и все больше уверенности
возникает в том, что соответствующую функцию должно взять
на себя государство, в том числе в лице его судебной и правоохранительной системы.
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В создавшейся ситуации, наряду с комплексом политических,
экономических и социальных общепрофилактических мер, необходимо уделить особое внимание состоянию уголовного, уголовно-процессуального и иного отраслевого законодательства криминального цикла. Уголовная политика в условиях модернизации
должна реализовываться прежде всего в русле основных положений по либерализации и оптимизации нормативной базы в сфере
экономической деятельности1. Указанные положения в первую
очередь предполагают: исключение нормативных условий, при
которых органы уголовной юстиции действуют как инструмент
передела собственности; необходимость соблюдения принципа
экономии уголовной репрессии; повышение качества законодательной и правоприменительной техники.
В этой связи возможной реакцией уголовного права на новые тенденции в развитии экономических отношений могут
быть: декриминализация ряда деяний, защита от которых возможна средствами иных отраслей права либо в связи с отпадением общественной опасности таких деяний; регулирование
новых видов противоправной деятельности (в том числе учитывая положительный зарубежный опыт), сопровождаемое уточнением либо изменением объекта уголовно-правовой охраны;
согласование мер ответственности, предусмотренных нормами
международного и отечественного права; гармонизация предписаний иного отраслевого законодательства с уголовным, особенно в части требований межотраслевой дифференциации ответственности, и т. д.
Некоторые из этих направлений правотворческой деятельности в последнее время достаточно активно реализуются на
практике. Однако формулирование уголовно-правовых запретов
в сфере экономической деятельности не всегда отличается последовательностью, системным подходом и качеством закрепления законодательного материала. Прежде всего это связано с отсутствием внятной и продуманной уголовной политики в такой
1
См., напр.: Кобзарь-Фролова М. Н. Отдельные вопросы превенции
нарушения законодательства о налогах и сборах // Финансовое право. 2010.
№ 3; Караханов А. Н. Российское уголовное законодательство и правоприменительная практика о противодействии отмыванию криминальных доходов (тенденции развития) // Российский следователь. 2010. № 4.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чувствительной области, как экономика. С одной стороны, законодатель насыщает 22 главу УК новыми нормами (с 1997 года
по настоящее время введено 11 статей), повышает репрессивность уже действующих2; с другой стороны, значительно увеличивает количественные криминообразующие и дифференцирующие признаки (прим. к ст. 169, 174, 194 УК), вводит специальные освобождения (прим. к ст. 184, прим. 2 к ст. 198,
199 УК) и т. д. Непродуманные систематические нормативные
поправки в гл. 22 УК привели к возрастанию внутренней противоречивости уголовного закона, его несогласованности с гражданским, банковским, таможенным, валютным, налоговым и
иным законодательством в сфере экономики.
Так, в последние годы в значительной мере осуществлена
либерализация и предприняты попытки оптимизации уголовного
законодательства в налоговой сфере. В ст. 198–1991 УК существенно увеличены криминообразующие и дифференцирующие
пороги в виде крупного и особо крупного размеров, а также
вновь предусмотрено специальное освобождение в виде деятельного раскаяния. Заметим, что указанные законодательные
решения не лишены ряда дефектов. Так, повышение в разы пороговых сумм крупного и особо крупного размера уклонения
привело к фактической декриминализации налоговых преступлений, совершаемых представителями малого и среднего бизнеса, резкому сокращению общего количества выявляемых преступлений, частичному утрачиванию уголовным законом роли
сдерживающего фактора противоправного поведения в сфере
налогообложения.
Так, по информации Управления по налоговым преступлениям УВД Ярославской области после законодательного увеличения крупного и особо крупного размеров в ст. 198–1992 органами предварительного расследования и судами региона в
2
Так, расширение пределов преступности деяния происходило за счет
исключения из диспозиции криминообразующих признаков уточняющих и
сужающих содержание того или иного элемента состава преступления: корыстная и иная личная заинтересованность – в ч. 2 ст. 183 УК РФ, личные
интересы и интересы иных лиц – в ст. 196 УК, цели – в ст. 197 УК.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2009 г. было прекращено почти 50% уголовных дел по налоговым преступлениям3.
Добавим также, что в ст. 1992 УК крупный размер сокрытия
недоимки составляет в соответствии с примечанием к ст. 169
УК – 1 млн 500 тыс. рублей, тогда как в случае более опасного
уклонения от исполнения налоговой обязанности (ст. 198 УК
РФ) эта сумма для физических лиц равна 1 млн 800 тыс. рублей,
а для организаций и налоговых агентов (ст. 199, 1991 УК РФ) –
6 млн рублей. Такое нормативное решение, несомненно, противоречит правилам законодательной техники и дифференциации
ответственности.
Такая же непоследовательность была проявлена и в отношении специальных условий освобождения от уголовной ответственности за налоговые преступления: указанная норма то вводилась, то исключалась, то снова вводилась в УК. Отказ
законодателя в 2003 г. от примечания 2 к ст. 198 УК фактически
лишал «уклонистов», погасивших налоговую недоимку, удобной
и наименее болезненной возможности избежать уголовной ответственности. В этой связи мы поддерживаем введение специального освобождения от уголовной ответственности применительно к налоговым преступлениям (ст. 198, 199, 1991 УК), которое
продиктовано временем и потребностями государства.
Однако при регламентации указанной нормы законодатель,
на наш взгляд, совершил две существенные технические ошибки.
Во-первых, наступил на «старые грабли», не предусмотрев какого-либо уголовно-правового обременения для лиц (в случае повторного совершения ими налогового преступления), к которым
уже применялось специальное освобождение.
Во-вторых, очевидно, что, исходя из общности группового
объекта, действие примечания 2 к ст. 199 УК следовало бы распространить, помимо ст. 1991 УК, и на ст. 1992 УК.
Серьезной коррекции подверглись нормы об экономических
преступлениях в результате президентских поправок в апреле
2010 г. Так, в новой редакции излагается примечание к ст. 169
3
Отчет о работе УНП УВД по Ярославской области в 2009 г. (приложение 2 – Статистические данные) // Файл «Статистика за 2009 г.» электронного архива УНП УВД по Ярославской области.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УК, которым дается определение «крупного размера, крупного
ущерба, дохода либо задолженности в крупном размере». Таковым признается стоимость, ущерб, доход либо задолженность в
сумме, превышающей «один миллион пятьсот тысяч рублей, а
особо крупным – шесть миллионов рублей». В целом повышение
криминобразующих и дифференцирующих порогов считаем оправданным, однако остаются дискуссионными несколько вопросов. Во-первых, непонятно, исходя из каких критериев определялись новые цифры, насколько они криминологически обоснованны; во-вторых, комплексный, унифицированный подход к
единообразному закреплению количественных признаков для целого ряда норм гл. 22 следует сделать дифференцированным.
Очевидно, что содержание крупного размера, например, в ст. 171
«Незаконное предпринимательство» и ст. 188 УК «Контрабанда»
не должно быть равнозначным.
Внесены изменения в примечание к ст. 193 УК «Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте», в соответствии с которыми увеличивается определение крупного размера,
невозвращенных средств в иностранной валюте с суммы, превышающей «пять миллионов рублей» на сумму, превышающую
«тридцать миллионов рублей».
Отметим, что по данной статье с 2001 по 2009 г. не возбуждено ни одного уголовного дела4! Очевидно, что норма «не работает» и на это есть веские причины. Так, в соответствии с инструкцией Центробанка РФ от 30 марта 2004 г. норматив
обязательной продажи валютной выручки доведен до нулевого
значения5. Таким образом, уже давно резиденты внешнеэкономической деятельности освобождены от обязанности продажи части
валютной выручки, что естественно в условиях, когда отпала
экономическая необходимость в такой продаже, а в стране созданы предпосылки для полной конвертируемости рубля. Подобные
изменения поставили перед законодателем вопрос о необходимо4
См.: Состояние преступности в РФ за 2009 год // URL: http:
// www.mvdinform.ru/stats/10000027 / 4630 / [официальный сайт МВД РФ].
5
Инструкция ЦБР от 30 марта 2004 г. № 111-И «Об обязательной
продаже части валютной выручки на внутреннем валютном рынке Российской Федерации» (в ред. от 29 марта 2006 г.) // Нормативные акты по банковской деятельности. 2006. № 8.
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти в существовании анализируемой нормы, поскольку деяние,
описанное в ней, ранее осуществлялось именно в целях уклонения от установленной в законе обязанности по продаже валютной
выручки; исключение противоправности в отраслевом законодательстве, на которое опирается уголовно-правовая норма с бланкетной диспозицией, делает бессмысленным существование самой нормы. Это обстоятельство позволило говорить специалистам (в том числе и авторам настоящей статьи) о необходимости
декриминализации деяния, закрепленного в ст. 193 УК6. Вопрос:
почему при всей очевидности в необходимости исключения данной статьи из УК законодатель занимается непонятной и бессмысленной «модернизацией» нормативного материала?
Такие же вопросы вызывает появление в УК примечания к
ст. 184, предусматривающего специальное освобождение для
лиц, совершивших подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов. По этой статье за период с 1997 по 2009 г. было
возбуждено всего 6 уголовных дел7. Конечно, причины такой
«работоспособности» нормы иные, нежели приведенные относительно ст. 193 УК. Прежде всего они кроются в недостаточной
нацеленности правоохранительных органов на выявление и пресечение подобных преступлений. Коррупционные проявления в
спортивной деятельности, в сфере шоу-бизнеса давно и серьезно
тревожат российское общество. Однако можно поставить опять
вопрос законодателю: зачем нужно предусматривать специальное
освобождение в ст. 184, когда в главе 22 хватает других статей, в
большей степени нуждающихся в такой стимулирующей норме?
Изменения примечания к ст. 194 УК «Уклонение от уплаты
таможенных платежей, взимаемых с организации или физическо6
См.: Кудрявцев В. Н., Эминов В. Е. Криминология и проблемы декриминализации // Журнал российского права. 2005. № 4. С. 34; Смоляков
П. Уголовная ответственность за невозвращение из-за границы средств в
иностранной валюте // Законность. 2007. № 2. С. 34. Соловьев О. Г. К вопросу о технике конструирования диспозиций норм Особенной части УК
РФ // Юридический мир. 2009. № 12. С. 77–80.
7
Состояние преступности в РФ за 2009 год; Спирев М. В. Уголовноправовые меры реализации уголовной ответственности и наказания в спорте // Спорт: экономика, право, управление. 2006. № 3. С. 45.
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го лица» увеличивают крупный размер неуплаченных таможенных платежей с суммы, превышающей «пятьсот тысяч рублей»
на сумму, превышающую «три миллиона рублей», и особо крупный размер – с «одного миллиона пятисот тысяч рублей» на
«тридцать шесть миллионов рублей». Увеличение количественного содержания особо крупного размера до тридцати шести
миллионов также вынуждает задуматься о криминологической
обоснованности такой нормативной новеллы, которая может
привести к единичным случаям применения ч. 2 ст. 194 УК.
Внешнеторговые обороты с таким значением таможенных платежей осуществляют только крупные компании с достаточно прозрачной и хорошо контролируемой финансовой статистикой. Основная же часть противоправной деятельности во внешнеэкономической сфере осуществляется мелким и средним бизнесом при
реализации леса и пиломатериалов, различных видов сырья, при
закупках бытовой техники, продуктов8.
Достаточно серьезно модернизирована ст. 178 УК «Недопущение, ограничение или устранение конкуренции», в которую,
помимо прочих изменений, вернулось положение об административной преюдиции. Под влиянием глобального финансового кризиса глава дополнена рядом норм, предусматривающих ответственность на рынке ценных бумаг: ст. 1852 УК «Нарушение
порядка учета прав на ценные бумаги», 1853 УК «Манипулирование ценами на рынке ценных бумаг», ст. 1854 УК «Воспрепятствование осуществлению или незаконное ограничение прав владельцев ценных бумаг», 1856 УК «Неправомерное использование
инсайдерской информации».
Анализ уголовного законодательства России свидетельствует, что оно длительное время не отвечало реальной криминогенной ситуации в сфере рейдерских проявлений. Так, в Уголовном
кодексе РФ до недавних пор не уделялось должного внимания
проблеме ответственности за рейдерство, что существенно снижало эффективность противодействия рейдерским захватам объектов чужой собственности, предприятий и их имущества. Поэтому необходимы были эффективные «антирейдерские» зако8
См.: Круглов А. Роль таможенной службы в обеспечении экономической безопасности РФ // Внешняя торговля. 2006. № 12. С. 34.
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нодательные нововведения, направленные на совершенствование
уголовно-правовой борьбы с подобными посягательствами. В настоящее время законодателем предприняты активные меры в
этом направлении и законопроект с «антирейдерскими» нормами
уже обрел форму закона. Так, по инициативе Президента РФ в
июле 2010 г. гл. 22 УК РФ была дополнена ст. 1701 УК «Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц,
реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного
учета)» и ст. 1855 УК «Фальсификация решения общего собрания
акционеров (участников) хозяйственного общества или решения
совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества)». Как отмечалось в пояснительной записке к законопроекту, указанные нововведения позволят привлекать рейдеров к
уголовной ответственности уже на начальных этапах рейдерского
захвата, упреждая наступление последствий, при которых истребование захваченного имущества ограничено институтом защиты
добросовестного приобретателя9.
Существенным образом претерпела изменения ст. 1741 УК
«Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления».
На наш взгляд, изменения редакций исследуемых норм, произведенные в апреле 2010 г., также достаточно противоречивы и
содержат ряд нарушений правил законодательной техники и
дифференциации ответственности. Отмечая в положительную
сторону установление криминообразующего порога (крупный
размер) в ч. 1 ст. 1741 УК, унификацию признаков субъективной
стороны двух составов, укажем на некоторые погрешности.
Первая из них заключается в том, что признак крупного размера закреплен в ст. 174 УК как квалифицирующий признак, а в
ст. 1741 УК как признак основного состава. Такая техническая
промашка законодателя привела к тому, что действия субъекта по
ст. 174 УК не имеют криминообразующего порога, тогда как в
ст. 1741 УК он равен шести миллионам. По такой странной логике действия лица, пособничающего в отмывании, признаны более
опасными, чем действия лица, легализующего свои преступные
9
См.: Российская газета. 2010. 17 мая.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
доходы. Такое половинчатое решение, в результате которого в
ст. 174 УК не формализована количественная граница между
преступным и непреступным поведением в сфере экономической
деятельности, также нарушает правила межотраслевой дифференциации.
Вторая сводится к тому, что необходимо снизить количественное выражение признака «крупный размер» легализации с 6 млн
рублей до 1 млн 500 тыс. рублей, унифицировав основные составы. Также следует дополнить ст. 174 и 1741 УК таким квалифицирующим признаком, как «особо крупный размер легализованных
средств». Отсутствие данного признака, несомненно, является недостатком в реализации дифференциации ответственности за указанные деяния. В качестве количественного выражения «особо
крупного размера легализованных средств» можно определить
сумму, превышающую 6 млн руб. Для этого необходимо распространить примечание к ст. 169 УК на ст. 174 и 1741 УК.
Однако более радикальное и верное, на наш взгляд, решение
заключается в унификации двух составов, отмене разграничения
ответственности за легализацию по признаку субъекта между
ст. 174 и 1741 УК и объединении этих статей. Нам представляется нецелесообразным и не способствующим эффективному противодействию легализации преступных доходов средствами уголовного закона разделение ответственности за легализацию по
субъекту и закрепление ее в двух самостоятельных нормах –
ст. 174, 1741 УК. Использование законодателем двух составов
преступления, содержащих ответственность за легализацию преступных доходов, является необоснованным, как минимум, по
двум причинам. Во-первых, субъект преступления, предусмотренного ст. 174 УК, и субъект преступления, предусмотренного
ст. 1741 УК, совершают одни и те же юридически значимые действия, поэтому с точки зрения общественной опасности деяния
для выделения новой ст. 1741 УК оснований не было. Во-вторых,
для дифференциации ответственности лиц, способствующих отмыванию чужих преступных доходов, и лиц, которые приобрели
эти доходы лично в результате совершения ими преступления,
достаточно норм Общей части УК РФ.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В заключение предложим ряд иных мер по реформированию
уголовного законодательства в сфере противодействия экономической преступности.
Целесообразными, наш взгляд, будут такие законодательные решения: а) разделение состава контрабанды (ст. 188 УК)
на: контрабанду экономическую и контрабанду предметов, запрещенных или ограниченных; б) введение норм, предусматривающих специальное освобождение (по примеру примеч. 2 к
ст. 198, 199 УК), применительно к иным статьям УК РФ – 174,
1741, 194 и др. При этом необходимо предусмотреть во всех
аналогичных нормах в гл. 22 УК различные формы уголовноправового обременения для лиц, которые воспользовались специальным освобождением; в) исключение уголовной ответственности за незаконное предпринимательство (ст. 171 УК), незаконную банковскую деятельность (ст. 172 УК), невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран (ст. 190 УК),
невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте
(ст. 193 УК).
Необходима также организация качественной независимой
научной экспертизы законопроектов в криминальной отрасли.
Это в значительной степени устранит противоречивость, бессистемность, технические сбои изменений уголовного закона. В условиях модернизации всех сфер российского общества разработка законопроектов и их принятие должны сопровождаться
серьезными исследованиями оснований криминализации деяний,
проработкой правовых последствий принятых решений, а также
анализом перспектив судебной практики и возможных трудностей в правоприменительной деятельности.
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Иванчин (Ярославский госуниверситет)
Дискуссионные проблемы применения и совершенствования ст. 290 УК РФ (по материалам следственно‐судебной практики) Общепризнано, что «ядро» коррупции, борьба с которой поднята на уровень национального проекта, составляет взяточничество.
Из двух же норм, регламентирующих ответственность за необходимое соучастие в даче и получении взятки, основной является, безусловно, ст. 290 УК, по которой наказываются не обычные граждане, а
сами коррупционеры (должностные лица). Вместе с тем в практике
применения этой статьи возникали и возникают по сей день сложные вопросы, требующие тщательного изучения и решения.
Первая проблема – это разграничение получения взятки и мошенничества, взаимосвязанная с традиционным вопросом о субъекте получения взятки. Субъектом в диспозиции ч. 1 ст. 290 УК названо должностное лицо. Его понятие раскрыто в примечании 1 к
ст. 285 УК, а конкретизировано, в частности, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»1 и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 г. № 19
«О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными
полномочиями и о превышении должностных полномочий»2.
Анализ следственно-судебной практики приводит нас к выводу о том, что ошибки в понимании субъекта получения взятки
нередко обусловлены попыткой рассматривать полномочия лица,
получившего вознаграждение, исключительно через призму документов, регламентирующих данные полномочия (законов, подзаконных нормативных актов, должностных инструкций, должностных регламентов и т. д.) в отрыве от предмета договоренности между сторонами «сделки». Последнее же обстоятельство,
1
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 2–10. (Далее –
постановление Пленума № 6.)
2
См.: Там же. 2009. № 12. С. 3–11. (Далее – постановление Пленума
№ 19.)
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а не только правовой статус лица имеет не менее принципиальное
значение для квалификации.
Такой вывод следует прежде всего из п. 20 постановления
Пленума № 6: получение должностным лицом материальных
ценностей якобы за совершение действия (бездействия), которое
оно не может осуществить из-за отсутствия служебных полномочий или невозможности использовать свое служебное положение,
следует оценивать как мошенничество по ст. 159 УК. Согласно
п. 4 данного постановления под должностным положением, способствующим совершению определенных действий в пользу
взяткодателя со стороны указанных должностных лиц, необходимо, в частности, понимать значимость и авторитет занимаемой
должности, нахождение в подчинении иных должностных лиц, в
отношении которых осуществляется руководство со стороны
взяткополучателя.
Например, глава администрации Ярославского муниципального округа М. был обоснованно осужден Ленинским судом
г. Ярославля по ст. 159 УК3. Дело в отношении его было возбуждено по ч. 4 ст. 290 УК за общее покровительство, но в последующем на стадии следствия переквалифицировано. М. получил
деньги за прекращение прокурорской проверки в отношении организации, разрабатывавшей песчаный карьер. Глава администрации муниципального образования, безусловно, является должностным лицом, поскольку обладает значительным объемом как
организационно-распорядительных, так и административнохозяйственных полномочий. Но по факту, указанному выше, он
не имел должностных полномочий для покровительства в виде
прекращения проверки прокуратуры (равно как не мог использовать свое служебное положение для положительного решения
этого вопроса).
Еще одним показательным примером может служить уголовное дело по обвинению сотрудников исправительной колонии
общего режима № 8 УФСИН России по Ярославской области и
начальника отделения спецучета УФСИН России по Ярославской
области. Всем фигурантам данного дела вменялась, среди проче3
См.: У. д. № 1-231/08. Архив Ленинского районного суда г. Ярославля за 2008 г.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го, ст. 290 УК, т. е. они обвинялись в получении взятки. Данная
квалификация сохранилась на протяжении всего срока предварительного расследования и лишь в судебном заседании после
предложения государственного обвинителя об изменении квалификации по ряду эпизодов обвинение в получении взятки (ст. 290
УК) ряду подсудимых было обоснованно изменено на обвинение
в мошенничестве (ст. 159 УК) либо пособничество в получении
взятки (ч. 5 ст. 33, ст. 290 УК)4.
Дело в том, что сотрудники УФСИН Б., Ан., Ф. и Ак. получали деньги от осужденных за помощь в переводе из колонии общего режима в колонию-поселение (за «перережимку»), а также
за содействие в условно-досрочном освобождении от отбывания
лишения свободы. Однако, например, в полномочия Ан. (начальника отдела спецучета исправительной колонии) входило лишь
осуществление контроля за своевременным и правильным оформлением материалов об условно-досрочном освобождении. Б., являясь заместителем начальника колонии по тылу, также не имел
прямого отношения к вопросам условно-досрочного освобождения. Вместе с тем Ф. был членом административной комиссии, на
которой рассматривался вопрос – поддержать или не поддержать
ходатайства осужденных о досрочном освобождении. Исходя из
этого, действия Ф. образуют состав получения взятки, поскольку
его мнение учитывалось при вынесении решения комиссией. А
решение комиссии в свою очередь принимается во внимание при
судебном рассмотрении вопроса о досрочном освобождении. В
полномочия же начальника отдела спецучета УФСИН Ак. входила непосредственная подготовка нарядов по переводу осужденных в
колонию-поселение, поэтому и его действия по содействию в «перережимке» суд справедливо расценил как получение взятки.
Отметим, что сотрудники Ан. и Б. не имели полномочий на
совершение конкретных действий в интересах взяткодателя, а занимаемое ими положение не позволяло содействовать в решении
указанных вопросов. Поэтому их действия и были переквалифицированы судом. Так, Ан., обещая содействие в решении упомянутых выше вопросов и не имея на это служебных полномочий,
завладевал деньгами осужденных путем обмана. Он использовал
4
У. д. № 2-2/2008. Архив Ярославского областного суда за 2008 г.
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заблуждение осужденных о том, что может содействовать положительному и быстрому решению в суде вопроса о досрочном освобождении либо их переводе из колонии общего режима в колонию-поселение, потому обоснованно был осужден за мошенничество с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 159 УК).
Акцентируем внимание на то, что все подсудимые выступали
как представители власти. Представитель власти – разновидность
должностного лица (примечание 1 к ст. 285 УК), на что делался
упор в обвинительном заключении по делу. Следствие ссылалось
на многочисленные властные полномочия сотрудников УФСИН,
подтвержденные приказами об их назначении на должность и
должностными инструкциями. Действительно, в отрыве от ситуации все эти сотрудники по праву считаются должностными лицами. Но «по факту», исходя из того, за что конкретно получены
деньги и иные имущественные выгоды некоторыми из них, данных
лиц недопустимо рассматривать как субъектов получения взятки.
В этой связи представляется обоснованной переквалификация судом действий Государственного инспектора труда в Ярославской области М. с ч. 2 ст. 290 УК на ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159
УК (покушение на мошенничество с использованием служебного
положения). Суд признал квалификацию действий М. неправильной и изменил ее в соответствии со ст. 252 УПК РФ, поскольку
подсудимый, не имея соответствующих полномочий, вне установленного порядка принял решение о проверке ООО, в ходе которой ввел в заблуждение директора этого ООО относительно
возможности содействовать в непривлечении его к ответственности, а также относительно тяжести выявленных нарушений и тяжести возможных мер реагирования5.
Таким образом, для признания того или иного чиновника
субъектом получения взятки важна не только характеристика его
правового статуса, но и его возможностей по решению вопроса,
за который им получена имущественная выгода. В этой связи памятно также дело оперуполномоченного, рассмотренное Верховным Судом РФ, который получил денежные средства за то, что
«он может сделать Ан. из обвиняемой свидетелем». Суд указал,
5
См.: У. д. № 1-147/05. Архив Ленинского районного суда г. Ярославля за 2005 г.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что оперуполномоченный не мог совершить в соответствии с наделенными полномочиями конкретные процессуальные действия,
обещанные им по возбужденному уголовному делу в пользу потерпевшей, а потому признал переквалификацию его действий
нижестоящим судом со ст. 290 УК на ст. 159 УК обоснованной6.
Деньги были получены в сущности за прекращение дела, полномочий по которому у оперуполномоченного с позиции УПК РФ
нет. В то же время совершенно очевидно, что сотрудник милиции, осуществляющий оперативное сопровождение по уголовному делу, обладает существенными возможностями по выведению
подозреваемого (обвиняемого) из орбиты уголовного процесса.
Достаточно сказать, что непринятие им надлежащих мер по изобличению лица приведет к недостаточности доказательственной
базы и, как следствие, прекращению дела (преследования) в связи
с недоказанностью участия лица в совершении преступления.
Поэтому в приведенном деле, возможно, решающую роль сыграла как раз такая «мелочь», как точная формулировка предмета
договоренности. Формально «перевод» Ан. из обвиняемой в свидетели с прекращением в отношении ее преследования находится
в компетенции лица, осуществляющего предварительное расследование. В то же время, если бы предметом договоренности было
содействие в прекращении преследования, то, думается, что позиция по данному делу должна была быть кардинально иной. Поскольку такое содействие, исходя из служебной компетенции
оперуполномоченного, было вполне реальным, представляется
правильным при таком условии вменение ему ст. 290 УК (получение взятки). Отсюда очевидно, сколь важно в каждом конкретном уголовном деле тщательное исследование вопроса о предмете договоренности «сторон сделки», точное (дословное)
установление этого обстоятельства.
В свете сказанного трудно согласиться с осуждением сотрудника Департамента государственного заказа Ярославской области
(ДГЗ) Ч. по ст. 290 УК за то, что он, действуя совместно с другим
сотрудником этого же Департамента А., организовал (обеспечил)
6
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда РФ от 03.03.2003 г. № 48-003-18 // СПС «КонсультантПлюс» (решение не опубликовано).
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
победу коммерческой организации в аукционе7. Деньги указанными сотрудниками были получены за победу этой организации
в аукционе, а сумма взятки была определена в размере «3 % от
суммы контракта, который будет заключен в результате победы
организации в аукционе» (цитата из приговора). Способом обеспечения победы явилось ограничение участников размещения заказа лишь одной организацией, интересы которой лоббировали
А. и Ч. , которая в качестве единственной была допущена к участию в аукционе (в допуске иных участников размещения заказа
аукционной комиссией было отказано). В последующем она и
была признана победителем аукциона. Однако служебными полномочиями по допуску на аукцион А. и Ч. не обладали и гарантировать положительное решение этого вопроса не могли, поскольку ни один из них не входил в состав аукционной комиссии,
утвержденный приказом директора ДГЗ. Допуск же на аукцион
является исключительной прерогативой аукционной комиссии.
Получив за это деньги, сотрудники ДГЗ ввели в заблуждение
представителей заинтересованной в победе организации относительно объема своих служебных полномочий. По этой причине
их действия должны были квалифицироваться, на наш взгляд, как
мошенничество, совершенное с использованием служебного положения, по ч. 3 ст. 159 УК8.
Подчеркнем, что правильное решение вопроса о разграничении
служебного мошенничества и получения взятки имеет серьезные
последствия в плане наказания виновных. Так, максимум наказания
по ч. 4 ст. 290 (получение взятки) составляет 12 лет лишения свободы, а по ч. 3 ст. 159 (мошенничество с использованием служеб7
См.: У. д. № 2-17/10. Архив Ярославского областного суда за 2010 г.
В указанном деле неверная квалификация, возможно, явилась следствием узкого процессуального «коридора», по которому шло рассмотрение этого дела. До его рассмотрения суд в особом порядке постановил
приговор в отношении А. ввиду согласия А. с предъявленным обвинением
по ч. 4 ст. 290 УК и заключением досудебного соглашения о сотрудничестве. Соответственно, суд по делу А. не исследовал в общем порядке фактические обстоятельства данного дела и осудил его по ч. 4 ст. 290 УК. Дело Ч. рассматривалось позже в условиях «фактической преюдиции» при
наличии вступившего в законную силу приговора в отношении А., уже
осужденного за получение взятки.
8
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного положения) – 6 лет лишения свободы. Впрочем, иногда неблагоприятные последствия может иметь и неверное осуждение по ч. 3
ст. 159, если лицу должна была вменяться ч. 1 ст. 290 УК (с максимальным наказанием до 4 лет лишения свободы).
Традиционно дискуссионным вопросом является разграничение получения взятки и дарения. Эта проблема активно обсуждалась и в теории, и на практике из-за существования в ГК РФ
ст. 575 об обычных подарках служащим. Федеральный закон
№ 280-ФЗ 2008 г. внес изменения в ГК РФ. Согласно п. 1 ст. 575
разрешается дарение должностным лицам обычных подарков на
сумму не более 3 тысяч рублей в связи с их должностным положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей.
В пункте же 2 ст. 575 разрешены подарки и на сумму более 3 тыс.
рублей в связи с протокольными мероприятиями, служебными
командировками и другими официальными мероприятиями. Такие подарки признаются соответственно государственной или
муниципальной собственностью и передаются служащим по акту
в орган, в котором указанное лицо замещает должность. Если
публичный служащий в нарушение п. 2 ст. 575 ГК не передает
такой подарок по акту, то возможна квалификация содеянного
как хищения чужого имущества путем присвоения или растраты9.
Таким образом, и сейчас ст. 575 ГК разрешает публичным
служащим получать материальные ценности до 3 тыс. руб. включительно. УК РФ в ст. 290 УК не делает никаких оговорок на сей
счет. Коллизия сохранилась. Но представляется значимым, что
изменения в ст. 575 ГК РФ внесены в рамках антикоррупционного блока поправок. Имеется ввиду принятый в декабре 2008 г.
блок антикоррупционных федеральных законов: 1) «О противодействии коррупции»10, 2) «О внесении изменений в отдельные
законодательные акты РФ в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции»11, 3) «О внесении измене9
Подробнее об этом см.: Кругликов Л. Л., Иванчин А. В., Ремизов
М. В. Актуальные вопросы ответственности за взяточничество как вид
коррупционного преступления // Проблемы совершенствования юридической техники и дифференциации ответственности в уголовном праве и
процессе. Ярославль, 2010. С. 133–134.
10
См.: Собрание законодательства РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6228.
11
См.: Там же. Ст. 6229.
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ний в отдельные законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции ООН против коррупции от 31.10.2003 г. и
ции об уголовной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 г.
и принятием Федерального закона «О противодействии коррупции»12. То есть законодатель, принимая специальное законодательство о борьбе с коррупцией, подтвердил свою позицию о
гальности недорогих подарков чиновникам. Поэтому коллизия
между УК и ГК сегодня должна решаться, по нашему мнению, в
пользу ГК РФ. Следует учесть и то, что редакция ст. 575 ГК более поздняя, нежели редакция ст. 290 УК. А еще Законы XII Таблиц гласили: «lex posterior derogat prior», т. е. позднейший закон
отменяет закон предшествующий.
Но при этой коллизии нужно правильно толковать ст. 575 ГК.
Во-первых, она говорит именно о дарении, которое не предполагает «встречного обязательства» должностного лица. Поэтому мы
полностью разделяем позицию Б. В. Волженкина, выделявшего
три случая, когда, независимо от размера, вознаграждение расценивается как взятка, а не обычный подарок: 1) если имело место
вымогательство этого вознаграждения со стороны должностного
лица; 2) если вознаграждение имело характер подкупа, т. е. обусловливало соответствующее служебное поведение; 3) если вознаграждение передано за незаконное действие (бездействие) по
службе («лихоимство»)13. Такой вывод следует из п. 1 ст. 575 ГК,
по смыслу которого подарки вручаются за законные действия.
Если чиновник получает деньги за незаконные действия (бездействие), то содеянное образует состав получения взятки. По этому
пути идет и следственно-судебная практика. Так, известны случаи осуждения сотрудников ГАИ при получении ими 50 или 100
руб., когда условием выступает несоставление протокола в отношении нарушителя. В таких ситуациях есть и обусловленность, и
незаконный характер поведения должностного лица, поэтому перед нами не благодарность в виде денежного подарка, а подкуп и,
следовательно, налицо состав получения взятки.
12
См.: Там же. Ст. 6235.
См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления: Комментарий законодательства и судебной практики. СПБ., 2005. С. 180–181.
13
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Совершенно очевидно, что рассматриваемая проблема лежит в плоскости de lege ferenda УК РФ, в котором давно пора
четко прописать критерии разграничения взятки и обычного подарка. В этой связи заслуживает внимания позиция
А. В. Грошева по данному вопросу. Автор справедливо критикует УК за отсутствие количественного признака стоимости подарка, начиная с которого он может признаваться взяткой. «Такой подход законодателя противоречит требованиям ст. 3 и 8 УК
РФ, согласно которым все признаки состава преступления (в том
числе и бланкетные) должны быть предусмотрены уголовным
законом. В статье же 290 УК РФ минимальный размер взятки в
любой форме не установлен. Данная коллизия норм УК и ГК РФ
негативно влияет на правосознание граждан и не способствует
эффективному применению уголовного закона»14. По мнению
ученого, перспективным подходом к решению данной проблемы
является введение в УК некоторых специальных составов дачи –
получения взятки в небольших размерах без предварительного
соглашения либо закрепление в законе свойства обусловленности как обязательного признака взятки и тем самым декриминализация взятки-вознаграждения15.
Думается, что декриминализация взятки-вознаграждения
(благодарности), тем более при наличии ее обусловленности, не
отвечает современным криминологическим реалиям16. В этой
связи более взвешенным представляется подход к решению
рассматриваемой проблемы авторов – разработчиков Модельного УК для стран СНГ, в котором рекомендовано не признавать преступлением в силу малозначительности содеянного получение публичным служащим имущества, права на имущество
или иной имущественной выгоды в качестве подарка при отсутствии предварительной договоренности за уже совершенное
действие (бездействие), не нарушающее служебных обязанностей данного лица, если стоимость подарка не превышает одно14
См.: Грошев А. В. Ответственность за взяточничество (вопросы
теории и практики). Краснодар, 2008. С. 78.
15
См.: Там же. С. 47–48, 81.
16
Аргументы о недопустимости такой декриминализации см.: Кругликов Л. Л., Иванчин А. В., Ремизов М. В. Указ. соч. С. 135.
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кратного минимального размера заработной платы, установленного законодательством17.
В целом такое решение проблемы представляется разумным.
Но в порядке его уточнения отметим, что в соответствующем
примечании к ст. 290 УК (проектируемом) нельзя, на наш взгляд,
вести речь о малозначительности. Малозначительное деяние
формально содержит состав преступления, а выполнение разрешенных законодательством действий (получение подарка) – нет,
оно не представляет даже мизерной опасности. Логичнее, на наш
взгляд, указать, что не является преступлением получение должностным лицом подарка в связи с протокольными и другими
официальными мероприятиями либо получение подарка за уже
совершенное законное действие (бездействие) при отсутствии
предварительной договоренности на сумму, разрешенную законодательством РФ.
Очередным проблемным вопросом является оценка содеянного при единовременном получении взятки за решение вопросов
разных лиц. По ряду дел Верховный Суд РФ усмотрел в подобных ситуациях совокупность преступлений. Например, преподаватель за одновременное выставление трех зачетов и получение
за это одной взятки был осужден за неоднократное получение
взятки18 (ввиду исключения из УК неоднократности содеянное
ныне охватывается понятием совокупности преступлений). Судебная практика Ярославской области (судя по имеющимся в
распоряжении автора материалам) идет по пути квалификации
содеянного как единичного преступления (а не множественности). Иными словами, факты одновременного получения взяток в
отношении разных лиц объединяются. Так, в уже упоминавшемся
деле группы сотрудников УФСИН эпизод получения денег от
двух осужденных за содействие в «перережимке» каждого из них
был оценен следствием как совокупность получения взяток. В
судебном заседании государственный обвинитель, исходя из того,
что действия осужденных по передаче взятки являются взаимосвязанными и едиными, предложил объединить указанные эпизо17
См.: Модельный уголовный кодекс для государств – участников
СНГ // Правоведение. 1996. № 1. С. 145.
18
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 5. С. 12.
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ды и дать им единую юридическую оценку, с чем согласился
суд19. Мы считаем указанный подход правильным. Если установлен единый умысел лица на получение взятки от разных лиц за
юридически тождественные действия (бездействие), то содеянное
должно оцениваться как единое продолжаемое преступление. Этот
вопрос немаловажен также и для вменения п. «г» ч. 4 ст. 290 УК,
т. е. получения взятки в крупном размере. Если в сумме полученные деньги от разных лиц при едином умысле на их завладение
образуют крупный размер, представляется обоснованной квалификация содеянного как получения крупной взятки.
Следующий дискуссионный вопрос: нужно ли, помимо ст. 290
УК, вменять чиновнику деяние в пользу взяткодателя, если оно является преступным? По этому вопросу дано разъяснение Пленумом
Верховного Суда РФ в п. 19 постановления № 6: Взяткополучатель,
совершивший в интересах взяткодателя или представляемых им
лиц незаконные действия, образующие состав иного преступления,
подлежит ответственности по совокупности преступлений – по ч. 2
ст. 290 УК и соответствующей статье УК РФ (злоупотребление
должностными полномочиями, незаконное освобождение от уголовной ответственности, фальсификация доказательств и т. п.).
Несмотря на указанное разъяснение, следственно-судебная
практика по этому вопросу весьма противоречива. Так, У. и Б.,
старшие государственные инспекторы отдела таможенного досмотра, используя свои должностные полномочия, за взятку совершили незаконные действия, а именно в акте досмотра 7 автомобилей, представленных для таможенного оформления директором ООО С., не внесли сведения о дополнительной комплектации
автомобилей, которая имелась в действительности, что повлекло
занижение размера государственных таможенных платежей. Их
осудили по ст. 290 и ст. 285 УК.
Однако кассационная инстанция указала: «Суд помимо ст. 290
ч. 4 п. «а» УК РФ ошибочно дополнительно квалифицировал действия осужденных по ст. 285 ч. 1 УК РФ. По смыслу уголовного закона незаконные действия против интересов службы, совершенные
должностным лицом за взятку, представляют собой часть диспозиции ст. 290 УК РФ (взяточничества). В связи с этим указанные дей19
У. д. № 2-2/2008. Архив Ярославского областного суда за 2008 г.
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ствия не требуют дополнительной квалификации по ст. 285 УК РФ
(как злоупотребление должностными полномочиями)»20. Аналогичная позиция высказана Верховным Судом РФ и по делу М.: вывод суда о виновности М. в злоупотреблении должностными полномочиями является ошибочным, поскольку его действия были
направлены на получение взятки за незаконное освобождение К. Р.
и Л. Д. от уголовной ответственности за совершенные ими преступления, они охватываются составом преступления, предусмотренным ст. 290 ч. 2 УК РФ, и дополнительной квалификации по ст. 285
ч. 1 УК РФ не требуется21.
Еще одним примером является дело Л., который неоднократно без защиты курсового проекта и аттестации студентов
вносил в официальные документы заведомо ложные сведения: в
зачетные книжки – оценку «удовлетворительно» за экзамен с
указанием даты принятия экзамена и курсового проекта, в экзаменационные листы – оценки «удовлетворительно» за экзамен и курсовой проект и дату принятия экзамена и курсового
проекта. Он был осужден за неоднократное получение взяток
(п. «б» ч. 4 ст. 290 УК) и служебный подлог (ст. 292 УК). Однако Президиум Верховного Суда РФ указал, что «статья 292 УК
РФ подлежит исключению из приговора, поскольку совершенные Л. действия, связанные с внесением в экзаменационные
листы и зачетные книжки студентов ложных сведений – «удовлетворительных» оценок за экзамены и за защиту курсовых
проектов, без фактической аттестации и без принятия курсовых
проектов, составляют объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ, и дополнительной квалификации не требуют»22.
Есть и противоположные судебные решения. Так, Т., являвшийся начальником отдела налогообложения физических
20
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда РФ от 13.11.2006 г. № 9-о06-82 // СПС «КонсультантПлюс» (данное
решение не опубликовано).
21
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда РФ от 15.10.2002 г. № 57-о02-36 // Там же (данное решение не опубликовано).
22
См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19.12.2001 г.
№ 945п01 // СПС «КонсультантПлюс» (данное решение не опубликовано).
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лиц Государственной налоговой инспекции по г. Рассказово
Тамбовской области, был осужден по ч. 2 ст. 290 и ст. 292 УК
РФ за незаконные действия в интересах взяткодателей и служебный подлог23. Множественность суд усмотрел и в действиях
М. и Е., осужденных по соответствующим частям ст. 290 УК и
ст. 286 УК. Они признаны виновными в том, что М., являясь
главой сельского совета одного из районов Челябинской области, а Е. – инженером-инспектором инспекции государственного
архитектурно-строительного надзора администрации этого района, как должностные лица превысили свои должностные полномочия при отводе земельных участков в собственность граждан, за что получили взятки. Судебная коллегия по уголовным
делам Верховного Суда РФ, проверявшая законность и обоснованность приговора в кассационном порядке, сохранила данную
квалификацию по совокупности, подчеркнув, что превышение
должностных полномочий при отводе земельных участков повлекло существенное нарушение прав и законных интересов
общества и государства24.
Таким образом, сегодня складывается крайне противоречивая
практика, несмотря на довольно однозначное разъяснение Пленума
№ 6. Представляется, что отмеченные колебания практики вызваны
спорным характером указанного разъяснения. Диспозиция ч. 2
ст. 290 УК уже указывает на незаконный характер поведения
должностного лица. Следовательно, сюда формально попадают и
случаи совершения преступлений. Против такого подхода легко
предвидеть возражение о том, что сами незаконные действия (бездействие) находятся за рамками состава получения. Так, П. С. Яни
пишет: «Это совершенно правильное указание Пленума вытекает
из того, что в объективную сторону получения взятки не входят совершаемые за взятку действия (бездействие), в том числе содержащие признаки какого-либо преступления»25. Действительно, это
23
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 1. С. 17–18.
См.: Определение Верховного Суда РФ от 31.07.2007 г. № 48-О0746сп // СПС «КонсультантПлюс» (решение не опубликовано).
25
См.: Яни П. С. Взятка за незаконные действия: Квалификация преступных действий, совершенных за взятку // Антология научной мысли: К
10-летию Российской академии правосудия: сб. статей / отв. ред. В. В. Ершов, Н. А. Тузов. М., 2008. С. 364.
24
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
так. Но из этого очевидного положения вовсе не следует, что правильным является вменение совокупности преступлений. Например, за рамками состава разбоя находится само изъятие имущества,
но ведь оно по смыслу закона охватывается ст. 162 УК. Или же за
рамками состава кражи находится уничтожение изъятого имущества, но оно также по смыслу закона поглощается ст. 158 УК. Поэтому, по общему правилу, нам представляется в целом правильной и
отнюдь не случайной позиция Верховного Суда РФ последних лет
(по ряду дел), согласно которой ст. 290 УК охватывает конкретные
преступления, совершенные за взятку должностным лицом. Но, исходя из теории квалификации, в порядке исключения из указанного
общего правила преступление, совершенное за взятку, требует, по
нашему мнению, дополнительной квалификации, если оно является
более опасным, нежели получение взятки. Например, если должностное лицо за взятку, оцениваемую по ч. 2 ст. 290 УК (максимум
наказания – 7 лет лишения свободы), совершает особо квалифицированное превышение должностных полномочий (ч. 3 ст. 286 УК с
максимумом в 10 лет лишения свободы), то содеянное квалифицируется как совокупность преступлений. А, например, ч. 1 ст. 286
УК (максимум – 4 года), на наш взгляд, должна поглощаться (охватываться) ч. 2 ст. 290 УК.
Спорным вопросом является также квалификация содеянного
при получении взятки в крупном размере (п. «г» ч. 4 ст. 290 УК),
когда должностным лицом получена лишь часть взятки, сама по
себе не образующая крупного размера. По мнению Б. В. Волженкина, в таких ситуациях «содеянное следует квалифицировать как
покушение на получение взятки в крупном размере»26. Его мнение разделяет и А. В. Грошев27. Суждения данных ученых выглядят более взвешенным, чем позиция Верховного Суда РФ по этому вопросу, который, независимо от величины полученной части
взятки, рассматривает содеянное как оконченное преступление28.
Вместе с тем и позиция названных ученых требует, на наш
взгляд, уточнения. По смыслу ч. 1 ст. 29 УК оконченное преступ26
См.: Волженкин Б. В. Указ. соч. С. 201.
См.: Грошев А. В. Указ. соч. С. 266–267.
28
См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за 3-1 квартал
1999 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 5. С. 12. Впрочем, практика Верховного Суда РФ и по этому вопросу не отличается единообразием.
27
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ление – это деяние, содержащее все признаки состава преступления, задуманного виновным. Действительно, если чиновник задумал получить 3 млн руб., а завладел лишь первой частью в размере
1 млн руб., то преступление окончено. В деянии чиновника есть все
объективные признаки получения взятки в крупном размере (полученный «транш» превышает 150 тыс. руб.), которые охватывались
его умыслом. Должностное лицо задумало преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 290 УК, и совершило его. Налицо все признаки
получения взятки в крупном размере (п. «г» ч. 4 ст. 290). Неполная
реализация умысла в данном случае не имеет значения для квалификации (но подлежит учету при индивидуализации наказания).
Однако, по нашему мнению, и в том случае, если полученная
часть крупной взятки не достигает сама по себе крупного размера,
содеянное при определенном условии следует оценивать как оконченное преступление. Это условие – наличие в содеянном иных
«особо особо» квалифицирующих признаков, а именно группы лиц
по предварительному сговору, организованной группы или вымогательства взятки. Эти признаки, наряду с крупным размером взятки, являются альтернативными признаками состава преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 290 УК РФ. Из теории же квалификации
известно, что выполнение любого альтернативного признака состава (даже при неудавшейся попытке реализации другого) образует в
содеянном оконченный состав этого преступления. Показательно в
этом плане разъяснение Пленума Верховного Суда РФ по делам о
фальшивомонетничестве: «Изготовление фальшивых денежных
знаков или ценных бумаг является оконченным преступлением, если с целью последующего сбыта изготовлен хотя бы один денежный знак или ценная бумага, независимо от того, удалось ли осуществить сбыт подделки»29. Равным образом, если, например, при
умысле на получение 1 млн руб. чиновник путем вымогательства
получил лишь 100 тыс. руб. и был задержан, то, представляется,
что содеянное является оконченным преступлением (получением
взятки, сопряженным с ее вымогательством) и должно квалифицироваться по п. «в» ч. 4 ст. 290 УК. Неполная реализация умысла в
29
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.04.1994 г. № 2 «О
судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег
или ценных бумаг» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 6. С. 5.
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
части получения крупной взятки («замах» на п. «г» ч. 4 ст. 290) не
изменяет, на наш взгляд, квалификации, но подлежит учету при назначении наказания.
Что касается совершенствования ст. 290 УК, то, как представляется, ее возможные изменения должны быть тщательно взвешенными и продуманными. Эта статья в существующей редакции –
плод многолетней работы ученых и практиков и эволюционного
развития законодательства. Например, сначала Пленум Верховного
Суда СССР на уровне постановления выделил такие формы взяточничества, как покровительство и попустительство30, а затем их
воспринял законодатель. Иными словами, ст. 290 УК – результат
«точечной правки». Сегодня же на фоне борьбы с коррупцией
можно слышать немало идей по усовершенствованию ст. 290 УК.
Например, предлагается указать в ч. 1 ст. 290 УК на неимущественные блага, признать квалифицирующим признаком получение
взятки сотрудником правоохранительного органа и т. д. Но, к сожалению, в ряде этих предложений ощущается «попытка изобрести
велосипед», а не трезвый расчет. Так, идея исключения получения
взятки из числа сугубо корыстных преступлений (путем признания
его предметом неимущественных «преференций») противоречит,
на наш взгляд, самой природе взяточничества. Мы согласны, что
коррупция может выражаться и в получении неимущественных выгод (продвижение по службе, получение награды и пр.)31, но для
борьбы с таким злом требуется либо создание специальных норм,
либо применение существующих (ст. 285 УК и др.). Не нужно пытаться бороться с коррупцией только посредством ст. 290 УК, равно как и только уголовным законом в целом.
Вместе с тем мы не отрицаем необходимости совершенствования ст. 290 УК, а лишь призываем к тщательной проработке и обсуждению предлагаемых нововведений. Как уже отмечалось, сегодня есть насущная потребность в закреплении в примечании к
30
См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30.03.1990 г.
№ 3 «О судебной практике по делам о взяточничестве» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. № 5. С. 4.
31
Под коррупцией в основных международных договорах, ратифицированных РФ, понимается получение любого неправомерного преимущества, в
том числе неимущественного (статьи 2, 3 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию; статьи 15, 16 Конвенции ООН против коррупции).
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 290 УК критериев разрешенных подарков (закрепленных ныне в
ст. 575 ГК РФ). Коллизия между УК и ГК в этой части – очевидный
дефект законодательства. Требует обсуждения также разумная идея
законодательного разделения взятки-подкупа и взятки-благодарности ввиду различного уровня общественной опасности этих
форм взяточничества. В равной мере нам представляются обоснованными предложения об оптимизации процесса дифференциации
ответственности в ст. 290 УК. В частности, мы согласны с мнением
М. В. Ремизова, что недостатком ст. 290 УК является объединение
в ее ч. 4 неравнозначных по опасности квалифицирующих обстоятельств, а именно признака организованной группы с иными обстоятельствами (группой лиц по предварительному сговору и
т. д.)32. Мы разделяем и предложение, направленное на углубление
дифференциации ответственности за взяточничество исходя из
размера взятки путем закрепления в ч. 4 ст. 290 признака особо
крупного размера (более 500 тыс. руб.) с перемещением признака
крупного размера в ч. 3 ст. 290 УК33. Действительно, размер взятки,
во-первых, традиционно влиял на дифференциацию наказуемости
взяткополучателя, во-вторых, может свидетельствовать о чрезмерной корысти взяткополучателя, в-третьих, в общественном восприятии опасность крупного взяточника все-таки более высока. Очевидно, что эти обстоятельства должны учитываться законодателем
при дифференциации ответственности за получение взятки. Таким
образом, логично, по нашему мнению, в ч. 3 ст. 290 УК переместить из ч. 4 признаки группы лиц по предварительному сговору и
крупного размера, а в ч. 4 ст. 290 УК – признаки вымогательства и
организованной группы, повышенный уровень опасности которых
общепризнан34, дополнить указанием на особо крупный размер
взятки.
32
См.: Ремизов М. В. Дифференциация уголовной ответственности за
преступления против интересов публичной службы (гл. 30 УК РФ): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2004. С. 9.
33
См.: Грошев А. В. Указ. соч. С. 265.
34
См., напр.: Изосимов С. В., Кузнецов А. П. Ответственность за преступления против государственной власти, интересов государственной
службы и службы органов местного самоуправления: учеб.-практ. комментарий к главе 30 УК РФ. Н. Новгород, 2002. С. 67.
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю. С. Федоренко, О. Е. Спиридонова (Ярославский госуниверситет)
О сбоях в законодательной технике и дифференциации ответственности за злоупотребление полномочиями частными нотариусами (ст. 202 УК РФ) В Российской Федерации предусмотрен специальный институт нотариата, который призван обеспечить от имени государства
профессиональную защиту прав и законных интересов участников гражданского оборота (граждан и юридических лиц) путём
совершения нотариусами предусмотренных законодательными
актами нотариальных действий (ст. 1 Основ законодательства РФ
о нотариате от 11 февраля 1993 г.1, далее – Основы). Согласно
этой же статье Основ нотариальные действия в России совершают нотариусы, работающие как в государственной нотариальной
конторе, так и занимающиеся частной практикой. По сведениям
пресс-секретаря Федеральной нотариальной палаты А. Лацейко,
количество частнопрактикующих нотариусов сегодня составляет
около 7 700, государственных нотариусов – немногим больше
502. Ежегодно нотариусами России совершается более 90 миллионов нотариальных действий3. Однако известны случаи, когда
частнопрактикующие нотариусы, уполномоченные государством
на профессиональную защиту от злоупотреблений со стороны
недобросовестных участников в сфере гражданских правоотношений, сами допускают злоупотребления своими полномочиями,
нанося существенный вред правам и законным интересам граждан и юридических лиц. Такое поведение нотариусов находится в
поле уголовно-правового регулирования (ст. 202 УК РФ). Так, на
первом совещании Координационного совета при Главном
управлении Министерства юстиции РФ, прошедшем в СанктПетербурге, было сказано, что «только в одном Северо-Западном
федеральном округе примеров криминального использования но1
См.: Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. № 10. Ст. 357.
См.: Российская газета. 2010. 15 июля.
3
См.: Досье Российской газеты // Российская газета. 2010. 13 апр.
2
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тариальных полномочий не во благо общества и отдельных граждан наберётся с десяток»4. Поэтому жёсткое пресечение подобных нарушений в этой сфере – задача уголовного закона. И
лать это можно путём совершенствования законодательной
техники нормы ст. 202 УК и более детальной дифференциации
ответственности за злоупотребление полномочиями нотариусами,
занимающимися частной практикой. В этом плане мы обращаем
внимание на недостатки рассматриваемого законоположения и
предлагаем следующие шаги по их устранению.
1. В названии и тексте ст. 202 УК законодатель использует
термин «частный нотариус». Но ещё до принятия УК 1996 г. отдельные учёные обращали внимание на некорректность такой
терминологии и на необходимость её замены формулировкой
«нотариус, занимающийся частной практикой»5. Подобное предложение звучало и в проекте Федерального закона № 208294-3
«О внесении изменений в ст. 202 УК», внесённом на рассмотрение Государственной Думы РФ её депутатами И. Ю. Артемьевым
и С. В. Иваненко 20 мая 2002 г. Данные авторы полагали, что в
ст. 202 неверно названы субъекты преступления: в Российской
Федерации нет «частных» нотариусов. Нотариусы осуществляют
свои действия от имени государства, назначаются на должность
приказом руководителя соответствующего органа юстиции и,
следовательно, получают свои полномочия от государства, поэтому система частной являться никак не может6.
На наш взгляд, данное замечание в контексте законодательной техники актуально, поскольку терминология «частный нотариус», задействованная в ст. 202 УК РФ, не соответствует терминологии Основ – «нотариусы, занимающиеся частной практикой». Это в свою очередь свидетельствует о нарушении такого
требования к тексту нормативного акта, обеспечивающего точность последнего, как единство применяемой терминологии по
всему законодательству, которое выражается в первую очередь в
4
Безрукова Л. Дело нотариусов // Там же. 2009. 29 сент.
См.: Рожнов А. А. Уголовная ответственность нотариусов за нарушение профессиональной тайны // URL:http://www.uslu.ru/departments
/chairs /clc /works / roznov/secret 2/doc.
6
См.: URL:http://www.Allpravo.ru.
5
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
том, что правовому понятию должен соответствовать один и тот
же термин в различных нормативных актах7. Кроме того, слово
«частный» не идентично по смыслу словосочетанию «занимающийся частной практикой». Указанное нарушение законодательной техники возникло исторически (УК РФ и Основы приняты в разное время – 1996 г. и 1993 г. соответственно) и прямо не
отражается на правовой практике, но это не служит оправданием
законодателя, так как разнобой в терминологии не украшает законодательство, разрушает его системность.
В то же время замена термина «частный нотариус» на словосочетание «нотариус, занимающийся частной практикой», является, по нашему мнению, не вполне удачной с точки зрения языка. «Термин должен формулироваться максимально экономичным числом слов без ущерба, естественно, для его точности и
понятности»8. В связи с этим предлагаем использовать в ст. 202
УК (применительно к нотариусу) вместо слова «частный» или
словосочетания «занимающийся частной практикой» одиночный
термин – «частнопрактикующий», поскольку их значение, смысл
совпадают.
2. Демонстрирует несоответствие в терминологии использование разных форм чисел для словосочетания «частный нотариус»: в названии ст. 202 УК упомянуто таковое во множественном
числе (злоупотребление полномочиями частными нотариусами),
а в диспозиции нормы указанной статьи – в единственном числе
(использование частным нотариусом…). Данное различие расценивается как морфологическая неоднозначность терминологии9,
т. е. здесь нарушена законодательная техника, хотя и несущественно. Устранение названного нарушения видится в унификации
терминологии путём употребления формы единственного числа и
в диспозиции статьи, и в наименовании последней.
3. Одна из целей, которая обозначена в уголовном законе
применительно к злоупотреблению, в том числе полномочиями
частнопрактикующим нотариусом, – «извлечение выгод и пре7
См.: Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. М., 1990. С. 23, 113, 117
и др.
8
9
Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. С. 112.
См.: Там же. С. 122.
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имуществ». С позиции законодательной техники у нас вызывает
возражение употребление: а) соединительного союза «и» в отношении выгод и преимуществ10, б) использование множественного
числа при описании цели, поскольку, исходя из буквального толкования нормы ст. 202 УК, получается, что для привлечения нотариуса к уголовной ответственности требуется установить наличие и выгод, и преимуществ, причём нескольких. Данное
нарушение законодательной техники имеет выход на практику
применения рассматриваемой нормы, т. к. влияет на основание
уголовной ответственности частнопрактикующих нотариусов. Во
избежание подобной ошибки предлагаем союз «и» заменить на
союз «или», а также говорить о выгоде, преимуществе в единственном числе: «извлечение выгоды или преимущества».
4. Обращает на себя внимание и тот факт, что законодатель
закрепил в ст. 202 УК специальную цель – извлечение выгод и
преимуществ для себя или других лиц либо нанесение вреда другим лицам, – которая характерна также для состава злоупотребления полномочиями (ст. 201 УК) в рамках гл. 23 УК. В то же
время формулировка ч. 1 ст. 202 (а равно ч. 1 ст. 201) была получена путём незначительных переделок диспозиции ст. 285 УК
«Злоупотребление должностными полномочиями»11 (гл. 30 УК),
что свидетельствует о близости их содержания. Но в главе о
должностных преступлениях личная заинтересованность в злоупотреблении выражена не целью, а мотивом корыстной или
иной личной заинтересованности. Это в свою очередь означает,
что законодатель не учёл при конструировании норм о преступлениях, сходных по своему содержанию, такое свойство языка
закона, как формализация. Оно заключается в том, что для норм,
регулирующих близкие отношения (например, в Особенной части
10
Данные слова близки по значению (синонимы), но разного порядка:
преимущество означает не только выгоду, но и привилегии, превосходство,
исключительные права на что-нибудь. А выгода помимо преимущества
предполагает и пользу (см.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь
русского языка. М., 2009. С. 583, 111 соответственно). Именно поэтому мы
пытаемся законодательно их обособить, разделить для целей ст. 202 УК.
11
См.: Пояснительная записка к проекту Федерального закона
№ 208294-3 «О внесении изменений в ст. 202 УК» // URL:http://www.
Allpravo.ru.
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УК), разумно применять одинаковые грамматические и синтаксические обороты и конструкции12. Поэтому верна, на наш
взгляд, позиция тех учёных, которые ратуют за изменение в диспозиции ст. 202 УК специальной цели на мотив «корыстная или
иная личная заинтересованность»13. При этом цель «нанесение
вреда другим лицам» будет укладываться в содержание данного
мотива, поскольку может быть воплощена во вреде как имущественного, так и неимущественного характера.
5. «Самым распространённым в кумулятивных санкциях дополнительным наказанием является лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью, причём, как правило, оно сочетается с таким основным
наказанием, как лишение свободы»14. Не выглядит исключением
и санкция ч. 1, 2 ст. 202 УК, предусматривающая лишение права
занимать определённые должности или заниматься определённой
деятельностью в качестве обязательного дополнительного наказания к лишению свободы. Но такое наказание, как лишение права занимать определённые должности является, по нашему мнению, юридической фикцией, т. е. несуществующим положением,
признанным законодателем существующим и ставшим в силу
этого общеобязательным15. Сказанное вытекает из того, что лишение права занимать определённые должности состоит в запрещении занимать должности только на государственной службе
или в органах местного самоуправления (ч. 1 ст. 47 УК, п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г.
12
См.: Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. С. 33.
См., например: Сулейманова А. Д. Злоупотребление полномочиями
по российскому уголовному праву: проблемы квалификации и законодательной регламентации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2005.
С. 20; Изосимов С. В. Теоретико-прикладной анализ служебных преступлений, совершаемых в коммерческих и иных организациях: автореф. дис.
... д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2004. С. 11.
14
Кругликов Л. Л. Сбои в конструировании санкций в уголовном законодательстве // Кругликов Л. Л. Проблемы теории уголовного права:
Избранные статьи (2000–2009 гг.). Ярославль, 2010. С. 564.
15
См.: Шугрина Е. С. Понятие и элементы юридической техники
// Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М., 2006. С. 65; Общая
теория права / под ред. В. К. Бабаева. Н. Новгород, 1993. С. 103.
13
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«О практике назначения судами РФ уголовного наказания»16).
Частнопрактикующий нотариус на подобной службе не состоит,
он не является должностным лицом, следовательно, к нему это
наказание применяться не может. Ему может быть назначено
лишь лишение права заниматься нотариальной деятельностью. И
не осознавать данный факт законодатель не мог.
Таким образом, здесь мы наблюдаем неточность законодательной конструкции санкции. Однако использование указанного
законодательного средства в нашем случае продиктовано не ложностью представления о сущности лишения права занимать определённые должности, а желанием законотворца сохранить определённую стабильность, устойчивость в регулировании общественных отношений в рамках всего УК.
6. Есть ещё один аспект проблемы, связанный с наказанием, – сопоставимость санкций за злоупотребление полномочиями
частнопрактикующим нотариусом (ст. 202 УК) и нотариусом, работающим в государственной нотариальной конторе (ч. 1, 3
ст. 285 УК). И тот и другой совершают одинаковые нотариальные
действия, действуют от имени государства, документы, удостоверяемые ими, имеют равную юридическую силу, а значит, и при
злоупотреблении в равной степени каждым их них затрагивается
государственный интерес. Но, несмотря на это, нотариус первого
вида максимально может быть наказан лишением свободы с применением обязательного дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определённой деятельностью (ч. 1, 2
ст. 202 УК), а за аналогичное злоупотребление полномочиями, но
совершённое государственным нотариусом – лишение свободы
(ч. 1 ст. 285 УК). Лишение же права занимать определённые
должности или заниматься определённой деятельностью фигурирует в должностном злоупотреблении в качестве основного наказания. В случае наступления тяжких последствий злоупотребления (ч. 3 ст. 285 УК) (которые не предусмотрены законодателем в
ст. 202 УК) санкция уже сочетает в себе лишение свободы с обязательным дополнительным наказанием – лишением права заниматься определённой деятельностью.
16
См.: Российская газета. 2007. 24 янв.
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сказанное означает, что лишение права заниматься нотариальной деятельностью может быть избрано судом по ч. 1 ст. 285
УК в качестве дополнительного наказания на основании ч. 3
ст. 47 УК, а может и не применяться им вообще; и лишь тяжесть
наступивших последствий от злоупотребления полномочиями государственным нотариусом «обеспечит» обязательное назначение рассматриваемого наказания. Это представляется для нас не
вполне логичным: совершение одних и тех же нотариальных действий (бездействия) вопреки законным интересам нотариальной
деятельности влечёт обязательное прекращение деятельности частнопрактикующего нотариуса в противовес возможному лишению права на нотариальную деятельность нотариуса, работающего в государственной нотариальной конторе, несмотря на то что
деятельность последнего является публичной.
Следовательно, в описываемой ситуации можно вести речь о
внутренней противоречивости, непоследовательности подхода
законодателя при конструировании уголовной ответственности
для разного вида нотариусов, осуществляющих деятельность от
имени государства, что свидетельствует о нарушении языка уголовного закона, его логической связности и последовательности
изложения нормативного материала. Устранение данного недостатка законодательной техники мыслится в изменении санкции
ст. 202 УК путём: а) отказа от дополнительного обязательного
наказания в виде лишения права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью. Но в то же
время необходимо установить данный вид наказания в качестве
дополнительного обязательного за злоупотребление полномочиями частнопрактикующим нотариусом, повлекшими тяжкие
последствия; б) включения – по сходству с санкцией ч. 1 ст. 285
УК – в санкцию ч. 1, 2 ст. 202 УК лишения права заниматься определённой деятельностью как основного наказания. Это не будет препятствием для избрания судом указанного наказания в качестве дополнительного на основании ч. 3 ст. 47 УК17; в)
17
Согласно п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
29 октября 2009 г. «О некоторых вопросах судебной практики назначения
и исполнения уголовного наказания» лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью может быть
назначено на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ в качестве дополнительного ви140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
увеличения максимального срока лишения свободы по ч. 1
ст. 202 УК до четырёх лет подобно санкциям частей первых
ст. 201 и 285 УК.
Кроме того, стоит подумать и о законодательном распространении нововведения ч. 2 ст. 47 УК о лишении права занимать
определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до 20 лет в качестве дополнительного наказания
на случаи злоупотребления полномочиями (в т. ч. частнопрактикующими нотариусами), повлекшие тяжкие последствия.
Вышепредложенные изменения относительно санкции за
злоупотребление полномочиями со стороны частнопрактикующего нотариуса будут отвечать, на наш взгляд, цели предупреждения совершения таким нотариусом новых преступлений (ч. 2
ст. 43 УК), поскольку подобное наказание состоит в запрете на
занятие профессиональной деятельностью лицом, совершившим
преступление, характер которого связан с этой деятельностью18.
7. Другая сторона рассматриваемого вопроса о наказании – не
однотипный подход законодателя при изложении дополнительного наказания в виде лишения права в пределах гл. 23 УК, применительно к составу ст. 202 УК и по сравнению со ст. 285 УК. Логично было бы предположить, что при совершении нотариусом
преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 202 УК, будет усилена
ответственность за счёт поднятия максимального предела наказаний, изложенных в санкции. Мы же наблюдаем следующее: за
злоупотреблением полномочиями нотариусом в рамках ч. 1 ст. 202
установлено максимальное наказание в виде лишения свободы на
срок до 3 лет с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до 3 лет,
а по ч. 2 этой же статьи увеличен лишь размер лишения свободы
(до 5 лет), а максимальный размер обязательного дополнительного
наказания остался в прежних пределах – до 3 лет. Чем же руководствовался законодатель при построении этой санкции? Ведь в
да наказания и в тех случаях, когда оно указано в санкциях в качестве одного из основных видов наказаний (см.: Российская газета. 2009. 11 нояб.).
18
См.: Пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
29 октября 2009 г. «О некоторых вопросах судебной практики назначения
и исполнения уголовного наказания» // Там же.
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смежном составе злоупотребления должностными полномочиями
(ч. 2, 3 ст. 285 УК) к лишению права занимать определённые
должности или заниматься определённой деятельностью подход
дифференцирован: по ч. 2 ст. 285 лишение права выступает как
факультативное дополнительное наказание к лишению свободы, а
по ч. 3 – как обязательное дополнительное, хоть и с тем же максимальным пределом – до 3 лет.
В ст. 203 УК «Превышение полномочий частным детективом
или работником частной охранной организации, имеющим удостоверение частного охранника, при выполнении ими своих
должностных обязанностей» (гл. 23 УК) изложен тоже более разумный, по нашему мнению, подход к рассматриваемой ситуации
с точки зрения дифференциации ответственности: санкция квалифицированного состава предусматривает увеличение срока
лишения права до 3 лет по сравнению с максимальным его сроком в 2 года в рамках санкции основного состава.
Таким образом, можно говорить о законодательном сбое при
описании наказания в виде лишения права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью,
оказывающем влияние на правильное разрешение вопроса о
дифференциации ответственности за злоупотребление полномочиями частнопрактикующим нотариусом.
8. Следующий шаг, связанный с совершенствованием дифференциации уголовной ответственности, – введение особо квалифицирующего признака злоупотребления полномочиями частнопрактикующим нотариусом – «повлекшее тяжкие последствия».
Последствия преступления, предусмотренного ст. 202 УК, по
степени общественной опасности могут иметь характер тяжких.
Так, нотариус Иркутской области М. в июле 2004 г. незаконно заверила подпись директора одной из строительных фирм. В результате он лишился не только должности, но и контрольного пакета
акций своего предприятия. По данному факту было возбуждено
уголовное дело по ч. 1 ст. 202 УК19. В связи с этим возникает про-
19
См.: Иркутский Нотариус незаконно заверил подпись директора
строительной фирмы // URL: http://www. News.ru.com // Криминал. 2004.
28 дек.
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
блема учёта тяжких последствий злоупотребления при квалификации данного деяния и при назначении за него наказания.
Н. А. Егорова считает, что в случае наступления тяжких последствий деяние частнопрактикующего нотариуса необходимо
квалифицировать по ч. 2 ст. 201 УК «Злоупотребление полномочиями», где таковой признак предусмотрен в качестве квалифицирующего20. Однако данное утверждение нам представляется
весьма спорным, т. к. нормы ст. 201 и ст. 202 УК находятся в соотношении общей и специальной по признаку специфического
субъекта преступления, в частности частнопрактикующий нотариус. Следовательно, должно применяться правило ч. 3 ст. 17 УК
о том, что уголовная ответственность за преступление, если таковое предусмотрено общей и специальной нормой, наступает по
специальной норме (т. е. закреплённой в ст. 202 УК). Предпочтение отдаётся именно последней «ради того, чтобы в соответствии
с волей законодателя иначе назначить наказание»21.
Другие учёные полагают, что тяжесть последствий от злоупотребления полномочиями частнопрактикующим нотариусом
должна найти отражение при индивидуализации наказания – путём учёта их как отягчающего обстоятельства, предусмотренного
п. «б» ч. 1 ст. 63 УК (наступление тяжких последствий в результате совершения преступления)22. Мы разделяем данный взгляд.
Но в то же время считаем разумным, с учётом преемственности
положений ст. 201 и 285 УК, дифференциацию злоупотребления
в рамках ст. 202 УК в зависимости от тяжести наступивших от
него последствий поднять до уровня квалификации содеянного,
20
См.: Егорова Н. А. Уголовно-правовые формы борьбы с коррупцией
в новых экономических условиях: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 1996. С. 12.
21
Благов Е. В. Квалификация при совершении преступления. М., 2010.
С. 44.
22
См., например: Кузнецов А. П. , Изосимов С. В., Асанов Р. Ф. Ответственность за злоупотребления по службе частнопрактикующих нотариусов: проблемы реализации уголовного законодательства // Нотариус. 1999. № 4. С. 48; Обухов А. А. Злоупотребление полномочиями
частными нотариусами и аудиторами: основания криминализации, проблемы квалификации и дифференциации ответственности: автореф. дис. …
канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2004.
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
при этом придав таким последствиям не статус квалифицирующего признака23, а особо квалифицирующего, поскольку здесь
имеется, на наш взгляд, существенный перепад в уровне общественной опасности содеянного по сравнению с деянием, описанным в ч. 1 или ч. 2 ст. 202 УК.
Таким образом, предлагаем дополнить ст. 202 УК частью
третьей и сформулировать диспозицию её нормы следующим образом: «Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие тяжкие последствия», наказываются…
«Тяжкие последствия» – это оценочное понятие, его существование в ст. 202 УК предполагается наряду с другим оценочным
понятием «существенный вред». Употребление таковых в уголовном законе с точки зрения его языка имеет определённый негатив, потому что оценочные понятия не конкретизируют действительность с необходимой точностью и вносят в процесс
правореализации излишний субъективизм24. Как подчёркивалось
в письме Следственного управления Следственного комитета при
Министерстве внутренних дел России «Об обстоятельствах, способствующих совершению преступлений с участием нотариусов
или с использованием их реквизитов»25, изучение уголовных дел
данной категории свидетельствует, что доказывание таких преступлений, как правило, представляет определённую сложность,
поскольку «существенный вред», указанный в ст. 202 УК в каче-
23
Так, Л. А. Солдатова (см.: Солдатова Л. А. Ответственность за злоупотребление полномочиями или превышение полномочий служащими
коммерческих или иных организаций (вопросы истории, теории и законодательного регулирования). Казань, 2002. С. 123) и А. Д. Сулейманова (см.:
Сулейманова А. Д. Указ. соч. С. 23) предлагали включить в ч. 2 ст. 202 УК
в качестве квалифицирующего признака наступление тяжких последствий,
под которыми понималось бы причинение крупного имущественного
ущерба, банкротство организации, утрата жилья и средств к существованию гражданином и т. п.
24
См.: Малиновский А. А. Оценочные понятия в законодательстве
// Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы,
совершенствование: сб. ст. / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2001.
Т. 1. С. 270.
25
См.: Информационный бюллетень Ярославской областной нотариальной палаты. Ярославль, 2003. № 14. С. 37.
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стве обязательного признака, является оценочным и действующим законодательством не определён.
С другой стороны, дать полное нормативное определение
оценочным понятиям невозможно, поскольку их применение в
каждом конкретном случае зависит от жизненных условий, окружающей обстановки26. Кроме того, изъятие из законодательства оценочных понятий в определённой мере может ограничить
необходимую в конкретном случае свободу усмотрения субъекта27. Поэтому в качестве тяжких последствий злоупотребления
полномочиями частнопрактикующим нотариусом можно рассматривать, например, лишение гражданина занимаемой должности, лишение контрольного пакета акций и др.
Итак, как показал анализ нормы ст. 202 УК в отношении злоупотребления полномочиями частнопрактикующим нотариусом,
законодательная техника её построения, равно как и дифференциация ответственности за данное преступление, нуждаются в
совершенствовании. От того, насколько поменяется регламентация уголовной ответственности частнопрактикующих нотариусов, будет меняться и нормативная база всего нотариата, поскольку институт нотариата находится в стадии реформирования
и будущее именно за небюджетным нотариатом28.
В. Н. Некрасов (Вологодский институт ФСИН РФ)
К вопросу об определении момента окончания кражи К проблемам, которые теория и практика решают неоднозначно, относится разграничение оконченного преступления и
покушения, а точнее, определение момента окончания преступления. Нам представляется, что данная проблема особенно акту26
См.: Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. С. 128.
См.: Малиновский А. А. Указ. соч. С. 269.
28
См.: Сазонова М. И. Современное состояние нотариата в Российской Федерации и проблемы его реформирования: Круглый стол
// URL:http://notariat.ru/hot/ press_3416_21.aspx
27
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
альна применительно к преступлениям против собственности, а
именно преступлениям, связанным с хищением личного и иного
имущества граждан.
В современной юридической литературе существуют три
подхода к определению момента окончания хищения.
1. Одними авторами хищение квалифицируется как оконченное с момента перехода имущества во владение виновного или
другого лица. Так, В. А. Владимиров отмечал, что похищение
должно признаваться оконченным при стечении двух моментов:
изъятия имущества из чужого владения и поступления его в неправомерное обладание виновного1. Согласно данной концепции,
как оконченное хищение надлежит квалифицировать случаи, когда, например, продавщица магазина из корысти отрезала от тюка
часть ткани и спрятала ее под прилавок или когда рабочий спрятал
в ящик ценные детали, чтобы вынести их с территории завода2.
2. Другими юристами хищение признается оконченным с
момента изъятия имущества из фондов собственника. Причем согласно данной концепции не имеет значения, приобрел ли субъект реальную возможность распоряжаться этим имуществом или
нет. В качестве примера можно привести ситуацию, когда виновное лицо незаметно выбрасывает вещь из окна квартиры потерпевшего с намерением подобрать ее после ухода3.
3. Теория «реальной возможности»4. Согласно данной теории
для оконченного хищения характерен переход имущества в обладание субъекта, который получает возможность распоряжаться
или пользоваться им как своим собственным5. Данная концепция
на сегодняшний день является господствующей и находит отражение в следующих постановлениях высших судебных органов:
1
См.: Владимиров В. А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974. С. 38.
2
См.: Хилюта В. В. Момент окончания хищения в доктрине уголовного права: практика применения теоретических концепций // Правоведение.
2006. № 6. С. 100.
3
См. об этом: Владимиров В. А. Указ. соч. С. 37.
4
См.: Третьяк М., Волошин В. Определение момента окончания хищения // Уголовное право. 2007. № 3. С. 60.
5
Тенчов Э. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности. Иваново, 1980. С. 69.
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 11.07.1972 г.
№ 4 «О судебной практике по делам о хищении государственного
и общественного имущества», постановление Пленума Верховного суда СССР от 05.09. 1986 года № 11 «О судебной практике по
делам о преступлениях против личной собственности» и постановление Пленума Верховного суда РФ от 27.12.2002 г. № 29 «О
судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»6.
Между тем не все согласны с той концепцией, которой сегодня придерживается судебная практика.
Так, В. А. Владимиров отмечает, что для наступления момента окончания хищения достаточно, чтобы похищенное
имущество перешло в физическое обладание похитителя, хотя
бы он еще и не получил реальной возможности распорядиться
этим имуществом, а лишь только осознавал такую возможность
в будущем7. В свою очередь В. Н. Литовченко считает, что границы, при которых завладение имуществом до пределов реальной возможности распоряжаться им, не отличаются четкостью
и могут быть истолкованы неоднозначно8. С. М. Кочои утверждает, что разъяснение, содержащееся в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 года относительно
определения момента окончания хищения, не является универсальным и может быть использовано только для определения
момента окончания хищения чужого имущества, совершаемого
с охраняемой территории9. Кроме того, вызывает споры и сама
законодательная формулировка определения хищения. Так,
М. В. Гринь считает целесообразным уточнить понятие хищения, закрепленное в УК РФ, предлагая использовать термин
«завладение»10, и признать хищение оконченным с момента
6
См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда РФ
(РСФСР) и Верховного Суда СССР по уголовным делам / сост. Г. А. Есаков. М., 2010.
7
См.: Владимиров В. А. Указ. соч. С. 38.
8
См.: Литовченко В. Н. Уголовная ответственность за посягательства
на социалистическую собственность (понятие хищения). М., 1985. С. 50.
9
См.: Кочои С. М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. 2-е изд., доп. и перераб. М., 2000. С. 133.
10
См.: Гринь М. В. Неоконченное преступление: дис. … канд. юрид.
наук. М., 2003, С. 131.
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
противоправного завладения имуществом. В подтверждение
собственной точки зрения автор приводит довод А. Васецова:
«Ущерб собственнику причиняется не с момента, когда виновный пользуется или распоряжается похищенным, а со времени
изъятия чужой собственности»11.
В одной из своих работ М. В. Гринь предлагает под хищением
понимать «противоправное завладение чужим имуществом, сопряженное с его изъятием из обладания собственника или иного владельца, с целью распоряжения им по усмотрению виновного»12.
Более того, во многих ситуациях перед работниками соответствующих правоохранительных органов нередко встает вопрос,
имел ли виновный реальную возможность распоряжаться или
пользоваться похищенным имуществом? Причем зачастую определить момент наступления такой возможности достаточно сложно.
Приведем несколько примеров. Так, А. и В., зная, что руководитель их предприятия хранит в сейфе своего офиса крупную
сумму денежных средств, ночью проникли в этот офис, вскрыли
сейф и завладели его содержимым. После чего преступники покинули офис, перелезли через ограждение предприятия и через
100 метров были задержаны охраной, которая наблюдала за происходящим, так как в офисе руководителя предприятия были установлены видеокамеры. Суд признал то расстояние, которое виновные прошли, небольшим и квалифицировал данное деяние как
покушение на кражу.
Другой пример. Лицо совершает кражу пластиковой карты,
зная ее ПИН-код, и при попытке снятия денежных средств со
счета потерпевшего (у банкомата) происходит его задержание;
такие действия квалифицируются как покушение на кражу. В
случае же, когда виновный совершает кражу сумки, в которой
находится пластиковая карта, при определении общей суммы похищенного в размер включается только сама стоимость карты13.
Таким образом, в первом случае действия виновного квалифици11
Васецов А. Корысть как мотив преступления // Советская юстиция.
1983. № 24. С. 12.
12
Гринь М. В. Указ. соч. С. 134.
13
См.: Хилюта В. В. Момент окончания хищения в доктрине уголовного права: практика применения теоретических концепций // Правоведение. 2006. № 6. С. 105.
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
руются как покушение на кражу той суммы, которая находилась
на счете потерпевшего, а во втором – как кража, причем учитывается только стоимость карты. Получается, что во втором случае
преступнику целесообразнее признаться в намерении завладеть
денежными средствами потерпевшего, в результате чего он будет
обвинен только в покушении на кражу.
Следующий пример. А., находясь в ювелирном магазине и
примеривая несколько золотых колец, воспользовалась подходящим моментом и незаметно для продавца надела одно из колец
на палец, тем самым выдав его за свое. При попытке покинуть
магазин А. была задержана14. В данном примере мы также видим,
что вопрос о моменте окончания хищения будет зависеть от материалов конкретного уголовного дела, так как, чтобы считать
данное преступление оконченным, недостаточно того, что кольцо
одето на палец.
Заслуживает пристального внимания и другая проблема. В
принятом постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 момент окончания хищения определен только
в отношении кражи, грабежа и разбоя15 и ничего не говорится о
других видах хищения. Между тем в соответствии с Федеральным законом от 30 декабря 2006 года № 283-ФЗ были внесены
изменения в ст. 158 УК РФ, а также в примечание к ней. Так, под
хранилищем стали пониматься «…хозяйственные помещения,
обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные сооружения независимо от форм собственности,
которые предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей»16. Указанное определение не содержит положения о том, что хранилище оборудовано ограждением либо какими-либо иными техническими средствами,
указывающими на то, что оно находится под охраной. Получается, что к хранилищу следует относить любой участок территории,
даже не огороженный и не обеспеченный охраной. В результате
чего можно сделать вывод, что нет различия между кражей с ох14
Хилюта В. В. Момент окончания хищения в доктрине уголовного
права: практика применения теоретических концепций. С. 105.
15
См.: Сборник постановлений Пленумов… С. 179.
16
СЗ РФ. 2007. № 1 (1 ч.). Ст. 46.
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
раняемой территории и кражей с любого неохраняемого участка,
они все равно будут квалифицированы одинаково – по п. «б» ч. 2
ст. 158 УК как кража, совершенная с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище.
Все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что проблеме
определения момента окончания хищения на сегодняшний день
не уделяется должного внимания, а между тем в данном вопросе
еще имеется множество пробелов и подводных камней. Сложившуюся ситуацию можно объяснить различным толкованием оценочных признаков как теоретиками, так и правоприменителями.
Выход из сложившейся ситуации возможен посредством принятия высшим судебным органом страны решения, которое бы ориентировало судебную практику на принятие тождественных решений в однотипных ситуациях, либо в котором были бы
выработаны критерии определения реальной возможности пользоваться или распоряжаться похищенным имуществом.
С. Н. Петросян (Нижегородская правовая академия (институт)
Понятие и сущностная характеристика собственности как экономико­правового института и объекта преступления Собственность – это активно развивающийся институт, определяющий приоритетное направление реализации экономической
функции государства и общества. Ученые, проводящие исследования в указанной области, до сих пор не пришли к единому мнению в отношении формулирования понятия собственности и установления ее сущностных характеристик. Вместе с тем недостаточное, а в ряде случаев ошибочное регулирование отдельных
элементов общественных отношений собственности влечет за собой множество проблем, связанных с правоприменением.
Реформирование социально-экономических и политикоправовых отношений в России затронуло все сферы общественной
жизни, в том числе и систему права, систему законодательства. В
указанных структурных образованиях появились новые правовые
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
институты, соответствующие реальным условиям рыночной экономики, критериям правового государства, международным стандартам защиты прав и свобод человека и гражданина. Правовой
институт – это консолидированная группа правовых норм, регулирующих однородные общественные отношения в одной или нескольких отраслях права с помощью особых приемов и способов.
Таким образом, можно сделать вывод, что правовой институт, вопервых, соединяет в себе различные правовые нормы, включает их
в механизм правового регулирования конкретных видов общественных отношений; во-вторых – это элемент системы права, представляющий наиболее цельный, компактный ее компонент; втретьих, он представляет собой четкий порядок расположения
юридических норм, где каждый элемент системы права имеет строго определенное место; в-четвертых, он предстает как группа норм,
объективно сложившаяся внутри отрасли права.
Следует также отметить, что правовой институт – это юридическая основа, на которой держится правовая структура общества, государства; посредством её осуществляется нормативноправовая регламентация общественных отношений, обеспечиваются таким образом потребности и интересы индивида, общества, государства. Все это повышает роль и значимость правовых
институтов вообще и института собственности в частности.
Собственность занимает особое место в системе обеспечения
прав человека и гражданина, служит показателем благополучия
членов общества и регулятором социально-экономических отношений. Проводимые в Российской Федерации в конце XX – начале XXI в. реформы затронули все сферы общественной жизни;
коренной трансформации была подвергнута и собственность. Научный анализ существующего понятия «института собственности» с использованием исторического, филологического и доктринального инструментариев позволяет не только полно и
всесторонне проанализировать данное явление, но и выявить
проблемы в понимании, а равно пробельность и противоречивость в его трактовке.
В филологических и других доктринальных источниках
также не выработана единая позиция по определению понятия
собственности. Так, в лингвистических словарях собственность
определяется как: имущество, принадлежащее кому-нибудь, че151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
му-нибудь; принадлежность кого-чего-нибудь кому-чему-нибудь
с правом распоряжения1; исторически развивающиеся отношения, которые характеризуют распределение (присвоение) вещей
как элементов материального богатства общества между различными лицами (отдельными индивидуумами, социальными группами, государством). Совокупность вещей, принадлежащих данному субъекту (собственнику), составляет объект собственности, то есть имущество соответствующего лица, поэтому отношения собственности называют также имущественными отношениями. Будучи законодательно урегулированы государством,
они приобретают форму права собственности2.
В экономических словарях дается более развернутое определение понятия собственности, а именно принадлежность материальных и духовных ценностей определенным лицам, юридическое
право на такую принадлежность и экономические отношения между людьми по поводу принадлежности, раздела, передела объектов собственности3; принадлежность средств и продуктов производства определенным лицам – индивидам или коллективам – в
определенных исторических условиях, отражающих конкретный
тип отношений собственности. Собственность коллективная –
имущество, принадлежащее одновременно нескольким лицам, с
определением долей каждого из них (долевая) или без определения долей (совместная собственность). Владение, пользование и
распоряжение имуществом, находящимся в общей собственности,
осуществляется по соглашению всех собственников, а при его отсутствии устанавливается судом, арбитражем или третейским судом по иску любого из собственников. Собственность личная –
отношение по присвоению предметов личного потребления, идущих на удовлетворение индивидуальных или семейных материальных и духовных потребностей4.
1
См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993. С. 766.
2
См.: Большой энциклопедический словарь. 2-е изд., перераб. и
доп. М., 1997. С. 1117.
3
См.: Борисов А. Б. Большой экономический словарь. М., 2007.
С. 665–666.
4
См.: Большой экономический словарь / под ред. А. Н. Азрилияна.
2-е изд., доп. и перераб. М., 1997. С. 630–631.
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В юридических источниках под собственностью понимается право владения, пользования и распоряжения собственником
своим имуществом. В соответствии с законодательством РФ
выделяют три формы собственности: частную (собственность
физических и юридических лиц); государственную; муниципальную. В соответствии с Конституцией и ГК в РФ признаются и гарантируются следующие равноправные формы собственности: государственная (федеральная и субъектов РФ), муниципальная и частная. Конституция РФ допускает также существование иных форм собственности; гражданско-правовой институт, представляющий совокупность юридических норм, направленных на регулирование экономических отношений собственности методами гражданского права; само имущество, принадлежащее какому-либо субъекту на праве собственности5.
Как показывает анализ, собственность рассматривается
прежде всего как исторически развивающаяся экономическая и
юридическая категория, характерной особенностью которой является распределение (присвоение) вещей как элементов материального богатства общества между различными лицами (отдельными индивидуумами, социальными группами, государством). Совокупность вещей, принадлежащих данному
субъекту (собственнику), составляет объект собственности, то
есть имущество соответствующего лица, поэтому отношения
собственности называются также имущественными отношениями6. Будучи законодательно урегулированы государством,
они приобретают форму права собственности7. Как справедливо
отмечает С. С. Алексеев, собственность вне своего единства с
правом теряет свой смысл и предназначение8.
5
См.: Большой юридический словарь. З-е изд., доп. и перераб. / под
ред. А. Я. Сухарева. М., 2006. Т. 6. С. 692–693.
6
Не совсем ясно, почему не идет речь об интеллектуальной собственности (это уже личные неимущественные отношения).
7
Новая иллюстрированная энциклопедия. Кн. 17: Ск – Та. М.: Большая Российская энциклопедия, 2003. С. 48–49.
8
Алексеев С. С. Право собственности: Проблемы теории. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 46.
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К. И. Скловский утверждает, что «собственность» и «право
собственности» можно употреблять как синонимы9.
Различают право собственности в объективном смысле – это
система юридических норм, регулирующих указанные отношения и образующих институт права собственности, и в субъективном смысле – это закрепление определенной меры юридической
власти за конкретным лицом, являющимся собственником данной вещи10. Собственниками одной и той же вещи не могут быть
все члены общества одновременно. То есть всегда есть собственник вещи, отдельный человек (или несколько людей, организация, государство) и есть все другие люди, для которых эта вещь
является чужой. Это значит, что третьи лица обязаны воздерживаться от каких бы то ни было посягательств на данную вещь. Из
приведенного определения вытекает, что собственность всегда
обладает материальным субстратом в виде вещи, ценных бумаг,
денег и т. д., а также то, что собственности присуще волевое содержание, поскольку именно суверенная воля собственника определяет бытие принадлежащей ему вещи11.
Изложенное выше позволяет выделить следующие признаки
собственности.
1. Собственность – это общественное отношение. Без отношения других лиц к принадлежащей собственнику вещи как к
чужой не было бы и отношения к ней самого собственника как к
своей. Как справедливо утверждают Ю. К. Толстой и
К. П. Победоносцев, «собственность покоится на различении
«моего» и «твоего», «без этого вообще нет собственности»12. Содержание собственности как общественного отношения раскрывается при посредстве тех связей и отношений, в которые собственник необходимо вступает с другими людьми в процессе
9
См.: Скловский К. И. Собственность в гражданском праве: учеб.практ. пособие. 2-е изд. М., 2000. С. 13.
10
См.: Гражданское право: Учебник. 5-е изд., перераб и доп. / под ред.
А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М., 2002. Т. 1. С. 343.
11
См.: Там же. С. 340–341.
12
См.: Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого.
Т. 1. С. 340; Курс гражданского права: в 3 т. / под ред. и с предисл.
В. А. Томсинова. М., 2003. Т. 1. С. 1–2.
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
производства, распределения, обмена и потребления материальных благ. Это первый признак права собственности13.
2. Собственность – это имущественное отношение, занимающее в ряду имущественных отношений главенствующее место. Это второй важный признак права собственности. Именно в
этих двух признаках и проявляется сущность собственности.
Исследование действующего российского законодательства
показало, что в нем также отсутствует четко сформулированная
дефиниция «собственность», а только декларируются основные
положения, характеризующие данную категорию. Так, Конституция РФ определяет только базисные положения собственности,
не конкретизируя их. Одновременно с этим ст. 35 Конституции
Российской Федерации определяет собственность как совокупность прав по владению, пользованию и распоряжению имуществом, не раскрывая их сущностных составляющих.
В ст. 8 Конституции закрепляется правовое положение, согласно которому в России признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы
собственности. Как видно, Конституция РФ декларирует равенство всех форм собственности и императивно запрещает устанавливать какие-либо ограничения или представлять преимущество
тем или иным формам собственности. При этом государство,
провозглашая принцип равенства защиты всех форм собственности, выступает гарантом стабильности отношений собственности
и обеспечивает устойчивое их развитие.
В соответствии с ч. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему
имущества любые действия, не противоречащие закону и иным
правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом
интересы других лиц, в том числе: отчуждать свое имущество в
собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, право владения, пользования и распоряжения имуществом,
отдавать имущество в залог и обменивать его другим способом,
13
С. С. Алексеев определяет собственность не просто как отношение
человека к вещи, «как к своей», а отношение его к вещи, «как к самому себе…, как к продолжению себя самого». (См.: Алексеев С. С. Указ. соч.
С. 21–22.)
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
распоряжаться им иным образом. Исходя из конституционных положений, а также установлений, закрепленных в гражданском законодательстве, имущество может находиться в собственности
граждан, юридических лиц, а также Российской Федерации и муниципальных образований, иностранных государств, международных организаций, иностранных юридических и физических лиц,
лиц без гражданства.
Охраняя право собственности, российское законодательство
исходит из того, что оно может быть нарушено путем лишения
собственника владения имуществом либо иным способом. В случае лишения владения собственностью собственник имеет право
истребовать свое имущество из чужого незаконного владения и
требовать устранения любых нарушенных прав.
Равная защита всех форм собственности предполагает одинаковые основание и пределы ответственности за любое нарушение
права собственности вне зависимости от форм данного права.
А. С. Грибов (Ярославский госуниверситет)
Особенности дифференциации ответственности за преступления в сфере экономической деятельности в УК РФ Средствами дифференциации уголовной ответственности
выступают обстоятельства, сила влияния которых на ответственность определена в уголовном законе. В Общей части к этим
средствам относятся обстоятельства, указанные в ст. 62, 631, 65,
66, 68, 75, 76 УК и подобные им. С помощью данных обстоятельств дифференцируется ответственность в целом за все преступления, включая экономические.
В Особенной же части средствами дифференциации уголовной ответственности являются квалифицирующие и привилегирующие признаки, признаки специальных норм, а также обстоятельства, влекущие специальное освобождение от уголовной
ответственности. Именно эти средства в гл. 22 УК РФ отличают156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся своеобразием и образуют основу дифференциации уголовной
ответственности за экономические преступления в России.
Стоит отметить, что процессы дифференциации ответственности за экономические преступления в УК РФ были предметом развернутого анализа и применительно к УК в первоначальной редакции1, и применительно к УК образца 2008 г.2 Проанализируем
вопросы дифференциации ответственности в гл. 22 УК РФ. «Сердцевина» процесса дифференциации в анализируемой главе – это использование законодателем квалифицирующих признаков для установления новых рамок наказуемости экономических преступлений.
В этой связи необходимо выяснить, какие виды квалифицирующих признаков и насколько часто они использованы законодателем в гл. 22 УК. В настоящее время в ней содержится 39 статей. Количество же самостоятельных составов преступлений,
изложенных в этих статьях, равняется 48, поскольку ряд статей
содержит либо два (1701, 176, 180, 183, 1852), либо три (184, 195)
различных состава. Изложение в одной статье Особенной части
УК различных, хотя и родственных составов – не самый удачный
законодательно-технический прием, на что справедливо обращается внимание в литературе3.
Таким образом, в гл. 22 УК описано 48 самостоятельных экономических преступлений. Однако из них снабжены квалифицирующими признаками лишь 29. Ответственность за 19 экономических деяний посредством использования указанных признаков
вообще не градирована. Эти «слабодифференцированные» деяния
предусмотрены статьями: 170, ч. 1 ст. 1701, 176 (ч. 1, ч. 2), 177, 183
(ч. 1), 184 (ч. 3, ч. 4), 1851, ч. 3 ст. 1852, 190, 192, 193, 195 (ч. 1, ч. 2,
ч. 3), 196, 197, 1992. На наш взгляд, отсутствие в указанных стать1
См.: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания). Ярославль, 2001.
2
См.: Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г., Грибов А. С. Экономические
преступления в бюджетной и кредитно-финансовой сферах: вопросы законодательной техники и дифференциации ответственности. Ярославль, 2008.
3
См., напр.: Соловьев О. Г. Уголовно-правовые средства охраны
бюджетных отношений: проблемы юридической техники. Ярославль, 2008.
С. 76; Иванчин А. В. Законодательная техника в механизме уголовного
правотворчества. Ярославль, 2009. С. 112.
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ях квалифицирующих признаков – недостаток действующего уголовного закона. Посредством данных признаков в самом законе
можно установить единые и справедливые рамки наказуемости
для деяний, обладающих повышенной опасностью. Тем самым
более полно будут реализовываться принципы законности (ст. 3
УК), равенства граждан перед законом (ст. 4 УК) и справедливости
(ст. 6 УК), заметно сузятся границы судейского усмотрения.
Вполне закономерна и адекватна поэтому реакция уголовноправовой доктрины на отсутствие в упомянутых статьях гл. 22
УК усиливающих наказание обстоятельств: высказана масса
предложений о введении данных обстоятельств в эти статьи УК4.
Данные предложения требуют, на наш взгляд, самого пристального внимания законодателя, серьезной проработки и последующей
реализации в процессе совершенствования уголовного закона.
Всего в гл. 22 УК при дифференциации уголовной ответственности за 29 деяний использовано 19 разноименных квалифицирующих признаков. В настоящее время наиболее часто законодатель дифференцирует ответственность за экономические
преступления посредством признака «организованная группа»
(он применен 18 раз), на втором месте по частоте употребления
идет «группа лиц по предварительному сговору» (11 раз) и замы4
См., напр.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической
деятельности: понятие, проблемы квалификации и наказания: автореф.
дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 1997; Лопашенко Н. А. Вопросы совершенствования норм главы 22 УК РФ: Проект Федерального закона «О внесений изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ» с пояснительной
запиской // Налоговые и иные экономические преступления. Ярославль,
2000. Вып. 1; Эминов Е. В. Борьба с незаконной предпринимательской
деятельностью: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000; Соловьев О. Г. Преступления в сфере налогообложения (ст. 194, 198, 199 УК РФ):
проблемы юридической техники и дифференциации ответственности: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2002; Кузнецов А. В. О дифференциации ответственности за преступления, связанные с банкротством
(ст. 195–197 Уголовного кодекса Российской Федерации), средствами
Особенной части УК // Актуальные проблемы дифференциации ответственности и законодательная техника в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2003. С. 110–113; Румянцева Е. В. Техника конструирования и
применения диспозиций статей о налоговых преступлениях (ст. 198–
1992УК РФ): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2007.
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кает тройку самых распространенных признаков в главе 22 –
«особо крупный размер» (8 раз).
Очевидно, что дифференциация ответственности в гл. 22 УК
произведена законодателем недостаточно продуманно и системно. «Существуют признаки, которые, безусловно, заслуживают
более серьезного внимания законодателя при решении вопросов
дифференциации ответственности и наказания в рамках главы 22
(например, посягательство с причинением значительного ущерба,
совершение преступления должностным лицом). Сферу применения отдельных признаков можно было бы расширить, о чем
свидетельствует предшествовавшая законодательная практика (на
первом этапе отдельные ныне «ходовые» признаки использовались довольно редко)»5, – обоснованно отмечается в доктрине.
В теории справедливо обращается внимание на то, что насыщенность гл. 22 квалифицированными составами и квалифицирующими признаками заметно уступает двум другим главам раздела VIII. Если соотнести число основных и квалифицированных
составов в каждой из трех глав, то коэффициент дифференциации
выглядит так: гл. 21 – 1,0; гл. 22 – 0,66, гл. 23 – 1,0. То есть в главах 21 и 23 ответственность за каждый вид преступления дифференцирована, в то время как в каждом третьем случае дифференциация наказуемости за преступления в сфере экономической
деятельности (гл. 22) отсутствует6.
Совершенно очевидно, что уровень дифференциации ответственности за экономические преступления по УК РФ недостаточно
высок, по крайней мере, в сравнении с иными главами Кодекса.
Повышение этого уровня должно производиться, на наш взгляд, за
счет насыщения главы 22 дифференцирующими признаками, как
использованными в Кодексе, так и неиспользованными. В части
предложений по введению новых квалифицирующих признаков
ощутимую пользу может принести изучение зарубежного опыта, в
т. ч. законодательства США и ФРГ. Отдельные новые признаки,
неизвестные действующему УК РФ, предлагается ввести и в науч5
Румянцева Е. В. Техника конструирования и применения диспозиций
статей о налоговых преступлениях (ст. 198–1992УК РФ): дис. … канд.
юрид. наук. Казань, 2007. С. 188.
6
См.: Там же. С. 189–190.
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной среде. Так, представляется криминологически обоснованной
идея Б. В. Волженкина о дополнении ряда статей гл. 22 УК квалифицирующим признаком «с использованием созданной для этой
цели лжепредпринимательской организации» (с одновременным
исключением ст. 173 из УК)7. Особо актуально данная идея выглядит после недавнего исключения из УК ст. 173.
К сожалению, не всегда выглядит взвешенной дифференциация ответственности за преступления, имеющие единый групповой объект. Это можно сказать, например, о преступлениях против установленного порядка внешнеэкономической деятельности.
Так, в ст. 188 УК ответственность за контрабанду дифференцирована по признаку организованной группы, а в ст. 189, 190 и 194
УК этот признак вовсе не упомянут. При этом в ст. 189 и 194 УК
его отсутствие труднообъяснимо еще и потому, что квалифицированный состав незаконных экспорта и передачи соответствующих предметов и квалифицированный состав уклонения от уплаты таможенных платежей включают признак группы лиц по
предварительному сговору.
Анализ гл. 22 УК выявляет бессистемность в использовании
законодателем одноименных квалифицирующих признаков. Например, признак организованной группы в одних статьях является квалифицирующим (ч. 2 ст. 171, ч. 2 ст. 171.1, ч. 2 ст. 172 УК и
т. д.), в других – особо квалифицирующим (ч. 3 ст. 175, ч. 3
ст. 178 УК и т. п. ), а в ряде статей – «особо особо» квалифицирующим (ч. 4 ст. 174 и др.). При этом признак организованной
группы в одних случаях используется в «вертикальной связке» с
признаком группы лиц по предварительному сговору (например, в
ст. 174, 1741, 175 УК). В других случаях этот признак не использован в сочетании с признаком группы лиц по предварительному
сговору, т. е. только он сам градирует ответственность (например,
в ч. 2 ст. 171, ч. 2 ст. 172, ч. 2 ст. 181 УК).
В третьих случаях признакам организованной группы и группы лиц по предварительному сговору законодатель придает одно
7
См.: Волженкин Б. В. К вопросу о совершенствовании законодательства об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности // Налоговые и иные экономические преступления. Ярославль, 2000.
Вып. 2. С. 31.
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дифференцирующее значение, т. е. указывает их вместе в одной
части статьи гл. 22 (например, в ч. 3 ст. 180, ч. 2 ст. 185 УК). Согласимся с тем, что последний прием усиливает «ощущение хаотичности, неупорядоченности процесса дифференциации», поскольку разноуровневые признаки нелогично размещать в одной
части статьи8. Совершенно очевидно, что с позиций логики такой
разнобой в использовании одноименных признаков при дифференциации ответственности за родственные преступления (с одним родовым объектом) недопустим.
Каким видится выход из сложившегося положения? Как усовершенствовать дифференциацию ответственности в гл. 22 УК?
При конструировании квалифицированных составов преступлений
законодателю целесообразно придерживаться «блокового» принципа изложения квалифицирующих обстоятельств. Речь идет об изложении устойчивых сочетаний признаков как по горизонтали (в
пределах одной части статьи), так и по вертикали (при переходе от
квалифицирующих к особо квалифицирующим признакам)9.
Сегодня эта идея при регламентации и совершенствовании
преступлений в сфере экономической деятельности реализована
далеко не в полной мере. Только два блока – «в особо крупном
размере или организованной группой» и «группой лиц по предварительному сговору либо лицом с использованием своего служебного положения» – встречаются в статьях главы по три раза
(соответственно ч. 2 ст. 171, 171¹, 172; ч. 3 ст. 174, 174¹ и ч. 2
ст. 178). «Вертикальная связка» законодателем использована
всего два раза – «группа лиц по предварительному сговору –
организованная группа». В ч. 2 ст. 185 она явилась основанием
выделения квалифицированного вида посягательства, а в ч. 3
ст. 180 – особо квалифицированного вида.
С учетом изложенного трудно не согласиться с критикой
существующего подхода законодателя к дифференциации в
гл. 22 УК. Вряд ли логично и оправданно, например, отсутст8
См.: Кругликов Л. Л. Квалифицированные виды посягательств в
сфере экономики (сравнительный анализ) // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 2. С. 18.
9
Подробнее об этом см.: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Указ. соч.
С. 64–69.
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вие в этой главе вертикали типа: группа лиц по предварительному сговору (ч. 2) – организованная группа (ч. 3); крупный
размер (ч. 2) – особо крупный размер (ч. 3); крупный ущерб
(ч. 2) – особо крупный ущерб (ч. 3)10. Поэтому в ходе совершенствования дифференциации ответственности в гл. 22 УК законодателю следует уделить большее внимание устойчивым сочетаниям квалифицирующих признаков.
Наконец, отметим, что гл. 22 УК предусматривает 4 специальных вида освобождения от уголовной ответственности, которые регламентированы в ч. 2 ст. 75 УК. Данные основания закреплены в примечании 3 к ст. 178 УК (действует в отношении
ст. 178), примечании к ст. 184 (действует в отношении ч. 1 и ч. 2
ст. 184), примечании 2 к ст. 198 (действует в отношении ст. 198)
и примечании 2 к ст. 199 (действует в отношении ст. 199 и 1991).
Следовательно, лишь применительно к 5 статьям из 39 статей
гл. 22 УК законодатель дифференцировал ответственность посредством специальных видов освобождения. Полагаем, что слабая насыщенность гл. 22 УК указанными средствами дифференциации ответственности, имеющими, помимо прочих достоинств,
большое стимулирующее значение, не способствует борьбе с
экономическими преступлениями в России.
Таким образом, дифференциация ответственности за экономические преступления осуществляется с помощью средств Общей и Особенной части УК. Средства Общей части градируют
ответственность в целом за все преступления независимо от их
родового объекта. Поэтому своеобразие дифференциации ответственности за экономические деяния проявляется в средствах
Особенной части УК, где ответственность за экономические преступления дифференцирована главным образом посредством использования квалифицирующих признаков. Однако из 48 самостоятельных экономических преступлений, описанных в гл. 22,
только 29 преступлений снабжены квалифицирующими признаками. Ответственность за 19 экономических деяний вообще не
градирована, что является очевидным недостатком уголовного закона. Особенно заметен это недостаток в сравнении гл. 22 УК с
10
См.: Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г., Грибов А. С. Указ. соч.
С. 190–191.
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гл. 21 и 23 УК, в которых ответственность разделена за каждое
деяние. Всего в гл. 22 УК при дифференциации уголовной ответственности за 29 деяний использовано 19 разноименных квалифицирующих признаков. При этом данные признаки использованы недостаточно продуманно и несистемно (в составах сходных
преступлений содержатся разные квалифицирующие признаки;
одноименным признакам придается различное дифференцирующее значение).
Исправление ситуации должно производиться за счет насыщения гл. 22 УК дифференцирующими признаками, как уже использованными в Кодексе, так и неиспользованными. В части
предложений по введению новых квалифицирующих признаков
ощутимую пользу может принести, как уже говорилось, изучение
зарубежного опыта. При совершенствовании процессов дифференциации за экономические преступления законодателю целесообразно придерживаться «блокового» принципа изложения квалифицирующих обстоятельств как по горизонтали (в пределах
одной части статьи), так и по вертикали (при переходе от квалифицирующих к особо квалифицирующим признакам).
А. А. Ильин (Ярославский госуниверситет)
Особенности квалифицированного состава превышения должностных полномочий (ч. 2 ст. 286 УК РФ) Превышение должностных полномочий, совершенное лицами, указанными в ч. 2 ст. 286 УК РФ (далее – УК), выделено законодателем в квалифицированный состав, влекущий более строгое наказание. На наш взгляд, это обосновано рядом причин,
наиболее важными среди которых являются следующие: вопервых, названные лица обладают весьма широким кругом властных полномочий, что во многих случаях облегчает совершение
ими преступления, а во-вторых, совершение преступления данной категорией должностных лиц наиболее существенно подрывает авторитет органов государственной власти и органов мест163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного самоуправления, способствует формированию в обществе
негативного отношения к органам власти в целом.
Разграничение основного (ч. 1) и квалифицированного (ч. 2)
состава превышения должностных полномочий проводится только по субъекту преступления, все остальные признаки состава те
же. Если в ч. 1 ст. 286 УК субъектом является любое должностное лицо, нарушившее установленный уголовным законом запрет, то по ч. 2 – это должностное лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации, государственную
должность субъекта Российской Федерации, либо глава органа
местного самоуправления.
Кого же следует относить к указанным категориям должностных лиц? Разъяснения понятий лиц, занимающих государственную должность РФ и государственную должность субъектов
РФ, даны непосредственно в уголовном законе (примечания 2 и 3
к ст. 285 УК), а правовой статус главы органа местного самоуправления определен Федеральным законом от 6 октября 2003 г.
№ 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», на что прямо указано в
п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009
г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»1 (далее – постановление Пленума).
В соответствии с п. 9 постановления Пленума при решении
вопроса о субъекте преступления по ч. 2 ст. 286 УК необходимо
руководствоваться п. 2 и 3 примечаний к ст. 285 УК. Так, п. 2
примечания устанавливает: под лицами, занимающими государственные должности Российской Федерации, понимаются лица,
занимающие должности, устанавливаемые Конституцией РФ,
федеральными конституционными законами и федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.
В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 27 июля
2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» государственные должности – должности,
устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, феде1
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 12.
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ральными законами для непосредственного исполнения полномочий федеральных государственных органов2.
В научной литературе высказано мнение о том, что должностные лица, занимающие по законодательству о государственной
службе должности категории «руководители», являются субъектами квалифицированного вида превышения должностных полномочий3. На наш взгляд, с указанным мнением согласиться
нельзя, т. к. в соответствии со ст. 8 вышеназванного Федерального закона должности федеральной государственной службы учреждаются в целях обеспечения исполнения полномочий государственного органа или лица, замещающего государственную
должность, следовательно, не относятся к государственным
должностям РФ. При определении лица, занимающего государственную должность, с нашей точки зрения, необходимо руководствоваться Сводным перечнем государственных должностей
Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 11 января
1995 г. № 32 (в ред. от 1 декабря 2008 г.) «О государственных
должностях Российской Федерации»4, в котором дан исчерпывающий перечень таких лиц (напр., Президент РФ, Председатель
Правительства РФ, Генеральный прокурор РФ и т. д.).
Возникает вопрос: могут ли военнослужащие занимать государственную должность РФ при том, что они не названы в Сводном перечне государственных должностей? По нашему мнению,
в данном вопросе следует согласиться с О. К. Зателепиным и
К. В. Фатеевым в том, что если федеральные министры – руководители соответствующих органов по статусу – являются военнослужащими, то они являются лицами, занимающими государственную должность РФ5. Следовательно, такие лица могут
подлежать ответственности по ч. 2 ст. 286 УК, равно как и судьи
Военной коллегии Верховного Суда РФ.
2
См.: Российская газета. 2004. 31 июля.
См.: Ковалева Н. М. Должностное лицо и должностное преступление
в законодательстве, теории и судебной практике России. М.; Ставрополь,
2006. С. 78.
4
См.: СПС «КонсультантПлюс».
5
См.: Зателепин О. К., Фатеев К. В. К вопросу о понятии воинского
должностного лица по уголовному праву // Право в Вооруженных Силах.
2003. № 10. С. 30.
3
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для удобства использования подзаконного акта в литературе
рядом авторов предлагается поместить Сводный перечень государственных должностей РФ в качестве приложения к ст. 285 УК
либо дать точную отсылку к нормативному документу, закрепляющему его6. Если согласиться с мнением указанных авторов,
то, следуя логике, законодатель будет вынужден в качестве приложения поместить в УК и другие нормативные документы, к которым часто обращаются правоприменители. Однако это существенно увеличит объем Кодекса, усложнит пользование им, что
вряд ли будет способствовать эффективности реализации его основных положений. Нам представляется нецелесообразным и
второе предложение вышеуказанных авторов, поскольку законодательные и иные нормативно-правовые акты достаточно часто
трансформируются или отменяются.
Таким образом, при отнесении должностного лица к числу
лиц, занимающих государственную должность Российской Федерации, необходимо руководствоваться Федеральным законом «О
государственной гражданской службе РФ» и Сводным перечнем
государственных должностей Российской Федерации.
Под лицами, занимающими государственные должности
субъектов Российской Федерации, в соответствии с п. 3 примечания к ст. 285 УК понимаются лица, занимающие должности, установленные конституциями или уставами субъектов Российской
Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов. Для выяснения того, кто же может быть
признан указанным лицом, следует обращаться к региональному
законодательству. Так, Устав Ярославской области от 23 мая
1995 г. № 5-з (в ред. от 25 февраля 2009 г.) к лицам, занимающим
государственную должность Ярославской области, относит губернатора Ярославской области, председателя Ярославской областной думы и ряд иных лиц7. Исчерпывающий перечень лиц, занимающих государственные должности Ярославской области,
6
См.: Примечания в уголовном законодательстве России: эволюция
правовой природы, модификация функций, техника эффективного использования / И. Н. Бокова, С. В. Изосимов, Д. С. Кондаков, А. П. Кузнецов
// Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы,
совершенствование / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2001. С. 425.
7
См.: СПС «КонсультантПлюс».
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
содержится в ст. 2 Закона Ярославской области от 3 июня 2005 г.
№ 30-з (в ред. от 06 июля 2010 г.) «О государственной гражданской службе Ярославской области», в соответствии с которой,
помимо указанных ранее лиц, к ним также относятся: заместитель председателя Ярославской областной думы; председатель,
заместитель председателя постоянной комиссии думы; депутат
Думы; первый заместитель губернатора области; заместитель губернатора; заместитель губернатора области – директор департамента; председатель избирательной комиссии области; заместитель председателя избирательной комиссии; секретарь
избирательной комиссии; член избирательной комиссии с правом
решающего голоса, работающий в комиссии на постоянной
(штатной) основе; председатель контрольно-счетной палаты области, мировой судья8.
Таким образом, по законодательству Ярославской области
только указанные лица могут подлежать ответственности по ч. 2
ст. 286 УК как лица, занимающие государственную должность
субъекта Российской Федерации.
По ч. 2 ст. 286 УК, кроме вышеуказанных лиц, может нести
ответственность и глава органа местного самоуправления, понятие которого не раскрывается ни в УК, ни в Федеральном законе
«Об общих принципах организации местного самоуправления в
Российской Федерации». Впервые данное понятие было раскрыто
в упомянутом нами ранее постановлении Пленума, указавшем,
что под главой органа местного самоуправления необходимо понимать только главу муниципального образования – высшее
должностное лицо муниципального образования, наделенное уставом муниципального образования собственными полномочиями по решению вопросов местного значения (п. 10).
Однако такое понимание термина «глава органа местного
самоуправления» представляется нам небесспорным. Если обратиться к уголовно-правовой литературе, можно встретить различные подходы к определению круга лиц, обладающих статусом названного лица. Так, А. Шнитенков считает, что главой
органа местного самоуправления необходимо признавать главу
муниципального образования и председателя представительного
8
См.: СПС «КонсультантПлюс».
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
органа муниципального образования9. Б. В. Волженкин под главой органа местного самоуправления понимает главу муниципального образования и главу местной администрации10. По
мнению С. В. Смеловой, под понятие «глава органа местного
самоуправления» подпадают глава муниципального образования, глава местной администрации и глава представительного
органа муниципального образования11. Отсутствие единой позиции по данному вопросу свидетельствует о неоднозначности
подходов к пониманию смысла, заложенного законодателем в
понятие «глава органа местного самоуправления». Попытаемся
разобраться в данной проблеме.
Поскольку ч. 2 ст. 286 УК оперирует термином «глава органа
местного самоуправления», необходимо в первую очередь раскрыть понятие органов местного самоуправления и определить
их структуру.
В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 6 октября
2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного
самоуправления в Российской Федерации»12 (далее – Закон) под
органами местного самоуправления понимаются избираемые непосредственно населением и (или) образуемые представительным
органом муниципального образования органы, наделенные собственными полномочиями по решению вопросов местного значения. Структуру органов местного самоуправления составляют
представительный орган муниципального образования, глава муниципального образования, местная администрация (исполнительно-распорядительный орган муниципального образования),
контрольный орган муниципального образования, иные органы и
выборные должностные лица местного самоуправления, предусмотренные уставом муниципального образования (ч. 1 ст. 34).
При этом, за исключением предусмотренных в Законе случаев,
9
См.: Шнитенков А. Глава органа местного самоуправления как субъект должностного преступления // Законность. 2005. № 8. С. 18–20.
10
См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления: Комментарий законодательства и судебной практики. СПб., 2005. С. 111.
11
См.: Смелова С. В. Субъект квалифицированного вида превышения
должностных полномочий // Российский следователь. 2008. № 10. С. 18–
21.
12
См.: Российская газета. 2003. 8 окт.
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наличие в структуре органов местного самоуправления представительного органа муниципального образования, главы муниципального образования и местной администрации обязательно
(ч. 2 ст. 34). Данная оговорка в Законе не случайна: в компетенции названных органов сосредоточены все ключевые полномочия, без которых невозможно нормальное функционирование
муниципального образования, однако уставами муниципальных
образований могут предусматриваться и другие органы. Так, например, Устав города Ярославля (принят решением муниципалитета г. Ярославля от 16.10.1995 г. № 42) в структуре городского
самоуправления выделяет только три вышеназванных органа, наличие которых в соответствии с Законом является обязательным
(ст. 6)13, а Устав городского поселения Ростов Ярославской области (принят решением муниципального Совета городского поселения Ростов от 26.01.2006 г. № 5) наряду с основными органами выделяет и контрольный орган городского поселения, однако
проведенный анализ его полномочий показывает, что они существенно уже полномочий «обязательных» органов14.
Определив понятие и структуру органов местного самоуправления, необходимо установить критерии, по которым можно будет отнести то или иное должностное лицо к главе органа
местного самоуправления.
Пленум Верховного Суда РФ при раскрытии изучаемого понятия, на наш взгляд, существенно сузил последнее, взяв за основу
единственный критерий – правовой статус главы муниципального
образования, который в соответствии со ст. 36 Закона является
высшим должностным лицом муниципального образования. Межу
тем анализ положений УК, Закона, а также уставов г. Ярославля,
городского поселения Ростов и других нормативных актов приводит к выводу о необходимости более широкого понимания термина «глава органа местного самоуправления». В обоснование своей
позиции приведем несколько доводов: во-первых, если бы законодатель, конструируя квалифицированный состав превышения
должностных полномочий, понимал под изучаемым понятием
только высшее должностное лицо муниципального образования,
13
14
См.: Городские новости. 1995. 19–25 окт.
См.: Ростовский вестник. 2006. 14 марта.
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
он мог бы прямо указать на это, использовав в ч. 2 ст. 286 УК соответствующую конструкцию; во-вторых, в ч. 2 ст. 286 УК говорится о «главе органа местного самоуправления», а не о главе муниципального образования; в-третьих, возникает закономерный
вопрос: почему к лицам, занимающим государственные должности РФ, государственные должности субъекта РФ, мы относим
множество должностных лиц, а к главе органа местного самоуправления только главу муниципального образования, притом
что сам законодатель прямо на это не указывает.
На наш взгляд, при определении круга лиц, обладающих статусом главы органа местного самоуправления необходимо брать
во внимание следующее. Буквальное толкование термина «глава
органа местного самоуправления» означает, что таковым может
быть признано любое лицо, возглавляющее любой из органов,
входящих в структуру органов местного самоуправления, правовой статус которого регламентирован Законом. Анализ положений
Закона (ст. 34–39) показывает, что к числу таких лиц относятся
только руководители «обязательных» органов – местной администрации и представительного органа муниципального образования. Как было сказано ранее, к числу «обязательных» органов Закон относит и главу муниципального образования (ст. 34), однако
здесь, на наш взгляд, законодателем допущена неточность: ст. 36
Закона, содержащая определение главы муниципального образования, называет его высшим должностным лицом, а не органом,
как это сделано в ст. 34. Уставы г. Ярославля и городского поселения Ростов Ярославской области также упоминают только о
главе муниципального образования и о руководителях местной
администрации и представительного органа. Таким образом, на
наш взгляд, главой органа местного самоуправления могут признаваться только глава муниципального образования, лицо, возглавляющее местную администрацию, и председатель представительного органа муниципального образования. Кого же следует
относить к указанным лицам?
В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 36 Закона глава муниципального
образования в случае избрания его на муниципальных выборах
либо входит в состав представительного органа, являясь его
председателем, либо возглавляет местную администрацию. Если
же он избирается представительным органом, то становится
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
председателем этого органа (п. 3 ч. 2 ст. 36). Закон запрещает
главе муниципального образования совмещение должностей
председателя представительного органа и главы местной администрации (п. 4 ч. 2 ст. 36). В соответствии с ч. 2 ст. 37 Закона главой местной администрации является глава муниципального образования либо лицо, назначаемое на должность главы местной
администрации по контракту, заключаемому по результатам конкурса на замещение указанной должности на срок полномочий,
определяемый уставом муниципального образования. Таким образом, в одном муниципальном образовании возможна одна из
двух взаимоисключающих моделей построения власти.
1. Когда глава муниципального образования после своего избрания возглавляет местную администрацию, организацию деятельности представительного органа осуществляет его председатель. Такое муниципальное образование можно условно назвать
муниципальным образованием с «сильным» главой». В данном
случае главой органа местного самоуправления следует признавать председателя представительного органа и главу муниципального образования, занимающего одновременно должность
главы администрации.
2. Когда глава муниципального образования после своего избрания становится председателем представительного органа муниципального образования, местную администрацию возглавляет
лицо, назначаемое на эту должность по контракту. Здесь обратная ситуация: главу можно условно назвать «слабым», т. к. он
подконтролен и подотчетен представительному органу (ч. 6 ст. 37
Закона). Но, несмотря на это, он, наряду с главой представительного органа, также должен признаваться главой органа местного
самоуправления, т. к. возглавляет местную администрацию.
Указанные модели построения муниципальной власти определяются уставами муниципальных образований. Так, Устав
г. Ярославля закрепляет первую модель, согласно которой мэр
г. Ярославля – высшее должностное лицо города, осуществляющее руководство мэрией (ст. 82, 93 Устава). Таким образом,
в г. Ярославле главой органа местного самоуправления могут
быть признаны мэр города и председатель муниципалитета.
Подводя итог всему вышесказанному, можно сделать следующий вывод. В конкретном муниципальном образовании
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
главой органа местного самоуправления, на наш взгляд, могут
одновременно признаваться только два лица: либо глава муниципального образования, возглавляющий местную администрацию, и председатель представительного органа, либо глава муниципального образования, одновременно являющийся председателем представительного органа, и лицо, назначаемое на
должность главы администрации по контракту.
М. И. Гешелин (Ярославский госуниверситет)
Мошенничество как способ совершения экономических преступлений в уголовном праве Англии Говоря о мошенничестве в том смысле, в котором оно употребляется в английском уголовном праве, необходимо уточнить,
что, в отличие от российского уголовного права, термин «мошенничество» понимается не как отдельный состав главы преступлений против собственности, а как характеристика целой группы
экономических преступлений.
Первоначально термин «fraud», т. е. мошенничество, носил
исключительно гражданско-правовой характер, основным признаком которого являлось причинение ущерба в сфере экономики
путем обмана. В доктрине уголовного права Англии данный термин получил широкое распространение, в особенности в группе
преступлений в сфере экономической деятельности: по мнению
Б. Хэппла и М. Мэтьюса, выделение данного способа совершения
преступления – «одна из главных причин причинения “чистых
экономических убытков”»1.
Свое развитие данный термин получил в большей степени в
связи с развитием законодательства о хищениях. Так исторически сложилось формирование источников для определения состава и понятия мошенничества, поскольку большинство пре-
1
Hepple B. & Matthews M. Cases and Materials. London, 1991. P. 149.
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ступлений, относящихся к мошенническим, регулируются
нами о хищениях2.
В настоящее время нормы, содержащие экономические преступления, совершенные мошенническим путем, содержатся в
Актах о хищениях 1967 и 1978 гг. (Thieft Act 1967, 1978), в Акте о
мошенничестве (Fraud Act 2006).
Мошенничество является родовым понятием для всех обманных способов совершения преступления, связанных с получением выгоды или причинением ущерба.
Неоднозначность понимания данного термина, получившего
широкое распространение не только в теории, но и у законодателя, послужила основанием для попытки определения на уровне
закона термина «fraud». Первым результатом работы комиссии по
разработке конструкции мошенничества стал вышедший в свет в
2002 г. доклад, содержащий положения законопроекта о мошенничестве; позже, в 2006 г., был принят Акт о мошенничестве.
Из текста данного закона следует формула определения мошенничества. Для того чтобы деяние могло быть признано уголовно наказуемым мошенничеством, необходимо наличие трех
признаков: во-первых, лицо должно действовать бесчестно (т. е.
путем обмана), во-вторых лицо должно действовать с целью получения выгоды для себя или определенных третьих лиц, в-третьих,
предметом такого преступления обязательно должны быть денежные средства или иное имущество, которые могут быть получены
преступником или которым может быть нанесен ущерб3.
Сам по себе факт выделения подобного признака многих
экономических преступлений для английского уголовного права
является серьезным шагом вперед, поскольку это не только призвано сократить объем норм, описывающих различные способы
совершения преступлений в сфере экономической деятельности
путем простого указания на мошеннический способ, но и должно
позволить более гибко применять нормы уголовного закона. Совершение преступления мошенническим способом предусмотрено также общим правом и применяется в тех случаях, когда от-
2
3
См., например: Thieft Act 1967.
См.: Fraud Act 2006. S. 2. // Statutory instruments. 2006.
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сутствует регламентация специального нормативного акта по
конкретному экономическому преступлению.
Признаки мошеннического способа, которые выделяет Акт о
мошенничестве, имеют широкое толкование и закрепление в судебных актах Англии. Первый признак заключается в том, что
лицо должно действовать обманно. Обман является конститутивным признаком мошенничества как в российском, так и в английском уголовном праве. Существует множество терминов для определения обмана, по своей сути мало чем отличающегося по
содержанию от доктринального понимания мошенничества в
сфере экономической деятельности по уголовному праву Англии.
В первую очередь в уголовном праве применяется понятие
«deception», т. е. обман. Деяния, определяемые в качестве преступлений, связанные с получением имущества путем обмана – это
часть Акта о хищениях. Термин «бесчестность» (т. е. ряд действий,
осуществляемых обманным путем) чаще всего используется в нормативных актах о преступлениях в сфере экономической деятельности. Данный термин является наиболее общим для конструирования составов с обманными способами совершения. Этот термин
не раскрывается в законе, однако в диспозициях описываются деяния, совершенные обманно или бесчестно. Так, в ст. 16 указано:
(а) лицо, признанное судом виновным в бесчестном получении любым обманным путем имущественной выгоды для себя
или иного лица, наказывается тюремным заключением до 5 лет;
(I) если оно обманным путем осуществляет заимствование
путем овердрафта либо получения выплаты по страховому полису или по иному акту, предусматривающему выплаты, получает
льготы свыше тех условий, на которые он мог совершить вышеуказанные действия…
Бесчестный способ – это общеправовая дефиниция, широко
используемая в различных отраслях английского права. Определение данного термина содержится в нормативно-правовых актах,
однако по причине неудачной формулировки оно не используется
правоприменителем. Данное понятие, по мнению английских правоведов, имеет морально-этическое содержание, указывающее на
несоответствие принятым в обществе стандартам. Так, определение
того, является ли поведение обвиняемого бесчестным или нет, оставлено законодателем на усмотрение суда.
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Английский законодатель внес дефиницию бесчестного способа в Акт о хищениях 1968 г., однако в этом законе не указывается, что относится к бесчестному способу, а, напротив, указываются обстоятельства, при наличии которых бесчестность не
будет иметь места.
Присвоение лицом имущества, принадлежащего другому лицу, не может рассматриваться как бесчестное, если
лицо присваивает имущество, будучи убежденным, что у него есть законное право лишить другое лицо этого имущества,
действуя от своего имени или от имени третьих лиц,
лицо присваивает имущество, будучи убежденным, что владелец согласился бы с этим, если бы он знал о факте присвоения
и его обстоятельствах,
лицо присваивает имущество, будучи убежденным, что
владелец не может быть обнаружен, несмотря на принятие разумных мер.
Подобное определение содержания понятия выглядит абсурдным, т. к. налицо одна из наиболее серьезных логических
ошибок построения определения. Невозможно отталкиваться от
определения, данного через отрицание, т. к. оно позволяет излишне широко толковать данный вид обмана. В итоге мы получаем довольно странную формулу бесчестности, описывая которую
законодатель лишь перечисляет случаи, в которых она имеет место, а также те, в каких ее не может быть. Подобная форма определения позволяет преступникам не только искать способы совершения преступлений, не предусмотренных специальными
нормами, но и выстраивать в будущем свою защиту, основываясь
на исключениях, данных самим законодателем.
Основные признаки поведения, признаваемого обманом в уголовно-правовом смысле, раскрыты в ст. 15(4) Акта о хищениях. В
соответствии с указанной нормой под действиями, выполняемыми
обманным путем, подразумевается любой обман (умышленный или
неосторожный), выраженный в словах или поведении как относительно фактических обстоятельств, так и в отношении закона,
включая обман относительно настоящих намерений лица, использующего обман, или любого другого лица. Понятие обмана, данное
в ст. 15(4) Акта о хищениях, является родовым для большинства
составов, предусмотренных данным законом.
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Второй обязательной составляющей мошенничества является цель, с которой действует преступник, – получение выгоды
для себя или определенных третьих лиц или причинение ущерба
другому лицу.
В ст. 34 Акта о хищениях 1968 г. дано определение прибыли
и убытков: «понятия ″прибыль″ и ″убытки″ употребляются в пределах прибыли и убытков денежных средств или иного имущества, но независимо от того, временные они или постоянные;
– понятие ″прибыль″ включает в себя прибыль от удержания
того, что имело другое лицо, равно как и прибыль от получения
того, что другое лицо не имело;
– понятие ″убытки″ включает убытки от неполучения того,
что лицо могло бы получить, равно как убытки от потери того,
что лицо имело».
Таким образом, понятия «убытки» и «прибыль» вообще не
раскрываются. Подобные дефиниции невозможно применять, однако понимание убытков и прибыли основывается на общем понимании этих терминов. Не совсем понятно, зачем давать определения используемых законодателем терминов, если они в итоге
будут заимствованы либо из доктрины, либо из иных отраслей
права. Чрезмерный объем норм в английском уголовном праве и
так создает определенные проблемы, связанные с его применением. Тогда зачем же усугублять положение дефинициями, которые
не могут быть применены?
Возможность привлечения лица к уголовной ответственности
вне зависимости от наступления преступных последствий является одним из основных отличий уголовного мошенничества от
гражданского по законодательству Англии. В гражданском праве
мотив лица, которое делает ложное утверждение, не имеет значения. Доказывание отсутствия намерения обмануть не будет иметь
значения, однако вопрос причинения ущерба является обязательным4. Признак последствий в объективной стороне преступлений
в сфере экономической деятельности обозначен лишь на доктринальном уровне и просто фактически презюмируется.
4
См.: John Lawrence Manning. R. V. 2074 // Court of Appeal: Criminal
Division (England and Wales). 1998.
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Что касается третьего признака – предмета мошеннических
преступлений, то им являются денежные средства или иное имущество, которые могут быть получены преступником или которым может быть нанесен ущерб. Понятие имущества и денежных
средств не дается в нормативных актах, посвященных преступлениям в сфере экономической деятельности; на практике данные
термины заимствуются из общего права, содержание данных понятий практически тождественно пониманию их в российском
гражданском праве. Круг таких мошеннических составов охватывает преступления против собственности и преступления в сфере
экономической деятельности.
Анализируя технику описания признаков мошенничества, следует обратить внимание на их неопределенность, поскольку, для
того чтобы охарактеризовать какое-то явление, необходимо прежде
всего использовать те признаки, которые хотя бы в какой-то мере
были категоричны. Признаки, описывающие мошенничество, казуистично изложены либо просто не определены. Состав мошенничества может трактоваться судами довольно-таки широко, а указание на способ совершения экономического преступления, такой как
мошеннический, повлечет повышенные меры ответственности.
О. Ю. Авдеев (Ярославский госуниверситет)
Некоторые вопросы законодательной модернизации уголовной ответственности за взяточничество Взятка, как и коммерческий подкуп, на практике очень часто
осуществляются при наличии признаков вымогательства. Многие
ученые справедливо называют такую форму взяточничества наиболее опасной1. Не случайно уголовный закон предусматривает
1
См.: Завидов Б. Д. Уголовно-правовой анализ получения взятки
// Право и экономика. 2002. № 5. С. 39; Изосимов С. В., Кузнецов А. П. Ответственность за преступления против государственной власти, интересов
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
специальное освобождение от ответственности для лиц, в отношении которых имело место вымогательство взятки со стороны
должностного лица (примеч. к ст. 291 УК).
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 6 от
10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» истолковал вымогательство взятки
как требование должностным лицом взятки под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам взяткодателя либо поставить последнего в такие условия, при
которых он вынужден дать взятку с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов (п. 15)2.
По мнению Б. В. Волженкина, в обеих ситуациях, которые
рассматриваются как получение взятки, сопряженное с ее вымогательством, взяткодатель вынужден дать взятку, чтобы защитить
или обеспечить реализацию своих законных, правоохраняемых
интересов, которые ставятся под угрозу вымогателем. Поэтому,
если взяткодатель заинтересован в неправомерном поведении
должностного лица, стремится обойти закон, установленный порядок, добиться удовлетворения своих незаконных интересов,
получить незаконные льготы, уйти от заслуженной ответственности и т. п. , вымогательство как квалифицирующий признак получения взятки и как обстоятельство, влекущее освобождение
взяткодателя от уголовной ответственности, отсутствует3.
Должностное лицо, вымогающее взятку, может и не высказывать напрямую какие-либо угрозы взяткодателю. Оно просто
умышленно не выполняет своих обязанностей, не совершает действий, в которых заинтересован будущий взяткодатель и которые
оно не только могло, но и обязано было выполнить. Тем самым
нарушаются правоохраняемые интересы гражданина, вынуждаемого добиваться их удовлетворения с помощью взятки. Таким
вымогательством взятки могут, например, быть действия должностного лица, умышленно незаконно отказывающего гражданину в
выдаче какого-либо официального документа (например, паспорта
государственной службы и службы органов местного самоуправления:
учеб.-практ. комментарий к главе 30 УК РФ. Н. Новгород, 2002. С. 67.
2
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 7.
3
См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления: Комментарий законодательства и судебной практики. СПб., 2005. С. 78.
178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
или сертификата) с целью побудить последнего к даче взятки.
Должностное лицо может осуществлять активные неправомерные
действия в отношении лица с целью получения взятки, осуществляя налоговые проверки, противопожарный надзор и т. д.
В таких ситуациях, как и в случаях взяточничества, сопряженного с подкупом, критерием опасности должностного вымогательства является важность поставленных под угрозу ценностей.
Однако мы должны обязательно различать характер этих ценностей. В первом случае речь идет об оценке действий (бездействия)
должностного лица по службе, а во втором, в том числе, – об
оценке тех законных прав и интересов потерпевшего, которые были поставлены под угрозу нарушения. Несомненно, что в обоих
случаях виновный своими действиями наносит ущерб авторитету
органов власти. Но при внимательном анализе можно увидеть, что
при оценке взяточничества и должностного вымогательства проявляются различия не вида, а рода преступного деяния.
Напомним, что для дачи-получения обычной взятки характерно «единение воль», как это отмечалось в русской дореволюционной литературе второй половины XIX – начала XX вв.4
Взяткополучатель и взяткодатель, хотя и действуют каждый в
своих интересах, но «играют на одном поле». В этой связи действия по даче и получению взятки называют необходимым соучастием5. Однако такого единения нет и не может быть при
вымогательстве. Взяткодатель при вымогательстве (правильнее
сказать – «мнимый» взяткодатель) действует не по своей воле,
не видя другой возможности отстоять свои законные права и интересы. Попытки некоторых специалистов уравнять содержание
общественной опасности в поведении двух сторон взяткивымогательства по причине того, что взяткодатель имел возможность выбрать другой, правомерный, путь – например обратиться в правоохранительные органы, – выглядят достаточно
4
Цит. по кн.: Волженкин Б. В. Ответственность за взяточничество по
российскому уголовному законодательству второй половины XIX – начала
XX в. // Государство и право. 1991. № 2. С. 53.
5
См.: Аснис А. Я. Уголовная ответственность за служебные преступления. М., 2004. С. 127.
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
спорными6. На наш взгляд, правоприменительная практика полна ситуаций, когда правомерные интересы, которые «отстаивает» взяткодатель настолько важны для последнего, что в их защите он видит единственный путь – дать взятку. Думается, что
при отсутствии примечания к ст. 291 УК в отдельных случаях
должностного вымогательства к взяткодателю можно было бы
применить положения ст. 39 УК.
Именно поэтому норма о «вымогательстве взятки» противоречит существу как вымогательства, так и взяточничества.
Должностное вымогательство в равной степени близко имущественному вымогательству и взяточничеству. Отнесение его ко
взяточничеству создает дополнительные проблемы для современной уголовной политики, поскольку борьба с вымогательством-рэкетом имеет особое значение для противодействия как
организованной преступности, так и преступности коррупционной (должностной).
С учетом рассмотренных обстоятельств целесообразно выделить нормы о должностном вымогательстве в отдельную статью.
Одновременно будет снят вопрос об ответственности лица, вынужденного предоставить незаконно вымогаемые у него материальные ценности либо услуги имущественного характера. Как и в
случае имущественного вымогательства, это лицо необходимо
считать потерпевшим.
Также считаем целесообразной законодательную реконструкцию диспозиции ч. 1 ст. 290 УК путем включения в содержание
предмета получения (и соответственно дачи) взятки такого признака, как услуги неимущественного характера. Полагаем, что в
условиях совершенствования правовой основы борьбы с коррупцией в РФ такое законодательное решение является необходимым.
Данное нововведение обосновано как реалиями современной криминогенной ситуации, так и положениями международных правовых актов. Так, ст. 15, 16, 18, 19 Конвенции ООН против коррупции, которая была ратифицирована Россией Федеральным
законом от 08.03.2006 г. № 40-ФЗ «О ратификации конвенции Ор-
6
См, напр.: Рожнов А. В. Некоторые вопросы квалификации вымогательство взятки // Следователь. 2005. № 4. С. 29.
180
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ганизации Объединенных Наций протии коррупции»7 и, следовательно, приобрела статус обязательного источника права в РФ,
предусматривают, что государство – участник Конвенции должно
принять законодательные меры в целях признания в качестве уголовно наказуемых коррупционные деяния (подкуп национальных
и иностранных публичных должностных лиц, злоупотребление
служебным положением, злоупотребление влиянием в корыстных
целях) по принятию публичным должностным лицом или любым
другим лицом, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества, в т. ч. услуг неимущественного характера, для себя самого или для другого лица8.
По данным международной рейтинговой организации Transparency International в странах Восточной Европы и СНГ незаконное предоставление услуг неимущественного характера за различные формы служебных злоупотреблений с 2000 по 2008 год
возросло почти на 30 процентов9. В свою очередь отечественные
специалисты справедливо отмечают, что подкуп должностных
лиц услугами неимущественного характера все больше проявляется в различных вариантах коррупционного криминального поведения10. Действительно, должностной рост, наделение административными и общественными полномочиями, создание условий
для получения различных льгот и других преимуществ в определенных ситуациях опосредованно приносят должностному лицу
имущественную выгоду в существенно больших объемах, чем
обычное «подношение» в конверте.
Добавим, что до настоящего времени нашей страной не выполнены обязательства по данной Конвенции, предусмотренные
ст. 65 указанного международного документа. Согласно ст. 65,
каждое государство-участник принимает, в соответствии с основополагающими принципами своего внутреннего законодательства, необходимые меры, включая законодательные и админист7
СЗ РФ. 20.03.2006. № 12. Ст. 1231.
См.: Бюллетень международных договоров. 2006. № 10. С. 7–54.
9
См.: Bribe Payers Index (BPI) Transparency International. Berlin,
2008. Р. 23.
10
См.: Заварзин К. И. Коррупционные преступления: мировой и отечественный законодательный опыт и практика // Общество и право. 2009.
№ 3. С. 46.
8
181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ративные меры, для обеспечения осуществления своих обязательств согласно упомянутой Конвенции. Несмотря на это, до
сих пор не криминализировано умышленное незаконное обогащение должностного лица, т. е. значительное увеличение активов, превышающее его законные доходы, которое оно не может
разумным образом обосновать (ст. 20 Конвенции). Разумеется,
состав данного деяния должен быть сконструирован не поспешно
(как это нередко бывает при «встраивании» международных норм
в отечественное законодательство), а в результате тщательного
обсуждения его проекта российскими учеными и практиками.
Кроме того, предлагается выделить нормы об ответственности за получение подарка в отдельную статью, существенно
смягчив ответственность за эти действия. Проблемы квалификации подобных действий реально существуют на практике11. Это
решение подразумевает полное разграничение взятки и подарка,
следствием чего должна стать и безусловная декриминализация
действий по дарению, которые могут регулироваться мерами административной и дисциплинарной ответственности. Данное
предложение, выработанное в ходе изучения проблем ответственности за взяточничество, обосновывается и тем, что в функциональном аспекте нормы об ответственности за дачу подарка
(подношения, не обусловленного конкретными действиями по
службе) имеют целью предупредить тот вид поведения, который
связан с дачей взятки должностному лицу за правомерные действия (бездействие) по службе. Таким образом, действия по даче
подарков (дарению) должностному лицу в связи с выполнением
им своих служебных обязанностей максимально отдалены от
действий по подкупу, необходимостью борьбы с которым и объясняется криминализация взяткодательства.
11
См.: Карпов И. Взятка или спонсорская помощь? // Законность.
2010. № 1. С. 34.
182
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. В. Чабан (Ярославский госуниверситет)
Особенности дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере экономической деятельности по законодательству государств – участников содружества независимых государств Дифференциация уголовной ответственности законодательства других стран даёт возможность совершенствовать и ускорять процесс модернизации собственного законодательства, а
обобщённый анализ позволяет не запаздывать с реагированием
на набирающие темпы преступных посягательств в этой сфере.
Не стоит забывать, что изменяться и дополняться главы об экономических преступлениях будут постоянно.
Сегодня все государства – участники СНГ провели реформу
своего уголовного законодательства. Общность правовых традиций и правового менталитета определяют во многом сходные
подходы в государствах, входящих в Содружество, к реформированию законодательства, определяющего круг уголовно наказуемых деяний в сфере экономики, и соответствующие уголовно
правовые решения, что особенно важно в условиях сохранившихся экономических связей и межнационального характера многих
экономических преступлений.
В то же время государства – участники СНГ находятся на
разных стадиях этих реформ. Следствием данного обстоятельства
является наличие некоторых достаточно принципиальных особенностей. Остановимся на некоторых из них.
Как известно, подписан Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», принятый Госдумой 26 марта 2010 г.1
Закон предусматривает внесение изменений в законодательство, направленных на усиление уголовно-правовой защиты отношений в сфере экономической деятельности. Изменения, вне1
СЗ РФ. 2010. № 15. Ст. 1756.
183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сенные в ст. 169 УК РФ, имеют целью усиление ответственности
должностных лиц за воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности: они отныне будут наказываться
штрафом в размере от 200 до 500 тыс. руб.
Из статей УК об ответственности за незаконное предпринимательство и незаконную банковскую деятельность (ст. 171, 172)
предполагается исключить указание на "нарушение лицензионных требований и условий" в связи с неопределенностью этой
формулировки, что приводит к расширительному ее толкованию,
а в ряде случаев открывает возможности для злоупотреблений.
Одновременно утратила силу ст. 173 УК об ответственности
за «лжепредпринимательство», поскольку она практически не
применяется. Это связано с неопределенностью ее формулировки, а также с тем, что предусмотренные в ней деяния охватываются другими составами преступлений.
В ст. 174 УК, предусматривающей ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества,
приобретенных другими лицами преступным путем, устанавливается, что финансовыми операциями и другими сделками с денежными средствами или иным имуществом, совершенными в
крупном размере, признаются сделки с денежными средствами
или иным имуществом, совершенные на сумму, превышающую
6 млн руб. (было 1 млн руб.).
В соответствии с новой редакцией ст. 1741 УК, сделки с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными
лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению
данными денежными средствами или иным имуществом, совершенные в крупном размере, наказываются штрафом в размере от
100 до 300 тыс. руб. или в размере заработной платы или иного
дохода осужденного за период от 1 года до 2 лет либо лишением
свободы на срок до 3 лет со штрафом в размере до 100 тыс. руб.
или в размере заработной платы или иного дохода осужденного
за период до 6 месяцев либо без такового.
В настоящее время УК предусматривает ответственность за
невозвращение в крупном размере из-за границы руководителем
организации средств в иностранной валюте, подлежащих обязательному перечислению на счета в уполномоченный банк РФ.
184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При этом под крупным размером понимается сумма, превышающая 30 млн руб. (было 5 млн руб.).
УК также предусматривает ответственность за уклонение
от уплаты таможенных платежей. Законом суммы крупного и
особо крупных размеров увеличены до 3 млн и 36 млн руб. соответственно.
Уголовное преследование по уголовным делам, связанным с
нарушением законодательства о налогах и сборах, осуществляется по представлению органа, уполномоченного осуществлять
функции по контролю и надзору в сфере налогов и сборов, на основании вступившего в законную силу решения суда о применении налоговых санкций.
Уголовное законодательство Украины регулируется Кодексом от 1 сентября 2001 года с многочисленными изменениями и
дополнениями, коснувшимися в первую очередь регламентации
ответственности за экономические преступления2.
Украинский законодатель пока сохраняет административную
преюдицию как условие уголовной ответственности за ряд деяний.
Суть преступления, названного в УК Украины мошенничеством с финансовыми ресурсами, близка предусмотренному ст. 176
УК РФ составу незаконного получения кредита. Оно определено
как представление гражданином-предпринимателем или учредителем либо собственником субъекта предпринимательской деятельности, а также должностными лицами субъекта предпринимательской деятельности заведомо ложной информации
государственным органам, банкам или другим кредиторам с целью получения субсидий, субвенций, дотаций, кредитов либо
льгот по налогам при отсутствии признаков хищения.
Предусмотрена ответственность и за изготовление с целью
сбыта, сбыт или использование иным путем поддельных негосударственных ценных бумаг (ст. 224), однако они не приравнены к
государственным бумагам, как это сделано в России.
В некоторых преступлениях в сфере экономической деятельности санкции статей явно не соответствуют общественной опасности посягательств. Так, например, преступление, предусмот2
См.: Уголовный кодекс Украины (с изм. и доп. по сост. на 1 сентября
2001 г.). Харьков, 1996.
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ренное ст. 225 УК Украины «Обман покупателей и заказчиков» в
том виде, в котором оно представлено в действующем уголовном
законодательстве, превратилось в неоправданно привилегированную форму мошенничества, ответственность за совершение которого предусмотрена ст. 190 УК Украины. Одновременно наказуемость за легализацию (отмывание) доходов, полученных
преступным путем (ст. 209), явно завышена. В своих особо квалифицированных формах (ч. 3) такое поведение влечет наказание
в виде лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с
лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет с конфискацией денежных средств или иного имущества, полученного
преступным путем, и с конфискацией имущества. Естественно,
проблема борьбы с легализацией преступных доходов существует и требует к себе повышенного внимания. Однако возникает
сомнение в целесообразности наказывать хозяйственное преступление строже, чем умышленное убийство (ч. 1 ст. 115 УК Украины предусматривает за него наказание в виде лишения свободы
на срок от семи до пятнадцати лет).
В своих квалифицированных формах совершение рассматриваемого преступления наказывается, как уже упоминалось, обязательным дополнительным наказанием в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью. Возникает вопрос, какой должности надо лишить
или какой вид деятельности следует запретить гражданину, который, например, не уплатил налог в связи с получением наследства или покупкой недвижимости? Выход из создавшейся ситуации
видится во внесении изменений в уголовный закон, посредством
которых данное наказание необходимо перевести в разряд факультативных. В ином случае суды будут вынуждены назначать
наказание, руководствуясь ст. 69 «Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено законом», что при отсутствии необходимых оснований является серьезным нарушением закона.
«Несмотря на довольно высокий уровень развития науки
уголовного права как в России, так и на Украине, до сих пор
трудно констатировать существование разработанной «теории
санкции». Не выработаны четкие критерии определения видов и
размеров наказания, достаточные для того, чтобы адекватно ото186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бразить степень общественной опасности того или иного преступления, дать возможность судам назначить необходимое и достаточное наказание, которое способно было бы достигнуть утвержденных в законе целей. Вместе с тем очевидные проблемы, о
которых говорилось выше, могут быть решены на нормативном
уровне путем внесения соответствующих изменений непосредственно в уголовный закон».
Республика Беларусь первой из числа государств, входящих в
СНГ, законодательно сформулировала состав коммерческого
подкупа (13 июня 1993 г.), определив его (ст. 252) как получение
работником субъекта хозяйствования, не являющимся должностным лицом, материальных ценностей или услуг имущественного
характера за действие (бездеятельность) в интересах дающего,
связанное с исполняемой этим лицом работой и заведомо способное причинить вред интересам собственника или его клиентам. При этом нужно иметь в виду, что белорусский кодекс считает должностными лицами работников, занимающих должности,
связанные с исполнением организационно-распорядительных либо административно-хозяйственных обязанностей в учреждениях, организациях либо на предприятиях независимо от формы
собственности (примечание к ст. 4 УК).
Из других особенностей УК Республики Беларусь (УК РБ)
нужно упомянуть состав «срыва публичных торгов» (ст. 251) –
«совершение с корыстной целью действий, приведших к срыву
публичных торгов во вред собственнику имущества или иному
субъекту хозяйствования, в пользу которого торги проводятся».
Состав преступления, предусмотренный ст. 246 УК РБ, несколько напоминает норму российского УК об ответственности
за принуждение к сделке или к отказу от ее совершения, хотя
круг уголовно наказуемых способов по УК РФ шире.
Необходимо обратить внимание, что в ст. 235 УК РБ «Легализация («отмывание») материальных ценностей, приобретенных
преступным путем» речь идет о легализации имущества, приобретенного именно заведомо преступным путем. Закон предусмотрел важное стимулирующее положение, согласно которому
лицо, участвовавшее в легализации преступных доходов, освобождается от уголовной ответственности за эти действия, если
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оно добровольно заявило об этом и способствовало раскрытию
преступления.
Особенности экономического развития Республики Беларусь
заставляют законодателя сохранить несколько старых норм (хотя
и с известной модификацией) о преступлениях, характерных для
общества с планово-распределительной экономикой. Это нормы
об ответственности за передачу или отправку потребителю недоброкачественной, некомплектной или нестандартной продукции и о
выпуске такой продукции в продажу, за обман потребителей, спекуляцию, нарушение правил торговли и некоторые другие3.
УК Республики Беларусь предусматривает ответственность
за ряд деяний, по своей сути представляющих, на наш взгляд,
различные виды уклонения от уплаты платежей. В сравнении с
УК 1960 г. перечень уголовно наказуемых уклонений от уплаты
платежей расширился. В первую очередь к ним следует отнести:
деяния, описанные в ст. 216 (причинение имущественного ущерба без признаков хищения), 231 (уклонение от уплаты таможенных платежей), 242 (уклонение от погашения кредиторской задолженности), 243 (уклонение от уплаты налогов), 418
(уклонение от уплаты штрафа).
Статья 243 УК устанавливает ответственность за уклонение
как от уплаты общереспубликанских, так и местных налогов, но
не за уклонение от уплаты сборов либо каких-либо других платежей. Уклонение от уплаты иных обязательных платежей, не являющихся налогом, не влечет ответственности по данной статье.
Уклонение от уплаты налогов признается преступлением и
подлежит наказанию в соответствии с ч. 1 ст. 243 УК только при
3
Обычно преступления, совершенные в отдельных сферах хозяйственной деятельности, делятся на шесть подгрупп: 1) посягательства на интересы потребителя; 2) посягательства на нормальную деятельность финансово-бюджетной, денежно-кредитной и валютной систем; 3) посягательства на установленный порядок осуществления предпринимательской
деятельности; 4) посягательства на установленный порядок уплаты налогов; 5) посягательства на установленный порядок использования природных ресурсов; 6) посягательства на интересы агропромышленного комплекса (см. об этом: Ортынский В. Л. Наказуемость преступлений в сфере
экономической деятельности // Российское уголовное право. СПб., 2005.
С. 220–224).
188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
условии причинения ущерба в крупном размере, а по ч. 2 этой
статьи – если причинен особо крупный ущерб. Под ущербом в
смысле ст. 243 УК понимается:
сумма налога, не уплаченного виновным ввиду сокрытия или
занижения одного объекта налогообложения;
совокупная сумма налога, не уплаченного виновным ввиду
сокрытия или занижения нескольких объектов налогообложения;
сумма налога, не уплаченного виновным ввиду уклонения от
подачи декларации о доходах и имуществе4.
Неуплата налогов в сумме, не превышающей в 250 и более
раз размер минимальной заработной платы, установленный на
день совершения преступления, явившаяся следствием действий
виновного, прибегшего к обману, злоупотреблению доверием или
модификации компьютерной информации для сокрытия или занижения объекта налогообложения, на наш взгляд, образует состав преступления, предусмотренный ст. 216 УК.
Уклонение от уплаты налогов, повлекшее причинение
ущерба в некрупном размере, т. е. на сумму, не превышающую в
250 и более раз размер минимальной заработной платы, установленный на день совершения преступления, подлежит различной оценке в зависимости от того, одно лицо или же группа лиц
по предварительному сговору совершили данное деяние. Так,
если указанный ущерб причинен в результате действий одного
лица и равен сумме, в 40 и более раз превышающей размер минимальной заработной платы, действия подлежат квалификации
по ч. 1 ст. 216 УК. Если же лицо уклонилось от уплаты налогов
и причинило этим ущерб в меньшем размере, такое уклонение
должно влечь административную ответственность (в рамках Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях 1984 г. – по ст. 1541).
Когда же уклонение от уплаты налогов было совершено
группой лиц по предварительному сговору и причинило ущерб в
некрупном размере, оно наказуемо только в уголовном порядке и
4
См.: Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: учеб. и
практ. пособие / под общ. ред. А. И. Лукашова. Минск. 1997. С. 197; Захаренко В. Е. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть (Научнопрактический комментарий): учеб. пособие. Минск, 1997. С. 127–129.
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
только по ч. 2 ст. 216 УК (по признаку совершения группой лиц
по предварительному сговору).
Думается, что в первом из приведенных случаев лицо подлежит ответственности по ст. 1544 КоАП РБ (нарушение налогоплательщиками сроков постановки на учет в государственных
налоговых органах). Вместе с тем с лица не слагается обязанность подачи декларации о доходах и имуществе. Уклонение от
ее подачи в зависимости от размера причиненного ущерба должно влечь уголовную либо административную ответственность в
указанном выше порядке.
Незаконная деятельность в форме предпринимательской,
осуществляемой без государственной регистрации (ст. 233 УК
РБ), сопряжена с неуплатой налогов, которые виновный не уплачивает в полном объеме. Будучи своеобразным способом уклонения от уплаты налогов, незаконная предпринимательская деятельность в такой форме подлежит квалификации при наличии
обстоятельств, указанных в законе, только по ст. 233. Хотя в подобных случаях лицо не уплачивает налог с дохода и иных объектов налогообложения, оно не может быть привлечено дополнительно к ответственности ни по ст. 243 УК, ни по ст. 216 УК.
В УК Беларуси сохранена уголовная ответственность за самовольное использование в корыстных целях электрической либо
тепловой энергии или газа. Такое самовольное их использование
продиктовано намерением виновного избавить себя или близких
от материальных затрат по оплате энергии или газа. Сохранив такую ответственность, законодатель не пошел на введение в новый УК специальной нормы, а распространил действие ст. 216
УК на указанные случаи. Поэтому уклонение от уплаты платежей
за пользование энергией или газом при обстоятельствах, указанных в законе, связанное с их самовольным использованием, следует квалифицировать по ст. 216 УК, если оно сопряжено с обмадоверия
или
модификацией
ном,
злоупотреблением
компьютерной информации.
Данное законодательное решение привело к усилению ответственности за самовольное использование энергии или газа. Так,
расширился субъектный состав лиц, подлежащих ответственности за данное преступление (за счет исключения преюдиции,
имевшейся в ст. 922 УК Беларуси 1960 г. и отсутствующей в
190
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 216 УК). Одновременно усилена наказуемость данного деяния
(за счет увеличения в санкции статьи верхнего предела наказания
в виде лишения свободы с двух лет (ст. 922 УК 1960 г.) до трех
лет (ст. 216 УК). Поэтому в данной части новый уголовный закон
не имеет обратной силы.
Заполнение бланка билета или иного документа на проезд
пассажиров или провоз грузов (изготовление поддельного билета,
багажной квитанции и т. п.) и представление его по назначению
как средства оплаты транспортных услуг в значительном размере
(его сбыт) также является уклонением от уплаты платежей в фонд
субъекта экономической деятельности, оказывающего транспортные услуги. Если указанные действия совершены лицом, ранее привлекавшимся к административной ответственности за такие же нарушения, они подлежат квалификации по ст. 262
(подделка проездных документов) и 216 УК.
Многообразие указанных видов и форм ответственности за уклонение от уплаты платежей едва ли можно считать благом для
правоохранительной и судебной практики, интересов защиты прав
человека, государства и субъектов экономической деятельности.
Законом Республики Таджикистан от 1 февраля 1996 г. была
установлена уголовная ответственность за нарушение порядка
занятия предпринимательской деятельностью. Преступление выражается в занятии предпринимательской деятельностью без
специального разрешения (лицензии) или занятии запрещенными
видами предпринимательской деятельности, совершенном повторно в течение года после наложения административного взыскания за такие же нарушения. Занятие предпринимательской
деятельностью без регистрации закон отнес к административным
правонарушениям. Административными проступками объявлялись также нарушение банковскими учреждениями порядка открытия счетов юридическим лицам, непредставление или несвоевременное представление сведений по банковским счетам в
налоговые органы, неисполнение или задержка исполнения поручений по перечислению в бюджет налоговых платежей, использование неперечисленных сумм налоговых платежей в качестве
кредитных ресурсов.
Уголовный кодекс Республики Таджикистан этот же закон
дополнил статьей о «лжепредпринимательстве» (ст. 1754), пони191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
маемом как создание предприятий и других предпринимательских организаций без намерения осуществлять уставную деятельность с целью получения ссуд, кредитов, освобождения прибыли от налогов.
Практически все государства – участники СНГ признали
новую систему приоритетов, провозгласив курс на создание в
своих странах демократического гражданского общества, где
человек, его права и свободы являются высшими ценностями.
Общность основных характеристик и тенденций развития преступности в государствах Содружества и транснациональный
характер многих преступных проявлений объясняется сохранившимся принципиальным сходством уголовно-правовых систем государств Содружества5.
Но необходима модернизация уголовного законодательства
в сфере экономики, которая обусловлена социально-экономическим состоянием общества, характеризующимся недопустимо
низким уровнем защиты права собственности, дискриминацией
и искусственной маргинализацией социального слоя предпринимателей.
Нынешнее Уголовное законодательство данных стран, даже в
сравнении с ранее действовавшим, является в некоторых аспектах чрезмерно репрессивным. Вместе с тем недопустимые абстрактные формулировки, унаследованные Уголовным кодексом от
законодательства советского периода, позволяют использовать
его положения для искусственной криминализации нормальной
хозяйственной деятельности.
Модернизация уголовного закона в экономической сфере
требует внесения изменений в Общую часть уголовного законодательства, которые были бы направлены на снижение репрессивности и установление барьеров для расширительного толкования уголовно-правовых норм.
5
См.: Приложение к «Информационному бюллетеню» МПА государств – участников СНГ. 1996. № 10; Модельный Уголовный кодекс для
государств – участников СНГ // Правоведение. 1996. № 1. С. 92–150; Волженкин Б. В. Предпосылки и концептуальные проблемы разработки Модельного Уголовного кодекса для государств – участников СНГ // Вестник
МПА. 1995. № 4 (11).
192
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. А. Левитин (Вологодский институт права и экономики ФСИН России)
Актуальные вопросы применения условно­досрочного освобождения к лицам, отбывающим наказание за преступления, предусмотренные главой 30 УК РФ Федеральным законом от 8.12.2003 г. № 161-ФЗ «О приведении Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и
других законодательных актов в соответствие с Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс
Российской Федерации»1 были внесены изменения в Уголовноисполнительный кодекс Российской Федерации (далее – УИК),
позволяющие осужденным самостоятельно обращаться в суд с
ходатайством об условно-досрочном освобождении. Это, несомненно, привело к более широкому применению данного уголовно-правового института.
В 2007 г. было удовлетворено 131 864 (68,4%) ходатайства об
условно-досрочном освобождении, в 2008 г. – 124 718 (62,8%), в
2009 г. – 121 616 (59,2%), в первом полугодии 2010 г. – 54 787
(57,6%)2. Следовательно, в России условно-досрочному освобождению подвергается около 60% осужденных, то есть фактически
каждый второй, а то и более. При этом уровень рецидива условнодосрочно освобожденных сопоставим с рецидивом лиц, освобожденных по окончании срока отбывания наказания3.
Вместе с тем, оценивая современное состояние рассматриваемой проблемы, следует указать на то, что рецидив является
одной из наиболее опасных разновидностей преступности, что
1
См.: Российская газета. 2003. 16 дек.
См.: Отчеты о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел за 2007–2009 гг. и первое полугодие 2010 г. // [Электронный
ресурс] Режим доступа: URL: http: //www.cdep.ru/index.php?id=5.
3
См.: Лемехова И. Б. Условно-досрочное освобождение от отбывания
наказания: Проблемы применения // Бюллетень судейского общества Вологодской области. 2006. № 7. С. 86.
2
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обусловлено, с одной стороны, повышенной степенью общественной опасности лиц, совершающих повторные преступления,
которая проявляется в стойком нежелании подчиняться требованиям закона. С другой стороны, рецидивисты оказывают отрицательное влияние на других лиц, вовлекая в преступную деятельность лиц молодежного возраста, включая несовершеннолетних.
Изучение практики деятельности исправительных учреждений, причин и условий, способствующих совершению рецидивной преступности, убедительно показывает, что значительное
число ошибок допускается при оценке степени исправления осужденных, поскольку в основе применения всех поощрительных
мер на первом месте должны находиться показатели исправления
осужденных, а не период отбытого ими наказания или другие
формальные условия.
В соответствии с положениями ст. 79 УК РФ, материальным
основанием условно-досрочного освобождения от дальнейшего
отбывания наказания является возможность окончательного исправления осужденного без полного отбывания наказания4.
В то же время законодатель не сформулировал четких критериев признания осужденного не нуждающимся в полном отбытии
наказания. В связи с этим практика условно-досрочного освобождения характеризуется отсутствием единообразного подхода к
признанию осужденного не нуждающимся в дальнейшем отбывании наказания. Пробелы в законодательном регулировании снижают эффективность этого института уголовного и уголовноисполнительного права.
На данную проблему было обращено внимание и в Докладе
Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации
за 2007 г. В частности, было отмечено: «Анализ жалоб свидетельствует об отсутствии единообразного подхода к признанию
осужденного не нуждающимся в дальнейшем отбывании наказания. Обнаруживаются и пробелы в законодательном регулировании, снижающие эффективность института условно-досрочного освобождения. Главная проблема, как представляется,
в том, что законодатель так и не смог сформулировать четких
4
Российское уголовное право: в 2 т. Т. I: Общая часть / под ред.
А. И. Рарога. М., 2004. С. 491.
194
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
критериев признания осужденного не нуждающимся в полном
отбывании наказания» 5.
В настоящее время в России одним из приоритетных направлений деятельности правоохранительных органов является борьба с коррупцией, а также то, что количество лиц осужденных за
преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления традиционно остается на достаточно высоком уровне: в
2007 г. в России было осуждено 8 289 человек, в 2008 г. – 8 578, в
2009 г. – 8 524, в первом полугодии 2010 г. – 4 119 человек6. На
наш взгляд, более пристального внимания заслуживают вопросы
условно-досрочного освобождения осужденных, отбывающих
наказание в виде лишения свободы за преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления.
Несмотря на отсутствие нормативного закрепления критериев
оценки степени исправления осужденных к лишению свободы
при условно-досрочном освобождении, из анализа ч. 1 и 2 ст. 175
УИК можно сделать вывод, что судья, решая вопрос о возможности исправления осужденного без полного отбывания им наказания, должен исходить из следующих данных:
1) отношения осужденного к совершенному деянию;
2) отношения осужденного к учебе и труду во время отбывания наказания;
3) поведения осужденного во время отбывания наказания;
4) возмещения осужденным во время отбывания наказания
причиненного в результате преступления вреда;
5) иных данных, свидетельствующих об исправлении осужденного.
Как правило лица, отбывающие наказание в виде лишения
свободы за совершение преступлений, предусмотренных гл. 30
УК РФ, имеют высокий уровень образования, трудовые навыки
по востребованной на рынке труда специальности, необходимые
5
Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2007 год // Российская газета. 2008. 14 марта.
6
См.: Отчеты о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел за 2007–2009 гг. и первое полугодие 2010 г.
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для социальной адаптации после освобождения из мест лишения
свободы социальные связи и жилищно-бытовые условия, денежные средства, необходимые для возмещения вреда, причиненного
преступлением, они способны контролировать свое поведение.
Следовательно, данная категория осужденных, проявив лишь
свои приспособленческие качества, приложив при этом минимум
усилий, может добиться условно-досрочного освобождения. При
этом часть из них вовсе не отказывается от прежних преступных
помыслов, а преследует единственную цель – освободиться из
мест лишения свободы. В отношении данной категории осужденных могут быть не достигнуты цели наказания, что, несомненно,
может привести к рецидиву преступлений.
Формально суд может отказать таким осужденным в предоставлении условно-досрочного освобождения на основании данных об отношении осужденного к совершенному им деянию, содержащихся в характеристике осужденного, представленной
администрацией исправительного учреждения, в котором он отбывает наказание. Однако постановление Пленума Верховного
Суда РФ от 21.04.2009 г. № 8 «О судебной практике условнодосрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания»7 фактически лишило суды такого права, запретив им отказывать в условно-досрочном освобождении на основании того, что осужденный
не признает вину в совершенном преступлении. Это, на наш
взгляд, прямо противоречит положениям ч. 1 и 2 ст. 175 УИК РФ.
Решение проблем обозначенных в настоящей статье, возможно лишь посредством устранения пробелов в действующем
законодательстве, а также внесения соответствующих изменений
в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2009 г. № 8.
7
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 7.
196
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Выступления
О. И. Липатов Уважаемые участники конференции! Организация работы по противодействию коррупции, расследование и осуществление текущего надзора за расследованием
преступлений экономической направленности и совершенных
против государственной власти, интересов государственной
службы и службы в органах местного самоуправления, для российской прокуратуры традиционно имели важное значение.
С 7.09.2007 г. в действие вступил Федеральный Закон № 87ФЗ от 5 июня 2007 г. «О внесении изменений в Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный
Закон ″О прокуратуре Российской Федерации″». С этого времени
законодатель в досудебной стадии уголовного судопроизводства
изменил устоявшуюся в течение десятилетий практику, принципы и систему реализации надзорных и контрольных полномочий
за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования. Сама структура правоохранительной системы претерпела значительные изменения: в системе прокуратуры Российской Федерации создан Следственный комитет – орган,
имеющий самостоятельною структуру, деятельность которого
основана на принципах иерархии и централизации, с индивидуальными целями и задачами. Надзорные полномочия прокурора
существенным образом были ограничены в пользу ведомственного процессуального контроля. На фоне проведенных изменений
роль руководителя следственного органа, объем и пределы его
полномочий изменились принципиально.
Содержательная характеристика соотношения ведомственного процессуального контроля и прокурорского надзора – интересная, но другая тема обсуждения. Нам же важно отметить, что
по истечении 3 лет со дня начала реализации названных выше
преобразований традиционная для российской прокуратуры тен197
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
денция не просто сохранилась, а приобрела качественно иное
значение. На фоне выполнения других текущих задач работа в
сфере противодействия коррупции приобрела стратегический характер, стала приоритетной, а в глазах общества, по существу,
явилась оценкой результативности работы следственных подразделений в целом.
Федеральным законом от 1.07.2010 г. № 147 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью
151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»
к исключительной компетенции следователей Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации отнесено расследование преступлений, предусмотренных ст. 1701, 185, 1851, 1852,
1853, 1854, 1855, 2853 и ч. 3 ст. 1852 УК РФ. С этого времени деятельности российских правоохранительных органов придан новый импульс: Президентом Д. А. Медведевым и Председателем
Следственного комитета при прокуратуре РФ А. И. Бастрыкиным
перед следственными подразделениями поставлена конкретная
задача противодействовать фактам проявления рейдерства.
До этого времени общероссийская практика расследования
названной выше категории уголовных дел показала ряд схем
осуществления захвата имущества, денежных средств, имущественных и неимущественных прав предприятий, имеющих типовой характер, как то: создание условий для воспрепятствования
деятельности предприятия по защите от захвата путем подачи
рейдерами иска в суд с просьбой применить обеспечительные
меры в виде наложения ареста на имущество, на проведение общих собраний акционеров, на продажу или переуступку зданий и
сооружений; дача взятки должностным лицам правоохранительных органов, органов государственной власти и местного самоуправления, действия и решения которых необходимы для реализации рейдерства; инициирование судебного спора против
предприятия-работодателя по подложным трудовым контрактам
для решения вопроса о наложении ареста на имущество предприятия и на его расчетные счета; незаконные действия по проведению общего собрания акционеров, переизбрание совета директоров либо назначение нового генерального директора с
отчуждением на внешне законных основаниях имущества атакуемого предприятия обществу-«однодневке» и т. д.
198
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для подтверждения законности захвата предприятия рейдеры зачастую используют судебные решения, которые умело
вплетают в схему захвата: практика показывает, что следственные органы зачастую в таких случаях при принятии итоговых
решений по уголовным делам и материалам проверки во многом опираются именно на эти судебные решения, не анализируя
фактическую достоверность изложенных в нем доказательств и
выводов в силу преюдиции.
Правоприменитель, как правило, шел по пути квалификации данных действий по ст. 159, 185, 195, 196 и 201 УК РФ.
Однако доказать умысел рейдера на последствия, предусмотренные в указанных нормах уголовного законодательства,
крайне затруднительно. Более того, инициировать проверку сообщения о таком преступлении и возбудить уголовное дело было возможно по фактическому наступлению общественно опасных последствий в виде хищения имущества или иного его
вывода из компании, то есть уже на завершающем этапе рейдерских действий. Иными словами, возможность своевременно
пресечь рейдерский захват либо адекватно компенсировать его
последствия была сведена к минимуму.
С принятием норм нового, так называемого «антикоррупционного», уголовного законодательства законодатель дал возможность эффективно противодействовать проявлению рейдерства на
начальном этапе его развития. Именно по этой причине состав
преступления, предусмотренный ст. 1855 УК РФ, сконструирован
как формально-усеченный; тем самым закон предусматривает
возможность наступления уголовной ответственности по этой
норме уже на стадии покушения.
Вместе с тем анализ норм нового уголовного «антикоррупционного» законодательства свидетельствует о сложности их отграничения от таких «универсальных» норм, как ст. 159, 165 и
201 УК РФ. Та же редакция ст. 1855 содержит шесть способов совершения рейдерских действий, которые могут привести к искажению результатов голосования на собрании акционеров (участников) общества либо воспрепятствованию свободному
волеизъявлению при принятии решения на этом собрании при
том, что общероссийский опыт практической деятельности в
сфере расследования экономических и должностных преступле199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ний, в том числе с признаками рейдерства, показывает более
сложные схемы совершения данного вида преступления. Имеют
место и другие вопросы, требующие своего осмысления и оценки
в условиях осуществления правоприменительной деятельности.
Изложенное свидетельствует о своевременности и актуальности обсуждаемой нами темы. Уверен, что между участниками
конференции состоится заинтересованный и конструктивный
разговор, который позволит выработать целостный взгляд на
проблемы развития правоприменительной и законодательной
техники.
Н. Г. Попов Уважаемые коллеги! Ни для кого не секрет, что в Российской Федерации оборот
денежных средств, добытых преступным путем, исчисляется
многими миллиардами рублей. Точную цифру не назовет никто,
и произвести такой подсчет невозможно.
Генеральной прокуратурой РФ за последние 5 лет неоднократно проводились различного рода совещания по данной теме с
участием представителей всех правоохранительных органов и судей Верховного Суда. Заслушивались отчеты руководителей,
принимались решения, обязывающие усилить работу по борьбе с
данным видом правонарушений.
Поскольку практика привлечения к уголовной ответственности
и судебного рассмотрения в большинстве регионов РФ примерно
одинакова, то на примере Ярославской области можно увидеть, каким образом идет борьба с данным видом преступлений.
Конечно, в зале присутствует не так уж и много практических
работников и можно было поговорить о теории, привести некоторые цифры и примеры и сказать о том, что идет активная работа,
преступники привлекаются к ответственности и нет поводов для
беспокойства. На самом деле, это совсем не так. Доля преступлений, предусмотренных ст. 1741 УК РФ, в общей массе преступности крайне невелика и составляет десятые доли процента.
В то же время в последние годы общая преступность имеет
некоторую тенденцию к снижению. В 2005 г. на территории об200
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ласти было зарегистрировано более 40 тыс. преступлений, в
2009 г. – уже 26 650, по итогам 2010 г., с большей долей вероятности, не более 24 тыс. преступлений.
Та же тенденция наблюдается и по преступлениям экономической направленности: в 2008 г. – 4 318; в 2009 – 3 487; в 1 полугодии 2010 г. – 1 299.
На этом фоне совсем скромными выглядят данные о преступлениях, предусмотренных ст. 1741. Начнем с «далекого»
2003 г. – ни одного подобного преступления не зарегистрировано
на территории области; в 2004 г. – 4, из которых 3 дела направлены для рассмотрения в суд; в 2005 г. – 40, из них 23 направлены в
суд. В 2005 г. издается приказ Генерального прокурора № 26 «Об
усилении прокурорского надзора за исполнением законов о противодействии легализации преступных доходов, добытых преступным путем». Соответственно увеличилось и количество уголовных дел. Так, в 2006 г. их было 121, по 105 из которых
направлены дела в суд; в 2007 г. – 127, в суд направлено 112 дел.
Одновременно увеличивались и суммы выявленных легализованных денежных средств – с 33 тысяч до 3 миллионов рублей. С
2008 г. количество выявленных преступлений, квалифицируемых
по ст. 1741, стало заметно падать: в 2008 г. – 82, в 2009 – 21 и в
1 полугодии 2010 г. – 1.
После приведения статистики перейдем к тому, как расследуются и рассматриваются в судах дела по данной категории преступлений.
Напомним содержание ст. 1741 в редакции закона от
07.04.2010 г.:
1. Финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными лицом в результате совершения им преступления (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 1991 и 1992
УК РФ), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или
иным имуществом, совершенные в крупном размере, –
наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот
тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период от одного года до двух лет либо лишением свободы на срок до трех лет со штрафом в размере до ста ты201
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период до шести месяцев либо без такового.
2. Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные:
а) группой лиц по предварительному сговору;
б) лицом с использованием своего служебного положения, –
наказываются лишением свободы на срок до пяти лет со
штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех
лет либо без такового.
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой, –
наказываются лишением свободы на срок от семи до десяти
лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период
до пяти лет либо без такового.
Ранее она звучала несколько иначе, а именно:
1. Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными
лицом в результате совершения им преступления (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199,
1991 и 1992 УК РФ), либо использование указанных средств или
иного имущества для осуществления предпринимательской или
иной экономической деятельности –
наказываются штрафом в размере до ста двадцати тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года.
2. Те же деяния, совершенные в крупном размере, –
наказываются штрафом в размере от ста тысяч до пятисот
тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период от одного года до трех лет либо лишением свободы на срок до пяти лет со штрафом в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период до шести месяцев либо без такового и с
ограничением свободы на срок до одного года либо без такового.
3. Деяния, предусмотренные частью второй настоящей статьи, совершенные:
а) группой лиц по предварительному сговору;
202
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б) лицом с использованием своего служебного положения, –
наказываются лишением свободы на срок от четырех до
восьми лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или
в размере заработной платы или иного дохода осужденного за
период до пяти лет либо без такового и с ограничением свободы
на срок до двух лет либо без такового.
4. Деяния, предусмотренные частями второй или третьей настоящей статьи, совершенные организованной группой, наказываются лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей
или в размере заработной платы или иного дохода осужденного
за период до пяти лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
Составы преступлений, предусмотренных статьями 174 и
1
174 , выявляются, как правило, после документирования преступлений предикатного состава, чаще имущественного характера
(по линии экономики это ст. 146, 159, 160, 171, 176). Только после этого проводятся оперативно-розыскные мероприятия, направленные на выявление фактов легализации средств, полученных преступным путем.
Так, по делу Потемкина первоначального было установлено,
что он, являясь руководителем одного из спортивных магазинов,
сбывал по предварительному сговору с другими лицами сильнодействующие вещества. Было возбуждено уголовное дело по ч. 3
ст. 234 (незаконный оборот сильнодействующих веществ в целях
сбыта). Отработав по данному составу и установив, какая сумма
получена в результате сбыта запрещенного препарата, следователь стал выяснять, куда потрачено «заработанное». Так, было
установлено, что деньги потрачены на оплату арендной платы,
покупку спортивного питания и другие нужды предпринимательской деятельности.
Окончательное обвинение было предъявлено уже по ч. 3
ст. 234 и ч. 1 ст. 1741. Суд признал подсудимого виновным по
обоим составам. Это один из редких примеров, когда требования
закона были соблюдены в полном объеме.
К сожалению, большинство уголовных дел, которые дошли
до суда, заканчивались иначе. Практически по всем делам, где
основным составом был незаконный оборот наркотиков, суды
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оправдали по ст. 1741 УК РФ или государственные обвинители
отказались от поддержания обвинения по этим составам. Напомним, что отказ обвинителя от поддержания обвинения обязателен
для суда.
Так, Ленинский районный суд, рассматривая дело Висковой,
установил, что подсудимая в результате сбыта наркотиков получила около 70 тыс. рублей. На эти деньги она приобрела телевизор, видеоплейер, телефон и т. п., то есть потратила деньги на
собственные нужды. Следствие квалифицировало действия Висковой по двум статьям: п. «а» ч. 2 ст. 2281 и ч. 1 ст. 1741 УК РФ.
Государственный обвинитель в суде совершенно обоснованно отказался от поддержания обвинения по ч. 1 ст. 1741, руководствуясь разъяснениями, данными Пленумом Верховного суда
РФ в постановлении от 18.11.2004 года «О судебной практике по
делам о незаконном предпринимательстве и легализации денежных средств, добытых преступным путем». Так, ответственность
по ст. 1741, 174 наступает за совершение финансовых операций и
других сделок с денежными средствами или имуществом в целях
придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению материальными благами, полученными в результате преступлений.
В данном случае трата денег на собственные нужды никак не
придала правомерного вида незаконному обороту наркотиков и
прибыли, полученной от их продажи.
Упрощенное понимание «легализации» наглядно показывает
приговор Красноперекопского районного суда по делу Игнашова.
Он открыто похитил сотовый телефон у несовершеннолетнего
стоимостью 5 тыс. рублей и продал его за 2 тыс.
Следствие квалифицировало действия Игнашова по п. «а»,
«г» ч. 2 ст. 161 и ч. 1 ст. 1741 УК. Суд обоснованно оправдал его
по ч. 1 ст. 1741, указав, что сам по себе сбыт имущества и получение денег не образуют состава преступления. Судебной коллегией приговор был оставлен без изменения.
Подобных примеров можно привести много, все они примерно
об одном: органами следствия и прокурорами, утверждавшими обвинительное заключение по этим делам, давалось совершенно неправильное толкование таких понятий, как «финансовые операции», «другие сделки», «придание правомерного вида владению,
204
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пользованию, распоряжению». В ряде случае неправильное толкование вызвано стремлением улучшить показатели работы.
В этом смысле показательно дело Молодцовой, которой вменено 10 эпизодов мошенничества (ч. 2 ст. 159 УК), 3 эпизода грабежей, каждый из которых дополнительно был квалифицирован
по ч. 1 ст. 1741. Мотивация при этом была простой: получив
имущество (телефон) в результате мошенничества, Молодцова
каждый раз продавала его, а деньги «легализовала», потратив на
свои нужды. Суд признал Молодцову виновной по всем статьям,
которые ей вменялись. На учет поставлены 13 преступлений по
ч. 1 ст. 1741 УК.
Прокуратурой области по данному делу было принесено надзорное представление, в котором поставлен вопрос об изменении
приговора в части осуждения по ч. 1 ст. 1741 и прекращении уголовного дела в этой части за отсутствием состава преступления.
Президиум Ярославского областного суда с доводами представления согласился и в постановлении указал, что «согласно
ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных
преступным путем, и финансированию терроризма» под легализацией доходов, полученных преступным путем, понимается
придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т. е. совершение
действий с доходами, полученными от незаконной деятельности
таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на сокрытие незаконного
происхождения таких доходов.
По смыслу закона для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 1741, необходимо установить, что лицо совершило
указанные финансовые операции и другие сделки с денежными
средствами в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.
Аналогичные решения Президиум принял еще по двум уголовным делам.
Приведенные примеры, как уже было сказано в начале, характерны не только для Ярославской области. Почти во всех
субъектах Центрального Федерального округа наблюдаются та205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кие же примеры. Чтобы как-то исправить сложившуюся ситуацию, необходим комплекс мер со стороны как органов прокуратуры, так и всех иных правоохранительных органов, участвующих в борьбе с преступностью.
Полагаем, что свой вклад должны внести и ученые своими
публикациями по обозначенной теме.
В. С. Бударин Уважаемые коллеги! Хочу остановиться на некоторых вопросах, волнующих нас,
практических работников.
1. Проблемные вопросы квалификации и конкуренция
составов, предусмотренных ст. 186, 187 и 327 УК РФ.
Следует отметить проблемы, возникающие при квалификации действий лиц, чей умысел направлен на незаконное снятие
денежных средств с расчетных счетов подконтрольных данным
лицам «фиктивных» организаций («фирм-однодневок») путем
предъявления к оплате в банк заведомо подложных чеков.
В период с 04.05.2005 г. по 07.08.2007 г. в помещении офиса
ООО «Альфа» Иванов И. И., а также по его указанию Петров С. С. и Сидоров А. А., реализуя единый умысел, направленный
на незаконное снятие наличных денежных средств с расчетных
счетов ООО «Омега» и ООО «Гамма», заполняли чеки данных
организаций. Указанные лица с целью использования данных заведомо подложных документов вносили в чеки сведения об организации, с расчетного счета которой снимаются денежные
средства, данные о получателе, об основаниях получения денежных средств. Иванов, завершая подделку данных чеков, ставил на
чеки оттиски имеющихся у него печатей ООО «Омега» и ООО
«Гамма», а вместо подписи директоров этих организаций – факсимиле их подписи. В действительности указанные лица никакого отношения к деятельности организаций не имели. После этого Иванов и по его указанию Петров и Сидоров предъявляли
данные заведомо поддельные чеки к оплате в филиал ОАО КБ
206
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Ив, и получали по нему денежные средства, тем самым совершая использование заведомо подложных документов.
По указанным фактам следственной частью СУ при УВД по
Ярославской области было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 186 ч. 2 УК РФ,
которое впоследствии было переквалифицировано, а именно действия Иванова, Петрова и Сидорова – на ст. 327 ч. 3 УК (использование заведомо подложных документов) по следующим основаниям. Умысел подозреваемых был направлен не на сбыт заведомо
поддельных ценных бумаг, а на «обналичивание» денежных
средств, а другого способа получить денежные средства со счетов
ООО, кроме как подделать чеки и использовать их для получения
в банке денежных средств, у них не было. Ущерб экономическим
интересам государства в результате получения наличных денежных средств по поддельным чекам причинен не был, так как Иванов фактически управлял деятельностью организаций ООО «Омега» и ООО «Гамма», в том числе денежными средствами,
находящимися на расчетных счетах этих организаций.
2. Противоречия и проблемы в действующем законодательстве, регулирующем правоотношения в сфере игорного
бизнеса.
С 1 июля 2009 г. в соответствии с Федеральным законом от
29.12.2006 г. № 244-ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской
Федерации» запрещена и квалифицируется как незаконная деятельность игорных заведений вне игорных зон. В силу ст. 5 Закона № 244-ФЗ деятельность по организации и проведению азартных игр может осуществляться исключительно в игорных
заведениях, соответствующих требованиям, предусмотренным
настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами, законами субъектов РФ, иными нормативными правовыми
актами РФ. Игорные заведения (за исключением букмекерских
контор и тотализаторов) могут быть открыты исключительно в
игорных зонах в порядке, установленном настоящим Федеральным законом. На территории Ярославской области создание
207
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
игорных зон не предусмотрено; таким образом, с 1 июля 2009 г.
деятельность всех игорных заведений на территории области
должна быть прекращена. Однако рядом владельцев игорных заведений деятельность по организации и проведению азартных
игр продолжается под видом лотереи.
В соответствии с Федеральным законом от 11.11.2003 г.
№ 138-ФЗ «О лотереях» государственное регулирование лотерейной деятельности осуществляется уполномоченными органами различных уровней на основании выданного им разрешения
или направленного в их адрес уведомления. На территории Ярославской области осуществлять регулирование отношений, возникающих при организации и проведении негосударственных региональных лотерей, уполномочен Департамент государственного регулирования хозяйственной деятельности области. В
соответствии с информацией, полученной из этого Департамента,
в настоящее время на основании уведомлений проводятся две региональные стимулирующие лотереи, организаторами которых
являются ООО «Джетлот» и ООО «Колизей». По официальным
данным Управления Федеральной налоговой службы по Ярославской области в сфере азартных игр с использованием модифицированных игровых автоматов в качестве «лотерейного» оборудования на территории области проводятся три всероссийские
негосударственные лотереи – «Ветеран», «Алладин», «Играй по
правилам», – организаторами которых являются соответственно
ООО «Лотерион», ООО «Росар» (г. Москва) и ООО «Экспресс
ИНН 7715670623» (г. Новороссийск).
Деятельность по проведению стимулирующей лотереи на лотерейном оборудовании (автомат для проведения лотерей), по
своей правовой природе подпадает под деятельность, регулируемую Законом № 244-ФЗ, так как лотерейное оборудование, используемое для проведения лотерей, материальный выигрыш определяется случайным образом устройством, находящимся
внутри корпуса такого лотерейного оборудования, без участия
организатора лотереи и его работников (п. 18 ст. 4 Закона № 244ФЗ). Кроме того, в соответствии с Федеральным законом от
11.11.2003 г. № 183-ФЗ «О лотереях» размер выигрыша должен
определяться организатором лотереи, а не лотерейным оборудованием. Вместе с тем лотерейным является оборудование, специ208
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ально изготовленное и используемое для проведения лотереи,
или оборудование, оснащённое лотерейными программами. Как
видно, под это определение совсем несложно подвести лотерейные аппараты, используемые в клубах для проведения стимулирующей лотереи. Отсутствие чётких параметров при идентификации оборудования на руку владельцам лотерейных клубов и
позволяет им использовать, по сути, игровые автоматы под видом
лотерейных.
Решение этого спорного вопроса зависит от разработки и принятия технических регламентов, о чём говорится в Письме Ростехрегулирования от 20.03.2008 г. № ВП-101-26/1451. Порядок
разработки и принятия технических регламентов определён законодательством и предполагает длительный процесс – от обсуждения проекта до согласования в Государственной Думе и экспертизы. Эта тема рассмотрена Министерством финансов РФ в письме
от 07.04.2008 № 05-03-08/10, в соответствии с которым автомат
без устройства приема и выдачи денежных знаков или заменителей при наличии блока управления, содержащего игровую программу, также является игровым автоматом. В настоящее время
вопрос правовой квалификации деятельности лотерейных клубов
является спорным и неоднозначным. Главным образом из-за отсутствия конкретных требований к лотерейному оборудованию и
программам, используемым при проведении лотерей. Ответственность за нарушения законодательства, связанного с осуществлением данного вида деятельности, предусмотрена Административным
кодексом Российской Федерации. Функции по выявлению и пресечению правонарушений, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности без государственной регистрации и
без специального разрешения (лицензии), квалифицируемых ч. 2
ст. 14.1 КоАП РФ, возложены на органы внутренних дел, которые
в соответствии с ч. 1 ст. 28.3 КоАП имеют право на проведение
проверок и оформление протоколов об административных правонарушениях. Осуществлять проверки деятельности региональных
лотерей и составлять протоколы об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 14.27 КоАП (нарушение законодательства о лотереях), имеют право должностные лица Департамента
государственного
регулирования
хозяйственной
деятельности Ярославской области – органа, регулирующего от209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ношения в области организации и проведения лотерей. Указанная
норма закреплена в п. 84 ст. 28.3 КоАП.
В этой связи деятельность подразделений экономического
блока УВД по Ярославской области по выявлению и пресечению
незаконной деятельности лотерейных клубов в рамках административного производства весьма ограничена и выражается в участии сотрудников оперативных подразделений в проведении проверок лотерейных клубов подразделениями УБПСПР и ИАЗ УВД
по Ярославской области. Вместе с тем Федеральным законом от
07.04.2010 г. № 60−ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» внесены изменения в
диспозицию ст. 171 УК РФ, что позволило сузить уголовноправовое поле при документировании противоправной деятельности лотерейных клубов.
В новой диспозиции ст. 171 УК РФ не предусмотрено наличие
разрешений на осуществление данного вида деятельности. Следует отметить неоднозначность решений по данному вопросу судов
общей юрисдикции и Арбитражного суда Ярославской области. В
обоснование решений суды общей юрисдикции ссылаются на то,
что проведение лотереи фактически представляет собой деятельность по организации и проведению азартных игр, которая носит
разрешительный характер, и без специального разрешения является незаконной. Решение Арбитражного суда Ярославской области
основано на том, что организатор азартных игр имеет право осуществлять деятельность по организации и проведению азартных
игр только на основании разрешения на данный вид деятельности,
выдаваемого органом управления игорной зоной, и только в соответствующей игорной зоне. Учитывая, что Ярославская область не
включена в перечень игорных зон, выдача разрешений на осуществление деятельности по организации и проведению азартных
игр в Ярославской области законом не установлена. На этом основании Арбитражный суд Ярославской области делает вывод об отсутствии объективной стороны административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.1 КоАП.
Правоприменительная практика арбитражных судов г. Москвы по данному вопросу совпадает с позицией судов общей юрисдикции г. Ярославля и выражается в следующем: несмотря на то
что Ярославская область не входит в перечень игорных зон, это
210
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не означает возможность осуществления деятельности по организации и проведению азартных игр без соблюдения установленных запретов и ограничений в силу прямого требования Закона
№ 244-ФЗ. Организациям, занимающимся данным видом деятельности, вменяется не осуществление деятельности, которая
подлежит лицензированию, а деятельность по организации и
проведению азартных игр, которая в силу положений Закона
№ 244-ФЗ носит разрешительный характер.
В этой связи прокуратура Ярославской области обратилась с
иском в Высший Арбитражный суд с целью обжалования решений Арбитражного суда Ярославской области, устоявших в апелляционных и кассационных инстанциях. В целях повышения эффективности работы подразделений экономического блока УВД
по Ярославской области по противодействию незаконной деятельности в сфере игорного бизнеса и с учётом названных факторов, составляющих проблематику данного вопроса, предлагаем
вернуться к прежней редакции ст. 171 УК, предусматривающей
наличие специального разрешения, либо ввести в УК новый состав преступления, по аналогии со ст. 1711 УК РФ, предусматривающий введение обязательной маркировки.
М. Г. Полуяненко Уважаемые участники конференции! В начале выступления полагаю уместным отметить, что вопросы развития уголовно-правовых норм об экономических и
служебных преступлениях являются интересной и актуальной
темой обсуждения. Между тем динамика развития законодательной техники в этой сфере, эффективность и процессуальные аспекты ее применения образуют широкий спектр вопросов. По
этой причине мое выступление ограничено отдельными аспектами правоприменения нового, так называемого «антирейдерского», законодательства.
С начала июля текущего года Федеральным законом № 147
от 01.07.2010 г. к исключительной компетенции следователей
Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации
211
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отнесено расследование преступлений, предусмотренных
ст. 170-1, 185, 185-1, 185-2, 185-3, 185-4, 185-5, 285-3 и ч. 3
ст. 185-2 УК РФ. До этого времени факты захвата имущества, денежных средств, имущественных и неимущественных прав предприятий квалифицировались по ст. 159, 185, 195, 196 и 201 УК
РФ. К недостаткам «традиционной» схемы квалификации действий рейдеров необходимо отнести следующее.
Во-первых. Основания к проведению проверки сообщения о
таком преступлении и решение вопроса о возбуждении уголовного дела связаны, как правило, с фактическим наступлением общественно опасных последствий (хищение, банкротство предприятия, вывод активов и т. п.).
Во-вторых. Возможность своевременно пресечь захват предприятия либо адекватно компенсировать последствия этих противоправных действий сведена к минимуму.
В-третьих. Крайне затруднительно доказать направленность
умысла: не исключено, что сходные по внешним признакам действия направлены не на достижение названных выше общественно-опасных последствий, а, например, на достижение уменьшения совокупной доли голосов участников собрания, так
называемое «размывание голосов».
В-четвертых. Общероссийская практика расследования анализируемой категории уголовных дел показывает ряд типовых
схем осуществления захвата предприятий. Имущество такого
предприятия, отчужденное на внешне законных основаниях и после «отмывания», зачастую попадает в собственность добросовестного приобретателя. В данной ситуации возможность истребования этого имущества сопряжена с необходимостью признания
решения общего собрания акционеров, совета директоров или
руководителя общества недействительным.
Так, например, в течение 2001–2002 гг. в СЧ СУ при УВД по
Ярославской области с уголовным делом № 9260 соединено в
одно производство 16 уголовных дел, возбужденных по фактам
совершения хищения денежных средств и материальных ценностей ОАО «Ярославский завод «Красный Маяк». В число соединенных уголовных дел также вошли два уголовных дела, возбужденные по фактам неправомерного отчуждения трех векселей
указанного общества. Как выяснено следствием, генеральный
212
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
директор общества Григорьева Н. Р., действуя в нарушение Устава, без одобрения совета директоров, и злоупотребляя тем самым своими полномочиями, осуществила эмиссию указанных
векселей общим номиналом 17 млн рублей. В кратчайший период времени ею ценные бумаги переданы Генеральному директору ЗАО «Ребир-М» Григорьеву А. А. (своему сыну) в порядке взаимозачета за выполнение работ, стоимость которых
существенно ниже номинала векселей (в 9,5 раз). По аналогичной схеме проведена эмиссия 3-го векселя номиналом 7 млн рублей. При неустановленных следствием обстоятельствах названные выше ценные бумаги оказались у Солина И. А. и Лебедева
А. В. – добросовестных приобретателей, которые предъявили их
в ОАО к оплате. К этому времени в ОАО «ЯЗКМ» состоялась
смена руководства, которое оплатить задолженность по векселям
отказалось. Предъявители векселей данное решение обжаловали
в суд в порядке гражданского судопроизводства.
К 2003 г. расследование было окончено. Уголовное дело направлено в прокуратуру Ярославской области для решения вопроса об утверждении обвинительного заключения с последующим его направлением в суд. Однако прокуратурой области
принято решение о прекращении уголовного преследования по
14 из 16 эпизодов преступной деятельности Григорьевой Н. Р.
и других лиц за недоказанностью, в том числе и по эпизодам
неправомерного отчуждения названных выше трех векселей. В
оставшейся части обвинительное заключение было утверждено,
уголовное дело направлено в суд. По результатам рассмотрения
судом, в пределах обвинения, вынесен обвинительный приговор.
Соответственно, эпизоды, в отношении которых уголовное преследование прекращалось, судом не рассматривались и по существу не разрешались.
После вступления в законную силу указанного выше приговора представители ОАО «ЯЗКМ» в порядке ст. 125 УПК РФ обжаловали вынесенное прокуратурой области постановление о частичном прекращении уголовного преследования. По результатам
рассмотрения этой жалобы судом решение прокуратуры признано
незаконным. Аналогичную позицию заняла кассационная инстанция Ярославского областного суда. Вынесенное судебное решение
на исполнение направлено в прокуратуру области.
213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для исполнителя такого судебного решения возник вполне
логичный вопрос о порядке исполнения. Как было указано выше,
эпизоды неправомерного отчуждения векселей правоохранительными органами ранее расследовались, им уже дана соответствующая процессуальная оценка, – правильная либо неправильная – важный, но другой вопрос; по этим фактам уже выносилось
решение о возбуждении уголовного дела, о соединении его в одно производство с другим уголовным делом, о предъявлении обвинения и о направлении его прокурору. Собранный материал
находится уже в рассмотренном судом уголовном деле.
Выделить в отдельное производство другое уголовное дело,
расследовать его, наложить арест на векселя и направить данное
уголовное дело в суд, как это требовали представители ОАО «ЯЗ
КМ», возможно только в досудебной стадии уголовного судопроизводства (ст. 154 УПК РФ). Выделение материала проверки
также осуществляется с соблюдением того же требования
(ст. 155 УПК РФ). Правила восстановления утраченного уголовного дела в нашей ситуации неприменимы (ст. 158.1 УПК РФ).
Основания применять положение ч. 3 ст. 306 УПК РФ о выделении судом уголовного дела и направлении его в следственный
орган в случае оправдания подсудимого отсутствуют.
Также возник вопрос о том, кто именно должен исполнять
вынесенное судебное решение: суд, прокурор, руководитель (начальник) следственного органа, следователь либо орган дознания? Полагаю, что данный пробел подлежит устранению путем
внесения соответствующих изменений в уголовно-процессуальное законодательство; ст. 3061 УПК РФ: суд, в случае вынесения решения об удовлетворении жалобы участника уголовного
судопроизводства судом, прокурором, руководителем следственного органа либо начальником подразделения дознания решает вопрос о выделении материала и направлении его руководителю следственного органа либо начальнику подразделения
дознания в порядке, предусмотренном ст. 155 УПК РФ.
Пока же сложившаяся ситуация получила свое разрешение
путем новой регистрации по существу тех же сообщений и проведением по ним дублирующей проверки в порядке, предусмотренном ст. 144–145 УПК РФ, которая поручена органу дознания
214
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УВД области. Однако и здесь возникли трудности, связанные уже
с преюдиционным значением вынесенных судебных решений.
Практика показывает, что проблемы с преюдиционным значением судебных решений возникают, как минимум, в трех аспектах. Во-первых, рейдеры, с целью подтверждения законности
захвата предприятия, зачастую используют судебные решения,
которые умело вплетают в схему захвата. Во-вторых, при наличии вступившего в законную силу решения суда органы дознания
и следственные органы при вынесении итоговых решений, как
правило, опираются на эти решения, не анализируя и не перепроверяя достоверность изложенных в них доказательств и выводов.
И, наконец, в-третьих, вынесенное судебное решение и последующие исполнительные действия фиксируют факт отчуждения
имущества и имущественных прав, то есть устанавливают наличие либо отсутствие наступления общественно-опасных последствий. Данное обстоятельство влияет не только на квалификацию
действий, но по ряду составов принципиально разрешает вопрос
о наличии самого состава преступления (ст. 196 и 201 УК РФ).
Возвращаясь к нашему примеру, следует отметить: одновременно с проведением указанной выше проверки судами Ярославской области по результатам рассмотрения исков Солина И. А.
(добросовестного приобретателя) к ОАО «ЯЗКМ» выносились
диаметрально противоположные решения.
Так, первое судебное решение вынесено об отказе в удовлетворении исковых требований Солина И. А. Суд оценил передачу векселей как сделку с заинтересованностью и совершенную в
нарушение положений ч. 1 ст. 183 ГК РФ, ст. 81 и 83 ФЗ «Об акционерных обществах», ст. 8 и 77 Положения «О простом и переводном векселе» и ст. 13, 14 Устава ОАО «ЯЗКМ», то есть без
одобрения Совета директоров общества. После отмены первого
судебного решения при повторном судебном рассмотрении вынесено решение об удовлетворении исковых требований добросовестного приобретателя. В итоге Ярославским областным судом требования истца признаны несостоятельными, само
гражданское дело производством прекращено.
Связанный позицией суда орган дознания был вынужден неоднократно выносить решение об отказе в возбуждении уголовного дела, которое по поступлении нового судебного решения
215
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отменялось с возвращением материала на дополнительную проверку. Окончательное решение принято только по вынесению
Ярославским областным судом окончательного решения.
С принятием норм нового, «антикоррупционного», уголовного законодательства правоприменитель получил возможность
квалифицировать действия по захвату предприятия на начальном
этапе развития событий, не дожидаясь наступления общественно
опасных последствий: состав преступления, предусмотренный
ст. 185-5 УК РФ, сконструирован как формально-усеченный. Основным назначением усеченной конструкции такого состава преступления является предупреждение средствами уголовноправового воздействия наступления последствий, представляющих особую социальную опасность. Действия рейдеров криминализированы законодателем вне зависимости от их умысла. Помимо этого, опасное последствие в виде принятия органом
управления общества незаконного решения было выведено за
пределы преступления. Такой «преюдиционной» зависимости от
судебных решений, что имела место в традиционной классификации, в настоящее время не имеется.
Вместе с тем анализ норм «антикоррупционного» законодательства свидетельствует о сложности их отграничения от
ст. 159, 165 и 201 УК РФ. Одним из способов разрешения настоящей проблемы является введение в УК РФ отдельной нормы – рейдерство, конструкция которого предусматривает ряд
альтернативных действий. Однако такое решение вряд ли можно
признать целесообразным. Дело в том, что рейдерство постоянно
эволюционирует, изменяются способы достижения криминальной цели и спустя год-два такая уголовно-правовая норма устареет и не будет применяться на практике. В качестве разрешения
этой ситуации полагаю актуальным разработать Федеральный закон «О противодействии рейдерству в Российской Федерации», в
содержании которого предусмотреть определение такого общественно опасного явления. Считаю неверным признавать рейдерство в качестве квалифицирующего признака таких «традиционных» норм, как ст. 159, 165, 201, 303 и 330 УК РФ. Безусловно,
имеют место и другие проблемы, требующие своего осмысления в
условиях правоприменительной деятельности.
216
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В заключение своего выступления хочется сказать слова
благодарности организаторам настоящей научно-практической
конференции. Актуальность вопросов, которые были здесь освещены, трудно переоценить. Тем более представляется важным обмен нормотворческим и прикладным опытом коллег из
других регионов.
В. П. Алькаев Проблемы применения Уголовного кодекса Российской Федерации Органы предварительного следствия являются главным звеном МВД России, по результатам работы которых принято давать
оценку системе в целом. Именно на следователей возложены обязанности по раскрытию и расследованию значительного количества преступлений, отнесенных уголовно-процессуальным законодательством к их подследственности.
Анализ статистических данных показывает, что около 75%
уголовных дел, находящихся в производстве следователей, возбуждены по фактам совершения преступлений против собственности (квалифицированные кражи, грабежи, мошенничества,
угоны автотранспорта, разбойные нападения и др.).
Штатная численность следователей органов внутренних дел
УВД по Ярославской области на 1 января 2009 г. составляет
565 единиц, которые и обеспечивают выполнение поставленных
перед органами предварительного следствия задач. В каждом
горрайоргане внутренних дел имеются следственные отделы (отделения). С 01.08.2009 г. создано СУ при УВД по г. Ярославлю,
структурными подразделениями которого являются отделы по
расследованию преступлений на территории районов г. Ярославля. Организационно-методическое руководство деятельностью
территориальных органов предварительного следствия осуществляется следственным управлением при УВД по Ярославской области. Одной из функций СУ является изучение правоприменительной практики следователей, что позволяет определить те
217
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
проблемы применения Уголовного законодательства, которые
требуют разрешения.
Уголовный кодекс РФ 1996 г. существует уже более 13 лет, и
это – вполне достаточный срок для подведения итогов того, как
развивалась уголовно-правовая наука за время его действия. Ответственность за некоторые преступления установлена в уголовном законодательстве РФ впервые. В настоящее время практика
расследования конкретных экономических преступлений в основном сложилась, по применению норм уголовного права теорией и практикой предложены решения. Однако отдельные нормы гл. 22 УК РФ до настоящего времени «не работают». Более
того, отдельные признаки многих составов преступлений поразному толкуются в юридической литературе или вообще не получают толкования. По вопросам квалификации некоторых экономических преступлений приняты постановления Пленума Верховного Суда. Разумеется, наивно было бы полагать, что решены
все проблемы. Нельзя не остановиться на проблеме уголовной
политики государства в области экономических преступлений.
Специфика экономических отношений такова, что их охрана
крайними средствами возможна и допустима только тогда, когда
исчерпаны все иные средства. В то же время достаточно часто
применяется криминализация и декриминализация отдельных
деяний в сфере экономической деятельности, что не может не
сказываться на деятельности хозяйствующих субъектов (отменяется либо устанавливается лицензирование отдельных видов деятельности, изменяется размер суммы неуплаченных налогов, при
котором наступает уголовная ответственность). Остаются проблемы понимания и правил квалификации отдельных экономических преступлений (легализации, лжепредпринимательства, налоговых преступлений и др.).
В сфере экономической преступности в последнее время широкое распространение получило такое явление, как рейдерство.
При захвате хозяйствующих субъектов и их недружественном
поглощении общественная опасность такого рода посягательств
значительно выше, чем ответственность, которую фактически несут организаторы и исполнители таких преступлений. Данное понятие законодательно не закреплено, в связи с чем до недавнего
времени действия лиц квалифицировались по статьям, преду218
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сматривающим уголовную ответственность за мошенничество,
подделку документов, злоупотребление полномочиями и др. Однако бывают случаи, когда действия лиц носят заведомо рейдерский характер, но не могут быть квалифицированы ни по одной
статье Уголовного кодекса.
Другой актуальной темой является проблема легализации
(отмывания) денежных средств или иного имущества. Оборотом
неконтролируемых денег наносится ущерб финансовой и экономической системе страны, нарушается принцип равной конкуренции и т. д.
Как следует из диспозиции статей 174, 1741 УК РФ легализацией (отмыванием) признаются операции по приданию видимости законности доходам, приобретенным в результате совершения преступления (преступным путем). Признание человека
виновным в совершении легализации требует доказанности того
обстоятельства, что операции были проведены с имуществом,
имеющим именно преступное происхождение. Однако, как показывает практика, доказать сам факт преступности очень сложно.
Иные правонарушения, в результате которых могут быть
приобретены денежные средства или иное имущество, не охватываются мерами противодействия. Это оказывает существенное
влияние на низкую эффективность государственных мер противодействия. Государство затрачивает огромные средства на осуществление мер противодействия легализации преступных доходов. Таким образом, в поле зрения могут попасть и операции,
имеющие все признаки отмывания, однако денежные средства, с
которыми эти операции осуществляются, могут и не иметь преступного происхождения.
В последнее время широкое распространение получили операции, осуществляемые с денежными средствами, укрытыми от
налогообложения. Исходя из толкования норм законодательства,
доходы, укрытые от налогообложения являются противоправными, но не преступными, так как в уголовном законодательстве так
называемые «налоговые статьи» исключены из перечня деяний,
легализация дохода от которых может быть признана преступлением. По существу для экономической системы страны неважно,
какое происхождение имеют денежные средства, не контролируемые государством. Однако в данном случае материальные и
219
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
человеческие ресурсы отвлекаются на «негодный объект», а реальных мер по противодействию отмыванию таких денежных
средств не предпринимается, так как законодательное закрепление отсутствует.
В теории уголовного права высказываются мнения, что преступления, предусмотренные ст. 193, 194, 198, 199, 1991, 1992 УК
РФ, не приносят совершившему их преступнику дохода, т. е. не
предоставляют ему возможности увеличить свое имущество,
приобретая преступно то, чего ранее у него не было. В результате
их совершения происходит преступное неуменьшение, сохранение прежних размеров своего имущества или имущества организации, в которой это лицо работает. Данная позиция представляется нам спорной. Например, лицо было обязано уплатить
определенную сумму денежных средств в качестве налога, следовательно, уже с момента получения прибыли (дохода) эта сумма
ему не принадлежит – на нее претендует публично-правовое образование (Российская Федерация, субъект РФ, муниципальное
образование – в зависимости от вида налога). Тот доход, который
остался в результате преступного «неуменьшения имущества», –
не что иное, как доход, причем полученный незаконно. И этот
доход он также должен «отмыть», оправдать наличие определенной денежной суммы.
В настоящий момент факты обналичивания денежных
средств, а фактически их отмывание очень распространены. Лица, занимающиеся подобным «бизнесом», подлежат уголовной
ответственности за пособничество в уклонении от уплаты налогов при доказанности того обстоятельства, что они знали о целях
этого «обналичивания». Однако не всегда обналичиваемая сумма
достигает размера, с которого наступает уголовная ответственность за налоговые преступления, который к тому же был увеличен в несколько раз. Фактически лица, занимающиеся подобным
бизнесом, остаются безнаказанными.
Вместе с тем в УК существует ст. 172 – незаконная банковская деятельность. По смыслу Закона «О банках и банковской
деятельности», деятельность по привлечению денежных средств
во вклады является банковской. Расчетно-кассовое обслуживание
юридических лиц также относится к банковским видам деятельности. Таким образом, по нашему мнению, лицо, осуществляю220
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щее операции, целью которых является получение денежных
средств на счета подконтрольных фирм с их последующим обналичиванием и возвращением «клиенту», занимается расчетнокассовым обслуживанием и, не имея соответствующей банковской лицензии, занимается незаконной банковской деятельностью. Вместе с тем в январе 2010 г. Кировским районным судом
г. Ярославля по подобному делу был вынесен оправдательный
приговор в отношении Булкина, обвинявшегося на предварительном следствии по ст. 172 УК. В приговоре суд указал, что действия Булкина не являются незаконной банковской деятельностью,
поскольку все банковские операции с денежными средствами
«клиентов» Булкина совершал сам банк, а Булкин выполнял исключительно курьерские функции.
Избежать этого возможно путем введения уголовной ответственности за легализацию любых доходов, приобретенных с нарушением действующего законодательства (незаконных доходов). В данном случае с позиции ст. 174 и 1741 УК РФ любой
доход, не имеющий законного подтверждения, будет считаться
преступным и любые операции по приданию ему видимости законного происхождения будут признаваться легализацией преступных доходов. Этот вопрос имеет важнейшее практическое
значение. Об общественной опасности легализации (отмывания)
денежных средств и иного имущества свидетельствует уже сам
характер отклоняющегося поведения, уголовная ответственность
за совершение которого наступает вне зависимости от того, в каком размере осуществлены финансовые операции и сделки. В то
же время безусловно минимальный размер финансовых операций
и сделок, осуществляемых для легализации, определяется с учетом положений ч. 2 ст. 14 УК. На наш взгляд следовало бы законодательно определить этот минимальный размер, чтобы создавалась единая практика применения данных норм.
Одной из статей в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», не нашедших своего применения, является
ст. 173 УК РФ «Лжепредпринимательство».
Однако на практике сложности существовали как в сборе
доказательств по фактам совершения таких преступлений, так и
в применении самой нормы, что обусловлено и неудачной юридической конструкцией диспозиции статьи, породившей проти221
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воречивость следственно-судебной практики в Российской Федерации.
Проблемы применения норм уголовного законодательства
возникают не только по указанным выше экономическим преступлениям. Далее остановлюсь на некоторых вопросах квалификации отдельных преступлений против собственности (гл. 21 УК).
Уголовно-правовая защита собственности – одна из конституционных гарантий права собственности. Согласно ст. 8 Конституции РФ, "в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная
и иные формы собственности". Согласно действующей ст. 7.27
КоАП, хищение чужого имущества расценивается как мелкое,
если стоимость похищенного имущества не превышает 1000 рублей, при отсутствии квалифицирующих признаков преступлений,
предусмотренных ст. 158, 159, 160 УК.
Вопрос о квалификации действий лица, незаконно проникнувшего в жилище и похитившего имущество стоимостью менее
1000 рублей, до 2009 г. решался однозначно: предъявлялось обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а»
ч. 3 ст. 158 УК. При этом органами предварительного следствия
учитывалось, что хищение с проникновением в жилище посягает
еще на один объект, кроме собственности, – на неприкосновенность жилища, правовая защита которого обеспечена Конституцией РФ. Дополнительная квалификация хищения, совершенного
с проникновением в жилище, по ст. 139 УК не требуется, поскольку одно преступление (нарушение неприкосновенности жилища) является конструктивным признаком другого преступления (квалифицированного хищения), неотъемлемой частью
входит в целое, и законодатель в санкции уже предусмотрел повышенную опасность этого сложного преступления.
Однако в 2009 г. Пошехонский районный суд оправдал С.,
который незаконно проник в жилой дом, принадлежащий В., откуда тайно похитил банку консервов стоимостью 20 руб. Постановляя приговор, суд указал, что, несмотря на то, что деяние С.
формально содержит признаки преступления, в силу малозначительности не представляют общественной опасности. При имущественном положении потерпевших причиненный им ущерб
является малозначительным.
222
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
После вынесения подобного решения, вступившего в законную силу, возникают вопросы, на которые до настоящего
времени практика не выработала однозначные ответы. Если ранее при совершении квалифицированного хищения, независимо
от стоимости похищенного, деяния признавались преступными,
то теперь не всегда понятно, какая совокупность обстоятельств
будет свидетельствовать о преступности либо малозначительности деяния, соответственно ущерб в каком размере должен
быть причинен собственнику и какое имущественное положение должно быть у потерпевших, чтобы хищения чужого имущества, сопряженные с незаконным проникновением в жилище,
признавались преступными?
Фактически решение этих вопросов отдано на откуп правоприменителям, что порождает парадоксальную ситуацию, когда
за совершение аналогичных действий в одном районе области
лицо может быть оправдано, а в другом осуждено. Единой правовой позиции по данному вопросу до настоящего времени не
сложилось.
В уголовно-правовой науке обычно оговаривается, что для
признания имущества предметом посягательств на собственность, по общему правилу, не имеет значения, в каком – законном или незаконном – владении находится имущество на момент
совершения преступления. Действия лица преступны как в том
случае, когда оно похищает или уничтожает какую-либо вещь,
находящуюся у законного владельца, так и в том случае, когда
она находится у незаконного приобретателя, в том числе у похитителя. Ситуация, когда «вор у вора дубинку украл», или хищение похищенного, также достаточно часто встречается. Разумеется, в подобных ситуациях речь вовсе не идет о защите
имущественных прав незаконного приобретателя; он и процессуально не признается потерпевшим. В то же время следует признать, что имеются значительные сложности с определением объекта преступного посягательства и вменением в вину субъекта
некоторых объективных признаков содеянного, в частности
ущерба. Налицо два последовательно совершенных разными лицами преступления, не связанных между собой ничем, кроме
предмета преступного посягательства; он один и тот же. Не вызывает затруднений квалификация первого факта хищения этого
223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имущества и выяснение его объекта. В результате страдает настоящий собственник (законный владелец) имущества, который
хищением лишается возможности осуществлять известную триаду полномочий собственника. Именно поэтому первым хищением ему и причиняется имущественный ущерб. В то же время
нельзя игнорировать общественно опасный характер поведения
похитителя похищенного.
Второе хищение – хищение похищенного – практически
ничего не меняет в уже нарушенных однажды отношениях собственности; новый имущественный ущерб собственнику не
причиняется. Происходит только лишение имущественных прав
незаконного приобретателя, однако как раз в силу их незаконного характера уголовный закон не может их защищать. Таким
образом, современное уголовное законодательство, направленное на охрану собственности, содержит пробел. В практике в
каждом случае такие вопросы решаются исходя из конкретных
обстоятельств дела.
Теория и практика применения уголовного законодательства
не стоит на месте. Несомненно, будут найдены пути решения
имеющихся проблем, перед учеными встанут новые задачи, поскольку высший смысл существования научной теории – служение практике.
Е. А. Торопов Уважаемые коллеги! Слово «проблема» – греческое и в переводе на русский язык
означает теоретический или практический вопрос, требующий
разрешения.
Исходя их этого толкования, научно-практическая конференция, которая ныне проводится, может служить разрешением
стоящих перед адвокатами проблем в защите подозреваемых, обвиняемых, подсудимых в уголовном судопроизводстве.
Но адвокат в уголовном судопроизводстве по экономическим
преступлениям выполняет функцию не только защиты, но и
представителя потерпевшей стороны, и адвоката, оказывающего
224
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
квалифицированную юридическую помощь допрашиваемым свидетелям по уголовным делам.
Общественное и политическое развитие в Российской Федерации в последние годы идет опережающими темпами, и законодатели едва успевают вносить изменения и дополнения в действующее законодательство, в том числе в уголовное и уголовнопроцессуальное. Если мы проанализируем статьи Уголовного кодекса РФ в разделе восьмом – преступления в сфере экономики
(гл. 21, 22, 23), то увидим, что во все статьи были внесены изменения, в основном в период 2003–2009 гг.
Проблемы защиты, с которыми я столкнулся по уголовным
делам, сводятся к следующему:
а) толкование уголовного закона, разъяснение порядка
применения закона.
Сегодня, к сожалению, находят подтверждение известные
русские пословицы: «Закон, что дышло, как повернул, так и вышло», «От сумы и тюрьмы не зарекайся».
За примерами недалеко ходить.
1. Уголовное дело, возбужденное по факту превышения должностных полномочий должностными лицами Ярославской области
при принятии закона «О стимулировании экономической деятельности Ярославской области», в результате чего Ярославской области причинен крупный материальный ущерб. Губернатору области было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 286 УК РФ.
По этому делу защита привлекала в качестве специалистов
для дачи заключения кафедру уголовного права и процесса нашего
университета, а после ее заключения Генеральная прокуратура
«клюнула» на него и стала оспаривать указанный закон, как противоречащий действующему законодательству Российской Федерации. Ярославский областной суд отказал в удовлетворении заявления зам. Генерального прокурора и признал принятый закон
соответствующим действующему законодательству Российской
Федерации, Конституции РФ. Верховный суд РФ отказал Генеральной прокуратуре в удовлетворении кассационной жалобы и
оставил без изменений решение Ярославского областного суда.
2. Уголовное дело, возбужденное в отношении главы Ростовского муниципального района за превышение должностных полномочий.
225
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Если по первому уголовному делу принято решение о прекращении дела, то по второму был вынесен обвинительный приговор по ч. 2 ст. 286 УК РФ. Согласно обвинительному приговору, глава органа местного самоуправления подписал трудовые
контракты как руководитель администрации с двумя сотрудниками, в которых было указано о предоставлении благоустроенных квартир этим сотрудникам. Подписание контрактов входило
в его полномочия. А в приговоре указано, что он в нарушение
трудового законодательства включил эти пункты в трудовые контракты. Квартиры были построены за счет местного бюджета, утвержденного законодательным органом Ростовского муниципального района. По мнению районного суда и кассационной
инстанции, он должен был эти квартиры предоставить состоявшим на очереди участникам Великой Отечественной войны, инвалидам ВОВ.
Казалось бы, для народа – вот он, коррупционер. «Приговор
справедливый, – говорили потерпевшие. – Закон восторжествовал».
Но проблема защиты в этом деле заключалась в том, что надо
было толковать не уголовный закон, а бюджетное законодательство – Бюджетный кодекс РФ, закон о бюджете Российской Федерации на 2005 г., закон о бюджете Ярославской области на
2005 г. и решение органа местного самоуправления, принявшего
бюджет на 2005 г. Необходимо было применять закон РФ о бюджетной классификации, закон РФ «Об общих принципах местного самоуправления», Устав Ярославской области, Устав Ростовского муниципального района. Необходимо было использовать и
практику Верховного Суда РФ по конкретным делам, связанным
с рассмотрением жилищных споров.
Все это надо было применять во взаимосвязи и взаимодополняемости. Для этого защита использовала заключения специалистов Департамента финансов Администрации Ярославской области, специалистов правового управления.
Но наши суды просто согласились с обвинительным заключением, в котором следователь истолковал всё по своему, не разделяя
полномочия Российской Федерации, субъекта Российской Федерации и органа местного самоуправления. Был игнорирован и закон
РФ «О ветеранах», согласно которому обеспечение жильем участников и инвалидов ВОВ – обязанность Российской Федерации. Эти
226
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
государственные полномочия могут передаваться органам местного самоуправления с передачей необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств. А приобщенные к делу
указанные законы о бюджете не предусматривали выделение
средств на обеспечение жильем ветеранов ВОВ. Суды, вслед за
следователем, не вникая и не изучая бюджетное законодательство и
игнорируя ч. 2 ст. 132 Конституции РФ, вынесли обвинительный
приговор и оставили жалобу защиты без удовлетворения, не мотивируя свои решения доводами, почему они не применили указанные защитой законы и заключения специалистов.
Таким образом, при осуществлении защиты по уголовным
делам адвокат сталкивается с проблемой нежелания или неумения судей применять иные, нежели Уголовный кодекс, законы.
Ни следствие, ни суды на утруждают себя аналитической работой
по применению совокупности действующих норм права, регламентирующих деятельность тех или иных субъектов, занимающих должностное положение в государственных органах, органах
местного самоуправления и в коммерческих организациях.
Комментарии Уголовного кодекса, которые издаются в
большом ассортименте, мы можем купить в книжных магазинах. Какой комментарий покупать? Многие покупают комментарии, руководствуясь датой подписания к печати. А я покупаю
комментарий, предварительно посмотрев, кто является автором
комментария.
Но даже уважаемые мною авторы комментария ставят меня
как практикующего адвоката в сложное положение прежде всего
тем, что в комментируемых статьях не всегда указываются те
Федеральные законы, которые следует знать и которыми следует
руководствоваться при разрешении вопроса о виновности лица в
совершении экономического и должностного преступлений. Ведь
комментариями руководствуется большинство следователей и
судей. На мой взгляд, сегодня, при том разнообразии законодательства, судебной практики (а не только постановлений Пленума Верховного Суда РФ) у студентов надо проверять не их память, а умение правильно применять уголовный закон во
взаимосвязи и взаимодополняемости с иными федеральными законами и иными нормативными актами.
227
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. СУ при УВД ЯО уже четвертый год расследует уголовное
дело в отношении одного из директоров Ярославского завода.
Правовой статус завода – ОАО. Трижды уголовное дело возвращалось прокурором области для производства дополнительного
расследования Из 9 предъявленных эпизодов обвинения по ч. 1
ст. 201 УК РФ осталось только два. Первый эпизод обвинения –
факт подписания приказа о выходе из состава участников ОАО в
нарушение ФЗ «Об акционерных обществах». КРУ прямо указало
ему на это нарушение, он вынужден был выйти из состава ООО.
Но следствие на действовавшее в 2003 г. законодательство никак
не реагирует и все назначает экспертизы, какой доход получило
бы ОАО, если бы не вышло из состава ООО. При этом следствие
не желает применять федеральные законы «Об акционерных обществах» «Об обществах с ограниченной ответственностью» и
не понимает постановления прокурора о возращении уголовного
дела на дополнительное расследование, в котором четко указано,
что обвиняемый при этом действовал в соответствии с Уставом ОАО, Федеральным законом «Об акционерных обществах» и
по указанию основного акционера Общества. А по второму эпизоду обвинение не желает считаться и применять вступившее в
законную силу решение Ярославского Арбитражного суда, признавшего договор между хозяйствующими субъектами о переуступке прав на товарные знаки несостоявшимся.
Проблема защиты по данной категории дел заключается в
том, что в уголовном судопроизводстве, в отличие от гражданского и арбитражного судопроизводства, нет единства судебной
практики. Требование единства судебной практики по уголовным
делам должно быть закреплено не только в Федеральном конституционном законе «О судебной системе в Российской Федерации», но и в Уголовно-процессуальном кодексе.
В чем причина разного подхода к расследованию уголовных
дел? И что надо сделать для обеспечения их единообразия? По
мнению моих коллег, необходимо предпринять следующее.
1. Внести изменения в норму УПК, предусматривающую в
качестве основания отмены приговора и иного судебного решения по уголовному делу – «ввиду несоответствия устоявшейся
судебной практике».
228
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Дознаватели, следователи, прокуроры и иные правоприменители должны направляться на курсы повышения квалификации, и их профессиональный уровень и рост по службе должен
зависеть от правильного применения закона.
3. В настоящее время отсутствует должный судебный контроль на стадии досудебного производства и необходимо лидеру
нашего государства проявить политическую волю и должным образом реагировать на состоявшиеся решения Европейского Суда
по правам человека по рассмотренным делам против Российской
Федерации, инициировать принятие закона, согласно которому с
судей РФ начнется взыскание штрафных санкций, наложенных
на Российскую Федерацию.
4. Защита крайне редко использует в своей практике заключения специалистов – ученых в области материального права, не
предоставляет суду ходатайств по оспариванию собранных доказательств. В этих случаях подобное поведение защитников судами должно рассматриваться как нарушение права на защиту и
требовать от руководства адвокатских палат замены защитника.
За исключением второго пути решения практических проблем защиты остальные три не требуют федерального финансового обеспечения и разрешаются путем воспитания уровня правовой культуры начиная со студенчества.
229
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сведения об авторах Кругликов Лев Леонидович – д-р юрид. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ, завкафедрой уголовного права и криминологии ЯрГУ
Наумов Анатолий Валентинович – д-р юрид. наук, проф.,
завкафедрой уголовно-правовых дисциплин Юридического института Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, член Научно-консультативного совета при Верховном
Суде РФ
Коняхин Владимир Павлович – д-р юрид. наук, проф., завкафедрой уголовного права и криминологии Кубанского госуниверситета
Кузнецов Александр Павлович – д-р юрид. наук, заслуженный деятель науки РФ, заслуженный юрист РФ, проф. кафедры
общеправовых дисциплин Нижегородской академии МВД России
Талан Мария Вячеславовна – д-р юрид. наук, проф. кафедры уголовного права Казанского госуниверситета
Изосимов Сергей Владимирович – д-р юрид. наук, проф.,
начальник кафедры уголовного, уголовно-исполнительного права
и криминологии Нижегородской академии МВД России
Благов Евгений Владимирович – д-р юрид. наук, проф. кафедры уголовного права и криминологии ЯрГУ
Чирков Павел Анатольевич – заслуженный юрист РФ, зам.
руководителя Управления ФССП по Ярославской области
Ключко Римма Николаевна – канд. юрид. наук, доц., завкафедрой уголовного права и криминологии Гродненского госуниверситета
Зуев Юрий Геннадьевич – канд. юрид. наук, судья Ярославского областного суда
Соловьев Олег Геннадьевич – канд. юрид. наук, доц. кафедры уголовного права и криминологии ЯрГУ
230
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Иванчин Артем Владимирович – канд. юрид. наук, доц.
кафедры уголовного права и криминологии ЯрГУ
Спиридонова Ольга Евгеньевна – канд. юрид. наук, доц.
кафедры уголовного права и криминологии ЯрГУ
Некрасов Василий Николаевич – соискатель
Петросян Сюзанна Николаевна – соискатель
Грибов Александр Сергеевич – аспирант, депутат Муниципалитета г. Ярославля
Ильин Андрей Александрович – аспирант
Гешелин Михаил Ильич – аспирант
Авдеев Олег Юрьевич – соискатель
Чабан Лариса Владимировна – соискатель
Левитин Сергей Александрович – адъюнкт
Князьков Александр Александрович – студент
Федоренко Юлия Сергеевна – студентка
Липатов Олег Игоревич – руководитель СУ СК при прокуратуре РФ по Ярославской обл.
Попов Николай Григорьевич – зам. прокурора Ярославской
области
Бударин Виктор Сергеевич – зам. начальника УНП УВД по
Ярославской области
Полуяненко Максим Геннадьевич – ст. референт отдела
процессуального контроля следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Ярославской области
Алькаев Виктор Павлович – начальник Следственного
управления при УВД Ярославской области
Торопов Евгений Александрович – президент Ярославской
адвокатской палаты «Лиго-2002»
231
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание Предисловие ...................................................................................... 3
Научные статьи
Л. Л. КРУГЛИКОВ Родственные составы в сфере экономических
и публично-служебных преступлений:
вопросы конструирования и квалификации ............................. 5 А. В. НАУМОВ Ответственность за предпринимательскую деятельность
по российскому (досоветскому и советскому)
уголовному законодательству .................................................. 18 В. П. КОНЯХИН К вопросу о Концепции модернизации ответственности
за преступления в экономической сфере
(комментарий участника парламентских слушаний
в Государственной Думе РФ) ................................................... 32 А. П. КУЗНЕЦОВ Вопросы уголовной политики противодействия
служебно-экономической преступности
в научных исследованиях ......................................................... 37 М. В. ТАЛАН Ответственность за некоторые виды рейдерской деятельности по
уголовному праву России ......................................................... 48 С. В. ИЗОСИМОВ Преступления, посягающие на интересы службы
в коммерческих и иных организациях:
законодательные новеллы и их влияние
на правоприменительную практику ........................................ 55 Е. В. БЛАГОВ Взяточничество и коммерческий подкуп:
оправданы ли различия? ........................................................... 69 232
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
П. А. ЧИРКОВ Некоторые особенности уголовной ответственности
за злостное уклонение от погашения кредиторской
задолженности ........................................................................... 78 Р. Н. КЛЮЧКО Бездействие должностного лица (ст. 4255 УК
Республики Беларусь): история становления
и развития признаков состава преступления .......................... 83 Ю. Г. ЗУЕВ Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве
по делам об экономических и служебных
преступлениях (на примере судебной практики Ярославской
области) ...................................................................................... 97 О. Г. СОЛОВЬЕВ, А. А. КНЯЗЬКОВ Некоторые аспекты законодательной регламентации
ответственности за преступления в сфере
экономической деятельности ................................................. 107 А. В. ИВАНЧИН Дискуссионные проблемы применения
и совершенствования ст. 290 УК РФ
(по материалам следственно-судебной практики) ............... 117 Ю. С. ФЕДОРЕНКО, О. Е. СПИРИДОНОВА О сбоях в законодательной технике и дифференциации
ответственности за злоупотребление полномочиями
частными нотариусами (ст. 202 УК РФ) ............................... 134 В. Н. НЕКРАСОВ К вопросу об определении момента окончания кражи ............... 145 С. Н. ПЕТРОСЯН Понятие и сущностная характеристика собственности
как экономико-правового института
и объекта преступления .......................................................... 150 233
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. С. ГРИБОВ Особенности дифференциации ответственности
за преступления в сфере экономической
деятельности в УК РФ ............................................................ 156 А. А. ИЛЬИН Особенности квалифицированного состава
превышения должностных полномочий
(ч. 2 ст. 286 УК РФ) (с использованием
законодательства Ярославской области)............................... 163 ГЕШЕЛИН М. И. Мошенничество как способ совершения экономических
преступлений в уголовном праве Англии ............................. 172 Л. В. ЧАБАН Особенности дифференциации уголовной ответственности
за преступления в сфере экономической деятельности
по законодательству государств – участников содружества
независимых государств ......................................................... 183 С. А. ЛЕВИТИН Актуальные вопросы применения условно-досрочного
освобождения к лицам, отбывающим наказание
за преступления главы 30 УК РФ .......................................... 193
Выступления
О. И. ЛИПАТОВ ....................................................................... 197 Н. Г. ПОПОВ ............................................................................ 200 В. С. БУДАРИН ......................................................................... 206 М. Г. ПОЛУЯНЕНКО ................................................................ 211 В. П. АЛЬКАЕВ ......................................................................... 217 Е. А. ТОРОПОВ ........................................................................ 224 Сведения об авторах .................................................................... 230 234
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Уголовно-правовые нормы
об экономических
и служебных преступлениях:
проблемы правоприменительной
и законодательной техники
Итоговые материалы
Международной научно-практической конференции,
посвященной 1000-летию г. Ярославля
(1 октября 2010 года)
Редактор, корректор Л. Н. Селиванова
Компьютерная верстка И. Н. Иванова
Подписано в печать 1.12.10. Формат 6084 1/16.
Бум. офсетная. Гарнитура "Times New Roman".
Усл. печ. л. 13,71. Уч. -изд. л. 11,49.
Тираж 200 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен в редакционно-издательском отделе
Ярославского государственного университета
им. П. Г. Демидова.
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
Отпечатано на ризографе.
ООО «Ремдер» ЛР ИД № 06151 от 26.10.2001.
150049, Ярославль, пр. Октября, 94, оф. 37
тел. (4852) 73-35-03, 58-03-48, факс 58-03-49.
235
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
236
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа