close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1424.Основные проблемы реформирования уголовно-правовых норм об экономических преступлениях и практики их применения на современном этапе развития России

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Основные проблемы
реформирования
уголовно-правовых норм
об экономических преступлениях
и практики их применения
на современном этапе
развития России
Ответственный редактор
заслуженный деятель науки РФ,
профессор Л. Л. Кругликов
Ярославль 2012
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343(075.8)
ББК Х628.111.6
О75
Авторы: гл. 1 – Л. Л. Кругликов, гл. 2 – А. В. Иванчин,
гл. 3 – О. Ю. Комарова, гл. 4 – А. П. Кузнецов, С. В. Изосимов,
гл. 5 – О. Г. Соловьев, гл. 6 – О. Е. Спиридонова,
гл. 7 – А. С. Грибов, М. И. Гешелин
Под общей редакцией д-ра юрид. наук, заслуженного деятеля науки РФ,
академика МАН ВШ и РАЕН, проф. Л. Л. Кругликова
Рецензенты:
М. В. Талан, доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой
уголовного права Казанского (Поволжского) Федерального университета;
Ярославское правовое научно-исследовательское общество
(директор И. В. Ульхов)
О75
Основные проблемы реформирования уголовно-правовых
норм об экономических преступлениях и практики их применения на современном этапе развития России: монография /
Л. Л. Кругликов, А. В. Иванчин, О. Ю. Комарова и др.; Яросл. гос.
ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль : ЯрГУ, 2012. – 372 с.
ISBN 978-5-8397-0884-6
Исследованы актуальные вопросы основания и объема, дифференциации уголовной ответственности, понятия законодательной
техники, проблемы использования отдельных приемов и средств
законодательной техники в процессе уголовного правотворчества,
конструирования составов преступлений. Вносятся предложения
по совершенствованию законодательных предписаний, правореализационной практики и интерпретации.
Предназначена для научных работников, преподавателей,
аспирантов, соискателей, студентов, а также работников правоохранительной системы, суда.
Монография подготовлена в рамках проекта РГНФ
№ 11-03-00155а.
УДК343.(075.8)
ББКХ628.111.6
ISBN 978-5-8397-0884-6
© Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова, 2012
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Введение
В настоящее время сложилась ситуация, когда экономика
России – важнейший социальный институт общества – функционирует неэффективно, общественные потребности не находят
реального отражения в ее структуре. В результате такого несоответствия в процессе функционирования экономики стали возникать негативные процессы, приведшие к дестабилизирующим явлениям: экономика не соответствует объективным потребностям
общества, законодательные противоречия препятствуют развитию полной экономической свободы участников общественных
отношений. В своей совокупности дисфункции в экономике стали выражаться в активизации экономической преступности, характерной особенностью которой является ее организованность,
структурированность и сплоченность. Назрела необходимость
коренной перестройки норм об экономических преступлениях,
не справляющихся с вызовами времени.
Глава 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности» – уголовно-правовая гарантия претворения свободы
экономической деятельности в действительность. Она является
показателем развития и содержания экономических отношений
в обществе. Последние, однако, деформированы настолько, что
криминальное экономическое поведение субъектов хозяйственной деятельности оказалось одним из обязательных условий
функционирования рынка. В этой связи общественный и научный интерес, проявляющийся в последнее десятилетие к проблемам экономической преступности, практике выявления и
квалификации новых видов и форм преступных злоупотреблений в предпринимательской, налоговой, финансово-кредитной
и иных сферах, не случаен. Трудности, с которыми приходится
сталкиваться в процессе уголовно-правового регулирования отношений в сфере экономической деятельности, создают благоприятные условия для количественного и качественного различного рода преступлений – финансовых махинаций, легализации
преступных доходов, сокрытия средств, подлежащих перечислению в бюджет и т. д. В современных условиях большое значение имеет деятельность законодательных, правоохранительных
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и контрольно-проверяющих органов, направленная на реальное
ослабление криминального влияния на экономику страны. Этот
вопрос приобрел актуальность и по причине того, что данные
преступные деяния обладают достаточно высокой степенью
общественной опасности, поскольку материальный (экономический, финансовый и т. д.) ущерб от их совершения многократно превышает ущерб от общеуголовных преступлений. Поэтому
борьба с подобными криминальными проявлениями приобретает
характер одного из приоритетных направлений в сфере противодействия преступности.
Несомненно, что создание научно обоснованных и эффективно действующих норм уголовного закона невозможно без
основательного исследования вопросов юридической техники
в теории уголовного права, выработки оптимальных приёмов,
правил и средств конструирования и «реконструирования»
уголовно-правовых актов. Технико-юридические аспекты правотворческой, правоинтерпретационной и правоприменительной деятельности, проблемы дифференциации ответственности
стали объектом пристального внимания авторского коллектива.
Естественно, что сбои в законодательной технике приводят к
усложнению проблем и противоречий на поле толкования и применения закона. Это обстоятельство в значительной степени повышает актуальность, практическое и теоретическое значение
настоящей научной работы.
Коллектив ученых под руководством видного отечественного криминалиста проф. Л. Л. Кругликова взялся за разработку
весьма интересной и актуальной темы – реформирование норм об
экономических преступлениях и практики их применения. Поэтому написание монографической работы по данной тематике, в
которой отражены во многом новаторские подходы к совершенствованию норм об экономических преступлениях и практики их
применения, можно только приветствовать.
Представителям юридической науки и практическим специалистам известно, что те или иные аспекты учения экономической преступности, в том числе законодательного регулирования
уголовно-правовой охраны хозяйственных отношений, право4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
применительной практики, в указанной сфере уже неоднократно исследовались в докторских и кандидатских диссертациях,
а также в монографических и иных публикациях (например, в
работах Б. В. Волженкина, А. Э. Жалинского, Н. А. Лопашенко,
М. В. Талан, П. С. Яни и других авторов), однако представленная читателю работа от этого, надеемся, не утрачивает своей
научно-прикладной ценности, поскольку в ней не только критически анализируются имеющиеся в теории уголовного права научные взгляды и предложения по данной теме, но и выявляются
новые проблемы, нуждающиеся в теоретическом осмыслении и
решении, а также осуществляется научный поиск новых средств
совершенствования правоприменительной техники и законодательного регулирования противодействия преступным посягательствам в хозяйственной сфере.
Следует отметить, что для нас, представителей Ярославской
юридической школы, в частности кафедры уголовного права и
криминологии ЯрГУ им. П. Г. Демидова, данная научная работа
не является первым опытом в исследовании проблем экономической преступности. На протяжении последних 12 лет представители кафедры – А. В. Иванчин, О. Г. Соловьев, О. Е. Спиридонова,
А. С. Грибов и др. – активно занимаются исследованием вопросов
законодательной, интерпретационной и правоприменительной
техники в области функционирования уголовно-правовых норм,
охраняющих порядок осуществления экономической деятельности.
Показательным для ярославской правовой школы является и то, что любые научные мероприятия всегда являются открытыми, всегда окрашены присутствием ученых-правоведов,
представляющих иные исследовательские круги России и зарубежных стран. Вот и на этот раз в число соавторов монографии
вошли известные специалисты, представляющие юридическую
науку – доктора юридических наук профессора А. П. Кузнецов и
С. В. Изосимов (Нижний Новгород).
Полагаем, что такой авторский коллектив, несомненно, способен обеспечить глубокую научную проработанность и большую практическую значимость представленного интересного
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и полезного труда, который можно рекомендовать научным и
практическим работникам. Монография, несомненно, представляет определенный интерес и для законодателя, т. к. может быть
использована при подготовке изменений и дополнений в УК РФ.
В последнее время отмечается негативная тенденция, связанная
с тем, что вносимые в уголовное законодательство дополнения
и изменения, в том числе касающиеся 22 главы УК РФ, нередко по причине несоблюдения принципа системности законодательной техники существенно осложняют применение уголовноправовых норм на практике. Настоящее исследование также
может быть использовано при преподавании курса уголовного
права, а также различных специализированных курсов в высших
учебных заведениях. Оно будет полезно аспирантам и студентам,
всем тем, кто хочет расширить и сделать более глубокими свои
знания в области уголовного права.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1
Эволюция и современные
направления реформирования
уголовно-правовых норм
об экономических преступлениях
в сфере дифференциации
ответственности
§ 1. Понятие и классификация экономических
преступлений. Некоторые аспекты
реформирования положений главы 22 УК РФ
Обозначения «экономические преступления», «экономическая преступность» в последние десятилетия часто встречаются
в уголовно-правовой теории. Обращается, в частности, внимание
на то, что экономическая преступность стала проблемой национального масштаба, ибо она обладает мощным зарядом деструктивных и дисфункциональных свойств и оказывает «негативное
воздействие на процессы, протекающие как в хозяйственной, так
и в социальной сфере жизнедеятельности общества»1. В унисон
этому Бу Свенссон также замечает, что экономическая преступность отрицательно воздействует на общественную мораль, подрывает доверие ко всей общественно-политической системе, негативно влияет на общественное планирование в экономической
и социальной сфере2.
Вместе с тем в науке уголовного права так и не сложилось
единого мнения относительно дефиниции понятия экономических преступлений. Утверждается, что границы такого понятия вообще очень трудно четко определить в строго уголовноправовом смысле ввиду его (понятия) известной условности3.
Колесников В. В. Преступность в сфере экономической деятельности и ее криминологическая характеристика // Вопросы квалификации
и расследования преступлений в сфере экономики. Саратов, 1999. С. 75.
2
См.: Свенссон Б. Экономическая преступность. М., 1987. С. 13.
3
См.: Яни П. С. Экономические и служебные преступления. М.,
1997. С. 32.
7
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Можно выделить широкую и узкую трактовку экономических преступлений.
Так, отмечается, что «почти любое преступление может быть
сведено к категории экономического, т. е. такого, от которого его
субъект получает прямую или опосредованную материальную
выгоду»4. Если считать материальную выгоду обязательным
признаком экономического преступления, то такое утверждение
имеет право на существование.
Скажем, многие посягательства на жизнь совершаются из
корысти и не случайно в п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в качестве
квалифицирующего обстоятельства предусмотрено убийство из
корыстных побуждений, а равно по найму либо сопряженное с
разбоем, вымогательством или бандитизмом. Теория уголовного
права и практика корыстным считает противоправное умышленное лишение жизни, совершенное в целях получения материальной выгоды или избавления от материальных затрат.
Намерение получить материальную выгоду чаще всего лежит в основе и таких посягательств, предусмотренных гл. 16
УК, как принуждение к изъятию органов или тканей человека
для трансплантации (ст. 120), незаконное производство аборта
(ст. 123). Теми же мотивами руководствуется нередко лицо, совершая преступления против личной свободы – похищение человека, незаконное лишение свободы, торговля людьми, использование рабского труда и помещение в психиатрический стационар
(ст. 126–128). В частности, в п. «з» ч. 2 ст. 126 УК установлена
повышенная ответственность за похищение человека из корыстных побуждений. Из корысти мыслимо совершение многих преступлений гл. 19 и 20 Кодекса, в т. ч. нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139), невыплата пенсий и иных выплат
(ст. 1451), розничная продажа несовершеннолетним алкогольной
продукции (ст. 1511) и т. д. Нередко и посягательства на общественную безопасность и общественный порядок (разд. IХ), на
интересы государственной службы (гл. 30), воинские преступления (гл. 33) также совершаются в целях наживы.
Лопашенко Н. А. Экономическая преступность: понятие, состояние и проблемы борьбы // Вопросы квалификации и расследования преступлений в сфере экономики. С. 13.
8
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В то же время было бы неправильно, на наш взгляд, именовать
упомянутые преступления экономическими, поскольку незаконный имущественный интерес в них выступает в качестве сопутствующего, а экономические отношения – в роли дополнительного
(обязательного или факультативного) объекта уголовно-правовой
охраны. Собственно же экономические преступления имеют упомянутые отношения в качестве основного, ведущего объекта. Следовательно, необходимо различать посягательства, имеющие экономическую мотивацию (так называемой экономической направленности5) и собственно экономические преступления.
Иного и, как нам представляется, ошибочного мнения на этот
счет придерживается И. И. Рогов, выделяющий основные признаки
экономического преступления, как-то: особый субъект – лицо, непосредственно выполняющее хозяйственные функции, «включенное в систему тех экономических преступлений, на которое данное
преступление посягает, и общность объекта посягательства». В качестве такового, по его мнению, выступает экономическая система, причем в роли как основного, так и дополнительного (факультативного) объекта6. Такой подход ведет к чрезмерно широкой
трактовке экономических преступлений. К этому же мнению, судя
по всему, склоняется и М. В. Талан7, которая охватывает рассматриваемым понятием, помимо преступлений в сфере экономики,
также деяние, описанное в гл. 25 «Преступления против здоровья
населения и общественной нравственности», и деяния, направленные против интересов государственной службы (гл. 30), хотя
далеко не все из них вопреки делаемой автором посылке имеют
«способность причинять вред рыночным отношениям со стороны
субъектов, в той или иной мере включенных в эти отношения»8.
Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности (Комментарий к главе 22 УК РФ). Ростов-н/Д., 1999. С. 9.
6
См.: Рогов И. И. Проблемы борьбы с экономической преступностью (уголовно-правовое и криминологическое исследование): автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Алма-Ата, 1991. С. 12–13.
7
Талан М. В. Система преступлений в сфере экономической деятельности // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 3.
Ярославль, 2001. С. 27.
8
Там же. С. 28.
9
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Судя по наименованию, экономические преступления –
это деяния, совершаемые в сфере экономики. Экономика
(от греч. oikonomike) – искусство ведения хозяйства. В учебной литературе этот термин используется как синоним слова
«хозяйство»9 и не случайно длительное время в уголовном законодательстве республик бывшего СССР одна из глав именовалась «Хозяйственные преступления».
В настоящее время отдельные авторы склонны называть
только хозяйственные преступления (ныне посягательства гл. 22
УК) экономическими10. «Экономическая преступность» и «преступность в сфере экономики», утверждается в одной из работ, –
понятия вовсе не идентичные. Второе шире, поскольку включает все преступления, происходящие в экономике, в том числе и
относящиеся к традиционным имущественным (кражи, грабежи
и т. п.)11. К тому же мнению склоняется Бу Свенссон, разделяющий взгляды официальных государственных органов Швеции,
и прежде всего полиции и прокуратуры: к экономической преступности им не относятся имущественные преступления традиционного характера, если они не имеют связи с хозяйственной
деятельностью; он считает, что экономические преступления помимо прямого мотива экономической выгоды носят длящийся
характер и осуществляются систематически12. Того же взгляда
придерживается правительственная эко-комиссия. Согласно ее
директиве, чтобы быть охарактеризованной как экономическая,
преступность «должна иметь длящийся характер, осуществлятьСм. об этом: Ефимова Е. Г. Экономика: учеб. пособие для направления «Юриспруденция». М., 1977. С. 7; Толстошеев В. В. Региональное экономическое право России. М., 1999. С. 25.
10
См.: Волженкин Б. В. Экономические преступления. СПб, 1999;
Корчагин А. Г., Иванов А. М., Щербаков А. В. Экономические преступления (политико-правовые аспекты). Владивосток, 1999; и др.
11
Корчагин А. Г. и др. Указ. соч. С. 34.
12
См.: Свенссон Б. Указ. соч. С. 25. Следует заметить, однако, что
автор подчас отступает от этого определения, относя к категории данных
посягательств, например, мошенничество – преступление имущественное (там же), а также уклонение отдельных лиц от налогообложения, которое не обязательно носит систематический характер (с. 8 и др.).
10
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся систематически и в рамках экономической деятельности, которая сама по себе не является уголовно-наказуемой, но в определенных случаях составляет основу уголовных деяний»13.
Касаясь исследуемого понятия, Е. Е. Дементьева также полагает, что экономические преступления имеют длящееся систематическое развитие и, нося корыстный характер, совершаются в
процессе осуществления профессиональных функций в рамках и
под прикрытием законной экономической деятельности14. В такой интерпретации главенствует узкая трактовка экономических
преступлений: под ними понимаются только деяния, совершаемые в сфере экономической деятельности..
На наш взгляд, необходимо исходить из того, что законодательство многих стран, в том числе и российское, ныне практически определилось в данном вопросе. Так, УК России включил в
разд. VIII «Преступления в сфере экономики» деяния, совершаемые не только в сфере экономической деятельности (гл. 22), но и
против собственности (гл. 21). В этот раздел вошли и посягательства против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23), многие из которых, как верно замечает Б. В. Волженкин, «далеко не всегда связаны с экономикой» (например, злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами,
частным детективом или работником частной охранной организации), в связи с чем нахождение данной главы в разд. VIII «весьма
сомнительно»15. Тем не менее, с некоторой долей условности, преступления и этой главы могут именоваться экономическими.
Данное наименование применимо в принципе и к преступлениям против собственности. И вовсе не потому, что, как отмечается в юридической литературе, почти все посягательства в сфере экономической деятельности причиняют вред и отношениям
собственности, а преступления против собственности одновременно нарушают и нормальный уклад экономических отношений, что «позволяет сделать вывод о трудностях, о практической
невозможности четкого, однозначного разграничения престуСвенссон Б. Указ. соч. С. 149.
См.: Дементьева Е. Е. Проблемы борьбы с экономической преступностью в зарубежных странах: дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 30.
15
Волженкин Б. В. Указ. соч. С. 52.
11
13
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
плений против собственности и так называемых экономических
преступлений»16.
Известные трудности в отграничении деяний имущественных от совершаемых в сфере экономической деятельности действительно существуют. Но они существовали и ранее – об этом
свидетельствует, в частности, тот факт, что, несмотря на внешнее
обособление в предшествовавших кодексах глав об имущественных и хозяйственных преступлениях, отдельные виды деяний
«перекочевывали» из одной главы в другую.
Так, в гл. 6 УК 1922 г. среди имущественных преступлений
назывались покупка заведомо краденого (ст. 181) и самовольное
пользование в целях недобросовестной конкуренции чужим товарным, фабричным или ремесленным знаком (ст. 199), а в гл. 4
среди хозяйственных (наряду с составами нарушений правил
торговли, государственной монополии, а также недобросовестной конкуренцией) – расточение арендатором предоставленного
ему по договору имущества (ст. 129).
В гл. 7 УК 1926 г. среди имущественных преступлений, упомянутых выше, фигурировал и состав изготовления, хранения с
целью сбыта и сбыта поддельного пробирного клейма, а равно
клеймение таковым изделий и слитков (ст. 172), а в гл. 5 среди хозяйственных – упоминавшийся уже состав «расточения»
(ст. 130) и расхищение государственного и общественного имущества, в т. ч. путем заключения невыгодных сделок (ст. 129-1).
В УК Казахской ССР 1959 г. объектом состава преступнонебрежного использования или хранения сельскохозяйственной
техники (ст. 87) была определена собственность, хотя, как отмечалось в юридической литературе, данное деяние выглядит типично хозяйственным преступлением17. Характерно, что и ныне
УК Казахстана отнес состав приобретения или сбыта имущества,
заведомо добытого преступным путем (ст. 283), к главе о посягательствах на собственность, а законодатель РФ – к деяниям в
сфере экономической деятельности (ст. 175 УК РФ).
Корчагин А. Г. и др. Указ соч. С. 118.
17
Cм., например: Уголовное право: Часть Особенная / под ред.
М. И.Ковалева, М. А.Ефимова и Е. А.Фролова. М., 1969. С. 94.
12
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Но, несмотря на известные трудности, деяния, направленные
против собственности и совершаемые в сфере экономической деятельности, вполне возможно и нужно различать, и прежде всего по
объекту. В отношениях собственности принято выделять статическую и динамическую стороны. Если статическая сторона характеризуется состоянием принадлежности материальных благ собственнику18, то динамическая – использованием предмета в процессе
производства, распределения, потребления и обмена, нахождением
«вещи в обороте». В зависимости от того, какому из этих аспектов
придается превалирующее значение, выделяются имущественные
(против собственности) преступления и посягательства, совершаемые в сфере экономической деятельности. В целом же они должны
именоваться, как замечал еще в 20-х гг. прошлого века А. А. Пионтковский (старший), «экономическими преступлениями», или «преступлениями, нарушающими экономические отношения»19.
УК Казахской ССР 1959 г. по сути относил к экономическим
преступлениям и посягательства в сфере экологии, признавая последние разновидностью хозяйственных преступлений. В юридической литературе также существовали взгляды, согласно которым объектом преступлений против природы признавались либо
отношения собственности, либо отношения по хозяйственному
использованию природных ресурсов20. Природная среда, сообразно этим взглядам, рассматривалась как своеобразная «кладовая»,
подлежащая освоению, эксплуатации, а не как среда обитания всего живого на земле – человека, животного и растительного мира.
Подытоживая сказанное, можно дать следующее определение понятия экономических преступлений в узком смысле
слова, исходя из динамической стороны собственности: это совершаемое в сфере экономики – умышленно или по неостоСм.: Фролов Е. А. Объект и преступные последствия при посягательствах на социалистическую собственность // Сб. учен. тр. СЮИ.
Вып. 8. Свердловск, 1968. С. 106.
19
Пионтковский А. А. Советское уголовное право. Т. 2. М.; Л.,
1928. С. 22–30.
20
См. об этом: Жевлаков Э. Н. Экологические преступления // Уголовное право России: Часть Особенная: учебник / отв. ред. Л. Л. Кругликов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 535 и далее.
13
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рожности – действие или бездействие, создающее опасность
причинения вреда или реально причиняющее вред отношениям производства, обмена, распределения или потребления
и признаваемое преступлением нормами главы 22 Особенной
части УК РФ в качестве преступлений в сфере экономической деятельности.
Таким образом, вполне допустимо понимание экономических
преступлений в широком и узком смысле этого слова, что и вытекает из заголовка разд.VIII Кодекса и наименования гл. 21 и 22.
Спорен вопрос о том, к какому виду – основываясь на делении «по вертикали» – должен быть отнесен объект экономических преступлений. Напомним, что в теории распространено деление охраняемых уголовным правом общественных отношений
на общий, родовой и непосредственный объекты, предложенное
еще в 1938 г. проф. В. Д. Меньшагиным21. До последнего времени оно было преобладающим. Заявлялось, что «трехчленному
делению – Особенная часть – глава Особенной части – состав
преступления – соответствует и трехстепенное деление объекта
охраны – общий объект – родовой объект – непосредственный
объект»22 и лишь имелись терминологического характера расхождения: скажем, родовой объект именовался подчас групповым
либо специальным, а непосредственный – видовым23.
В то же время применительно к имущественным преступлениям речь велась уже о двух видах объектов, поскольку родовой и непосредственный объекты не разграничивались. И это
при том, что в рамках соответствующей главы принято было
выделять три группы посягательств: 1) хищения; 2) корыстные
преступления, не являющиеся хищениями; 3) некорыстные имущественные преступления. Другое дело, что критерий подобной
классификации не назывался24. Постепенно, однако, приходило осознание того, что в основе данной классификации лежит
См.: Советское уголовное право: учеб. пособие. М., 1938. С. 86.
Курс советского уголовного права: в 5 т. Л., 1968. Т. 1. С. 290.
23
См., например: Уголовное право УССР. Общая часть. Киев, 1984.
С. 77.
24
См., например: Советское уголовное право: Часть Особенная. М.,
1965. С. 109-110.
14
21
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объект: хищения посягают на состояние принадлежности (присвоенности) материальных благ и на отношения распределения,
что и объясняет их повышенную общественную опасность по
сравнению с деяниями двух других групп; преступления второй
группы причиняют вред лишь отношениям распределения, равно
как третьей группы – лишь состоянию принадлежности материальных благ собственнику. Подобный же процесс размежевания
родового и непосредственного (назовем пока его так) объектов
ныне наблюдается все отчетливее и относительно преступлений,
предусмотренных иными главами Особенной части УК.
Таким образом, вычленение в ходе классификации «по вертикали» общего, родового и непосредственного объектов обосновано. Но является ли такое деление полным? В уголовноправовой литературе было высказано мнение, что в поиске новой
классификации объектов преступления нет практической необходимости25, поскольку решение всех основных задач правотворческого и правоприменительного плана вполне достигается с помощью упомянутой триады; «эта классификация вполне отвечает
потребностям практики, весьма логична…»26. Данное мнение не
представляется нам бесспорным.
Как известно, основными структурными единицами Особенной части действующего УК выступают разделы, главы и статьи.
Перед законодателем в период его принятия стояли, как минимум, следующие задачи: а) вычленить главы и расположить их
относительно друг друга (а в УК предварительно еще выделить
разделы и расположить их в определенной последовательности);
в) скомпоновать статьи внутри глав в группы (а при необходимости – и в подгруппы) и расположить эти группы относительно
друг друга; г) в пределах каждой группы расположить статьи в
определенной последовательности. Базовыми критериями, судя
по строению УК 1996 г., выступили объект того или иного его
уровня, выделяемого «по вертикали», и относительная важность
объектов, их значимость.
См.: Таций В. Я. Объект и предмет преступления в советском
уголовном праве. Харьков, 1988. С. 79.
26
Уголовное право Украины: Общая часть / под ред. М. И. Бажанова, В. В. Сташиса, В. Я. Тация. Харьков, 1999. С. 83.
15
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Следовательно, помимо общего, необходимо выделять объекты разделов, глав, групп преступлений внутри глав, подгрупп
(например, связанных с незаконным оборотом наркотиков в
рамках группы преступлений против здоровья населения), отдельных видов преступлений (мошенничества, регистрации незаконных сделок с землей, преднамеренного банкротства и т. д.),
а возможно, и конкретного преступления.
Как именовать объект, присущий преступлениям, описанным в той или иной главе Кодекса? Применительно к посягательствам в сфере экономической деятельности одни ученые называют нарушаемый объект видовым27, другие – родовым28. Если
придерживаться сложившейся традиции в российском уголовном
праве и наименования объектов такой структурной единицы, как
главы, в период действия прежнего Кодекса, то предпочтительно
именовать объекты глав и ныне родовыми. В самом деле, название многих глав осталось прежним: «Преступления против собственности», «Преступления против правосудия», «Преступления против порядка управления». Нет потому достаточных оснований утверждать, что раньше их объект был родовым, а теперь
стал видовым, тем более что речь идет не о виде преступления, а
о совокупности видов посягательств, объединенных общими родовыми признаками.
Но если согласиться с таким обозначением, тогда объекты разделов целесообразно называть межродовыми («специальными» и
См., например: Горелик А. С., Шишко И. В., Хлупина Г. И. Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов
службы в коммерческих и иных организациях. Красноярск, 1998. С. 5;
Российское уголовное право. Особенная часть / под ред. М. П. Журавлева и С. И. Никулина. М., 1998. С. 163; Уголовное право России: Особенная часть / под ред. А. И. Рарога. М., 1997. С. 143; Уголовное право
Российской Федерации: Особенная часть / отв. ред Б. В. Здравомыслов.
М., 1996. С. 178.
28
См., например: Корчагин А. Г. и др. Указ. соч. С. 119; Лопашенко Н. А. Вопросы квалификации преступлений в сфере экономической
деятельности. Саратов, 1997. С. 11; Уголовное право. Особенная часть
/ под ред. Н. И. Ветрова и Ю. И. Ляпунова. М., 1998. С. 288; Уголовное
право Российской Федерации / под ред. Г. Н. Борзенкова и В. С. Комиссарова. М., 1997. С. 246.
16
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
т. п.). УК 1996 г. в пределах межродовых выделяет, как правило, по
несколько родовых объектов. Так, разд. VIII «Преступления в сфере экономики» (межродовой объект – сфера экономики) в качестве
родовых выделяет отношения собственности (гл. 21), сферу экономической деятельности (гл. 22), интересы службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23). Исходя из различий в родовых
объектах, можно говорить о трех классах (блоках) посягательств,
описанных соответственно в гл. 21, 22 и 23 УК.
В свою очередь, родовые объекты, как правило, также состоят
из нескольких объектов, что и позволяет выделять группы преступлений в пределах соответствующих глав. Соответственно присущие им объекты целесообразно было бы именовать групповыми. Отдельные виды преступлений посягают на общественные отношения,
которые могут быть обозначены как видовые объекты. Так, принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179)
имеет видовым объектом свободу осуществления товарных отношений и психическую неприкосновенность личности, недопущение, ограничение или устранение конкуренции (ст. 178) – свободу
осуществления товарных отношений и интересы потребителя и т. д.
Более сложным предстает вопрос о групповых объектах преступлений гл. 22 УК, и не случайно до настоящего времени на
него в уголовно-правовой теории нет однозначного ответа. Между тем данная глава – самая крупная в действующем Кодексе.
Ясно, что без классификации сложно разобраться в структуре
главы, понять ее содержание, рассмотреть вопросы дифференциации ответственности. Поэтому трудно понять позицию тех
авторов учебников, которые вовсе отказались от попыток классификации преступлений в сфере экономической деятельности29.
Разумеется, классификации могут носить различный характер – от весьма детализированной до укрупненной. Так, некоторые
ученые ограничиваются выделением 4-5 групп (А. А. Аслаханов,
Н. А. Лопашенко, Б. В. Яцеленко, В. С. Устинов и др.), другие приводят от 7 до 10 групп (Н. Н. Афанасьев, Б. М. Леонтьев, И. В. Шишко, Б. В. Волженкин, П. Н. Панченко, А. М. Яковлев и др.).
См., например: Уголовное право России: Особенная часть / отв.
ред. Б. В. Здравомыслов. М., 1996.
17
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Встречаются и очень дробные, даже многоступенчатые классификации преступлений в сфере экономической деятельности.
Например, М. В. Талан делит вначале все деяния этой сферы на
ряд групп (связанные с нарушением установленного порядка осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности; в сфере монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции; таможенные преступления; в сфере финансовой
деятельности), а затем подвергает преступления первой и четвертой групп более дробному делению. Так, в первой группе ею выделяются 3 подгруппы (совершаемые должностными лицами; связанные с экономической деятельностью и оборотом имущества;
субъектами которых могут быть предприниматели либо лица, не
зарегистрированные в качестве таковых). К четвертой группе ею
отнесено 5 подгрупп преступлений (в сфере обращения денег и
ценных бумаг; валютные; связанные с банкротством; связанные с
уклонением от уплаты налогов и других обязательных платежей в
бюджет; в сфере кредитных отношений)30. Остается, однако, непонятным, какой вид объекта «по вертикали» положен ею в основу
выделения групп и тем более подгрупп, поскольку чуть выше она
считает, что выделение общего, родового, видового и непосредственного объектов «полностью» соответствует «структуре нового Уголовного кодекса РФ»31. Если предположить, что родовой и
видовой объекты лежат в основе выделения разделов и глав, то
каковы объекты, по которым выделяются автором группы и подгруппы преступлений? Очевидно, что не непосредственный, который специфичен для отдельно взятых преступлений, их видов,
поскольку именно на уровне непосредственного объекта многими
учеными, а вслед за ними и упомянутым автором выделяются «по
горизонтали» основной и дополнительный объекты.
Несостоятельность устаревшей теории трехчленного (и обновленной – четырехчленного) деления объектов «по вертикали»
пора наконец признать.
На наш взгляд, отталкиваясь от группового объекта, который
должен находиться в плоскости родового и соотноситься с послед30
31
См.: Талан М. В. Указ. соч. С. 35–36.
Там же. С. 29.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ним как вид с родом, можно выделить следующие группы посягательств гл. 22 УК, направленных против 1) установленного порядка осуществления предпринимательской и иной экономической
деятельности (незаконные предпринимательство и банковская
деятельность – ст. 171 и 172; легализация денежных средств или
иного имущества, приобретенного незаконным путем – ст. 174,
1741; и др.); 2) интересов кредитора (незаконное получение и нецелевое использование кредита – ст. 176; злостное уклонение от
погашения кредиторской задолженности – ст. 177; неправомерные действия при банкротстве – ст. 195; преднамеренное банкротство – ст. 196; и др.; 3) свободы товарного рынка (недопущение,
ограничение или устранение конкуренции – ст. 178; принуждение
к совершению сделки или к отказу от ее совершения – ст. 179; незаконное использование товарного знака – ст. 180; и др.); 4) установленного порядка обращения денег, ценных бумаг и валютных
ценностей (злоупотребления при эмиссии ценных бумаг – ст. 185;
воспрепятствование осуществлению или незаконное ограничение
прав владельцев ценных бумаг – ст. 1854; фальшивомонетничество – ст. 186; изготовление или сбыт поддельных кредитных либо
расчетных карт и иных платежных документов – ст. 187; и др.);
5) установленного порядка осуществления внешнеэкономической
деятельности – таможенные преступления (невозвращение из-за
границы средств в иностранной валюте – ст. 193; уклонение от
уплаты таможенных платежей – ст. 194; и др.); 6) установленного
порядка уплаты налогов и (или) сборов: налоговые преступления
(уклонение от уплаты налогов и (или) сборов – ст. 198, 199; неисполнение обязанностей налогового агента – ст. 1991 и др.).
Касаясь роли группового объекта, заметим, в частности, что
законодатель должен стремиться компактно располагать составы преступлений внутри глав, исходя из общности группового
объекта. В гл. 22 УК в полной мере этого добиться не удалось.
Например, нормы группы посягательств на интересы кредитора
разобщены: они изложены в ст. 176–177, 195–197. Или описывающая состав уклонения от уплаты таможенных платежей ст. 194
«оторвана» от группы посягательств на установленный порядок
обращения денег, ценных бумаг и валютных ценностей.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Подобного рода издержки и отсутствие единства мнений относительно классификации преступлений гл. 22 объясняются весьма
серьезными изменениями соответствующего блока норм по сравнению с прежним Уголовным кодексом. И дело здесь не только в
ином наименовании главы и выведении из нее норм об экологических преступлениях: появилось немало новых видов уголовнопротивоправного поведения – около 20 (из 52 основных составов),
ряд деяний декриминализировано ввиду изменения социальноэкономических условий и отпадения в связи с этим общественной
опасности. Это такие виды поведения, как спекуляция, коммерческое посредничество и частнопредпринимательская деятельность
и т. п. (а в период действия УК 1996 г. – лжепредпринимательство,
заведомо ложная реклама, обман потребителей, «простая» контрабанда). Переведены в другие главы нормы о незаконном усыновлении, о производстве, сбыте и т. д. товаров, оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ныне это ст. 154 и 238 УК).
Законодатель отказался от использования административной преюдиции32, что повлекло использование в гл. 22 иных конструкций
составов преступлений, изменение содержания соответствующих
уголовно-правовых норм.
В частности, немалое число преступлений в сфере экономической деятельности содержит ныне материальный состав, о чем
свидетельствует указание на крупный ущерб, крупный размер33.
Это создает большую надежность в плане соответствия таких
деяний тому уровню общественной опасности, который должен
быть характерен для преступлений.
В то же время законодатель ныне возвратился к идее использования административной преюдиции: одним из видов недопущения,
ограничения или устранения конкуренции названо «неоднократное злоупотребление доминирующим положением», а согласно примечанию к
статье под неоднократностью следует понимать злоупотребление «более двух раз в течение трех лет, за которые … лицо было привлечено к
административной ответственности».
33
Часть 1 ст. 179 в качестве криминообразующего признака называет реальную угрозу причинения существенного вреда правам и
законным интересам потерпевшего или его близких (налицо состав
создания опасности).
20
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В связи с этим необходимо сделать два замечания. Вопервых, как представляется, без достаточных оснований ряд
составов сконструирован по типу формальных. Так, воспрепятствование законной предпринимательской деятельности,
выразившееся в неправомерном отказе или уклонении от регистрации, выдачи разрешения, в незаконном вмешательстве в
предпринимательскую деятельность и т.п. (ст. 169), вне зависимости от мотивов виновного и характера вреда объявляется
преступным. В такой редакции ч. 1 ст. 169 «обречена» на ее неприменение, ибо совершенно очевидно, что во многих случаях
по степени вредоносности такое поведение не выходит за рамки
дисциплинарного или административного правонарушения. То
же касается регистрации заведомо незаконных сделок с землей,
искажения сведений государственного кадастра недвижимости (ст. 170), монополистических действий и ограничения конкуренции (ст. 178 в ее первоначальной редакции), нарушения
правил изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст. 181). Практически лишь в случаях реального
наступления вреда (значительного либо крупного ущерба) или
заметного размаха преступной деятельности (неоднократно, в
крупных размерах) будет возникать вопрос об уголовной ответственности субъекта за соответствующее поведение.
Во-вторых, следует отметить линию законодателя на уточнение содержания так называемых оценочных признаков состава
преступления, касающихся размера вреда и размаха преступной
деятельности. В ряд статей гл. 22 введены примечания, конкретизирующие содержание понятий и по сути превращающие
оценочные понятия в признаки точного значения. Например, согласно примечанию к ст. 169 УК крупным размером, крупным
ущербом, доходом либо задолженностью в статьях этой главы
(за оговоренным исключением) признаются стоимость, ущерб,
доход либо задолженность в сумме, превышающей полтора млн.
рублей, а особо крупным – шесть млн. рублей.
Определенные подвижки осуществлены в вопросах дифференциации ответственности за посягательства в сфере экономической деятельности (об этом подробнее см. §3 главы).
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
§ 2. Понятие, виды, основания, пределы и средства
дифференциации ответственности
Понятие и виды дифференциации ответственности.
Дифференциация ответственности лиц, преступивших уголовный закон, представляет собой одно из генеральных направлений уголовно-правовой политики любого цивилизованного
общества в сфере борьбы с преступностью. Остается только сожалеть, что до настоящего времени не достигнуто единства среди ученых и практических работников по исходным моментам:
что понимать под дифференциацией ответственности, каковы
ее виды, основания и цели и т. д.
Охарактеризованная в самой общей форме дифференциация (от лат. differentia – различие) предстает как разделение,
расчленение, расслоение чего-либо на отдельные разнородные
элементы34.
Говоря о данном явлении, важно выяснить, о дифференциации чего ведется речь: в нашем случае – о дифференциации
ответственности. В теории права обычно говорят и пишут о
таких видах последней, как общественная, гражданская (имущественная), дисциплинарная, административная, уголовная,
уголовно-процессуальная, гражданско-процессуальная35. Соответственно, акцент делается на дифференциации конкретного
вида ответственности, в частности уголовной. Ее определяют
как градацию, «операцию деления» ответственности на части36,
деление обязанности лица, совершившего преступление37, «разделение, расслоение ответственности в уголовном законе, в результате которой законодателем устанавливаются различные
См.: Краткий словарь иностранных слов / сост. С. М.Локшина.
М., 1978. С. 99.
35
См.: Мельникова Ю. Б. Юридическая ответственность: сущность, понятие, дифференциация // Дифференциация ответственности в
уголовном праве и процессе. Ярославль, 1994. С. 12.
36
Коробов П. В. Понятие дифференциации уголовной ответственности // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995. С. 3,4.
37
Там же. С. 10.
22
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уголовно-правовые последствия…»38. Отсюда делается вывод,
что нет места дифференциации ответственности, пока не установлено основание последней. Так, П. В. Коробов критикует
суждения Г. Л. Кригер и С. Г. Келиной. Первая из них ратует
за учет в уголовном праве мотива и цели в процессе законодательной дифференциации ответственности за неосторожные
преступления39, а по мнению второй, дифференциация ответственности предполагает конкретность признаков составов преступлений, недопустимость аморфных диспозиций типа состава
хулиганства40. В этой связи П. В. Коробов замечает, что, когда
законодатель дает описание основного состава преступления,
он определяет основание ответственности и «тут вообще трудно говорить о какой-либо дифференциации в рамках уголовного
права. Эта деятельность будет охватываться понятием криминализации деяний. Равным образом, и обратный процесс – декриминализация деяний (в примере с хулиганством) дифференциацией уголовной ответственности не является»41.
Той же позиции придерживается Т. А. Лесниевски-Костарева. По ее мнению, «не следует экстраполировать дифференциацию на сферу криминализации и декриминализации», когда
законодателем осуществляется определение того или иного рода
поведения в качестве преступного42. Дифференциация характеризует сферу пенализации и депенализации. В сфере пенализации
она представляет собой градацию наказуемости (типового наказания), а в сфере депенализации «дифференциация ответственЛесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной ответственности: Теория и законодательная практика. 2-е изд., перераб. и
доп. М., 2000. С. 63, 368.
39
См.: Кригер Г. А. Дифференциация оснований и пределов уголовной ответственности // Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно-технической революции. М., 1980. С. 123.
40
См.: Келина С. Г. Некоторые направления совершенствования
уголовного законодательства // Советское государство и право. 1987.
№ 5. С. 70.
41
Коробов П. В. Указ. соч. С. 6.
42
Лесниевски-Костарева Т. А. Указ.соч. С. 18, 23.
23
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности ограничена установлением различных оснований освобождения от уголовной ответственности»43.
На наш взгляд, приведенные суждения небесспорны. Если
рассматриваемое явление наблюдается в сфере юриспруденции, есть основания говорить о дифференциации общеправовой (юридической), межотраслевой, отраслевой (в частности, в
уголовном праве), а также осуществляемой в рамках Общей и
Особенной частей законодательства, раздела, главы, института
отрасли, отдельных норм и т. д. (например, в рамках раздела
о преступлениях в сфере экономики, главы о преступлениях в
сфере экономической деятельности, института назначения наказания, норм о фальшивомонетничестве).
Субъектом дифференциации в законе, что общепризнано,
выступает законодатель. Но если это так, то уже на самой первой ступени (при отчленении от других видов социальной ответственности – моральной, общественной и т. д., а равно при делении права на отрасли, компоновке последних) им используется
идея дифференциации юридической ответственности.
Итак, решая вопрос об определении вида реагирования на
хищение, потребление или сбыт наркотиков, правонарушения в
сфере экономической деятельности и т. д., законодатель неизбежно занимается также и межотраслевой дифференциацией. Известно, в частности, что в настоящее время за мелкое хищение и
мелкое хулиганство, за потребление наркотиков и незаконное изготовление пневматического оружия уголовная ответственность
не предусмотрена, за заведомо ложную рекламу и обман потребителей – законодатель считает достаточным административноправового реагирования на эти виды поведения.
Соответственно дифференциацию юридической ответственности в теории права определяют как установление в законе различных ее видов (форм) «в зависимости от наиболее типичных
свойств, характеризующих в обобщенном виде различные группы правонарушений»44. Это определение нуждается в уточнении,
Лесниевски-Костарева Т. А. Указ.соч. С. 366.
Курляндский В. И. Уголовная политика, дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности //Основные направления
борьбы с преступностью. М., 1975. С. 78. См. также: Мельникова Ю. Б.
24
43
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ибо при дифференциации речь идет об установлении различных
не только видов (форм), но и объема (количественных характеристик) юридической ответственности.
Основанием межотраслевой юридической дифференциации,
как представляется, выступает характер вредоносности соответствующего вида поведения, или, как говорят иначе, характер и типовая степень его общественной опасности, вредности. В этом плане
необходимо следование со стороны законодателя ряду правил.
Во-первых, в процессе межотраслевой дифференциации
должна обеспечиваться преемственность в видах юридической
ответственности. Скажем, в случае совершения мелкого хищения путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты –
когда стоимость похищенного имущества не превышает одной
тысячи рублей (ст. 7.27 КоАП РФ), следует административная
ответственность. При выходе за эти размеры похищенного чужого имущества по его стоимости должна предусматриваться уже
уголовная ответственность. Или: если в УК РФ ответственность
предусмотрена только за такие правонарушения в области предпринимательской и иной экономической деятельности, которые
причинили крупный ущерб, то иные случаи должны рассматриваться законодателем в качестве административного правонарушения. Ст.180 УК незаконное использование товарного знака,
совершенное неоднократно или причинившее крупный ущерб,
признает преступлением; логично установление административной ответственности для случаев, когда такого рода поведение
совершается впервые, без причинения крупного ущерба. К настоящему времени межотраслевая ответственность по УК и КоАП
за упомянутые выше акты поведения осуществлена (см. ст. 14.1,
14.10-14.13, 14.20 и др. КоАП РФ), однако за некоторые другие
виды правонарушений её нет (в частности, за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности, принуждение к
совершению сделки или к отказу от ее совершения, незаконное
использование предупредительной маркировки, уклонение от
уплаты таможенных платежей и проч.).
Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания.
Красноярск, 1989. С. 17.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В юридической литературе обращено внимание и на другие
примеры, свидетельствующие о несогласованности норм административного и уголовного законодательства. Так, признается преступным и наказуемым по ст. 192 УК уклонение от обязательной
сдачи на аффинаж драгоценных металлов или драгоценных камней,
совершенное в крупном размере. При отсутствии крупного размера
лицо должно было бы нести менее строгую, административную, ответственность, однако КоАП подобной нормы не содержит.
В этой связи обратим внимание на еще одну несогласованность двух смежных отраслей законодательства. В соответствии
с ч. 2 ст. 14 УК хищение, хотя формально и содержащее признаки
определенного преступления (кражи, мошенничества, присвоения или растраты и т. д.), не признается преступлением, если в
конкретном случае в силу малозначительности оно не представляет той общественной опасности, которая характерна для преступлений. Естественно, что уголовная ответственность в этом
случае не следует. Но при буквальном толковании закона исключается также применение мер воздействия, предусматриваемых
КоАП, поскольку мелким хищением такое поведение признано
быть не может (ввиду превышения допустимого для него стоимостного порога). Согласно же ч. 1 ст. 1.6 КоАП РФ, лицо не
может быть подвергнуто административному взысканию иначе
как на основаниях и в порядке, установленных законом. Описанная ситуация касается не только хищений, но и ряда других актов
противоправного поведения, в том числе относящихся к экономическим преступлениям.
Для обеспечения согласованности двух отраслей законодательства, думается, Административный кодекс необходимо дополнить нормой, которая позволяла бы при отсутствии у
правонарушения, запрещенного уголовным законом, признака общественной опасности (то есть его малозначительности в
уголовно-правовом смысле) применять санкцию сходной нормы административного законодательства. Сейчас же по сути
дела деяние, более вредоносное по сравнению с административным правонарушением, не может влечь даже административноправового реагирования.
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-вторых, в законе должны четко определяться разграничительные признаки смежных деяний, включаемых в различные отрасли законодательства. Прежние кодексы в ряде случаев это правило игнорировали. Но и ныне такие случаи неединичны. Скажем, не
просматриваются четко разграничительные признаки составов незаконного экспорта технологий, научно-технической информации
и услуг, используемых при создании оружия массового поражения,
вооружения и военной техники, как преступления (ст. 189 УК) и как
административного правонарушения (ч. 1 ст. 14.20 КоАП)45.
Спорен вопрос о наличии второго уровня различения –
юридической дифференциации ответственности в уголовном
праве. В период действия прежнего УК 1960 г. он, по сути, не
ставился под сомнение, поскольку предусматривались административная, дисциплинарная, гражданско-правовая и общественная формы реагирования на преступное поведение при наличии
определенных условий (ч. 3 ст. 50, п. «б» ст. 256 и др.). В УК
1996 г. упоминания об этих формах реагирования не содержится, что дает основание некоторым юристам заявлять не только о
том, что «наличие в уголовном законодательстве помимо уголовной и других видов ответственности считаем неправомерным и
нецелесообразным»46, но и что с принятием нового УК РФ вопрос
о различии в теории уголовного права понятий дифференциации
уголовной ответственности и дифференциации ответственности
в уголовном праве «утратил актуальность сам по себе»47.
На наш взгляд, здесь желаемое выдается за действительное. Не вдаваясь в данном случае в полемику относительно понятия уголовной ответственности, ее сущности и содержания48,
См. об этом, в частности: Кругликов Л. Л. О понятии и видах
дифференциации ответственности // Дифференциация ответственности
и вопросы юридической техники в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2001.
46
Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. С. 21, 369.
47
Там же. С. 69.
48
Представляется неосновательной критика в этом плане (с.78) воззрений А. П. Чугаева, относящего к мерам уголовной ответственности,
в частности, условное осуждение, отсрочку исполнения приговора, применение к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного
27
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обратим внимание на непоследовательность в цитированных
выше утверждениях. Так, их автор (Т. А. Лесниевски-Костарева)
не отрицает наличие в действующем УК «иных мер уголовноправового характера» (ст. 2, 6, 7, 90 и др.), но вместе с тем
утверждает, что они, в частности принудительные меры воспитательного воздействия, «не являются… дифференциацией уголовной ответственности, поскольку они применяются вне рамок
уголовной ответственности и не носят уголовно-репрессивного
характера»49. Но даже если бы все было так, нельзя отрицать,
что о данных мерах идет речь именно в уголовном законе (см.,
например, ст. 90-92 УК) и что эти меры используются взамен
уголовной ответственности при освобождении от нее (или от наказания) лиц по нереабилитирующим основаниям. Если, следуя
взгляду автора, не относить принудительные меры к содержанию
уголовной ответственности, необходимо их признать иным видом ответственности, которому, исходя из позиции автора, не
должно бы быть места в уголовном праве50. Поэтому мы являемся сторонником тех ученых-юристов, которые полагают, что в
российском уголовном законодательстве иные виды ответственности были, есть и будут51.
Вместе с тем, бесспорно, узловое, центральное место занимает дифференциация именно уголовной ответственности, предхарактера (см.: Чугаев А. П. О совершенствовании правового регулирования уголовной ответственности // Реализация уголовной ответственности: материально-правовые и процессуальные аспекты. Самара, 1992.
С. 45).
49
Там же. С. 78.
50
См.об этом: Кругликов Л. Л., Васильевский А. В. Рец. на кн.:
Лесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной ответственности: Теория и законодательная практика. М., 1998. 287 с. // Нормотворческая и правоприменительная техника в уголовном и уголовнопроцессуальном праве. Ярославль, 2000. С. 171.
51
См., например: Журавлев М. П. Уголовная ответственность и
формы ее реализации // Проблемы уголовной политики и уголовного
права. М., 1994; Лумпова И. А. Виды ответственности в советском уголовном законодательстве: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань,
1991; Магомедов А. А. Правовые последствия освобождения от уголовной ответственности. Саратов, 1994; и др.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставляющая собой разделение, расслоение последней в уголовном законе, результатом чего становятся различные уголовноправовые последствия52. Можно ли ею считать отнесение того
или иного вида преступления к определенным разделу, главе,
группе внутри главы УК либо, скажем, градацию посягательств
исходя из формы вины?
Некоторые ученые считают, что в таком случае следует вести
речь о дифференциации, но не уголовной ответственности, а чегото иного. В качестве главного довода приводится тот, что основанием дифференциации выступает типовая степень общественной
опасности деяния и личности, здесь же основанием служит характер опасности (вредоносности). По нашему мнению, данный спор
более терминологического, чем сущностного, свойства.
Действительно, если считать, что в основе разграничения
преступления и иного правонарушения лежит характер общественной опасности деяния (характер его вредоносности), то,
казалось бы, несомненен тот вывод, что одно преступление отличается от другого уже не по характеру, а по типовой степени
общественной опасности, ибо один и тот же критерий не может
лежать в основе разграничения и преступного – непреступного, и
преступных деяний между собой.
Между тем классификация преступлений проводится законодателем в зависимости от характера и степени их общественной
опасности (ч. 1 ст. 15 УК); при назначении наказания по уголовному делу также учитываются и характер, и степень общественной опасности преступления (ч. 3 ст. 60 УК). Происходит как бы
удвоение характера общественной опасности, вредоносности,
его роли – он отличает и преступное от непреступного, и один
вид преступления от другого. Эта двузначность термина «харакСм.: Кругликов Л. Л., Костарева Т. А.. Дифференциация ответственности как уголовно-правовая категория // Категориальный аппарат уголовного права и процесса. Ярославль, 1993. С. 110–111. А. В.Васильевский трактует ее как «изменение предусмотренного уголовным
законом вида, размера и характера меры ответственности...» (Васильевский А. В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания
в Общей части уголовного права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук.
Н. Новгород, 2000. С. 4).
29
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тер» и порождает разнобой в теории уголовного права. Сказанным, видимо, объясняется и то, почему применительно к другим
отраслям права законодатель избегает использования категории
«общественная опасность», а в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК деяние, формально содержащее признаки какого-либо преступления, якобы не представляет никакой общественной опасности.
По нашему мнению, группируя деяния в рамках Особенной
части Уголовного кодекса, располагая их в определенной последовательности (в том числе, относительно друг друга), законодатель
преследует цель не просто упорядочить нормативный материал,
но и осуществить в пределах возможного дифференциацию ответственности. Это касается не только «глобальной» дифференциации – исходя из приоритетов в триаде «личность – общество – государство», но и конструирования отдельных разделов, глав, вычленения в пределах каждой главы конкретных групп преступлений
и – далее – расположения составов преступлений одной классификационной группы относительно друг друга по мере убывания или
возрастания уровня общественной опасности деяний53.
Установление различных санкций для преступлений с совпадающими объективными признаками (например, уничтожения
или повреждения чужого имущества, противоправного лишения жизни другого человека), исходя из различий субъективной
стороны (формы вины), тоже, на наш взгляд, есть проявление
дифференциации уголовной ответственности. Так, хотя и умышленное, и неосторожное уничтожение или повреждение имущества – преступления небольшой тяжести, но при умысле возможно наказание в виде лишения свободы на срок до 2 лет, а при
неосторожности – лишение свободы на срок до 1 года (см. ч. 1
ст. 167, ст. 168 УК). Умышленное причинение смерти (убийство)
наказывается лишением свободы на срок от 6 до 15 лет, а неосторожное – на срок до 2 лет (см. ч. 1 ст. 105, 109). Одной из трех линий дифференциации ответственности за нанесение вреда здороСходную позицию по данному вопросу занимает Э. С. Тенчов
(см.: Тенчов Э. С. О дифференциации ответственности за посягательства против собственности // Дифференциация ответственности в уголовном праве и процессе. Ярославль, 1994. С. 154).
30
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вью является форма вины54: наказуемо причинение умышленного
и неосторожного тяжкого вреда. Наказуемо причинение средней
тяжести и легкого вреда здоровью лишь при наличии умысла55.
Таким образом, «по вертикали» возможно вычленение следующих видов дифференциации ответственности: а) юридической
(общеправовой), б) межотраслевой, в) отраслевой (в уголовном
праве; уголовной ответственности), г) уголовно-правового института, д) в пределах группы норм, е) в пределах отдельной нормы.
Применительно к юридической ответственности можно говорить о дифференциации в законодательстве (федерального
уровня, субъектов Федерации), а также в нормативных актах органов местного самоуправления.
Внутри отрасли права допустимо вести речь о дифференциации 1) оснований уголовной ответственности; 2) формы (вида)
ответственности; 3) объема уголовной ответственности и уголовного наказания.
По месту ее осуществления можно выделить дифференциацию ответственности а) в Общей и б) в Особенной части УК56.
Наконец, в зависимости от предметного содержания следует вести речь о дифференциации 1) ответственности или 2) наказания;
первое из этих понятий шире, поскольку охватывает сферу не
только наказания и освобождения от него, но и основание ответственности, ее формы (виды), объем.
Когда речь идет об осуществлении дифференциации юридической (в том числе, уголовной) ответственности, законодатель
оперирует чаще всего такими показателями особенностей правонарушения, как форма вины, мотивы и цели деятельности, предмет преступления, содержание объекта посягательства, размер
вреда, способ осуществления деяния и черты субъекта престуСм. об этом: Уголовное право России: Часть Особенная / отв.
ред. Л. Л. Кругликов. М., 1999. С. 53–56.
55
Поскольку неосторожное нанесение средней тяжести и легкого
вреда не достигает уровня вредоносности, характерного для преступлений, следовало бы подумать об установлении за этот вид поведения административной ответственности.
56
См.: Чугаев А. П. Основы дифференциации ответственности и
индивидуализации наказания. Краснодар, 1985.
31
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пления и т. п. Так, в гл. 22 Уголовного кодекса РФ криминализирующими деяние признаками выступают: а) крупный размер,
крупный ущерб; б) использование должностным лицом своего
служебного положения (ст. 169); в) корыстная, иная личная заинтересованность (ст. 170, 181); г) неоднократность (ст. 180); д)
незаконный способ (ст. 183); е) цель оказания влияния на конечные результаты (184).
Подчас дифференциацию ответственности связывают с процессом не только правотворчества, но и правоприменения. Так,
утверждается, что она «предполагает необходимость учета на
всех уровнях – и законотворческом, и правоприменительном –
степени общественной опасности как деяний, так и деятеля»57.
Приведенное суждение, на наш взгляд, страдает, по меньшей
мере, двумя неточностями.
Во-первых, критерием дифференциации выступает не только
степень, но и характер общественной опасности деяния и деятеля. Действительно, дифференциация – это разделение, расчленение целого (в нашем случае – ответственности) на различные
части, формы и ступени58. Естественным первым шагом законодателя при формировании системы санкций за различные преступления (незаконное предпринимательство, фальшивомонетничество и т. д.) является определение вида, форм ответственности,
и в первую очередь в зависимости от характера общественной
опасности соответствующего вида преступления. На этом этапе
происходит сопоставление деяний по их качественным, а не количественным особенностям, параметрам.
Пленум Верховного Суда РФ в абз.2 п. 1 постановления № 20
«О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания» от 29 октября 2009 г. указал, что
«характер общественной опасности преступления определяется в
соответствии с законом с учетом объекта посягательства, формы
вины и категории преступления (ст. 15 УК РФ) …»59. На дифКоробеев А. И., Усс А. В., Голик Ю. В. Уголовно-правовая политика: тенденции и перспективы. Красноярск, 1991. С. 91.
58
См.: Советский энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. М., 1987. С. 398.
59
Бюллетень Верховного Суда РФ, 2010. № 1. С. 3.
32
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ференциацию оказывает влияние наряду с характером и типовая
степень общественной опасности деяния, определяемая признаками состава преступления.
Во-вторых, вряд ли может быть продуктивным такое толкование дифференциации ответственности, при котором она объемлет
и индивидуализацию ответственности, наказания, относящуюся к
сфере правоприменительной деятельности. Например, по мнению
А. М. Яковлева, необходимо осуществление «дифференциации
ответственности и индивидуализации наказания заранее, в самом
законе (а не в ходе правоприменительной деятельности)»60. Не
усматривает принципиального различия между анализируемыми
понятиями Н. С. Малеин61. И. И. Карпец и М. М. Бабаев, напротив,
использовали лишь термин «индивидуализация», выделяя индивидуализацию ответственности (наказания) в законе и в суде62.
Такое смешение не содействует четкому разграничению
функций законодателя и правоприменительного органа. Дифференциация, выполняя ту же функцию, что и индивидуализация63,
выступает как инструмент деятельности законодателя и в то же
время как принцип поведения последнего. В соответствии с данным принципом, криминализируя деяние, законодатель обязан
решить комплекс возникающих проблем, касающихся диспозиции и санкции соответствующей уголовно-правовой нормы. В
числе их – необходимо ли за это деяние только уголовное наказание либо достаточно иных мер уголовно-правового характера
или мыслимо также освобождение от уголовной ответственности
по нереабилитирующим основаниям; какие виды наказания слеЯковлев А. М. Принцип социальной справедливости и основания уголовной ответственности // Советское государство и право. 1982.
№ 3. С. 94.
61
См.: Малеин Н. С. Неотвратимость и индивидуализация ответственности // Советское государство и право. 1992. № 11. С. 57.
62
См.: Карпец И. И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. М., 1961. С. 12; Бабаев М. М. Индивидуализация наказания несовершеннолетним. М., 1968. С. 6-9.
63
См.: Магомедов А. А. О понятии дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности // Уголовная политика и реформа
уголовного законодательства. М., 1997. С. 102.
33
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дует включить в санкции статьи Особенной части Кодекса; каким
должен быть размер каждого из предусматриваемых в санкции
видов наказания; должно ли дополнительное наказание в случае
его включения в санкцию статьи носить обязательный характер;
надо ли предусматривать квалифицированные виды преступления, а если «да», то с учетом каких квалифицирующих признаков; как будет выглядеть каждая из санкций таких составов и
каковыми окажутся возможности суда в выборе меры уголовноправового воздействия и т. д.
Таким образом, сущность дифференциации ответственности – в дроблении последней, в «дозировке», идет ли речь о дифференциации как о принципе, роде деятельности или о результате такой деятельности. В этом свете представляется правильным
возражение, высказанное в юридической литературе64 тем авторам, которые видят сущность дифференциации ответственности
в классификации ответственности по степени «тяжести» в зависимости от общественной опасности правонарушений65. Классификация66 имеет несколько иное предназначение – упорядочить
представление о том или ином явлении, помочь его осмыслить,
углубить знания о нем, выявить новые, еще неизвестные качества. В каких-то случаях классификация преследует цели дифференциации ответственности, но так бывает не всегда.
Суммируя сказанное, дифференциацию ответственности можно определить как осуществляемое законодателем разделение
последней, дозировку с учетом определенных обстоятельств,
целью которой является создание для правоприменителя соответствующего правового режима при определении меры (вида
и размера) ответственности за совершенное правонарушение.
См.: Васильевский А. В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части уголовного права: дис. ... канд. юрид.
наук. Ярославль, 2000. С. 60.
65
Мельникова Ю. Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. С. 17; Ее же. Юридическая ответственность:
сущность, понятие, дифференциация. С. 12.
66
От лат. classis – распределение предметов, явлений и понятий по
классам, отделам, разрядам в зависимости от их общих признаков. См.:
Краткий словарь иностранных слов. М., 1950. С. 162.
34
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Основания и пределы дифференциации ответственности. Вопрос об основаниях дифференциации ответственности
в уголовном праве относится к числу дискуссионных. Широко
распространено мнение, что таковых основания два: 1) типовая
степень общественной опасности преступления и 2) типовая
степень общественной опасности личности виновного67. Высказываются и иные суждения. Так, ряд авторов считают основанием дифференциации характер и степень общественной опасности преступления (общественную опасность преступления)68.
Ю. Б. Мельникова дополняет круг оснований указанием на личность виновного и смягчающие, отягчающие обстоятельства69.
Некоторые ученые видят основания дифференциации в степени
общественной опасности деяния, связанной с ее существенным
изменением70, либо в степени общественной опасности как деяния, так и деятеля71, либо в учете обстоятельств дела72.
Непоследовательную позицию по рассматриваемому вопросу занимает П. В. Коробов. Вначале он полагал, что «основанием
дифференциации служит различие в характере и степени общественной опасности преступления, личности виновного и степени
См. об этом: Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. С. 56, 368.
См., например: Коробеев А. И. Советская уголовно-правовая политика. Владивосток, 1987. С. 165–166; Кригер Г. Л. Дифференциация
и индивидуализация наказания // Совершенствование мер борьбы с
преступностью в условиях научно-технической революции. М., 1980.
С. 126; Кропачев Н. М. Общие вопросы применения мер ответственности за преступления // Уголовное право на современном этапе: проблемы преступления и наказания. СПб, 1992. С. 373.
69
Мельникова Ю. Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. С. 38.
70
См.: Васильев Н. В. Принципы советского уголовного права. М.,
1983. С. 42–43.
71
См.: Коробеев А. И., Усс А. В., Голик Ю. В. Уголовно-правовая
политика: тенденции и перспективы. Красноярск, 1991. С. 91.
72
См.: Поройко М. С. К вопросу о понятии уголовной ответственности и средствах ее дифференциации // Юридическая техника и вопросы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе.
Ярославль, 1998. С. 62.
35
67
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
его общественной опасности»73. Позднее он признавал «основаниями дифференциации уголовной ответственности» наряду с характером и степенью общественной опасности преступления степень
общественной опасности личности преступника, исключив ранее
выделявшееся им в качестве самостоятельного второе звено – личность виновного. Вместе с тем симптоматична появившаяся оговорка относительно двух выделяемых им оснований, «т. е. видовая
общественная опасность и преступного деяния, и его деятеля»74.
Наконец, в еще более поздней работе автор называет основаниями
дифференциации ответственности типовую общественную опасность преступления и типовую общественную опасность личности
виновного без конкретизации, что им понимается под «типовой»
опасностью: только ли типизированная степень опасности либо же
и характер общественной опасности75.
Думается, сведение оснований дифференциации ответственности лишь к типовой степени опасности деяния и деятеля неосновательно и объяснимо увлеченностью автора упомянутой концепции оснований проблемой квалифицирующих обстоятельств;
в итоге то, что было верно заявлено применительно к рассматривавшейся ею в свое время теме76, Т. А. Лесниевски-Костарева
пытается распространить на иные виды дифференциации, причем явно зауживает пределы дифференциации, ограничивая последние рамками освобождения от уголовной ответственности и
квалифицирующими, привилегирующими признаками77.
В действительности же эти рамки заметно шире, что признает и сама автор. Так, обоснованно не соглашаясь с делением
А. А. Тер-Акоповым норм УК о дифференциации на две групСм.: Коробов П. В. Дифференциация уголовной ответственности
и классификация уголовно наказуемых деяний: Автореф. дис. ... канд.
юрид. наук. М., 1983. С. 6.
74
Коробов П. В. Понятие дифференциации уголовной ответственности. С. 10.
75
Коробов П. В. Правовая политика и дифференциация уголовной
ответственности // Правоведение. 1998. № 1. С. 181.
76
См.: Костарева Т. А. Квалифицирующие обстоятельства в уголовном праве. Ярославль, 1993.
77
См.: Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. С. 176.
36
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пы (регламентирующие освобождение лица от уголовной ответственности; дифференцирующие наказание в рамках санкции78),
автор солидарен с тем, что предусмотренные гл. 14 Кодекса особенности ответственности несовершеннолетних «безусловно»
входят в сферу дифференциации уголовной ответственности. «В
частности, к дифференциации ответственности относится ограничение видов и размеров уголовных наказаний, применяемых
к несовершеннолетним (ст. 88 УК РФ)... Сокращение сроков
давности и сроков погашения судимости (ст. 93–95 УК РФ) в
сравнении с аналогичными сроками для совершеннолетних преступников свидетельствует, на наш взгляд, о реализации в этих
законодательных решениях принципа дифференциации уголовной ответственности»79. Сказанное автор относит и к случаям
градированного снижения или повышения уголовного наказания
(ст. 62, 66, 68 УК), поскольку бесспорно влияние указанных в
этих статьях Общей части Уголовного кодекса обстоятельств на
дифференциацию ответственности80. Но если это действительно
так, почему же разговор в конечном счете ограничивается лишь
двумя видами, в прокрустово ложе которых упомянутые выше
ситуации не вмещаются?
В отличие от дифференциации – необходимого и весомого
инструмента осуществления уголовной политики в руках законодателя – индивидуализация ответственности и наказания представляет собой деятельность по воплощению воли законодателя,
в том числе и выраженной посредством осуществленной дифференциации ответственности и наказания. Суд или иной орган в
пределах предоставленной компетенции, квалифицируя содеянное, решают вопросы о виде и мере ответственности в рамках,
определенных Кодексом, и исходя уже из конкретной степени
общественной опасности содеянного и лица, его совершившего.
По мнению Пленума Верховного Суда РФ, высказанному в п.1
упомянутого выше постановления, степень общественной опасТер-Акопов А. А. Основания дифференциации ответственности
за деяния, предусмотренные уголовным законом // Советское государство и право. 1991. № 10. С. 72.
79
Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. С. 77–78.
80
Там же. С. 79.
37
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности преступления определяется конкретными обстоятельствами содеянного (например, степенью осуществления преступного
намерения, способом совершения преступления, размером вреда
и тяжестью наступивших последствий, ролью подсудимого при
совершении преступления в соучастии)81.
Вопросы, решаемые в процессе индивидуализации, также
необходимы и весомы, но они лежат в несколько иной плоскости,
нежели дифференциация ответственности; к тому же они предусматривают их разрешение другим лицом (не законодателем,
а правоприменителем), в ином порядке (путем не нормотворчества, а правоприменения), иным актом, констатирующим итоги
(не уголовным законом, а индивидуальным актом поднормативного регулирования), и т. д.
Различение понятий дифференциации и индивидуализации
ответственности (наказания) важно не столько в теоретическом,
сколько в практическом (нормотворческом) плане: уголовный
закон должен содержать достаточно полные и конкретные предписания, касающиеся каждой из двух упомянутых сфер – и индивидуализации, и дифференциации, не допуская их смешения82.
Дифференциация – важная ступень, предшествующая деятельности правоприменителя по индивидуализации ответственности и
наказания. «Они логически следуют одна за другой»83, при этом
«чем больше сфера дифференциации, чем подробнее регламентировал законодатель усиление или ослабление ответственности,
тем меньше сфера индивидуализации и свободы правоприменителя действовать по своему усмотрению. И наоборот»84.
Процессом, противоположным дифференциации ответственности, выступает унификация ответственности в уголовном праве. В разумных пределах она также необходима и осуществляется законодателем. Так, в первоначальной редакции
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. № 1. С. 3.
82
Подробнее об этом см.: Кругликов Л. Л. Вопросы дифференциации ответственности в уголовном законодательстве // Реализация принципа справедливости в правоприменительной деятельности органов
уголовной юстиции. Ярославль, 1992. С. 58–66.
83
Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. С. 20.
84
Там же. С. 23.
38
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УК РСФСР 1960 г. содержал две самостоятельные главы – вторую «Преступления против социалистической собственности»
и пятую «Преступления против личной собственности граждан». Федеральным законом РФ от 1 июля 1994 г. эти главы
были объединены в одну – «Преступления против собственности». В таком виде эта глава сохранена и в УК РФ 1996 г.
(гл. 21). Проявляется стремление к унификации в законодательстве и квалифицирующих признаков. В итоге a priori можно,
например, каждому юристу предугадать основной круг усиливающих наказание признаков, которыми законодатель оперирует в составах хищений: это совершение преступления группой
лиц определенной разновидности, крупный размер хищения
и т. п. Практика законотворчества свидетельствует о том, что
оба означенных процесса развиваются как бы параллельно – в
одних случаях вначале идет процесс унификации (например,
объединение значительной массы деяний в главу о хозяйственных преступлениях в УК 1922, 1926 и 1960 гг. с последовавшим
затем выделением из них группы экологических преступлений
по УК 1996 г.), а в других случаях – наоборот (движение от использования разнообразных, «разношерстных» квалифицирующих обстоятельств – к «блоковому» принципу формирования
круга квалифицирующих признаков).
Иногда в качестве синонимичного термину «унификация»
используют обозначение «интеграция». Так, указывается, что
«в рамках правотворческого процесса дифференциация ответственности уравновешивается ее унификацией, интеграцией»85.
Подобное отождествление хотя и близких, но нетождественных
понятий недопустимо. Интеграция – сведение к целому, объединение в целое каких-либо частей, элементов86; унификация –
устранение различий, обеспечение единообразия87. Интеграция –
лишь один из вариантов унификации, осуществление последней
возможно и иным образом88.
Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. С. 37.
См.: Словарь иностранных слов. 18-е изд. М., 1989. С. 201.
87
Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 1998. С. 724.
88
См.: Сенякин И. Н. Специализация и унификация российского
законодательства: проблемы теории и практики. Саратов, 1993.
39
85
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства дифференциации. В широком (философском)
смысле слова средство – всё то, что способствует достижению
цели89, а применительно к дифференциации уголовной ответственности (ответственности в уголовном праве) – все, что служит разделению, расслоению, градации последней. В теории уголовного
права предложено различать средства и обстоятельства дифференциации. К первым из них, пишет А. В. Васильевский, следует
отнести «все нормы и положения, в которых законодатель однозначно отразил направление изменения типовой ответственности,
то есть ответственности за преступление с основным составом для
типового субъекта»90. По его мнению, «если средства касаются
воздействия на санкцию, например путем кратного изменения ее
границы, то обстоятельства содержатся в диспозиции и являются
условием применения дифференцрующей нормы»91. Так, к средствам дифференциации, например, он относит квалифицированные составы, а к дифференцирующим обстоятельствам – квалифицирующие (привилегирующие) обстоятельства92.
Такое деление имеет определенные плюсы, поскольку оно
позволяет ставить вопрос о необходимости конкретизации дифференцирующей нормы, вычленения в ее составе каждый раз
обстоятельств, с наличием которых законодатель связывает осуществляемую им дифференциацию ответственности. Вместе с
тем вряд ли в основу различения средств и обстоятельств можно
класть такой критерий, как воздействие (отсутствие воздействия)
на санкцию. И квалифицирующие обстоятельства, и квалифицированные составы сказываются на санкции, именно с их существованием законодатель связывает изменение пределов наказуемости. С другой стороны, и те и другие «содержатся в диспозиции», так что и этот критерий для разграничения не пригоден.
См.: Даль В. Толковый словарь. Т. 4. М., 1955. С. 177; Трубников Н. Н. О категориях «цель», «средство», «результат». М., 1968.
С. 80–81.
90
Васильевский А. В.Дифференциация уголовной ответственности
и наказания в Общей части уголовного права: дис. ... канд. юрид. наук.
Ярославль, 2000. С. 88.
91
Там же. С. 95.
92
Там же.
40
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Очевидно, нормы и положения сами средствами дифференциации не выступают, они лишь закрепляют итог проведенной законодателем дифференциации.
Поскольку дифференциация – это сфера действия законодателя, ее средства должны быть обозначены непосредственно в
уголовном законе. Равно должны быть продуманы и сферы (институты) приложения этих средств. По нашему мнению, в действующем УК РФ дифференциация коснулась практически всех
разделов и институтов уголовного права, хотя мы далеки от вывода, что разработчикам Кодекса «удалось... достичь максимальной дифференциации ответственности в уголовном законе...»93.
На примере использования квалифицирующих обстоятельств и
квалифицированных составов экономических преступлений в
дальнейшем будет продемонстрировано, что в приведенной цитате желаемое выдается за действительное.
Можно выделить средства дифференциации в Общей и в
Особенной частях уголовного законодательства. Учитывая определенную условность такого деления (например, обстоятельство
«совершение преступления лицом, не достигшим 18-летнего возраста» – см. разд. VI, серьезно корректирует и санкции статей
Особенной части УК), все же признаем его разумность. Так, для
Общей части, где преобладают обязывающие и управомочивающие нормы, а не нормы-запреты и адресатом выступают преимущественно органы и должностные лица, уполномоченные на
применение этих норм, характерны свои средства дифференциации: это категории преступлений, освобождение от уголовной
ответственности и наказания по нереабилитирующим основаниям, обстоятельства «буферной» группы – особо смягчающие и
особо отягчающие наказание и т. п. Дифференциация уголовной
ответственности в Особенной части УК осуществляется законодателем преимущественно посредством а) квалифицированных
составов (квалифицирующих признаков) и соответствующих им
новых рамок наказуемости; б) использования специальных составов; в) видов освобождения от уголовной ответственности;
См.: Лесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной
ответственности: Теория и законодательная практика. 2-е изд. М.,
2000. С. 27.
41
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
г) относительно-определенных, альтернативных и кумулятивных
санкций; д) допущения возможности (факультативности) применения дополнительных наказаний 94.
Рассмотрим некоторые вопросы дифференциации ответственности за экономические преступления с помощью средств
Общей части Кодекса.
1. Согласно ч. 2 ст. 30 УК, уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям. Анализ норм гл. 22 показывает, что в подавляющем
числе случаев совершения деяний, содержащих признаки основного состава преступления в сфере экономической деятельности,
ответственность за приготовление исключается, поскольку наказание по санкции не превышает пяти лет лишения свободы. Но в
целом уголовная ответственность за приготовительные действия
применительно к гл. 22 мыслима нередко. Так, в первоначальном варианте Кодекса – в 15 случаях (из 61), или 24%, сейчас – в
26 случаях (из 92), или 28%. То есть репрессивная составляющая
санкций данной главы в настоящее время выше, что не вполне
согласуется с утверждениями официальных властей о либерализации ответственности за экономические преступления.
2. Дифференциация ответственности осуществляется в статьях гл. 22 и по признакам субъекта преступления. В ряде составов экономических преступлений речь идет о специальных
субъектах – должностных лицах, руководителях организации,
организаторах профессиональных спортивных соревнований и
зрелищных коммерческих конкурсов. Следовательно, в ряде случаев предполагается повышенный возраст наступления уголовной ответственности.
3. В Общей части Уголовного кодекса регламентирован вопрос об ответственности соучастника в преступлении, совершаемом специальными субъектами. Согласно ч. 4 ст. 34 УК, такое
лицо «несет уголовную ответственность за данное преступление
в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника». В
ч. 1 ст. 34 заложено дифференцирующее наказание правило, по
См.: Российское уголовное право: курс лекций / под ред. А. И. Коробеева. Т. 2. Владивосток, 1999. С. 145–146.
42
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которому, в частности, подлежат учету характер и степень фактического участия лица в совершении преступления, т. е. выполнявшаяся им роль и интенсивность участия в преступлении.
По делам о преступлениях, совершаемых специальными
субъектами, целесообразно применение судами такого дополнительного вида наказания, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Закон (ч. 3 ст. 47 УК) предоставляет возможность назначать это
наказание «и в случаях, когда оно не предусмотрено соответствующей статьей Особенной части..., если с учетом характера
и степени общественной опасности совершенного преступления
и личности виновного суд признает невозможным сохранение
за ним права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью». Принимая в такой ситуации положительное решение о данном дополнительном наказании, суд
обязан в описательной части приговора привести мотивы такого
решения и сослаться на ч. 3 ст. 47 в качестве правового основания применения «лишения права»95. При этом его срок не может
превышать пределов, установленных законом для данного вида
наказания.
4. Определенная дифференциация осуществляется и по признакам субъективной стороны состава преступления – формам
вины, мотиву и цели.
В настоящее время из действующей редакции ч. 2 ст. 24 УК
следует, что, если в статье Особенной части не говорится о совершении описанного в ней преступления только по неосторожности, следует исходить из возможности его совершения а) как
умышленно, так и по неосторожности либо б) только умышленно.
Во многих статьях гл. 22 либо прямо указано на форму вины
(например, «умышленное занижение размеров платежей за землю» ст. 170), либо используемые для описания объективной стороны термины подчеркивают умышленный характер совершаемого деяния. И в том случае, когда речь в статье идет о «формальном» составе, субъективная сторона преступления не вызывает
сомнений – допустимо виновное отношение лишь в форме пря95
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 2. С. 12.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мого умысла. Например, воспрепятствование законной предпринимательской деятельности может быть осуществлено лишь намеренно, сознательно, умышленно. Тот же вывод можно сделать
относительно составов приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175), злостного уклонения
от погашения кредиторской задолженности (ст. 177) – указание
на заведомость и злостность не оставляет сомнения относительно
умышленной формы вины.
Сложнее определиться с обязательным признаком субъективной стороны тех преступлений (как основного, так квалифицированного и особо квалифицированного видов), которые содержат «материальный» состав (деяния, «причинившие крупный
ущерб», когда «деяние совершено в крупном размере» и т.п.).
Отталкиваясь от действующей редакции ч. 2 ст. 24 и ст. 27 УК,
можно допустить в этих случаях, как представляется, не только
умышленное, но и неосторожное отношение виновного лица к
наступлению такого результата, причем в виде и легкомыслия, и
небрежности. Если же законодатель РФ считает, что при неосторожном отношении лица а) деяние не достигает уровня общественной опасности, характерной для преступлений, и следовало
бы ограничиться иным видом правовой ответственности либо б)
не происходит резкого повышения опасности от причинения квалифицированного вида последствий, например крупного ущерба,
он должен указать в соответствующей статье (части статьи) УК
на умысел как обязательный признак состава описанного в ней
вида преступления. Пока же, скажем, в отличие от ч. 2 ст. 219,
249 УК и др., где использована формула: «повлекшее по неосторожности ...», в ч. 2 ст. 176, ст. 178, 180, 185 и др. сказано: «причинившее крупный ущерб»96.
Корыстная, иная личная заинтересованность, личный интерес обусловливают применение не любой правовой, а именно
уголовной ответственности за регистрацию незаконных сделок
по природопользованию, нарушение правил изготовления и исВ 1998 г. в УК РФ был внесен ряд изменений, в том числе касающихся формы вины в отдельных составах преступлений. Так, было введено указание на неосторожную форму вины в диспозицию пяти статей
// Собрание законодательства. 1998. № 26, ст. 3012.
44
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пользования государственных пробирных клейм, неисполнение
обязанностей налогового агента (ст. 170, 181, 1991 УК). Для достижения целей исправления и специальной превенции в отношении лиц с корыстной ориентацией целесообразно применение
наказаний имущественного характера (штрафа). Анализ санкций
упомянутых статей, устанавливающих наказуемость корыстных
посягательств, показывает, что законодатель в достаточной степени это учёл. Так, их санкция непременно включает в себя наказание в виде штрафа.
5. Важным средством дифференциации и индивидуализации
наказания выступают смягчающие и отягчающие обстоятельства.
Можно выделить те из них (названные в перечнях ст. 61 и 63 УК),
которые наиболее соответствуют «духу» экономических преступлений. Из смягчающих – это совершение впервые преступления
небольшой или средней тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств (большинство диспозиций гл. 22 Особенной
части УК содержат описание преступлений таковой тяжести).
Сюда же относятся смягчающие обстоятельства, указанные
в п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, характеризующие позитивное посткриминальное поведение виновного: явка с повинной, активное
способствование раскрытию и расследованию преступления,
изобличению и уголовному преследованию других соучастников
и розыску имущества, добытого в результате преступления;
добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, иные действия по заглаживанию вреда, причиненного
потерпевшему. Именно применительно к этим обстоятельствам,
которые нередко именуются деятельным раскаянием (см., например, ст. 75), законодатель произвел конкретизацию их правового
значения. Так, согласно ч. 1 ст. 62, при наличии обстоятельств,
названных в этих пунктах (хотя бы одного), и в отсутствие отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее
строгого вида наказания по санкции.
Заметим, что эти обстоятельства могут послужить также
основанием для применения судом ст. 64 УК и назначения более
мягкого наказания.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Из отягчающих обстоятельств, включенных в исчерпывающий перечень ч. 1 ст. 63 УК, к наиболее мыслимым по делам об экономических преступлениях следует отнести: рецидив
(п. «а»), наступление тяжких последствий (п. «б»), совершение
преступления в составе группы лиц – простой, действовавшей
по предварительному сговору, организованной, преступным сообществом (п. «в»). В силу ч. 2 статьи, если эти обстоятельства
предусмотрены соответствующей статьей Особенной части УК
в качестве признака преступления, они не могут повторно учитываться при индивидуализации наказания как обстоятельства,
отягчающие наказание.
Анализ диспозиций статей гл. 22 Кодекса показывает, что
часть упомянутых обстоятельств с большей или меньшей частотой используется в квалифицированных составах экономических
преступлений как их признаки. Так, две разновидности группы
лиц – а) действующая по предварительному сговору и б) организованная – выступают квалифицирующими признаками (соответственно 12 и 20 раз).
В итоге по делам о преступлениях гл. 22, например, два обстоятельства (характеризующие разновидности группы лиц) могут использоваться в качестве отягчающих – в смысле ст. 63 УК –
весьма редко.
Ввиду формализации в законе значимости рецидива при избрании наказания, последний используется не просто как общеотягчающее обстоятельство (ст. 63 УК). В соответствии со ст. 68
УК устанавливаются новые (повышенные нижние) пределы назначения наказания при рецидиве. Срок наказания при любом
виде рецидива не может быть ниже одной трети максимального
срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за
совершенное преступление (ч. 2 ст. 68).
По достаточно широкому кругу преступлений гл. 22 УК законом допускается освобождение от уголовной ответственности
в связи с деятельным раскаянием или ввиду примирения с потерпевшим (ст. 65, 67).
Дополнительные возможности предусматривает новелла, закрепленная в ст. 761 «Освобождение от уголовной ответ46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственности по делам о преступлениях в сфере экономической
деятельности»97. Действие ч. 1 статьи распространяется на налоговые преступления: лицо, впервые совершившее преступление,
предусмотренное ст. 198–1991 УК, освобождается от уголовной
ответственности, если ущерб, причиненный бюджетной системе
России в результате преступления, возмещен в полном объеме.
Таким образом, безусловное и обязательное освобождение применяется при наличии совокупности следующих требований:
- совершение лицом налогового преступления, названного в
ст. 198–1991, впервые (в юридическом смысле слова);
- возмещение причиненного деянием ущерба в полном объеме.
Анализ санкций упомянутых статей свидетельствует о том,
что ч. 1 ст. 761 УК касается преступлений преимущественно небольшой тяжести, а два квалифицированных их вида (ч. 2 ст. 199,
1991) относятся к категории тяжких преступлений.
Часть вторая статьи предусматривает освобождение лица от
уголовной ответственности (также безусловное и обязательное):
- впервые (в юридическом смысле слова) совершившего преступление, описанное в ст. 177, 1853, 193, 195–197 и 1992, ч. 1
ст. 171, 1711, 172, 185, 1852, 1854, 194, ч. 1 и 2 ст. 180, ч. 2 ст. 176,
ч. 3 и 4 ст. 184;
- возместившего а) ущерб от преступления и перечислившего в бюджет денежное возмещение в размере 5-кратной суммы
ущерба либо б) доход от преступления и денежное возмещение в
5-кратном размере полученного от преступления дохода.
Анализ санкций упомянутых в ч. 2 ст. 761 статей показывает,
что в 15 частях этих статей речь идет о преступлениях небольшой
тяжести, в четырех – средней тяжести и в трех – о тяжких преступлениях.
Так что четкой взаимосвязи принятого законодателем решения с категориями преступлений не просматривается.
Статья введена в УК в 2011 году. См.: Собрание законодательства РФ. 2011. № .50, ст. 7362.
47
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
§ 3. Динамика законодательной
дифференциации ответственности
с помощью квалифицирующих признаков
в нормах главы 22 УК РФ
Перед законодателем в период создания Уголовного кодекса
РФ в сфере дифференциации наказуемости описываемых деяний
в числе других стояли и следующие задачи:
- по возможности осуществить дифференциацию применительно к каждому виду преступного поведения;
- очертить круг обстоятельств для использования их в качестве квалифицирующих признаков;
- наметить типичные сочетания признаков, которые разумно
было бы использовать многократно, как бы «по шаблону», при
конструировании квалифицированных составов одной классификационной группы или в целом главы;
- обеспечить преемственность в признаках при переходе от
квалифицированного к особо квалифицированному составу преступления, их «ступенчатость».
Насколько успешно эти задачи законодателю удалось разрешить в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности»?
Сопоставительный анализ первоначальной редакции норм
гл. 22 Кодекса с последующими их редакциями позволяет сделать вывод, что уровень дифференциации ответственности в
них – с помощью квалифицирующих признаков – весьма заметно
различается и имеет тенденцию к определенным коррективам по
мере изменения закона.
1. В целом по УК 1996 г. примерно две трети статей Особенной части содержали по нескольку частей (вторая, третья, четвертая), в которых предусматривались усиливающие наказуемость
обстоятельства. Глава 22 демонстрировала определенные отклонения от упомянутой доли.
Во-первых, здесь в ряде статей вторые и последующие части, обычно посвященные в УК квалифицированным составам,
содержали описание самостоятельных видов преступлений, то
есть они использовались не по основному своему целевому назначению. В анализируемой главе действующего УК такого рода
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прием применялся не в единичных случаях (ст. 176, 180, 183,
184, 195). Скажем, ст. 195 включала описание двух видов преступлений: сокрытия имущества или имущественных обязательств
(ч. 1), неправомерного удовлетворения имущественных требований отдельных кредиторов (ч. 2). Как итог, 32 статьи называли
37 видов преступлений. Не улучшилась, а ухудшилась ситуация
по состоянию на 2012 год: 42 статьи содержат описание 53 видов
уголовно-наказуемых деяний (самостоятельных составов).
Во-вторых, гл. 22 не предусматривала на момент вступления ее в действие дифференциации ответственности с помощью
квалифицирующих обстоятельств в 15 из 32 статей (46,9%) и не
предусматривает по состоянию на 1 февраля 2012 г. – в 13 из
42 статей (31%). Определенный прогресс налицо, но его трудно
назвать переломным. Действительно, не названо дифференцирующих признаков применительно к 21 виду преступления, содержащего основной состав (из 53 описанных в главе).
2. Из сказанного следует, что принцип дифференциации
ответственности и наказания был слабо реализован в гл. 22 на
момент принятия УК РФ, не выглядит он впечатляюще и ныне.
Об этом свидетельствует развитие норм гл. 22 в период 1996–
2012 гг. Так, за это время было принято более 30 федеральных
законов, в той или иной степени коснувшихся статей гл. 22.
Первый из них – Закон № 92-ФЗ, 1998 г. – затронул текст
ст. 189 (произведены правки редакционного характера) и три
«налоговые» статьи – 194, 198 и 199. Был сделан первый шаг к
унификации квалифицирующих обстоятельств: введены дополнительно такие признаки, как а) совершение преступления группой лиц по предварительному сговору; б) в особо крупном размере, а также в) лицом, ранее судимым (в тех из вышеупомянутых
трёх статей, где эти признаки отсутствовали)98.
Вторым был Закон № 158-ФЗ, 1999 г. Во включенной в УК
новой статье 171¹, предусмотревшей уголовную ответственность
за незаконный оборот немаркированных товаров и продукции, в
качестве квалифицирующих обстоятельств были названы, в частности, организованная группа и особо крупный размер99.
98
99
Собрание законодательства РФ. 1998. № 26, ст. 3012.
Собрание законодательства. 1999. № 28, ст. 3491.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Третий Закон № 121-ФЗ, 2001 г. продолжил курс на дифференциацию ответственности: выделив два самостоятельных состава легализации преступно добытого (ст. 174, 1741), в их рамках законодатель помимо квалифицирующих признаков (ч. 2) назвал особо квалифицирующий признак (ч. 3) – совершение этих
преступлений организованной группой. Тем самым был сделан
важный шаг к обеспечению преемственности усиливающих признаков «по вертикали» (в ч. 2 этих статей усиливающим санкцию
признаком признавалось, в частности, совершение преступления
группой лиц по предварительному сговору). Кроме того, дифференциация была осуществлена и в рамках ст. 183, до этого содержавшей в двух частях статьи отдельные виды преступлений; во
введенных ч. 3 и 4 предусматривалась повышенная ответственность за «те же деяния», причинившие крупный ущерб; совершенные из корыстной заинтересованности (ч. 3); повлекшие тяжкие последствия (ч. 4)100. Тем самым законодателем подтвержден
курс на дифференциацию наказуемости, хотя набор признаков
выглядит случайным, без обеспечения преемственности признаков по «вертикали» и по «горизонтали».
Курс на расширение круга квалифицированных составов был
продолжен в четвертом законе № 144-ФЗ, 2001 г.: ст. 180 УК,
содержавшая до этого описание двух самостоятельных составов
преступлений, пополнилась ч. 3 с включением признаков группы
лиц по предварительному сговору и организованной группы101.
Отсюда следовало, что законодатель не видит сколь-либо существенной разницы в уровне опасности деяния при совершении его
группой лиц по соглашению – в одном случае и организованной
группой – в другом. В итоге допущено отступление от принципа
построения родственных признаков «по вертикали», произошло
уравнение «разнокалиберных» квалифицирующих признаков по
силе их влияния на ответственность.
Тот же недостаток имелся и в следующем, пятом, Законе
№ 23-ФЗ, 2002 г.: хотя линия на выделение квалифицированных
составов и здесь продолжена, однако в ч. 2 ст. 185 вновь были
100
101
Там же. 2001. № 33 (часть 1), ст. 3424.
Там же. № 47, ст. 4404.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
указаны как равноценные обе разновидности группы лиц. Кроме
того, введя новую ст. 1851, законотворец не прибегнул в ней к выделению квалифицированного вида преступления102.
В шестом Законе № 50-ФЗ, 2002 г. назывались ч. 2 и 3 ст. 189
с квалифицирующими признаками неоднократности и группы
лиц по предварительному сговору (ч. 2), организованной группы или в отношении предметов, могущих быть использованными при создании оружия массового поражения, средств его доставки, и в отношении которых установлен экспортный контроль
(ч. 3)103. В данном случае, как видим, законодатель относительно
группы лиц возвратился к практике соблюдения правил построения квалифицирующих признаков «по вертикали».
Следующий, седьмой, Закон № 72-ФЗ, 2002 г. (равно как и
восьмой – № 30-ФЗ, 2003 г., десятый – № 169-ФЗ, 2003 г. и двенадцатый – № 161-ФЗ, 2005 г.) был посвящен уточнению редакции частей первых (соответственно ст. 169 и 171; ст. 171 и 172;
ст. 171; 195, 196, 197 УК). В этих актах вовсе не затронут вопрос
о дифференциации ответственности посредством квалифицирующих обстоятельств104, т. е. законодатель не воспользовался
благоприятной ситуацией для попутного решения проблем дифференциации.
Колоссальные изменения, как известно, были внесены в
действующий УК Законом № 162-ФЗ, 2003 г.105. Они затронули
многие статьи и гл. 22: были, в частности, исключены в качестве квалифицирующих признаки неоднократности и судимости;
дана новая редакция ряда диспозиций, в том числе касающихся
отдельных квалифицирующих признаков, и т. д. В ряде статей
появились новые квалифицирующие обстоятельства: в крупном
и особо крупном размере, лицом с использованием своего служебного положения, группой лиц по предварительному сговору
или организованной группой; изменено месторасположение (скажем, вместо ч. 3 – ч. 2) отдельных усиливающих наказуемость
Собрание законодательства. 2002. № 10, ст. 966.
Там же. № 19, ст. 1795.
104
Там же. № 26, ст. 2518; 2003. № 11, ст. 954; 2003. № 50, ст. 4855;
2005. № 52 (1 часть), ст. 5574.
105
Там же. 2003. № 50, ст. 4848.
51
102
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обстоятельств; введены дополнительно ст. 199¹ и 199², причем
с выделением квалифицирующего признака только в первом из
них. Можно, следовательно, констатировать – наряду с решением законодателем других задач – определенное углубление процесса дифференциации ответственности в нормах гл. 22.
Ещё два Закона – одиннадцатый № 73-ФЗ, 2004 г. и четырнадцатый – № 42-ФЗ, 2007 г. – касались санкций ст. 174, 174¹, 196
и 180 и устранения примечания к ст. 171 УК106. Вопрос о дифференциации ответственности в этих законах не поднимался.
Тринадцатый Закон № 283-ФЗ, 2007 г. ввёл новую редакцию
п. «б» ч. 2 ст. 175, расширив содержание квалифицирующего обстоятельства: «в отношении нефти и продуктов её переработки,
автомобиля или иного имущества в крупном размере»107. Та же
операция осуществлена с помощью пятнадцатого Закона № 335ФЗ, 2007 г., в силу которого ч. 2 ст. 188 УК была дополнена указанием на аналоги наркотических средств, психотропных веществ,
инструменты и оборудование 108.
Следующие три Федеральных закона – № 66, 2008 г., № 66 и
№ 216, 2009 г. – предусматривали изменение и дополнение диспозиций ст. 170, 186 и 178 и не касались положений о квалифицирующих обстоятельствах109. Вновь законодатель не использовал предоставившуюся ему возможность осуществить попутно
дифференциацию ответственности в рамках ст. 170 и усовершенствовать процесс дифференциации в двух других статьях. В частности, в ст. 186 остались признаки «в крупном размере» (ч. 2) и
организованной группой (ч. 3) в качестве квалифицирующих и
особо квалифицирующих, без законодательной попытки использования блока признаков «по вертикали» («в особо крупном размере», «группой лиц по предварительному сговору»).
Серьезные подвижки осуществлены Федеральным законом
№ 241, 2009 г., которым не только даны уточненные редакции
Собрание законодательства. 2004. № 30, ст. 3091; 2007. № 16,
ст. 1822..
107
Там же. 2007. № 1 (1 часть), ст. 46.
108
Там же. № 50, ст. 6248.
109
Там же. 2008. № 20, ст. 2251; 2009. № 18 (1 ч. ), ст. 2146; 2009.
№ 31, ст. 3922..
52
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 169, 185 и 1851, но и введены новые нормы (ст. 1852-1854) с
указанием на квалифицирующие признаки110.
Законом № 92, 2010 г. внесены коррективы в текст ст. 195,
однако составы преступлений в этой статье оказались вновь вне
процесса дифференциации111.
Федеральным законом № 60, 2010 г. серьезно скорректированы примечания к отдельным статьям, в силу которых резко увеличены стоимостные показатели крупных и особо крупных размеров, а отсюда сужены основания уголовной ответственности и
ее усиления. Осуществлен также перевод признака крупных размеров в разряд криминализирующих (ст. 1741), соответственно
уточнены отдельные квалифицирующие признаки. Декриминализировано деяние, описанное в ст. 173 УК112.
Очередным Законом № 92-ФЗ, 2010 г. в ст. 195 скорректирован третий вид криминального поведения, который так же, как и
два других, не подвергся дифференциации ответственности113. Федеральным законом № 120-ФЗ, 2010 г., ст. 184 пополнилась примечанием о специальном виде освобождения от уголовной ответственности при подкупе, подобным указанному в ст. 291 УК114.
Основное предназначение закона № 147-ФЗ, 2010 г. – дополнение Кодекса новыми статьями, частями статей (ст. 1701, 1855,
1852)115. При этом обращают на себя внимание и негативные моменты, а именно отступление от правил законодательной техники (в ст. 1701 помещены два самостоятельных состава, а ст. 1852
дополнена еще одним составом), и позитивные: осуществлена
дифференциация в обеих новых статьях применительно к введенным составам (исключая состав ч. 1 ст. 1701). В то же время
Собрание законодательства. 2009. № 44, ст. 5170.
Там же. 2010. № 15, ст. 1756.
112
Там же. № 15, ст. 1756. В юридической литературе это решение
вызвало неоднозначную оценку. См., например: Грибов А. С. Дифференциация ответственности за экономические преступления в России,
ФРГ и США: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2011. С. 14.
113
Собрание законодательства. 2010. № 21, ст. 2530.
114
Там же. № 25, ст. 3071.
115
Там же. № 27, ст. 3431.
53
110
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дополнительный (ч. 3 ст. 1852) состав преступления дифференциации не подвергся.
Федеральный закон № 224-ФЗ, 2010 г., помимо осуществленных (более технического характера) изменений в примечаниях и
текстах ст. 169, 185, 1853, дополнил Кодекс ст. 1856, включившей два состава, но без попытки конструирования квалифицированных их видов116. Следовательно, можно ожидать принятия
со временем новых законов, которые будут посвящены вопросам
дифференциации применительно к данной статье.
Законом № 250-ФЗ, 2011 г. в УК введена ст. 1712 «Незаконные организация и проведение азартных игр», включающая наряду с основным и квалифицированный вид преступления; законом № 419-ФЗ Кодекс дополнен двумя новыми статьями: ст. 1731
«Незаконное образование (создание, реорганизация) юридического лица» содержит и квалифицированный вид преступления;
ст. 1732 дает описание двух самостоятельных составов уголовнонаказуемых деяний без попытки дифференциации ответственности за них с помощью квалифицирующих признаков117.
Наконец, законом № 420-ФЗ, 2011г.118, помимо изменения
диспозиции ст. 171 и устранения минимума наказаний во многих
статьях гл. 22, предусмотрены: применительно к ст. 191 – перевод
признака «в крупном размере» из числа квалифицирующих (ч. 2)
в криминообразующие (ч. 1), а следовательно, сужение основания уголовной ответственности, а также оставление в качестве
квалифицирующего обстоятельства альтернативных признаков
«организованной группой или группой лиц по предварительному
сговору»119; применительно к ст. 194 – введение ч. 3 и 4, т. е. осуществление более дробной дифференциации, а также повышение
в примечании к статье нижнего порога крупного и особо крупного размеров, что также означает частичную декриминализацию
уклонения от уплаты таможенных платежей.
Собрание законодательства. 2010. № 31, ст. 4193.
Там же. 2011. № 30 (ч. 1), ст. 4598.
118
Там же. № 50, ст. 7362.
119
Непоследовательность в изложении квалифицирующих признаков (присущая и прежней редакции ст. 191) – свидетельство сохраняющегося в УК несовершенства законодательной техники.
54
116
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как видим, процесс осуществления дифференциации ответственности за экономические преступления начался уже через два
с половиной года после введения УК РФ в действие и характеризовался проявлением различной интенсивности в последующие
годы («всплески» приходятся на 2001–2003, 2007, 2009–2010 гг.).
При этом не наблюдалось должной энергичности в этом вопросе.
Отсюда и отставание норм гл. 22 от норм иных глав в вопросах
дифференциации, и несовершенство законодательных формулировок, и непоследовательность в принятии решений в части конструирования квалифицированных составов.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2
Законодательная техника
как инструмент совершенствования
норм
об экономических преступлениях
§ 1. Общая характеристика
законодательной техники
Российские нормы об экономических преступлениях, сосредоточенные преимущественно в гл. 22 УК РФ, с точки зрения их
качества вызывают обоснованные замечания у специалистов, в
т. ч. практических работников1. Исправление сложившейся ситуации немыслимо, думается, без обращения к учению о законодательной технике. Но прежде чем рассмотреть конкретные технические средства и приемы и их возможности по оптимизации регламентации экономических преступлений, необходимо решить
ряд общих вопросов, касающихся законодательной техники.
На наш взгляд, недопустимы две крайности, которые, к сожалению, наблюдаются в правовой науке. С одной стороны, неправильно, как представляется, сводить роль законодательной техники лишь к внешнему оформлению права. Предвестником этого
подхода явилось учение Иеремии Бентама, который исследовал
проблемы внешнего оформления права (языка и структуризации
закона)2. Исключительно к форме права привязывает законодательную технику и современный исследователь Я.И. Семенов:
«Законодательная техника – это система исторически сложившихся, основанных на достижениях теории права и проверенных
практикой нормотворчества правил, приемов и средств, применяемых государственными органами в процессе построения коСм., напр.: Кузнецов А. П., Маршакова Н. Н., Папеева К. О. Законодательные дефекты норм, предусматривающих ответственность за
преступления в сфере экономической деятельности (глава 22 УК РФ)
// Преступления в сфере экономики: российский и европейский опыт: материалы росс.-герман. круглого стола, 9 окт. 2009 г. М., 2009. С. 199–217.
2
См.: Бентам И. Принцип законодательства: О влиянии условий и
места на законодательство; пер. М. О. Гершензона. М., 1896. Вып. 5;
Бентам И. Тактика законодательных собраний. СПб., 1907.
56
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дексов, отдельных законов, статей и их элементов, в целях дальнейшего совершенствования их формы»3 (курсив наш. – А. И.).
С другой стороны, недопустимо, по нашему мнению, к законодательной технике причислять едва ли не все мыслимые
компоненты правотворчества. Такой подход также весьма популярен в теории права. Например, коллективный труд о законодательной технике, редактором которого является авторитетный
специалист-»техник» Ю.А. Тихомиров, ровным счетом ничего
не оставил на долю теории правотворчества (в этой работе проанализированы и организационно-процедурные вопросы правотворчества, и сущностные аспекты правообразования, и проблемы логического согласования и оформления нормативных
предписаний и т. д.). Однако, как поясняет редактор, «авторы
считают такое «расширенное наполнение» оправданным, поскольку оно способствует более строгой связи содержательных и
формально-юридических средств подготовки законов»4. Данный
(широкий) подход имеет сторонников и среди «отраслевиков».
Так, А. И. Ситникова понимает под законодательной техникой
«организационно-процедурные правила и операции технического порядка по структурированию, внешнему оформлению законопроекта, проведению экспертизы, обсуждению, опубликованию и вступлению в силу законов»5.
Согласимся, что для правотворчества характерна тесная
взаимосвязь познавательных, содержательных, формальных и
организационно-процедурных процессов. В то же время это обстоятельство отнюдь не влечет утрату ими автономности. Так,
надлежащая организация работы по подготовке проектов нормативных актов, процедура их принятия и подписания играют,
безусловно, важную роль, но непосредственного отношения к
Семенов Я. И. Законодательная техника в уголовном праве: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2007. С. 14.
4
Законодательная техника: науч.-практ. пособие / отв. ред.
Ю. А. Тихомиров. М., 2000. С. 7.
5
Ситникова А. И. Законодательная техника и законодательная
технология конструирования института неоконченного преступления
// Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы Пятой
Межд. науч.-практ. конф. 24–25 янв. 2008 г. М., 2008. С. 74.
57
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выработке нормативных предписаний не имеют. Процедурноорганизационные правила лишь регулируют специфические
социальные связи, которые возникают при решении собственно технических вопросов – определении стиля, языка, логики и
структуры нормативных актов6. Л. Л. Кругликов верно подметил,
что при столь широкой трактовке законодательная техника «смыкается с понятием правотворчества, нормообразования, с технологией подготовки, обсуждения, принятия и опубликования правовых актов...»7. Е. В. Ильюк полагает даже, что законодательная
техника, рассматриваемая в широком смысле слова, тождественна теории правотворчества8.
Указав на крайние позиции в трактовке техники, отметим, что
отдельные ученые решили не ограничивать законодательную технику рамками внешнего оформления права и добавили к названным
также вопросы выработки структуры права (например, А. А. Ушаков9, Д. А. Ковачев10, С. С. Алексеев11). Этот взгляд представляется
правильным, но и он, на наш взгляд, нуждается в развитии и дополнении. Так, ряд ученых указывает, что искомое понятие не относится к содержанию права. Еще Рудольф Иеринг подчеркивал,
Одним из первых выступил с критикой включения в понятие законодательной техники организационно-процедурных правил В. М. Горшенев (см.: Горшенев В. М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972. С. 246–250).
7
Кругликов Л. Л. О средствах законодательной техники в уголовном праве // Проблемы юридической техники в уголовном и уголовнопроцессуальном законодательстве. Ярославль, 1996. С. 4. См. также:
Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Юридические конструкции и символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 12–14.
8
См.: Ильюк Е. В. Законодательная техника построения диспозиции статьи уголовного закона: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1989. С. 6.
9
См.: Ушаков А. А. О понятии юридической техники и ее основных
проблемах // Учен. зап. ПГУ им. А. М. Горького. Т. 19, вып. 5 (юрид.
науки). Пермь, 1961. С. 82–83.
10
См.: Ковачев Д.А. О понятии законодательной техники // Учен.
зап. ВНИИ СЗ. Вып. 18. М., 1969. С. 31–35.
11
См.: Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. М., 1982. Т. 2.
С. 273.
58
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что вопрос о материальной пригодности права не принадлежит
к технике права12. А. В. Наумов полагает даже, что исключение
содержательно-правового аспекта вообще является главным в подходе к определению законодательной техники13. Нам эти высказывания представляются верными в том смысле, что законодательная
техника не участвует в выработке существа правовой нормы. А
что касается содержания права, то к нему упомянутая техника, как
представляется, имеет самое прямое отношение.
Дело в том, что в структуре механизма правотворчества условно можно выделить три базовых компонента: формирование законодательной воли; перевод законодательной воли в содержание и
структуру права; перевод законодательной воли во внешнюю форму права. Законодательная воля определяет существо правового
решения, представляет собой замысел творца права, который он
хочет воплотить в содержании права. И воплощение этого замысла так же не лишено технического субстрата, как и процесс внешнего оформления права. Так, при формировании идеи запретить
под страхом наказания какое-либо деяние учитывается множество
факторов, в т. ч. идеологические, политические, экономические,
социальные, исторические. Важное значение на данном этапе
имеет учет криминологических показателей: описываемое в уголовном законе деяние должно быть общественно опасным, достаточно типичным и т. д. В дальнейшем проект уголовно-правового
запрета, подкрепленный данными криминологии, следует четко
проработать с позиции содержания и формы. Вот эта проработка
и является технической стадией воплощения воли законодателя в
праве. На этом этапе создаваемый запрет обретает форму состава преступления, законодатель использует определенный вид его
конструкции, типизирует его элементы, согласует их между собой,
логически корректно определяет границы основного и квалифицированного состава и т. д. Эти технические приемы значительно корректируют содержание уголовно-правового запрета, но его
См. Иеринг Р. Юридическая техника / пер. с нем. Ф. С. Шендорфа. СПб., 1905. С. 22.
13
См.: Наумов А. В. Форма уголовного закона и ее социальная обусловленность // Проблемы совершенствования уголовного закона. М.,
1984. С. 19.
59
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сущность они не видоизменяют. Однако технические операции по
переводу законодательной воли в правовое содержание традиционно упускаются из виду сторонниками «формального» подхода к
законодательной технике.
Сущностные же аспекты правотворчества, к которым законодательная техника, действительно, не имеет никакого отношения, присущи процессу формирования законодательной воли. К
ним относятся, например, решения о необходимости криминализации и декриминализации деяний, пенализации и депенализации (решения на этой стадии носят абстрактный характер – это
еще неоформленные идеи). Эффективность применения правовой нормы, конечно же, зависит от законодательной техники, от
того, насколько искусно выработаны содержание и форма данной нормы. Однако во многом ее эффективность определяется
сущностью правовой нормы, тем, насколько соответствует реалиям законодательная воля. Уголовно-правовые предписания, не
обусловленные социально, являются «мертворожденными» (прав
был Герберт Спенсер, рекомендуя законодателю «прежде чем
вмешиваться в социальные процессы, тщательно их изучить»14).
Следовательно, вполне мыслимо создание совершенного с точки зрения законодательной техники права, но не работающего на
практике. Так, некоторые нормы об экономических преступлениях
можно до бесконечности «шлифовать», повышая уровень технического совершенства их содержания и формы, однако от этого эффективно работать они не начнут. В равной мере мыслимо создание
технически совершенного законодательства, но не соответствующего понятиям о добре и справедливости, например дозволяющего
убийства и грабежи, работорговлю. К этим сущностным аспектам
законодательная техника безразлична. С ее позиции важно, чтобы
содержание даже такого аморального законодательства было, среди прочего, логичным, системным, внутренне непротиворечивым,
а также характеризовалось оптимальными дефинициями, классификациями, законодательными конструкциями и т. д.
Спенсер Г. Грехи законодателей // Социологические исследования. 1992. № 2. С. 134.
60
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, понятие законодательной техники объемлет,
на наш взгляд, выработку как внешней формы, так структуры и
содержания права, за исключением его сущности. Форма права
подразделяется на внутреннюю и внешнюю. При создании внутренней формы выделяются отрасли, подотрасли, институты и,
наконец, «кирпичики» – нормы и нестандартные нормативноправовые предписания. Таким образом, создается скелет права,
его структура. Внешняя форма права, прежде всего, представлена в его языковой оболочке и структуре нормативного акта (если
право выражено в такого рода источнике). Для обозначения
процесса внешнего оформления права мы оперируем термином
«внешняя законодательная техника»15. Механизм же образования содержания и структуры права обозначаем термином «внутренняя законодательная техника».
Первичными компонентами законодательной техники выступают ее средства, приемы и правила. Правила носят зависимый от средств и приемов характер, они как бы привязаны к ним,
поскольку регулируют их применение. Например, обширный
блок посвящен использованию языковых средств (правила о ясности и точности языка, недопущении экспрессивности и др.).
В связи с этим средства и приемы выступают основными первичными компонентами в содержании законодательной техники, а
правила – производными.
Средства, приемы и правила мы не случайно называем первичными компонентами техники. Отдельные из них, будучи связанными между собой, могут образовывать, по нашему мнению,
и более крупные единицы. В данном смысле можно говорить,
например, о методиках построения санкции и языкового выраСледует заметить, что рядом ученых (в частности, Ф. Жени и
А. А. Ушаковым) термин «внешняя законодательная техника» употреблялся для обозначения организационно-процедурной стороны правотворчества (см.: Жени Ф. Законодательная техника в современных
гражданско-правовых кодификациях: пер. с фр. // Журнал Министерства
юстиции. 1906. № 8. С. 131–132; Ушаков А. А. О понятии юридической
техники и ее основных проблемах // Учен. зап. ПГУ им. А. М. Горького.
Т. 19, вып. 5 (юрид. науки). С. 3). Однако эти вопросы не входят, на наш
взгляд, в круг законодательно-технических.
61
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жения нормативных предписаний, о методике структуризации
нормативного акта. Здесь возможна аналогия с содержанием права, элементарными единицами («клетками») которого являются
нормативные предписания – стандартные (правовые нормы) и
нестандартные (например, правовые предписания о принципах
и целях). Однако в содержании права можно вычленить и более весомые компоненты – «нормативно-правовые общности»
(правовые институты, субинституты и другие блоки однородных
предписаний). Роль «клеточек» в содержании законодательной
техники как раз и играют ее средства, приемы и правила, а роль
«общностей» – методики.
Основными методиками внутренней техники являются, думается, методика конструирования состава преступления и методика построения санкции уголовно-правовой нормы. Главенствующее значение данных методик объясняется тем, что большая
часть уголовно-правовых норм определяет виды и всевозможные
разновидности преступлений, а также наказания за их совершение. Внешняя техника в уголовном правотворчестве включает, по
нашему мнению, три основные методики: языкового оформления
уголовно-правовых предписаний, структуризации уголовного закона и размещения уголовно-правового материала.
§ 2. Проблемы внутренней
законодательной техники при регламентации
экономических преступлений
Теперь через призму изложенных взглядов на законодательную технику оценим ее возможности для повышения качества
предписаний об экономических преступлениях. Итак, начнем с
внутренней техники.
В основе «строительства» составов экономических преступлений лежит такое техническое средство, как конструкция
преступления. Она объединяет части, традиционно изучаемые в
общем учении о составе преступления (объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону), подразделяемые на элементы. Объективная сторона, как известно, включает элементы:
«деяние», «последствия», «причинную связь», «способ», «сред62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ства», «орудия», «обстановку», «место» и «время»; субъективная
сторона состоит из элементов «вина», «мотив», «цель» и «эмоции»; и т. д. Процесс использования данной конструкции состоит
из двух этапов, выделяемых условно: на первом – законодатель
отбирает интересующие его элементы, а на втором – наполняет
их содержанием. При этом ошибки, свидетельствующие об издержках законодательной техники, могут быть допущены как на
первом, так и на втором этапах.
Результатом ошибок на первом этапе являются «переборы» и
«недоборы» элементов в создаваемых нормативных построениях.
Так, очевидный «перебор» наблюдается в составе неисполнения
обязанностей налогового агента, в который излишне включен элемент «мотив» – личный интерес (ст. 1991 УК). И без него указанное
преступление достигает уровня общественной опасности, характерного для преступлений. Не случайно родственные налоговые
преступления (ст. 198, 199) обрисованы без указания на мотив их
совершения. В этой связи Е. В. Румянцева обоснованно отмечает, что «исключение признака «личный интерес» из диспозиции
ст. 1991 приведет к логическому упорядочению данной нормы, позволит установить равные пределы ответственности для лиц, посягающих на охраняемые ею общественные отношения»16.
«Перебор» с элементом «способ» имеется в составе, предусмотренном ч. 1 ст. 183 УК. В диспозиции ч. 1, помимо конкретных видов способа (похищения документов, подкупа, угроз)
указан «иной незаконный способ» собирания сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну.
Таким образом, выделение указанных способов практически
сведено к нулю, их конкретизация в статье лишена какой-либо
функционально-смысловой нагрузки, так как охватывается более
общим понятием. Гораздо техничнее смотрелся бы, например,
следующий вариант диспозиции ч. 1 ст. 183 «Незаконное собирание сведений, составляющих коммерческую, налоговую или
банковскую тайну».
Румянцева Е. В. Техника конструирования и применения диспозиций статей о налоговых преступлениях (ст. 198–1992 УК РФ): автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2007. С. 15.
63
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Недобор» означает, что законодатель не принял во внимание такой элемент конструкции преступления, который необходим для регламентации соответствующего уголовно-правового
запрета. Например, в квалифицированный состав незаконного
предпринимательства (ч. 2 ст. 171 УК) включен признак «извлечение дохода в особо крупном размере» (п. «б»). При этом, однако, проигнорирован элемент «последствия», ибо криминообразующими признаками незаконного предпринимательства являются
и извлечение дохода в крупном размере, и причинение крупного
ущерба (ч. 1 ст. 171). Логично было, разумеется, и в процессе
дифференциации ответственности за данный вид криминального
поведения использовать признак особо крупного ущерба.
Говоря о построении составов преступлений (включая экономические), крайне важно иметь ясное представление о рамках состава в Особенной части Кодекса. По нашему мнению, эти рамки
определяются либо частью статьи, либо статьей, если она не делится на части. Так, отдельные составы преступлений содержатся
в ч. 1 и ч. 2 ст. 171 УК, а равно в ст. 177. В пользу такого понимания
рамок состава преступления говорят многие факты: общепризнанное выделение основных и квалифицированных составов, наличие
в данных структурных единицах самостоятельных санкций и т. д.
Такое понимание границ состава в Особенной части УК позволяет выделить три технических приема в образовании составов, а именно их построение по типу формальных, материальных
и формально-материальных. Регламентацию какого-либо преступления по определенному типу мы расцениваем как прием законодательной техники. Традиционно принято выделять лишь два
первых типа состава17. Согласно общепринятому подходу, материальный или формальный тип состава определяется в зависимости от того, «включается последствие в состав преступления
или остается за его рамками»18. Иными словами, в материальных
См., напр.: Российское уголовное право: учебник: в 2 т. Т. 1:
Общая часть / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комисарова,
А. И. Рарога. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2009. С. 109.
18
Михлин А. С. Последствия преступления. М., 1969. С. 28. См.
также: Уголовное право России: Общая часть / под ред. Ф. Р. Сундурова, И. А. Тарханова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2009. С. 192.
64
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
составах последствия обязательны, а в формальных – нет. Однако
преступление может включать разновидности, одни из которых
описаны в законе с указанием на последствия, а другие – нет.
Например, одна разновидность основного состава незаконного
предпринимательства (ч. 1 ст. 171) описана материально (с причинением крупного ущерба), а другая – формально (с извлечением дохода в крупном размере). Поэтому по существу законодательную конструкцию данного состава можно охарактеризовать
как формально-материальную.
Изучение гл. 22 УК РФ показывает, что всего в ней закреплено 90 составов преступлений (в расчет не принимается ст. 1856
УК, вступающая в силу 31.07.2013 г.). Из них формальных – 59
(около 65,5%), материальных – 14 (около 15,5%), формальноматериальных – 17 (около 19%). Доминирование формальных составов наводит на мысль о завышении уровня криминализации в
гл. 22 УК. Ведь речь идет о сфере экономики, уголовно-правовое
вмешательство в которую по определению оправдано лишь при
условии существенной опасности поведения субъекта и недостаточности административных и гражданско-правовых мер ответственности. В этом плане представляется справедливым следующее рассуждение (касающееся, правда, одного из составов):
«Воспрепятствование законной предпринимательской деятельности по закону (ч. 1 ст. 169 УК) влечет уголовную ответственность при наличии самого факта неправомерного отказа в регистрации индивидуального предпринимателя или коммерческой
организации, уклонения от регистрации и т. п. Но совершенно
очевидно, что в таком виде норма обречена на неприменение, ибо
деяние, выражающееся в создании упомянутых помех предпринимательской деятельности, не достигает уровня общественной
опасности, характерной для преступлений, – это по сути дисциплинарное или административное правонарушение, которое
должно влечь не уголовную, а иной вид ответственности»19.
В этой связи авторы Концепции модернизации уголовного
законодательства в экономической сфере рекомендуют вообще
Кругликов Л. Л. Особенная часть Уголовного кодекса Российской Федерации // Новое уголовное законодательство стран СНГ и Балтии / под ред. Л. Л. Кругликова и Н. Ф. Кузнецовой. М., 2002. С. 254.
65
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отказаться от конструирования составов экономических преступлений по типу формальных20. Вряд ли эта идея обоснованна и
пригодна применительно ко всем составам экономических преступлений (например, к формальным составам налоговых преступлений). Но, думается, что для оптимизации норм об экономических преступлениях, действительно, требуется перестройка
целого ряда формальных составов (ч. 1 ст. 169, ч. 1 ст. 1701, ч. 2
ст. 1701, ч. 1 ст. 1855 и т.п.).
Одним из важнейших правил, регулирующих процесс конструирования состава преступления, является требование системности. Системность предполагает, прежде всего, учет при
создании состава преступления его связей с иными правовыми
отраслями (в рамках применения бланкетного приема). Эти связи
удачно задействованы при обрисовке ряда составов экономических преступлений. Однако неединичны и негативные примеры.
Так, к уголовной ответственности по ст. 198 УК можно привлечь
только лицо, которое либо не представило в налоговый орган декларацию (иные документы), либо представило ее (иные документы), но с искаженной информацией. Вместе с тем уголовный
законодатель не учел, что не по всем видам налогов действующим НК РФ предусмотрена обязанность подать декларацию
(иные документы) для уплаты налога. Так, согласно ст. 363 НК
налогоплательщики, являющиеся физическими лицами, уплачивают транспортный налог на основании налогового уведомления,
направляемого налоговым органом. Аналогичное правило установлено и в ст. 397 применительно к земельному налогу. Таким
образом, сознательная неуплата данных налогов указанными лицами сегодня уголовно ненаказуема.
Еще одним примером отраслевой рассогласованности являются составы нецелевого расходования бюджетных средств и
средств государственных внебюджетных фондов (ст. 2851, 2852
УК). Законодатель при их построении допустил, на наш взгляд,
три просчета. Во-первых, имеется труднообъяснимое расхождение терминологии между УК РФ и БК РФ. В ст. 289 БК дано поСм.: Концепция модернизации уголовного законодательства в
экономической сфере. М., 2010. С. 53.
66
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нятие нецелевого использования, а в УК – нецелевого расходования. По правилам законодательной техники в уголовном законе
следовало употребить понятие бюджетного права – «использование средств» (как в ст. 15.14 КоАП РФ, которая предусматривает наказание за нецелевое использование бюджетных средств
и средств государственных внебюджетных фондов). Напрашивается замена термина, которая благотворно отразится на практике
применения данных статей, поскольку понятие «использование»,
в отличие от термина «расходование», достаточно четко урегулировано в бюджетном законодательстве.
Во-вторых, составы бюджетных преступлений представляются в целом излишне громоздкими и перенасыщенными бюджетной
терминологией. Исходя из системных связей права, совершенно
понятно, что квалификация данных деяний предполагает анализ
бюджетного законодательства и законодательства о государственных внебюджетных фондах. Попытка наполнить анализируемые
составы конкретными признаками из иноотраслевого законодательства, детализирующими понятие нецелевого использования
средств, представляется неудачной. Поэтому при конструировании основного состава бюджетного преступления (в частях первых
ст. 2851 и 2852) достаточно было, по нашему мнению, обрисовать
само деяние: нецелевое использование бюджетных средств; нецелевое использование средств государственных внебюджетных
фондов. Нецелевой характер трат должен в ходе квалификации
подтверждаться анализом бюджетного законодательства. По этой
причине нам представляются несостоятельными и бесперспективными предложения отдельных специалистов о еще большей детализации диспозиции ч. 1 ст. 2851 УК, в том числе предложение о
дополнении в ней слов «средств на цели» словами «не связанные
с осуществлением государственных задач и функций, а также выполнением при выделении средств общественно необходимых
работ»21. Если такой признак, действительно, необходим в законодательном понятии нецелевого использования, то он должен найти
отражение в отраслевой норме (ст. 289 БК).
Устинов С. Что понимать под нецелевым расходованием бюджетных средств? // Законность. 2004. № 7. С. 30–31.
67
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наконец, третий изъян касается описания в ст. 2851 УК субъекта преступления. Им названо должностное лицо получателя
бюджетных средств. Вместе с тем к участникам бюджетного процесса ст. 152 БК относит, помимо получателей средств, глав муниципальных образований, распорядителей бюджетных средств
и других участников. Со стороны указанных лиц также возможно
нецелевое использование денежных средств. И такое поведение,
с очевидностью, достигает уровня общественной опасности, характерного для преступлений. Таким образом, ст. 2851 УК содержит пробел, на что обоснованно обращено внимание в науке22.
С целью устранения пробела представляется разумным по примеру ст. 2852 УК и в ст. 2851 ограничиться указанием просто на
должностное лицо, без конкретизации его принадлежности к
тому или иному участнику бюджетного процесса.
Рассматривая бланкетный прием, обратим внимание на то,
что действующий УК РФ крайне неоднообразен в плане формы
«бланка». Бланкетные нормы выражаются и путем частичной
конкретизации нарушений (ст. 171, 172 и др.), и с помощью «чистых» бланков («нарушение правил…», «незаконное приобретение…» и т. п.). При этом весьма многочисленны и неединообразны подвиды этих двух способов. Очевидно, имеется потребность
в их унификации, что благотворно отразится на практике.
Отметим особое значение, которое имеет при построении
составов экономических преступлений согласованность их признаков с признаками административных правонарушений. Дело в
том, что уголовное и административное право запрещают совершение нарушений с разным уровнем опасности. Следовательно,
однородные нарушения из разных правовых отраслей являются
смежными и с позиции законодательной техники должны иметь
четкие разграничительные признаки. «Точность границ между
преступлением и проступком должна обеспечиваться при формулировании составов преступлений в Особенной части УК и соСм.: Соловьев О. Г. Уголовно-правовые средства охраны бюджетных отношений: проблемы юридической техники. Ярославль, 2008.
С. 242; Офицерова А. В. Нецелевое расходование бюджетных средств:
проблемы законодательной регламентации, пенализации и квалификации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2010. С. 8–9.
68
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставов административных правонарушений в Кодексе об административных правонарушениях», – верно отмечалось авторами
Теоретической модели УК23. К сожалению, в настоящее время
между предписаниями УК РФ об экономических преступлениях
и КоАП имеются коллизии, а порой и противоречия.
Сказанное касается главным образом норм гл. 14 КоАП РФ
«Административные правонарушения в области предпринимательской деятельности». Так, по ст. 14.1 наказуемо осуществление
предпринимательской деятельности без государственной регистрации или без специального разрешения (лицензии), при этом
не оговорено, что данное поведение наказуемо при отсутствии
признаков преступления. Аналогичный дефект присущ и ст. 14.11
«Незаконные организация и проведение азартных игр» (которая
находится в коллизии со ст. 171.2 УК), ст. 14.10 «Незаконное использование товарного знака» (пересекающейся со ст. 180 УК),
ст. 14.11 «Незаконное получение кредита» (не согласованной со
ст. 176 УК) и ряду других статей. На этом фоне вызывает одобрение четкое указание на разграничительный признак, например, в
ч. 1 ст. 14.12, согласно которой фиктивное банкротство наказуемо
лишь при условии, «если такое действие не содержит уголовно наказуемого деяния». Только такой подход позволяет разграничить
административное нарушение и преступление в экономической
сфере и согласуется с принципом законности, предполагающим
ясное представление субъекта экономической деятельности о последствиях своего противоправного поведения.
Не учтено административное законодательство и в примечании 4 к ст. 178 УК, согласно которому неоднократным злоупотреблением доминирующим положением признается совершение
лицом деяния более двух раз в течение трех лет, за которые указанное лицо было привлечено к административной ответственности. Однако в силу ст. 4.6 КоАП лицо считается подвергнутым
административному наказанию в течение года со дня окончания
исполнения постановления о назначении административного наказания. Истечение указанного срока юридически аннулирует
Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования / отв.
ред. В. Н. Кудрявцев, С. Г. Келина. М., 1987. С. 9–10.
69
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
факт совершения административного правонарушения (это правовая фикция), что проигнорировано в упомянутом примечании
и не осталось без внимания ученых24.
Системный подход к построению состава диктует также учет
его системных связей с иными предписаниями уголовного права,
т. е. внутриотраслевых связей. В первую очередь это касается взаимодействия состава с Общей частью. Как известно, ряд общих
элементов всех составов «вынесен за скобки», т. е. обрисован в Общей части УК РФ (субъект преступления, виды вины и др.). Этот
технический прием позволяет значительно разгрузить Особенную
часть. Но и его использование сегодня не отличается безупречностью. Так, давно и справедливо критикуется регламентация видов
вины в ст. 25, 26 УК лишь применительно к материальным составам. Следовательно, установление вины в формальных составах (а
их, по нашим подсчетам, в гл. 22 около двух третей) происходит по
аналогии, что прямо запрещено ст. 3 УК.
При конструировании составов экономических преступлений важна роль логических средств, приемов и правил. Логику
необходимо задействовать, в частности, при согласовании признаков основного состава с признаками квалифицированных составов. Это естественное техническое требование в гл. 22 УК
сплошь и рядом нарушается. Так, введенная в УК в 2010 г. ст. 1855
закрепляет основной (ч. 1) и квалифицированный (ч. 2) составы.
Однако квалифицированный состав включает лишь угрозу применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого
имущества. Если же субъект преступления применил насилие
или уничтожил имущество, а равно повредил его без каких-либо
предварительных угроз, содеянное подлежит квалификации по
ч. 1 ст. 1855. Угроза же совершения подобных действий влечет
ответственность по ч. 2 ст. 1855. Данное недоразумение вызвано недостаточным вниманием авторов рассматриваемой статьи
(конструкторов состава) к «логическому блоку» законодательной
техники.
См.: Благов Е. В. О неопределенности составов преступлений в
сфере экономической деятельности // Преступления в сфере экономики:
российский и европейский опыт: Материалы совместного рос.-герман.
круглого стола, 12 окт. 2011 г. М., 2012. С. 45.
70
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди логических приемов особо отметим операцию определения понятий, применение которой при регламентации экономических преступлений также не отличается совершенством.
Так, страдает явной избыточностью дефиниция приобретения
документа, удостоверяющего личность, в примечании к ст. 1732
УК – это «его получение на возмездной или безвозмездной основе, присвоение найденного или похищенного, а также завладение
путем обмана или злоупотребления доверием». С одной стороны, общее понятие получения документа на возмездной и безвозмездной основе охватывает все последующие частные случаи.
С другой стороны, неясно, почему среди частных случаев отсутствует указание на хищение, а названо только мошенничество?
Очевидно, что ч. 2 ст. 1732 как специальная норма имеет приоритет перед ч. 2 ст. 325 УК как общей нормой, а потому должна
применяться и в случае хищений. Как видим, и этот технический
сбой обусловливает сложности восприятия и, как следствие, применения статьи об экономическом преступлении.
С позиции логики не выдерживает критики и дефиниция,
приведенная в примечании 3 к ст. 1853 УК: избежание убытков –
это убытки, которых лицо избежало в результате неправомерного
использования инсайдерской информации и (или) манипулирования рынком. Это определение содержит в себе порочный круг,
противопоказанный формальной логикой и приводящий к выводу о сомнительной ценности данного определения.
Известной спецификой отличается процесс построения квалифицированных составов. К сожалению, анализ гл. 22 УК выявляет бессистемность и непоследовательность при использовании
квалифицирующих признаков. Например, признак организованной группы в одних статьях является квалифицирующим (ч. 2
ст. 171, ч. 2 ст. 1711, ч. 2 ст. 172 и т. д.), в других – особо квалифицирующим (ч. 3 ст. 175, ч. 3 ст. 178 и т. п.), а в ряде статей – «особо
особо» квалифицирующим (ч. 4 ст. 174 и др.). При этом признак
организованной группы в одних случаях используется в «вертикальной связке» с признаком группы лиц по предварительному
сговору (например, в ст. 174, 1741, 175), в других случаях сам градирует ответственность (например, в ч. 2 ст. 171, ч. 2 ст. 172, ч. 2
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 181), а в третьих случаях признакам организованной группы и
группы лиц по предварительному сговору законодатель придает
одно дифференцирующее значение, т. е. указывает их вместе в
одной части статьи гл. 22 (например, в ч. 3 ст. 180 и ч. 2 ст. 185).
Согласимся, что последний прием еще более усиливает ощущение хаотичности, неупорядоченности процесса дифференциации, поскольку разноуровневые признаки нелогично размещать
в одной части статьи25. Совершенно очевидно и то, что с позиции
логики такой разнобой в использовании одноименных признаков
при дифференциации ответственности за родственные (экономические) преступления недопустим.
Каким видится выход из сложившегося положения? При
конструировании квалифицированных составов преступлений
законодателю целесообразно придерживаться «блокового» принципа изложения квалифицирующих признаков. Речь идет об изложении устойчивых сочетаний признаков как по горизонтали (в
пределах одной части статьи), так и по вертикали (при переходе
от квалифицирующих к особо квалифицирующим признакам)26.
Мы солидарны с мнением и о том, что в гл. 22 УК явно недостаточно использованы следующие вертикальные связки: группа
лиц по предварительному сговору (ч. 2) – организованная группа
(ч. 3); крупный размер (ч. 2) – особо крупный размер (ч. 3); крупный ущерб (ч. 2) – особо крупный ущерб (ч. 3)27. Совершенно
очевидно, что в ходе совершенствования гл. 22 УК законодателю
следует уделить большее внимание устойчивым сочетаниям квалифицирующих признаков.
Отметим также, что из 90 составов, размещенных в гл. 22 УК,
только 71 состав является продуктом отраслевой дифференциации ответственности (31 основной состав и 40 квалифицированных). 19 составов являются недифференцированными, и порой по
труднообъяснимым причинам. Лишь иногда позиция законодатеСм.: Кругликов Л. Л. Квалифицированные виды посягательств в
сфере экономики (сравнительный анализ) // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 2. Ярославль, 2000. С. 18.
26
Подробнее об этом см.: Кругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ.
соч. С. 111–128.
27
См.: Там же. С. 126.
72
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ля представляется обоснованной. Так, в ст. 170 и 1851 закреплены
недифференцированные составы, но их санкция предусматривает только наказания, не связанные с лишением свободы. Думается, что в этом случае отсутствие дифференциации оправдано, ибо
дробление таких санкций нецелесообразно. Однако эта оговорка не может быть принята, например, применительно к ст. 190,
также лишенной квалифицирующих признаков. Здесь максимум
санкции составляет 8 лет лишения свободы, а потому имелось достаточно широкое поле для градации ответственности.
Перейдем к вопросам построения санкций за экономические
преступления. С позиции уголовного правотворчества законодатель определяет наказуемость того или иного вида преступления не только в санкции статьи, но в целом в санкции уголовноправовой нормы. Построение санкций – крайне трудоемкий
процесс, который опирается во многом на криминологические
данные. Санкция – мерило общественной опасности преступления, поэтому для ее создания важен правильный «замер» уровня
этой опасности. В этой связи одним из показателей совершенства
уголовного законодательства Н. Б. Алиев обоснованно называл
социальную справедливость санкций28. Отсюда определение наказания за экономическое преступление (создание санкции) – процесс во многом сущностный, относящийся к формированию воли
законодателя. Но воля законодателя носит абстрактный характер,
конкретные же приемы ее перевода в содержание санкции – дело
техники. Поэтому в рамках законодательной техники и разработаны различные средства, приемы и правила построения санкций
уголовно-правовой нормы (и ее «ядра» – санкции статьи).
При построении санкции законодатель использует тот или иной
их тип, под которым понимается комбинация различных видов
санкций29. Отмечают, что в нынешнем УК встречается пять типов
санкций: 1) простая, альтернативная, относительно-определенная;
См.: Алиев Н. Б. Теоретические основы советского уголовного
правотворчества. Ростов, 1986. С. 34.
29
Кругликов Л. Л. Классификация уголовно-правовых санкций
// Советское государство и право. 1983. № 5. С. 66–67; Его же. Смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства в уголовном праве
(Вопросы теории). Воронеж, 1985. С. 128.
73
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2) простая, единичная, относительно-определенная; 3) кумулятивная, альтернативная, относительно-определенная; 4) кумулятивная,
единичная, относительно-определенная и 5) простая, альтернативная, смешанная30. Конструирование санкции статьи Особенной части по одному из отмеченных выше типов является по своей природе особым приемом внутренней законодательной техники.
Совершенно понятно, что выбор законодателем того или иного
типа санкции должен быть последовательным и зависеть от характера и степени опасности посягательства и вида диспозиции, однако
какой-либо закономерности в этом процессе сегодня не наблюдается. Трудно говорить даже о том, что законодатель хотя бы интуитивно принимает в расчет названные типы санкций, устанавливая
конкретные наказания. Иначе было бы невозможно объяснить существенный разброс в применении единичных и альтернативных,
а также простых и кумулятивных санкций. Отмеченная бессистемность, к сожалению, в полной мере присуща и санкциям гл. 22 УК31.
Санкции статей гл. 22 являются относительно-определенными, т. е. имеют разрыв между верхним и нижним пределом
каждого из основных наказаний. Построение санкций по этому
типу соответствует принципу справедливости и позволяет индивидуализировать назначаемое наказание. В доктрине сформулировано правило о том, что санкция и диспозиция должны соответствовать друг другу по широте. Это значит, что «чем выше формализованность диспозиции, тем меньше должен быть интервал
между минимумом и максимумом санкции, и наоборот»32. А «при
См.: Кругликов Л. Л. О видах и типах санкций в уголовном законодательстве // Юрид. зап. ЯрГУ им. П. Г. Демидова. Ярославль, 1997.
Вып. 1. С. 180–181.
31
Подробнее об этом см.: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания): учеб. пособие. Ярославль, 2001.
С. 95–103; Лопашенко Н. А. Санкции в главе о преступлениях в сфере
экономической деятельности: системный анализ // Налоговые и иные
экономические преступления. Ярославль, 2005. Вып. 5. С. 32–48.
32
Козлов А. П Уголовно-правовые санкции (проблемы построения,
классификации и измерения). Красноярск, 1989. С. 32. Отметим, что это
правило построения санкций впервые было сформулировано М. И. Ко74
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наличии альтернативных признаков состава широта санкции статьи Особенной части УК должна обусловливаться не только широтой выраженности каждого признака в отдельности, но и возможным сочетанием этих признаков в одном преступлении»33.
Указанные правила в гл. 22 далеко не всегда соблюдаются, и
многие санкции имеют неоправданно большой диапазон между
максимумом и минимумом. Мы солидарны с А. В. Наумовым, который пишет: «Я далек от того, чтобы призывать законодателя отказаться от конструирования в Уголовном кодексе относительноопределенных санкций... Однако снизить уровень «размаха»
между нижним и верхним пределами уголовно-правовых санкций за многие преступления (а тем самым снизить или даже исключить коррупционные возможности правоприменителя) …
следовало бы. Думается, что это в принципе возможно (в плане
законодательной техники)»34.
К сожалению, законодатель в последние годы идет в прямо
противоположном направлении, неоправданно расширяя сферу
судебного усмотрения. Так, Федеральным законом от 07.03.2011 г.
№ 26-ФЗ35 в значительном числе санкций статей УК была исключена минимальная граница наказания в виде лишения свободы
(теперь с учетом ст. 57 УК она составляет 2 месяца). Эта реформа затронула, разумеется, и гл. 22 УК. Например, сроки лишения
свободы в санкциях за самый опасный вид экономического преступления (фальшивомонетничество) ныне выглядят так: ч. 1 ст.
186 – от 2 мес. до 8 лет, ч. 2 – от 2 мес. до 12 лет, ч. 3 – от 2 мес.
валевым (см.: Ковалев М. И. Советское уголовное право. Свердловск,
1974. С. 213–214).
33
Каплин М. Н. Дифференциация уголовной ответственности за
преступления против жизни и здоровья: дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 2002. С. 98.
34
Наумов А. В. О коррупционных возможностях широкого усмотрения правоприменителя в уголовных делах и пробелах в новом антикоррупционном законодательстве // Актуальные проблемы реализации
национальной антикоррупционной политики: Вторые Кудрявцевские
чтения (10 апреля 2009 г.): сб. науч. тр. / отв. ред. С. В. Максимов. М.,
2010. С. 115.
35
См.: Собрание законодательства РФ. 2011. № 11, ст. 1495.
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
до 15 лет. Диапазон между минимумом и максимумом лишения
свободы не может не впечатлять – в ч. 3 он достигает 14 лет 10 месяцев. В ст.179 (принуждение к совершению сделки или к отказу
от ее совершения) санкция ч. 1 включает лишение свободы на срок
до 2 лет, а санкция ч. 2 – на срок до 10 лет. При этом преступление по ч. 1 статьи относится к категории небольшой тяжести, а по
ч. 3 – к категории тяжких, то есть здесь имеется еще и «скачок» в
категории преступления, что в принципе неприемлемо.
Данная реформа нанесла ощутимый урон всем принципам
уголовного права и, прежде всего, идеям законности и справедливости. При таком подходе последствия преступления утрачивают свойство формальной определенности, а дифференциация
ответственности теряет смысл, ибо по санкции ч. 3 статьи можно
назначить наказание, гораздо меньшее в сравнении с санкциями
ч. 1 и 2. С позиции внутренней техники такие санкции (а их в гл.
22 немало) выглядят крайне неудовлетворительно и, по нашему
убеждению, нуждаются в перестройке.
§ 3. Проблемы внешней
законодательной техники при регламентации
экономических преступлений
Перейдем к проблемам внешней техники в гл. 22 УК. В методику языкового оформления уголовно-правовых предписаний
входят языковые средства (слова, словосочетания, знаки препинания, устойчивые грамматические обороты и т. д.), приемы
(законодательный стиль) и правила их использования. В целом
к языку закона, как справедливо отмечалось Е. А. Фроловым,
должны предъявляться самые строгие требования36. Среди них:
официальный и документальный характер, ясность, простота и
максимальная точность выражения юридических велений, лаконичность и компактность, логическая последовательность изложения, беспристрастность текста, формализм и стереотипность,
См.: Фролов Е. А. Стабильность закона и соотношение формально определенных и оценочных понятий в уголовном праве // Проблемы
советского уголовного права и криминологии. Свердловск, 1973. Вып.
28. С. 35.
76
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
унифицированность стиля37. О совершенстве закона, по словам
И. Бентама, можно говорить только тогда, когда он будет «краток, понятен, недвусмыслен и доступен каждому»38. Точность,
ясность и предельная лаконичность закона достигаются посредством его стандартизации: в итоге он трафаретен, сух и однообразен, насыщен речевыми клише39. К языку уголовного закона по
праву предъявляются повышенные требования ввиду опасности
серьезного ущемления прав личности при его применении.
По мнению Н.А. Власенко, основными языковыми средствами выступают грамматические предложения, юридические
фразеологизмы, слова и аббревиатуры, к использованию которых предъявляются соответствующие правила40. Обратим особое
внимание на фразеологизмы или устойчивые сочетания слов. В
гл. 22 УК (как и в целом в Кодексе) при обрисовке квалифицированных составов довольно распространены следующие виды
таких штампов: «то же деяние», «те же деяния», «деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи»
и т. п. Данные языковые обороты, удачно сочетаясь со ссылочным приемом, позволяют избегать ненужных повторов (сразу
же отсылая к основному и (или) квалифицированному составу
преступления). Однако указанные грамматические обороты в УК
в целом и в гл. 22, в частности, не всегда удовлетворяют требованиям техники. Например, в диспозиции ч. 1 ст. 169 описаны
формы воспрепятствования законной предпринимательской или
иной деятельности и в качестве дополнительного признака указано: «если эти деяния совершены должностным лицом с использованием своего служебного положения». Описание же квалифицированного состава в ч. 2 ст. 169 начинается со слов: «те же
деяния, совершенные...» (курсив наш. – А. И.). В итоге создается
Подробнее об этом см.: Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина.
М., 1990; Власенко Н. А. Язык права. Иркутск, 1997.
38
См.: Бентам И. Принцип законодательства: О влиянии условий и
места на законодательство. М., 1896. Вып. 5. С. 103.
39
См.: Савицкий В. М. Язык процессуального закона (вопросы терминологии). М., 1987. С. 22.
40
Законодательная техника: науч.-практ. пособие. М., 2000. С. 148
(Н. А. Власенко – автор главы о языковых и графических средствах).
77
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
двусмысленность в вопросе о том, необходимо ли для вменения
ч. 2 данной статьи устанавливать все признаки, названные в ч. 1,
включая признак использования должностным лицом своего служебного положения. Буквальное толкование позволяет ответить
на данный вопрос отрицательно, ибо речь в ч. 2 ст. 169 идет о
деяниях, а деяния – это, согласно ч. 1 статьи, формы воспрепятствования (без признака использования служебного положения).
Но по смыслу ст. 169 УК для вменения ч. 2 требуются все
признаки, указанные в ч. 1. Да и оборот «те же деяния» по общему правилу используется законодателем для обозначения преступления, указанного в ч. 1 статьи, во всем многообразии его признаков. Путаницу создают исключения из данного правила. Так,
диспозиция ч. 2 ст. 179 начинается с традиционного оборота «те
же деяния», но применительно к п. «б» (применение насилия) его
следует толковать узко, ибо в ч. 1, среди прочего, фигурирует
признак угрозы применения насилия. Поэтому в данном случае
налицо неясность закона, которая затрудняет процесс толкования
статей с подобными штампами и создает предпосылки для правоприменительных ошибок.
Не меньше проблем возникает и с оборотом «деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи», и
ему подобными, используемыми при языковом оформлении преимущественно особо квалифицированных и «особо особо» квалифицированных составов. Во-первых, и здесь термин «деяние»
неоднозначен, поскольку, помимо самого деяния, в предыдущих
частях статей описываются иные признаки (способ, субъект и
т. д.). Во-вторых, несмотря на то что чаще всего эти обороты обозначают все признаки преступлений, описанных в предыдущих
частях, встречаются и исключения (например, в ч. 3 ст. 189 УК).
Думается, что в целях повышения уровня внешней техники
и устранения очевидных проблем в толковании законодателю
необходимо уточнить и унифицировать выражения, используемые во вводной части описания квалифицированных составов.
На наш взгляд, желательно использовать обороты «то же преступление», «преступление, предусмотренное частями первой или
второй настоящей статьи» и т. п. Термин «преступление» ясно
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
указывает на необходимость установления всех признаков, образующих его состав. Если состав в ч. 2, 3 и т. д. включает не все
признаки ч. 1, то возможно в порядке исключения использовать
иные грамматические обороты (например, «то же деяние») или
частично воспроизводить описание преступления с указанием
необходимых признаков.
Основой уголовно-правового языка является, вне сомнения,
терминология. Термин – это слово (преступление, умысел и т. д.)
или словосочетание (незаконное предпринимательство, крупный
размер и др.), обозначающие определенное понятие. Известны
правила употребления терминологии: а) ее единство, т. е. недопустимость синонимии и полисемии терминов. При синонимии
разными терминами обозначается одно и то же понятие, а при полисемии одним термином именуют различные понятия (вообще,
главное требование, предъявляемое к термину, – это требование
его однозначности); б) общепризнанность и понятность терминологии и в) ее устойчивость.
К сожалению, соблюдение данных правил уже признается
несбыточной мечтой41. Многие из них явно нарушаются в гл. 22
УК. Это касается, в частности, полисемии и синонимии в описании последствий или «размаха» преступлений. Значение различных терминов в разных статьях может совпадать, а иногда один
термин имеет различный смысл в разных составах. Например,
крупный размер в большинстве статей гл. 22 составляет сумму
свыше 1,5 млн руб. (согласно примечанию к ст. 169), в ст. 174 и
1741 – сумму свыше 6 млн руб., в ст. 178 – свыше 5 млн руб., а в
ст. 185–1854 (кроме ст. 1853) – свыше 1 млн руб. Столь же неоднозначен и признак особо крупного размера. При этом иногда его
значение в одной статье гл. 22 совпадает со значением крупного
размера в другой статье. Так, в ст. 1853 крупный размер составляет сумму свыше 2,5 млн. руб., а в ст. 185–1854 (кроме ст. 1853)
этот показатель образует признак особо крупного размера. Разумеется, с позиции вышеизложенного правила о единстве терминологии такое положение вещей неприемлемо.
См.: Кострова М. Б. Система законодательной техники и язык
уголовного закона // Системность в уголовном праве: материалы Рос.
конгресса уголовного права. М., 2007. С. 213–214.
79
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Печально, что полисемия и синонимия терминологии характерна отнюдь не только для описания последствий или масштаба экономических преступлений. Многозначность допускается
в обрисовке иных свойств последних. Так, в силу примечания 4
к ст. 178 УК неоднократным злоупотреблением доминирующим
положением признается совершение лицом деяния более двух раз
в течение трех лет, за которые указанное лицо было привлечено к
административной ответственности. Отсюда минимальное количество актов, образующих неоднократность, – три. Такой подход
странен, если учесть, что в уголовном праве есть устоявшийся
термин для обозначения указанного числа актов – «систематичность» (ч. 1 ст. 151 и т. д.). Что помешало использовать этот термин, неясно. В итоге термин «неоднократность», понимаемый
обычно как повторность (два и более раза), оказался «пораженным полисемией». Создается почва для его неоднозначной трактовки и в ст. 180. Но здесь пока «выручает» п. 15 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 26.04.2007 г. № 14 «О практике
рассмотрения дел о незаконном использовании товарного знака»:
«Неоднократность по смыслу части 1 статьи 180 УК РФ предполагает совершение лицом двух и более деяний»42.
В УК РФ по общему правилу множественное число слова «по
умолчанию» используется для обозначения как нескольких соответствующих понятий, так и одного. Например, в диспозиции
ч. 1 ст. 186 говорится об изготовлении поддельных банковских
билетов, ценных бумаг и т. д. Естественно, что по смыслу закона
изготовление и одной фальшивой купюры образует состав данного преступления. Буквальное же толкование свидетельствует об
обратном: для вменения оконченного преступления нужно установить подделку, как минимум, двух банковских билетов или
ценных бумаг. Отсюда встречаются попытки буквально истолковать закон, считать множественное число прямым волеизъявлением законодателя. В частности, Э. С. Тенчов, ссылаясь, правда,
на ст. 49 Конституции РФ о толковании неустранимых сомнений
в пользу обвиняемого, приходит к выводу, что в подобных случаях «совершение деяния против одного лица или в отношении
42
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 7. С. 6.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
одного предмета вообще не образует преступления»43. Е. В. Благов также отмечает, что в подобных ситуациях недопустимо толковать множественное число как единственное44. В этой связи в
науке предлагалось даже «закрепить в УК соответствующее правило, ограничивающее распространение форм множественного
числа на единственное при определении признаков преступного
деяния»45. Думается, что это правило необходимо адресовать не
правоприменителю, а законодателю. Действительно, использование слова во множественном числе в значении единственного не
отвечает принципу законности («nullum crimen sine lege» – нет
преступления без указания на то в законе). Следовательно, во
всех случаях использования множественного числа слова при обрисовке признаков экономических (и иных) преступлений, когда
по смыслу закона допускается единственное число, необходимо
произвести соответствующую корректировку. Но пока ситуация
не исправлена, в ходе толкования представляется необходимым
учитывать данный дефект и идти на крайнюю (и, надеемся, временную) меру – толковать уголовный закон расширительно.
При изложении уголовно-правовых предписаний законодатель использует, среди прочих, абстрактный и казуистический
языковые приемы. Абстрактный прием заключается в обобщающем выражении содержания уголовно-правовых предписаний, в
употреблении общих формулировок. Казуистичны же в строгом
смысле слова лишь индивидуальные правовые акты, разрешающие конкретные жизненные ситуации (казусы). Нормативные
акты, напротив, всегда обладают определенным уровнем абстракции, так как рассчитаны на регулирование неопределенного числа ситуаций. Поэтому в действительности правовые предписания могут быть изложены в большей или меньшей степени
Тенчов Э. С. Язык уголовного закона // Проблемы юридической
техники / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000. С. 582.
44
См.: Благов Е.В. Состав экономического преступления и преступление, которого... нет // Преступления в сфере экономики: российский
и европейский опыт: материалы совместного рос.-герман. круглого стола. М., 2011. С. 22.
45
Ильюк Е. В. Законодательная техника построения диспозиции
статьи уголовного закона. Свердловск, 1989. С. 5.
81
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
абстрактно. Очевидно, что в ходе многовековой истории правотворчества постепенно сформировалось представление о том,
насколько абстрактно следует излагать нормативные предписания – об оптимальном уровне их абстрактности. При выходе за
минимум этого уровня право чрезмерно детализируется, теряет
характер нормативного обобщения, т. е. характеризуется низким
уровнем абстрактности. «Излишние подробности в тексте закона
усложняют пользование им и с точки зрения технической делают закон неудовлетворительным»46, – справедливо замечал еще
М. Д. Шаргородский. Вот в таких случаях и говорят о казуистичности правовых предписаний.
Итак, законодатель должен излагать уголовно-правовые
предписания в достаточной степени абстрактно. К сожалению,
поправки, вносимые в гл. 22 УК в последние годы, свидетельствуют о том, что законодателя не особенно заботит соблюдение данного правила. Федеральным законом от 1 июля 2010 г.
№ 147-ФЗ47 в гл. 22 УК введена ст. 1701 о фальсификации единого
государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев
ценных бумаг или системы депозитарного учета, а также ст. 1855,
которая установила ответственность за фальсификацию решения
общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета)
хозяйственного общества.
Обе эти статьи являются яркими «образчиками» казуистического приема и имеют очевидные резервы для повышения уровня
абстрактности (не нужно быть большим специалистом в цивилистике, чтобы понять это). Например, в ч. 1 ст. 1855 сделана попытка перечислить всевозможные разновидности «рейдерских» захватов. В результате ее диспозиция насчитывает свыше 200 слов
«при рекомендованной норме для восприятия 7–8 слов»48. УбежШаргородский М. Д. Техника и терминология уголовного закона
// Советское государство и право. 1948. № 1. С. 60.
47
См.: Собрание законодательства РФ. 2010. № 27, ст. 3431.
48
См.: Третьякова Н. С. Лингвистические особенности уголовноправовых норм об ответственности за хищения: автореф. дис. ... канд.
юрид. наук. Омск, 2008. С. 15. См. также: Кузнецова Н. Ф. Эффективность
уголовно-правовых норм и язык закона // Соц. законность. 1973. № 9. С. 33.
82
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дены, что попытка такого перечисления a priori обречена на неуспех, ибо «нельзя объять необъятное». Афоризм Козьмы Пруткова здесь вполне уместен, поскольку схемы «рейдерских» захватов постоянно обновляются и усложняются и их обрисовка в уголовном законе должна быть абстрактной. Рабочий вариант для
обсуждения – «совершение незаконных действий (бездействия),
направленных на захват управления в юридическом лице». Указание на незаконный характер поведения является «бланкетной
связкой», которая будет нацеливать практику на применение рассматриваемой статьи в системном единстве с корпоративными
нормами гражданского права.
Среди языковых правил важнейшими выступают требования
точности и ясности языка уголовного закона, необходимость соблюдения которых особо подчеркнута в постановлении Конституционного Суда РФ № 8-П 1 от 27 мая 2008 г.: «Неточность,
неясность и неопределенность закона порождают возможность
неоднозначного истолкования и, следовательно, произвольного
применения его норм – в противоречие конституционным принципам, из которых вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых
норм и их согласованности в системе действующего правового
регулирования»49. Эти требования касаются обрисовки не только
составов преступлений и наказаний за их совершение, но иных
феноменов, в частности оснований освобождения от уголовной
ответственности. Так, согласно примечанию 3 к ст. 178, введенному Федеральным законом от 29 июля 2009 г. № 216-ФЗ50, преступник освобождается от уголовной ответственности, если он
способствовал раскрытию преступления, возместил причиненный ущерб или перечислил в федеральный бюджет доход, полученный в результате действий, предусмотренных ст. 178 УК, и
если в его действиях не содержится иного состава преступления. Отметим, что в большинстве иных предписаний УК РФ, регламентирующих специальные виды освобождения, использовано тождественное речевое клише: «освобождается от уголовной
49
50
Вестник Конституционного Суда РФ. 2008. № 4. С. 23.
См.: Собрание законодательства РФ. 2009. № 31, ст. 3922.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ответственности, если в его действиях не содержится иного
состава преступления» (примечания к ст. 205, 2051, 206, 208, 210
и т. д.).
При буквальном толковании получается, что при наличии
иного состава лицо не может быть освобождено от наказания за
незаконную монополистическую деятельность, даже если оно
совершило указанные в примечании позитивные действия (перечислило в бюджет незаконно полученный доход и т. д.). Однако
и логика, и здравый смысл подсказывают, что специальное освобождение имеет свои границы – это «амнистия» лишь за одно
преступление, очерченное в статье с примечанием. То есть лицо
освобождается за данные преступления и привлекается к ответственности за деяние с «иным составом». Но зачастую эта двусмысленность закона позволяет превратно его толковать, утверждать, что якобы при наличии иного состава и совершении позитивных действий все равно налицо совокупность преступлений51.
При этом такой подход встречается не только в науке, но и на
практике. Еще в период действия УК 1960 г. и следствие, и суды
допускали ошибки, реализуя примечание к ст. 174 (ныне – ст. 291
УК РФ), в котором также говорилось об освобождении от уголовной ответственности при отсутствии иного состава.
Чтобы устранить отмеченный недостаток, требуется лишь
ясно выразить мысль законодателя. В этой связи целесообразно
словосочетание «если в его действиях не содержится иного состава преступления» из примечания 3 к ст. 178 УК исключить,
одновременно конкретизировав «амнистируемое» деяние: «Лицо
освобождается от уголовной ответственности за данное преступление, если оно способствовало раскрытию этого преступления,
возместило ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате его совершения».
Отметим, что Федеральным законом от 17 июня 2010 г.
№ 120-ФЗ52 ст. 184 УК была дополнена примечанием об освобождении, в котором фраза об отсутствии иного состава опущена, что вызывает одобрение. Однако в этом примечании, ясном
См.: Курс уголовного права. Т. 3: Особенная часть / под ред.
Г. Н. Борзенкова, В. С. Комиссарова. М., 1999. С. 218.
52
Собрание законодательства РФ. 2010. № 25, ст. 3071.
84
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
по содержанию, не соблюдено, по нашему мнению, другое правило – о точности языка. Речь идет о формулировке «если это
лицо добровольно сообщило о подкупе органу, имеющему право
возбудить уголовное дело» (курсив наш – А. И.). Данная формулировка дословно заимствована правотворцем из примечаний
к ст. 204 (о коммерческом подкупе) и к ст. 291 (о даче взятки).
Последовательность и унифицированность уголовно-правовых
норм – несомненное достоинство Кодекса. Но насколько точна
данная формулировка? Очевидно, что идея (воля) законодателя
состоит в том, чтобы освобождать от ответственности тех лиц,
которые сообщили о передаче денег, иных ценностей или безвозмездном предоставлении имущественных услуг органам власти.
Однако вместо абстрактного обозначения властной структуры в уголовном законе говорится об органе, имеющем право
возбудить уголовное дело. Получается, что человек, прежде чем
решиться на содействие правоохранительным органам, должен
изучить положения УПК РФ о подследственности, затем узнать
точный адрес нужного органа предварительного расследования и лишь затем «идти сдаваться». Если же такой человек по
неопытности обратится в прокуратуру или в иную властную
структуру, в компетенцию которой не входит возбуждение уголовных дел, об освобождении, следуя букве УК, можно забыть.
Очевидно, что перед нами еще одна лексическая небрежность.
В рассматриваемом примечании напрашивалось иное, более емкое обозначение, например «правоохранительный орган», «орган
власти». Последний вариант, по нашему мнению, наиболее точен
и оптимально выражает волю законодателя, тем более что формулировка «сообщение органам власти» успешно апробирована
законодателем в примечаниях к ст. 205 и 275 УК. Понятно, что,
если такой орган не вправе возбудить дело, он направит материал
по подследственности либо подведомственности.
Описывая экономические преступления, законодатель не
всегда ясно выразил форму их вины. В процессе толкования данный вопрос необходимо решать с учетом ч. 2 ст. 24 УК: деяние,
совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соот85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ветствующей статьей Особенной части Кодекса. Данное предписание логично понимать следующим образом: при неупоминании
о форме вины в статье Особенной части УК составом преступления охватывается как умысел, так и неосторожность53.
Однако законодательная реформация ч. 2 ст. 24 УК состоялась в 1998 г. без соответствующей ревизии Особенной части. В
итоге сейчас мы пришли к тому, что составы экономических преступлений, традиционно толкуемые как умышленные, формально допускают и неосторожность. Например, сегодня нет препятствий для уголовного преследования за незаконное получение
кредита (ст. 176 УК), причинившее крупный ущерб по неосторожности. Хотя очевидно, что по духу УК этот состав предполагает
исключительно умышленную форму вины, из чего обоснованно
исходит большинство специалистов. Подобная двусмысленность
в форме вины присуща регламентации многих иных экономических преступлений. В результате при освещении данного вопроса в комментариях, учебниках, монографиях, статьях и других
источниках наблюдается настоящий хаос. Убеждены, что для
исправления ситуации, обеспечения принципа законности (предполагающего четкую обрисовку границ состава преступления)
и исключения заведомо необоснованных случаев привлечения к
уголовной ответственности необходимо в соответствующих составах закрепить указание на умышленную форму вины (прямо
или косвенно).
Это не означает, что во всех без исключения случаях необходимо использовать термин «умышленное» и производный от
него. При регламентации умысла, как справедливо отмечается в
доктрине, возможно указание на специальную цель или мотив,
заведомую незаконность либо злостный характер совершаемых
действий, способ совершения преступления (обман, злоупотребление доверием, использование служебного положения и т. п.)54.
Заметим, однако, что с позиции законодательной техники следует
весьма взвешенно и осторожно использовать прием «косвенного
указания на форму вины в составе», учитывая неоднозначность
См.: Рарог А. И. Квалификация преступлений по субъективным
признакам. СПб., 2002. С. 107.
54
См.: Там же. С. 107–108.
86
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
терминологии и другие языковые нюансы. Приоритет, как представляется, нужно отдавать прямому указанию на форму вины.
Методика структуризации уголовного закона заключается в
подразделении уголовного закона на составные элементы, т. е.
в его внутреннем строении. Это предполагает, в свою очередь,
разбивку УК на Общую и Особенную части и дальнейшее его
дробление на разделы, главы, статьи и их части, пункты частей,
примечания (и иногда приложения). Здесь задействуются также
приемы озаглавливания и индексации (цифрового или буквенного обозначения) структурных единиц уголовного закона. Цель
данного законодательно-технического компонента – выразить
уголовно-правовые предписания наиболее экономным и наглядным образом. «Исходной структурной единицей в духе римской
традиции, – пишет Р. Кабрияк, – остается статья, составляющая
базовый элемент законодательного текста и являющаяся для кодекса тем, чем атом является для материи»55. Соответственно,
законодатель должен выражать уголовно-правовые предписания по общему правилу в статьях. Это требование закреплено и
в п. 18 Методических правил по организации законопроектной
работы федеральных органов исполнительной власти: «Нормативные предписания оформляются, как правило, в виде статей»
(курсив наш – А. И.)56.
Вопреки этому требованию, в УК (включая гл. 22) оказалась
неоправданно расширенной сфера применения примечаний. Прием примечания также входит в анализируемую методику. Примечание, разумеется, не является подразделением статьи, как иногда
пишут57. Это – самостоятельная структурная единица нормативного акта. Следует отметить, что в правовой науке сложилось неКабрияк Р. Кодификации. М., 2007. С. 369.
Данные правила утверждены совместным Приказом Минюста
РФ и Института законодательства и сравнительного правоведения при
Правительстве РФ от 10 января 2001 г. № 3/51 // Бюллетень Министерства юстиции РФ. 2001. № 2.
57
См.: Войтович А. П. Примечания в уголовном законе (сравнительно-правовое исследование). Владимир, 2006. С. 150. Данный факт
косвенно признает и сам автор, когда употребляет выражение «примечание к статье», а не «примечание статьи» (см.: Там же. С. 18, 55 и др.).
87
55
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
однозначное отношение к данному приему. Одни авторы, разделяя мнение И. С. Перетерского, рассматривавшего примечания
как «печальное наследие дореволюционного законодательства»58,
предлагают вообще отказаться от их использования59. Примечания,
бесспорно, осложняют осмысление нормативного акта. К тому же
в обыденном правосознании утвердился стереотип о второстепенном и несущественном характере примечаний. По свидетельству
В. М. Баранова и Д. С. Кондакова, «опрос 300 граждан показал, что
62% из них полагают возможным применение юридических норм
без обращения к сопровождающим их примечаниям»60.
Несмотря на это, мы поддерживаем тех ученых, которые
считают примечание «неотъемлемым элементом техникоюридического оформления правовых актов»61. Дело в том, что в
ряде случаев примечание выступает наиболее целесообразным
местом «дислокации» нормативного материала. Так, специальные виды освобождения от уголовной ответственности есть резон размещать именно в примечаниях к статьям Особенной части УК. Освобождение от ответственности выступает изъятием
из основных положений статьи. Касаясь конкретной статьи, это
изъятие в примечании к ней и логично прописывать. Другой вариант – размещение указанного исключения в статьях или частях
статьи – с очевидностью уступает первому в законодательнотехническом плане (разрушает архитектонику Кодекса, игнорирует законотворческую традицию и т. д.).
Вместе с тем повторимся, приоритетной формой внешнего
выражения уголовно-правовых предписаний должна выступать
Перетерский И. С. Примечания в законе // Советское право. 1928.
№ 2. С. 70.
59
См., напр.: Чхиквадзе В. М., Керимов Д. А. Роль советской правовой науки в совершенствовании законодательства // Вопросы кодификации. М., 1957. С. 26; Ильюк Е. В. К вопросу о приемах законодательной
техники в уголовном законодательстве // Вопросы совершенствования
уголовно-правового регулирования. Свердловск, 1988. С. 29–33.
60
Баранов В. М., Кондаков Д. С. Примечания в российском праве:
природа, виды, проблемы реализации // Проблемы юридической техники / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000. С. 346.
61
Там же. С. 390.
88
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
статья уголовного закона. Однако в гл. 22 содержится 20 примечаний, в 10 из которых определяются значения оценочных
понятий «крупный размер» и «особо крупный размер» и производные от них («крупный ущерб» и т. д.). Так, согласно примечанию к ст. 169 УК, в статьях гл. 22 УК, за исключением ряда норм,
крупным размером, крупным ущербом, доходом либо задолженностью в крупном размере признаются стоимость, ущерб, доход
либо задолженность в сумме, превышающей 1 млн 500 тыс. руб.,
особо крупным – 6 млн руб.
Тем самым законодатель формализовал указанные оценочные
признаки, превратив их в признаки точного значения (получились
некие «квазиоценочные» признаки). С точки зрения законодательной техники оценочное понятие с формально-определенным содержанием является нонсенсом. Ведь смысл введения оценочного
понятия в закон в том и состоит, чтобы, избегая конкретизации,
учесть все многообразие жизненных ситуаций. На наш взгляд, с
позиции законодательной техники следовало поместить признаки
точного значения в сами диспозиции статей. Так, диспозиция ст.
193 могла бы выглядеть следующим образом: «Невозвращение
из-за границы руководителем организации средств в иностранной
валюте, подлежащих, в соответствии с законодательством РФ,
обязательному перечислению на счета в уполномоченный банк
РФ, если их сумма превышает тридцать миллионов рублей». Реализация данного предложения позволила бы избавить не только
гл. 22 УК, но и весь уголовный закон от значительного количества примечаний и более логично разместить уголовно-правовой
материал. Одновременно этот шаг повысит ясность норм об экономических преступлениях и устранит полисемию и синонимию
в использовании соответствующих терминов («крупный размер»
и др.). Подчеркнем, что данный вывод касается и примечаний 1 к
ст. 198 и 199. Размещение их текста (весьма громоздкого) в диспозициях статей, разумеется, усложнит их восприятие, но не в большей мере, нежели действующий подход.
Однако не только рассмотренные примечания нуждаются,
на наш взгляд, в ликвидации. В шести из них дефинированы те
или иные признаки экономических преступлений (примечания
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
к ст. 1731, 1732 и 189, примечание 4 к ст. 178, примечания 2 и
3 к ст. 1853). При этом дефиниции распространяются только на
статьи с примечанием, т. е. они не имеют универсального значения. С позиции техники введение подобных примечаний нецелесообразно. Еще раз подчеркнем, что признаки преступлений по общему правилу следует фиксировать в статье Кодекса.
Какого-либо разумного обоснования для отступления от этого
правила в шести указанных случаях, по нашему мнению, не имеется. Поэтому соответствующие дефиниции резонно перенести
из примечаний в текст самих статей УК. Данный процесс должен
сопровождаться, как представляется, исключением дефиниций,
ценность которых весьма сомнительна. Таковы, на наш взгляд,
определения понятий приобретения документа в примечании к
ст. 1732 (труднообъясним смысл его расшифровки), излишнего
дохода и избежания убытков в примечаниях 2 и 3 к ст. 1853, а также лица, имеющего право осуществлять внешнеэкономическую
деятельность в примечании к ст 189. В последнем случае лицо
наделяется соответствующим правом не уголовным законом, а
законодательством, регулирующим внешнеэкономическую деятельность, а потому понятие такого субъекта в силу отраслевой
специализации должно уясняться путем толкования названного
законодательства.
В оставшихся же четырех примечаниях гл. 22 УК закреплены
специальные виды освобождения от ответственности, что представляется, как уже отмечалось, оправданным. Таким образом,
по нашему мнению, из гл. 22 резонно исключить 16 примечаний.
Ряд структурных единиц уголовного закона получает наименование – заголовок. В действующем УК озаглавлены разделы,
главы и статьи. Главная функция заголовка – «маячковая» (указательная), т. е. он способствует ориентации в УК и облегчает
поиск нужного законодательного предписания. Заголовок подчиняется общим языковым правилам (краткость, ясность и пр.). Но
прежде всего заголовок должен быть точным, т. е. должен адекватно передавать содержание материала, заключенного в соответствующем подразделении закона. Адекватно – не значит «во
всех деталях», так как для этого потребовалось бы переписать все
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
содержание этого подразделения. Заголовок, как правильно указывал еще К. Ильберт, должен быть кратким62. Это значит, что
он должен в целом, в общих чертах, передать содержание, указать на его существенные признаки. Разумеется, заголовок лишен
прямой нормативной силы, но его точное формулирование имеет
значение для правильного толкования уголовного закона. Несоответствие заголовка содержанию обозначаемого структурного
элемента чревато ошибками в уяснении этого содержания.
Анализ показывает, что, хотя в целом статьи гл. 22 снабжены удовлетворительными заголовками, встречаются и отдельные
неточности, способные ввести в заблуждение адресата закона
(например, в заголовках ст. 170, 180, 184, 189). Думается, что в
приведенных случаях законодатель недостаточно умело воспользовался абстрактным приемом.
Структуризация сопровождается индексированием (расстановкой цифровых и буквенных индексов, т. е. условных обозначений, облегчающих поиск). В настоящее время законодателем
осуществлена трехуровневая сплошная нумерация (цифровая
индексация): разделов (римскими цифрами), глав и статей (арабскими цифрами). Сплошная система нумерации значительно
выигрывает в техническом отношении в сравнении с прерывистой. «Значительно облегчая цитирование нужной статьи, обозначаемой единым номером, не зависящим ни от книги, ни от
главы, – отмечает Р. Кабрияк, – сплошная нумерация отражает
стремление к единству и полноте кодекса»63. Когда часть статьи
(реже статья) подразделяется на пункты, последние обозначаются буквами «а», «б», «в» и т.д.64
Характерно, что в последние годы буквенное индексирование используется и при закреплении двух квалифицирующих
См.: Ильберт К., сэр. Техника английского законодательства /
пер. с англ. бар. А. Э. Нольде // Журнал Министерства юстиции. 1906.
№ 9. С. 85.
63
Кабрияк Р. Указ. соч. С. 384.
64
О буквенном обозначении квалифицирующих признаков см.: Костарева Т. А. Квалифицирующие обстоятельства в уголовном праве (понятие, законодательная регламентация, влияние на дифференциацию
ответственности). Ярославль, 1993. С. 121–123.
91
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признаков. В первоначальной редакции УК законодатель стремился индексировать лишь три и более усиливающих наказания
признака. Сегодняшний подход представляется технически более совершенным, поскольку «итогом уголовно-правовой оценки
становится указание не только на статью и ее часть, но и на пункты с соответствующими квалифицирующими признаками, в результате чего обвинение приобретает большую конкретность»65.
Поэтому буквенную индексацию двух квалифицирующих признаков в гл. 22 УК можно только приветствовать. Соответственно иной подход вызывает замечание и нуждается в исправлении.
Это касается ч. 2 ст. 169, ч. 3 ст. 175, ч. 3 ст. 183, ч. 2 ст. 1852, ч. 2
ст. 1853 и ч. 3 ст. 189, в которых отсутствует необходимая буквенная дифференциация квалифицирующих признаков.
Методика размещения уголовно-правового материала определяет, в каком месте (в какой структурной единице уголовного
закона) и в какой последовательности расположить уголовноправовые предписания. Эта методика является своего рода содержательной стороной структуризации уголовного закона. «Место
какого-либо правового текста в структуре кодекса имеет весьма
важные правовые последствия, в частности, с точки зрения сферы применения содержащихся в этом тесте норм»66. Так, система
Особенной части должна строиться по линейной системе путем
объединения в отдельные главы деяний с родовым объектом. К
сожалению, это правило соблюдается не всегда. На наш взгляд,
ряд составов экономических преступлений, описанных в иных
главах УК, требует перемещения в гл. 22 Кодекса (в частности,
составы бюджетных преступлений, основной объект которых лежит в экономической плоскости).
В одной статье Особенной части УК законодатель должен,
как правило, обрисовывать один вид преступления (включая его
разновидности)67. Исключения могут, по нашему мнению, делаться для привилегированных разновидностей вида преступления (ст. 106 и т. п.), а также в особых случаях – для родственКругликов Л. Л., Спиридонова О. Е. Указ. соч. С. 111.
Кабрияк Р.Указ. соч. С. 305.
67
Это техническое правило имеет и более абстрактное звучание:
«В идеале одна статья призвана выражать одну идею» (Там же. С. 369).
92
65
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных составов преступлений. Пример такого допустимого, на наш
взгляд, исключения – ст. 176, в которой описаны два автономных,
но органически взаимосвязанных состава незаконного получения
кредита. Но в гл. 22 встречаются и неоправданные отступления
от данного правила. По поводу этого дефекта уже указывалось,
что части ряда статей гл. 22 используются не по основному своему назначению, поскольку описывают самостоятельные виды
преступлений, и что в итоге «нарушается архитектоника, которая должна быть и обычно присуща статье Особенной части
Уголовного кодекса»68. Этим недостатком страдают, в частности,
ст. 1701, 184, 1852, 195 УК, которые нуждаются в «разукомплектовке» за счет размещения в отдельных статьях описанных в них
автономных составов.
Подводя итог, с сожалением вынуждены констатировать в
целом невысокое качество как внутренней, так и внешней техники регламентации экономических преступлений в действующем
уголовном законе. Очевидно, что отечественному законодателю
еще предстоит большая работа по оптимизации указанной техники, без чего, на наш взгляд, невозможно полноценное противодействие экономической преступности в стране.
68
См.: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Указ. соч. С. 53.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3
Проблемы криминологического
исследования преступлений в сфере
экономической деятельности
(отдельные аспекты)
Всестороннее, полное, глубокое криминологическое исследование преступлений в сфере экономической деятельности
представляется весьма затруднительным, а зачастую просто становится невозможным из-за целого ряда проблем, связанных
прежде всего с отсутствием единого комплексного учета их в
официальной правовой статистике. Так, в официальном статистическом ежегоднике экономические преступления вообще не
представлены. В статистических данных ГИАЦ МВД России эти
деяния именуются как преступления экономической направленности. В судебной статистике они предстают как преступления в
сфере экономической деятельности. При этом все равно не учитываются все разновидности бизнес-преступности1, т. е. не имеется объективной уголовной и криминологической статистики.
Нам также неизвестно, каковы более или менее полные социальные, экономические последствия от исследуемой категории
преступлений, равно как неизвестно об уровне эффективности
противодействия экономической преступности, о прогнозировании ее развития в сложившихся кризисных условиях как в нашей
стране, так и в мире в целом. Нам по-прежнему неизвестна цена
экономической преступности (например, во что обходится государству и обществу реальная незаконная предпринимательская
деятельность). Ситуация усугубляется непрерывными акциями
«реформирования» уголовного законодательства и поступающими предложениями на основе псевдолиберальных суждений
Как указывают эксперты, крупнейшие многомиллионные и многомиллиардные бизнес-преступления отсутствуют в учете. См.: Лунеев В. В. О криминализации экономических преступлений предпринимателей // Криминологический журнал Байкальского государственного
университета экономики и права. 2011. № 4. С. 6.
94
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
демагогического толка. Последствия таких новаций живо обсуждаются в различных кругах – научных, практических2.
Сложившаяся современная криминальная ситуация в России
есть не что иное, как закономерный результат действия комплекса факторов, связанных с переходным периодом, ошибками и
просчетами в решении стратегических и тактических задач реформирования сферы социально-экономической жизнедеятельности. Непродуманные экономические реформы, приватизация,
перевод огромных государственных средств и собственности в
частное владение сыграли решающую роль в развитии экономической преступности, ее современном состоянии, где главным
фактором, детерминирующим появление и воспроизводство экономической преступности как социального феномена, является
противоречие между специфическими материальными интересами бизнеса3 и публичными интересами общества4.
В результате многократно повысилась доходность от преступлений, совершаемых не только в традиционном криминальном бизнесе, но и в отраслях и сферах легальной экономики – нефтебизнесе, кредитно-финансовой сфере, обороте
спирта и алкогольных напитков, операциях с цветными и редСм., например: Гилинский Я. И. Уголовное право: взгляд криминолога // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: материалы
IX межд. науч.-практ. конф. (26–27 января 2012 г.). М., 2012. С. 14–19;
Кленова Т. В. О несовместимости принципа равенства и политизированного уголовного закона // Там же. С. 23–28; Бойко А. И. Борьба с
преступностью: переход к кастовости? // Там же. С. 28–34. и др.; Материалы Всероссийской науч.-практ. конф. «Преступность и бизнес». М.,
2012. URL: //http://www. crimes. ru/
3
Имеется в виду «группа специальных интересов», интересов отдельных социальных слоев, страт, включая интересы топ менеджмента
крупных компаний с государственным участием (РАО ЕЭС, Газпром и
др.), связанных с извлечением максимальной экономической выгоды,
достижением максимализации прибыли.
4
См., например: Колесников В. В. Экономическая теория права и
ее значение для оптимизации борьбы с преступностью // Криминологический взгляд. 2008. № 2. С. 199. Частная криминология / отв. ред.
Д. А. Шестаков. СПб., 2007. С. 71–72.
95
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
коземельными металлами и др5. Так что с принятием в 1996 г.,
введением в действие в 1997 г. нового Уголовного Кодекса РФ
и появлением принципиально новой гл. 22 «Преступления в
сфере экономической деятельности»6 в стране появилось иное
уголовное экономическое законодательство как «исторически обусловленная и осознанная необходимость уголовноправового регулирования рыночных отношений в российской
экономике».
Вместе с тем специалисты отмечают наличие целого ряда
как объективных факторов (трудности переходного периода – противоречивость только формирующихся социальноэкономических, политических отношений и процессов, отсутствие опыта в осмыслении нового содержания «того, что надо
защищать, какие экономические отношения, а точнее, какие
отношения в сфере экономической деятельности нужно охранять», «отсутствие законодательства так называемых позитивных отраслей»), так и субъективных факторов (недостаточный
профессионализм, политическое лоббирование и др.)7, послуживших основой в длинном списке недостатков, связанных с
проблемами законодательной регламентации уголовной ответственности за экономические преступления (преступления
Согласно данным МВД РФ, к концу 90-х гг. криминогенная ситуация в экономике существенно ухудшилась: изготовление или сбыт
поддельных денег или ценных бумаг увеличились в 244 раза; нарушение правил о валютных операциях (при существенной правовой легализации) увеличилось в 12,6 раза; более 30 тысяч выявленных преступлений было связано с приватизацией, почти все они совершались
с использованием приватизационных чеков и т. п. В 1994–1998 гг.
экономическая преступность росла опережающими темпами в сравнении с общеуголовной преступностью. Отмечается почти двухкратное
увеличение объема экономических преступлений на фоне достаточно
стабильного уровня преступности в целом. См.: Отчет МВД РФ перед
гражданами РФ // Щит и меч. 1998. № 28 (588); 1999. № 3 (671).
6
См.: Уголовный кодекс Российской Федерации. М., 2012. 208 с.
7
Лопашенко Н. А. Уголовная политика России в отношении преступлений в сфере экономической деятельности (анализ на основе изменений уголовного законодательства) // Криминологический журнал
Байкальского государственного университета. 2010. № 4. С. 36–37.
96
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в сфере экономической деятельности), проблемами правоприменения и т. п., к сожалению не утратившими во многом своей
актуальности и в настоящее время.
Сегодня речь идет об определенности и стабильности уголовного экономического законодательства, а точнее, об их отсутствии8, хотя сложившаяся система правовой регламентации
в финансово-кредитной сфере, внешней экономической деятельности, в сфере потребительского рынка, налогообложения предопределяет необходимость в такой определенности и стабильности и прежде всего в части обеспечения охраны экономических
отношений9. По прошествии 15-летнего срока действия УК РФ
вновь обсуждается вопрос по поводу целесообразности принятия
нового кодифицированного уголовного закона10.
К вопросу о понятии преступлений в сфере экономической
деятельности. Понятие преступлений в сфере экономической
деятельности по-прежнему нуждается в теоретическом осмыслении, ибо в современной криминологической и социологической литературе так и не сложилось общепризнанного определения. По мнению В. В. Колесникова, преступность в сфере
экономической деятельности (при определенной доле условности), «представляет собой не что иное, как преступность в
сфере предпринимательства (в сфере предпринимательской
деятельности)», при этом она является схожей с интерпретаСм., например: Кругликов Л. Л. Изменения в уголовном законодательстве Российской Федерации: 1997 – май 2011 г. Архангельск, 2011.
С. 35; Наумов А. В. Причины нестабильности уголовного законодательства (в свете отечественных правотворческих традиций) // Уголовное
право: стратегия развития в XXI веке. М., 2012. С. 10–13 и др.
9
В действующей редакции УК РФ (ч. 1 ст. 2 ) в порядке регламентации задач уголовного законодательства не предусмотрена в качестве специальной задачи уголовно-правовая охрана отношений в сфере
экономической деятельности. Н. А. Лопашенко отмечает, что «законодатель так и не смог определиться, что же именно является объектом
уголовно-правовой охраны гл. 22 УК РФ». См. подробнее: Лопашенко Н. А. // Там же.
10
См., например: Рарог А. И. Нужен ли России новый уголовный
кодекс? // Там же. С. 3–9.
97
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цией её в зарубежной криминологии11. В соответствии с этим к
числу экономических относят обычно такие преступления, как
лжебанкротство; обман кредиторов; мошенничество, связанное с организацией фиктивных фирм, акционерных обществ,
и др.; злоупотребление доверием; валютные преступления;
подделку чеков и векселей, денежных знаков и документов;
различные проявления монополизма и недобросовестной конкуренции; налоговые и таможенные преступления.
Было бы неправомерно сводить криминологическую трактовку преступности в сфере экономической деятельности к
простому множеству деликтов в сфере бизнеса (предпринимательства), сумме отдельных элементов как составных частей
целого. Действительно, экономическая преступность в указанном контексте представляет собой «сложное специфическое
системно-структурное образование с многообразными взаимосвязями разных преступлений, видов преступности и самих
делинквентов; образование, имеющее тесную взаимообусловленность с особенностями социальной среды, со спецификой
существующих экономических и социально-политических
условий и отношений и т. д.»12. Кроме того, следует учесть
и другие не менее важные свойства данного вида преступности, указывающие на ее социальную обусловленность, негативность, общественную опасность, устойчивость преступных
связей и др. Поэтому, на наш взгляд, заслуживает внимания
определение преступности в сфере экономической деятельности (хотя и не бесспорное) как «общественно опасного, сложного многогранного социально-негативного явления, обусловленного особенностями социальной среды, характеризующегося наличием устойчивых преступных связей, возникающих
в процессе экономической деятельности между субъектами
экономических отношений, имеющих корыстную или иную
Колесников В. В. Преступность в сфере экономической деятельности и ее криминологическая характеристика // Вопросы квалификации и расследования преступлений в сфере экономики / под ред.
Н. А. Лопашенко, В. М. Юрина, А. Б. Нехорошева. Саратов, 1999. С. 74.
12
Частная криминология / отв. ред. Д. А. Шестаков. СПб., 2007.
С. 73.
98
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личную заинтересованность в получении противоправной экономической выгоды»13.
Первоначально преступления, включенные в гл. 22 УК, подразделялись на следующие группы: 1) связанные с нарушением
гарантий предпринимательской деятельности со стороны должностных лиц государственных органов и органов местного самоуправления; 2) связанные с нарушением общих принципов
и порядка осуществления предпринимательской деятельности
(незаконное предпринимательство, незаконная банковская деятельность, легализация (отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных незаконным путем и др.); 3) связанные с
нарушением прав и причинением ущерба кредиторам (получение
кредита путем обмана, злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности, неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное банкротство); 4) связанные с проявлениями
монополизма и недобросовестной конкуренции (монополистические действия и ограничение конкуренции, незаконное использование товарного знака, незаконное получение и разглашение
сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну
и др.); 5) связанные со сферой обращения денег и ценных бумаг
(злоупотребления при выпуске ценных бумаг, изготовление или
сбыт поддельных денег или ценных бумаг и др.); 6) валютные
преступления (незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга, невозвращение из-за
границы средств в иностранной валюте, нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней);
7) таможенные преступления (контрабанда, уклонение от уплаты
таможенных платежей и др.); 8) налоговые преступления; 9) преступления, связанные с нарушением прав потребителей (заведомо ложная реклама, обман потребителей)14.
Поскольку совокупность этих преступлений неоднородна и
уголовное законодательство претерпело существенные изменеКриминология: учеб. пособие для вузов, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция» / под ред. С. Я. Лебедева, М. А. Кочубей. М., 2007.С. 374–375.
14
Колесников В. В. Преступность в сфере экономической деятельности и ее криминологическая характеристика. С. 75.
99
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния15, постольку вероятно будет целесообразно исследовать состояние экономической преступности (в рамках гл. 22 УК РФ),
исходя из сферы экономической деятельности, регулируемой самостоятельной отраслью права16.
Предложенный подход позволяет различать подвиды экономической преступности в следующих сферах17:
1) кредита и финансов (незаконная банковская деятельность – ст. 172; легализация (отмывание) денежных средств или
иного имущества, приобретенных другими лицами преступным
путем, – ст. 174; легализация (отмывание) денежных средств
или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, – ст. 174'; незаконное получение
кредита – ст. 176; злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности – ст. 177; злоупотребления при эмиссии
ценных бумаг – ст. 185; злостное уклонение от предоставления
инвестору или контролирующему органу информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных
бумагах, – ст. 185'; нарушение порядка учета прав на ценные
бумаги – ст. 1852; манипулирование рынком – ст. 1853; воспрепятствование осуществлению или незаконное ограничение прав
владельцев ценных бумаг – ст. 1854; фальсификация решения
За период действия УК РФ, начиная с момента вступления его
в силу, в текст вносились изменения на основании соответствующих
Федеральных законов свыше 100 раз. При этом только за 2011 г. Государственной Думой было принято 12 Федеральных законов о внесении
изменении в УК. В рамках гл. 22 содержание всех статей без исключения подверглось существенным изменениям, зачастую неоднократно В
частности, исключены были ст. 173, 182, 188, 200, введены в действие
новые (только за период с 2010 по 2011 гг. появилось 5 новых статей: ст.
1701, 1712, 1731, 1732, 1855).
16
Такой подход основан на реальном факте взаимодействия уголовного права с иными отраслями права. Уголовное право в данном
случае защищает не «голый», а законный юридический интерес, т. е.
интерес, опосредованный через юридические нормы таких отраслей
права, как конституционное, гражданское, предпринимательское, финансовое, налоговое, таможенное, административное.
17
См.: Криминология: учебник / отв. ред. М. П. Клейменов. М.,
2008. С. 393–394.
100
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета)
хозяйственного общества – ст. 1855; изготовление, хранение, перевозка или сбыт поддельных денег или ценных бумаг – ст. 186;
изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных
карт и иных платежных документов – ст. 187; незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или
жемчуга – ст. 191; нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней – ст. 192);
2) внешнеэкономической деятельности (незаконные экспорт из Российской Федерации или передача сырья, материалов,
оборудования, технологий, научно-технической информации,
незаконное выполнение работ (оказание услуг), которые могут
быть использованы при создании оружия массового поражения,
вооружения и военной техники – ст. 189; невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественного,
исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран – ст. 190; невозвращение
из-за границы средств в иностранной валюте – ст. 193; уклонение
от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или
физического лица, – ст. 194);
3) потребительского рынка (воспрепятствование законной
предпринимательской или иной деятельности – ст. 169; регистрация незаконных сделок с землей – ст. 170; фальсификация единого
государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев
ценных бумаг или системы депозитарного учета – ст. 170'; незаконное предпринимательство – ст. 171; производство, приобретение,
хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции – ст. 171'; незаконные организация и проведение азартных
игр – ст. 1712; незаконное образование (создание, реорганизация)
юридического лица – ст. 173'; незаконное использование документов для образования (создания, реорганизации) юридического
лица – ст. 1732; приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, – ст. 175; недопущение, ограничение или
устранение конкуренции – ст. 178; принуждение к совершению
сделки или отказу от ее совершения – ст. 179; незаконное исполь101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зование товарного знака – ст. 180; нарушение правил изготовления
и использования государственных пробирных клейм – ст. 181; незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, – ст. 183; подкуп
участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов – ст. 184);
4) банкротства (неправомерные действия при банкротстве –
ст. 195; преднамеренное банкротство – ст. 196; фиктивное банкротство – ст. 197);
5) налогов (уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица – ст. 198; уклонение от уплаты налогов и (или)
сборов с организации – ст. 199; неисполнение обязанностей налогового агента – ст. 199'; сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за
счет которых должно производиться взыскание налогов и (или)
сборов, – ст. 1992)18.
Состояние преступности в сфере экономической деятельности. Понимание высокой латентности преступлений в сфере
экономики (около 90%) определяет достаточно критическое отношение к показателям официальной статистики об уровне экономической преступности, к которым, тем не менее, все же следует
обратиться (см. табл. 1, 2). Важно отметить, что ситуация в сфере
экономики до введения в действие нового УК РФ складывалась
весьма тревожная, напряженная (см. табл. 1). В 1997 г. тенденция
роста имела дальнейшее продолжение и к концу 2001 г. произошло, как минимум, трёхкратное увеличение объема данного вида
преступности. В последующие годы, вплоть до начала 2007 г.,
сохраняется сложившаяся тенденция (тренд) увеличения уровня
преступлений экономической направленности19.
Уголовный кодекс Российской Федерации (по состоянию на 15
февраля 2012 г.). С учетом изменений, внесенных Федеральными законами от 6 декабря 2011 г. № 401 – ФЗ, от 7 декабря 2011 г. № 419 – ФЗ,
№ 420 – ФЗ. М., 2012. С.80-106.
19
Исключение составляет объем зарегистрированных экономических
преступлений за 2002 г. – 374 976. В данном случае скорее всего речь идет
о колебании абсолютной величины, сопровождающейся незначительным
снижением уровня преступлений экономической направленности.
102
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С 2007 г. до первого полугодия 2011 г. происходит заметное
снижение их уровня. Сложилась весьма стабильная тенденция
снижения уровня зарегистрированных преступлений экономической направленности (см. табл. 1)20.
Таблица 1
4,7
7,6
8,1
9,1
9,7
10,1
12,7
12,8
14,8
13,6
13,9
12,3
12,6
12,8
13,9
14,3
10,5
61 689
85 571
117 721
160 419
165 905
142 947
120 369
58 759
86 322
107 089
97 793
93 360
96 185
65 566
в числе преступлений
экономической направленности,%
124 250
211 826
214 367
218 909
252 389
303 822
376 367
382 406
374 976
376 791
402 359
437 719
489 554
459 198
448 832
428 792
276 435
в числе всех зарегистрированных преступлений
Объем
2 632 708
2 755 669
2 625 081
2 397 311
2 581 940
3 001 748
2 952 367
2 968 255
2 526 305
2 756 398
2 893 810
3 554 738
3 855 373
3 582 541
3 209 862
2 994 820
2 628 799
Удельный вес в числе всех
зарегистрированных преступлений,%
Кол-во всех зарегистрированных преступлений
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
Количество зарегистКоличество зарегистрированных
рированных преступпреступлений в сфере экономилений экономической
ческой деятельности
направленности
(гл.22 УК РФ)
(Раздел VIII УК РФ)
Удельный вес:
Объем
Годы
Состояние и структура преступности
в Российской Федерации в 1994–2010 гг.
2,5
3,3
3,9
5,4
5,5
5,6
4,3
2,03
2,4
2,7
2,7
2,9
3,2
2,5
28,1
33,9
38,7
42,6
43,3
38,1
31,9
14,6
19,7
21,8
21,2
20,8
22,4
23,7
На официальном сайте МВД РФ (http://mvdinform.ru) не представлены итоги о состоянии преступности за 2011 г.
103
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таблица 2
Уровень преступности в сфере экономической деятельности
по лицам, их совершившим, в 1997–2010 гг.
Годы
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
Количество выявленных лиц, совершивших преступления
Удельный вес в общем количестве
Объем
лиц, привлеченных к уголовной ответственности,%
41 835
3,05
61 349
4,14
89 678
5,22
125 091
7,18
132 695
8,07
103 563
8,23
83 382
6,74
15 644
1,28
19 855
1,53
27 381
2,01
27 619
2,1
27 996
2,2
27 886
2,3
17 063
1,5
Что же касается объема самих преступлений в сфере экономической деятельности (гл. 22) за период с 199721 по 2000 гг., то
и здесь также первоначально прослеживается почти трёхкратное
увеличение объема как по числу зарегистрированных преступлений (в 2,6 раза), так и по лицам, их совершившим (в 2,9 раза) (см.
табл. 1, 2). Ситуация увеличения абсолютной величины (объема)
В общей сложности за три года (1997–1999 гг.) было зарегистрировано 264 981 преступление в сфере экономической деятельности,
выявлено 192 862 лица, совершивших такие преступления, и осуждено
90 797 человек. Однако «львиная доля» из числа возбужденных уголовных дел и дел, по которым были вынесены обвинительные приговоры
(до 85%), приходится на традиционные экономические преступления:
обман потребителей и приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем. См.: Волженкин Б. В. Преступность в сфере
экономической деятельности // Криминология: учебник для вузов / под
ред. В. Н. Бурлакова, Н. М. Кропачева. СПб., 2003. С. 244–245.
104
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имела продолжение и в 2001 г., хотя уже и без стремительных
темпов роста, всего +5,8%. Первое снижение объема преступности в сфере экономической деятельности было отмечено в 2002 г.
с отрицательной динамикой -16% и в 2003–2004 гг. данная тенденция на сокращение сохранялась. Последующие два года были
отмечены изменениями уровня преступности в сторону его повышения, хотя удельный вес в числе всех зарегистрированных
преступлений оставался в пределах 2%.
В период с 2007 по 2010 гг. наблюдается стабильность (с незначительными колебаниями) в сторону интенсивного сокращения
количества зарегистрированных преступлений и возбуждения уголовных дел в отношении лиц, их совершивших22. Тенденция по сокращению уровня преступлений в сфере экономической деятельности закрепилась и в 2010 г. Максимальное значение абсолютных
величин, составляющих уровень преступности в сфере экономической деятельности за этот период, не превысило 166 тыс. преступлений в отношении 132 с небольшим тысяч лиц, привлеченных к
ответственности (на фоне общего подъема преступности в целом,
колебания которого находились в диапазоне от 2 397 311 преступлений (в 1997 г.), до 2 628 799 (в 2010 г.) при максимальном значении – 3 855 373 преступлений (в 2006 г.).
Важно отметить, что за исследуемый 15-летний период
удельный вес преступлений в сфере экономической деятельности в структуре зарегистрированных преступлений не превысил
6%. Количество выявленных лиц, привлеченных к уголовной ответственности за преступления, совершенные в сфере экономической деятельности, не достигло 9% от общего количества лиц,
привлеченных к уголовной ответственности23.
Официальные статистические данные органов внутренних дел
по возбуждению уголовных дел по гл. 22 УК РФ. Цит. по: Лопашенко Н. А. Уголовная политика России в отношении преступлений в сфере
экономической деятельности (анализ на основе изменений уголовного
законодательства) // Криминологический журнал Байкальского государственного университета. 2010. № 4. С. 37–38.
23
Краткий статистический анализ судимости по данной категории
дел за период с 2005 по 2010 гг. позволяет сделать еще менее утеши105
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Структура преступлений в сфере экономической деятельности24. Анализируя внутреннее строение данного вида преступности, следует отметить, что достаточно продолжительное время
(1997–2003 гг.) доминирующее положение в структуре преступлений в сфере экономической деятельности принадлежало преступлениям в сфере потребительского рынка: с удельным весом,
равным 44% в 1997 г.; 52% – в 1998 г.; 55% – в 1999 г; 54% –
в 2000 г; 57% – в 2001 г.; 58% – в 2002 г.; 57% – в 2003 г.
Уступая лидерство преступлениям, предусмотренным ст. 200
УК, на начальном этапе действия нового уголовного закона вторую позицию в структуре занимала та же группа преступлений,
что и в первом случае: преступления в сфере потребительского
рынка – приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого
преступным путем (ст. 175 УК)25. В 1997 г. удельный вес этих
преступлений составлял 22%; в 1998 г. – 15%; в 1999 г. – 14%;
в 2000 г. – 10%; в 2001 г. – 9%; в 2002 г. – 6%; в 2003 г. – 7%;
в 2004–2005 гг. – по 15%; в 2006–2007 г. – по 8%; в 2008 г. – 7%;
в 2009 г. – 6,6%.
тельные выводы. Максимальное число осужденных за преступления,
предусмотренные гл. 22, отмечается в 2005 г. – 10 250 (с удельным
весом в числе выявленных экономических преступников в целом –
51,6%), а минимальное – в 2010 г. – 8 156 (с удельным весом 47,7%
соответственно). Доля осужденных по преступлениям, предусмотренным гл.22, в структуре всех осужденных колеблется от 1,1% в 2005 г. до
0,9% в 2010 г. Цит. по: Лунеев В. В. О криминализации экономических
преступлений предпринимателей // Криминологический журнал Байкальского государственного университета. 2011. № 4. С. 7.
24
Основное содержание исследуемого вида преступности представлено восемью статьями, включенными в гл. 22 УК в разные периоды времени. См.: Лопашенко Н. А. Указ. соч. С. 38–40.
25
Начиная с 2000 г. их удельный вес стабильно сокращался, так
что второе место в строении преступности (по удельному весу) сначала
разделяли преступления, предусмотренные ст. 175 УК, и преступления,
предусмотренные ст. 186, 187 УК, а в период 2001–2003 гг. они прочно заняли вторую позицию, вытеснив преступления, предусмотренные
ст. 175.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Преступления в кредитно-финансовой сфере характеризуются превалирующим положением по удельному весу преступлений, предусмотренных ст. 186, 187 УК: изготовление, хранение,
перевозка или сбыт поддельных денег или ценных бумаг; изготовление или сбыт поддельных расчетных или кредитных карт
или иных платежных документов. К концу первого десятилетия
XXI столетия они заняли доминирующее положение в структуре преступлений в сфере экономической деятельности. В 1997 г.
и 1998 г. удельный вес названных преступлений составлял 13%;
в 1999 г. – 8%; в 2000 г. – 9%; в 2001 г. – 10%; в 2002 г. – 17%;
в 2003 г. – 23%; в 2005 г. – 52%; в 2006 г. – 58%; в 2007 г. – 52%;
в 2008 г. – 50%; в 2009 г. – 50,2%.
Преступления в налоговой сфере (ст. 198–199 УК) характеризуются следующими данными: в 1997 г. они составляли 4% в общей структуре преступлений гл. 22 УК; в 1998 г. – 5%; в 1999 г. –
10%; в 2000 и 2001 г. – 14%; в 2002 г. – 9%; в 2003 г. – 3%; в
2004–2005 г. – 11%; в 2006 г. – 10%; в 2007 г. – 12%; в 2008 г. –
14%; в 2009 г. – 11,8%.
Контрабанда (ст. 188 УК), доминируя в группе преступлений, совершаемых в сфере внешнеэкономической деятельности,
до момента ее исключения из УК РФ26, в 1997 г. составляла 5% от
всех зарегистрированных по гл. 22 УК преступлений; в 1998 г. –
4%; в 1999 и 2000 г. – 3%; в 2001 и 2002 гг. – 2%; в 2003 г. –
3%; в 2004, 2005, 2006 г. – 6%; в 2007 г. – 7%; в 2008 г. – 9%; в
2009 г. – 8,8%.
Все настойчивее дает о себе знать тенденция к сокращению
удельного веса в объеме зарегистрированных преступлений в
сфере экономической деятельности целого ряда преступлений27.
Например, как разновидность преступлений, совершаемых в
сфере потребительского рынка, доля незаконного предпринимательства (ст. 171 УК) составила: в 1997–1998 гг. – 6% от всех
В соответствии с Федеральным законом от 7 декабря 2011 г.
№ 420 –ФЗ ст.188 УК РФ утратила силу.
27
См.: Лопашенко Н. М. Уголовная политика России в отношении
преступлений в сфере экономической деятельности // Криминологический журнал Байкальского государственного университета. 2010. № 4.
С. 38–40.
107
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зарегистрированных преступлений по гл. 22; в 1999–2000 гг. –
5%; в 2001 г. – 4%; в 2002 г. – 3%; в 2003–2005 гг. – 2%; в 2006–
2008 гг. – 3%; в 2009 г. – 4,2%28.
Вместе с тем необходимо обратить внимание и на проблему
«мертвых» статей из гл. 22, не имеющих применения на практике29, или используемых в единичных случаях30.
Речь идет: о регистрации незаконных сделок с землей (ст. 170
УК) – число зарегистрированных преступлений за указанный период варьируется от 1 до 11; о подкупе участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных
коммерческих конкурсов (ст. 184 УК) – число зарегистрированных преступлений составило от 0 до 1; о злоупотреблениях при
эмиссии ценных бумаг (ст. 185 УК) – объем в пределах от 0 до 6;
о злостном уклонении от раскрытия или предоставления информации, определенной законодательством Российской Федерации
о ценных бумагах (ст. 1851 УК) – от 0 до 1; о невозвращении на
территорию Российской Федерации предметов художественного,
исторического и археологического достояния народов РФ и зарубежных стран (ст. 190 УК): 0 преступлений за весь указанный
период и т.п.31
Сложившаяся ситуация подтверждает негативные тенденции
в практике правоприменения. В связи с определенными сложностями
доказывания (имеется в виду характер нормы, регулирующей предпринимательскую деятельность) сотрудники правоохранительных органов
зачастую не реагируют на факты совершения незаконного предпринимательства ввиду бесперспективности расследования уголовных дел.
См. подробнее: Суханов С. В. Динамика состояния незаконного предпринимательства в Сибирском федеральном округе // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики
и права. 2009. № 2. С. 45–51.
29
См., например: Гилинский Я. И. Указ. соч. С. 16.
30
Далее по тексту работы приводятся статистические данные за
период с 2005 по 2010 г.
31
Данный перечень можно продолжить: также минимальна статистика регистрации за период с 1997 по 2009 г. по таким преступлениям
в сфере экономической деятельности, как: воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности (ст. 169 УК) – было
возбуждено не более 247 уголовных дел в целом; незаконные экспорт
108
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Хотелось бы надеяться, что приведенные в работе данные,
основанные на результатах вторичного социологического исследования теоретических, статистических, законодательных
источников, дают представление о состоянии преступности в
сфере экономической деятельности в России за последние 14–15
лет. Имеется в виду противоречивость сложившихся тенденций
в изменении их количественных и качественных характеристик,
отражающих форму и содержание исследуемого явления (оговоримся, что речь идет о регистрируемой правоохранительными
органами преступности). Поэтому можно лишь догадываться о
реальном (фактическом) состоянии преступности в сфере экономической деятельности, если учесть оценки экспертов, согласно
которым доля выявляемых преступлений в этой сфере в общем
числе фактически совершаемых деяний составляет не более
5–10%. Тем самым подтверждается необходимость дальнейшего исследования проблем, обозначенных тематикой изложенного
материала.
или передача сырья, материалов, оборудования, технологий, научнотехнической информации, незаконное выполнение работ (оказание
услуг), которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники (ст. 189 УК) – за
указанный период было возбуждено не более 325 уголовных дел; недопущение, ограничение или устранение конкуренции (ст. 178 УК) – за
указанный выше период возбуждено 205 уголовных дел; фиктивное
банкротство (ст. 197 УК) – 77 уголовных дел).
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 4
Критический анализ
юридического конструирования,
систематизации и классификации
норм об ответственности
за преступления в сфере
экономической деятельности
(гл. 22 УК РФ)
Введение в проблему. Интенсивное развитие экономических
отношений в России в конце ХХ – начале XXI века потребовало
адекватного правового регулирования, упорядочивания и приведения в систему совокупности правовых средств, позволяющих
эффективно воздействовать на данные общественные отношения.
Объяснение этому видится в том, что правовое регулирование
придает им определенность и устойчивость, гарантирует от имени
государства их охрану с целью достижения конкретного результата. В условиях коренных изменений экономических отношений,
особенно в условиях всеобщего кризиса, их правовое регулирование приобретает особую актуальность и значимость. В настоящее
время сложилась ситуация, когда экономика России – важнейший
социальный институт общества – функционирует неэффективно,
общественные потребности не находят реального отражения в ее
структуре. В результате такого несоответствия в процессе функционирования экономики стали возникать негативные процессы,
приведшие к дисфункциональным явлениям: экономика не отвечает объективным потребностям общества, негативные процессы
препятствуют развитию полной экономической свободы участников общественных отношений. В своей совокупности дисфункции
в экономике стали выражаться в активизации экономической преступности, характерной особенностью которой является ее организованность, структурированность1 и сплоченность.
По мнению А. М. Яковлева, «черты структурированности экономической преступности связаны с ее функцией – обеспечить незаконным путем объективную потребность в должной мере социальным
институтом – экономикой» (Яковлев А. М. Социология экономической
преступности. М., 1988. С. 20).
110
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
§ 1. Проблемы систематизации
норм главы 22 УК РФ
Уголовно-правовая наука широко использует понятие «система уголовного законодательства». Объясняется это тем, что
систематизация – это один из элементов человеческой деятельности, сложный социальный организм, затрагивающий многие
стороны общественного бытия. Поэтому в большинстве исследований показаны многоаспектность и многозначность названного
выше понятия, но при этом не выработано единого подхода к уяснению его сущности и содержания.
Исследование понятия «система уголовного законодательства» позволяет провести предварительный анализ совокупности
соответствующих категорий (система, система уголовного права,
структура уголовного закона) и иных смежных понятий, полно
раскрыть их содержание и обеспечить всестороннее изучение интересующих нас элементов уголовного права в целом и уголовного законодательства в частности.
Понимание уголовного закона как системы, слагаемой из
двух подсистем – Общей и Особенной частей2, – наделенной
специфическими характеристиками и признаками, дает возможность не только выделить его особенности (черты) в целом, но
и определить его системность. Таким образом, исследование системы уголовного закона становится важным не только в научных, но и в практических целях.
Общая и Особенная части уголовного закона – это сложная и
динамичная совокупность институтов, обусловленная сложившимися политическими и экономическими потребностями общества,
принципами уголовной политики, основаниями криминализации
и декриминализации, пенализации и депенализации. Являясь
структурными элементами одной системы, они взаимосвязаны
между собой, взаимообусловливают друг друга, представляют
одно неразрывное целое. Значение взаимосвязи заметнее всего
проявляется при реализации уголовного закона, так как положения Общей части распространяются на все составы преступлений,
См.: Курс уголовного права: Общая часть. Т. 1: Учение о преступлении: учебник / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М., 2002. С. 86.
111
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предусмотренные в Особенной части, где указаны признаки конкретных видов преступлений, сформулированы их составы.
Отметим, что уголовный закон – это не просто механическая
совокупность правовых норм, а целостное образование, в котором структурные образования, органически связанные друг с
другом, взаимодействуют между собой.
Исследование элементов и их связей позволяет определить
их характер и содержание, системообразующие факторы, установить процессы, происходящие внутри системы. Знание и учет
этих системных составляющих (факторов, процессов) непосредственным образом отражаются на законотворческой и правоприменительной сфере.
Требования, предъявляемые к законотворческому процессу в
уголовном праве, состоят в разработке и принятии нормативных
правовых актов в комплексе, с учетом системных свойств права, в
том числе и уголовного закона. Одной из важнейших составляющих законотворческой деятельности является социальная обусловленность, которая предполагает всестороннее и наиболее полное
регулирование складывающихся общественных отношений. Презюмируется, что при принятии закона, внесении в него поправок
необходимо осуществлять, во-первых, прогнозирование и моделирование возможных ситуаций в будущем и на этой основе, вовторых, прослеживать всю цепочку его взаимодействия с другими
законами и подзаконными нормативными актами, вносить необходимые изменения в другие законы. Так или иначе, но системность
права в конечном итоге обязательно будет в определенной степени
ограничивать законотворчество в уголовном праве.
В правотворческом процессе учет системности уголовного
законодательства означает также понимание недопустимости
произвольных решений, поэтому, если они противоречат общей
системе уголовного права, ее основополагающим принципам, эффективность таких изменений будет ничтожна или даже, наоборот, окажется социально вредной.
Как уже подчеркивалось, Особенная часть УК РФ, как и всякая система, представляет собой целостное единство множества
уголовно-правовых норм, делимых на подсистемы разной величи112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ны. Законодательное структурирование системы Особенной части
имеет не только прикладной, юридико-технический поисковый
смысл, подобный алфавитно-предметному указателю статей Кодекса, но и показывает иерархию охраняемых им социальных ценностей (благ, объектов), осуществляет взаимосвязь разделов, глав, статей внутри системы и вне ее с другими системами законодательства.
Вместе с тем В. Н. Кудрявцев совершенно справедливо указывает: «Анализ норм Особенной части приводит к выводу, что
вся их совокупность не может рассматриваться как завершенная
логическая система, построенная по одним и тем же правилам.
Так как уголовное законодательство создавалось на протяжении
длительного исторического времени и неоднократно изменялось,
система норм Особенной части представляет собой довольно пеструю картину. Есть нормы, увязанные между собой в четкую
систему. Разграничение (а значит, и классифицирование) между
ними можно провести с достаточной четкостью. Различия между
другими нормами не являются столь очевидными. Некоторые же
нормы относятся к так называемым пересекающимся классам, их
признаки совпадают между собой так, что разграничение подчас
становится невозможным»3.
Данный тезис можно наглядно проиллюстрировать на примере некоторых составов, предусматривающих ответственность
за общественно опасные деяния, совершаемые в сфере экономической деятельности.
Так, ретроспективный анализ истории развития норм отечественного законодательства об ответственности за контрабанду
свидетельствует о том, что законодатель не всегда был последователен в выборе критериев для определения места этого состава
в системе Особенной части уголовного закона.
Например, в УК РСФСР 1922 г. ответственность за контрабанду определялась в ст. 97 («Нарушение законов и обязательных постановлений о ввозе за границу или провозе за границу
товаров»), которая была размещена в отделении втором («О пре-
См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений.
М., 2001. С. 126–127.
113
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ступлениях против порядка управления») главы первой Особенной части («Государственные преступления»).
В Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. норма о контрабанде
(ст. 78) была закреплена также в главе первой Особенной части
«Государственные преступления», во втором отделении, но уже с
другим названием – «Иные государственные преступления». Изложенное позволяет констатировать, что, несмотря на отсутствие
четких критериев при определении места контрабанды в системе
Особенной части УК, советский законодатель никогда не относил
это общественно опасное деяние к экономическим преступлениям.
Между тем в УК 1996 г. норма об ответственности за контрабанду (ст. 188) «перекочевала» в главу, предусматривающую
ответственность за преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности.
Данное законодательное решение вступало в противоречие и с рекомендациями, которые были отражены в Модельном УК для стран СНГ4. Разработчики данного документа советовали законодателям государств, входящих в содружество,
предусмотреть ответственность за совершение контрабанды в
двух нормах. Первая из них, по их мнению, должна быть размещена в главе, предусматривающей ответственность за посягательства на общественную безопасность. К предметам такой
контрабанды предлагалось относить: наркотические средства,
психотропные, сильнодействующие, ядовитые, отравляющие,
радиоактивные или взрывчатые вещества, вооружение, военную технику, взрывные устройства, огнестрельное оружие или
боеприпасы, ядерное, химическое, биологическое и другие
виды оружия массового поражения, материалы и оборудование, которые могут быть использованы для создания оружия
массового поражения, а также незаконный экспорт технологий, научно-технической информации и услуг, которые могут
быть использованы при создании оружия массового поражения, средств его доставки, вооружения и военной техники.
Вторую норму («Экономическая контрабанда») предлагалось
См.: Модельный Уголовный кодекс // Приложение к «Информационному бюллетеню». 1996. № 10.
114
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отнести к преступлениям, совершаемым в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.
Федеральный закон РФ от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О
внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»5
лишь частично реализовал идею, заложенную в Модельном УК.
В результате очередного реформирования уголовного законодательства была декриминализирована экономическая контрабанда (ч. 1 ст. 188). Наряду с этим, вместо ч. 2 ст. 188 в гл. 24
(«Преступления против общественной безопасности») появился состав преступления, предусматривающий ответственность
за контрабанду сильнодействующих, ядовитых, отравляющих,
взрывчатых, радиоактивных веществ, радиационных источников, ядерных материалов, огнестрельного оружия или его основных частей, взрывных устройств, боеприпасов, оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной
военной техники, а также материалов и оборудования, которые
могут быть использованы при создании оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной
техники, а равно стратегически важных товаров и ресурсов или
культурных ценностей (ст. 2261), а в гл. 25 («Преступления против здоровья населения и общественной нравственности») был
закреплен состав контрабанды наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов, растений, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или
их прекурсоры, либо их частей, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, инструментов
или оборудования, находящихся под специальным контролем и
используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ (ст. 2291).
Между тем данное законодательное решение также является
небезупречным. Во-первых, вряд ли общественная опасность контрабанды, ответственность за которую была предусмотрена в ч. 1
ст. 188, стала ниже того уровня, который требует криминализации
соответствующего деяния. Во-вторых, не совсем понятно, почему
5
См.: Собрание законодательства РФ. 2011. № 50, ст. 7362.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
контрабанда сильнодействующих или ядовитых веществ относится к преступлениям против общественной безопасности (гл. 24), в
то время как норма, предусматривающая ответственность за незаконный оборот этих предметов (ст. 234) отнесена законодателем к
преступлениям, посягающим на здоровье населения и общественную нравственность (гл. 25). В-третьих, излишняя казуистичность
изложения указанных выше норм вряд ли будет способствовать их
успешному применению на практике6.
Как видим, до сих пор критерии систематизации при определении места указанного выше состава преступления в структуре
Особенной части УК, не выработаны. В этой связи возникают
проблемы не только в законотворческой, но и правоприменительной деятельности.
О нарушении принципов системности можно говорить и применительно к другим преступлениям. В полной мере это относится к составу преступления, предусмотренному ст. 197 «Фиктивное
банкротство». Учитывая бланкетный характер этой нормы, толкование термина «объявление о несостоятельности» требует обращения к гражданскому законодательству, в частности к законодательству о банкротстве. Гражданское законодательство до недавнего
времени различало два способа объявления о несостоятельности:
1) объявление о несостоятельности в качестве внесудебной
процедуры;
2) обращение с заявлением в суд, в результате которого должник признавался банкротом, в качестве судебной процедуры.
Нам импонирует решение, предложенное Л. Л. Кругликовым и
А. В. Васильевским, которые рекомендовали изложить ст. 188 в следующей редакции:
«1. Контрабанда, совершенная в крупном размере, наказывается…
2. То же деяние в отношении предметов, относительно которых
установлены специальные правила перемещения через таможенную
границу Российской Федерации, независимо от размера…» (Кругликов Л. Л., Василевский А. В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. СПб., 2002. С. 198). В случае нежелания законодателя
придавать диспозиции в части предмета бланкетный характер, по мнению ученых, он мог бы очертить круг таких предметов в примечании к
ст. 188, подобно тому как это сделано в примечании к ст. 264.
116
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако принятый 26 октября 2002 г. Федеральный закон
РФ № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»7 исключил
нормы о добровольном объявлении о банкротстве должника, а
Федеральным законом от 3 января 2006 г. № 6-ФЗ «О внесении
изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской
Федерации и Бюджетный кодекс Российской Федерации»8 были
внесены изменения в ГК, согласно которым из гражданского законодательства исключен институт объявления должника банкротом. В итоге такая внесудебная процедура, как объявление о
банкротстве, исключена из сферы правового регулирования как
в ГК, так и в Законе о банкротстве, поскольку оставлен только
судебный порядок обращения с заявлением в суд. В результате
статья о фиктивном банкротстве полностью утратила свое юридическое значение, поскольку, исходя из действующего гражданского законодательства и закона о банкротстве, совершение этого
преступления невозможно. Таким образом, само существование
ст. 197 нарушает системность законодательства, поскольку применить ее на практике нельзя. Устранить возникшую коллизию
можно только путем декриминализации фиктивного банкротства
и исключения ст. 197 из уголовного закона.
Игнорирование правил системности присуще и составу преступления, предусмотренному ст. 183 («Незаконные получение и
разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую
или банковскую тайну»). Так, одним из требований юридической
техники при создании той или иной нормы является единственность основного объекта правовой охраны. Такое требование, в
частности, объясняется необходимостью определить место конкретной статьи среди иных предписаний уголовного закона. В
связи с этим, недопустимо наличие в составе преступления двух
и более равнозначных объектов9.
Правилами юридической техники допускается возможность
существования составов с двойным объектом. Но при этом обяСобрание законодательства РФ. 2002. № 43, ст. 4190.
См.: Там же. 2006. № 2, ст. 171.
9
См.: Паршин С. М. Тайна в уголовном законодательстве (теоретико-прикладное исследование): дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород,
2006. С. 129, 134.
117
7
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зательно соблюдается следующее условие: только один из объектов является основным, то есть тем, для защиты которого и
предусмотрена данная норма. Второй объект должен быть либо
дополнительным, либо факультативным – в зависимости от того,
причиняется ли ему с необходимостью вред в результате совершения преступления10.
Однако при анализе ст. 183 в ней можно выделить три равнозначных объекта уголовно-правовой охраны: общественные
отношения, обеспечивающие неприкосновенность а) коммерческой, б) налоговой, в) банковской тайны.
Особенности перечисленных видов тайн, их содержание не
позволяют считать однородными общественные отношения, связанные с их существованием. Так, коммерческой тайной считается конфиденциальная информация, позволяющая ее обладателю
при существующих или возможных обстоятельствах увеличить
доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду11. Фактически законом охраняется научнотехническая, технологическая, производственная, финансовоэкономическая или иная информация (в том числе, составляющая
секреты производства – ноу-хау и имеющая действительную или
потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее
третьим лицам, к которой нет свободного доступа на законном
основании и в отношении которой обладателем такой информации введен режим коммерческой тайны12.
Банковская тайна является совершенно самостоятельным
видом тайн, хотя может быть в некоторых ситуациях связана с
коммерческой тайной. Действующее российское законодательство, к сожалению, не позволяет однозначно определить, какие
сведения относятся к банковской тайне. Содержащие легальное
См., напр.: Уголовное право Российской Федерации. Общая
часть: учебник / под ред. А. И. Рарога. М.: Юристъ, 2001. С. 104–105.
11
См.: Федеральный закон РФ от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ «О
коммерческой тайне» // Собрание законодательства РФ. 2004. № 32,
ст. 3283.
12
См.: Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая).
1994. № 51-ФЗ // Там же. 1994. № 32, ст. 3301.
118
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
определение этого понятия нормативные акты, а именно ГК13 и
Закон «О банках и банковской деятельности»14, в значительной
степени противоречат друг другу15.
Так, в ст. 857 ГК указано, что банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте. В соответствии со ст. 26 Закона «О банках и
банковской деятельности» кредитная организация, Банк России
гарантируют тайну об операциях, счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов, а также тайну об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, если это не противоречит
федеральному закону.
При этом остается неясным, во-первых, кто является субъектом, обязанным хранить тайну (только банк или также иные, небанковские, кредитные организации); во-вторых, является ли открытым перечень охраняемых сведений, в том числе, какие именно банковские операции должны считаться тайными; в-третьих,
входят ли в круг лиц, чью тайну обязан хранить банк, только его
клиенты или также корреспонденты.
Тем не менее, какому бы из приведенных актов ни был отдан приоритет16, представляется очевидным, что коммерческая и
банковская тайна различаются: а) по содержанию (банковскую
тайну составляет финансово-экономическая информация и некоторые персональные данные лица17, тогда как сведения, являюСм.: Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть вторая)
1996. № 14-ФЗ // Там же. 1996. № 5, ст. 410.
14
См.: Федеральный закон РФ от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» // Там же. 1996. № 6, ст. 492.
15
См., напр.: Гриб В. В., Кузнецов А. П., Козлов А. В. Экономика
и право: актуальные проблемы повышения экономической эффективности правовых средств в условиях становления и формирования рыночных отношений в России // Юрист. 2004. № 7. С. 44
16
См., напр.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян A. M. Банковское право Российской Федерации. Общая часть / под общ. ред. Б. Н. Топорника. М., 1999. С. 231– 232; Комментарий части первой Гражданского
кодекса РФ. М., 1995. С. 44; Олейник О. М. Правовые проблемы банковской тайны // Хозяйство и право. 1997. № 6. С. 135; и др.
17
Если клиент – физическое лицо, то тайной являются его паспортные данные, данные о наличии или отсутствии сберегательных книжек
119
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щиеся коммерческой тайной, значительно шире); б) по перечню
обязанных субъектов (банковскую тайну хранят только кредитные организации). Таким образом, эти тайны не могут считаться
разновидностями друг друга18.
Согласно ст. 102 НК, налоговую тайну составляют любые
сведения о налогоплательщике, ставшие известными должностному лицу налогового органа, органа внутренних дел, органа
государственного внебюджетного фонда или таможенного органа, привлеченному специалисту или эксперту при исполнении ими своих обязанностей19. В частности, к таковой относятся
сведения, составляющие производственную или коммерческую
тайну налогоплательщика. Легальное определение производственной тайны отсутствует в нормативных актах, однако, по
всей видимости, под ней понимаются секреты производства
(так называемое ноу-хау).
Коммерческая тайна превращается в налоговую в том случае,
когда она становится известной должностному лицу налогового
органа, органа внутренних дел, органа государственного внебюджетного фонда или таможенного органа, привлеченному специалисту или эксперту при исполнении ими своих обязанностей. Посягательство на налоговую тайну, совершенное перечисленными
лицами, по сути, представляет собой нарушение неприкосновенности коммерческой тайны, совершенное лицом, которому она
была доверена или стала известна по службе или работе.
Однако, кроме коммерческой и производственной тайны, в налоговую тайну включаются иные сведения о налогоплательщике,
которые могут не составлять его банковской или коммерческой
тайны. Таким образом, налоговая тайна отличается от этих двух
видов тайн аналогично: 1) по содержанию (сведения о налогоплательщике) и 2) по перечню обязанных субъектов (только должи сертификатов и т. д. Если это юридическое лицо, то тайной являются
все сведения, хранящиеся в юридическом деле клиента.
18
Подробнее см.: Клебанов Л. Р. Уголовная ответственность за незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну: дис. канд. ... юрид. наук. М., 2001. С. 103.
19
См.: Налоговый кодекс Российской Федерации (Часть первая).
1998. № 146-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1998. № 31, ст. 3824.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ностное лицо определенных органов либо эксперт и специалист
при исполнении обязанностей).
Следовательно, посягательство на одну из трех перечисленных в ст. 183 видов тайн не влечет за собой автоматического посягательства на другую, а также нельзя выделить одну из указанных тайн в качестве основного объекта, а вторую и третью счесть
дополнительным. Кроме того, конструкция состава такова, что
для наличия состава преступления нет необходимости в причинении вреда одновременно всем перечисленным в статье тайнам.
Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что анализируемый состав содержит три объекта уголовно-правовой охраны,
что является нарушением правил юридической техники и системы построения уголовного закона. Поэтому для разрешения существующей проблемы предлагается выделить ответственность
за посягательство на банковскую и налоговую тайны в самостоятельные составы преступления20.
Свидетельством нарушения принципов системности и справедливости является логическое несоответствие подхода к криминализации действий, входящих в посягательство на тайну. В
частности, в ч. 1 ст. 183 законодатель установил уголовную ответственность за собирание сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, в целях их разглашения
или незаконного использования, а в ч. 2 ст. 183 – за незаконное
использование таких сведений. Вместе с тем по непонятным причинам в ст. 283 до сих пор не установлена ответственность за несанкционированное собирание и использование информации, содержащей государственную тайну. Более того, в соответствии с
российским уголовным законом за эти деяния вообще невозможно
привлечь лицо к уголовной ответственности. Собирание сведений
См.: Бараева О. Усиление уголовно-правовой защиты банковской тайны в современной России // Уголовное право. 2004. № 3. С. 8.
Полагаем, что существование составов с двумя основными объектами недопустимо и для других случаев. Подобные нормы должны
быть приведены в соответствие с правилами юридической техники. К
числу таких составов относится, например, ст. 180, устанавливающая
ответственность за посягательство на товарный знак, знак соответствия
и наименование места происхождения товара.
121
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
можно квалифицировать как приготовление к разглашению государственной тайны. Но последнее относится к категории преступлений средней тяжести, в связи с чем приготовление к нему ненаказуемо. Использование же государственной тайны вообще не
подпадает под действие уголовного закона21. В целях устранения
возникших противоречий представляется необходимым изменить
конструкцию диспозиции ст. 283 аналогично ст. 183.
Заметной несоразмерностью отличаются и санкции в ст. 183
и 283. В частности, законодатель устанавливает максимальное
наказание за посягательство на коммерческую, налоговую и банковскую тайну до десяти лет лишения свободы, тогда как за разглашение государственной тайны максимальное наказание предусматривается лишь до семи лет.
В указанном случае законодатель совершенно необъяснимо
отдает приоритет охране коммерческой, налоговой и банковской
тайны, что представляется в корне неверным, поскольку при таком подходе не учитывается уровень ущерба, который может нанести разглашение государственной тайны, затрагивающей интересы РФ в целом22.
В целях устранения возникших диспропорций в системе наказаний за указанные выше преступления предлагается отнести
посягательства, предусмотренные ст. 183, к категориям преступлений небольшой или средней тяжести, то есть смягчить уголовную ответственность за собирание, использование или разглашение коммерческой, налоговой или банковской тайны.
Нет единства мнений среди ученых и по вопросам систематизации преступлений в сфере экономической деятельности по соответствующим группам внутри гл. 22. Так, методологически неверной,
на наш взгляд, является позиция некоторых авторов, считающих,
что состав преступления, предусмотренный ст. 190 («Невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественСм.: Паршин С. М. Указ. соч. С. 117.
См., напр.: Кузнецов А. П., Папеева К. О. Проблемы уголовноправовой охраны института тайны // Черные дыры в российском законодательстве. 2004. № 3. С. 71–72; Папеева К. О. Проблемы соотношения уголовной ответственности за разглашение государственной и
коммерческой тайны // Юрист. 2004. № 7. С. 39; и др.
122
21
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного, исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран»), следует отнести к группе
таможенных преступлений. В частности, М. А. Кочубей, являющаяся сторонницей данного подхода, основывает свое мнение на том,
что в данном случае условием разрешения на вывоз этих предметов
является обязательство по их возвращению на территорию России,
которое впоследствии нарушается23.
Между тем, согласно Закону РФ от 15 апреля 1993 г. № 4804-1
«О вывозе и ввозе культурных ценностей»24, временный вывоз культурных ценностей может быть разрешен при условии заключения
между ходатайствующей стороной и федеральной службой по сохранению культурных ценностей договора о возврате временно вывозимых культурных ценностей, содержащееся в данном договоре
требование возврата культурных ценностей обеспечивается залогом
временно вывозимых культурных ценностей с оставлением предмета залога у залогодателя, осуществляемым в соответствии с Законом РФ от 29 мая 1992 г. № 2872-1 «О залоге»25. Таким образом,
в результате невозвращения культурных ценностей не происходит
нарушения таможенного законодательства как такового.
Коль скоро мы затронули вопрос о норме, предусматривающей
ответственность за невозвращение на территорию РФ предметов
художественного, исторического и археологического достояния
народов РФ и зарубежных стран, представляется целесообразным
высказать свое мнение в отношении этого состава преступления.
Полагаем, что данное деяние следует декриминализировать. К такому выводу мы пришли, исходя из следующих обстоятельств. Вопервых, степень его распространенности крайне низка. Так, анализ
данных статистики показал, что за четырнадцатилетний период
действия кодекса было зарегистрировано всего семь таких преступлений; ни одного случая осуждения за него не зафиксировано.
Во-вторых, преступление, предусмотренное ст. 190, не достигает,
на наш взгляд, такой общественной опасности, которая необходиСм.: Кочубей М. А. Уголовная ответственность за преступления
в сфере таможенной деятельности: дис. ... канд. юрид. наук. Ростовн/Д., 1998. С. 46.
24
См.: Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 20, ст. 718.
25
См.: Там же. 1992. № 23, ст. 1239.
123
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ма для его криминализации. В-третьих, отношения, являющиеся
в данном случае объектом охраны, более эффективно могли бы
быть урегулированы международными соглашениями о предметах
художественного, исторического и археологического достояния
(Конвенция по похищенным или незаконно вывезенным культурным ценностям 1995 г26, Конвенция о сотрудничестве в области
культуры, образования, науки и информации в Черноморском регионе 1993 г., Конвенция о защите культурных ценностей в случае
вооруженного конфликта 1956 г.27 и ряд других), гражданским и
административным законодательством.
К числу норм, нуждающихся в декриминализации, следует
отнести и состав преступления, предусмотренный ст. 193 («Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте»). В качестве основного криминообразующего признака, который в свое
время был взят «на вооружение» законодателем, явился значительный масштаб соответствующей незаконной деятельности. Реальные же уголовно-правовые признаки в данном составе преступления, на наш взгляд, отсутствуют, поэтому отсутствует и достаточная для криминализации степень общественной опасности. Также
необходимо учитывать и изменения базового законодательства28.
Поскольку ранее действовавшая обязательная продажа валютной
выручки отменена, это обстоятельство еще раз подчеркивает необоснованную репрессивность данной нормы. Полагаем, что состав
невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте относится к деяниям, ответственность за которые более эффективно могла бы регулироваться нормами административного права.
Кроме того, такие деяния не наносят столь значительного ущерба,
чтобы относиться к разряду преступных29.
См.: Международное частное право: сборник документов. М.,
1997. С. 499–06.
27
См: Международные нормативные акты ЮНЕСКО. М., 1993.
С. 258–281.
28
См.: Федеральный закон РФ. 2003. № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» // Собрание законодательства РФ.
2003. № 50, ст. 4859.
29
Аналогичное решение предложено в Концепции модернизации
уголовного законодательства в экономической сфере (См.: Концепция
124
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Определенные сомнения вызывает включение в гл. 22 нормы об ответственности за подкуп участников и организаторов
профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184). С точки зрения общей структуры построения норм об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, а также криминообразующих
признаков, сформулированных в диспозиции указанной нормы,
данное противоправное деяние следовало бы разместить в главе
23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и
иных организациях», а не в гл. 22, как это сделал законодатель.
Трудно согласиться и с размещением в гл. 22 преступления,
предусматривающего ответственность за изготовление, хранение, перевозку или сбыт поддельных денег и ценных бумаг
(ст. 186). Так, в соответствии с п. «ж» ст. 71 Конституции денежная эмиссия отнесена к ведению РФ, то есть к монополии государства. Посягательства на монополию государства на изготовление денежных знаков есть вмешательство в управленческую,
а не в экономическую деятельность. С помощью денег осуществляется регулирование жизнедеятельности общества вообще и
экономической деятельности в частности. В этой связи было бы
логичнее отнести соответствующий состав преступления к деяниям, посягающим на порядок управления (гл. 32).
Сюда же следовало бы поместить и нормы о налоговых преступлениях. Такой вывод вытекает из сущности данных общественно опасных деяний, а также из традиций, которых долгие
годы придерживался законодатель. В частности, именно в главах,
предусматривающих ответственность за преступления против порядка управления, были размещены соответствующие нормы в УК
РСФСР 192230 и 1926 гг.31. Однако в УК РФ 1996 г. анализируемые
преступления были отнесены к преступлениям в сфере экономической деятельности, что не нашло поддержки у ученых. Так, по
мнению А. И. Сотова, «основные отличительные признаки данных отношений в том, что они, во-первых, складываются по помодернизации уголовного законодательства в экономической сфере.
М., 2010. С. 196).
30
См.: Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 15, ст. 153.
31
См.: Там же. 1926. № 3, ст. 600.
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воду осуществления государственной власти, во-вторых, одним из
их участников является государственный орган. Принудительное
изъятие части собственности граждан в пользу государства есть
одна из сфер общественной жизни, где как раз осуществляется публичная власть, а в качестве государственного органа выступает
аппарат налоговых инспекций»32. Солидаризуется с высказанной
позицией и Г. П. Новоселов, полагающий, что «понимание налога
как публично-правовой обязанности, возникающей из закона, позволяет утверждать, что ее неисполнение должно рассматриваться
как деяние, совершенное против государства»33.
Характеризуя налоговые правоотношения, Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 17 декабря 1996 г. по делу
о проверке конституционности п. 2 и 3 ч. 1 ст. 11 Закона РФ от
24 июня 1993 года «О федеральных органах налоговой полиции»
указал, что они основаны на властном подчинении одной стороны другой и предполагают субординацию сторон, одной из которых – налоговому органу, действующему от имени государства –
принадлежит властное полномочие, а другой – налогоплательщику – обязанность повиновения. Требования налогового органа и
налоговые обязательства налогоплательщика следуют не из договора, а из закона. С публично-правовым характером налога и
государственной казны и с фискальным интересом государства
связаны законодательная форма учреждения налога, обязательность и принудительность его изъятия, односторонний характер
налоговых обязательств.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что, во-первых,
действия налоговых органов и возникающие в связи с этим налоговые обязательства налогоплательщика регламентированы не договором, а законом. Во-вторых, налог как публично-правовая категория, возникающая из закона, позволяет рассматривать деяние по
его неуплате как преступление, совершенное в сфере управления.
Сотов А. И. Уголовная ответственность за нарушения налогового
законодательства // Ваш налоговый адвокат. Советы юристов: М., 1997.
Вып. 1. С. 270–271.
33
Новоселов Г. . История развития уголовного законодательства о
преступлениях в сфере экономической деятельности // Уголовное право. Особенная часть: учебник для вузов. М., 1998. С. 266.
126
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В-третьих, налоговые отношения – это не частно-(гражданско-)
правовые, а публично-правовые отношения, основанные на властном подчинении одной стороны другой. Кроме того, в ст. 2 ГК
сформулировано важное положение, согласно которому «к имущественным отношениям, основанным на административном или
ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе
налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не
предусмотрено законом». Таким образом, признание налогового
преступления как посягательства на отношения, складывающиеся
в сфере экономической деятельности, выглядит несостоятельным.
§ 2. Проблемы определения объекта преступлений,
совершаемых в сфере экономической деятельности,
и иных деяний, связанных с причинением вреда
экономическим отношениям
Как известно, уголовно-правовые нормы сгруппированы в
структуре Особенной части УК по признаку объекта преступления. Критерием систематизации разделов, глав, статей уголовноправовых норм выступают правоохраняемые объекты. Система
единых родственных, сходных по содержанию правоотношений,
охраняемых уголовным законом от однородных по характеру общественной опасности преступлений, в уголовно-правовой теории
получила название родового объекта. Видовым называется объект,
являющийся единым для групп преступлений одного вида.
Определение родового и видового объекта преступления –
важный шаг на пути установления признаков состава. Как отмечает Б. А. Куринов, учет при квалификации места нормы в системе УК, наименования главы, в которой помещена эта норма,
помогает установить и раскрыть отдельные признаки состава
преступления34. Указанное исходное положение построения Особенной части позволяет правильно определить сущность того
или иного преступления, и на этой основе выработать комплекс
методов противодействия соответствующим деяниям, осознать
См.: Куринов Б. А. Научные основы квалификации преступлений: учеб. пособие для вузов. М., 1984. С. 46.
127
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
степень их общественной опасности, характер и индивидуальные
особенности ущерба, причиняемого тем или иным преступлением (группой преступлений).
Для общей характеристики преступлений в сфере экономической деятельности следует обратиться к вопросу о систематизации уголовного законодательства в целом, с тем чтобы определить их место в структуре Особенной части УК РФ35.
По замыслу разработчиков УК, структурировавших гл. 22 в
раздел VIII Кодекса («Преступления в сфере экономики»), объектом рассматриваемой нами группы преступлений является
совокупность общественных отношений, обеспечивающих нормальное функционирование экономики России как целостного
организма36. Данная точка зрения в настоящее время является
устоявшейся и не вызывает серьезных противоречий.
Что касается объекта гл. 22, то по поводу его определения
среди ученых нет единства во мнениях. Авторские позиции часто
носят противоречивый характер, вызывают разногласия и споры.
Так, Н. А. Лопашенко определяет в качестве объекта преступлений, описанных в гл. 22, экономические отношения, строящиеся на принципах осуществления экономической деятельности.
К числу таких принципов она относит: свободу экономической
деятельности; осуществление экономической деятельности на
законных основаниях; добросовестную конкуренцию; добропорядочность субъектов экономической деятельности; запрет криминальных форм поведения в экономической деятельности37.
См.: Бойцов А. И. Преступления против собственности. СПб.,
2002. С. 10.
36
См., напр.: Уголовное право: Особенная часть: учебник / под ред.
А. И. Рарога. М., 1996. С. 206; Уголовное право: Особенная часть: учебник / под ред. В. Н. Петрашева. М., 1999. С. 289; Уголовное право. Особенная часть: учебник / под ред. Н. И. Ветрова и Ю. И. Ляпунова. М.,
1999. С. 371; Ярыгин В. Г. Экономическая преступность в современных
условиях: теоретико-прикладные аспекты: автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. Н. Новгород, 2006. С. 22; и др.
37
См.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономики: Авторский комментарий к уголовному закону (раздел VII УК РФ). М.,
2006. С. 213–216.
128
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На наш взгляд, в приведенном выше определении не совсем
верно расставлены акценты. Следует согласиться с Л. Д. Ермаковой, отмечающей, что объектом отношений является сама экономическая деятельность (то, по поводу чего складываются отношения), а не ее принципы. Принципы – это те основные начала, на которых базируется экономическая деятельность38.
Отметим, что принципы, являясь научной абстракцией высокой степени, отражают закономерности общественного развития, потребности общества в правовом регулировании. Они
представляют собой общетеоретические ориентиры реализации
права как нормативно закрепленную абстракцию. Вряд ли абстракция может выступать в качестве объекта преступления.
Предлагаемая трактовка объекта противоречит российской
уголовно-правовой доктрине, в соответствии с которой под
объектом преступления традиционно понимаются охраняемые
уголовным законом общественные отношения. Таким образом,
позиция Н. А. Лопашенко вступает в противоречие с уголовноправовой доктриной и позицией законодателя, так как преступление не может посягать на абстракцию39.
Л. Д. Гаухман и С. В. Максимов под объектом преступлений,
предусмотренных гл. 22, понимают «общественные отношения,
обеспечивающие экономическую деятельность, под которой понимается совокупность всех звеньев общественного производства, распределения, обмена, а также потребления материальных
и иных благ»40. Однако Б. В. Волженкин совершенно справедливо, на наш взгляд, критикует это определение, указывая, что
«общественные отношения, на которые посягают экономические
См.: Уголовное право российской Федерации: Особенная часть:
учебник / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Рарога, А. И. Чучаева.
М., 2004. С. 210.
39
См.: Кузнецов А. П. Государственная политика противодействия
налоговым преступлениям в Российской Федерации (проблемы формирования, законодательной регламентации и практического осуществления): Дис. ... д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2001. С. 44–45.
40
См. Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Преступления в сфере экономической деятельности. М., 1998. С. 16–17.
129
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступления, не обеспечивают экономическую деятельность, а
составляют само ее содержание»41.
Еще менее удачной представляется трактовка объекта рассматриваемых нами преступлений, предложенная В. Е. Мельниковой, по мнению которой это «…группа однородных взаимосвязанных общественных отношений, которые складываются в
сфере экономической деятельности»42. Как видим, в данной формулировке автору не удалось раскрыть сущность объекта посягательства, поскольку в сфере экономической деятельности могут
существовать самые различные общественные отношения.
Аналогичным образом определяет объект указанных преступлений и И. В. Шишко43. Думается, что такое определение объекта вряд ли можно считать приемлемым, поскольку оно не учитывает разнообразия всех общественных отношений, которые
складываются в сфере экономической деятельности.
В то же время не совсем успешными, на наш взгляд, являются и попытки некоторых исследователей отразить многообразие
указанных выше общественных отношений. Так, Т. В. Пинкевич в
своем определении объекта преступлений в сфере экономической
деятельности указывает, что его составляют «общественные отношения, регулирующие экономическую деятельность государства в сфере предпринимательской и банковской деятельности,
антимонопольного законодательства, валютного регулирования,
кредитно-денежного, таможенного и налогового обращения»44.
Между тем, в силу изменчивости экономической деятельности,
перечень тех отношений, которые могут выступать в качестве
Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007. С. 76.
42
Уголовное право Российской Федерации: Особенная часть: учебник для юридических вузов / под ред. Б. В. Здравомыслова. М., 1999.
С. 180.
43
См.: Горелик А. С., Шишко И. В., Хлупина Г. Н. Преступления в
сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Красноярск, 1998. С. 5.
44
Пинкевич Т. В. Преступления в сфере экономической деятельности: Уголовно-правовая характеристика, система, особенности квалификации. Ставрополь, 2000. С. 31.
130
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объектов соответствующих экономических преступлений, может
уменьшаться либо дополняться.
Б. В. Яцеленко полагает, что объектом преступлений, совершаемых в сфере экономической деятельности, выступают «…
общественные отношения, возникающие по поводу осуществления нормальной экономической деятельности по производству, распоряжению, обмену и потреблению материальных благ
и услуг»45. Недостаток данной формулировки состоит, на наш
взгляд, в том, что, во-первых, она «не улавливает» сути нарушаемых общественных отношений и, во-вторых, не конкретизирует
понимание «нормальной» экономической деятельности.
Интересную трактовку предлагает Б. М. Леонтьев, который
к объекту рассматриваемых преступлений относит «интересы
государства и отдельных субъектов в сфере их экономической
деятельности»46. Высказанная точка зрения выглядит предпочтительнее изложенных выше. Вместе с тем следует согласиться с
мнением Б. В. Волженкина, указывающего, что интересы отдельных субъектов в сфере их экономической деятельности могут серьезно противоречить закону47.
Мы присоединяемся к мнению ученых, определяющих объект преступлений, входящих в гл. 22, как установленный порядок осуществления экономической и иной предпринимательской
деятельности по поводу производства, распределения, обмена, а
также потребления материальных благ и услуг48.
Приведенное понятие по своему содержанию достаточно полно раскрывает сущность рассматриваемых преступных
посягательств, однако в его формулу следует, на наш взгляд,
внести некоторые уточнения. Дело в том, что экономическая
Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / под ред.
А. И. Рарога. М., 1996. С. 143.
46
Уголовное право Российской Федерации: Особенная часть / под
общ. ред. Г. Н. Борзенкова и В. С. Комиссарова. М., 1997. С. 246.
47
См.: Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). СПб., 2002. С. 81.
48
См., напр.: Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А. И.
Коробеева. Т. 3: Преступления в сфере экономики. СПб., 2008. С. 357;
и др.
131
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деятельность и есть совокупность действий на разных уровнях
хозяйствования, в результате которых люди удовлетворяют
свои потребности посредством производства и обмена материальными благами и услугами49. В целях избежания повторяющихся частей в указанной выше дефиниции, из формулировки приведенного понятия объекта экономических преступлений (гл. 22) необходимо исключить слово «экономической».
С учетом сделанной поправки, можно предложить следующее
определение: объект преступлений в сфере экономической
деятельности – это общественные отношения, регулирующие
установленный порядок осуществления экономической и иной
предпринимательской деятельности по поводу производства,
распределения, обмена, а также потребления материальных
благ и услуг50.
Отметим, что среди ученых нет единства мнений по поводу того, все ли нормы, наполняющие содержание главы 22, соответствуют указанному выше объекту. К числу таких составов
преступлений можно, в частности, отнести деяния, совершаемые
должностными лицами в сфере экономической деятельности.
Причем такие «спорные» нормы размещены не только в гл. 22,
но и в иных главах УК.
Так, например, Г. П. Новоселов, характеризуя преступление,
предусмотренное ст. 169 («Воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности»), отмечает: «Государственная регистрация предпринимательской деятельности есть
действие не столько экономического, сколько административного характера, стало быть, признавая должностное лицо виновным в воспрепятствовании законному предпринимательству (в
незаконном отказе в регистрации или в невыдаче специального
разрешения, лицензии), содеянное следует рассматривать не хоСм.: Экономический словарь / под ред. А. И. Архипова. М., 2001.
См.: Кузьменко В. С. К вопросу об объекте преступлений, предусмотренных ст. 169 и ст. 170 УК РФ // Защита прав человека: теория
и практика: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. / Пермский филиал
Санкт-Петербургского института внешнеэкономических связей, экономики и права. Пермь, 2007. С. 30.
132
49
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зяйственным (экономическим), а должностным преступлением,
охватываемым иной главой УК РФ»51.
Не менее категорично высказывание И. А. Клепицкого в отношении преступления, предусмотренного ст. 170: «Регистрация незаконных сделок с землей и иные деяния, указанные в ст. 170 УК,
влекут ответственность независимо от того, связаны ли эта сделка
или иные деяния с предпринимательской или иной экономической
деятельностью лиц, их совершивших. Поэтому ст. 170 помещена
в гл. 22 УК без необходимых для этого оснований. По существу
– это должностное преступление, место которому в гл. 30 УК»52.
А. Н. Коротенко, с одной стороны, предлагая перенести на
последнее место в гл. 22 составы преступлений, предусмотренные ст. 169, 170, с другой стороны, апеллирует к мнению опрошенных респондентов, 87% которых посчитали целесообразным
переместить эти нормы в гл. 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в
органах местного самоуправления», и заключает, что это также
довольно весомая альтернатива внесенному им предложению53.
Не менее противоречивую позицию занимает А. Ф. Ивлева. С одной стороны, она критикует авторов, считающих, что
включение анализируемых норм в гл. 22 является случайным,
с другой – утверждает, что расположение указанных составов
«…одинаково уместно и в системе норм о должностных преступлениях, и среди норм о преступлениях против экономической
деятельности»54. Отметим, что специфическая особенность преступлений, совершаемых должностными лицами, заключается
в том, что они осуществляются субъектами не извне, а как бы
изнутри самой системы государственных и муниципальных орУголовное право: Особенная часть: учебник для вузов / отв. ред.
И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова, Г. П. Новоселов. М., 1997. С. 262.
52
Клепицкий И. А. Система хозяйственных преступлений. М.,
2005. С. 509.
53
См.: Коротенко А. Н. Структура законодательства о преступлениях в сфере экономики: дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2007.
С. 132.
54
Ивлева А. Ф. Уголовно-правовая охрана земельного оборота в
Российской Федерации. Архангельск 2007. С. 37.
133
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ганов, самими работниками этих органов, государственных или
муниципальных учреждений, военнослужащими, наделенными
соответствующими полномочиями и использующими их при совершении служебных преступлений55.
Полагаем, что отсутствие единства мнений среди ученых
относительно определения объекта преступлений, совершаемых должностными лицами в сфере экономической деятельности, обусловлено, главным образом, тем, что в рассматриваемых
общественно опасных деяниях происходит пересечение интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления с законными интересами государства и отдельных
субъектов в сфере их экономической деятельности.
Таким образом, совершая действия, указанные в ст. 169 и 170,
лицо, злоупотребляя своими должностными полномочиями, причиняет вред общественным отношениям, регулирующим нормальное функционирование государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Все другие указанные отношения
составляют лишь дополнительный объект данных преступлений
(отношения, обеспечивающие свободу осуществления предпринимательской деятельности (ст. 169) и отношения, обеспечивающие законные права и интересы граждан, связанные с владением,
пользованием и распоряжением землей (ст. 170). Исходя из изложенного, представляется, что закрепленное в УК законодательное
решение является не вполне обоснованным и логичным, поэтому
ученые и ставят под сомнение вопрос о размещении указанных
выше преступлений в системе Особенной части УК.
Кроме указанных выше мнений, ряд ученых предлагают вообще исключить норму об ответственности должностных лиц за
воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности из УК. К их числу, в частности, относится Т. Д. Устинова, обосновывающая свое мнение следующими доводами: совершение должностным лицом деяний, предусмотренных ст. 169, невозможно без отсутствия корыстного мотива – извлечения выгоды
См.: Изосимов С. В., Кузнецов А. П. Служебные преступления:
учебно-практический комментарий (глава 23, 30 УК РФ). Н. Новгород,
2003. С. 63.
134
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для себя либо извлечения преимуществ для организаций, интересы
которых представляет и обеспечивает должностное лицо, учиняя
препятствия и вмешиваясь в деятельность юридических лиц и
индивидуальных предпринимателей. «Не руководствуясь побуждениями извлечения выгоды для себя или других лиц, совершать
перечисленные в ст. 169 действия невозможно, за исключением,
пожалуй, случаев, когда должностное лицо в силу безответственного отношения к своим обязанностям или незнания действующих
законодательных актов принимает неразумные, неправильные решения. Но в таком случае, на наш взгляд, достаточно установления
административной ответственности»56. Разумно полагая, что преступление, предусмотренное ст. 169, представляет собой частный
случай злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285),
она предлагает оставить лишь последнюю норму.
Действительно, приведенные доводы, подчеркивающие недостатки конструкции ст. 169 весьма справедливы, однако решать эту проблему по принципу «нет нормы – нет проблемы»,
на наш взгляд, нецелесообразно. Полагаем, что ст. 169 должна
и далее существовать в УК57, но с более совершенной конструкцией. Трансформация основного состав преступления в материальный, обретение новых критериев (например, существенности
Устинова Т. Д. Правовая оценка деяний, заключающихся в воспрепятствовании предпринимательской деятельности (ст. 169 УК), и
вопросы криминализации // «Черные дыры» в Российском законодательстве. 2003. № 3. С. 146–147. Аналогичные мнения высказывают
также Л. С. Аистова (См.: Аистова Л. С. Уголовный закон о преступлениях в сфере экономической деятельности и проблемы его совершенствования // Труды Санкт-Петербургского юридического института
Генеральной прокуратуры РФ. 2000. № 2. С. 32), Л. В. Иногамова-Хегай
(См.: Иногамова-Хегай Л. В. Совершенствование уголовно-правовых
норм об экономических преступлениях // Уголовное право. 2001. № 1.
С. 17–18), Б. В. Волженкин (См.: Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). СПб.,
2002. С. 268; и др.
57
Такого же мнения придерживаются и другие ученые: См.,
напр.: Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Указ. соч. С. 114; Савкина М. А.
Уголовно-правовая охрана экономических интересов: дис. ... канд.
юрид. наук. Н. Новгород, 2006. С. 131–133; и др.
135
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
причиненного ущерба в ч. 1 ст. 169), а также изменение санкции
статьи позволит, как нам кажется, обновленной норме получить
реальную «путевку в жизнь».
Одним из наиболее ярких является пример нарушения принципа системности в ст. 169 и 170 гл. 22, в которых законодатель
определил субъектом преступления должностное лицо. Известно,
что его понятие дано в примечании 1 к ст. 285, действие которого распространяется только не преступления гл. 30 («Преступления против государственной власти, интересов государственной
службы и службы в органах местного самоуправления»). Следовательно, им нельзя руководствоваться при определении субъекта преступления, предусмотренного, допустим, ст. 169, которая
расположена в другой главе – 22 «Преступления в сфере экономической деятельности»).
Более того, использование в предложенном примечании 1
к ст. 285 определения представляет собой не что иное, как применение уголовного закона по аналогии, что прямо запрещено в
ч. 2 ст. 3. В самой же ст. 169 законодатель не указал, кто именно
признается в ней должностным лицом, тем самым он, по существу, блокировал ее действие, так как определить, кто же является субъектом преступления, исходя из законодательной фабулы,
практически невозможно58.
Решить изложенную проблему, по мнению авторов, можно путем изменения формулировки примечания 1 к ст. 285, распространив действие его положений на все статьи УК, как это сделано, например, в отношении представителя власти в примечании к ст. 318.
Такой юридико-технический прием позволит превратить
ст. 169 в специальную норму по отношению к ст. 285. Между тем специальная норма, как правило, не может содержать
меньше криминообразующих признаков, нежели общая, поэтому возникает необходимость закрепления указанных в ст. 285
признаков (мотив – совершение деяния из корыстной или иной
См.: Кузнецов А. П., Изосимов С. В., Бокова И. Н. Проблемы уголовной ответственности за должностные преступления, совершаемые в
сфере экономической деятельности // Российский следователь. 2003.
№ 6. С. 26.
136
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личной заинтересованности; последствие – существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций
либо охраняемых законом интересов общества и государства)
и в ст. 169.
Однако в этом случае диспозиция указанной нормы, с учетом сохранения ее действующей редакции, превратится в нагромождение терминов, существенно усложняющих ее восприятие.
Известно, что казуистичность изложения уголовно-правового
материала всегда считалась недостатком. В этой связи авторам
представляется целесообразным исключение из диспозиции этой
статьи указания на способы совершения названного преступления. Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства,
полагаем, что было бы оптимально указанную норму изложить
следующим образом: «воспрепятствование в любой форме законной предпринимательской или иной деятельности, совершенное
из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекшее
существенное нарушение прав и законных интересов граждан,
организаций, общества или государства».
Отметим, что до сих пор учеными ведутся дискуссии по
поводу установления объекта, а следовательно, и определения
места в структуре Особенной части УК некоторых общественно опасных деяний, находящихся за рамками гл. 22. В частности, это относится к преступлениям, совершаемым должностными лицами в бюджетной сфере, – нецелевому расходованию
бюджетных средств и средств государственных внебюджетных
фондов (ст. 2851 и 2852).
Указанные нормы являются новеллами в УК59. Законодатель расположил их в гл. 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления». Поскольку эта глава,
в свою очередь, включена в раздел X «Преступления против
государственной власти», то, с точки зрения законодателя, родовым объектом этих преступлений выступают общественные
Введены Федеральным законом РФ № 162-ФЗ от 8 дек. 2003 г.
«О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской
Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2003. № 50, ст. 4848.
137
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отношения, обеспечивающие нормальное функционирование
государственной власти60.
Между тем большинство ученых не согласны с таким законодательным решением. Так, В. И. Тюнин, Т. Г. Макарова, Д. А. Бойков и А. В. Макаров считают, что в качестве объекта указанных
деяний выступают общественные отношения, обеспечивающие
установленный законодательством порядок расходования бюджетных средств и средств государственных внебюджетных фондов61.
С точки зрения В. И. Радченко, объектом данных преступлений
является финансовая дисциплина в области бюджетных отношений62. Ю. Л. Анисимов полагает, что объектом уголовно-правовой
охраны преступлений, предусмотренных ст. 2851 и ст. 2852, являются общественно-бюджетные отношения63.
Таким образом, понятие объекта нецелевого расходования
бюджетных средств и средств государственных внебюджетных
фондов, по мнению указанных ученых, выходит как за рамки
См., напр.: Изосимов С. В., Кузнецов А. П. Служебные преступления: учебно-практический комментарий (глава 23, 30 УК РФ).
Н. Новгород, 2003. С. 59; Волженкин Б. В. Служебные преступления:
Комментарий законодательства и судебной практики. СПб., 2005. С. 50;
Уголовное право России: учебник для вузов: в 2 т. / под ред. А. Н. Игнатова и Ю. А. Красикова. Т. 2: Особенная часть. М., 2005. С. 795; Уголовное право: Общая и Особенная части: учебник для вузов / под ред.
М. П. Журавлева и С. И. Никулина. М., 2004. С. 650; и др.
61
См., напр.: Тюнин В., Макарова Т. Новые составы должностных
преступлений (юридический анализ) // Уголовное право. 2004. № 2.
С. 70; Макаров А. В. Уголовно-правовые меры противодействия бюджетным преступлениям (Преступления в бюджетной сфере: социальноэкономическая и правовая характеристика). М., 2004. С. 132; Бойков Д. А. Нецелевое расходование бюджетных средств: криминологический и уголовно-правовой анализ: Ддс. ... канд. юрид. наук. М., 2005.
С. 72; и др.
62
См., напр.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В. М. Лебедев. 6-е изд., перераб. и доп. М., 2006.
С. 757; Научно-практическое пособие по применению УК РФ / под ред.
В. М. Лебедева. М., 2005. С. 675; и др.
63
См.: Анисимов Ю. Л. Особенности квалификации преступлений
в сфере бюджетных отношений. Чебоксары, 2005. С. 43.
138
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объекта преступлений, предусмотренных гл. 30, так и за рамки
объекта преступлений, объединенных в разделе X.
С указанным суждением можно было бы согласиться при
условии, если бы анализируемые преступления совершались
общим субъектом. В данном же случае речь идет о совершении
преступления специальным субъектом, то есть должностным
лицом. Изложенное позволяет сделать вывод, что нецелевое
расходование средств бюджетов разных уровней, равно как и
средств внебюджетных фондов, дестабилизирует в первую очередь управленческую деятельность, а уже во вторую – воздействует на экономическую деятельность.
Принимая во внимание вышеизложенное, а также исходя
из общих принципов построения Особенной части Кодекса
(учет объекта преступления), полагаем, что нормы, предусматривающие ответственность за нецелевое расходование бюджетных средств и средств государственных внебюджетных
фондов (ст. 2851 и 2852), должны располагаться все же в гл.
30 «Преступления против государственной власти, интересов
государственной службы и службы в органах местного самоуправления», а не в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности».
§3. Классификация преступлений
в сфере экономической деятельности
Вопросы систематизации и определения объекта экономических преступлений напрямую связаны с проблемами выбора
критериев для их классификации. В многочисленных научных и
учебных изданиях предлагаются различные основания для распределения названных общественно опасных деяний по соответствующим классификационным группам.
Зачастую в качестве критерия классификации выбирают объект преступления. Так, например, Б. В. Яцеленко, исходя из того,
какой именно сфере экономической деятельности причиняется
вред при совершении соответствующих преступлений, классифицирует деяния, предусмотренные гл. 22, на три группы: преступления а) в сфере предпринимательства – ст. 169–175, 178–
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
180, 183, 184, 195 – 197; б) в денежно-кредитной сфере – ст. 176,
177, 181, 185–187; в) в сфере финансовой деятельности государства – ст. 18864, 194, 198, 19965. Схожие классификации предлагают И. А. Клепицкий66 и А. М. Валеев67.
Критикуя изложенную выше классификацию Б. В. Яцеленко, Б. В. Волженкин совершенно справедливо, на наш взгляд,
указывает, что ее существенным недостатком является неопределенность, отсутствие четкости, так как практически все преступления, отнесенные автором ко второй и третьей группам,
совершаются в сфере предпринимательства, а некоторые преступления, включенные в первую группу, могут и не иметь к предпринимательству никакого отношения68. Юридико-техническим
несовершенством такой классификации, отмечает ученый, является также то, что многие из экономических преступлений посягают на несколько различных видов общественных отношений
и причиняют вред различным ценностям и интересам69. Данное
обстоятельство также не охватывается этой классификацией.
В свою очередь система преступлений в сфере экономической деятельности, предложенная Н. А. Лопашенко, основанная на авторском понимании объекта рассматриваемой группы
общественно опасных деяний, включает в себя следующие группы посягательств: а) на общественные отношения, основанные
на принципе свободы экономической деятельности – ст. 169;
Эта и другие классификации излагаются нами в редакции, предложенной авторами, без учета того обстоятельства, что некоторые из
преступлений, указанные них, в настоящее время исключены из уголовного закона.
65
См.: Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под
ред. А. И. Рарога. М., 1996. С. 145 – 146.
66
См.: Клепицкий И. А. Система хозяйственных преступлений. М.,
2005. С. 125–165.
67
См.: Валеев А. М. Ответственность должностных лиц за преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву
России (ст. 169, 170 УК РФ): автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань,
2005. С. 17.
68
См. Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007. С. 80.
69
См.: Там же. С. 79.
140
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б) на общественные отношения, основанные на принципе осуществления экономической деятельности на законных основаниях – ст. 171, 172, 189, 191, 193; в) на общественные отношения,
основанные на принципе добросовестной конкуренции субъектов экономической деятельности – ст. 178, 180, 183, 184; г) на общественные отношения, основанные на принципе добропорядочности субъектов экономической деятельности – ст. 176, 177, 185,
190, 194 – 199; д) на общественные отношения, основанные на
принципе запрета криминальных форм поведения в экономической деятельности – ст. 170, 173 – 175, 179, 181, 186 – 188, 19670.
Отметим, что в юридической литературе указанная классификация также подвергается критике. Так, с точки зрения
Л. С. Аистовой, мнение которой мы разделяем, приведенные
Н. А. Лопашенко принципы не являются общепризнанными71,
поэтому строить систему экономических преступлений на основании избранного автором критерия вряд ли целесообразно.
В. Ф. Лапшин, в зависимости от объекта преступного посягательства, под которым он понимает общественные отношения, складывающиеся в сферах административно-экономической
(управленческой), хозяйственной, монополистической и финансовой деятельности, предлагает выделять следующие группы
экономических преступлений:
1. Административно-экономические (управленческие) преступления. Каждое из них характеризуется совершением незаконных действий должностных лиц органов публичной власти,
направленных на отношения, возникающие в сфере: а) управленческой деятельности государства в области экономики; б) получения заинтересованным лицом прав на осуществление предпринимательской (экономической) деятельности. К таким преступлениям относятся составы, предусмотренные ст. 169 и 170.
2. Хозяйственные, в том числе внешнеэкономические
преступления. Основными видами отношений, на которые направлены данные уголовно-наказуемые деяния, являются: а)
См.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности (Комментарий к главе 22 УК РФ). Ростов-н/Д., 1999. С. 42–43.
71
См.: Аистова Л. С. Незаконное предпринимательство. СПб.,
2002. С. 80.
141
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
легитимность процесса получения статуса хозяйствующего
субъекта; б) отношения по поводу законного систематического получения прибыли от осуществления предпринимательской
деятельности; в) внутренний и внешний рынок продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. К данным преступлениям им относятся общественно опасные деяния, предусмотренные ст. 171 – 173, 175, 188 – 190.
3. Преступления экономического доминирования72 и недобросовестной конкуренции. Эти посягательства направлены на отношения, возникающие при: а) представлении хозяйствующими субъектами контролирующим органам власти и управления
информации о своем положении на товарном рынке; б) обеспечении защиты сведений, которые составляют коммерческую
и иную тайну; в) соблюдении свободы заключения договора и
правил конкурентной борьбы на рынке товаров, работ и услуг.
К данной группе преступлений относятся те, которые предусмотрены ст. 178, 179, 180, 181, 182, 183, 184, 1851.
4. Финансовые преступления. В зависимости от вида финансовой деятельности к таким преступлениям названный выше автор предлагает относить общественно опасные посягательства на
отношения: а) образования финансов (ст. 185 – 187); б) распределения финансов (ст. 176, 194 – 1992); в) использования финансов
(ст. 174, 1741, 177, 191 – 193 УК)73.
Согласимся с мнением Л. Л. Кругликова, редактором учебного пособия, в котором изложена указанная классификация, о том,
что она также не является бесспорной, поскольку сужает понимание экономических преступлений и расходится с толкованием их в
отдельных зарубежных уголовно-правовых актах74.
Под доминирующим положением, по мнению В. Ф. Лапшина,
следует понимать исключительное положение хозяйствующего субъекта на рынке определенного товара, дающее ему возможность оказывать
решающее влияние на конкуренцию, затруднять доступ на рынок иным
хозяйствующим субъектам или иным образом ограничивать свободу их
экономической деятельности (См.: Лапшин В. Ф. Финансовые преступления / под науч. ред. Л. Л. Кругликова. М., 2009. С. 24).
73
См.: Лапшин В. Ф. Указ. соч. С. 23–25, 28.
74
См.: Там же. С. 5.
142
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Классификация, предложенная А. А. Аслахановым, базируется на общественных отношениях, характеризующих групповой
объект преступлений, предусмотренных гл. 22. По этому основанию автор выделяет четыре группы норм о соответствующих
преступлениях: а) об ответственности за преступления в сфере
производства – ст. 169, 171–173, 178, 183; б) об ответственности
за преступления в сфере обмена – ст. 170, 174, 175, 179, 185–191;
в) об ответственности за преступления в сфере распределения –
ст. 191–199; г) об ответственности за преступления в сфере потребления – ст. 181, 184, 18675.
Основная критика данной классификации вызвана с исключением автором из вышеперечисленной системы норм, предусмотренных ст. 176, 177 и 180. При этом он никак не обосновывает отсутствие данных составов преступлений в предложенной им
классификации. Представляется, что вряд ли ее можно считать
удачной, поскольку она не является полной и не несет в себе ни
практической, ни теоретической ценности.
Отметим, что в юридической литературе встречаются и нетрадиционные классификации преступлений в сфере экономической деятельности. В частности, И. А. Клепицкий предложил
разделить нормы об ответственности за экономические преступления, взяв за основу критерий их эволюционного развития. Все
преступления, предусмотренные гл. 22, он разделил на четыре
группы: а) существовавшие в дореволюционном уголовном законодательстве, а в последующем воспринятые советским и российским законодательством – ст. 175, 180, 186, 188, 191, 198, 199;
б) «унаследованные» от советского права – ст. 192; в) сформировавшиеся под влиянием зарубежного и «старого» русского права,
не существовавшие в советском праве – 171, 174, 1741, 176, 178,
183, 185, 1851, 187, 189, 195–197; г) новые нормы – 169–1711, 173,
177, 179, 181, 184, 190, 193, 19476.
Данная классификация хотя и является своеобразной, однако
вряд ли представляет какую-либо практическую ценность. Кроме
См.: Аслаханов А. А. Проблемы борьбы с преступностью в сфере
экономики (криминологический и уголовно-правовой аспекты): автореф. ... д-ра юрид. наук. М., 1997. С. 27–28.
76
См.: Клепицкий И. А. Указ. соч. С. 44–45.
143
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
того, как справедливо отмечает Б. В. Волженкин, она содержит
отдельные неточности. Так, например, подкуп участников спортивных соревнований (ст. 184) широко криминализован в уголовном законодательстве США, однако автор отнес данное преступление не к третьей, а к четвертой из указанных выше групп77.
Некоторые ученые в качестве критерия классификации выбирают признаки объективной или субъективной стороны либо
проводят систематизацию с учетом особенностей субъектов экономических преступлений. Приведем в качестве примера некоторые из таких классификаций.
Так, Т. Ю. Погосян предлагает систематизировать общественно опасные деяния в сфере экономической деятельности в зависимости от способа совершения преступления. По этому критерию
она выделяет девять групп преступлений, совершаемых 1) в сфере
экономической деятельности, должностными лицами с использованием служебных полномочий – ст. 169, 170; 2) путем незаконного использования прав на осуществление экономической деятельности – ст. 171–173; 3) с использованием незаконно приобретенного, полученного или удерживаемого имущества – ст. 174–177;
4) с использованием монопольного положения на рынке или принуждения – ст. 178, 179; 5) с использованием обмана или подкупа – ст. 180–184; 6) путем злоупотреблений при выпуске ценных
бумаг либо путем изготовления или сбыта денег, ценных бумаг,
кредитных, расчетных карт или иных платежных документов –
ст. 185–187; 7) с использованием прав участника внешнеэкономической деятельности – ст. 188–190; 8) путем незаконного обращения с валютными ценностями – ст. 191–193; 9) путем уклонения от
имущественных обязательств – ст. 194–19978.
Предложенная классификация также вызывает ряд замечаний. Во-первых, она выглядит слишком громоздкой, что затрудняет пользование ею. Во-вторых, в некоторых преступлениях
способы их совершения могут быть альтернативными либо воВолженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007. С. 88.
78
См.: Погосян Т. Ю. Уголовное право: Особенная часть. М., 1998.
С. 267–332.
144
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обще отличными друг от друга, если учитывать квалифицированные виды соответствующих деяний.
Отдельные авторы предлагают делить нормы гл. 22, взяв в
качестве критерия классификации особенности субъекта преступлении. Так, Л. В. Бирюков, используя данное основание, объединил рассматриваемые преступления в две группы: преступные
деяния, совершаемые лицами,
1) обеспечивающими государственное регулирование экономической деятельности – ст. 169, 170;
2) представляющими субъектов экономической деятельности – ст. 171–174, 176, 177, 180, 182, 185, 191 – 193, 195–198 УК79.
Предложенная классификация не включает в себя целый ряд
норм, предусмотренных гл. 22, в связи с чем говорить о ее полноте и завершенности не приходится. Указанное обстоятельство отрицательно сказывается на практической ценности этой классификации и ее теоретической значимости.
Как видно, классификация преступлений в сфере экономической деятельности связана с рядом объективных трудностей:
сложностью установления объекта многих преступлений; казуистичным законодательным описанием признаков составов
в диспозициях норм; несоответствием законодательной формы
описания деяния его содержанию в новых нормативных актах, к
которым отсылают диспозиции большинства норм80.
Подводя итог краткому анализу мнений ученых относительно систематизации преступлений в сфере экономической
деятельности, следует согласиться с мнением П. С. Яни о том,
что «… бесспорно удачной классификации групп объектов
экономических преступлений не предложено до сих пор, да и,
видно, создать такую классификацию весьма затруднительно в
См.: Бирюков Л. В. Предприятия с иностранным капиталом.
Представительства и финансы инофирм: Деятельность в России. Порядок регистрации. Отчетность и налогообложение. М., 1997. С. 94–95.
80
См.: Кузнецов А. П. Преступления в сфере экономической деятельности: понятие, место, классификация // Следователь. 2000. № 2.
С. 8.
145
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принципе»81. Такую же позицию высказывает в своем исследовании Н. Н. Маршакова82.
§ 4. Законодательные дефекты норм,
предусматривающих ответственность
за преступления в сфере
экономической деятельности
Нормы действующего российского уголовного законодательства об ответственности за преступления в сфере экономической
деятельности неоднократно подвергались критическому анализу
ученых-криминалистов. Комплексное изучение нормативных установлений, закрепленных в гл. 22, с учетом последних изменений,
внесенных в уголовный закон, позволяет сделать вывод о том, что
они имеют существенные юридико-технические дефекты, основными из которых являются: а) нарушение требований системности
при формулировании уголовно-правовых запретов; б) произвольность выбора криминообразующих признаков соответствующих
составов преступлений; в) пренебрежение правилами техникоюридического конструирования уголовно-правовых предписаний.
Бесспорно, что формулирование уголовно-правовых норм требует соблюдения определенных правил и приемов законодательной техники. При этом «...главной задачей, – указывает А. Д. Антонов, – является достижение соответствия между формой закона и его сущностью, замыслом законодателя и его воплощением.
Только при решении указанной задачи можно рассчитывать на будущую эффективность новеллы»83. Конструирование оптимальной
нормы предполагает выполнение правил законодательной техники,
а именно: соблюдение принципов дифференциации ответственности, стройность уголовно-правовой нормы, единообразие использования технических приемов ее построения (унификация), выСм.: Уголовное право России. Особенная часть / под ред.
И. Э. Звечаровского. М., 2004. С. 226.
82
Маршакова Н. Н. Классификация в российском уголовном законодательстве (теоретико-прикладной анализ). Н. Новгород, 2009. 208 с.
83
Антонов А. Д. Теоретические основы криминализации и декриминализации: дис. ... канд. юрид. наук. Ижевск, 2001. С. 116.
146
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
держанность атрибутики, максимальную компактность изложения,
строгость стиля, ясность языка, определенность терминологии.
Требование стройности архитектоники включает в себя:
а) унифицированный подход к обозначению структурных частей
статьи; б) единообразное формулирование заголовков статей;
в) установление относительной соразмерности между частями
статей и смежными составами преступлений.
Применительно к уголовному праву данные требования воплощены, прежде всего, в принципе определенности и единства
терминологии: «Криминализация в законе любого общественно
опасного деяния … должна осуществляться в определенных с точки зрения языка терминах, – единых для действующего уголовного
законодательства»84. Поскольку при описании элементов состава
того или иного экономического преступления довольно часто используются какие-либо новые дефиниции или оценочные понятия,
необходимо иметь в виду, что таковые должны быть расшифрованы либо в самом уголовном законе (например, понятия крупного /
особо крупного размера (ущерба); дефиниции: «финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом», «манипулирование ценами на рынке ценных бумаг» и т. д.)
либо, если диспозиция нормы имеет бланкетный характер, в ином
нормативно-правовом акте (например, понятия «предпринимательская деятельность», «недопущение, ограничение или устранение
конкуренции», «эмиссия ценных бумаг» и т. п.).
Несомненно, юридическая терминология является важнейшим компонентом законодательной техники, ибо с ее помощью
достигается формальная определенность права. Именно благодаря ей «мысль …воплощается в законодательной формуле»85.
Система уголовного законодательства получает свое внешнее
оформление с помощью языка, который в данном случае выполняет функцию носителя информации о содержании уголовного
законодательства вообще и уголовно-правовых запретов в особенности. Язык есть средство фиксации мысли и воли законодаОснования уголовно-правового запрета. М., 1982. С. 238.
85
Яцеленко Б. В. Противоречия уголовно-правового регулирования: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1997. С. 279.
147
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теля, с него начинается и им завершается процесс формирования
и формулирования уголовного закона.
Таким образом, можно сделать вывод, что оптимальность
той или иной нормы, содержащей информационную модель запрещаемого поведения, в конечном счете зависит от ее «технологичности», то есть совершенства законодательной конструкции.
«При этом необходимо исходить из презумпции соблюдения законодателем всех требований, предъявляемых к криминализации
соответствующего деяния. Степень полноты отражения в законе
всех существенных признаков выявленной формы общественно
опасного поведения почти полностью зависит от уровня развития законодательной техники, от того, насколько законодателю
с помощью данной техники удастся добиться четкости и ясности
уголовно-правовой нормы»86. К сожалению, в отношении норм,
устанавливающих ответственность за преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности, приходится констатировать, что наличие нечетких формулировок, противоречивость
отдельных законодательных установлений, закрепленных в ней,
создает значительные сложности в их применении на практике. В этой связи совершенно справедливыми являются слова
И. Я. Козаченко о том, что «многоплодие законов не есть спасение от их некачественности и слабой эффективности»87.
Несоблюдение требований конструирования уголовноправовых норм можно, в частности, проиллюстрировать на
примере ст. 174 и 1741. В ст. 174 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими
лицами преступным путем», указана цель – придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными
денежными средствами или иным имуществом – она включена в
диспозицию. А в ст. 1741 «Легализация (отмывание) денежных
средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления», прямого указания на цель нет,
она, по всей вероятности, подразумевается. В результате, в отлиАнтонов А. Д. Указ. соч. С. 111.
Козаченко И. Я. Криминологическая обусловленность уголовноправовых норм // Реагирование на преступность: концепции, закон,
практика. М., 2002. С. 18.
148
86
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чие от ст. 174, совершение в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными лицом в результате совершения им
преступления, либо использование указанных средств или иного
имущества для осуществления предпринимательской или иной
экономической деятельности, признается преступным, даже если
указанной в ст. 174 цели лицо не преследует.
Получается, что законодатель требует вменять ст. 1741 во
всех случаях использования лицом в гражданском обороте имущества, похищенного им, полученного в качестве взятки, в качестве дохода от незаконного предпринимательства и т. п. Учитывая, что в таких ситуациях у лица нет намерения совершить преступление, от правоприменителя, по сути, требуется нарушить
принцип законности (ст. 3).
Тем не менее судьи, как показывает изучение правоприменительной практики, не всегда руководствуются этим решением
законодателя и зачастую оправдывают лицо, ссылаясь на то, что
цели легализации при совершении подсудимым указанных действий не установлено. В связи с этим мы согласны с Э. С. Мурадовым, который пишет: «Очевидно, что буква уголовного закона в этой части должна быть приведена в соответствие с его
смыслом»88, и предлагаем изложить ч. 1 ст. 1741 с указанием цели,
а именно: «в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами
или иным имуществом».
К числу норм с дефектами, нарушающими принципы построения УК, также следует отнести и ч. 2 ст. 176, где определяется ответственность за использование государственного целевого кредита не по прямому назначению. По этой норме, в частности, может
быть привлечено к ответственности должностное лицо, получившее
государственный целевой кредит в форме бюджетного кредита и
допустившее его нецелевое расходование. В данном случае применению подлежит именно ч. 2 ст. 176, а не ст. 2851 («Нецелевое
расходование бюджетных средств»), так как в последней говорится
Мурадов Э. С. Мотивы и цели в преступлениях в сфере экономической деятельности // Соискатель. 2004. № 1. С. 33–36.
149
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
о бюджетных средствах, которые не являются государственным целевым кредитом и предоставляются не на условиях возвратности89.
При этом обязательным условием наступления ответственности выступает крупный размер нецелевого расходования кредита, который
в ст. 176 составляет 1,5 млн рублей (причем до недавнего времени этот размер составлял сумму, превышающую двести пятьдесят
тысяч рублей). Такой же размер установлен и в основном составе
преступления, предусмотренного ст. 2851. Однако сроки наказания
в виде лишения свободы в первом и втором случае разные.
Если любое лицо (общий субъект), виновное в незаконном получении или использовании не по прямому назначению
государственного целевого кредита на сумму, превышающую
1,5 млн руб. (ч. 2 ст. 176), ожидает наказание сроком до пяти лет,
то должностное лицо (специальный субъект), израсходовавшее
нецелевым образом бюджетные средства на аналогичную сумму, может чувствовать себя относительно спокойно, поскольку
только в крайнем случае его ожидает наказание в виде лишения
свободы на срок до двух лет.
Если сумма израсходованных не по целевому назначению
бюджетных средств превысит размер 7,5 млн рублей, то виновное должностное лицо может быть подвергнуто такому же наказанию (на срок до пяти лет), которое установлено в ч. 2 ст. 176. Но
данное обстоятельство не учтено в ст. 176, где не предусмотрена
дифференциация уголовной ответственности для такого случая.
Хотя, безусловно, степень общественной опасности деяния при
этом увеличивается.
На основании изложенного можно сделать вывод о том, что
законодатель считает нецелевое расходование крупных бюджетных средств должностными лицами гораздо менее общественно
опасным, нежели нецелевое расходование бюджетного целевого
кредита, совершенное тем же должностным лицом или другими
руководителями90. Основания, по которым принято подобное решение, остаются за рамками понимания.
См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления: Комментарий
законодательства и судебной практики. СПб., 2005. С. 124.
90
См.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономики: Авторский комментарий к уголовному закону (радел VIII УК РФ). М., 2006.
150
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Принцип унификации определения уголовно-правовых признаков в родственных составах преступлений не учтен законодателем и при конструировании состава преступления, предусмотренного ст. 194 («Уклонение от уплаты таможенных платежей,
взимаемых с организации или физического лица»). Полагаем, что
будучи частью этой одной системы (преступления в сфере экономической деятельности), она должна быть сконструирована по
правилам, примененным для сходных норм (ст. 198, 199). Законодатель должен строго руководствоваться едиными требованиями, использовать однотипную терминологию, унифицировать
лексические приемы построения фраз и выражений. Между тем
формулировка криминообразующих признаков ст. 194 является
примером несоблюдения правил юридической техники.
Во-первых, обращает на себя внимание то, что предмет преступления в данной норме обозначен во множественном числе –
«таможенные платежи». Исходя из буквального толкования данного законодательного установления, уголовная ответственность
для лица, не уплатившего только один взнос, исключается, что,
на наш взгляд, абсурдно. Употребление множественного числа в
значении единственного уместно в литературе; однако при создании правовой нормы этот прием недопустим, поскольку предоставляет возможность для ее неверной трактовки. В этой связи
полагаем необходимым предмет преступления в ст. 194 сформулировать в единственном числе – таможенный платеж.
Во-вторых, в отличие от преступлений, предусмотренных
ст. 198, 199, в норме, устанавливающей ответственность за уклонение от уплаты таможенных платежей, отсутствует указание на
способы совершения данного преступления. Подход разработчиков данной статьи нам представляется абсолютно правильным,
однако системность уголовно-правовых норм в этом случае все
же нарушена. Такого нарушения можно было бы избежать, если
бы ст. 198 и 199 были сформулированы по правилам, которые исС. 385; Изосимов С. В., Карпов А. Г. Нецелевое использование бюджетных средств и средств государственных внебюджетных фондов
(уголовно-правовое и криминологическое исследование). Н. Новгород,
2008. С. 248–249; и др.
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пользованы при конструировании объективной стороны состава
уклонения от уплаты таможенных платежей.
В-третьих, несмотря на то что состав преступления, предусмотренного ст. 194, сконструирован по типу формального, анализ примечания к этой норме позволяет утверждать, что данное
преступление считается оконченным только с момента наступления последствий, поскольку размер ущерба определяется исходя
из суммы «неуплаченных таможенных платежей». В целом с
этим положением нельзя не согласиться, однако момент окончания преступления должен следовать из текста диспозиции нормы, а не примечания. Поэтому представляется правильным закрепить в качестве преступного деяния не уклонение от уплаты,
а неуплату или неполную уплату таможенных платежей.
Коль скоро мы упомянули нормы о налоговых преступлениях, необходимо сказать и о них. Данные составы преступлений,
пожалуй, подвергались наибольшей критике (нужно признать,
что во многих случаях вполне обоснованно) со стороны правоведов. Между тем в настоящее время конструкции этих статей
оставляют желать лучшего.
Основные возражения вызывают формулировки диспозиций
ст. 198 и 199, в которых законодатель стремится к формализации противоправных деяний. В соответствии с законодательными предписаниями уголовно наказуемым является уклонение от
уплаты налогов и (или) сборов в крупном размере путем непредставления налоговых деклараций или иных документов, представление которых в соответствии с законодательством РФ о
налогах сборах является обязательным, либо путем включения
в налоговую декларацию или иные документы заведомо ложных сведений. В представленном виде по конструкции составы
рассматриваемых преступлений следует считать формальными.
Ответственность, исходя из текста статей, наступает с момента
непредставления необходимых сведений или включения в документы заведомо ложных сведений. Однако с телеологической
точки зрения такой подход нельзя признать правильным.
Целью создания норм об ответственности за неуплату налогов всегда являлась и является потребность недопущения эконо152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мического ущерба. Очевидно, что само по себе внесение фальсифицированных сведений в документы или непредставление
последних в налоговые органы такого ущерба не причиняет. Общественную опасность представляет непоступление налоговых
платежей в бюджет в результате совершения соответствующих
преступлений. Поэтому введение уголовно-правового запрета
без учета общественно опасных последствий в виде фактической
неуплаты налогов необоснованно повышает репрессивность уголовного закона. В связи с этим представляется, что при описании
деяний в ст. 198 и 199 необходимо использовать формулировку
не «уклонение», а «неуплата или неполная уплата налога», взимаемого с физического лица (либо с организации). В этом случае
не возникает сомнений в том, что деяние является оконченным с
момента неперечисления сумм налога в надлежащий срок. Именно таким образом сконструирована ст. 122 НК, устанавливающая
ответственность за неуплату или неполную уплату сумм налога
(сбора). Если учитывать требования системности, то терминология налогового законодательства должна быть перенесена в УК.
Еще одним недостатком ст. 198, 199 выступает указание на
способы совершения преступления при описании объективной
стороны. Против включения способов совершения преступления
в число обязательных признаков состава выступает также правоприменительная практика. В ней выделяется более 180 способов
уклонения от уплаты налога, с помощью которых возможно причинение экономического ущерба в крупном размере. Причина, по
которой уголовно-наказуемыми являются только четыре, остается за рамками понимания. Учитывая вышеизложенное, целесообразно было бы отказаться от описания способов уклонения от
уплаты налога в диспозициях статей 198 и 199. Аналогичная законодательная регламентация налоговых преступлений использовалась в УК РСФСР 1922 и 1926 гг.
Множество нареканий со стороны юридической общественности вызывают также примечания к указанным выше нормам.
Их новая редакция поставила в затруднительное положение не
только налогоплательщиков, но и сотрудников, занимающихся
правоприменением. В первую очередь необходимо остановиться
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на проблеме понимания крупных и особо крупных размеров и их
значений в оценке деяния. Так, в примечании к ст. 198 крупным
размером признается сумма налогов и (или) сборов, составляющая за период в пределах трех финансовых лет подряд более шестисот тыс. рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов
и (или) сборов превышает 10% подлежащих уплате сумм налогов и (или) сборов, либо превышающая один млн. восемьсот тыс.
рублей, а особо крупным размером – сумма, составляющая за
период в пределах трех финансовых лет подряд более трех млн.
рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышает 20% подлежащих уплате сумм налогов и (или)
сборов, либо превышающая девять млн. рублей.
В свою очередь в примечании к ст. 199 крупным размером
признается сумма налогов и (или) сборов, составляющая за период в пределах трех финансовых лет подряд более двух млн.
рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышает 10% подлежащих уплате сумм налогов и (или)
сборов, либо превышающая шесть млн. рублей, а особо крупным
размером – сумма, составляющая за период в пределах трех финансовых лет подряд более десяти млн. рублей, при условии, что
доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышает 20% подлежащих уплате сумм налогов и (или) сборов, либо превышающая тридцать млн. рублей.
На наш взгляд, законодателю при конструировании примечаний следовало унифицировать подходы относительно установления размеров неуплаченных сумм налогов и (или) сборов,
характеризующих неуплаты этих сумм как преступление, применительно к любым фактам уклонения от выполнения налоговых
обязанностей, то есть эти суммы не должны зависеть о того, какую долю составляет неуплаченная сумма в общем объеме сумм,
подлежащих уплате в виде налогов и (или) сборов.
Проведенное исследование показало, что Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. здесь был допущен явный просчет и он
нуждается в незамедлительном устранении. Ни налоговый служащий, ни тем более налогоплательщик не в состоянии во всей
полноте уяснить столь сложную систему расчетов. Воля законо154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дателя в данном случае оказалась завуалированной, выраженной
настолько смутно, неотчетливо, что едва ли она может реально
стать дисциплинирующим фактором правопорядка в экономике
(экономического правопорядка)91.
Одним из проявлений игнорирования положений одних
норм УК РФ при создании других выступает использование законодателем в Особенной части термина «неоднократность». Как
известно, в соответствии с Федеральным законом РФ от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в
Уголовный кодекс Российской Федерации»92 ст. 16 УК РФ «Неоднократность преступлений» утратила силу, в результате чего
множественность преступлений в настоящее время определяется
только двумя видами: совокупностью и рецидивом преступлений. Исходя из этого, вопросы неоднократности преступлений
разрешаются в соответствии с правилами, установленными применительно к совокупности преступлений или рецидиву.
Не останавливаясь на оценке исключения из уголовного
закона признака неоднократности как одной из форм множественности преступлений, необходимо обратить внимание на
допущенные ошибки. Так, в измененной редакции ст. 178 «Недопущение, ограничение или устранение конкуренции» фигурирует неоднократное злоупотребление доминирующим положением на рынке. Аналогичный признак продолжает оставаться и
в ч. 1, 2 ст. 180 («Незаконное использование товарного знака»).
И если в последнем случае еще можно говорить о технической
ошибке, на которую не обратили внимание при внесении изменений от 8 декабря 2003 г., то чем объяснить столь очевидное
нарушение положений Общей части УК в ст. 178 – совершенно непонятно. Помимо этого, нужно отметить, что ни в одной
из норм Особенной части, кроме ст. 178 и 180, неоднократность
не предусматривается в качестве обязательного признака основного состава. Подобный подход свидетельствует о наличии так
называемой «скрытой» административной преюдиции, от которой, как известно, законодатель отказался. Более того, если в ст.
См.: Панченко П. Н. Оптимизация уголовной политики и проблемы правопорядка в экономике. Н. Новгород, 2004. С. 178–179.
92
Собрание законодательства РФ. 2003. № 50, ст. 4848.
155
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
180 для привлечения лица к ответственности необходимо либо
неоднократное использование чужого товарного знака, либо причинение крупного ущерба, то в ст. 178 крупный ущерб должен
быть причинен именно неоднократным злоупотреблением доминирующим положением. Исходя из смысла уголовно-правового
понимания, «неоднократность» предполагает совершение двух и
более преступлений, за которые лицо не было привлечено к уголовной ответственности. В данном случае возникает ситуация,
при которой лицо может совершить одно злоупотребление доминирующим положением и причинить сколь угодно крупный
ущерб, но подлежать уголовной ответственности оно не будет.
Логика законодателя в данном случае не поддается какому-либо
объяснению. Еще в худшей ситуации находится правоприменитель, который должен каким-то образом реализовывать на практике данное нормативное установление.
В заключение следует еще раз отметить, что при формулировании уголовно-правовых предписаний законодатель, используя
весь арсенал средств юридической техники, применяет различные языковые формы их изложения. При этом особое внимание
должно уделяться приемам и способам изложения текста, то есть
юридическому стилю. Основным признаком такого стиля является формализация, позволяющая придать юридическому тексту
унифицированность, стереотипность и стандартизированность.
В результате такого юридико-технического приема текст уголовного закона получает четкую графически выдержанную форму.
Неоднозначность уяснения понятийного аппарата, важнейших
теоретических положений уголовного права служит препятствием эффективному применению уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за преступления в сфере экономической деятельности. Примером могут служить конструкции
уголовно-правовых норм гл. 22 УК, в которых законодатель неверно использует терминологический инструментарий.
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 5
Уголовно-правовой анализ составов
и проблемы квалификации
отдельных преступлений в сфере
экономической деятельности
В настоящей главе будут выборочно рассмотрены составы
преступлений, которые либо недавно закреплены в УК РФ (например, ст. 1701 «Фальсификация единого государственного реестра
юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы
депозитарного учета», ст. 1712 «Незаконные организация и проведение азартных игр»), либо недостаточно проанализированы в
современной юридической литературе и имеют сложную и объемную «бланкетную» составляющую (например, ст. 1711 «Производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции», ст. 172 «Незаконная банковская
деятельность», ст. 1991 «Неисполнение обязанностей налогового
агента»), либо составляют значительный количественный объем
в правоприменительной практике (например, ст. 171 «Незаконное
предпринимательство», ст. 199 «Уклонение от уплаты налогов и
(или) сборов с организации») и некоторые другие.
§ 1. Преступления против общего порядка
осуществления предпринимательской
деятельности
Воспрепятствование законной предпринимательской
или иной деятельности (ст. 169). В соответствии со ст. 8 Конституции РФ гражданам гарантируется единство экономического
пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической
деятельности, признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности. В ст. 34 Конституции предусмотрено право каждого на
свободное использование своих способностей и имущества для
предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конструируя ст. 169, законодатель стремился, с одной стороны, создать дополнительные гарантии деятельности государства
в сфере правового регулирования в экономике, с другой – защитить конституционные права лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную деятельность как хозяйствующих субъектов
и как полноправных участников гражданского оборота, и этим
способствовать стабильности национальной экономики.
Определяя объект преступления, отметим, что в ст. 169 указано на воспрепятствование не только законной предпринимательской, но и иной деятельности. Это дает некоторым специалистам возможность достаточно широко трактовать понятие «иная
деятельность», понимая под ней всякую законную деятельность
в любой области, а не только в сфере экономической деятельности1. Несомненно, что в существующей редакции словосочетание
«иная деятельность» нарушает архитектонику гл. 22 и вносит путаницу в определение объекта уголовно-правовой охраны.
Более аргументированной, на наш взгляд, представляется
точка зрения Б. В. Волженкина, А. И. Чучаева о том, что диспозиция статьи требует ограничительного толкования, поскольку ст. 169 помещена в главе «Преступления в сфере экономической деятельности». Следовательно, родовым объектом является
установленный порядок осуществления именно экономической,
а не какой-либо иной деятельности граждан и юридических лиц.
Поэтому рассматриваемое преступление есть посягательство на
провозглашенные Конституцией РФ свободу и гарантии осуществления предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности2.
Следовательно, основным объектом преступления являются общественные отношения по обеспечению законных прав и
интересов субъектов, осуществляющих предпринимательскую
См.: Уголовное право: Общая и Особенная части: учебник для вузов / под ред. Н. Г. Кадникова. М., 2006. С. 431; Воронин С. А. Уголовное законодательство об ответственности за незаконное вмешательство
должностных лиц в предпринимательскую деятельность // Общество и
право. 2008. № 3. С. 212–213.
2
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ под ред. А. И. Чучаева. М., 2010. С. 324.
158
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и иную экономическую деятельность. В качестве дополнительного объекта могут выступать законная деятельность властного
публичного аппарата, интересы правосудия, имущественные отношения.
Одним из ключевых признаков объективной стороны комментируемого преступления является понятие предпринимательской деятельности. В гражданском праве предпринимательская
деятельность определяется как самостоятельная, осуществляемая
на свой риск деятельность, направленная на систематическое извлечение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров,
выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке (ст. 2 ГК).
Иная экономическая деятельность, не включаемая в предпринимательство, представляет собой активную деятельность человека,
не направленную на получение прибыли, но предполагающую использование его способностей и имущества для удовлетворения
материальных и духовных потребностей и интересов.
Организации, осуществляющие деятельность, прямо не направленную на получение прибыли и не распределяющие ее
между участниками, являются некоммерческими. Согласно положениям ст. 2 ФЗ «О некоммерческих организациях»3, они создаются для достижения социальных, благотворительных, культурных, образовательных, научных и управленческих целей, в
целях охраны здоровья граждан, развития физической культуры
и спорта, удовлетворения духовных и иных нематериальных потребностей граждан, защиты прав, законных интересов граждан
и организаций, разрешения споров и конфликтов, оказания юридической помощи, а также в иных целях, направленных на достижение общественных благ. Они могут быть созданы в форме
общественных или религиозных организаций (объединений), некоммерческих партнерств, учреждений, автономных некоммерческих организаций, социальных, благотворительных и иных
фондов, ассоциаций и союзов и т. д.
Преступление заключается в воспрепятствовании законной предпринимательской деятельности. Воспрепятствование
3
Российская газета. 2011. 22 июля.
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
означает создание каких-либо препятствий, помех или таких
условий, при которых предпринимательская деятельность становится невозможной или существенно ограничивается. Объективная сторона преступления выражается в совершении следующих альтернативных деяний: а) неправомерный отказ в регистрации индивидуального предпринимателя или юридического
лица; б) уклонение от их регистрации; в) неправомерный отказ
в выдаче специального разрешения (лицензии) на осуществление определенной деятельности; г) уклонение от его (ее) выдачи; д) ограничение прав и законных интересов индивидуального предпринимателя или юридического лица в зависимости от
организационно-правовой формы; е) ограничение самостоятельности; ж) иное вмешательство в деятельность индивидуального
предпринимателя или юридического лица.
Отказ в государственной регистрации в случаях, не указанных действующим законодательством, является неправомерным.
Такой отказ предусматривает необоснованное либо ложно аргументированное решение не регистрировать индивидуального
предпринимателя или юридическое лицо в ситуации, когда законных оснований для отказа в регистрации нет. Форма такого отказа
значения не имеет – он может быть как письменным, так и устным,
как мотивированным, так и немотивированным. Понятно, что в
большинстве случаев уполномоченные субъекты стараются чемто обосновать отказы в регистрации: наличием в регионе большого количества организаций аналогичного профиля, нецелесообразностью наименования или объема продукции, планируемой для
производства и т. д. Очевидно, что на практике такой вариант воспрепятствования встречается достаточно редко.
Уклонение от регистрации индивидуального предпринимателя или коммерческой организации – это скрытая форма воспрепятствования законной предпринимательской деятельности.
Она выражается в сознательном нарушении сроков регистрации.
Нормативные акты устанавливают точные сроки, в течение которых должна быть проведена регистрация: не более чем пять
рабочих дней – для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей; в течение 21 дня для хозяйствующих субъектов с
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
иностранными инвестициями; заявление об учреждении кредитной организации должно быть рассмотрено ЦБ РФ не более чем
в течение шести месяцев4. В течение этих сроков уполномоченные должностные лица должны выдать регистрационные свидетельства заинтересованным лицам или уведомить их об отказе в
регистрации. Сознательное затягивание сроков выдачи регистрационного свидетельства, при отсутствии уважительных причин,
образует признаки преступления во второй форме.
Уклонение от регистрации имеет место, когда у заявителя
без оснований не принимают документы на регистрацию; когда,
не отказывая в регистрации, систематически требуют представления документов, не предусмотренных законом; при умышленной утрате представленных документов и т.п.
Аналогично обстоит дело с таким формами воспрепятствования, как неправомерный отказ в выдаче специального разрешения
(лицензии) на осуществление определенной предпринимательской
или иной деятельности и уклонение от его выдачи. Основные положения, регулирующие порядок лицензирования на территории
РФ, содержатся в Федеральном законе от 04.05.2011 г. № 99-ФЗ
(в ред. от 18.07.2011 г.) «О лицензировании отдельных видов
деятельности»5. Указанный нормативный акт определяет сферу
его применения, права и обязанности лицензирующих органов,
лицензионные требования, перечень лицензируемых видов деятельности, перечень документов для получения лицензии, порядок
переоформления лицензии, порядок лицензионного контроля, порядок приостановления и прекращения действия лицензии.
Отличие порядка выдачи лицензии от порядка регистрации
заключается лишь в субъекте (это лицо, ответственное за выдачу лицензии), а также в том, что речь идет об уже действующих
(зарегистрированных) хозяйствующих субъектах. Преступление
препятствует деятельности организации не в целом (как при неправомерном отказе или уклонении в государственной регистраФедеральный закон от 08.08.2001 № 129-ФЗ (ред. от 01.07.2011)
«О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей» // Собрание законодательства РФ. 2001. № 33, ч. 1,
ст. 3431.
5
Собрание законодательства РФ. 2011. № 19, ст. 2716.
161
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ции), а в части – в отношении конкретного вида деятельности,
требующего лицензии6.
Под ограничением прав и законных интересов индивидуального предпринимателя или юридического лица в зависимости от организационно-правовой формы следует понимать
незаконное уменьшение правоспособности лиц и организаций, занимающихся предпринимательской деятельностью;
создание препятствий для реализации отдельных прав одним
хозяйствующим субъектам за счет создания преимуществ другим (отказ государственных банков выдавать льготные кредиты предпринимателям без образования юридического лица
или кредитовать унитарные предприятия; аннулирование лицензий на определенные виды деятельности всем, кроме акционерных обществ; ограничение деятельности организаций
территориально или по времени; навязывание ущемляющих
законные интересы коммерческих организаций условий договоров и т. п.).
Незаконное ограничение самостоятельности индивидуального предпринимателя или юридического лица может выражаться в разнообразных действиях, препятствующих самостоятельному осуществлению предпринимательской и иной деятельности. Например, навязывание условий конкурса (тендера)
или кредитования; установление необходимости согласования
принимаемых организациями управленческих (финансовых,
хозяйственных и т. п.) решений или навязывание им таких решений; безосновательное запрещение эксплуатации помещений
и земельных участков; незаконное принудительное разделение
юридического лица; ограничение объемов производства и сбыта произведенной продукции; принуждение к благотворительной деятельности и т. п.
Иное незаконное вмешательство в деятельность индивидуального предпринимателя или юридического лица может быть
связано с любым неправомерным воздействием на них. Например, принудительное «устраивание» на работу в организацию
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации»
(постатейный) / под ред. А. А. Чекалина, В. Т. Томина, В. В. Сверчкова.
М., 2007. С. 543.
162
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нужных виновному лиц; принуждение к соучредительству; незаконное проведение проверок или изъятие документов; навязывание условий договора и другие действия должностных лиц.
Не будет являться незаконным воспрепятствованием вмешательство органов государства и местного самоуправления
в предпринимательскую и иную деятельность в случаях, предусмотренных действующим законодательством, например
при контроле выполнения индивидуальными предпринимателями и организациями экологических, пожарных, санитарноэпидемиологических требований. Вмешательство государства
будет обоснованным и правомерным и в целях ограничения монополизма и недобросовестной конкуренции.
Состав преступления, изложенный в ч. 1 ст. 169 УК, сконструирован по типу формального и, следовательно, для возникновения уголовной ответственности при выявлении фактов воспрепятствования законной предпринимательской деятельности
не требуется наступления каких-либо вредных последствий.
Преступление признается оконченным с момента выполнения
деяния хотя бы в одной из перечисленных форм преступной
деятельности.
В связи с такой конструкцией состава у ряда специалистов
вызывает возражение чрезмерная криминализация деяний, которые далеко не всегда очевидны и реально общественно опасны. Поэтому, по мнению Н. А. Лопашенко, «вполне возможно
(а главное – отнюдь не трудно и не незаконно!) применение на
практике уголовного закона для расправы с неугодными должностными лицами. Разумнее было бы вообще декриминализовать
деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 169 УК РФ, с привлечением виновных в нем к дисциплинарной ответственности»7.
В «формальности» состава воспрепятствования видит одну
из причин плохой «работоспособности» нормы Л. Л. Кругликов.
Кроме того, отсутствие границы преступного и непреступного
поведения явно противоречит принципам межотраслевой дифференциации ответственности. Разумным законодательным реСм.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономики: Авторский комментарий к уголовному закону (раздел VIII УК РФ). М., 2006.
163
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шением может быть перенос признака крупного ущерба в ч. 1
ст. 169, закрепив в ч. 2 признак особо крупный ущерб8.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Мотивы могут быть различными: корысть, самодурство, желание продемонстрировать власть, месть и т. д.
Субъект преступления специальный – только должностное
лицо. Понятие должностного лица дается в примечании 1 к ст. 285.
Таковыми признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя
власти либо выполняющие организационно-распорядительные,
административно-хозяйственные функции в государственных
органах, органах местного самоуправления, государственных и
муниципальных учреждениях, государственных корпорациях,
а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских
формированиях РФ.
Ответственность за неправомерный отказ в регистрации или
уклонение от регистрации, отказ в выдаче или уклонение от выдачи лицензии могут нести лишь те должностные лица, которые
уполномочены принимать решения о регистрации или выдаче
лицензии. Вмешательство в предпринимательскую деятельность
либо ее ограничение может осуществляться и другими должностными лицами, наделенными контрольно-надзорными функциями
в отношении хозяйствующих субъектов.
Часть 2 ст. 169 предусматривает ответственность за воспрепятствование, совершенное в нарушение вступившего в законную
силу судебного акта или причинившее крупный ущерб.
Первый квалифицирующий признак означает то, что виновный, несмотря на имеющееся судебное решение, обязывающее
его не воспрепятствовать законной предпринимательской либо
иной деятельности, вновь совершает одно из указанных в ч. 1 стаСм.: Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Правонарушения в сфере
предпринимательской деятельности: вопросы ответственности // Предпринимательство: пределы государственно-правового вмешательства:
материалы научной конференции ИМПЭ им. А. С. Грибоедова. М.,
2001. С. 61; Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Экономические преступления (вопросы дифференциации и индивидуализации ответственности и наказания). Ярославль, 2001. С. 56.
164
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тьи действий или бездействие. Судебное решение должно быть
неотмененным, вступившим в законную силу и иметь отношение
к предмету обжалования.
Кроме того, квалифицированный состав предполагает ответственность за совершение действий, причинивших крупный
ущерб (сумма, превышающая 1 млн 500 тыс. рублей – примечание к ст. 169). Состав преступления в таком случае по конструкции является материальным; крупный ущерб следует увязывать
с реально понесенными вследствие преступных действий физическим лицом или организацией убытками. В соответствии со
ст. 15 ГК ущерб может заключаться в виде реальных материальных потерь (например, в виде затрат на покупку комплектующих,
аренду оборудования, помещения) или в виде упущенной выгоды (например, неполученная прибыль в случае сорвавшейся выгодной сделки). При этом необходимо установление причинноследственной связи между действиями (бездействием) должностного лица по воспрепятствованию и наступившим ущербом.
Воспрепятствование законной предпринимательской или
иной деятельности является специальной нормой по отношению
к злоупотреблению должностными полномочиями (ст. 285) и
превышению должностных полномочий (ст. 286), а воспрепятствование в том или ином виде законной предпринимательской
или иной деятельности в нарушение вступившего в силу судебного акта является к тому же специальной нормой и по отношению к неисполнению приговора суда, решения суда или иного
судебного акта (ст. 315). В силу правила, закрепленного в ч. 3
ст. 17, при конкуренции общей и специальной норм уголовная
ответственность наступает по специальной норме.
Если воспрепятствование законной предпринимательской
деятельности является способом вымогательства взяток, действия
должностного лица должны квалифицироваться не только по комментируемой статье, но и как получение (покушение на получение) взятки, сопряженной с вымогательством (п. «б» ч. 5 ст. 290).
Примечание к ст. 169 предусматривает, что в статьях гл. 22
УК, за исключением ст. 174, 1741, 178, 185–1856, 193, 194, 198–1991,
крупным размером, крупным ущербом, доходом либо задолжен165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ностью в крупном размере признаются стоимость, ущерб, доход
либо задолженность в сумме, превышающей один миллион пятьсот тысяч рублей, а особо крупным – шесть миллионов рублей.
Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета (ст. 1701). Одной из наиболее важных
для российского бизнеса является проблема так называемого
рейдерства. В российском законодательстве нормативное определение понятия «рейдерство» не представлено. Обычно под
рейдерством понимают преступление, состоящее в захвате корпоративного управления юридического лица, его имущества,
имущественных и неимущественных прав против воли собственника или акционеров.
В целях ужесточения уголовной ответственности за рейдерские захваты в России принят Федеральный закон от 1 июня 2010
г. № 147-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и в
статью 151 Уголовно-процессуального кодекса РФ»9, уголовный
закон дополнен ст. 1701, предусматривающей ответственность за
фальсификацию реестров юридических лиц, владельцев ценных
бумаг или системы депозитарного учета.
Предложение относить указанную норму в рамках гл. 22 к
преступлениям в сфере корпоративного управления и учета прав
на ценные бумаги, на наш взгляд, имеет некоторые изъяны10. Не
оспаривая определенную обоснованность в выделении такого
объекта, отметим, что для предотвращения большей дробности
деления экономических преступлений на группы и с учетом корпоративного характера управления и порядка оборота ценных
бумаг, будем относить указанное деяние к группе преступлений
против общего порядка осуществления предпринимательской и
иной экономической деятельности.
Собрание законодательства РФ. 2010. № 27, ст. 3431.
См.: Смирнов Г. Проблемы разграничения преступлений в сфере корпоративного управления и учета прав на ценные бумаги (статьи
170.1, 185.2, 185.5 УК РФ) и иных преступлений // Уголовное право.
2010. № 6. С. 67.
166
9
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Введенная отмеченным выше законом ст. 1701 предусматривает фактически два самостоятельных состава преступления, закрепленных соответственно в ч. 1 и 2 статьи. Описанное в ч. 1
ст. 1701 деяние направлено против установленного порядка обеспечения достоверности сведений, вносимых в единый государственный реестр юридических лиц, а также в реестр владельцев
ценных бумаг или в систему депозитарного учета. Дополнительным объектом выступают имущественные права физических и
юридических лиц, порядок управления.
Предметом преступления могут быть как внутренние документы юридического лица (например, протокол общего собрания
акционеров, протокол заседания совета директоров и т. п.), так и
иные документы, утвержденные Постановлением Правительства
РФ от 19 июня 2002 г. № 439 «Об утверждении форм и требований
к оформлению документов, используемых при государственной
регистрации юридических лиц, а также физических лиц в качестве
индивидуальных предпринимателей» (например, форма № Р13001
«Заявление о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица»; форма №
Р13002 «Уведомление о внесении изменений в учредительные документы юридического лица»11. Указанные документы должны,
во-первых, содержать заведомо ложные данные и, во-вторых, носить официальный характер: на их основании должны приниматься обязательные решения об изменении данных соответствующих
реестров или системы депозитарного учета.
Объективная сторона преступления предусматривает две
формы поведения – представление документов, содержащих заведомо ложные данные в: 1) орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей; 2) организацию, осуществляющую учет
прав на ценные бумаги. В соответствии с постановлениями Правительства РФ: № 319 от 17.05.2002 г. (в ред. от 16.09.2003 г.)
«Об уполномоченном федеральном органе исполнительной власти, осуществляющем государственную регистрацию юридических лиц, крестьянских (фермерских) хозяйств, физических
11
Собрание законодательства РФ. 2002. № 26, ст. 2586.
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лиц в качестве индивидуальных предпринимателей»12; № 506 от
30.09.2004 г. (в ред. от 24.03.2011 г.) «Об утверждении Положения о Федеральной налоговой службе»13 – органом исполнительной власти, осуществляющим государственную регистрацию
юридических лиц, физических лиц в качестве индивидуальных
предпринимателей, а также крестьянских фермерских хозяйств,
является Федеральная налоговая служба России (ФНС).
В соответствии с требованиями ст. 8 Федерального закона от
22.04.1996 г. № 39-ФЗ (в ред. от 11.07.2011 г.) «О рынке ценных
бумаг»14 организациями, осуществляющими учет прав на ценные
бумаги, т. е. деятельность по ведению реестра владельцев ценных бумаг, могут быть только юридические лица, в т. ч. и иностранные. Их называют держателями реестра (регистраторами).
Регистраторы призваны в первую очередь подтверждать перед
должником (эмитентом) права кредиторов (владельцев), закрепленные в ценных бумагах, и учитываемые вещные права на ценные бумаги как на имущество.
Как видно, системы государственного учета юридических
лиц и учета прав на ценные бумаги существенно отличаются друг
от друга как юридической природой самих информационных ресурсов, так и субъектом и объектом учета. Объединение в одной
норме властных отношений в сфере контрольно-разрешительной
деятельности ФНС и в сфере функционирования коммерческих
организаций по учету ценных бумаг нецелесообразно. Во всяком
случае, вся архитектоника построения Особенной части УК в
основном базируется на этом принципе.
Однако, несмотря на это, в ходе доработки законопроекта,
изначально предусматривавшего дифференциацию ответственности в зависимости от системы учета, эти деяния, совершаемые
в различных сферах учетной деятельности, были необоснованно
объединены в одной статье15.
Собрание законодательства РФ. 2002. № 20, ст. 1872.
Там же. 2004. № 40, ст. 3961.
14
Там же. 1996. № 17, ст. 1918.
15
См.: Смирнов Г. К. Новое в уголовном законодательстве о преступлениях в сфере учета прав на ценные бумаги // Цивилист. 2011.
№ 1. С. 56.
168
12
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Закон предусматривает уведомительный порядок государственной регистрации юридических и физических лиц, а также
операций по ценным бумагам. Это означает, что представитель
налогового органа, регистратора или депозитария в случае полноты представленных документов и содержащихся в них сведений,
а также достаточности оснований для проведения необходимой
операции обязан провести регистрацию и не вправе требовать от
заявителя представления дополнительных документов. При этом
орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, и организации, осуществляющие учет прав на ценные бумаги, не наделены
правомочиями по проведению проверки подлинности представляемых им документов, а также достоверности содержащихся в
них сведений. Это означает, что факт фальсификации учетных
данных в большинстве случаев будет выявляться только при обращении физического (юридического) лица, права которого были
нарушены, в надзирающие или правоохранительные органы либо
в ходе проводимых контролирующими органами плановых проверок. В этом случае управление юридическим лицом уже может
перейти в руки представителей рейдерской группировки, происходит вывод активов предприятия, создание искусственной кредиторской задолженности, замена менеджмента и т. д.
По конструкции состав данного преступления формальный.
Для признания деяния оконченным преступлением достаточно совершения действий, создающих угрозу причинения вреда
охраняемому объекту. Наступление общественно опасного последствия в виде искажения данных реестра не требуется. Однако, учитывая отмеченные выше особенности осуществления рассматриваемого посягательства, определенный латентный период
действий виновных лиц, подобная «формализация» и отсутствие
необходимости выявления последствий не добавит в правоприменительную практику положительных моментов.
Эта проблема, конечно, находится не в плоскости действия
уголовного закона. Она требует необходимой корректировки законодательства в сфере функционирования учетных органов. В этом
смысле полезным было бы наделение последних правами и обязан169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ностями по проведению в необходимых случаях проверок информации, предоставляемой физическими и юридическими лицами.
Субъективная сторона рассматриваемого посягательства
предусматривает умышленную форму вины. Указание на заведомость ложных сведений, содержащихся в документах, предоставляемых субъектом, а также наличие у последнего конкретной
цели, направленной на приобретение права на чужое имущество,
позволяет говорить об исключительно прямоумышленном характере преступления.
Отметим, что достаточно казуистично в диспозиции описан такой элемент субъективной стороны, как цели, которые,
во-первых, могут быть направлены на внесение а) в единый государственный реестр юридических лиц, б) в реестр владельцев
ценных бумаг или в) в систему депозитарного учета недостоверных сведений: 1) об учредителях (участниках) юридического
лица, 2) о размерах и номинальной стоимости долей их участия в
уставном капитале хозяйственного общества, 3) о зарегистрированных владельцах именных ценных бумаг, 4) о количестве, номинальной стоимости и категории именных ценных бумаг, 5) об
обременении ценной бумаги или доли, 6) о лице, осуществляющем управление ценной бумагой или долей, переходящих в порядке наследования, 7) о руководителе постоянно действующего
исполнительного органа юридического лица или об ином лице,
имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица; во-вторых, могут быть направленными на приобретение права на чужое имущество.
Подобная конструкция выглядит достаточно громоздкой,
тем более что перечень таких целей является открытым и связан
единой корыстной доминантой – попыткой захвата чужих имущественных прав. Вряд ли была необходимой настолько казуистичная детализация недостоверных сведений, которые субъект
стремится внести в учетные документы.
Думается, что упомянутая формулировка признаков субъективной стороны приведет к серьезным правоприменительным
проблемам. Фактически ст. 1701 криминализовала приготовительные действия к специальному виду мошенничества – кор170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
поративному захвату. Выявлять в стройных и организованных
рядах отечественного рейдерства и доказывать в таких условиях
наличие корыстной цели, направленной на приобретение права
на чужое имущество, – дело трудное и неблагодарное. Оптимальным, на наш взгляд, было бы законодательное закрепление
в диспозиции нормы такой цели, как захват управления в юридическом лице. Аналогичные формулировки описания цели при
обсуждении законопроектов об «антирейдерских» нормах предлагали и практические работники16.
Основным объектом преступления, предусмотренного ч. 2
ст. 1701, является установленный порядок обеспечения достоверности сведений, вносимых в реестр владельцев ценных бумаг или
в систему депозитарного учета. Дополнительным объектом выступают имущественные права физических и юридических лиц,
физическая и психическая неприкосновенность человека, процесс создания, сбора, накопления, хранения, обработки и защиты
охраняемой законом компьютерной информации.
Объективная сторона преступления, предусмотренного
ч. 2 ст. 1701, характеризуется действиями по внесению в реестр
владельцев ценных бумаг или в систему депозитарного учета заведомо недостоверных сведений. Обязательным элементом объективной стороны состава преступления также является его способ. Уголовный закон предусматривает, что внесение заведомо
недостоверных сведений в указанные информационные ресурсы
должно совершаться путем неправомерного доступа к реестру
владельцев ценных бумаг или к системе депозитарного учета.
Во многих случаях при совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 1701, указанный способ реализуется через личный доступ виновного с использованием электронных
средств коммуникации к соответствующим базам данных, и в таСм., например: Сычев П. Г. Новые законодательные инициативы:
защита системы корпоративного управления или подарок рейдерам? //
Безопасность бизнеса. 2011. № 1. С. 30–34. (Сычев П. Г., заместитель
начальника Управления – начальник отдела по делам об особо опасных
преступлениях в сфере экономической деятельности Следственного комитета при МВД России, подполковник юстиции, кандидат юридических наук.)
171
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ком случае квалификации по совокупности нормы со ст. 272 УК
РФ не требуется. Очевидно, что при совершении преступления
в условиях отсутствия такого доступа возникает конкуренция с
нормой о неправомерном доступе к компьютерной информации
(ст. 272). Удавшееся внесение недостоверных данных в реестры
владельцев ценных бумаг или систему депозитарного учета приводит к обязательной модификации информации, содержащейся на машинном носителе, а также, возможно, к копированию,
блокированию информации, нарушению работы ЭВМ. В этом
случае содеянное следует квалифицировать по совокупности ч. 2
или 3 ст. 1701 и ч. 1 или 2 ст. 272. Если же в результате вмешательства в работу ЭВМ подлинную информацию, содержащуюся
на машинном носителе, не удалось модифицировать, содеянное,
применительно к ст. 1701, следует квалифицировать как покушение на внесение в реестр владельцев ценных бумаг, в систему
депозитарного учета заведомо недостоверных сведений.
Если изменения в информационную систему учета прав на
ценные бумаги вносились лицом, не имеющим доступа к информационной системе реестра, посредством внедрения вредоносных
программ в программное обеспечение компьютера, в котором хранится такая информация, деяние, по мнению Г. К. Смирнова, должно квалифицироваться по совокупности ч. 2 ст. 1701 и ст. 27317.
Состав преступления сконструирован по типу формального,
и преступление считается оконченным с момента искажения данных реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета. Наступление вследствие такого искажения имущественного ущерба либо иных последствий не влияет на квалификацию
и признание преступления оконченным, но может учитываться
при индивидуализации ответственности.
Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом
и осознанием заведомой ложности вносимых данных; субъект
преступления общий, ответственность наступает с 16 лет. Должностные лица, совершившие указанные действия, подлежат отСм.: Смирнов Г. К. Уголовная ответственность за посягательства на ценные бумаги и доли в хозяйственном обществе // Законность. 2010. № 12.
172
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ветственности по ст. 2853 (внесение в единые государственные
реестры заведомо недостоверных сведений).
Квалифицированный состав преступления (ч. 3) предполагает ответственность за действия, предусмотренные ч. 2 статьи,
если они совершены с насилием или угрозой его применения. В
данном случае предполагается применение насилия или угроза
таковым в отношении лица, имеющего доступ к соответствующим базам данных.
Не совсем понятна криминологическая обоснованность законодательного закрепления таких квалифицирующих обстоятельств. Суть преступления заключается в обмане регистратора
относительно подлинности информации, хранящейся в учетных системах. Такой обман предполагает скрытное искажение
информации, а применение насилия либо угрозы раскрывает
суть обмана и приводит к срыву необходимого результата. Для
дальнейших действий по корпоративному захвату рейдерским
группировкам обязательно нужна мнимая «достоверность» хранящейся информации. Гипотетически возможно представить на
практике применение насилия либо угрозы насилием, которые
подавляют волю лица, имеющего доступ к необходимой информации настолько, что оно совершает действия по ее искажению
самостоятельно либо содействует таким действиям, а потом еще
и сохраняет в тайне факт вмешательства в работу соответствующих систем учета. Однако подобная ситуация, на наш взгляд,
является исключительной и в этом случае законодателем нарушено правило дифференциации ответственности, которое предусматривает, что для закрепления того или иного обстоятельства
в качестве квалифицирующего, необходима относительная его
распространенность18.
Учитывая особенности совершения рейдерских преступлений, в этом случае, на наш взгляд, более приемлемы квалифицирующие признаки, характеризующие групповую деятельность:
«группа лиц по предварительному сговору», «организованная
группа». Заметим, что в иных «рейдерских» статьях (1852, 1854,
2853) такие квалифицирующие признаки предусмотрены.
18
См.: Кругликов Л. Л., Дулатбеков Н. О. Указ. соч. С. 49–50.
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Незаконное предпринимательство (ст. 171). Статья 171,
предусматривающая ответственность за незаконное предпринимательство, содержит едва ли не основной «рыночный»
уголовно-правовой запрет. Общественная опасность незаконного предпринимательства проявляется в том, что лица, осуществляющие такую деятельность без регистрации, нарушают установленный гражданским законодательством порядок ее ведения.
Предпринимательская деятельность должна осуществляться на
основе прозрачности, добросовестности, что подразумевает ее
открытый характер и возможность получения информации (за
исключением сведений, составляющих коммерческую тайну)
о любом юридическом лице и индивидуальном предпринимателе как их контрагентами, так и органами, осуществляющими
контроль за их деятельностью. Незарегистрированные предприниматели не становятся на учет в налоговые органы и не производят соответствующие фискальные отчисления в бюджет, что
отрицательно сказывается на благосостоянии всего общества в
целом. Предпринимательская деятельность, осуществляемая без
лицензии, чревата выпуском продукции и товаров, оказанием
услуг, не соответствующих требованиям безопасности, низкого
качества, произведенных с нарушением необходимых технологических процессов, что может существенным образом нарушить
интересы потребителей19.
Следовательно, основным объектом ст. 171 являются общественные отношения по регулированию предпринимательской
деятельности посредством регистрации и лицензирования субъектов предпринимательства. Помимо основного объекта, охране подлежат следующие дополнительные объекты: отношения,
обеспечивающие соблюдение имущественных и неимущественных прав граждан, организаций и государства; фискальных интересов государства; надлежащего порядка управления.
Объективная сторона выражается в осуществлении предпринимательской деятельности без регистрации или без лицензии
в случаях, когда такая лицензия обязательна, если это деяние приСм.: Устинова Т. Д. Расширение уголовной ответственности за
незаконное предпринимательство // Журнал российского права. 2003.
№ 5. С. 43.
174
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству
либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере.
Заметим, что диспозиция нормы вернулась к практически
первоначальной редакции УК РФ. Законодатель сначала внес, а
затем исключил отдельные признаки состава, характеризующие
незаконную предпринимательскую деятельность в виде «нарушения лицензионных требований и условий»20; «нарушения правил
регистрации»; «представления в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные
сведения»21. Это еще одно обстоятельство, которое указывает на
отсутствие научно обоснованной, последовательной и системной
уголовной политики в сфере регулирования предпринимательской и иной экономической деятельности.
Конкретизируя признаки состава незаконного предпринимательства, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 23
от 18 ноября 2004 г. “О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным
путем”22 при решении вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 171, отметил, что судам следует выяснять, соответствуют ли эти действия указанным
в п. 1 ст. 2 ГК признакам предпринимательской деятельности.
Как следует из ст. 2 ГК, предпринимательской является: 1) самостоятельная, 2) осуществляемая на свой риск деятельность, 3) направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Из приведенного определения предпринимательской
деятельности видно, что один из ключевых признаков такой деятельности – это направленность на систематическое получение
Федеральный закон от 07.04.2010 г. № 60-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» //
Собрание законодательства РФ. 2010. № 15, ст. 1756.
21
Федеральный закон от 07.12.2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультанатПлюс».
22
Российская газета. 2004. 7 дек.
175
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прибыли, что подразумевает неоднократность совершения лицом ряда сделок, конечной целью которых является получение
прибыли (дохода).
В этой связи отметим, что как в уголовно-правовой теории,
так и в следственно-судебной практике не существует единства
в понимании такого признака незаконного предпринимательства, как систематическое получение прибыли. В литературе достаточно часто высказывается точка зрения о том, что признак
систематичности не обязателен для уголовно-правовой оценки
предпринимательской деятельности и, следовательно, совершение единичной хозяйственной сделки без регистрации либо без
лицензии с извлечением дохода в особо крупном размере подпадает под действие ст. 17123.
На иной и, по нашему мнению, правильной позиции стоят такие авторы, как Б. В. Волженкин, Ф. А. Мусаев и др.24 В подтверждение своей позиции Б. В. Волженкин выдвигает следующие аргументы: во-первых, право представляет собой единую систему.
Использование в этой единой системе одноименных понятий с
различным содержанием привело бы к правовой неразберихе;
во-вторых, из текста ст. 171 совершенно определенно следует:
под незаконным предпринимательством понимается обычная
(а не какая-то особая) предпринимательская деятельность, только осуществляемая без регистрации либо без лицензии в случаях,
когда такая лицензия необходима, или же с нарушением условий
лицензирования. Речь идет о самостоятельной, осуществляемой
на свой страх и риск деятельности, направленной на систематическое получение прибыли25.
См.: Панарин С. Л. Спорные вопросы квалификации незаконного предпринимательства (ст. 171 УК РФ) // Журнал российского права.
2007. № 4. С. 23; Котин В. Ответственность за незаконное предпринимательство // Законность. 2001. № 4. С. 16.
24
См.: Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности. СПб., 2007. С. 87; Мусаев Ф. А. Уголовно-правовая оценка
признаков незаконной предпринимательской деятельности // Правовые
вопросы современности: теория и практика: мат. Всерос. науч.-практ.
конф., 15 мая 2009 г. Курган, 2009. С. 54.
25
Волженкин Б. В. Указ. соч. С. 88.
176
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Несомненно, что такое понимание сущности предпринимательской деятельности в отдельных случаях делает неэффективным применение уголовного закона. Противоправная единичная
сделка на сумму в десятки или сотни миллионов рублей при наличии всех иных признаков незаконного предпринимательства
(умышленности, наличия крупного ущерба или извлечения дохода в крупном размере и т.д.) не является уголовно наказуемой
именно ввиду отсутствия признака систематичности. И, напротив, две или три сделки с гораздо меньшими оборотами хозяйственной деятельности могут подпадать под признаки состава
преступления, предусмотренного ст. 171.
Осуществление предпринимательской деятельности без
регистрации означает, что субъект, фактически занимающийся предпринимательской деятельностью, не прошел предусмотренную гражданским законодательством государственную регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя (ч. 1,
2 ст. 23 ГК) либо юридического лица (ст. 51 ГК). Как указано
в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23, осуществление предпринимательской деятельности без регистрации
будет иметь место лишь в тех случаях, когда в едином государственном реестре для юридических лиц и едином государственном реестре для индивидуальных предпринимателей отсутствует
запись о создании такого юридического лица или приобретении
физическим лицом статуса индивидуального предпринимателя
либо содержится запись о ликвидации юридического лица или
прекращении деятельности физического лица в качестве индивидуального предпринимателя26.
Осуществление предпринимательской деятельности без лицензии в случаях, когда такая лицензия обязательна, – еще один
способ, запрещенный уголовным законодательством. Федеральный закон от 04.05.2011 г. № 99-ФЗ (в ред. от 18.07.2011 г.) «О
лицензировании отдельных видов деятельности»27 содержит перечень видов деятельности, подлежащих лицензированию (всего
49 видов), конкретизирует, какие из них лицензируются на феде26
27
Российская газета. 2004. 7 дек.
Собрание законодательства РФ. 2011. № 19, ст. 2716.
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ральном уровне, какие органами исполнительной власти субъектов Федерации, определяет права, обязанности и ответственность
должностных лиц лицензирующих органов, а также перечисляет
виды деятельности, лицензирование которых осуществляется в
соответствии с другими законами и нормативными актами.
Право осуществлять деятельность, на занятие которой необходимо получение специального разрешения (лицензии), возникает с момента получения разрешения (лицензии) или в указанный в нем срок и прекращается по истечении срока его действия
(если не предусмотрено иное), а также в случаях приостановления или аннулирования разрешения (лицензии) (п. 3 ст. 49 ГК).
С точки зрения осуществления предпринимательской деятельности без лицензии как вида незаконного предпринимательства на практике возникают следующие возможные ситуации:
1) лицензия с самого начала незаконной предпринимательской деятельности не была получена, поскольку субъект указанной деятельности вообще не обращался в лицензионные органы
за ее получением;
2) лицензия была получена, но с нарушением установленного порядка ее приобретения, в силу чего она не имеет юридической силы, то есть фактически имеется в наличии, но юридически
отсутствует;
3) лицензия была получена в установленном законом порядке,
но срок ее действия истек, и она потеряла свою юридическую силу;
4) лицензия была получена в установленном законом порядке, срок ее действия не истек, но за допущенные нарушения ее
действие приостановлено либо она аннулирована, то есть досрочно потеряла свою юридическую силу28.
Если федеральным законодательством из перечня видов
деятельности, осуществление которых разрешено только на
основании специального разрешения (лицензии), исключен соответствующий вид деятельности, в действиях лица, которое занималось таким видом предпринимательской деятельности, отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 171.
См.: Карпович О. Г. Уголовная ответственность за незаконную
предпринимательскую деятельность // Юрист. 2003. № 2. С. 56.
178
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особенностью состава незаконного предпринимательства
является то, что он по конструкции является формально-материальным. В случае «материальности» состава преступление считается оконченным с момента причинения крупного ущерба
гражданам, организациям или государству. Во втором, «формальном», варианте преступление считается оконченным, если
деятельность сопряжена с извлечением дохода в крупном размере. В примечании к ст. 169 под крупным размером и крупным
ущербом понимается сумма, превышающая 1,5 млн рублей.
Пленум Верховного Суда РФ в п. 12 постановления № 23
определил, что под доходом в ст. 171 следует понимать выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета
произведенных лицом расходов, связанных с осуществлением
незаконной предпринимательской деятельности. При исчислении размера дохода, полученного организованной группой лиц,
судам следует исходить из общей суммы дохода, извлеченного
всеми ее участниками29.
Субъективная сторона незаконного предпринимательства
характеризуется умышленной виной. В случаях, когда криминообразующим признаком незаконного предпринимательства является причинение крупного ущерба, преступление может быть
совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Виновный
сознает, что он осуществляет незаконную предпринимательскую
деятельность, предвидит возможность причинения крупного
ущерба и желает этого либо сознательно допускает или относится к наступлению последствий в виде ущерба гражданам, организациям или государству безразлично.
Если содеянное сопряжено с извлечением дохода в крупном размере, то вина выражается только в виде прямого умысла.
Виновный осознает, что он занимается незаконной предпринимательской деятельностью, получает (таким способом) доход в
крупном размере и желает этого. Мотив преступления в законе
не оговаривается и может быть любым. Как правило, он является
корыстным.
29
Российская газета. 2004. 7 дек.
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Субъектом незаконного предпринимательства является вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В литературе иногда отмечается, что уголовная ответственность за незаконное предпринимательство и некоторые другие преступления в
сфере экономической деятельности наступает не с 16, а с 18 лет30.
Повышение возраста уголовной ответственности за незаконное
предпринимательство связывалось с гражданско-правовым понятием дееспособности гражданина, которая в полном объеме возникает по достижении восемнадцатилетнего возраста (ст. 21 ГК).
Однако ст. 27 ГК (Эмансипация) предусматривает возможность
занятия законной предпринимательской деятельностью с разрешения родителей и с более раннего возраста – по достижении
шестнадцати лет. Следовательно, и уголовная ответственность за
незаконное предпринимательство возможна с шестнадцати лет.
В соответствии с п. 10 постановления Пленума Верховного
Суда РФ № 23 при осуществлении организацией (независимо от
формы собственности) незаконной предпринимательской деятельности ответственности по ст. 171 подлежит лицо, на которое
в силу его служебного положения постоянно, временно или по
специальному полномочию были непосредственно возложены
обязанности по руководству организацией (например, руководитель исполнительного органа юридического лица либо иное
лицо, имеющее право без доверенности действовать от имени
этого юридического лица), а также лицо, фактически выполняющее обязанности или функции руководителя организации31.
Если лицо (за исключением руководителя организации или
лица, на которое постоянно, временно или по специальному
полномочию непосредственно возложены обязанности по руководству организацией) находится в трудовых отношениях с организацией или индивидуальным предпринимателем, которые
осуществляют свою деятельность без регистрации, с нарушением правил регистрации или без специального разрешения (лицензии), то выполнение этим лицом обязанностей, вытекающих из
См.: Уголовный кодекс Российской Федерации: Комментарии //
Приложение к журналу “Юридический бюллетень предпринимателя” /
отв. ред. В. К. Есипов. М., 2006. С. 101.
31
Российская газета. 2004. 7 дек.
180
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
трудового договора, не содержит состава преступления, предусмотренного ст. 17132.
Часть 2 ст. 171 в качестве квалифицирующих признаков незаконного предпринимательства называет совершение преступления организованной группой и извлечение дохода в особо
крупном размере (более 6 млн руб.).
Осуществление незаконной предпринимательской деятельности организованной группой характеризуется умышленным совместным участием двух или более лиц в совершении указанного
преступления, их устойчивостью. При этом все участники данной
группы должны осознавать, что осуществляемая ими предпринимательская деятельность является незаконной, т. е. без соблюдения соответствующих правил и условий, определенных действующим законодательством, более того, они желают осуществлять
ее. Сознанием соучастника охватывается, что он действует не в
одиночку и «только совместные, слаженные действия каждого из
них могут привести к наступлению желаемого результата»33.
Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом постановлении
№ 23 решил и несколько других важных проблем по квалификации совокупности незаконного предпринимательства с некоторыми другими статьями УК. Так, если при занятии незаконной
предпринимательской деятельностью лицо незаконно использует чужой товарный знак, знак обслуживания, наименование
места происхождения товара или сходные с ними обозначения
для однородных товаров и при наличии иных признаков преступления, предусмотренного ст. 180, содеянное им надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных
ст. 171 и 180 (п. 14).
Указанная формулировка, тем не менее, оставила за скобками спорные вопросы квалификации содеянного при наступлении
совокупного крупного ущерба, учета фактической административной преюдиции применительно к ст. 180 и т. д. В литературе предлагались самые разные варианты оценки совокупности указанных
См.: п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 //
Российская газета. 2004. 7 дек.
33
Нестерова С. С. О квалифицирующих признаках преступления,
предусмотренного статьей 171 УК РФ // Адвокат. № 10. 2003. С. 28.
181
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
норм, однако, как указывает В. А. Федоров, практика в этом направлении достаточно противоречива и непоследовательна34.
Если в процессе незаконной предпринимательской деятельности осуществляются производство, приобретение, хранение,
перевозка в целях сбыта или сбыт немаркированных товаров
и продукции, подлежащих обязательной маркировке марками
акцизного сбора, специальными марками или знаками соответствия, защищенными от подделок, совершенные в крупном или
особо крупном размере, действия лица надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 171 и
1711. В тех же случаях, когда незаконная предпринимательская
деятельность была связана с производством, хранением или перевозкой в целях сбыта либо сбытом товаров и продукции, выполнением работ или оказанием услуг, не отвечающими требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, содеянное
образует совокупность преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 171 и 238.
При осуществлении незаконной предпринимательской деятельности, сопряженной с несанкционированными изготовлением, сбытом или использованием, а равно подделкой государственного пробирного клейма, действия лица надлежит квалифицировать по совокупности преступлений – по ст. 171, а также по
ст. 181 как совершенные из корыстной или иной личной заинтересованности (п.15 постановления №23).
Отметим, что данное положение требует некоторых оговорок,
поскольку в ст. 171 отсутствуют какие-либо указания на мотивы
и цели, а в ст. 181 корыстная или иная личная заинтересованность
закреплены как обязательные признаки. Следовательно, при отсутствии таких признаков будет отсутствовать и указанная совокупность и содеянное можно будет квалифицировать лишь по ст. 171.
Принципиально иначе, нежели раньше, и на этот раз верно,
решил Пленум Верховного Суда РФ спорный вопрос о необходимости дополнительной квалификации незаконного предпринимательства по статьям о налоговых преступлениях (ст. 198–1991).
См.: Федоров В. А. Недостатки уголовно-правового регулирования предпринимательской деятельности // Адвокатская практика. 2007.
№ 5. С. 46.
182
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проблема совокупности незаконного предпринимательства и
налоговых преступлений достаточно долго была приложением
усилий ученых правоведов. Дело в том, что в соответствии с п.
4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 июля 1997
г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Российской
Федерации уголовного законодательства об ответственности за
уклонение от уплаты налогов» действия виновного, занимающегося предпринимательской деятельностью без регистрации или
без специального разрешения либо с нарушением условий лицензирования и уклоняющегося от уплаты налога с доходов, полученных в результате такой деятельности, обязательно следовало
квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 171 и 19835. Практика долгие годы двигалась в этом ошибочном направлении. Однако бескомпромиссная критика, развернутая в юридической литературе
и на научных форумах Б. В. Волженкиным, Н. А. Лопашенко и
другими учеными36 позволила кардинально повлиять на позицию
Пленума Верховного Суда РФ.
В настоящее время действия лица, признанного виновным в
занятии незаконной предпринимательской деятельностью и не
уплачивающего налоги и (или) сборы с доходов, полученных в
результате такой деятельности, полностью охватываются составом преступления, предусмотренного ст. 171. При этом имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате совершения этого преступления, в соответствии с п. 2 и 21 ч. 1 ст. 81 УПК
признаются вещественными доказательствами и в силу п. 4 ч. 3
ст. 81 УПК подлежат обращению в доход государства с приведением в приговоре обоснования принятого решения37.
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 9. С. 5. (Документ
утратил силу в связи с принятием Постановления Пленума Верховного
Суда РФ от 28.12.2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления»).
36
См.: Волженкин Б. В. Указ. соч. С. 234; Лопашенко Н. А. Указ.
соч. С. 236.
37
См.: п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 //
Российская газета. 2004. 7 дек.
183
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Производство, приобретение, хранение, перевозка или
сбыт немаркированных товаров и продукции (ст. 1711). Статья была введена в УК Федеральным законом от 09.07.1999 г.
№ 158-ФЗ38. Такая криминализация была ответной реакцией государства на катастрофический рост «подпольного» производства и сбыта немаркированной продукции, прежде всего алкогольной и табачной.
Деяния ст. 1711 представляют собой специальный состав незаконного предпринимательства. Основным объектом анализируемого преступления является установленный экономический и
правовой порядок, обеспечивающий нормальный оборот маркированных товаров и продукции.
Дополнительным объектом деяния являются экономические интересы государства, права потребителей, нормальная
деятельность органов государственной власти и местного самоуправления в сфере обращения с официальными документами.
Факультативным объектом могут выступать правоотношения,
обеспечивающие защиту здоровья человека, равные условия конкуренции на рынке товаров и услуг.
Предметом выступают немаркированные товары и продукция, подлежащие обязательной маркировке марками акцизного
сбора, специальными марками, знаками соответствия, защищенными от подделок. Не могут быть предметом преступного посягательства товары и продукция, прошедшие сертификацию и получившие знак соответствия в добровольном порядке.
К товарам, подлежащим обязательной маркировке, в основном относятся: табачная, алкогольная продукция, одежда из натуральной кожи, ювелирные изделия и их части из драгоценных
металлов или металлов, плакированных драгоценными металлами, изделия из природного или культивированного жемчуга, драгоценных или полудрагоценных камней (природных, искусственных или реконструированных), бензин автомобильный, шины,
покрышки и камеры к легковым автомобилям, легковые автомобили (за исключением автомобилей с ручным управлением, реализуемых инвалидам в порядке, определенном Правительством
38
Собрание законодательства РФ. 1999. № 28, ст. 3491.
184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РФ), а также отдельные виды материального сырья по перечню,
утверждаемому Правительством РФ (в настоящее время – нефть
и газовый конденсат, природный газ, уголь).
Марки акцизного сбора используются для маркировки товаров и продукции, ввозимых на таможенную территорию РФ,
и некоторых товаров внутри страны. Они наклеиваются на упаковку и являются документом, подтверждающим законное появление товара39. Акцизы – это косвенные налоги, включаемые в
цену товара и оплачиваемые покупателем. Акцизным сбором облагаются товары повышенного спроса: винно-водочные изделия,
пиво, табачные изделия, некоторые виды фармацевтической продукции, ювелирные изделия, легковые автомобили и мотоциклы,
парфюмерно-косметическая продукция, определенные виды минерального сырья и др. (ст. 181 НК).
Специальная марка – марка, подтверждающая легальность
производства подакцизной продукции. Ею маркируются алкогольная продукция, производимая и реализуемая на территории
РФ с объемом этилового спирта более 9%, табак и табачные изделия, производимые на территории РФ. Помимо этого, специальной маркой маркируются товары и продукция, ввозимые из
стран СНГ. Эти марки – документы строгой отчетности, удостоверяющие легальность производства и оборота на территории РФ
подакцизной продукции40.
См.: Постановление Правительства РФ от 20.02.2010 г. № 76
«Об акцизных марках для маркировки ввозимой на таможенную территорию Российской Федерации табачной продукции» (вместе с «Правилами изготовления акцизных марок для маркировки ввозимой на таможенную территорию Российской Федерации табачной продукции, их
приобретения, маркировки ими табачной продукции, учета, идентификации и уничтожения поврежденных акцизных марок», «Требованиями
к образцам акцизных марок для маркировки ввозимой на таможенную
территорию Российской Федерации табачной продукции») // Собрание
законодательства РФ. 2010. № 9, ст. 968.
40
См.: Федеральный закон от 22.11.1995 г. № 171-ФЗ (в ред. от
21.07.2011 г.) «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и
об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 48, ст. 4553; Постановление Пра185
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Общий порядок маркировки предусмотрен нормами гл.76,
который включает товарный знак изготовителя, знак обслуживания, наименование места происхождения товара или продукции,
номер изделия, дату изготовления или выпуска, а также срок годности в тех случаях, когда это требуется, например при производстве пищевых продуктов и лекарств. Товарный знак и знак
обслуживания – это обозначения (словесные, изобразительные,
объемные и другие или их комбинации, выполненные и зарегистрированные федеральным органом исполнительной власти по
интеллектуальной собственности в Государственном реестре товарных знаков), необходимые для индивидуализации товаров,
выполняемых работ или оказываемых услуг юридическими или
физическими лицами (ст. 1477 и 1482 ГК).
Наименование места происхождения товара – это обозначение товара, содержащее наименование страны, населенного пункта, другого географического объекта, связанного с местом его
изготовления. Указанные обозначения должны быть использованы на товаре, этикетках, упаковке, в рекламе, проспектах, счетах,
бланках и иной документации при введении товара в гражданский оборот (ст. 1516 ГК).
Знак соответствия – защищенный в установленном порядке знак, применяемый или выданный в соответствии с правилами системы сертификации, удостоверяющий, что продукция или
услуга соответствует определенному стандарту или нормативному документу. Знаки соответствия наносятся на аудио-видео
продукцию, некоторые виды медицинской техники, светлые нефтепродукты, автомобильные шины, ликероводочные изделия и
т. д. Полный перечень товаров и продукции, подлежащих сертификации, определен постановлением Правительства РФ от
01.12.2009 г. № 982 (в ред. от 13.11.2010 г.) «Об утверждении
единого перечня продукции, подлежащей обязательной сертивительства РФ от 21.12.2005 г. № 785 (в ред. от 21.04.2011 г.) «О маркировке алкогольной продукции федеральными специальными марками»
(вместе с «Правилами нанесения на федеральные специальные марки
сведений о маркируемой ими алкогольной продукции», «Требованиями
к образцам федеральных специальных марок») // Там же. 2005. № 52,
ч. 3, ст. 5748.
186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фикации, и единого перечня продукции, подтверждение соответствия которой осуществляется в форме принятия декларации
о соответствии»41. Порядок сертификации и маркировка знаком
соответствия в системе добровольной сертификации определен Федеральным законом от 27.12.2002 г. № 184-ФЗ (в ред. от
28.09.2010 г.) «О техническом регулировании»42.
Из приведенного выше анализа специальных нормативных
актов следует, что некоторые виды товаров и продукции (например, алкогольная продукция, светлые нефтепродукты и т. д.)
подлежат обязательной маркировке всеми видами сертификационных и контрольных знаков – марками акцизного сбора, специальными марками, знаками соответствия. Буква закона, способ
закрепления указанных признаков в диспозиции комментируемой нормы не позволяет однозначно толковать их как альтернативные. Однако дух закона, сложившаяся практика применения
комментируемой нормы указывают на то, что в случае отсутствия хотя бы одного вида обязательной маркировки на товарах
либо продукции, содеянное, при наличии всех иных необходимых признаков, следует квалифицировать по ст. 1711.
Объективная сторона может быть выражена совершением
одного из следующих действий: производство, приобретение,
хранение, перевозка, сбыт немаркированных товаров и продукции, подлежащих обязательной маркировке акцизными либо
специальными марками, знаками соответствия, защищенными
от подделок.
Производство – это деятельность по серийному изготовлению, упаковке (розливу, расфасовке) товаров и продукции,
подлежащей в соответствии с нормативными актами обязательной маркировке специальными марками. Преступление в форме производства немаркированных товаров и продукции будет
окончено, когда товары и продукция, подлежащие обязательной
маркировке специальными марками, не прошли этой операции,
доведены до соответствующего товарного вида и подготовлены к
хранению или выпуску из соответствующей организации.
41
42
См.: Собрание законодательства РФ. 2009. № 50, ст. 6096.
См.: Там же. 2002. № 52, ч. 1, ст. 5140.
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некорректными выглядят, на наш взгляд, предложения
о замене в ч. 1 ст. 1711 термина «производство» на термин
«изготовление»43. В качестве обоснования предлагается достаточно спорный тезис о том, что производство (имеющее систематичный и серийный характер) не может образовывать признак
состава в случае изготовления одной единицы продукции, требующей маркировки.
В качестве контраргумента отметим, что действия субъекта, осуществляющего оборот немаркированных товаров, всегда
связаны с определенной стоимостью такой продукции, превышающей 1,5 млн рублей. О какой единице продукции может идти
речь в данном случае? Значение крупного размера предполагает,
что объем немаркированной продукции всегда привязан к производственному, промышленному количеству. Добавим также, что
законодатель определенно различает понятия «изготовление» и
«производство» и, признавая последнее деяние более опасным
(см., например ст. 228 и 2281), справедливо закрепляет именно
его в диспозиции исследуемой нормы.
Приобретение предусматривает различные формы возмездного и безвозмездного приобретения виновным лицом немаркированных товаров и продукции (покупку, обмен, получение в дар, в
оплату долга, в счет расплат и пр.). Хранение – это действия лица,
связанные с владением немаркированными товарами и продукцией (например, в машине, на складе, в тайнике), позволяющие
обеспечить их сбережение. Перевозка – это перемещение немаркированных товаров и продукции из одного места в другое любым
видом транспорта для себя либо по договору перевозки груза для
другой стороны. Сбыт – это любая форма возмездной или безвозмездной передачи немаркированных товаров и продукции третьим
лицам – продажа путем оптовой поставки или розничной куплипродажи, бартерной сделки, возмещение ущерба, дарение.
Состав преступления по конструкции – формальный, преступление будет считаться оконченным с момента совершения люСм.: Черняков А. Г. Уголовно-правовые меры противодействия
производству, приобретению, хранению, перевозке или сбыту немаркированных товаров и продукции: автореф. дис. ... канд. юрид. наук.
Н. Новгород, 2012. С. 13.
188
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бых из перечисленных действий. Приобретение, перевозка, сбыт
могут иметь форму продолжаемого, а хранение всегда длящееся
преступление.
Обязательным условием наступления уголовной ответственности по комментируемой статье является совершение перечисленных действий в крупном размере (сумма, превышающая 1,5
млн рублей – прим. к ст. 169), который состоит из общей стоимости немаркированных товаров и продукции. Стоимость немаркированных товаров и продукции может определяться на
основании соответствующих документов (например, договоры,
товарно-транспортные накладные, счета-фактуры, акты проверочных закупок), заключения экспертизы.
Субъективная сторона преступления предполагает прямой
умысел. Виновный осознает, что совершает в крупном размере
запрещенные уголовным законом действия с товарами и продукцией, подлежащими обязательной маркировке марками акцизного сбора, специальными марками или марками соответствия,
защищенными от подделок, и желает их совершения. Производство, приобретение, хранение и перевозка немаркированных товаров и продукции должны обязательно осуществляться в целях
сбыта. Указанные действия, совершенные в других целях, состава преступления, предусмотренного ст. 1711, не образуют. Мотивы не имеют значение для квалификации, однако, как правило,
это деяние совершается из-за корыстной заинтересованности.
Субъект преступления общий – физическое вменяемое лицо,
достигшее возраста шестнадцати лет. Им может выступать индивидуальный предприниматель, руководитель организации либо
иное лицо.
Квалифицированный состав рассматриваемого преступления предусмотрен ч. 2 ст. 1711 и называет следующие квалифицирующие признаки: п. «а» – совершение деяния организованной
группой; п. «б» – совершение деяния в особо крупном размере.
Производство, приобретение и т. д. признаются совершенными организованной группой, если эти действия были совершены
устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений рассматриваемого вида.
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особо крупным размером применительно к ч. 2 ст. 1711 признается в соответствии с примечанием к ст. 169 стоимость немаркированных товаров и продукции превышающая 6 млн рублей.
Если лицом осуществляются описанные в ст. 1711 деяния в
крупном или особо крупном размере, без регистрации или необходимой лицензии, такие действия надлежит квалифицировать
по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 171 и 1711
(п. 15 постановления).
Производство, хранение, перевозка в целях сбыта либо сбыт
немаркированных товаров и продукции, подлежавших обязательной маркировке акцизными марками или специальными марками
и не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья,
квалифицируется по совокупности ст. 1711 и 238. Маркировка
товаров и продукции, подлежащих обязательной маркировке,
поддельными акцизными и специальными марками и последующее хранение, перевозка с целью сбыта либо сбыт этих товаров
и продукции представляют собой совокупность преступлений,
предусмотренных ч. 2 ст. 327 и ст. 1711 УК44.
Следует разграничивать административную и уголовную ответственность за незаконный оборот немаркированных товаров и
продукции. В ст. 15.12 КоАП предусмотрена административная
ответственность за выпуск или продажу подлежащих маркировке
товаров и продукции без маркировки. В отличие от ст. 1711, выпуск, продажа немаркированных товаров и продукции, хранение,
перевозка либо приобретение таких товаров и продукции в целях
сбыта осуществляются не в крупных размерах45.
Отметим в связи с этим два обстоятельства: во-первых,
ст. 1711 предусматривает для ряда действий еще и обязательную цель сбыта, отсутствующую в ст. 15.12 КоАП. Во-вторых,
опять приходится отмечать рассогласованность указанных норм
в сфере межотраслевой дифференциации ответственности. Так,
в ст. 1711 закреплены действия, которые отсутствуют в административной норме. На практике это приводит к случаям, когда,
например, при приобретении или хранении немаркированных
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
(постатейный) // под ред. А. И. Чучаева. М., 2010. С. 345.
45
См.: Лопашенко Н. А. Указ. соч.
190
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
товаров и продукции на сумму, которая не превышает 1, 5 млн.
рублей, лицо не привлекается ни к уголовной, ни к административной ответственности.
Незаконные организация и проведение азартных игр
(ст. 1712 ). Правовое регулирование игорного бизнеса в мировой
практике осуществляется по-разному, но в целом можно выделить
три модели: запретительную, ограничительную и либеральную.
Первая модель (Израиль, Иран, Турция и др.) предусматривает
полный запрет на азартные игры, нарушение которого предусматривает жесткие виды уголовной и иной ответственности. В Израиле за несоблюдение такого запрета уголовным законодательством страны предусматривается применение различных санкций,
в том числе такое наказание, как пожизненное лишение свободы46.
Разрешенными, но находящимися под контролем государства могут быть лишь некоторые виды лотереи и тотализатора.
В государствах, развивающих вторую модель, действуют
различные ограничения и специальные меры контроля: выделение определенных целевых территорий для развития игорного
бизнеса (Россия, Китай); запреты на отдельные виды и формы
азартных игр (например, казино запрещены в Швейцарии, Испании, Скандинавских странах).
В государствах с либеральной моделью регулирования игорного бизнеса (Германия, Монако, Белоруссия и др.) в основном
применяется лицензионно-разрешительный порядок деятельности, хотя и здесь встречаются специальные ограничения: например, в Монако и Египте к азартным играм не допускается местное население. Общим правилом является запрет на деятельность
игорных заведений вблизи военных баз, образовательных, спортивных, религиозных учреждений, а также в местах, труднодоступных для полиции47.
См.: Коробов Н. Р. Противодействие азарту: экономические и
правовые вопросы. М., 2004. С. 47.
47
См.: Минашкин А. В. Особенности государственного регулирования игорного бизнеса за рубежом // Труды МЭЛИ: электронный журнал. 2010. URL: http://rarib.ru/pdir/zarubeg/36.swf
191
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Использование налоговых поступлений от игорного бизнеса
ввиду достаточно острой полемики вокруг пользы игорных заведений в европейских странах также является своеобразным. В
частности, в Англии всемирно известные Вестминстерский мост
и Британский музей построены на средства, поступившие в казну
от субъектов игорного бизнеса. Аналогичная ситуация наблюдается и в Соединенных Штатах Америки, где использование налоговых поступлений от деятельности казино, букмекерских
контор и тотализаторов имеет целевой социально значимый характер (строительство церквей, публичных библиотек, университетов, в частности Гарвардского, Йельского, Принстонского,
Колумбийского и др.)48.
Российский законодатель после долгих колебаний, дискуссий и полной анархии в сфере игорного дела в 90-х гг. принял
за основу вторую модель. Федеральным законом от 29 декабря
2006 г. № 244-ФЗ (в ред. от 18.07.2011 г.) «О государственном
регулировании деятельности по организации и проведению
азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»49 были определены правовые основы государственного регулирования деятельности
по организации и проведению азартных игр на территории Российской Федерации и установлены ограничения по осуществлению данной деятельности в целях защиты нравственности, прав
и законных интересов граждан.
Настоящим законом было ограничено размещение игорных
заведений, введено понятие игорной зоны, защищены права несовершеннолетних при организации и проведении азартных игр, а
также введены другие новеллы, направленные, с одной стороны,
на ограничение организации азартных игр и, с другой стороны,
на защиту прав и законных интересов населения. На территории
См.: Степашина М. С. Комментарий к Федеральному закону от
29 декабря 2006 г. № 244-ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»
(постатейный) // СПС «КонсультантПлюс». 2011.
49
Собрание законодательства РФ. 2007. № 1, ч. 1, ст. 7; 2011. № 30,
ч. 1, ст. 4590.
192
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Российской Федерации созданы четыре игорные зоны, а именно
«Сибирская монета» (Алтайский край), «Азов-Сити» (Ростовская
область, Краснодарский край), «Янтарная» (Калининградская область), «Приморская» (Приморский край). Деятельность казино
и залов игровых автоматов вне этих зон прекратилась с 1 июля
2009 г., в то время как букмекерские конторы и тотализаторы
продолжают свою работу на всей территории России.
Считается, что причиной создания четырех игорных зон
на территории Российской Федерации явилось чрезмерное распространение игорных заведений на территории поселений и
их нахождение вблизи жилых кварталов и объектов социальнокультурной сферы (учебных заведений, больниц, государственных учреждений и т. д.). Кроме того, организация работы игорных заведений проводилась с нарушением требований действовавшего на тот момент законодательства, зачастую нелегально,
не только юридическими лицами, но и индивидуальными предпринимателями. В соответствии с новым законом в сфере игорного бизнеса смогут работать только юридические лица.
Кроме того, введение законодателем подобной новеллы по
созданию на территории РФ игорных зон обусловлено не только
социальными и нравственными целями, но также и тем фактом,
что государство стремится к установлению монополии на регулирование организации игорного бизнеса и получение части доходов от такой деятельности посредством установления особых
условий налогообложения игорных заведений50.
Однако в силу различных причин ни в одной из перечисленных зон игорный бизнес развития не получил. Частично он ушел
в нелегальную сферу, частично, используя пробелы нормативной
базы, стал действовать под видом спортивных и иных лотерей и
тотализаторов. Одной из причин такого положения вещей являлась неэффективная борьба с азартным «подпольем» уголовноправовыми средствами. Статья 171 о незаконном предпринимательстве мало отпугивала предприимчивых дельцов в силу недостаточности санкции, размытости диспозиции и слабой работы
50
См.: Степашина М. С. Указ. соч.
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правоохранительных органов. Назрела необходимость введения
в УК специальной нормы.
Интересно, что попытки специальной криминализации незаконной организации и проведения азартных игр были предприняты еще в 2007–2008 гг. Так, в 2007 г. Московская городская дума
рассмотрела вопросы установления уголовной и административной ответственности за правонарушения в области организации
и проведения азартных игр и приняла постановление № 201, которое в соответствии со ст. 104 Конституции РФ и ст. 35 Устава
города Москвы предусматривало внесение в порядке законодательной инициативы проекта федерального закона о внесении изменений в УК РФ и КоАП51. Не случайно, что именно столичные
законодатели стали предпринимать активные попытки противодействия незаконным азартным играм. После очевидного провала «переселения» азартной индустрии в легальные игорные зоны,
последующего ее переформатирования в подпольный вариант с
элементами «крышевания» со стороны различных правоохранительных и контролирующих органов именно столичный регион
должен был стать сосредоточием нелегального игорного бизнеса.
Указанный проект предусматривал установление уголовной
и административной ответственности за правонарушения в области организации и проведения азартных игр на территории РФ.
В частности, предлагалось ввести ст. 1721 «Незаконная деятельность по организации и проведению азартных игр», предусматривающую ответственность за осуществление деятельности по
организации и проведению азартных игр без лицензии, когда такая лицензия обязательна, либо без разрешения на осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в
игорной зоне (ч. 1), а равно за то же деяние, совершенное организованной группой либо сопряженное с извлечением дохода в
особо крупном размере (ч. 2).
Постановление Московской городской думы № 201 от 19 сентября 2007 года «О проекте федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской
Федерации об административных правонарушениях». URL: http://www.
duma.mos.ru/cgi-bin/zakon
194
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Не обсуждая достоинства и недостатки всех элементов предлагаемой нормы, заметим, что нарушения правил дифференциации
ответственности видны при первом прочтении. В ч. 1 предлагаемой
статьи отсутствует криминообразующий количественный признак,
тогда как в части второй предусмотрен квалифицирующий признак – «в особо крупном размере». Обычной в таких конструкциях
является связка: «в крупном размере» (в основном составе) – «в особо крупном размере» (в квалифицированном). В таком сочетании,
во-первых, нет большого скачка в законодательном отражении общественной опасности содеянного и, во-вторых, четко отграничивается преступное поведение от непреступного, тем самым решаются
проблемы межотраслевой дифференциации ответственности.
Обосновывая отрицательное Заключение на законопроект,
отраслевой Комитет Госдумы РФ указал, что уголовная ответственность за незаконное предпринимательство наступает только
в случае, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам,
организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере. В предлагаемой авторами законопроекта
редакции ч. 1 ст. 1721 отсутствуют такие элементы состава преступления, как крупный ущерб либо извлечение дохода в крупном
размере. Таким образом, по мнению авторов Заключения нарушается принцип дифференциации ответственности, что не позволяет разграничить уголовную ответственность, предусмотренную
проектируемой ст. 1721, и административную ответственность52.
Аналогичные аргументы против дальнейшего рассмотрения законопроекта содержались и в Заключении Верховного Суда РФ53.
См.: Решение Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству от 07.10.2008 г. № 32(5)
«О проекте Федерального закона № 26181-5 «О внесении изменений
в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях». URL: http://www.
duma.mos.ru/cgi-bin/zakon
53
См.: Официальный отзыв Верховного Суда РФ от 08.11.2007 г.
№ 5/общ-579 «На проект Федерального закона «О внесении изменений
в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях». URL: http://www.
duma.mos.ru/cgi-bin/zakon
195
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Представителям науки уголовного права приятно сознавать,
что в комитетах Государственной Думы и Верховном Суде столь
трепетно относятся к законодательному учету правил дифференциации уголовной ответственности. Однако вопрос в другом:
почему такое внимание носит избирательный характер и что мешало предложить простую поправку в законопроект, предусматривающую закрепление в ч. 1 признака «извлечение дохода в
крупном размере», а в ч. 2 – «извлечение дохода в особо крупном
размере»? Напомним об удивительном пренебрежении законодателя к учету правил дифференциации ответственности при регламентации и других норм Особенной части УК в последние годы,
например: построение квалифицированных составов в ст. 134,
135, в которых не учитывается деяние, предусмотренное ч. 1;
ошибочное закрепление признака крупного размера в ч. 2 ст. 174
как квалифицирующего, а в ч. 1 ст. 1741 как признака основного
состава, приведшее к тому, что действия субъекта по ст. 174 не
имеют криминообразующего порога, тогда как в ст. 1741 он равен шести миллионам, а, следовательно, действия лица, пособничающего в отмывании, признаны более опасными, чем действия
лица, отмывающего свои преступные доходы, и т. д.
Интересный аргумент против введения в уголовный закон
исследуемой статьи был изложен в официальном отзыве Правительства РФ от 26.02.2008 г. № 784п-П13, в котором отмечается,
что деяния, предусмотренные предлагаемой нормой, охватываются ст. 171, которой установлена ответственность за осуществление предпринимательской деятельности без специального
разрешения (лицензии), и во введении специальной нормы нет
необходимости54. Проблемы регламентации специальных норм
всегда находятся в дискуссионном поле, но в этом случае необходимость введения специальной ответственности за организацию
и проведение азартных игр была очевидной, тем более что через
См.: Официальный отзыв Правительства РФ от 26.02.2008 г.
№ 784п-П13 «На проект Федерального закона «О внесении изменений
в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» // СПС «КонсультанатПлюс».
196
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
три года позиция Правительства изменилась кардинально – ровно наоборот.
Естественно, что, не встретив никакой поддержки, законопроект был отклонен55. Не хочется говорить о заговоре, но очевидно, что не последнюю роль в этом сыграли два основных
фактора: латентное влияние игорного лобби и отсутствие кремлевской поддержки этой важной законодательной инициативе. К
сожалению, приходится констатировать, что в настоящее время
только президентские новеллы в сфере уголовного правотворчества идут на «зеленый свет», без серьезного критического анализа
и обсуждения законодательных изменений и новелл в научной и
практической среде. Отсюда и бессистемность, непоследовательность и техническая ущербность уголовного правотворчества и
уголовной политики последних лет.
Потеряв три года, получив широкое распространение теневого игорного бизнеса и грандиозные скандалы с «крышеванием»
подпольных казино со стороны различных правоохранительных
структур, Президент РФ 2 апреля 2010 г. внес в Государственную Думу проект Федерального закона № 524473-5. Все отзывы
на законопроект, естественно, были положительными, равно как
был и скоротечен процесс его принятия. 6 июля 2011 г. документ
принят Государственной Думой во 2-м чтении (постановление
№ 5631-5 ГД); в этот же день принят в окончательной редакции
(постановление № 5632-5 ГД); 13 июля 2011 г. одобрен Советом
Федерации (постановление № 340-СФ); 20 июля 2011 г. подписан
Президентом РФ56.
См.: Постановление № 1215-5 ГД РФ от 07.11.2008 г. Паспорт проекта Федерального закона № 26181-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об
административных правонарушениях» (по вопросу установления уголовной и административной ответственности за правонарушения в области
организации и проведения азартных игр) // СПС «КонсультантПлюс».
56
См.: Паспорт проекта Федерального закона № 524473-5 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части установления ответственности за незаконные организацию
и проведение азартных игр, а также усиление ответственности за преступления экстремистской направленности) // СПС «КонсультантПлюс».
197
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В итоге появилась ст. 1712, предусматривающая ответственность за незаконную организацию и проведение азартных игр57.
Порядковый номер новой статьи был справедливо «привязан» к
ст. 171 как к общей норме.
НК РФ (ст. 364) определяет игорный бизнес как предпринимательскую деятельность, связанную с извлечением организациями
или индивидуальными предпринимателями доходов в виде выигрыша и (или) платы за проведение азартных игр и (или) пари, не
являющуюся реализацией товаров (имущественных прав), работ
или услуг. Проведение азартных игр не рассматривается налоговым законодательством как реализация товаров (работ, услуг), поэтому не облагается ни налогом на прибыль, ни налогом на добавленную стоимость, однако взамен этого организаторы азартных
игр обязаны уплачивать налог на игорный бизнес.
Следовательно, основной объект данного посягательства –
это общественные отношения, регламентирующие порядок осуществления предпринимательской деятельности в сфере функционирования игорного бизнеса. Дополнительный объект составляют отношения, регулирующие сферу интересов органов
государственной власти, интересов государственной службы и
службы в органах местного самоуправления. Факультативный
объект – права и законные интересы граждан, имущественные
отношения.
Объективная сторона незаконной организации и проведения азартных игр предусматривает два вида альтернативных
действий, включающих в себя 1) организацию и (или) 2) проведение азартных игр и совершаемых: а) с использованием игрового оборудования вне игорной зоны; б) либо с использованием
информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети
Интернет, а также средств связи, подвижной связи; в) без полученного в установленном порядке разрешения на осуществление
деятельности по организации и проведению азартных игр в игорной зоне. Указанные действия должны быть сопряжены с извлечением дохода в крупном размере (сумма, превышающая 1,5 млн
рублей – примечание к ст. 169).
57
См.: Собрание законодательства РФ. 2011. № 30, ч. 1, ст. 4598.
198
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Под организацией какого-либо посягательства (если в диспозиции нормы не указано иное) следует понимать деятельность организатора (ч. 3 ст. 33). В связи с повышенной общественной опасностью отдельных посягательств организаторская деятельность
включается в объективную сторону ряда составов преступлений.
В этих случаях организатор отвечает за оконченное преступление
в качестве исполнителя (например, ст. 209, 210, 212 и др.).
Часть 5 ст. 4 Федерального закона от 29.12.2006 г. № 244-ФЗ
(в ред. от 18.07.2011 г.) «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской
Федерации»58 раскрывает понятие организатора азартной игры –
таковым является юридическое лицо, осуществляющее деятельность по организации и проведению азартных игр. Последняя
определяется в ч. 6 ст. 4 названного Закона как деятельность,
направленная на заключение основанных на риске соглашений
о выигрыше с участниками азартных игр и (или) организацию
заключения таких соглашений между двумя или несколькими
участниками азартной игры.
С позиции уголовного законодательства деятельность организатора рассматривается гораздо шире. Применительно к
ст. 1712 организацией азартных игр следует считать осознанное,
активное, волевое поведение лица, состоящее в осуществлении
следующих действий: а) организация преступления; этот вид организаторской деятельности может состоять в подборе соучастников, сплочении физических лиц в группу для подготовки и
проведения незаконных азартных игр, в распределении между
лицами их функций, в составлении планов действий, закупке необходимого оборудования и т. п.; б) руководство совершением
преступления; в этом случае лицо непосредственно руководит
преступным процессом, корректирует действия соучастников,
по-новому распределяет роли, контролирует процесс поступления и распределения преступных доходов, обеспечивает прикрытие нелегальной игорной деятельности со стороны правоохранительных органов и т. п.
58
Собрание законодательства РФ. 2007. № 1, ст. 7.
199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В зависимости от конкретной ситуации количество организаторов незаконной азартной игры может быть различным, равно
как и их участие на различных этапах преступной деятельности
может отличаться. В одних случаях оба вида упомянутых выше
организаторов могут быть в одном лице. В других – подготовительные действия может осуществлять один субъект, конкретное
руководство преступлением – другой. Практика показывает, что
в организации незаконных азартных игр принимают участие, как
правило, несколько человек.
Третий и четвертый виды организаторов связаны с их ролью
в организованной группе или преступном сообществе (преступной организации)59. Исходя из особого характера преступной деятельности по организации и проведению азартных игр, размера
получаемых преступных доходов, необходимости «прикрытия»
такой деятельности со стороны должностных лиц различных
контролирующих, правоохранительных и иных государственных
органов, наиболее близкой моделью для криминального игорного бизнеса является организованная группа либо преступное
сообщество. Создание организованной группы или преступного
сообщества (преступной организации) проявляется не только в
действиях, связанных с подбором соучастников, распределением между ними обязанностей, но и в обеспечении особых устойчивых связей, отношений жесткой подчиненности, соблюдения
установленной дисциплины. Создание организованной группы
и особенно преступной организации с целью развития нелегального игорного бизнеса часто сопровождается подкупом государственных и муниципальных чиновников, руководителей правоохранительных органов, выходом на связь с другими территориальными преступными группировками и др.
Руководство организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) может сочетаться и с созданием названных преступных группировок, но может означать
и преступную деятельность лица, которое только руководит уже
См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 г.
№ 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в
нем (ней) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. № 8.
200
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действующей организованной группой или преступной организацией. Данное руководство может состоять в единоличном
(коллегиальном)60 управлении всеми соучастниками; определении
политики преступного сообщества; решении вопросов по обеспечению деятельности сообщества (материально-технических,
финансовых, кадровых); поддержании, укреплении и развитии
коррупционных связей с представителями органов власти и управления и др. В преступном сообществе его руководитель чаще
управляет своей структурой через своих прямых помощников.
При любой форме руководства организованной группой или преступным сообществом организатор знает, что руководит сообщниками, готовыми к выполнению его преступных заданий, связанных с подготовкой и проведением нелегальных азартных игр.
В случае, если изначально модель подпольного игорного бизнеса создавалась для извлечения дохода в особо крупном размере
по принципам функционирования преступного сообщества (преступной организации), то действия лиц, создававших сообщество,
руководивших им либо его структурным подразделением, следует квалифицировать по совокупности ст. 1712 и 210 без ссылки на
ст. 33. Кроме того, если в ходе незаконных организации и проведения азартных игр членами преступного сообщества совершались
коррупционные посягательства, легализация денежных средств и
другие преступления, содеянное требует дополнительной квалификации по ст. 174, 1741, 290–2911 и иным статьям УК.
Проведение азартной игры – процесс действия, выполнение,
осуществление, реализация намерений организатора азартной
игры, направленных на заключение основанных на риске соглашений о выигрыше с участниками азартных игр, организацию
заключения таких соглашений между двумя или несколькими
участниками азартной игры и (или) непосредственное извлечение доходов в виде выигрыша или платы за участие в азартной
игре. Основы указанного понятия закреплены в гл. 58 ГК «Проведение игр и пари», ст. 29 НК «Налог на игорный бизнес».
В ст. 4 Федерального закона РФ № 244-ФЗ от 29.12.2006 г.
также дается определение ряда иных терминов, используемых
60
См.: п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 12.
201
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в диспозиции ст. 1712, которая является бланкетной. Так, под
азартной игрой понимается основанное на риске соглашение о
выигрыше, заключенное двумя или несколькими участниками
такого соглашения между собой либо с организаторами азартной игры по правилам, установленным организаторами азартной
игры. Игровое оборудование – это устройство или приспособление, используемое для проведения азартных игр. К нему относятся: игровой стол – это место с одним или несколькими игровыми
полями, при помощи которого организатор азартных игр проводит азартные игры между их участниками либо выступает в качестве их участника через своих работников; игровой автомат –
это оборудование (механическое, электрическое, электронное
или иное техническое оборудование), используемое для проведения азартных игр с материальным выигрышем, который определяется случайным образом устройством, находящимся внутри
корпуса такого игрового оборудования, без участия организатора
азартных игр или его работников; касса букмекерской конторы – часть игорного заведения, в которой организатор азартных
игр заключает пари с участниками данного вида азартных игр и
в которой находится специальное оборудование, позволяющее
учитывать ставки, определять результат азартной игры и выплачивать денежный выигрыш; касса тотализатора – это часть
игорного заведения, в которой организатор азартных игр организует заключение пари между участниками данного вида азартных
игр и в которой находятся специальное оборудование, позволяющее учитывать ставки, определять результат азартной игры и выплачивать денежный выигрыш; касса игорного заведения – это
часть игорного заведения, в которой организатор азартных игр
осуществляет операции с денежными средствами и в которой находится специальное оборудование, позволяющее осуществлять
указанные операции; зона обслуживания участников азартных
игр – часть игорного заведения, в которой установлены игровое
оборудование, кассы игорного заведения, тотализатора, букмекерской конторы, а также иное используемое участниками азартных игр оборудование.
202
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Организация и (или) проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны. В соответствии
со ст. 4 Федерального закона «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и
о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» игорной зоной является часть территории
России, которая предназначена для осуществления деятельности
по организации и проведению азартных игр и границы которой
установлены в соответствии с настоящим Законом. Игорные заведения (за исключением букмекерских контор и тотализаторов)
могут быть открыты вне территорий земель поселений, исключительно в игорных зонах. На территории РФ, как уже упоминалось, создаются четыре игорные зоны.
Основные полномочия относительно обеспечения порядка
создания и ликвидации игорных зон осуществляет Правительство РФ: утверждает порядок создания игорной зоны; определяет
наименование игорной зоны и границы ее расположения; принимает решение о ликвидации игорной зоны. Положение о создании и ликвидации игорных зон утверждено Постановлением
Правительства РФ от 18 июня 2007 г. № 376 «Об утверждении
Положения о создании и ликвидации игорных зон»61.
Организация и (или) проведение азартных игр с использованием игрового оборудования, информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет. В силу ч. 3
ст. 5 упомянутого ФЗ от 29 декабря 2006 г. деятельность по
организации и проведению азартных игр с использованием
информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети
Интернет, а также средств связи, в том числе подвижной, запрещена62. Эта норма императивна и устанавливает прямой запрет
проведения азартных игр, прежде всего в сети Интернет, однако
не предусматривает ответственности за ее нарушение. Фактически до июля 2011 г. в законодательстве отсутствовала специальная административная и уголовная ответственность за указанное
правонарушение. Статья 14.1.1. КоАП «Незаконные организация
61
62
Собрание законодательства РФ. 2007. № 26, ст. 3181.
Там же. № 1, ч. 1, ст. 7.
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и проведение азартных игр» и ст. 1712 УК с аналогичным названием одновременно введены Федеральным законом от 20.07.2011
г. № 250-ФЗ63.
Информационно-телекоммуникационной сетью в соответствии с п. 4 ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г.
№ 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о
защите информации»64 является технологическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ
к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники. Как предусмотрено в ч. 3 ст. 15 названного
Закона, использование на территории России информационнотелекоммуникационных сетей в хозяйственной или иной деятельности не может служить основанием для несоблюдения требований, установленных федеральными законами.
Под Интернетом (от англ. Internet: inter – между, net – сеть)
понимается всемирная (международная) компьютерная сеть
электронной связи (система компьютеров, локальных сетей, серверов), объединяющая региональные, национальные, локальные
и другие сети и служащая для обмена информацией.
Понятие средств связи определено в п. 28 ст. 2 Федерального
закона от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи» (в ред. ФЗ от 9 февраля 2007 г. № 14-ФЗ)65. Таковыми являются технические и программные средства, используемые для формирования, приема,
обработки, хранения, передачи, доставки сообщений электросвязи или почтовых отправлений, а также иные технические и программные средства, используемые при оказании услуг связи или
обеспечении функционирования сетей связи. При этом понятие
электросвязи определено в п. 35 указанной статьи как любые излучение, передача или прием знаков, сигналов, голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков или сообщений
любого рода по радиосистеме, проводной, оптической и другим
электромагнитным системам.
Из содержания п. 1 Правил оказания услуг подвижной связи, утвержденных постановлением Правительства РФ от 25 мая
Собрание законодательства РФ. 2011. № 30, ч. 1, ст. 4598.
64
Собрание законодательства РФ. 2006. № 31, ч. 1, ст. 3448.
65
Собрание законодательства РФ. 2003. № 28, ст. 2895.
204
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2005 г. (в ред. от 16 февраля 2008 г.), подвижная связь включает
в себя следующие виды связи: 1) подвижную радиосвязь; 2) подвижную радиотелефонную связь; 3) подвижную спутниковую радиосвязь66. К таким видам связи относятся различные мобильные
средства, перемещаемые в пространстве: передвижные радиостанции, сотовые телефоны, ноутбуки, коммуникаторы и т. п.
Однако ввиду некоторой законодательной неурегулированности форм и механизмов функционирования электронных ресурсов
как на территории России, так и в международном плане добиться
реального обеспечения этого запрета на практике затруднительно.
Сложности возникают и по причине особой специфики международных информационно-телекоммуникационных сетей (глобальность, различие территориальных юрисдикций, относительная
доступность и т. д.). Ужесточение правил игры в сфере игорного
бизнеса делает виртуальную территорию наиболее привлекательной для отечественных предпринимателей, например для открытия Интернет-казино без физического присутствия в России.
Так, данное ограничение возможно обойти, если российское юридическое лицо или индивидуальный предприниматель
предоставляют только возможность пользования всемирной компьютерной сетью, т.е. фактически осуществляют лишь трансляцию азартной игры, а непосредственно организатор азартной
игры расположен за пределами России, в стране (Кипр, Мальта,
Египет), где такая деятельность не находится под запретом. Сайт
регистрируется на какую-либо оффшорную компанию, а деньги
игроки вносят через популярные расчетные сети (WebMoney,
Rupay и пр.) путем списания с банковской карточки или иным
образом. Даже если владельцем такой оффшорной компании окажется гражданин РФ, его сложно привлечь к ответственности – на
территории России он не организовывал игорных мероприятий,
а законодательство того же Кипра не запрещает создание казино.
Коррекция законодательства и правоприменительной практики
(учет направленности электронного ресурса на конкретную страну, юрисдикция регистрации интернет-игрока, язык общения в
66
Собрание законодательства РФ. 2005. № 22, ст. 2133.
205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
казино и пр.) будет способствовать эффективному противодействию виртуальному незаконному игорному бизнесу67.
Организация и (или) проведение азартных игр без полученного
в установленном порядке разрешения на осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в игорной зоне.
Разрешение на осуществление деятельности по организации
и проведению азартных игр в игорной зоне – выдаваемый в соответствии с федеральным законодательством документ, предоставляющий организатору азартных игр право осуществлять деятельность по организации и проведению азартных игр в одной
игорной зоне без ограничения количества и вида игорных заведений. Разрешение на осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в игорной зоне выдается органом
управления игорной зоной в соответствии с законодательством
субъекта РФ (соглашением между органами государственной
власти соответствующих субъектов РФ), в том числе путем проведения аукциона или конкурса.
Разрешение на осуществление деятельности по организации
и проведению азартных игр в игорной зоне выдается только юридическому лицу без ограничения срока действия и действует до
момента ликвидации соответствующей игорной зоны. В разрешении на осуществление деятельности по организации и проведению
азартных игр в игорной зоне должна быть указана дата, с которой
организатор азартных игр имеет право приступить к осуществлению соответствующей деятельности, а также наименование игорной зоны, в которой такая деятельность может осуществляться68.
Законодательство предусматривает три случая аннулирования рассматриваемого разрешения: в добровольном порядке по
заявлению организатора азартных игр; по решению органа власти
См.: Нетупский П. Азартных россиян и валютных трейдеров выгоняют из Интернета // http://www.kadis.ru/daily/?id=57598; Степашина
М. С. Указ. соч.
68
См: Ст. 13 Федерального закона от 29.12.2006 г. № 244-ФЗ (в ред.
от 18.07.2011 г.) «О государственном регулировании деятельности по
организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2007. № 1, ч. 1, ст. 7.
206
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(осуществляемое в принудительном порядке по отношению к организатору азартных игр); если в течение трех лет с даты получения разрешения на осуществление деятельности по организации
и проведению азартных игр в игорной зоне организатор азартных
игр не приступил к осуществлению деятельности по организации
и проведению азартных игр в соответствующей игорной зоне69.
Таким образом, незаконной организацией и проведением
азартных игр в игорной зоне без соответствующего разрешения
является деятельность в условиях:
- отсутствия разрешения (например, без обращения в разрешительные органы для получения разрешения либо после подачи
документов для получения разрешения, но до его получения о
выдаче); аннулирования или приостановления разрешения;
- незаконного получения разрешения (например, при отсутствии определенного размера стоимости чистых активов организатора азартных игр);
- нарушения обязательных и существенных требований, указанных в разрешении (например, осуществление игровой деятельности до указанной даты, с которой организатор азартных
игр имеет право приступить к ее осуществлению либо на территории иной игорной зоны, нежели та, что указана в разрешении).
Разрешение, указанное в диспозиции ст. 1712, не следует путать с лицензией, выдаваемой на осуществление деятельности
по организации и проведению азартных игр в букмекерских конторах и тотализаторах. Такая лицензия является документом, на
основании которого могут быть открыты исключительно букмекерская контора или тотализатор вне игорных зон.
Рассматриваемый состав по конструкции является формальным. Количественные признаки, закрепленные в диспозиции
комментируемой нормы, характеризуют размах криминальной
деятельности, а не наступившие преступные последствия. Следовательно, обязательным условием привлечения к уголовной
ответственности за совершение указанного деяния является то,
что оно сопряжено с извлечением дохода в крупном размере (ч. 1
ст. 1712) либо в особо крупном размере (ч. 2 ст. 1712). Стоимост69
См: Собрание законодательства РФ. 2007. № 1, ч. 1, ст. 7.
207
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ные критерии крупного и особо крупного размера законодателем
определяются в примечании к ст. 169.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. При организации незаконных азартных игр субъект
осознает, что начал выполнять или выполнил одно или несколько
действий по созданию необходимых условий для функционирования преступного игрового бизнеса, адекватно оценивает общественную опасность своей организующей роли и действий лиц,
которых он организует на участие в преступлении. Субъективное
содержание действий при проведении незаконных азартных игр
характеризуется осознанием общественной опасности совершаемого посягательства, желанием собственным противоправным поведением причинить вред объекту уголовно-правовой охраны.
Субъектом анализируемого преступления может быть физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В зависимости от вида посягательства можно говорить об особенностях
субъекта. В случае осуществления игорной деятельности на территории игорной зоны без специального разрешения субъектом
может быть руководитель юридического лица. При незаконной
организации азартных игр с использованием информационнокоммуникативных средств исполнителями могут быть лица, имеющие организационный и технический доступ к соответствующим сетевым ресурсам.
Очевидно, что на практике сложно будет представить несовершеннолетнего в качестве субъекта комментируемого преступления, совершение которого требует от лица определенного
правового статуса, организационного опыта и других «взрослых»
качеств. Аналогичная ситуация возникает, как уже говорилось, и
применительно к иным «интеллектуально сложным» экономическим составам (ст. 171, 174, 176 и др.), но законодатель, несмотря
на призывы отдельных правоведов70, пока не настроен на увеличение возраста уголовной ответственности для лиц, совершивших преступления, предусмотренные гл. 22.
См., например: Серков Р. Г. Индивидуализация уголовной ответственности и предупреждение преступности несовершеннолетних //
Адвокат. 2010. № 10. С. 36.
208
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Квалифицированный вид преступления (ч. 2 ст. 1712) предусматривает повышенную ответственность за незаконную организацию и проведение азартных игр, если деяния: а) сопряжены
с извлечением дохода в особо крупном размере; б) совершены
организованной группой.
Как уже говорилось, обязательным условием привлечения
лица за деяния, указанные в диспозиции ст. 1712, является извлечение дохода в особо крупном размере. Доходом в особо крупном размере признается сумма, превышающая шесть миллионов
рублей (примечание к ст. 169). Полагаем, что в данном случае
под доходом следует понимать выручку от реализации услуг за
период осуществления незаконной игровой деятельности без вычета расходов, связанных с ее осуществлением.
В соответствии с ч. 3 ст. 35 преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения
одного или нескольких преступлений. Организованная группа
является одной из наиболее опасных разновидностей преступного объединения.
Для большинства организованных преступных групп, осуществляющих незаконную игорную деятельность, характерны
профессионализм, устойчивость связей и стабильность состава,
наличие специфических методов деятельности, четкое и долговременное планирование преступной деятельности, иерархия, материальная связанность, круговая порука, покровительство коррумпированных представителей органов власти и управления.
Незаконная банковская деятельность (ст. 172). В новейшей
истории России кредитно-финансовая сфера, исключительно важная для обеспечения нормального функционирования всех общественных институтов и составляющая сердцевину реформируемой
экономики, оказалась одним из наиболее слабых и уязвимых мест
для криминальных посягательств. Преступная деятельность в банковской сфере отличается значительным разнообразием, особой
изощренностью, высокоинтеллектуальным характером, активной
адаптацией преступников к новым формам и методам.
209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уголовно-правовая охрана законной деятельности кредитных организаций призвана защитить стабильность банковской
системы от преступных посягательств. Незаконная банковская
деятельность подрывает доверие граждан и юридических лиц к
банковской системе, создает условия для целого ряда криминальных кредитно-финансовых злоупотреблений. Поэтому обеспечение защищенности этой сферы от криминальных проявлений
приобретает важное не только правоохранительное, но и экономическое и социально-политическое значение.
Сфера применения ст. 172 – деятельность субъектов, незаконно осуществляющих регламентированные виды банковской
деятельности (банковские операции). Диспозиция ст. 172 построена по аналогии со ст. 171. Между этими составами много общих
черт, но есть и отличия.
Объективная сторона преступления, предусмотренного
комментируемой статьей, определяется осуществлением банковской деятельности (банковских операций) без регистрации или
без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое
разрешение обязательно, если это деяние причинило крупный
ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере.
Банковская деятельность как ключевой признак состава является одним из видов предпринимательской деятельности, осуществляемой кредитными организациями, которая заключается в
систематичном совершении банковских операций и иных сделок,
предусмотренных действующим законодательством. Такая деятельность возможна только с соблюдением правил о регистрации
и лицензировании. Понятие предпринимательской деятельности,
как уже говорилось, требует наличия систематичности, поэтому
разовое выполнение банковской операции (например, покупкапродажа иностранной валюты, выдача займа) под понятие «деятельности» и соответственно под ст. 172 не подпадает.
Исчерпывающий перечень банковских операций дан в ст. 5
ФЗ «О банках и банковской деятельности»71: 1) привлечение денежных средств физических и юридических лиц во вклады (до
71
Собрание законодательства РФ. 1996. № 6, ст. 492.
210
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
востребования и на определенный срок); 2) размещение привлеченных во вклады денежных средств от своего имени и за свой
счет; 3) открытие и ведение банковских счетов физических и юридических лиц; 4) осуществление расчетов по поручению физических и юридических лиц, в т. ч. банков-корреспондентов, по их
банковским счетам; 5) инкассация денежных средств, векселей,
платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание
физических и юридических лиц; 6) купля-продажа иностранной
валюты в наличной и безналичной формах; 7) привлечение во
вклады и размещение драгоценных металлов; 8) выдача банковских гарантий; 9) осуществление переводов денежных средств по
поручению физических лиц без открытия банковских счетов (за
исключением почтовых переводов).
Указанные операции в соответствии с законом могут производиться только банками и иными кредитными организациями, зарегистрированными ЦБ РФ, и на основе выданных им лицензий. Все
кредитные организации подлежат государственной регистрации в
соответствии с Федеральным законом от 8 августа 2001 г. № 129ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц»72, однако
специальный порядок регистрации кредитных организаций и лицензирования банковских операций устанавливает Федеральный
закон «О банках и банковской деятельности»73, Инструкция Банка
России от 02.04.2010 г. № 135-И (в ред. от 15.09.2011 г.) «О порядке
принятия Банком России решения о государственной регистрации
кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций»74 и «Положение о рассмотрении документов,
представляемых в территориальное учреждение Банка России для
принятия решения о государственной регистрации кредитных организаций, выдаче лицензий на осуществление банковских операций, и ведении баз данных по кредитным организациям и их подразделениям» № 271-П, утвержденное Банком России 09.06.2005 г.
(в ред. от 15.09.2011 г.)75.
Собрание законодательства РФ. 2001. № 33, ч. 1, ст. 3431.
Там же. 1996. № 6, ст. 492.
74
Вестник Банка России. 2010. № 23.
75
Там же. 2005. № 40.
211
72
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Решение о государственной регистрации кредитной организации принимается Банком России. Внесение в Единый государственный реестр юридических лиц сведений о создании, реорганизации и ликвидации кредитных организаций, а также иных
предусмотренных федеральными законами сведений осуществляется уполномоченным регистрирующим органом – Министерством Российской Федерации по налогам и сборам (уполномоченный федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий начиная с 1 июля 2002 г. государственную регистрацию
юридических лиц).
Таким образом, осуществление банковской деятельности без
регистрации будет иметь место в ситуации, когда в Едином государственном реестре для юридических лиц (и, соответственно,
в Книге государственной регистрации кредитных организаций)
отсутствует запись о создании такого юридического лица или содержится запись о ликвидации юридического лица. К данной разновидности в качестве примера можно отнести систематическое
осуществление физическим лицом операций купли-продажи иностранной валюты в наличной форме, сопряженное с извлечением
дохода в крупном размере76.
Лицензия представляет собой официальный документ, который разрешает осуществление названных в нем видов деятельности в течение указанного срока и определяет условия их
осуществления. В лицензии на осуществление банковских операций указываются операции, на осуществление которых данная
кредитная организация имеет право, а также валюта, в которой
эти банковские операции могут осуществляться. Лицензия на
осуществление банковских операций выдается без ограничения
сроков ее действия. Банковское лицензирование представляет
собой одну из форм постоянного государственного контроля
за кредитными учреждениями, осуществляющими банковскую
деятельность, и преследует цель обеспечения защиты интересов
личности и государства.
См.: Зотов П. В. К вопросу об объективной стороне незаконной
банковской деятельности // Российский следователь. 2007. № 9. С. 54.
212
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Условия и порядок лицензирования банковской деятельности устанавливает Федеральный закон от 3 февраля 1996 г. № 17ФЗ «О банках и банковской деятельности»77. При этом в ст. 12
Закона о банках специально подчеркивается, что кредитная организация имеет право осуществлять банковские операции только
с момента получения лицензии, выдаваемой Банком России.
Таким образом, осуществление банковской деятельности без
специального разрешения (лицензии), когда такое разрешение
обязательно, произойдет в тех случаях, когда юридическое лицо
или кредитная организация зарегистрированы в установленном
порядке, однако еще не получили лицензию на право осуществления банковских операций, или действие данной лицензии
приостановлено, или лицензия отозвана, или осуществляются
операции, не предусмотренные имеющимися лицензиями. Например, если имеет место осуществление кредитным учреждением различных банковских операций после отзыва лицензии ЦБ
РФ, сопряженное с извлечением дохода в крупном размере.
Осуществление банковской деятельности без лицензии вызывает дополнительно и серьезную финансовую ответственность
организации. В соответствии со ст. 13 Федерального закона «О
банках и банковской деятельности» осуществление юридическим
лицом банковских операций без лицензии, если получение такой
лицензии является обязательным, влечет за собой взыскание с
такого юридического лица всей суммы, полученной в результате осуществления данных операций, а также взыскание штрафа в
двукратном размере этой суммы в федеральный бюджет. Взыскание производится в судебном порядке по иску прокурора, соответствующего федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на то федеральным законом, или Банка России78.
На наш взгляд, размер финансовых санкций, применяемых к
кредитным учреждениям в случае безлицензионной деятельности, позволяет говорить об эффективном превентивном значении
таких мер в отношении возможной противоправной деятельности
в банковской сфере, тем более когда в ситуации осуществления
77
78
Собрание законодательства РФ. 1996. № 6, ст. 492.
Собрание законодательства РФ. 1996. № 6, ст. 492.
213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оперативного контроля со стороны надзирающих органов выявляется немного фактов безлицензионной банковской деятельности. Правительственный анализ функционирования банковской
сферы в России позволяет говорить о том, что основные усилия
государства должны быть направлены на предотвращение вовлечения кредитных организаций в противоправную деятельность
прежде всего по легализации (отмыванию) доходов, полученных
преступным путем, и финансированию терроризма79. По этой
причине считаем возможным – в силу достаточности мер финансовой ответственности – исключение из диспозиции комментируемой нормы признаков, предусматривающих осуществление
банковской деятельности (банковских операций) без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение
(лицензия) обязательно.
Так же, как и при незаконном предпринимательстве, особенностью состава незаконной банковской деятельности является
то, что он по конструкции является формально-материальным.
Преступление окончено в момент причинения крупного ущерба
гражданам, организациям или государству (материальный состав) или в момент извлечения дохода в крупном размере (формальный состав).
Субъектом незаконной банковской деятельности может
быть работник кредитной организации (как руководитель, так и
иное лицо, имеющее право осуществлять различные операции), у
которого отсутствует, недействительна либо отозвана лицензия
на тот или иной вид банковской деятельности. Если незаконная
банковская деятельность осуществляется иной коммерческой организацией, то ответственность по ст. 172 возлагается на лицо,
которое в силу его служебного положения постоянно, временно
или по специальному полномочию непосредственно осуществляет руководство этой организацией (например, руководитель
исполнительного органа юридического лица либо иное лицо,
имеющее право без доверенности действовать от имени этого
Заявление Правительства РФ № 1472п-П13, Банка России № 01001/1280 от 05.04.2011 г. «О Стратегии развития банковского сектора
Российской Федерации на период до 2015 года» // Вестник Банка России. 2011. № 21.
214
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
юридического лица), а также лицо, фактически выполняющее
обязанности или функции руководителя организации.
Наряду с этим субъектом незаконной банковской деятельности может быть как лицо, имеющее статус индивидуального
предпринимателя, так и лицо, осуществляющее данную деятельность (систематически совершающее банковские операции) без
государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя80.
Субъективная сторона преступления, сопряженного с извлечением дохода в крупном размере, характеризуется виной в виде
прямого умысла. В случае причинения в результате незаконной
банковской деятельности ущерба в крупном размере субъект может действовать и с косвенным умыслом. Мотивы преступления
могут быть различными, но, как правило, корыстными.
В качестве квалифицирующих признаков в ч. 2 ст. 172 определены: совершение преступления организованной группой (п.
«а» ч. 2) и извлечение дохода в особо крупном размере (п. «в»
ч. 2), которые по своему юридическому содержанию полностью
совпадают с аналогичными признаками, предусмотренными ч. 2
ст. 171.
§ 2. Налоговые преступления (ст. 198–1992)
Понятие «налоговые преступления» не раскрыто в законодательстве, но, тем не менее, широко используются в уголовноправовой науке и в отдельных нормативных актах. В действующем УК ответственность за деяния, непосредственно связанные
с уклонением от уплаты налогов, предусмотрена тремя статьями:
198 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического
лица», 199 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», 1991 «Неисполнение обязанностей налогового агента».
Мы склонны включать в эту группу и ст. 1992 «Сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального
предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов», так как деяние, описанное в укаСм.: Мурадов Э. С. Субъект незаконной банковской деятельности // Законность. 2009. № 6. С. 23.
215
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
занной норме, является разновидностью преступного уклонения
от выполнения налоговой обязанности, посягает на порядок формирования бюджетных средств.
Определяя место и значение налоговых преступлений в системе Особенной части УК, необходимо прежде всего обратиться к
анализу объектов, охраняемых ст. 198–1992. В соответствии с названием гл. 22 – «Преступления в сфере экономической деятельности» – родовым объектом исследуемых преступлений являются
общественные отношения, возникающие по поводу осуществления правомерной экономической деятельности по производству,
распределению, обмену материальных благ и услуг. Заметим, что
большинство норм гл. 22 охраняют только правоотношения, то
есть общественные отношения, права и обязанности участников
которых уже нормативно закреплены в других отраслях права81.
Понятие объекта налогового преступления различными авторами трактуется по-разному82. Пленум Верховного Суда РФ в
постановлении (в настоящее время недействующем) от 4 июля
1997 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации уголовного законодательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов» (далее – постановление
№ 8) указал, что общественная опасность уклонения от уплаты
налогов заключается в умышленном невыполнении конституционной обязанности каждого платить законно установленные налоги и сборы (ст. 57 Конституции РФ), что влечёт непоступление
денежных средств в бюджетную систему РФ83. В ныне действующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 декабря
2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» (да81
См.: Шишко И. В. Экономические правонарушения. СПб., 2004.
С. 26.
См., например: Карпович О. Г. Актуальные уголовно-правовые
проблемы преступлений, посягающих на государственные финансы и
финансовый контроль: ст. 199–199.2 УК РФ // Налоги. 2011. № 3. С. 21–
22; Черных А. Г. Непосредственный объект состава неисполнения обязанностей налогового агента (ст. 199.1 УК РФ) // Российский следователь. 2010. № 14. С. 26–27.
83
См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 9. С. 3.
216
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лее – постановление № 64) опять же акцентируется внимание на
том, что общественная опасность уклонения от уплаты налогов
и сборов, то есть умышленное невыполнение конституционной
обязанности каждого платить законно установленные налоги и
сборы, заключается в непоступлении денежных средств в бюджетную систему РФ84.
Следовательно, объектом преступлений, связанных с уклонением от уплаты налогов, являются общественные отношения
в сфере экономической и финансовой деятельности, обеспечивающие формирование бюджета и внебюджетных фондов за счёт
сбора налогов и иных фискальных платежей с юридических и
физических лиц. Дополнительным объектом этих преступлений
можно считать общественные отношения в области государственного управления при осуществлении контроля за исчислением и уплатой налогов.
Основным объектом конкретных видов налоговых преступлений являются отношения в сфере экономической и финансовой деятельности, обеспечивающие формирование бюджетов
различных уровней и внебюджетных фондов за счёт уплаты:
1) налогов и (или) сборов физическими лицами (ст. 198) или организациями (ст. 199); 2) налогов налоговыми агентами (ст. 1991),
3) налоговой недоимки организациями и индивидуальными
предпринимателями (1992). Учитывая вышеизложенное, следует
определять налоговые преступления как умышленно совершённые посягательства на установленные законодательством общественные отношения по уплате налоговых и иных фискальных
платежей путём их неуплаты или неполной уплаты в установленный законодательством срок при наличии реальной возможности
такой уплаты, повлекшие за собой неполучение государством
причитающихся ему денежных средств, а отсюда и недофинансирование бюджетов различных уровней и государственных внебюджетных фондов.
См: п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 декабря 2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» // Бюллетень
Верховного Суда РФ. 2007. № 3. С. 1.
217
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предмет исследуемых преступлений обладает особыми
специфическими свойствами, которые связаны прежде всего со
своеобразием процесса формирования бюджетных средств. Общим предметом налоговых преступлений являются денежные
средства в форме налогов и сборов (ст. 198, 199, 1991), денежные
средства или имущество, необходимые для взыскания налоговой
недоимки (ст. 1992), взимаемых с физических лиц и организаций
в бюджеты различных уровней.
Согласно п. 1 ст. 8 НК, под налогом понимается обязательный, индивидуально безвозмездный платёж, взимаемый с
организаций и физических лиц в форме отчуждения принадлежащих им на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления денежных средств, в целях
финансового обеспечения деятельности государства и (или)
муниципальных образований. Налог – необходимое условие
существования государства, поэтому обязанность платить налоги, закрепленная в ст. 57 Конституции РФ, распространяется
на всех налогоплательщиков в качестве безусловного требования государства. Налогоплательщик не вправе распоряжаться
по своему усмотрению той частью своего имущества, которая
в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну, и обязан регулярно перечислять эту сумму в пользу государства, т. к. иначе были бы нарушены права и охраняемые законом интересы других лиц, а также государства. Взыскание
налога не может расцениваться как произвольное лишение собственника его имущества – оно представляет собой законное
изъятие части имущества, вытекающее из конституционной
публично-правовой обязанности85.
Трудно согласиться с мнением некоторых специалистов, полагающих, что «если исполнение налоговых обязанностей изначально предусматривалось в натуре, то предметом преступления
может быть, например, произведённая налогоплательщиком разСм.: Постановление Конституционного Суда РФ от 17 декабря
1996 г. № 20-П «По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3
части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993
года «О федеральных органах налоговой полиции» // Собрание законодательства РФ. 1997. № 1, ст. 197.
218
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личная продукция»86. Налогоплательщик всегда имеет налоговые
обязательства, выраженные в рублях и копейках, а не в тоннах
бензина или зерна. Даже если уплата налога закрывается какойлибо зачётной товарной поставкой, в отчётных документах будут
фигурировать конкретные и обезличенные денежные суммы. И
именно удержание или «экономия» денежного эквивалента продукции, поставляемой в зачёт налогового платежа, является целью преступных намерений лица.
Некоторые авторы (Н. А. Савин, А. А. Витвицкий, Л. Д. Гаухман и др.) в качестве предмета налоговых преступлений, помимо налогов, рассматривают декларацию о доходах, бухгалтерские документы, «искажённые данные о доходах или расходах»
и т. п.87 На наш взгляд, если исходить из «материальности» составов налоговых преступлений, эта позиция является небесспорной. Представляется, что все предметы материального и нематериального88 характера, на которые воздействует лицо с целью
неуплаты налога, будут лишь средствами для достижения этой
преступной цели. Аналогично и при мошенничестве либо при
присвоении и растрате нельзя рассматривать в качестве предмета
преступления документы, которые искажаются, фальсифицируются, уничтожаются преступником для достижения своих целей.
В юридической литературе по-прежнему продолжается дискуссия об отнесении к предмету налоговых преступлений платежей любого уровня – федеральных, региональных или местных89.
Кучеров И. И. Особенности объекта и предмета преступлений в
сфере налогообложения // Уголовное право. 1999. № 2. С. 48.
87
См.: Савин Н. А. О предмете налоговых преступлений: теория
и правоприменительная практика // Адвокатская практика. 2007. № 3.
С. 23; Уголовное право. Особенная часть / под ред. В. Н. Петрашева. М.,
1999. С. 278; Уголовное право. Часть Общая. Часть Особенная / под ред.
Л. Д. Гаухмана, Л. М. Колодкина, С. В. Максимова. М., 2002. С. 434.
88
В этой связи отметим, что развитие научно-технического прогресса и соответственно появление в сфере преступных интересов необычных форм существования материи скорректирует взгляды на исключительную «материальность» предмета преступления.
89
См.: Козин А. Г. Противоречия норм о налоговых преступлениях: вопросы теории и практики // Налоговые споры. 2009. № 2. С. 13;
Гладкова М. В. Отграничение налоговых преступлений от смежных по219
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Несмотря на то что большинство ученых, а также правоприменительная практика исходят из равнозначности юридического
содержания налогов любого уровня, некоторые специалисты
такую точку зрения продолжают оспаривать. В свое время эта
проблема была поднята Б. В. Волженкиным, который полагал,
что предметом налоговых преступлений могут выступать только
федеральные налоги; в противном случае понятие преступного и
наказуемого будет разным в зависимости от региона РФ, что, в
свою очередь, противоречит принципу законности90. Сторонники этого тезиса также продолжают усматривать в привлечении
к уголовной ответственности за уклонение от уплаты региональных и местных налогов, которые могут взиматься не на всей территории России, нарушение принципа равенства граждан перед
законом в зависимости от места жительства91.
Представляется, что данный вывод вполне оспорим по следующим основаниям. В соответствии с ч. 3 ст. 75 Конституции
РФ федеральным законодательством устанавливается система
налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в РФ. Органы местного самоуправления устанавливают местные налоги и сборы (ч. 1 ст. 132
Конституции). Налоговый кодекс РФ, несколько по-иному расставляя акценты в «налоговых полномочиях» властей различных
уровней, устанавливает не только общие принципы налогообложения в России, но и систему, и виды всех налогов (сборов): федеральных, региональных и местных (ст. 12 НК). Следовательно,
региональные и местные власти могут регулировать налоговые
сягательств по УК РФ // Общество и право. 2009. № 4. С. 137; Кашубин Д. Ю. Налоговые преступления в уголовном праве России: автореф.
дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 19–20.
90
См. подробнее по данному вопросу: Волженкин Б. В. О некоторых спорных вопросах ответственности за преступления в сфере налогообложения (налоговые преступления) // Актуальные проблемы
юридической ответственности за нарушения в сфере экономической
деятельности и налогообложения: материалы науч.-практ. конф. Ярославль, 2001. С. 13–16.
91
См.: Козин А. Г. Указ. соч. С. 14; Егоров В. А. Налоговые преступления и их предупреждение. Самара, 2004. С. 57.
220
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отношения исключительно в рамках Налогового кодекса РФ и
Конституции: вводить предусмотренные НК региональные или
местные налоги (сборы) и устанавливать льготы по этим налогам, определять предусмотренные НК некоторые элементы налогообложения (налоговые ставки в пределах, установленных НК,
порядок и сроки уплаты налога, формы отчётности по данному
налогу). Таким образом, базовые, фундаментальные правовые
основания как региональных, так и местных налогов закреплены
именно в федеральном законодательстве. Добавим: вполне объяснимо, когда в федеративном государстве часть рамочных полномочий центра передаётся в регионы и на места. В этой связи
отметим, что в уголовном праве «территориально-национальная
исключительность» ранее применялась к этническим группам
людей, у которых ношение оружия является принадлежностью
национального костюма или связано с охотничьим промыслом
(прежняя редакция ч. 4 ст. 222; ст. 218 УК РСФСР).
В юридической литературе высказываются и иные неоднозначные суждения в оценке предмета налоговых преступлений.
Так, некоторые специалисты полагают, что в качестве такого
предмета выступают объекты налогообложения как обстоятельства (юридические факты), порождающие в силу закона или иного нормативного акта обязанность налогоплательщика уплатить
налог92. Данная точка зрения представляется весьма сомнительной. На практике налогоплательщик может уклоняться от уплаты налогов и не воздействуя на объекты налогообложения93, не
скрывая и не искажая их.
Полагаем необходимым подробно остановиться и на проблеме законодательной регламентации сбора как предмета налоговых преступлений. В соответствии с ч. 2 ст. 8 НК под сбором
См.: Афанасьев О. Г. Основания уголовной ответственности за
уклонение от налоговых обязанностей // Налоги. 2008. № 2. С. 45; Уголовное право: Особенная часть / под ред. В. Н. Петрашева. С. 281.
93
В соответствии со ст. 38 НК объектами налогообложения могут
являться операции по реализации товаров (работ, услуг), имущество,
прибыль, доход, стоимость реализованных товаров (выполненных работ, оказанных услуг) либо иной объект, имеющий стоимостную, количественную или физическую характеристики.
221
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
понимается обязательный взнос, взимаемый с организаций и
физических лиц, уплата которого является одним из условий совершения в отношении плательщиков сборов государственными
органами, органами местного самоуправления, иными уполномоченными органами и должностными лицами юридически значимых действий, включая предоставление определенных прав или
выдачу разрешений (лицензий).
Анализируя указанное положение, можно сделать вывод о
необходимости исключения из уголовного закона ответственности за уклонение от уплаты сборов. Во-первых, в систему налогов и сборов включено только два вида сборов: государственная
пошлина и сборы за пользование объектами животного мира и за
пользование объектами водных биологических ресурсов (ст. 13
НК). При этом размеры данных сборов являются незначительными. Так, в соответствии со ст. 333.3 НК ставка сбора за добычу:
лося составляет 1500 руб., косули или кабана – 450 руб., бобра –
60 руб. За вылов 1 тонны горбуши или камбалы физическому
или юридическому лицу необходимо заплатить 400 руб., 1 тонна
сельди обойдется в 400 рублей. Для достижения криминообразующего порога, превышающего сумму в шесть миллионов рублей
(прим. к ст. 199), необходимо забить, например, 100 тыс. бобров
или 14 тыс. кабанов. Отсюда риторический вопрос: возможно ли
технически осуществить на практике подобное деяние?
Во-вторых, хотя закон и допускает возможность уклонения от
уплаты сбора путем непредставления документов, предъявление
которых в соответствии с законодательством о налогах и сборах
обязательно, такая ситуация невозможна, потому что в силу юридической природы сбора его уплата предусматривает последующее
совершение в интересах плательщика сбора государственными органами, органами местного самоуправления, иными уполномоченными органами и должностными лицами юридически значимых
действий (п. 2 ст. 8 НК). Так что обязанности представления соответствующих документов, возлагаемой на плательщика сбора, как
таковой не существует, поскольку уплата сбора происходит, в отличие от налога, не в силу существующей правовой обязанности, а
в силу реализации субъективного права лица.
222
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В-третьих, правовая природа указанных сборов, несомненно, отличается от правовой природы налоговых платежей. Как
уже упоминалось, в соответствии с ч. 1 ст. 8 НК под налогом понимается обязательный, индивидуально безвозмездный платеж,
взимаемый с организаций и физических лиц в форме отчуждения
принадлежащих им на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления денежных средств в целях
финансового обеспечения деятельности государства и (или) муниципальных образований. Под сбором (ч. 2 ст. 8 НК) понимается обязательный взнос, взимаемый с организаций и физических
лиц, уплата которого является одним из условий совершения в
отношении плательщиков сборов государственными органами,
органами местного самоуправления, иными уполномоченными
органами и должностными лицами юридически значимых действий, включая предоставление определенных прав или выдачу
разрешений (лицензий).
Как видно из выделенных нами признаков, юридическое содержание налога предусматривает два существенных обстоятельства, которые отсутствуют в понятии сбора. Во-первых, налог – безвозмездный платеж, во-вторых, он взимается с налогоплательщика в целях финансового обеспечения деятельности
государства и (или) муниципальных образований, что указывает
на стратегическое значение налога как фискального бюджетообразующего платежа. Сбор же, по сути, является платой организации или физического лица за услуги в виде юридически значимых
действий, предоставляемые государством.
Еще одним обстоятельством, по которой из диспозиции
ст. 1991 необходимо исключить понятие «сбор», является то, что
существующим законодательством о налогах и сборах на налоговых агентов не возлагается обязанность по исчислению, удержанию и перечислению сборов.
Таким образом, учитывая существующую систему налогов
и сборов, несоответствие отдельных положений уголовного и
налогового законодательства, незначительность общественной
опасности, полагаем, что регламентация ответственности за
уклонение от уплаты сборов в УК не вызвана общественной по223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
требностью, а значит, нецелесообразна. Тем не менее в настоящее время понятие «сбор» включено в диспозиции исследуемых
норм и на практике возникают проблемы, связанные с определением юридического содержания некоторых смежных понятий. В
частности, не решена на законодательном уровне проблема относительно причисления к предмету исследуемых преступлений
страховых взносов в Пенсионный фонд РФ, Фонд социального
страхования РФ, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и территориальные фонды обязательного медицинского страхования. Согласно позиции Пленума Верховного
Суда РФ, изложенной в постановлении № 64, о том, что к налогам
и сборам относятся лишь те, которые поименованы в ст. 13, 14, 15
и 18 НК94, категорично исключаются страховые взносы из числа
налогов и сборов, за неуплату которых может наступить уголовная ответственность.
Некоторые авторы не поддерживают такую позицию и справедливо, на наш взгляд, указывают, что уклонение от уплаты
страховых взносов, которые отвечают всем признакам сбора,
равно как и сокрытие имущества, за счет которого должна взыскиваться недоимка по такого рода неуплатам, должно охватываться составами соответствующих налоговых преступлений95.
С отдельными аргументами в пользу такого вывода можно
согласиться. Во-первых, согласно трактовке определений, изложенных в НК, страховые взносы полностью охватываются понятием сбора и соответствуют всем признакам, изложенным в п. 2
ст. 8 НК. Понятие страхового взноса, изложенное в ФЗ № 167 «Об
обязательном пенсионном страховании в РФ»96, определяет лишь
специфику и целевой характер указанных взносов. Во-вторых,
законодательство о налогах и сборах является понятием более
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 декабря
2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» // Бюллетень
Верховного Суда РФ. 2007. № 3. С. 1.
95
См.: Румянцева Е. В. Техника конструирования и применения
диспозиций статей о налоговых преступлениях (ст. 198-1992 УК РФ):
дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 2007. С. 89.
96
Собрание законодательства РФ. 2001. № 51, ст. 4832.
224
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
широким, нежели НК. Пункт 1 ст. 1 НК прямо указывает на то,
что «законодательство о налогах и сборах состоит из настоящего
Кодекса и принятых в соответствии с ним федеральных законов о
налогах и сборах». В-третьих, в ст. 2 ФЗ № 167 указывается, что
правоотношения, связанные с уплатой платежей на обязательное
пенсионное страхование, в т. ч. в части осуществления контроля
за их уплатой, регулируются законодательством Российской Федерации о налогах и сборах. Напомним также, что в соответствии
со ст. 33 Федерального закона от 24.07.2009 г. № 212-ФЗ (в ред.
от 18.07.2011 г.) «О страховых взносах в Пенсионный фонд РФ,
Фонд социального страхования РФ, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и территориальные фонды
обязательного медицинского страхования»97 налоговые органы
предоставляют органам контроля за уплатой страховых взносов
информацию, необходимую для проверки соблюдения требований пенсионного и налогового законодательства; участвуют
вместе с органами контроля за уплатой страховых взносов в проводимых органами контроля за уплатой страховых взносов выездных проверках.
Устранение указанного законодательного сбоя, на наш взгляд,
состоит в возвращении в диспозиции рассматриваемых норм понятия «обязательные страховые взносы». Данный термин был исключен в свое время из ст. 198, 199 в связи с введением в налоговое
законодательство единого социального налога, который, в свою
очередь, отменен с 1 января 2010 г. В настоящее время государство вернулось к исчислению и уплате страховых взносов в Пенсионный фонд, Фонд социального страхования, Федеральный фонд
обязательного медицинского страхования и территориальные фонды обязательного медицинского страхования.
Заметим, что техника толкования высшими судебными органами признаков, характеризующих предмет налоговых преступлений, не всегда находится на должном уровне. Так, по непонятным причинам в п. 1 постановления № 64 дублируются некоторые положения налогового законодательства (ст. 8 НК), в
частности раскрывается понятие налога и сбора. Использованные
97
Собрание законодательства РФ. 2009. № 30, ст. 3738.
225
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
при описании диспозиции термины налогового законодательства
изложены четко, ясно и недвусмысленно, поэтому не требуют дополнительного толкования в части их понятийного содержания.
По этой причине нежелательно, а порою и вредно раскрытие их
содержания дополнительным толкованием98.
Объективная сторона преступления, предусмотренного
ст. 198, выражается в уклонении от уплаты налогов и (или) сборов следующими способами: 1) непредставление налоговой декларации или иных документов, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах
и сборах является обязательным; 2) включение в налоговую декларацию или такие документы заведомо ложных сведений.
В соответствии с п. 3 постановления № 64 уклонение от
уплаты налогов и (или) сборов представляют собой умышленное
деяние, направленное на их неуплату в крупном или особо крупном размере и повлекшее полное или частичное непоступление
соответствующих налогов и сборов в бюджетную систему РФ99.
Исходя из этого определения уклонение от уплаты налогов и
(или) сборов с физического лица представляет собой состав материального по конструкции умышленного бездействия.
Налоговая декларация – это письменное заявление налогоплательщика о полученных доходах и произведенных расходах,
источниках доходов, налоговых льготах и исчисленной сумме
налога, а также о других данных, связанных с исчислением и
уплатой налога. Налоговая декларация представляется в установленной форме, в порядке и в сроки, определенные законодательством (ст. 80 НК). Налоговая декларация представляется
каждым налогоплательщиком по каждому налогу, подлежащему
уплате этим налогоплательщиком, если иное не предусмотрено
законодательством о налогах и сборах. Декларация подается в
налоговый орган по месту учета налогоплательщика на бланке
установленной формы. Под представлением понимается как подача налоговой декларации лично налогоплательщиком, так и
ее направление по почте. При отправке налоговой декларации
98
99
См.: Румянцева Е. В. Указ. соч. С. 75.
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. № 3. С. 2.
226
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
по почте днем представления считается дата отправки заказного
письма с описью вложения. Декларация о фактически полученных доходах, документально подтвержденных расходах по окончании каждого календарного года не позднее 30 апреля года, следующего за истекшим налоговым периодом, подается в налоговый орган по месту жительства налогоплательщика (ст. 229 НК).
В налоговых декларациях физические лица указывают все
полученные ими в налоговом периоде доходы, источники их выплаты, налоговые вычеты, суммы налога, удержанные налоговыми агентами, суммы фактически уплаченных в течение налогового периода авансовых платежей, суммы налога, подлежащие
уплате (доплате) или возврату по итогам налогового периода.
К иным документам, представление которых в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах обязательно,
относятся документы, представление которых требуется законодательством о налогах и сборах для подтверждения освобождения от исполнения обязанностей налогоплательщика, либо для
подтверждения обоснованности освобождения от налогообложения или уменьшения налогового бремени, либо для иных целей.
К таким документам, в частности, относятся: выписки из книги продаж, из книги учета доходов и расходов хозяйственных
операций, копия журнала полученных и выставленных счетовфактур (ст. 145 НК), расчеты по авансовым платежам и расчетные ведомости (ст. 243, 398 НК), справки о суммах уплаченного
налога (ст. 244 НК), годовые отчеты (ст. 307 НК), документы,
подтверждающие право на налоговые льготы (ст. 396 НК), бухгалтерский баланс, отчет о прибылях и убытках, пояснительная
записка и другие документы бухгалтерской отчетности (ст. 23,
31 НК, Федеральный закон от 21.11.1996 г. № 129-ФЗ (в ред. от
28.09.2010 г.) «О бухгалтерском учете»100).
Включение в налоговую декларацию или в иные документы заведомо ложных сведений – это умышленное указание в них любых
не соответствующих действительности данных об объекте налогообложения, расчете налоговой базы, наличии налоговых льгот
или вычетов и любой иной информации, влияющей на правильное
100
Собрание законодательства РФ. 1996. № 48, ст. 5369.
227
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исчисление и уплату налогов и сборов. Такие действия могут также выражаться в умышленном неотражении в документах данных
о доходах из определенных источников, объектов налогообложения, в уменьшении действительного размера дохода, искажении
размеров произведенных расходов, которые учитываются при исчислении налогов (например, расходы, вычитаемые при определении совокупного налогооблагаемого дохода). К заведомо ложным
сведениям могут быть также отнесены не соответствующие действительности данные о времени (периоде) понесенных расходов,
полученных доходов, искажение в расчетах физических показателей, характеризующих определенный вид деятельности, при уплате единого налога на вмененный доход и т. п.101
Обязательным условием привлечения лица к уголовной ответственности является крупный (особо крупный) размер уклонения, который определен в примечании 1 к ст. 198 УК. Существуют две альтернативные разновидности крупного размера
уклонения от уплаты налогов и (или) сборов – это сумма: 1) превышающая один миллион восемьсот тыс. рублей; 2) превышающая шестьсот тыс. рублей. В последнем случае необходимо,
чтобы уклонение продолжалось в течение трех финансовых лет
подряд и доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышала
10 процентов подлежащих уплате сумм налогов и (или) сборов.
Особо крупным размером является сумма: 1) составляющая за
период в пределах трех финансовых лет подряд более трех миллионов рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов и (или)
сборов превышает 20 процентов подлежащих уплате сумм налогов
и (или) сборов; 2) превышающая девять миллионов рублей.
Как видно, примечание 1 к ст. 198 (как и примечание 1 к
ст. 199) предусматривает довольно сложный порядок исчисления
крупного или особо крупного размера налога: учитывается не
только сумма неуплаченных налогов, но и ее процентное отношение к сумме налогов, подлежащих уплате за определенный период времени. Такие показатели размера можно условно назвать
конкретно-относительными. Конкретность показателей размера
См. п. 9 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 3. С. 2.
228
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
определяется строго установленной минимальной суммовой границей, а относительность характеризуется необходимостью проведения сравнительного анализа между суммой уплаченных и
неуплаченных налогов. Такой подход применен в отечественном
уголовном законодательстве впервые, хотя давно известен зарубежному криминальному праву102.
При исчислении указанной суммы можно складывать: а) разные налоги и сборы и б) за разные налоговые периоды. Крупный
размер уклонения от уплаты налогов и (или) сборов исчисляется
применительно к конкретному налогоплательщику. «В тех случаях, когда лицо осуществляет юридическое или фактическое руководство несколькими организациями и при этом в каждой из
них уклоняется от уплаты налогов и (или) сборов, то его действия
при наличии к тому оснований надлежит квалифицировать по совокупности нескольких преступлений, предусмотренных соответствующими частями статьи 199 УК РФ»103.
Общее правило квалификации продолжаемых преступлений,
ограничивающее возможность сложения случаями с «единым
умыслом», применяется при квалификации преступлений, предусмотренных ст. 198 и 199 УК РФ, с ограничениями. Существо
этих ограничений в том, что «период в пределах трех финансовых лет подряд» берется произвольно, а суммы неуплаченных
налогов за этот период суммируются независимо от наличия единого умысла, направленного на уклонение от уплаты налогов в
крупном размере. Правильность такого решения не бесспорна в
свете принципа вины. Тем не менее практика уже долгие годы
движется в этом направлении.
Для исчисления размера и доли неуплаченных налогов за
определенный период необходимо правильно определить его
(периода) границы. Следует учитывать, что период «в пределах
трех финансовых лет подряд» может быть и меньше трех лет.
Например, в КНР. Об этом подробнее: Лопашенко Н. А. Налоговые преступления и наказание за них по законодательству зарубежных
государств (краткий обзор) // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 2. Ярославль, 2001. С. 24.
103
П. 13 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 3. С. 2.
229
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Три года – это лишь максимальные пределы, очерченные законом. Минимальный период равен налоговому периоду. Поскольку исчисление доли предполагает сложение разных налогов, а
разные налоги имеют разные налоговые периоды, то с учетом
действующего налогового законодательства период «в пределах
трех финансовых лет подряд» может составить один год, два года
или три года. Пленум Верховного Суда РФ ориентирует суды на
исчисление крупного размера именно за целые налоговые периоды, а не за их части: «По смыслу закона ответственность за
преступление, предусмотренное статьей 198 УК РФ либо статьей
199 УК РФ, может наступить при наличии к тому оснований и за
отдельный налоговый период, установленный Налоговым кодексом Российской Федерации (например, за календарный год или
иной период применительно к отдельным налогам, по окончании
которого определяется налоговая база и исчисляется сумма налога, подлежащая уплате), если уклонение от уплаты одного или
нескольких налогов (сборов) составило крупный или особо крупный размер и истекли установленные налоговым законодательством сроки их уплаты»104.
На основании ст. 12 БК РФ финансовый год соответствует
календарному году и длится с 1 января по 31 декабря. Определившись с налоговым периодом «в пределах трех финансовых лет
подряд», необходимо исчислить: 1) сумму налогов и сборов, подлежащих уплате за этот период; 2) сумму неуплаченных налогов
за этот период. В обоих случаях следует учитывать, что имеются
в виду не налоги и сборы, подлежащие уплате в течение избранного периода, а налоги и сборы, начисленные за избранный период (точнее, за налоговые периоды в течение избранного периода).
Специальный вид освобождения содержится в примечании 2
к ст. 198, в соответствии с которым лицо, впервые совершившее
преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если оно полностью уплатило суммы недоимки и соответствующих пеней, а также сумму
штрафа в размере, определяемом в соответствии с НК.
П. 11, 12 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 3. С. 3.
230
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Объективная сторона состава уклонения от уплаты налогов с
организации (ст. 199) сконструирована аналогично деянию, предусмотренному ст. 198 с той лишь разницей, что в этом случае обязанным налогоплательщиком выступает организация и различно
суммовое содержание крупного и особо крупного размера, закрепленного в примечании 1. В соответствии со ст. 11 НК к организациям относятся: юридические лица, образованные в соответствии
с законодательством РФ, а также иностранные юридические лица,
компании и другие корпоративные образования, обладающие
гражданской правоспособностью, созданные в соответствии с законодательством иностранных государств, международные организации, филиалы и представительства указанных иностранных
лиц и международных организаций, созданные на территории РФ.
Крупным размером в комментируемой статье, а также в
ст. 1991 признается сумма налогов и (или) сборов, составляющая
за период в пределах трех финансовых лет подряд более двух
миллионов рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышает 10 процентов подлежащих уплате
сумм налогов и (или) сборов, либо превышающая шесть миллионов рублей, а особо крупным размером – сумма, составляющая
за период в пределах трех финансовых лет подряд более десяти
миллионов рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышает 20 процентов подлежащих уплате
сумм налогов и (или) сборов, либо превышающая тридцать миллионов рублей. Порядок исчисления крупного и особо крупного
размеров описан выше при анализе ст. 198.
В соответствии с примечанием 2 к ст. 199 лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей,
а также ст. 1991, освобождается от уголовной ответственности,
если этим лицом либо организацией, уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с которой вменяется данному лицу, полностью
уплачены суммы недоимки и соответствующих пеней, а также
сумма штрафа в размере, определяемом в соответствии с НК.
С объективной стороны преступление, предусмотренное
ст. 1991, выражается в неисполнении в личных интересах обязанностей налогового агента по исчислению, удержанию или
231
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
перечислению налогов и (или) сборов в соответствующий бюджет (государственный внебюджетный фонд), совершенном в
крупном размере. Согласно ст. 24 НК налоговые агенты обязаны: 1) правильно и своевременно исчислять, удерживать из
средств, выплачиваемых налогоплательщикам, и перечислять
в бюджеты (внебюджетные фонды) соответствующие налоги;
2) в течение одного месяца письменно сообщать в налоговый
орган по месту своего учета о невозможности удержать налог
у налогоплательщика и о сумме задолженности налогоплательщика; 3) вести учет выплаченных налогоплательщикам
доходов, удержанных и перечисленных в бюджеты (внебюджетные фонды) налогов, в том числе персонально по каждому
налогоплательщику; 4) представлять в налоговый орган по месту своего учета документы, необходимые для осуществления
контроля за правильностью исчисления, удержания и перечисления налогов.
Если действия налогового агента, нарушающие налоговое
законодательство по исчислению, удержанию или перечислению
налогов и (или) сборов в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд), совершены из корыстных побуждений и связаны с
незаконным изъятием денежных средств и другого имущества
в свою пользу или в пользу других лиц, содеянное следует при
наличии к тому оснований дополнительно квалифицировать как
хищение чужого имущества.
Применительно к ст. 1991 отметим, что с учетом соблюдения принципа экономии законодательного материала видится не
вполне целесообразным при изложении диспозиции нормы раскрывать полное содержание обязанностей налоговых агентов,
перечисляя все возложенные на агентов функции: исчисление,
удержание, перечисление налогов (сборов), тем более увязывая
эти признаки с понятием крупного размера. Понятно, что если
налог не исчислен, то он не будет и удержан, а если не удержан,
то отсутствует и всякая возможность перечислить этот налог, то
есть невыполнение хотя бы одной из обязанностей по исчислению либо удержанию налога с неизбежностью приведет к невыполнению обязанности по его перечислению.
232
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Излишним в литературе признают и включение в диспозицию нормы содержания налогово-агентских обязанностей в виде
фразы: «…подлежащих в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах исчислению, удержанию у
налогоплательщика и перечислению в соответствующий бюджет».
Подлежание исполнению в силу закона есть не что иное, как законная обязанность105. Нагромождение различных налоговых и
общеупотребительных терминов в диспозиции статьи, а тем более
их дублирование осложняет процесс восприятия нормативного материала, противоречит принципу экономии законодательного материала. В связи с этим, по нашему мнению, изложение статьи как
уклонение от исполнения обязанностей налогового агента, повлекшее непоступление в бюджет сумм налогов и сборов, будет более
удачным. При этом диспозиция не потеряет смысл, заложенный
законодателем при ее введении, и значительно облегчит ее восприятие. Из текста статьи следует также исключить упоминание
о внебюджетном фонде, так как обязанность удержания и перечисления налогов налоговыми агентами во внебюджетные фонды
действующим законодательством не предусмотрена.
Федеральным законом от 8.12.2003 г. № 162-ФЗ УК РФ дополнен ст. 1992, предусматривающей уголовную ответственность
за сокрытие денежных средств либо имущества организации или
индивидуального предпринимателя, за счет которых в порядке,
предусмотренном законодательством о налогах и сборах, должно
быть произведено взыскание недоимки по налогам (сборам), совершенное собственником или руководителем организации либо
иным лицом, выполняющим управленческие функции в этой организации, или индивидуальным предпринимателем, в крупном
размере.
В соответствии с п. 2 ст. 11 НК недоимка представляет собой
сумму налога или сумму сбора, не уплаченную в установленный
законодательством о налогах и сборах срок. Согласно налоговому законодательству, под денежными средствами и имуществом
организации или индивидуального предпринимателя, за счет коСм.: Румянцева Е. В. Техника конструирования и применения
диспозиций статей о налоговых преступлениях (ст. 198-1992 УК РФ).
С. 85.
233
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
торых в установленном порядке должно производиться взыскание недоимки по налогам и (или) сборам, понимаются денежные
средства налогоплательщика (плательщика сборов) на счетах в
банках, их наличные денежные средства, а также иное имущество, перечисленное в ст. 47 и 48 НК. При решении вопроса о
том, совершено ли сокрытие денежных средств либо имущества
организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов,
в крупном (особо крупном) размере, следует иметь в виду, что
взысканные или подлежащие взысканию пени и штрафы в сумму
недоимок не включаются106.
Объективная сторона преступления предусматривает сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов, под которым следует
понимать деяние, направленное на воспрепятствование принудительному взысканию недоимки по налогам и сборам в крупном
размере. Эти действия совершаются после истечения срока, установленного законодательством для уплаты соответствующего
налога или сбора. Преступление признается оконченным после
истечения срока, установленного в полученном требовании об
уплате налога и (или) сбора (ст. 69 НК).
Рассматривая объективную сторону комментируемого посягательства, следует остановиться на некоторых спорных аспектах его криминализации. Мы полагаем, что уголовно наказуемым
деянием по ст. 1992 признано уклонение от погашения недоимки,
которое ранее квалифицировалось как уклонение от уплаты налогов и страховых взносов «иным способом». В связи с исключением описания соответствующего признака из диспозиций
ст. 198, 199 и возникла необходимость предусмотреть специальный уголовно-правовой запрет. Необходимость дополнения УК
этой нормой следует из анализа контрольно-надзорной практики, выявившего многочисленные способы посягательства на отношения по пополнению бюджетной системы за счет налогов и
См.: п. 21 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда
РФ. 2007. № 3. С. 3.
234
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сборов при том, что после уголовно-правовой реформы декабря
2003 г. немало этих способов оказалось декриминализировано.
На протяжении многих лет одним из основных способов уклонения
от исполнения обязанности по уплате налогов и (или) сборов является фактическая неуплата уже начисленных налоговых платежей.
Налогоплательщик своевременно и правильно представляет налоговую и иную обязательную к представлению отчетность, в соответствии с НК исчисляет подлежащий уплате налог, но умышленно
не производит перечисления в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд) в установленные сроки. Исключая из числа признаков уклонения от уплаты налогов «иной способ», законодатель в то
же время стремился создать действенную уголовно-правовую защиту от сокрытия средств или имущества, за счет которых должно
производиться взыскание налогов или сборов.
Не вступая в дискуссию о технико-юридическом качестве
ст. 1992, отметим, что, на наш взгляд, большой необходимости
в такой законодательной «рокировке» не было. Мы уже упоминали положения п. 1 постановления № 64, в котором внимание
судов обращается на то, что «общественная опасность уклонения
от уплаты налогов и сборов, то есть умышленное невыполнение
конституционной обязанности каждого платить законно установленные налоги и сборы, заключается в непоступлении денежных
средств в бюджетную систему Российской Федерации».
Следовательно, при уклонении недобросовестного налогоплательщика от исполнения конституционной обязанности рàвно
общественно опасно причинение вреда бюджетной системе как
путем заведомого искажения данных в налоговой декларации и
иных документах (их непредставления), так и собственно посредством умышленного неперечисления необходимых сумм налогов
и сборов. Для чего же нужно было выделять специальную норму
и усиливать ответственность в санкции ст. 1992 по отношению к
санкциям, предусмотренным ч. 1 и 2 ст. 198 и ч. 1 ст. 199? Получается, что законодатель считает преступное поведение налогоплательщика, предусмотренное ст. 1992, более общественно опасным,
нежели иные формы уклонения от уплаты налогов (за исключением квалифицированного уклонения с организации – ч. 2 ст. 199).
235
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Непонятно, правда, почему в ст. 1992 налогоплательщики
(физические лица и организации) унифицированы, в ст. 198 и
199 – дифференцированы. Так, физическое лицо, скрывающее
денежные средства либо имущество в крупном размере от принудительного взыскания, находится в явно невыгодном положении
по отношению к такому же физическому лицу, которое уклоняется от уплаты налогов в крупном размере путем обмана налоговых
органов, искажая налоговую и финансовую отчетность. В первом
случае санкция предусматривает максимальное наказание в виде
лишения свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, а во втором – лишение свободы на срок до одного года.
Таким образом, если рассматривать сокрытие денежных
средств либо имущества организации или индивидуального
предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов или сборов, как одну из форм уклонения от уплаты налоговых платежей, то ст. 1992 можно считать специальным
квалифицированным составом по отношению к ч. 1, 2 ст. 198, ч. 1
ст. 199 и привилегированным – к ч. 2 ст. 199. Поэтому введение
данной статьи в УК не есть установление уголовной ответственности за деяние, которое раньше не было преступлением, а являлось лишь выделением специального состава для некоторых
видов преступного уклонения от уплаты налогов. Законодатель
иногда использует подобные приемы для углубления дифференциации ответственности за различные виды преступлений, смягчая
или усиливая ответственность. Так, из состава простого убийства
(ст. 103 УК РСФСР) был выделен привилегированный вид такого
деяния – убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК
РФ). Ранее обстоятельства, которые нередко сопутствовали этому
виду убийства (особое физическое и психическое состояние женщины во время родов, тяжелая семейная обстановка, материальные
трудности), обычно учитывались судами в качестве смягчающих
наказание в рамках санкции ст. 103. Однако детоубийство могло
быть квалифицировано и по ст. 102 при наличии квалифицирующих
обстоятельств (повторность, особая жестокость). После введения в
236
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действие УК 1996 г. ст. 106 не считалась в чистом виде новеллой
уголовного закона, устанавливающей уголовную ответственность,
и, соответственно, признавалась применимой к преступным деяниям, выразившимся в убийстве матерью новорожденного ребенка и
совершенным до 1 января 1997 г.
Итак, вводя ответственность за сокрытие денежных средств
от принудительного взыскания, законодатель выделил из открытого перечня способов уклонения от уплаты налогов достаточно
распространенный и специфичный случай уклонения. Механизм
сокрытия денежных средств и имущества от принудительного взыскания предполагает, что данным действиям виновного
предшествовало его бездействие, выраженное в неисполнении
обязанности по самостоятельной уплате налогов. Другими словами, исключение иного способа из диспозиций ст. 198, 199 не
предусматривает полную декриминализацию всех иных способов уклонения от уплаты налогов, а деяние, предусмотренное
ст. 1992, является, как уже говорилось, в одних случаях квалифицированным, в других – привилегированным видом такого
уклонения, и выделение подобного преступного поведения в самостоятельный состав – результат углубления дифференциации
ответственности за налоговые преступления.
Одним из наиболее значимых с технической точки зрения
вопросов является тип конструкции состава, который законодатель избирает для изложения того или иного преступного поведения. В этой связи отметим, что для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по налоговым преступлениям, как правило,
существует необходимость устанавливать наличие ущерба в виде
определенной суммы не поступивших в казну налогов. Поэтому
многие специалисты относят налоговые преступления к деяниям
с материальным составом107.
См., напр.: Яни П. С. Причиняет ли налоговое преступление
ущерб? // Актуальные проблемы юридической ответственности за нарушения в сфере экономической деятельности и налогообложения.
Ярославль, 2002. С. 21; Кузнецов А. П. Государственная политика противодействия налоговым преступлениям в Российской Федерации (проблемы формирования законодательной регламентации и практического
осуществления): автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2000.
237
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Действительно, особенности конструкции диспозиции рассматриваемых преступлений породили вопросы, на которые нет
однозначных ответов в теории. Это относится, в том числе, и к
определению «формальности» либо «материальности» составов
указанных деяний, а отсюда и установлению момента их окончания. Конструкции данных составов преступлений, предусмотренных ст. 198 – 1992, не позволяют однозначно отнести их к
формальным или к материальным. Наибольшие дискуссии развернулись вокруг интерпретации признаков объективной стороны ст. 198 и 199. Дело в том, что в данных статьях для описания преступного поведения законодатель использовал понятие
«уклонение». Толковый словарь русского языка разъясняет термин «уклонение» следующим образом: «Уклоняться – значит
избежать чего-либо, устраниться, отказаться от чего-нибудь»108.
Следовательно, создаётся впечатление, что закон объявляет преступными исключительно действия (бездействие) лица, предшествующие моменту фактической неуплаты налогов и таможенных платежей в необходимые сроки, и сам факт такой неуплаты
не имеет значения для квалификации оконченного преступления.
В подтверждение такого вывода в юридической литературе
проводится аналогия с иными статьями, предусматривающими
уклонение от исполнения какой-либо обязанности и считающимися «формальными»: ст. 157 «Злостное уклонение от уплаты
средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей»,
ст. 328 «Уклонение от прохождения военной и альтернативной
гражданской службы»109. Однако законодатель указал в диспозиции ст. 198 и 199 в качестве обязательного признака уклонения
«крупный размер», количественные параметры которого раскрыты в примечаниях к этим статьям. Так, в примечании 1 к ст. 198,
199 говорится о неуплаченных налогах и (или) сборах. Следовательно, можно предположить, что непоступление в бюджет налогов (сборов) в крупном размере и есть преступные последствия
уклонения и что уклонение в этом случае означает «действиеСм.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского
языка. М., 2007. С. 830.
109
См.: Сабитов Р. А., Пищулин В. Г. Налоговые преступления: уголовно-правовые и криминологические аспекты. Челябинск, 2001. С. 35.
238
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
результат». В УК встречаются статьи, в которых предусмотрены
последствия как результат преступного уклонения от исполнения
тех или иных обязанностей. Но «материальность» состава таких
преступлений не вызывает сомнений в силу качественного технического закрепления признаков, указывающих на наступление
таких последствий. В случае же с анализируемыми преступлениями законодатель по неведомым причинам применил «хитрую»
конструкцию, в которой наделил деяние количественной характеристикой, при этом прямо не указав на обязательность наступления последствий для квалификации оконченного посягательства. В гл. 22, помимо ст. 194, 198, 199, 1991, такая конструкция
применена и в других нормах – ст. 177, 192, 193 и др.
Тем не менее окончательное заключение в пользу «материальности» составов преступлений, предусмотренных ст. 198
и 199, было сделано на Научно-консультативном совете при
Верховном Суде РФ и во время дискуссий на Пленуме Верховного Суда РФ, в работе которых приняли участие как видные
учёные-юристы (Г. Н. Борзенков, Н. Ф. Кузнецова, Б. В. Волженкин и др.), так и практические работники110. С учётом мнения
большинства участников дискуссии Пленум Верховного Суда в
п. 5 принятого постановления № 8 от 4 июля 1997 г. разъяснил,
что «преступления, предусмотренные ст. 198, 199 УК РФ, считаются оконченными с момента фактической неуплаты налога
за соответствующий облагаемый период в срок, установленный
налоговым законодательством»111. Однако даже официальные
разъяснения названного Пленума не прекратили теоретических
дискуссий, связанных с определением момента окончания налоговых преступлений. В литературе по-прежнему отсутствовало
единство точек зрения в вопросах отнесения составов рассматриваемых преступлений к «материальным» или «формальным»112.
См.: Пастухов И., Яни П. Квалификация налоговых преступлений // Законность. 1998. № 1. С. 13–14.
111
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 9. С. 4.
112
См. подробнее: Тюнин В. И. О «длящихся» и «продолжаемых»
преступлениях в сфере экономической деятельности // Журнал Российского права. 2001. № 1. С. 44, 45.
239
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, А. П. Кузнецов, А. Н. Караханов, Б. В. Волженкин поддержали позицию Пленума Верховного Суда о том, что преступления, предусмотренные ст. 198, 199, являются по конструкции
материальными и считаются оконченными с момента фактической неуплаты конкретного налога в срок, установленный законодательством113. Такой же позиции придерживалась и правоприменительная практика, что, на наш взгляд, вполне оправданно. Напротив, Г. А. Есаков, А. Г. Корчагин, И. Н. Соловьёв и др.
по-прежнему относят рассматриваемые составы к формальным114.
Р. А. Сабитов и В. Г. Пищулин считают, что указанное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ не даёт основания считать
составы налоговых преступлений материальными, поскольку понятие «уклонение от уплаты налогов» означает совершение действия (бездействия), направленного на неисполнение обязанности
лица по уплате налогов, и не включает в себя последствия в виде
причинения имущественного ущерба. Указание же в диспозиции
статьи и примечании на крупный размер уклонения является количественной расшифровкой деяния, а не его последствий115. Чтобы
пресечь дискуссии подобного рода, в п. 1 постановления № 64 еще
раз подчеркнуто, что общественная опасность уклонения от уплаты налогов и сборов, то есть умышленное невыполнение констиСм.: Кузнецов А. П. Толкование уголовного закона в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 4 июля 1997 года: проблемы,
спорные положения // Российский судья. 2005. № 8. С. 34; Комментарий
к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред.
А. В. Бриллиантова. М., 2010. С. 453; Волженкин Б. В. Преступления
в сфере экономической деятельности (экономические преступления).
СПб., 2002. С. 178.
114
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации
(постатейный) / отв. ред. А. И. Рарог. М., 2011. С. 345; Корчагин А. Г.
Преступления в сфере экономики и экономическая преступность. Владивосток, 2001. С. 85; Соловьёв И. Н. Налоговые преступления в торговле: Комментарий к проверкам и уголовным делам. М., 2003. С. 29. Промежуточную позицию по этому вопросу занимает В. П. Верин, который
определяет уклонение от уплаты налогов по ст. 198 УК как материальный
состав, а по ст. 199 УК как формальный (см.: Верин В. П. Преступления в
сфере экономики. М., 2002. С. 101, 102).
115
См.: Сабитов Р. А., Пищулин В. Г. Указ. соч. С. 35.
240
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
туционной обязанности каждого платить законно установленные
налоги и сборы, заключается именно в непоступлении денежных
средств в бюджетную систему Российской Федерации116 – не в
обмане налоговых органов, не в нарушении порядка исчисления и
платы налоговых платежей, а именно в причинении реального финансового ущерба бюджетной системе государства. Следовательно, учитывая то, что в соответствии с положениями налогового законодательства срок представления налоговой декларации и сроки
уплаты налога (сбора) могут не совпадать, моментом окончания
преступления, предусмотренного ст. 198 или 199, следует считать
фактическую неуплату налогов (сборов) в срок, установленный налоговым законодательством.
Преступление, предусмотренное ст. 1991, является оконченным с момента неперечисления налоговым агентом в личных интересах в порядке и сроки, установленные налоговым законодательством (п. 3 ст. 24 НК), в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд) сумм налогов и (или) сборов в крупном или особо
крупном размере, которые он должен был исчислить и удержать
у налогоплательщика (п. 17 постановления № 64)117. Следовательно к этой же группе («материальных» составов) следует отнести и ст. 1991.
Акцентируя внимание правоприменителя на «материальности» исследуемых составов и определении момента окончания
налогового преступления, в п. 14 постановления № 64 отмечается, что если налогоплательщик не представил налоговую декларацию или иные документы, представление которых в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах является обязательным (ст. 23 НК РФ), либо включил в налоговую декларацию
или в эти документы заведомо ложные сведения, в т. ч. в случаях
подачи в налоговый орган заявления о дополнении и изменении
налоговой декларации после истечения срока ее подачи, но затем
до истечения срока уплаты налога и (или) сбора сумму обязательного взноса уплатил (п. 4 ст. 81 НК), добровольно и окончательно отказавшись от доведения преступления до конца (ч. 2 ст. 31
См.: п. 3 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 3. С. 3.
117
Там же.
241
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УК), то в его действиях состав преступления, предусмотренный
ст. 198 или 199, отсутствует.
Аналогично следует рассматривать момент окончания и,
следовательно, конструкцию состава преступления, предусмотренного ст. 1992. Под сокрытием в смысле ст. 1992 следует понимать такие умышленные действия, которые направлены на непогашение задолженности по налогам и сборам путем непосредственного перемещения имущества (перевод денежных средств
на счета других лиц, незачисление валютной выручки на счета в
уполномоченный банк, несдача денежной выручки в кассу), припрятывание товаров и материальных ценностей (изменение их
маркировки), а также передача другим лицам денежных средств
и имущества посредством совершения мнимых сделок, внесение
изменений в документы учета и отчетности или неуказание в них
сведений, на основании которых может быть установлено их наличие у налогоплательщика. При этом следует иметь в виду, что
уголовная ответственность по ст. 1992 может наступить после
истечения срока, установленного в полученном требовании об
уплате налога и (или) сбора (ст. 69 НК)118.
Представляется, что ситуация, когда формулировка закона не
даёт ясного и чёткого представления об объективной стороне преступления, требует законодательного исправления. В полной мере
это касается коррекции диспозиций ст. 198 и 199. На наш взгляд,
«реконструкция» этих уголовно-правовых норм может осуществляться по одному из двух вариантов. Первый из них предусматривает прямое указание в диспозициях статей на наступление
последствий как результата уклонения от уплаты налоговых и
таможенных платежей. При этом необходимо сохранить в тексте
статей понятие «уклонение», сосредоточив тем самым внимание
правоприменителя и на действиях (бездействии), предшествующих неуплате необходимых платежей. Для описания признаков,
указывающих на последствия, можно применить формулировки:
«Уклонение от уплаты налогов …, причинившее крупный ущерб»
либо «… причинившее ущерб в крупном размере».
См.: п. 20 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда
РФ. 2007. № 3. С. 3.
242
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Второй вариант приемлем в том случае, если законодатель сочтёт нужным сконцентрировать внимание исключительно на моменте умышленной неуплаты налогов и таможенных платежей.
Отражающие такой подход формулировки типа «Неуплата налога,
взимаемого с физического лица (либо с организации)...» (А. П. Кузнецов, А. Н. Караханов) или «Умышленная неуплата налогов…»
(А. В. Иванчин) уже предлагались в юридической литературе119.
Характерно, что в первых советских УК можно встретить
аналогичные примеры регламентации налоговых преступлений.
Так, в ст. 79 УК 1922 г. говорилось о неплатеже отдельными
гражданами в срок или отказе от платежа налогов, денежных или
натуральных. По УК 1922 г. были наказуемы неплатёж в установленный срок налогов и сборов по обязательному окладному
страхованию (ст. 60) и неуплата в срок специального военного
налога (ст. 60-1).
Субъектом преступления, предусмотренного ст. 198, является достигшее 16-летнего возраста физическое лицо (гражданин
РФ, иностранный гражданин, лицо без гражданства), на которое в
соответствии с законодательством о налогах и сборах возложена
обязанность по исчислению и уплате в соответствующий бюджет
налогов и (или) сборов, а также по представлению в налоговые
органы налоговой декларации и иных документов, необходимых
для осуществления налогового контроля, представление которых
в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах является обязательным. В частности, в силу ст. 11 НК им может
быть индивидуальный предприниматель, зарегистрированный в
установленном порядке и осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, а также
частный нотариус, адвокат, учредивший адвокатский кабинет.
См.: Кузнецов А. П. Государственная политика противодействия
налоговым преступлениям в Российской Федерации. С. 40; Караханов
А. Н. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов или
страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 18; Иванчин А. В.
Вопросы конструирования составов налоговых преступлений // Налоговые и иные экономические преступления. Вып. 4. Ярославль, 2002.
С. 95–97.
243
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Субъект уклонения от уплаты налогов с организации специальный – вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет и являющееся руководителем организации-налогоплательщика, главным
бухгалтером (бухгалтером при отсутствии в штате должности
главного бухгалтера), в обязанности которого входит подписание отчетной документации, представляемой в налоговые органы, обеспечение полной и своевременной уплаты налогов и
сборов, а равно иные лица, если они были специально уполномочены органом управления организации на совершение таких
действий. К числу субъектов данного преступления могут относиться также лица, фактически выполняющие обязанности руководителя или главного бухгалтера (бухгалтера)120. Руководитель
организации-налогоплательщика – единоличный руководитель
исполнительного органа юридического лица или руководитель
коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности. Понятие
главного (старшего) бухгалтера или бухгалтера организацииналогоплательщика раскрывается в ст. 6, 7 Федерального закона
от 23 февраля 1996 г. № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете»121.
В тех случаях, когда лицо осуществляет юридическое или
фактическое руководство несколькими организациями и при
этом в каждой из них уклоняется от уплаты налогов и (или) сборов, его действия при наличии к тому оснований надлежит квалифицировать по совокупности нескольких преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 199.
Иные служащие организации-налогоплательщика (оформляющие, к примеру, первичные документы бухгалтерского учета)
могут быть привлечены к уголовной ответственности по ст. 199
как пособники данного преступления (ч. 5 ст. 33). Лица, организовавшие совершение рассматриваемого состава преступления
или руководившие этим преступлением либо склонившие к его
совершению руководителя, главного бухгалтера (бухгалтера)
организации-налогоплательщика или иных сотрудников этой орСм.: п. 7 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 3. С. 3.
121
Собрание законодательства РФ. 1996. № 48, ст. 5369.
244
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ганизации, или содействовавшие совершению преступления советами, указаниями и т. п., несут ответственность в зависимости от
содеянного как организаторы, подстрекатели либо пособники по
соответствующей части ст. 33 и соответствующей части ст. 199.
Субъект преступления, предусмотренного ст. 1991, также специальный: таковым являются лица, исполняющие обязанности налоговых агентов по исчислению, удержанию или перечислению
налогов в бюджетную систему РФ. Им могут быть индивидуальные предприниматели, нотариусы, занимающиеся частной практикой, адвокаты, учредившие адвокатские кабинеты. Если налоговым агентом является организация, то обязанности налогового
агента выполняют руководитель организации, главный (старший)
бухгалтер, иные работники организации, специально уполномоченные на исчисление, удержание и перечисление налогов.
Субъект преступления, предусмотренного ст. 1992, является
специальным – это собственник или руководитель организации
либо иное лицо, выполняющее управленческие функции в этой
организации, или индивидуальный предприниматель.
Собственник организации – учредитель (участник) юридического лица. Исходя из смысла ст. 48, 50, 113–115, 294–300 ГК
и Федерального закона от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»122,
права собственника имущества юридических лиц (организаций)
в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов, вправе осуществлять руководители органов государственной власти РФ и субъекта РФ, руководители
органов местного самоуправления, а также юридические лица и
граждане (п. 3 ст. 125 ГК). В соответствии со ст. 120 ГК, ст. 9
Федерального закона от 12 января 1996 г. (в ред. от 18.07.2011 г.)
№ 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»123 и ст. 11 и 39 Закона РФ от 10 июля 1992 г. (в ред. от 18.07.2011 г) № 3266-1 «Об
образовании»124 собственниками имущества учреждения могут
быть физические лица. В этом случае они также могут быть при
Собрание законодательства РФ. 2002. № 48, ст. 4746.
123
Там же. 1996. № 3, ст. 145.
124
Там же. № 3, ст. 150.
245
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наличии к тому оснований субъектами преступления, предусмотренного ст. 1992.
Следующая категория специальных субъектов – руководитель организации – генеральный (исполнительный) директор, директор и прочее лицо, выполняющее функции единоличного исполнительного органа юридического лица и назначенное на эту
должность собственником организации; иное лицо, назначенное
руководителем для выполнения целого комплекса или отдельных
управленческих задач (финансовый директор, главный бухгалтер, руководитель контрольного отдела и т. д.).
Также субъектом может быть лицо, действующее в качестве
индивидуального предпринимателя на основании свидетельства
о государственной регистрации в таковом качестве. Важен тот
факт, что сокрытие физическим лицом (независимо от того, является ли оно индивидуальным предпринимателем) имущества,
предназначенного для повседневного личного пользования данным лицом или членами его семьи, состава преступления, предусмотренного ст. 1992, не образует125.
Субъективная сторона всех налоговых преступлений характеризуется только прямым умыслом. Обязательным признаком
субъективной стороны неисполнения обязанностей налогового
агента (ст. 1991) является также мотив совершения преступления, в качестве которого выступают личные интересы виновного.
Как правило, такие интересы имеют корыстную природу, хотя
не исключаются и иные социально негативные в основе своей
побуждения: карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную
услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса,
использование денежных средств в интересах своей предпринимательской деятельности и т. п.
П. 21 постановления № 64 // Бюллетень Верховного Суда РФ.
2007. № 3. С. 2.
246
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 6
Предмет экономических
преступлений:
исторический аспект
Любое преступное поведение причиняет вред (либо ставит
под угрозу причинения такого вреда) тому объекту, который защищается нормой уголовного права. Объект этот в своей структуре имеет собственно общественные отношения и связи, их
правовую оболочку (правоотношения) и предмет таких отношений. Поэтому предмет преступления является элементом объекта
и представляет собой «описанные в качестве признаков состава
преступления вещь или иной предмет объективного мира, путём
воздействия на которые виновное лицо причиняет вред общественному отношению»1.
Наша задача – проследить развитие уголовного права России
в Древней Руси, в дореволюционный и советский периоды в области охраны предмета экономических отношений. В чисто практических целях это необходимо, чтобы обозначить материальное
состояние того, на что посягало преступление того времени. Отсюда признание факта, что именно указание на предмет преступления позволяет выявить объект посягательства. «Направленность деяния на конкретный материальный предмет указывает и
на его объект»2.
Для законодателя же указание на материальную природу
объекта технически целесообразно. Оно избавляет правоприменителя от необходимости использовать сложные приемы толкования закона. А еще чаще позволяет жестко обозначить то, что
защищает уголовный закон3.
Важнейшим памятником древнерусского права является
Русская Правда. Она включает в себя нормы различных отраслей
Практикум по уголовному праву / под ред. Л. Л. Кругликова. М.,
1997. С. 51.
2
Коржанский Н. И. Объект посягательства и квалификация преступления. Волгоград, 1976. С. 43.
3
См.: Уголовное право России. Т. 1. Общая часть / под ред.
А. Н. Игнатова, Ю. А. Красикова. М., 1998. С.111.
247
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
права, в первую очередь уголовного, и имеет две редакции: Краткую (относится ко времени от середины ХI в. до 30-х гг. XII в.) и
Пространную (первая четверть XII в.). Сокращённая же редакция
возникла в результате значительного сокращения текста Пространной редакции, поэтому она лишена характера законодательного памятника (время её создания определено различно – от XV
до XVII вв.)4.
В Краткой редакции Русской Правды5 мы встречаем такие
предметы экономических преступлений, как:
а) межевые знаки, обозначающие границы земельных владений или саму межевую границу в случаях их уничтожения
(«А если распашут полевую межу или срубят межевой столб, то
платить 12 гривен штрафа» – ст. 34);
б) скот, птица и насекомые, используемые в домашнем хозяйстве (конь, вол, голубь, курица, утка, гусь, овца, коза, свинья, пчёлы и др.), – при их краже (ст. 31, 32, 36, 37, 40). Причём
уголовная ответственность за кражу дифференцировалась в зависимости от вида животного. В частности, если животное использовалось для охоты, а не просто в домашнем хозяйстве, то
ответственность была строже: за кражу чужого пса, ястреба или
сокола назначался штраф в 3 гривны (ст. 37), а за кражу, например, вола вор должен был платить гривну (ст. 31). Конь являлся
также предметом незаконного использования – ст. 12 («Если кто
поедет на чужом коне без спросу, пусть уплатит 3 гривны»);
в) плавучие средства (ладья), когда последние становились
предметом кражи (ст. 35);
г) заготовленные сено или дрова в случае их кражи (ст. 39).
Пространная редакция Русской Правды6 в основном повторяет положения Краткой редакции, и среди предметов интересующих нас преступлений мы по-прежнему встречаем межевые
См.: Российское законодательство Х–ХХ веков. Законодательство Древней Руси. Т. 1 / под ред. В. Л. Янина. М., 1984. С. 47–73.
5
См.: Текст по Академическому списку / пер. Б. Б. Кафенгауза
// Титов Ю. П. Хрестоматия по истории государства и права России. М.,
1997. С. 4–8.
6
См.: Текст по Троицкому списку / пер. В. Н. Сторожева // Титов Ю. П. Указ. соч. С. 9–27.
248
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
знаки и межевую границу (когда речь идет об их уничтожении)
(ст. 71–73); животных (при их незаконном завладении – ст. 33,
краже – ст. 41, 42, 45, 69, 76, 81); плавучие средства (ст. 79), сено
и дрова (ст. 82) при краже таких предметов.
Однако следует отметить, что подход законотворца к регламентации указанных предметов совершенствуется, а также появляются новые предметы экономических преступлений. Так, различается ответственность за кражу скота в зависимости от места
кражи: кража в хлеву преследуется жёстче (штраф 3 гривны и
30 кун – ст. 41), чем кража в поле (штраф 60 кун – ст. 42). Дифференциация уголовной ответственности за кражу ведётся и по
другим критериям: а) в зависимости от того, кому принадлежит
животное – князю (штраф 3 гривны) или смерду (штраф 2 гривны) (ст. 45); б) в зависимости от возраста скотины: чем старше
она, тем больше штраф. Например, за кражу коровы взыскивалось 40 кун, коровы трёхлетки – 30 кун, двухлетки – полгривны,
телёнка – 5 кун (ст. 45).
Помимо того, что скотина признавалась предметом кражи,
Пространная редакция вводит дополнительно ответственность
за её угон (ст. 63: «Если полный холоп уведёт чью-нибудь лошадь, то господину платить за то 2 гривны») и уничтожение
(ст. 84: «Если кто по злобе зарежет чужого коня или другую
скотину, тот платит 12 гривен штрафа, а хозяину за причинённый ущерб урочную цену»). То есть получалось, что уничтожение скотины, судя по наказанию, было более тяжким преступлением, чем кража или угон последней.
Особо оговаривалась в Пространной редакции кража пчёл,
причём предметом преступления считались не только пчёлы, но
и результат их труда – мёд (ст. 76), что является новшеством по
сравнению с Краткой редакцией. Среди новых предметов кражи
обозначен и хлеб (ст. 43).
Нововведением следует признать и установление уголовной
ответственности за уничтожение путём поджога гумна или двора
(ст. 83), а также дифференцированный подход к наказанию за кражу плавучих средств: за кражу простой ладьи назначался штраф
60 кун, а морской ладьи – 3 гривны, за челн – 20 кун (ст. 79).
249
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, предметами экономических преступлений в
Русской Правде становились предметы сельхозназначения, животные, используемые в натуральном хозяйстве, и результаты
этого хозяйства, что ещё раз подчёркивает самобытность существующих в то время общественных отношений, переносящихся
в сферу уголовно-правового регулирования.
Нормы «Русской Правды», действовавшие во всех русских
землях, на которые распалось Киевское государство, явились
основанием для развития русского права периода феодальной
раздробленности. Феодальная раздробленность на Руси была
обусловлена социально-экономическим развитием отдельных русских земель. Поэтому в памятниках права феодальнораздробленной Руси под особую защиту ставятся интересы
землевладельцев. Эти интересы могли быть нарушены путём
посягательства на межевые знаки, устанавливающие границы
земельных владений. Например, памятниками права Великого
Новгорода XII–XV вв. стали грамоты князей Всеволода и Изяслава Мстиславичей (Грамота великого князя Всеволода Мстиславича Юрьеву монастырю на рель у Волхова с установлением
меж между Юрьевым и Пантелеймоновым монастырями 1125–
1137 гг.; Грамота великого князя Всеволода Мстиславича Юрьеву монастырю на Терпужский погост Ляховичи 1125–1137 гг.;
Грамота великого князя Изяслава Мстиславича Новгородскому
Пантелеймонову монастырю на село Витославиць и другие земли 1146–1157 гг.)7. Они характеризуют феодальное землевладение крупных новгородских монастырей-вотчинников.
В соответствии с данными грамотами определялась граница
владения монастырей (завод или отвод). «Заводом» одновременно называлось отмежевание земель и правовая форма укрепления
собственности на передаваемый кому-либо земельный участок во
время проведения «завода», которую в Северо-Восточной Руси
XIV–XV вв. называли «отводом». Представители сторон в сопровождении специальных свидетелей – «заводчиков» совершали
обход рубежей земли, во время которого санкционировались её
См.: Памятники русского права / под ред. С. В. Юшкова. Вып. 2.
М., 1953. С. 103–105.
250
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
границы и устанавливались межевые (пограничные) знаки. В то
же время необходимо отметить, что Грамоты князей Всеволода и
Изяслава Мстиславича напрямую не вводили уголовную ответственность за уничтожение или повреждение пограничных знаков владений, в них лишь содержалось указание: «кто поступится
ими, будет судиться перед Георгием и святым Пантелеймоном
сей век и будущий». Это свидетельствует о том, что межевые (пограничные) знаки, очерчивающие границы земельной собственности, ещё только зарождались как предметы преступлений.
XIV–XV века ознаменовались процессом создания Русского централизованного государства. Этот процесс до конца XV в.
протекал в условиях ещё не ликвидированной феодальной раздробленности. К концу XV в. Русское централизованное государство уже сложилось, политическая раздробленность была в
основном преодолена, хотя её пережитки сохранялись на протяжении XVI в. А поскольку феодальная собственность на землю
являлась основой феодализма, классовая борьба в деревне была
борьбой за землю и против эксплуатации. «Чёрные» крестьяне
выступали против феодалов, захватывавших общинные крестьянские земли. Они перепахивали границы (межи) феодальных
владений, уничтожали знаки (перетесы) на пограничных столбах
и деревьях, поджигали пограничные изгороди.
Защищая интересы господствующего класса, государство
не могло допустить подобных посягательств на интересы землевладельцев, а потому реагировало на них путём установления
уголовно-правовых запретов, отражённых в некоторых правовых
материалах XIV–XV вв. Причём под охрану уголовной нормы
ставились не только отношения собственности, но и материальные носители границ, на которые она распространялась (пограничные знаки собственности). Тем самым последние признавались предметом преступления.
В частности, ст. 4 Уставной грамоты великого князя Василия
Дмитриевича Двинской земле 1397–1398 гг.8 посвящена такому правонарушению, как нарушение и порча земельных границ
См.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина. Вып. 3.
М., 1955. С. 162–-164.
251
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(меж). Названный документ фактически открывает историю законодательства Русского централизованного государства, поскольку является первой попыткой обобщить действовавшие в
Московском княжестве нормы права и применить их на только
что присоединённой территории. В отличие от Русской Правды,
знающей лишь один размер штрафа за это преступление, Двинская грамота определяет три вида земельной собственности и в
соответствии с этим три разряда штрафа. Наименьший штраф
назначался за нарушение права владения простого общинника
(вины боран). Более строго наказывалась порча межи, отделяющей поля двух селений, поскольку здесь могли быть нарушены
интересы какого-либо феодального землевладельца, соседствующего с общиной (30 бел, т. е. 30 белок). Наиболее сурово каралось нарушение границ княжеских земель (3 сороки бел, т. е. 120
белок, или 12 гривен).
Статья 18 Белозерской уставной грамоты (март 1488 г.) воспроизводит соответствующую норму Двинской уставной грамоты о нарушении границ земельных владений (штраф – 8 денег)9.
Но в отличие от последней, Белозерская уставная грамота не
дифференцирует наказание в зависимости от того, чьи владения
нарушены, в то время как в изданном в 1497 г. Судебнике подобные различия вновь нашли строгую регламентацию.
Судебник 1497 г.10 был первым кодексом Русского централизованного государства, регламентировавшим основные вопросы укрепления феодального правопорядка, и явился итогом всей
предыдущей законодательной деятельности Русского государства. Так, ст. 62 Судебника «О межах» отразила всю сложную
обстановку, создавшуюся в поземельных отношениях русского
феодального общества. Взяв в качестве основного принципа запрет на нарушение межевых знаков и покушения на чужую собственность, данная норма проводит чёткое различие между посягательствами на феодальные владения и на крестьянские земли.
Нарушение границ владений великого князя, духовного или светского феодала каралось значительно строже, нежели нарушение
См.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина. Вып. 3.
С. 170–174.
10
См.: Там же. С. 346–374.
252
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
границ крестьянских земель, хотя то и другое квалифицировалось законом как преступление. Так, за нарушение границ феодальных владений виновный подвергался телесному наказанию
и денежному взысканию: «Бить кнутом виновного, а истцу взыскать на нём рубль штрафа». Что же касается нарушения границ
крестьянских земель и возникшей при этом драки, то за это было
установлено взыскание в размере по два алтына «за каждую перепаханную или перерубленную межу с того, кто виноват, а за рану
присудят, смотря по человеку и по ране, и по рассуждению».
Помимо охраны межевых знаков земельных владений, древнерусское уголовное право, а в последующем и уголовно-правовые
нормы централизованного феодального государства стояли на
защите интересов собственника, когда речь шла о краже тех или
иных предметов. В частности, право Псковской Судной грамоты11
(дошедшая до нас последняя редакция этого документа относится ко времени после 1462 г.), возникшее на основных принципах
Русской Правды, является правом более позднего феодального
общества, с более развитыми товарно-денежными отношениями, а
потому в рассматриваемом правовом акте законодатель проводит
дифференциацию уголовной ответственности за кражу в зависимости от свойств предмета посягательства – оживлённый это предмет или нет. Так, животное выделяется в отдельный предмет преступления, что продиктовано, на наш взгляд, особой значимостью
животных в жизни людей в этот период развития экономических
отношений (ст. 1 Псковской Судной грамоты).
Судебник 1497 г. к числу наиболее тяжких преступлений, направленных на подрыв экономической составляющей феодального общества, относит татьбу и разбой, о чём свидетельствует
наказание в виде смертной казни. Причём это наказание осуществляется не судьёй, а боярином или дьяком (ст. 8), наместником
и тиуном (ст. 39), т. е. они взяли на себя судебную функцию по
наказанию преступника. Специфика предметов указанных преступлений не отражена непосредственно в законе, но однозначно можно судить, что в качестве таковых выступало имущество,
См.: Российское законодательство X–XX веков в 9 т. Т. 1.
С. 331–342.
253
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принадлежавшее дворянству, зажиточной верхушке посада и
другим представителям господствующего класса.
В то же время одна из задач, которая стояла перед правительством в XV в., – это необходимость уголовно-правовой охраны богатств монастырей. Монастыри требовали от него принять
неотложные меры для пресечения любого посягательства на их
материальное благосостояние. Такой мерой стало установление наказания в виде смертной казни за кримскую татьбу (ст. 7
Псковской Судной грамоты).
Существуют самые различные толкования данного вида воровства: кража церковного имущества, кража имущества из церкви (то есть не только непосредственно церковного имущества, но
и не церковного, хранившегося в церкви), кража из Кремля (Крома). По мнению В. Л. Янина, наиболее предпочтительным представляется второй вариант – кража из церкви, поскольку в ней
хранились и запасы пороха, и продукты, и товары, а значит, они
нуждались в усиленной охране12. Среди же церковного имущества могли оказаться предметы христианской символики: кресты
всех разновидностей, медальоны, пояса с молитвами, художественные пасхальные яйца и другие13.
Таким образом, кража общественных запасов и денег из
церкви считалась тяжёлым преступлением и противопоставлялась обычной краже, совершённой на посаде (ст. 8 Псковской
судной грамоты). Последующим тому свидетельством является
Грамота великого князя Ивана Васильевича о назначении Ф. Петрищева приставом для охраны подмосковных сел ТроицеСергиева монастыря от постоя, подвод и кормов служилых люСм.: Российское законодательство X–XX веков в 9 т. Т. 1. С. 350.
Необходимо отметить, что все перечисленные предметы на сегодняшний день официально признаны предметами религиозной символики (см.: ст. 2 Постановления Правительства РФ от 31 марта 2001
г. «Об утверждении перечня предметов религиозного назначения, производимых и реализуемых религиозными организациями в рамках религиозной деятельности, реализация (передача для собственных нужд)
которых освобождается от обложения налогом на добавленную стоимость» // Российская газета. 2001. 13 апр.).
254
12
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дей от 6 июня 1481 г.14 Согласно ей, правительство посылало
специальных людей, задачей которых являлось недопущение
каких-либо покушений на монастырскую собственность. При
этом лица, посягавшие на собственность монастыря, отвечали
не перед судом, а перед великим князем: «Хто что возьмет, и
пристав мой тех дает на поруце да ставит передо мною, перед
великим князем, и от меня ему быти в казни» (то есть за данное
преступление полагалась смертная казнь).
Но так как в данном документе ничего не говорится о специфике монастырского имущества (о том, что под него подпадало),
которое могло быть похищено, повреждено или уничтожено, как
о предмете преступления, то презюмируется, что среди него могли оказаться и предметы культа, символизирующие одну из мировых религий – христианство. Тем самым такие материальные
блага приобретают статус символа – предмета преступления.
Продолжил линию защиты церковного имущества и Судебник 1497 г., наказывая святотатца смертной казнью, тем самым
причисляя данное преступление к числу особо тяжких (ст. 9).
Следует отметить, что не только государство заботилось
об охране и защите экономических интересов господствующего класса, но и сама русская православная церковь, выступая в
XIV–XV вв. в качестве одного из звеньев феодального аппарата
власти, вела борьбу за собственность. Здесь уместно обратиться к такому памятнику церковной юрисдикции, как «Правосудие
митрополичье»15, «возникшему в кругах новгородского духовенства и отразившему практику и традиции суда крупного духовного феодала»16. Его ст. 5 устанавливала ответственность в виде
штрафа за кражу у потерпевшего живности: голубя, утки, гуся,
лебедя, журавля, кошки, собаки, вола, коровы, барана, поросёнка,
лошади, овцы. В церковных правилах дифференцировалось наказание за посягательство на указанный предмет в зависимости от
а) возраста животного: за кражу взрослого животного полагался больший штраф, чем за молодняк; б) пола животного: животСм.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина.
Вып. 3. С. 160–161.
15
См.: Там же. С. 426–428.
16
Там же. С. 438.
255
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ное мужского пола ценилось дороже; в) размера животного и его
значимости для хозяйства (например, за кражу вола назначался
штраф в 3 гривны, а коровы – 40 кун).
То есть в части установления и последующей дифференциации уголовной ответственности за кражу скота и птицы уместно
говорить о правопреемственности норм Правосудия митрополичьего с нормами Русской Правды.
Традиционно, как и в предыдущих памятниках русского права, выделяется такой предмет преступного посягательства, как
земля: ст. 15 Правосудия митрополичьего гласит, что за совершённый наезд (т. е. самовольный захват чужой земли) следует платить
100 гривен. Как отмечал Л. В. Черепнин, в условиях феодального землевладения наезд считался очень тяжёлым преступлением,
именно поэтому за него назначался столь высокий штраф17.
Таким образом, Правосудие митрополичье отражало нормы
общерусского права, закрепляющие как движимое (животные),
так и недвижимое (земля) имущество в качестве предмета экономических преступлений.
Основным законодательным актом Русского государства периода формирования сословно-представительной монархии на
Руси явился Судебник 1550 г.18, который подтверждал позицию
государства всеми мерами охранять незыблемость феодального
владения, закрепляя ответственность за нарушение границ земельной собственности (ст. 87). Однако его составители, по сравнению
с Судебником 1497 г., не упоминают о драке, возникшей при установлении границ крестьянских земель, и причинённых при этом
ранениях как обязательном признаке преступления. И вообще отказываются от уголовно-правовых понятий, имевших место в подобной норме Судебника 1497 г., что свидетельствует о том, что
законодатель переводит данного рода деяния из числа преступных
в разряд деликтов, относящихся к гражданскому праву.
То же самое касается и принятого позже Судебника 1589 г.19,
который в ст. 172–173 воспроизвёл с незначительной переработСм.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина.
Вып. 3. С. 448.
18
См.: Там же. Вып. 4. М., 1956. С. 233–261.
19
См.: Там же. С. 413–443.
256
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кой норму предыдущего Судебника, посвящённую нарушению
границ земельной собственности и уничтожению меж. Переработка заключалась в том, что статьи фиксируют в концентрированном виде земельные отношения в деревне на севере в конце
XVI в., поскольку в самом Судебнике 1589 г. наблюдалась тенденция выделения деревни в поземельную общину из волости.
Таким образом, пограничные знаки собственности как предметы преступлений против собственности в период формирования сословно-представительной монархии на Руси «выпали» из
сферы уголовно-правового регулирования, что было продиктовано, на наш взгляд, новыми общественно-экономическими отношениями, установившимися в данный период, и в связи с этим
возможностью государства решить проблемы в обозначенной области гражданско-правовыми мерами воздействия.
В 1606–1607 гг. появляется Сводный Судебник20. С названным документом связана унификация русского законодательства
второй половины XVI – начала XVII вв. В нем отражено дальнейшее после Судебника 1550 г. развитие норм русского права, проводившееся в целях законодательного оформления привилегий
дворян-помещиков и дальнейшего закрепощения непосредственных производителей.
Сводный Судебник содержит материалы, показывающие серьезные сдвиги в развитии ряда институтов феодального права.
Особое внимание он уделяет нормам уголовного права, развивая
принцип устрашения, закрепленный в Судебнике 1550 г. и губных
грамотах. В частности, в гл. 61 грани 9 под уголовно-правовую
охрану поставлена церковная собственность, причём наравне с
жизнью государя. За нарушение данных объектов виновного наказывали смертной казнью («А государьскому убойце, и церковному татю живота не дати, казнити его смертною казнью»).
Посягательство на отношения собственности осуществлялось путём воздействия на предмет преступления. В числе украденных предметов могло оказаться не только обычное имущество, принадлежащее церкви, но и культовые предметы: иконы,
См.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина.
Вып. 3. С. 482–542.
257
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кресты, которые заключают в себе не просто экономический интерес, но и выступают в роли религиозных символов (символов
христианства). Возможно, это одна из причин, по которой церковная татьба по своим уголовно-правовым последствиям была
равноценна посягательству на жизнь государя.
Поскольку в основу Сводного Судебника положен Судебник 1550 г., то норма, касающаяся нарушения границ земельной
собственности и уничтожения знаков, их обозначающих (гл. 86
грани 13), аналогична норме Судебника 1550 г. и также носит
гражданско-правовой характер.
В первой половине XVII в. (когда Москва освободилась от
польских интервентов) сословно-представительная монархия на
Руси уже сформировалась. Правительство в этот период стремится создать новый свод уголовных законов, обеспечивающих
быструю репрессию по отношению к «классово непокорным элементам»: крестьянам и низам посадского населения, и с 1616 г.
начинается выработка Уставной книги разбойного приказа.
Уставная книга Разбойного приказа 1616–1617 г.21 является
наиболее полным систематизированным сводом губного (уголовного) права, отражающим широкую практику его применения во
второй половине XVI в. В основе ее – законодательные нормы,
сформулированные в период издания губных грамот и наказов
50-х гг., в частности Приговора о разбойных делах от 18 января
1555 г. и Медынского губного наказа от 25 августа 1555 г.22.
В феодальном обществе посягательство на интересы крупнейшего феодала – церкви – всегда считалось особо тяжким преступлением. Желая подчеркнуть особую опасность церковной
кражи, составители Уставной книги выделяют ее в отдельную
статью (ст. 41), чего не было ни в одном Судебнике. Согласно
этой статье церковные тати карались смертной казнью. Признавая за кражей церковного имущества роль самостоятельного соСм.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина.
Вып. 5. М., 1959. С. 188–199.
22
См.: Законодательные акты Русского государства второй половины XVI – первой половины XVII века. Комментарии / под ред. Н. Е. Носова, В. М. Панеяха. Л., 1987. С. 126–131.
258
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
става преступления, законодатель в то же время не раскрывает
содержание предмета такой кражи.
Расшифровка понятия «церковная татьба» содержится лишь
в значительно более позднем законодательном акте – так называемых «Соборных статьях» 1667 г. Церковной татьбой или святотатством именовалась кража предметов религиозного культа
(икон, окладов на них, обрядовой утвари и т. д.), хранившихся в
помещении церкви23. Любая же кража церковного имущества, не
относящегося к предметам религиозного культа, считалась обычной татьбой и наказывалась в общем порядке.
Во время господства феодально-крепостнического строя
в 1649 г. издается Соборное Уложение царя Алексея Михайловича24. Данный законодательный акт устанавливает уголовную
ответственность в виде смертной казни за кражу церковного
имущества, то есть кражу, совершенную в церкви (ст. 14 гл. XXI
«О разбойных и татиных делах»), что свидетельствует о том, что
подобное преступление по-прежнему относится к числу особо
опасных преступлений.
Во второй половине XVII в. Русское государство все более
приобретает черты абсолютизма. С 1649 г. до начала самостоятельного правления Петра I в 1696 г. появляется огромное количество различных законодательных актов и среди них – Новоуказные статьи о татебных, разбойных и убийственных делах от
22 января 1669 г.25, являющиеся крупнейшим памятником истории русского уголовного права и процесса этого периода.
Посягательство, направленное на предметы церковного обихода и имущество, находившееся в церковных зданиях, содержало
в себе два элемента: во-первых, корыстную цель, свойственную
всем имущественным преступлениям, и, во-вторых, оскорбление
религиозного чувства верующих, относящихся к предметам церковного обихода не только как к ценному имуществу, но и как к
См.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина.
Вып. 5. С. 206.
24
См.: Памятники русского права / под ред. К. А. Софроненко.
Вып. 6. М., 1957. С. 28–387.
25
См.: Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина.
Вып. 7. М., 1963. С. 396–434.
259
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предметам поклонения. Эти два момента настоятельно требовали
своего отражения в законе.
Краткая норма Соборного Уложения 1649 г. о применении
смертной казни за церковную татьбу не устраивала церковные
власти, требовавшие особой охраны предметов религиозного
культа. Поэтому Новоуказные статьи, учитывая требования церкви, впервые в русском уголовном законодательстве рассматривают церковную татьбу не только как один из видов кражи, но
и как религиозное преступление (святотатство). То есть в данном правовом документе начал потихонечку смещаться акцент с
кражи как экономического преступления в сторону преступления
против веры.
Статья 12 названного нормативного акта фактически предусматривает два состава преступления: 1) хищение предметов
культа, то есть святотатство в прямом понимании этого слова и
2) хищение церковного имущества.
Закон предусматривал в качестве особо квалифицирующих
обстоятельств хищение церковных сосудов или иных предметов,
хранящихся в алтаре, потому что алтарь, согласно канонам православной церкви, является одним из наиболее священных мест
храма, предназначенных для богослужения, входить куда имеют
право только священнослужители.
Среди хранящихся в алтаре предметов культа особое значение имеют освященные церковные сосуды, то есть различного
рода чаши, употребляемые при отправлении религиозных обрядов. К числу подобных чаш относится и упоминаемый в ст. 12
потир – сосуд, используемый для обряда причащения. Стремясь
окружить религиозные обряды особым церемониалом, православная церковь запрещает прикасаться к потиру не только светским людям, но и младшим священнослужителям.
За совершение святотатства виновный подвергался членовредительному наказанию – отсечению левой руки и правой ноги.
Указанная норма явилась непосредственным отражением постановлений византийского законодательства.
Второй состав преступления, предусмотренный ст. 12, –
кража церковного имущества. В помещении церкви хранились
260
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свечи, деньги, оставлявшиеся верующими, а также различные
предметы церковного обихода. Если эти предметы не использовались при богослужении, то они не являлись священными и
их хищение рассматривалось как наименее квалифицированный
вид церковной кражи. За совершение этого преступления виновный карался отсечением левой руки. Если же имелся рецидив
церковной кражи, то лицо, ее совершившее, независимо от предмета посягательства подвергалось смертной казни с обращением
имущества казнённого в доход церкви.
Среди важнейших памятников уголовного права периода
правления Петра I (первая четверть XVIII в.) необходимо отметить Артикул Воинский 1715 г.26 и уголовно-правовые статьи
Морского Устава от 13 января 1720 г.27. В них мы снова находим
имущество, в т. ч. церковное, в качестве предмета хищения.
Издание Артикула Воинского было вызвано организацией регулярной национальной армии. В ходе ее создания важное
значение приобрели юридические проблемы, в частности создание для армии уголовного кодекса или свода. Издание уголовноправовых законов диктовалось необходимостью поддержания в
регулярной армии строгого воинского порядка, твердой воинской дисциплины.
Поскольку Артикул был издан на пятнадцатом году Северной войны, то это обстоятельство не могло не отразиться на его
содержании, а потому данный закон был преимущественно предназначен для военного времени. Хотя это не исключало его применение в мирное время ввиду хаотичности и несогласованности уголовного законодательства в ХVIII в.: на практике это был
единственный закон, на который суды могли ссылаться и применять в общегражданских судах28.
Так, артикул 186 гл. XXI «О зажигании, грабительстве и воровстве» устанавливает смертную казнь с последующим положением на колесо за святотатство, то есть за кражу или насильственное изъятие имущества из церкви. Однако, исходя из данноСм.: Памятники русского права / под ред. К. А. Софроненко.
Вып. 8. М., 1961. С. 321–369.
27
См.: Там же. С. 467–525.
28
См.: Там же. С. 294.
261
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го артикула, остается неясным, считать ли святотатством только
кражу в церкви предметов, имеющих отношение к богослужению, или же любую кражу в церкви, в том числе у молящихся.
Но этим нормы о краже не ограничиваются, поскольку выделялись простая (арт. 189) и квалифицированная кражи (кража из
палатки или обозной повозки – арт. 188, кража в карауле – арт.192).
А в арт. 191 проводилась дальнейшая дифференциация уголовной
ответственности за кражу, в т. ч. в зависимости от предмета похищаемого имущества (его стоимости, принадлежности). Так, квалифицированной признавалась кража на сумму свыше 20 рублей,
кража имущества у своего господина, у товарищей.
В Артикуле Воинском чужое имущество: церковное, городское, крестьянское и иное – становилось предметом не только
краж, но и других экономических преступлений, совершаемых
как в военной сфере, так и общеуголовной. Так, в той же гл. XXI
речь идёт о грабежах и разбоях (арт. 183, 185), о поджогах и иных
формах уничтожения или повреждения имущества (арт. 178–181).
Преступным признавалась купля-продажа заведомо краденых вещей (арт. 190), присвоение имущества, найденного в походе или
где-либо ещё (арт. 195), умышленное удержание имущества, взятого на сохранение (арт. 193). Особый предмет преступного посягательства составляли государевы или государственные деньги
в случае их кражи, присвоения и использования в своих интересах с совершением подлога в отчётности (арт. 194).
В гл. VIII Артикула «О корму и жалованье» отражены случаи злоупотребления, совершаемые офицерами в отношении
подчинённых в военной сфере: в области продовольственного и
вещевого снабжения армии и уплаты жалованья. Круг предметов таких злоупотреблений был чётко оговорён в законе: деньги,
продовольствие, вещевое довольствие на вымышленных солдат,
фураж и сбруя на несуществующих лошадей (при получении
перечисленных предметов офицером – арт. 65); жалованье, провиант, вещевое довольствие и прочие предметы, даваемые офицерам для их подчинённых в случае присвоения их офицерами,
а равно деньги при излишних удержаниях за мундир и другие
предметы (амуницию), предоставляемые солдату (арт. 66).
262
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вышеперечисленные преступления, содержащиеся в Артикуле, весьма строго наказывались, вплоть до смертной казни. Такие строгие наказания были мерой, направленной на предотвращение морального разложения армии.
Принятый в 1720 г. Морской Устав в большинстве своём воспроизводит уголовно-правовые запреты по рассматриваемому
нами вопросу. В частности, в ст. 57–58 гл. VI «О корме и жалованье» закреплены нормы, аналогичные арт. 65–66 Артикула Воинского, но субъектом преступления является только комиссар.
В гл. XVII «О зажигании, грабительстве и воровстве» книги V
«О штрафах» Морского Устава установлена уголовная ответственность за кражу в церкви (ст. 124), так же как и в арт. 186 Артикула Воинского. Это один из немногих видов краж, когда Морским Уставом за его совершение предусмотрена смертная казнь.
Смертная казнь установлена и за квалифицированные виды
краж: имущества при несении караульной службы (ст. 128); имущества у своего собственного господина или у своего товарища; корабельных припасов (ст. 127) (последние являются новым
предметом хищения по сравнению с Артикулом Воинским). В
кражу имущества у Государя или у государства в качестве предмета, помимо денег, добавлен провиант (ст. 130).
В то же время Морской Устав не содержит нормы о наказании за кражу имущества из палатки или повозки, а также в этом
нормативном документе уже отсутствует градация краж в зависимости от стоимости похищенного (на сумму до 20 и более 20
рублей). По-прежнему объявлено преступным присвоение найденного имущества (ст. 131), присвоение вверенного имущества
(ст. 129), купля-продажа заведомо краденых вещей (ст. 126).
Таким образом, уголовно-правовые запреты, сформулированные в Морском Уставе и касающиеся экономических вопросов, в
отличие от Артикула Воинского, были ориентированы только на
офицеров и матросов как субъектов преступлений. А предмет таких преступлений составляло, как правило, флотское имущество.
В период правления Николая I проводится большая работа по систематизации российского законодательства в области
уголовного права. Результатом ее явилось принятие Уложения
263
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
о наказаниях уголовных и исправительных 15 августа 1845 г.29.
Данный документ был призван, в частности, защитить религиозные устои Российской империи как составную часть ее общественного и государственного строя, права и привилегии христианской церкви в целом и русской православной в особенности.
Господствовавшая православная религия и церковь были одной
из самых надежных опор класса феодалов, важным элементом в
политической системе России, этим-то и объясняется столь большое количество статей в указанном законе, посвященных преступлениям против веры (81 статья).
К числу таковых относится, как и прежде, святотатство. Но
по сравнению с уголовным законодательством XVII–XVIII вв.
этому понятию придается широкое значение. Последнее раскрывается как «всякое похищение церковных вещей и денег, как из
самих церквей, так и часовен, ризниц и других постоянных или
временных церковных хранилищ, хотя бы они находились и вне
церковного строения» (ст. 241 гл. 4 «О святотатстве, разрытии
могил и ограблении мертвых тел»). Причем важность этого преступления и наказание за него увеличиваются, когда похищение
соединено с оскорблением святыни, с насильственными действиями или со взломом. При этом дифференциация уголовной
ответственности происходит в зависимости от предмета преступного посягательства: 1) священные предметы (потиры, дарохранительницы, кресты, образы, одежда с престолов и жертвенников – ст. 243); 2) освященные предметы, употребляемые при
богослужении (купели, кропила, ризы, кадила и т.п. – ст. 244);
3) не освященные предметы (деньги, свечи, еще не поставленные
к образам – ст. 247), а также от места совершения преступления:
церковь, часовня, ризница, иное церковное хранилище.
Таким образом, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных окончательно признаёт за церковным имуществом
роль предмета преступления против веры, а не экономического
преступления. В дальнейшем это положение находит отражение
и в нормах Уголовного уложения 1903 г.
См.: Российское законодательство X–XX веков в 9 т.: Законодательство первой половины XIX века. Т. 6 / отв. ред. О. И. Чистяков. М.,
1988. С. 174–309.
264
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако необходимо отметить, что перечень предметов, признаваемых священными или только освященными, согласно Примечанию к ст. 252, определялся духовными начальствами каждого из христианских вероисповеданий. И это представляется нам
весьма логичным, так как каждое направление христианства (католицизм, православие и протестантство) имеет свои особенности, но в то же время они объединены в одну конфессию, поэтому
круг общих христианских символов будет неизменен.
Несмотря на всю казуистичность норм о религиозных преступлениях, Уложение «страдает» нелогичностью, поскольку в
главе о святотатстве помещены статьи (ст. 253–255), в которых
речь идет о похищении заведомо священных или освященных
предметов из частного дома или другого места, что на практике
расценивалось как простая кража (ст. 2159 гл. III «О похищении
чужого имущества» раздела 12 «О преступлениях и проступках
против собственности частных лиц»). То же самое касалось похищения священных предметов или иного имущества из нехристианских храмов: оно квалифицировалось как преступление
против частной собственности30.
С другой стороны, если совершался разбой в церкви, то он
не считался святотатственным преступлением и уголовная ответственность за него наступала на общих основаниях, несмотря на
то что предметом разбоя могло быть церковное имущество, о чём
прямо говорится в ст. 2130 Уложения.
Такие формы хищения, как присвоение и растрата, также
упоминаются в исследуемом памятнике уголовного права, но в
одном случае они направлены на причинение вреда интересам государственной и общественной службы и совершались исключительно должностными лицами (ст. 383, 384 гл. III «О противозаконных поступках должностных лиц при хранении и управлении
вверяемого им по службе имущества» раздела 5 «О преступлениях и проступках по службе государственной и общественной»),
а в другом – имущественным интересам. Субъектами таких преступлений были частные лица (ст. 2192). Предметом названных
См.: Комментарий к Уложению о наказаниях уголовных и исправительных // Там же. С. 346.
265
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
посягательств выступало вверенное имущество (вещи, деньги,
банковские билеты и др.). Оно же являлось и предметом истребления (т.е. уничтожения) (ст. 382, 2153).
Особенностью Уложения и одновременно продолжением
традиций, нашедших отражение в Русской Правде и в Правосудии митрополичьем, следует, на наш взгляд, признать деление
чужого имущества как предмета преступлений против собственности частных лиц (ст. 2094–2224) на движимое и недвижимое.
Итак, мы видим, что Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., с одной стороны, характеризуется недостаточной чёткостью в отношении определения одного и того же
предмета преступления: то относит его к числу предметов преступлений против веры, то к имущественным преступлениям, с
другой стороны, наблюдается прогресс по сравнению с прежним
уголовным законодательством: все преступления против собственности частных лиц и против казённой собственности разбиты на группы, что позволяет говорить о некой системности
данного уголовного закона.
Если законодательство первой половины XIX в. характеризовало еще более или менее устойчивые позиции самодержавия,
то во второй половине века наблюдается определенный кризис
российского общества. Следствием этого кризиса была Судебная
реформа 1864 г. Она в корне изменила судоустройство, процессуальное и отчасти материальное право Российской империи. Так,
20 ноября 1864 г. вместе с другими документами судебной реформы императором был утвержден Устав о наказаниях, налагаемых
мировыми судьями31, регулирующий материальные правоотношения. В нём шла речь о маловажных преступлениях и уголовных
проступках, подведомственных рассмотрению мировыми судьями, хотя именовались все они единообразно – проступки.
В данном Уставе целая глава посвящена преступлениям (уголовным проступкам) против собственности (гл. 3 &laqu