close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1455.Вознесенские казармы Вып 1

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Минобрнауки России
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Факультет филологии и коммуникации
Вознесенские
казармы
Альманах филологии и коммуникации
Выпуск 1
Под редакцией
И. А. Стернина, М. В. Шамановой
Ярославль
ЯрГУ
2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 81(082)
ББК Ш1
В64
Редакционная коллегия:
д. ф. н. И. А. Стернин – главный редактор, к. ф. н. М. В. Шаманова – зам. главного
редактора, д. п. н. Л. Г. Антонова, к. э. н. А. И. Василевский, к. ф. н. Д. Л. Карпов,
к. п. н. Н. Н. Касаткина, к. ф. н. Т. В. Шульдешова
Автор обложки – В. Ефимова
Автор эмблемы факультета на обложке – С. М. Красноцветова
В64
Вознесенские казармы: Альманах филологии и коммуникации /
Под ред. И. А. Стернина, М. В. Шамановой. – Вып. 1. – Ярославль:
ЯрГУ, 2012. – 146 с.
ISBN 978-5-8397-0868-6
Предлагаемый читателю альманах содержит материалы по актуальным
проблемам лингвистики, литературоведения, коммуникации, рекламы.
Сборник адресован филологам, специалистам в области коммуникативных
исследований, прикладной филологии, преподавателям русского и иностранного
языков, литературы, а также всем интересующимся проблемами лингвистики,
литературоведения и разными аспектами коммуникации.
УДК 81(082)
ББК Ш1
ISBN 978-5-8397-0868-6
© В. Ефимова, обложка, 2012
© ЯрГУ, 2012
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слово декана
Предлагаемый вниманию читателей первый выпуск альманаха
«Филология и коммуникация» подготовлен новым, молодым, только что
отрывшимся факультетом Ярославского государственного университета – факультетом филологии и коммуникации.
Факультет только становится на ноги, заявляет о себе, начинает разворачивать свою деятельность. Мы задумали этот альманах как
ежегодный отчет о жизни факультета – его научной, методической,
воспитательной деятельности, жизни студентов и магистрантов,
различных интересных событиях в жизни факультета.
Первый год показал, что нам уже есть о чем рассказать – у нас
появились первые студенты и магистранты, созданы первые кафедры,
прошел день посвящения в студенты, веселый День факультета, подготовлена научная конференция студентов и преподавателей, начата
разработка собственной научной темы. Мы получили свои собственные
помещения, оборудовали их и начали занятия. Студенты и магистранты сдали первую в жизни факультета (и в их жизни, конечно) сессию –
и в целом успешно.
Трудностей в нашей жизни еще хватает – и, видимо, всегда будет хватать, но мы совместными усилиями преподавателей и студентов будем их преодолевать и, несомненно, преодолеем.
Желаю нашему альманаху доброй и счастливой судьбы, пусть он
отражает и сохраняет для истории наши достижения, успехи, наши
радости и огорчения – словом, всю нашу жизнь.
Удачи и успеха!
А. И. Василевский,
к. э. н., доцент, декан факультета
филологии и коммуникации
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
От редколлегии
Первый выпуск «Альманаха» (2012 г.) включает разделы Проблемы современной лингвистики, Проблемы современного литературоведения, Проблемы современной коммуникации, рекламы, ПР; Проблемы
организации учебного процесса, Рецензии, а также раздел Хроника, где
рассказывается о новостях жизни факультета.
«Альманах» задуман нами как межвузовское продолжающееся издание. В этом выпуске альманаха, кроме сотрудников факультета филологии и коммуникации, участвуют ученые разных вузов Ярославля, а
также авторы из Воронежа, Борисоглебска, Оренбурга, Минска. В дальнейшем география участников, несомненно, расширится.
Публикуются в нашем «Альманахе» как солидные ученые, имеющие ученые звания и степени, докторанты, так и пока не имеющие их –
преподаватели¸ аспиранты, соискатели, студенты и магистранты, а также просто «сочувствующие» факультету, тяготеющие к нему и филологической проблематике вообще.
Единственным критерием для включения публикации в «Альманах» является интересное содержание работы.
«Альманах» – не чисто научное издание, мы задумали его как научно-публицистический, литературно-художественный и научноинформационный ежегодник. Важное место мы отводим в «Альманахе»
хронике жизни факультета – мы публикуем информацию о событиях в
факультетской жизни, о том, чем живет факультет сегодня, а также хронике литературной и культурной жизни университета и факультета.
Приглашаем всех к участию в нашем альманахе, а также ждем
предложений по новым интересным рубрикам для нашего «Альманаха».
Электронный адрес главного редактора – sterninia@mail.ru, заместителя главного редактора – mshamanova@mail.ru.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКИ
О. В. Арзямова
Воронежский государственный
педагогический университет
Несобственно-прямая речь
как интенсификатор дискурсивной организации и
композиционно-речевых структур новейшей русской прозы
(на материале романов В. С. Маканина «Асан»
и «Две сестры и Кандинский»)
Среди активных процессов, отражающих состояние русского языка конца
XX – начала XXI века, особо выделяются те, которые непосредственно получают
своё отражение в художественной прозе. С одной стороны, эти процессы непосредственно затрагивают так называемую «структуру нарратива» (Н. А. Кожевникова
использовала понятие «типы повествования»), а с другой – способствуют модификации средств оформления различных субъектно-речевых планов («автора», «персонажа», «рассказчика», «повествователя» и др.), что влечет за собой различные видоизменения в оформлении форм прямой, косвенной, несобственно-прямой речи.
Указанные тенденции отмечаются, например, в работах Г. Н. Акимовой,
Г. Д. Ахметовой,
Н. С. Валгиной,
С. М. Малановой,
О. В. Марьиной,
Н. А. Николиной, М. М. Скоморох, А. А. Чувакина и др. исследователей.
Несобственно-прямая речь (НПР) как особый прием повествования и одновременно форма передачи чужой речи давно является предметом пристального изучения как со стороны литературоведения, так и лингвистики. Истоки НПР обнаруживаются уже в XIX столетии (произведения А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого,
Ф. М. Достоевского, «поздняя» проза А. П. Чехова и др.), однако особое распространение эта композиционно-речевая структура получила в художественной прозе XX –
начала XXI века. На этот факт указывает, например, О. В. Марьина, которая пишет:
«…Несмотря на достаточно активное использование прямой, косвенной и свободной
прямой речи в художественных текстах 1980-х гг., самой распространённой конструкцией так же, как и в предыдущие десятилетия (1960-е, 1970-е гг.), остаётся несобственно-прямая речь. В это же время намечается синтез в использовании нескольких
конструкций с чужой речью. Стоит отметить, что данное явление всё же не было настолько распространённым, как в литературе рубежа веков. Так, вторая половина
90-х гг. XX вв. – нач. XXI в. знаменуется использованием конструкций, совмещающих в себе признаки косвенной (тематической) и несобственно-прямой речи; со свободной прямой речью, совмещающих друг друга; со свободной прямой и косвенной;
с несобственно-прямой и свободной прямой речью; с прямой (свободной прямой),
косвенной и несобственно-прямой речью» [Марьина 2008: 94–95].
Как известно, несобственно-прямая речь позволяет писателю сочетать собственно авторскую характеристику с самохарактеристикой героя. В несобственно© О. В. Арзямова, 2012
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прямой речи эмоциональная окраска, характерная для прямой речи, осуществляется
не от имени героя произведения, а от имени автора, рассказчика, который, выражая
мысли и чувства своего персонажа, как бы сплавляет, сращивает воедино обе формы
речи – авторскую и персонажную. Именно посредством использования приёма НПР
передаются языковые особенности чужого высказывания, отражающие манеру речи
персонажа произведения. НПР помогает воспроизвести «внутреннюю речь» персонажа, его размышления, настроения, и в этом плане «говорит» или «мыслит» именно
персонаж, но ведущей субъектно-речевой инстанцией становится именно автор, выступающий вместо персонажа.
К настоящему времени не существует однозначного понимания термина «несобственно-прямая речь». Одни ученые расценивают это понятие как особую синтаксическую и стилистико-синтаксическую конструкцию («смешанная конструкция» –
А. В. Алексеева, «типизированная, стандартная синтаксическая конструкция» –
И. Т. Деркенбаева) и др. Другие же характеризуют НПР как особый поэтикостилистический приём (способ) повествования, главным признаком которого становится не синтаксическая структура, а оценочная экспрессивность, совмещающая или
сочетающая взгляды автора и персонажа.
Г. О. Петросян определяет НПР как «особый синтаксически нестандартный,
динамический способ передачи отдельных фрагментов чужого высказывания непосредственно в речи воспроизводящего лица. При этом фрагменты чужого высказывания отчётливо выделяются в речи воспроизводящего лица своей инородной персонифицированной семантикой и экспрессией» [Петросян 2008: 13–14].
Предметом нашего исследования послужила проза В. С. Маканина, что определяется тем, что как в «ранних» (60–70-ые гг. XX века), так и в более поздних текстах этого писателя (середина 80-х – 90-ые гг.), а также в «новейших» его романах
«Испуг» (2006), « Асан» (2008), « Две сестры и Кандинский» (2011) несобственнопрямая речь используется весьма активно и своеобразно.
Проза В. С. Маканина, начиная с первого романа «Прямая линия» (1965) и до
настоящего времени – «Асан» (2008), «Две сестры и Кандинский» (2011), неизменно
привлекает внимание как читателей, так и исследователей. Свидетельством этому
являются работы Г. Д. Ахметовой (2008; 2010),
Н. С. Балаценко (2000),
Е. Г. Бегалиевой (1992), М. А. Вершининой (2011), Е. В. Дмитриченко (1999),
А. С. Ефременкова (2006), В. В. Иванцова (2007), А. В. Ивановой (2008),
С. В. Кашириной (2006), Т. Ю. Климовой (1999; 2009; 2010), Т. Г. Кучиной (2008;
2009), С. Ю. Мотыгина (2001), Т. Н. Марковой (2003), Е. В. Панитковой (2004),
Т. А. Смирновой (2005), И. А. Старовойтовой (2000), Т. Н. Чурляевой (2001),
О. Н. Шевцовой (1998), А. Хачатурян (2006) и многие другие.
Так, например, Г. Д. Ахметова анализирует различные языковые процессы,
происходящие в русской прозе рубежа XX–XXI веков и отмечает, что в текстах
В. С. Маканина они, как правило, осложняются посредством модификации приемов
субъективированного повествования: «Субъективация повествования как главный
признак организации художественного текста проявляется в разных формах, в том
числе и речевых. Однако в последнее время наблюдается расширение рамок субъективации, например, феномен невыделенной прямой речи, а также контаминация прямой и косвенной речи, диалог-повествование и др. Такие изменения и привели к относительной условности лица повествователя» [Ахметова 2008: 27].
Вслед за Г. Д. Ахметовой, А. В. Иванова, характеризуя явление субъективации повествования на материале прозы В. С. Маканина, пишет о том, что развитие
несобственно-прямой речи в повести «Голоса» указывает на эволюцию образа рассказчика (рассказчик-ребенок – рассказчик-взрослый), которая находит отражение в
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
семантическом наполнении несобственно-прямой речи: «Реализация словесного
приема несобственно-прямой речи в повести «Голоса» происходит при помощи личного местоимения «мы», объединяющего сферу рассказчика с его окружением,
уточняющих частиц разговорного характера, глагольных форм, тематических повторов и т. д. На уровне синтаксиса прием несобственно-прямой речи характеризуется
наличием параллелизма и антитезы, а также употребления парцелляции, что отражает поток размышлений рассказчика» [Иванова 2008: 18–19].
Действительно, В. С. Маканин относится к тем писателям, которые в своих
произведениях, как правило, реализуют приём совмещения речи повествователя /
рассказчика и несобственно-прямой речи, которая, в свою очередь, создаёт приём
достоверности и позволяет вносить или усиливать эмоционально-экспрессивный заряд текста. С этой целью, как правило, используется сложное взаимодействие таких
приёмов, как прямая речь, внутренняя и несобственно-прямая речь, при помощи которых достигается глубина изображения внутреннего мира личности и психологическая мотивировованность поступков персонажей.
В дискурсе художественной прозы XXI века НПР начинает выступать как устойчивый динамический процесс, оказывающий существенное влияние на другие
формы речи (прямую, косвенную, «цитатную» речь). В так называемой прозе «рубежа веков», а затем и на всём протяжении так называемых «нулевых» годов XXI века
наблюдается последовательное расширение «зоны влияния» несобственно-прямой
речи на семантическое пространство художественного текста. Использование форм
несобственно-прямой речи как особого стилистического средства и одновременно
грамматического приёма во многом определяет композиционно-речевую, лексикограмматическую и синтаксическую организацию текстов, что ведёт к существенным
изменениям в оформлении «чужого слова».
На наш взгляд, интенсивное использование несобственно-прямой речи в художественных текстах, созданных в начале XXI века, свидетельствует о том, что
данная композиционно-речевая структура является своеобразным актуализатором
динамических процессов, происходящих в языке новейшей русской прозы.
Приведём фрагменты из романов В. С. Маканина «Асан» (2008) и «Две сестры и Кандинский» (2011), свидетельствующие о том, что в этих произведениях получают художественное отражение самые разнообразные активные языковые процессы, в центре которых оказывается взаимодействие несобственно-прямой речи с
другими композиционно-речевыми структурами.
1. Несобственно-прямая речь, как правило, взаимодействует с другими композиционно-речевыми структурами текста (несобственно-авторской речью, внутренней речью, прямой речью). Например:
Лет сорок. Умер, а черты лица не разгладились… Усатый, хмурый. Мать
учила когда-то этого угрюмца ходить, держать ложку. Улыбаться… Одевала
мальца, чтоб не простыл. Лет в тринадцать-четырнадцать стало, конечно, заметно, что он ненормален. Ах, ах! – сочувствовали матери. Ах, она бедняга!.. Сожалели, а может быть, над ним потешались… А может быть, как раз отгоняли от
него насмешников. Но уже не удивлялись его странностям. И сегодня не удивились.
Ничуть ведь не удивились, когда он попал под русскую пулю. Пока шиз живет, у многих возникают эти тоскливые вопросики… Зачем он живет вообще – зачем мать учила его ходить? Зачем одевала в холод?.. Еще и читать шиза научили,
зачем?..
Зато смерть шиза никого не удивляет. Гибель его всем кажется закономерной. Для такого, мол, конец вполне нормальный… Не спросят, сколько ему лет…
Смерть видится некоей молчаливой правдой. Восстановлением справедливости в
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
природе… Даже не ахнут. Мол, так получилось. Обвал горы или русская пуля… или
просто шиз попал под машину… никто не спросит – никаких «зачем?» («Асан»).
Наиболее часто встречается тесное объединение несобственно-авторской речи и несобственно-прямой речи с внутренней речью персонажей:
Полевой командир с интересом слушал. Каждое слово укрепляло его позицию
в торге… Ну, попались!.. Только-только призванные! Прямиком из России. Вот это
добыча… («Асан»).
Несобственно-прямая речь контаминирует с внутренней речью и может переходить в невыделенную прямую речь, а затем снова «возвращаться» во внутреннюю
речь персонажа:
Красная Повязка хватается за пистолет. С ума сошли! Солдатам отоспаться? Еще чего!.. Зачем они сюда приехали – неужели спать?.. А какие для них
стоят красавцы БТРы!.. Сажайте! Сажайте солдатиков. Что ни говори, солдатское место – на БТРе. Ух, хороши!.. Великолепно глядятся на броне! Чудо!.. Им разве что не хватает оркестра («Асан»);
Красная Повязка, подумав, находит вроде бы компромисс. Три грузовика с
бензином трогать нельзя. Бензин отправляют по приказу майора Жилина! Это
очень-очень большой человек… Никакой задержки!.. Но зато этот бензин пройдет
по дороге как раз мимо вашей части… («Асан»).
Несобственно-прямая речь может объединяться с внутренней речью и деформированной косвенной речью, о которой свидетельствуют только «осколки» придаточного предложения (Если пацанов совсем развезет), оформленного в тексте в виде
самостоятельной конструкции:
Красная Повязка ловко подкинул им эту мыслишку, насчет двух пустых грузовиков. Если пацанов совсем развезет. Практически пустые пойдут два грузовика.
Ну, опилки на дне. Как всегда, в пустом кузове опилки… Для сохранения будущих
грузов («Асан»).
Косвенная речь также может переходить в несобственно-прямую речь, представляющую собой своеобразный «сплав» внутренней и прямой речи:
Руслан (словно нахваливая товар) рассказывал мне, что солдаты толькотолько с поезда, молодняк! Их отправили сюда из России какие-то кретины!.. Солдаты наверняка пили уже в поезде. Закусывали домашней курочкой. С картошечкой,
прикупленной на полустанках. Веселились. Гоготали… И сразу по прибытии добавили какой-то дряни. Возможно, паленая водка… Вряд ли умысел… Вряд ли подставили… Просто бардак! Ни один офицер их не сопровождал… («Асан»).
2. В рамках текстового фрагмента несобственно-прямая речь может актуализироваться посредством так называемого «приёма “монтажа”» (В. В. Одинцов,
А. И. Горшков, Г. Д. Ахметова) или так называемого «монтажного переключения
внимания» с одного субъектно-речевого плана на другой:
Чеченцы – оба, молодые, – опять подержались за ножи. И что-то обидное
крикнули по-чеченски подошедшему Руслану. Тот чуть побледнел, но смолчал…
Хладнокровен («Асан»);
Не все дослушав, я не удержался и позвонил на известный мне блокпост. Что
на выезде из Грозного. Я звонил, а молодые чеченцы придвинулись ко мне, готовые
при всяком неверном моем слове вышибить трубку… Ну и заодно мозги («Асан»).
3. Тесно взаимодействуя с другими композиционно-речевыми структурами,
несобственно-прямая речь может интенсифицироваться посредством устойчивого
(повторяющегося) художественного образа. Например, в данном текстовом фрагменте используется повторяющийся образ копейка, с помощью которого жизнь но8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вобранцев последовательно сравнивается с последней потерянной копейкой (ищут
последнюю потерянную копейку):
Особенно на ближний… Солдаты там словно барахтались на дне кузова.
Этакие полусогнутые… Пьянь… Только один и стоял на ногах. Здоровяк… Как
только кто-то из барахтавшихся поднимался в рост, здоровяк ударом кулака сваливал его опять вниз, на дно кузова. Туда, где все… Они там ползали и гудели… Чтото пьяно выкрикивали… Казалось, в опилках они роются, ищут. Ползают там и
ищут последнюю потерянную копейку. Каждый свою.
Этой копейкой была сейчас их жизнь.
– Там, Сашик, товар, – сказал полевой, но уже без улыбки.
Глаза его сузились. Начинался торг. И полевой командир сразу, с разбега, назвал цену этих солдатских жизней-копеек – пять кусков. Ого!.. Три ноля. Полевой
даже написал, начертал рукой в воздухе эти три ноля вслед за пятеркой. 5000. Зелеными… Я только улыбнулся – нет, дорогой, я не спорю. Но я хотел бы посчитать
поточнее… Где есть реальный товар, там есть реальная цена («Асан»).
4. На фоне рефлексивного сознания субъекта речи / персонажа несобственнопрямая речь может высвечивать «усложнение нарративной структуры» [Николина 2009:
239], или так называемую «условность грамматического лица» [Ахметова 2008, 2010;
Иванова 2008].
По этому поводу Т. Г. Кучина отмечает, что в романе В. С. Маканина «Асан»
наблюдается так называемая «диффузия нарративных форм», в результате которой
«используются приёмы взаимозамены повествовательных форм (от 1-го и 3-го лица)
и совмещения и разграничения позиций субъекта речи и фокализатора (нарратора и
внутреннего наблюдателя)» [Кучина 2009: 205].
Т. Ю. Климова также пишет: «Такой уровень конвергенции повествовательных
единств, как выход за пределы субъективного повествовательного «я», объединяет
первый роман «Прямая линия», фрагмент «Коса – пока роса» анонсированного романа
«Высокая-высокая луна» и последний роман «Асан»: авторский текст от первого лица
формально отчуждается и дописывается третьим лицом – герой пишет о собственной
смерти, переходя от исповедального «я» к объективному авторскому «я» [Климова
2010: 15].
Нами обнаружено, что, развивая технику несобственно-прямой речи,
В. С. Маканин активно использует условность грамматического лица и в новом романе «Две сестры и Кандинский» (2011). При этом несобственно-прямая речь особенно ярко употребляется на фоне конструкций экспрессивного синтаксиса – преобладает парцелляция, доминируют восклицательные предложения, активно
используется лексический и синтаксический повтор. Особую значимость приобретают скобки, которые, несомненно, характеризуют индивидуально-авторскую манеру В. С. Маканина.
Известно, что так называемая «скобочность» представляет собой излюбленный маканинский приём. Так, Т. Г. Кучина отмечает: «В прозе В. Маканина вставные конструкции (прежде всего конструкции в скобках) входят в число важнейших
стилеобразующих элементов» [Кучина 2010: 712].
На наш взгляд, именно с помощью скобок В. С. Маканину удаётся соотнести
обе формы несобственно-прямой речи – «внешнюю» и «внутреннюю». Скобки свидетельствуют о том, что писатель тяготеет к так называемой «актуализирующей прозе», которая, как правило, характеризуется ослабленными связями внутри предложений и между ними, смысловой раздробленностью, краткими и неполными
синтаксическими структурами:
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одна женщина (это я!), которая каждую минуту начеку, – недоверчивая и
отчасти даже озленная (предыдущими промахами по жизни). Настороженно следящая за каждым жестом и шагом мужчины… этого непредсказуемого существа.
Враждебен женщине в начале совместного пути едва ли не всякий… Даже самый
обмякший и интеллигентный… Даже самый-рассамый тупой добряк!
А вторая?
Вторая женщина (это ведь тоже я!) старается совпасть, слиться, срастись с мужчиной. И прежде всего – научиться болеть ему в отзвук! Болеть его
болью… Женщина как вмонтированное болевое эхо. Вот и всё! Вот залог успеха…
Мне больно, когда больно тебе (тебе в тексте выделено курсивом – О. В. Арзямова).
Даже очень счастливые в любви женщины рассказывают, что эта наша
раздвоенность, эта двуликость, эта забавная разность женского двоечувствия обнаруживается у каждой из нас – и особенно – в первые дни близости… Когда время
рывками… в первые даже месяцы близости! в первые даже годы!
У каждой! («Две сестры и Кандинский»);
«Но хотя его пробудило желание, хотя страсть, он старался быть деликатным. Он целовал меня, бережно, нежно, но, конечно, настойчиво, а я… я, конечно, старалась быть на страже его сна… и на страже самой себя…
Однако та, вторая женщина во мне (это ведь тоже я), оказалась уже
взволнована ничуть не меньше, чем он. И сама, мыслью, уже тянулась к нему».
– Оля!
«Хотя бы остановить ужасную дрожь. (Меня трясло…) Я не уступила…
Нет, Артем… Не сейчас! Не сейчас!» («Две сестры и Кандинский»).
Таким образом, несобственно-прямая речь, взаимодействуя с конструкциями
экспрессивного / разговорного синтаксиса, передаёт сложную контаминацию речевых структур:
Студия – большое полуподвальное помещение в недрах обычного девятиэтажного дома. Когда-то из этого полуподвала выглядывала пригретая площадка
для показов опальных художников. Теплое теневое местечко. И заодно – тусовка
для всякого рода инакомыслящих. Известное, но не слишком скандальное было место.
Однако сейчас уже начало девяностых, и в духе перестроечного времени
здесь проросла К-студия, или просто – студия «КАНДИНСКИЙ», где вполне легально пропагандируется живопись знаменитого авангардиста. И так получилось, что
безумным краскам Кандинского здесь в кайф. Уют признания! Наконец-то!.. Голодноватый, полуподвальный, но заслуженный честный покой.
Репродукции, а также кричаще-яркие дешевенькие картинки-копии, конечно,
на многое не претендуют. Однако картинки эти на удивление миролюбиво срослись
с новообретенной жизнью. И ни безденежье, ни подползающий к Москве голод не
заставят Ольгу менять репродукции на бронежилеты. Да и к сахару, что предлагают полумешками, она не заторопится.
Она, Ольга Тульцева, критик, искусствовед, ведет эту студию («Две сестры
и Кандинский»).
5. Несобственно-прямая речь начинает «звучать» на фоне драматических ремарок, в настоящее время активно используемых в жанре литературного киносценария. Так, например, в романе «Две сестры и Кандинский» В. С. Маканин совмещает
драматические ремарки (Ольга возле постели, где спящий Артём. <…> Звучит
мужской голос, баритон…) с конструкциями несобственно-прямой речи и внутренней речи (И почему не погадать по врачующему нас Кандинскому?.. Кандинский никогда не ранит. <…> И как же не поверить, что нас слышат. Как не поверить, что
где-то живет ответное слово, которое нам и которое впопад… Где-то же еще
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
удается попасть в дразнящую нас цель!), при этом контекстуально осложняя так называемой цитатной «графической маркировкой текста» (в текстах В. С. Маканина
активно используются различные графические элементы: курсив, разрядка, отбивка,
различные шрифты):
Ольга возле постели, где спящий Артем.
Слабый свет ночника объемно освещает всё вокруг – вот он Артем, а рядом
вот он сочный и призрачный мир абстрактного искусства. Уже давно ставший ей
родным.
И почему не погадать по врачующему нас Кандинскому?.. Кандинский никогда не ранит. Ольга берет пульт – и наугад направляет, посылает команду развешанным на стенах репродукциям. В их живой пестрый разброс.
И как же не поверить, что нас слышат. Как не поверить, что где-то живет
ответное слово, которое нам и которое впопад… Где-то же еще удается попасть
в дразнящую нас цель!
Так это или не так, но одна из репродукций, пискнув, послушно подсвечивается.
Звучит мужской голос, баритон… Зачитывает одну из схваченных сентенций
любимого Ольгой художника.
«ОСОБЫЙ МИР ОСТАВШИХСЯ НА ПАЛИТРЕ КРАСОК… БЛУЖДАЮЩИХ
НА…»
И с паузой:
«…НА ЕЩЕ НЕ ГОТОВЫХ ХОЛСТАХ».
И снова. В правильном порядке:
«…МИР ОСТАВШИХСЯ КРАСОК… БЛУЖДАЮЩИХ… НА ЕЩЕ НЕ
ГОТОВЫХ ХОЛСТАХ» («Две сестры и Кандинский»).
Таким образом, употребление несобственно-прямой речи в прозе
В. С. Маканина свидетельствует об актуализации динамических процессов новейшей русской прозы. В интенсификации приёма несобственно-прямой речи обнаруживаются определённые тенденции, происходящие в различных композиционноречевых структурах текста, которые, в свою очередь, непосредственно отражаются в
синтаксисе русской прозы начала XXI века.
______________________________
Ахметова Г. Д. Языковые процессы в современной русской прозе (на рубеже XX–XXI вв.). –
Новосибирск: Наука, 2008. – 168 с.
Ахметова Г. Д. Языковое пространство художественного текста. – СПб.: Реноме, 2010. – 244 с.
Иванова А. В. Субъективация повествования (на материале прозы Владимира Маканина):
автореф. дис. …канд. филол. наук. – Чита, 2008. – 24 с.
Климова Т. Ю. Метанарративные стратегии прозы В. Маканина // Вестник Томского
государственного университета. – 2010. – № 340 (ноябрь). – С. 12–16.
Кучина Т. Г. Диффузия нарративных форм в прозе Владимира Маканина (на примере
романа «Асан») // Ярославский педагогический вестник. – 2009 (61). – № 4. – С. 205–208.
Кучина Т. Г. Вставные конструкции в художественном языке В. Маканина // Русский язык:
исторические судьбы и современность: IV Международный конгресс исследователей
русского языка (Москва, 20–24 марта 2010 г.). – М.: МГУ, 2010. – С. 712–713.
Маканин В. С. Асан. – М.: Эксмо, 2008.– 480 с.
Маканин В. С. Две сестры и Кандинский. – М.: Эксмо, 2011.– 320 с.
Марьина О. В. Интеграционные процессы в синтаксисе художественной прозы 1980-х –
2000-х гг.: монография. – Барнаул: БГПУ, 2008. – 169 с.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Николина Н. А. Активные процессы в языке современной художественной литературы:
монография. – М.: ИТДГК «Гнозис», 2009. – 336 с.
Петросян Г. О. Функции и формы несобственно-прямой речи в жанре исторического романа:
(на материале произведений А. Н. Толстого «Петр I» и Ю. Н. Тынянова «Пушкин»):
автореф. дис. ... канд. филол. наук. – Ставрополь, 2008. – 24 с.
О. Е. Виноградова
Воронежский государственный университет
Унифицированное лексикографическое значение:
методика описания
(на примере прилагательного хороший)
Значение слова как отражение действительности может быть представлено
в лингвистических описаниях в разном объеме. Лексикографы обычно описывают
значение в объеме небольшого количества основных семантических компонентов и
лексикографическое значение рассматривается как совокупность основных, ядерных
сем значения, отражающих, по мнению лексикографов, основное описание значения.
Но принцип множественности метаязыкового описания ментальных единиц
обуславливает значительные несовпадения в описаниях одних и тех же значений в
различных словарях. В связи с этим лексикографическое описание значения слова
как системный метод описания языковых единиц требует обобщения данных разных
словарей [Стернин, Рудакова 2011].
Более унифицированное и достоверное лексикографическое описание значения слова может быть осуществлено методом обобщения словарных дефиниций, который направлен на получение максимально полного описания значения исследуемого слова в системе языка на базе совокупности имеющихся толковых словарей с
дифференциацией современных и устаревших значений в его смысловой структуре.
Данный метод основан на теоретическом принципе дополнительности словарных дефиниций разных словарей, каждая из которых отражает некоторые существенные признаки значения, но наиболее полное описание осуществляется лишь
совокупностью дефиниций разных словарей, которые дополняют друг друга.
Покажем применение метода обобщения дефиниций лексикографических
значений на примере словарных дефиниций прилагательного хороший в различных
толковых словарях: «Большого толкового словаря русского языка» под ред.
С. А. Кузнецова,
«Толкового
словаря
русского
языка»
С. И. Ожегова,
Н. Ю. Шведовой, «Толкового словаря русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова, «Нового словаря русского языка» Т. Ф. Ефремовой, «Словаря русского языка» под ред.
А. П. Евгеньевой.
Покажем описание обобщенного лексикографического значения слова на материале лексемы хороший в русском языке.
Сначала приводятся несовпадающие дефиниции значения из разных словарей, затем формулируется обобщающее их определение, затем приводятся примеры
использования данного значения из обследованных словарей. Если различия в дефи© О. Е. Виноградова, 2012
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нициях отсутствуют либо значение приводится только в одном из словарей, приводится имеющаяся дефиниция.
1. Вполне положительный по своим качествам, такой, как следует. Обладающий положительными качествами или свойствами, вполне удовлетворительный, такой, как следует; ант. дурной, плохой. Вполне положительный; такой, как должен
быть, нужен, необходим. Обладающий положительными качествами, свойствами,
вполне отвечающий своему назначению; противоп. плохой. Обладающий положительными качествами или свойствами.
Обладающий положительными качествами или свойствами, вполне
удовлетворительный, такой, как следует (противоп. плохой, дурной)
Дороги здесь хорошие! Хорошая мысль, идея. Быть на хорошем счету (считаться хорошим, цениться). Хороший товар. Хороший голос. Хороший поступок.
Хорошее поведение. Хороший ответ. Хорошая репутация. Хорошая погода. Хороший обед. Хороший характер. Хорошая привычка. Хорошие вести. Хороший слух.
Хорошее зрение. Хорошая квартира. Хороший отдых. Хорошие инструменты. Хороший почерк. Хороший аппетит. – Каковы дороги? – Кажется, хороши: шоссе отличное, а проселков я почти и не заметил (А. Писемский). С нами хорошая карта.
Мы все знаем: где едем, какие речки, какие села (М. Пришвин). У нас была хорошая,
непьющая семья (Н. Некрасов). «Сообразив всё дело, нашел, что оно дело хорошее»
(Ф. Достоевский). Завтрак был очень хорош (Н. Гоголь). Ручьи и реки русские весною хороши (Н. Некрасов). Всё хорошо, что хорошо (нареч.) кончается (посл.). И
жизнь хороша, и жить хорошо (В. Маяковский).
2. Вполне достойный, приличный. Вполне достойный, приличный. Обладающий положительными моральными качествами; вполне достойный, приличный, добропорядочный. Вполне достойный, добропорядочный. Только полн. ф. Тот, кто отличается достойностью, приличием.
Достойный, приличный, добропорядочный, обладающий положительными моральными качествами (о человеке) (только в полной форме)
Хороший человек. Хороший ты человек, Иван, добрый. Девушка она хорошая,
да слишком стеснительная. Человек он действительно хороший, благородный
(А. Чехов). Какие хорошие люди, Ниловна! Я говорю о молодых рабочих – крепкие,
чуткие, полные жажды все понять (М. Горький). Оно, конечно, семья Ларивона –
хорошая, трудолюбивая, хозяйственная, но ведь и семья Фомы Селиверстовича
достойных кровей (Ф. Гладков).
3. Исполненный дружеских чувств, близкий. Близкий, искренний, исполненный дружбы, дружеских отношений. Только полн. Связанный взаимным расположением, короткими отношениями с кем-л.; близкий. Только полн. ф. Связанный взаимным расположением, короткими отношениями с кем-л., близкий. Преисполненный
дружбы, основанный на общих симпатиях, приязни; близкий, искренний.
Близкий, искренний, исполненный дружеских чувств, связанный взаимным расположением, основанный на общих симпатиях, приязни (только в полной форме)
Хороший знакомый. Хорошие друзья. Хорошая подруга. Он мой хороший друг.
Хороший приятель. В хороших отношениях с кем-н. Мой хороший знакомый.
4. Вполне достаточный, большой, значительный, добрый (разг.). Значительный, вполне достаточный. Разг. Значительный по количеству, величине, интенсивности; вполне достаточный. Разг. Достаточно большой, значительный по количеству, величине. Достаточно большой по количеству, величине, силе; значительный,
солидный, основательный.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Значительный по количеству, величине, интенсивности, вполне достаточный. Разг.
Хороший доход. Хорошая порция мяса. Хороший заработок. Съел хорошую
порцию. Дать хорошего тумака. Получить за портрет хорошие деньги. Отхватить
хороший куш, кусок. Выпить хорошую порцию вина. Принять хорошую дозу слабительного. За эти картины платят хорошие деньги, рублей по тысяче, по две и
больше (В. Гаршин). Жениху с хорошим чином отказала, осердясь (Н. Некрасов).
«Третий хороший страх мне пришлось испытать, когда я однажды раннею весною
возвращался с тяги (А. Чехов).
5. Кратк. форма. Красив, миловиден. Только кратк., со словом «собою» или
без него. Красивый, очаровательный по внешности. Только кратк. Очень красивый,
привлекательный. Только кратк. ф. Очень красивый. Привлекательный, симпатичный.
Красивый, привлекательный, симпатичный, миловидный, очаровательный по внешности (только в краткой форме, со словом «собою» или без него)
В этом платье Анна просто хороша. Хорош собою кто-л. Как хорош этот
сад! Нравится тебе мой скакун? – Хорош, очень хорош (усилит.). Она удивительно
хороша. Она была так хороша, что всякий, увидав ее в первый раз, невольно останавливался, заглядывался на нее и никогда не забывал (С. Аксаков). Он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше
среднего, тонок и строен (Ф. Достоевский). Хорош мой тихий, светлый пруд! В него
глядится месяц бледный, И соловьи кругом поют. (Н. Огарев). Молода, хороша удивительно (Н. Некрасов). Богат, хорош собою, Ленский везде был принят как жених
(А. Пушкин). Эта женщина… была замечательно хороша собою (Н. Лесков).
«Сыщи ей жениха, чтоб был хорош, умен (И. Крылов).
•| уменьш. хорошенький, -ая, -ое.
6. Обычно кратк. форма. Употр. в реплике, имеющей значение возражения,
отрицания чего-н., а также вообще при выражении иронического отношения к комучему-н. (разг.). Только кратк. То же, употр. для выражения иронического отношения
к кому-чему-н., пренебрежительно-неодобрительной оценки кого-чего-н. (разг.).
Обычно кратк. Разг. Употр. для выражения неодобрительной или иронической оценки кого-, чего-л. Обычно кратк. ф. Разг. Употребляется для выражения иронического
отношения к кому-, чему-л., пренебрежительно-неодобрительной оценки кого-, чего-л.
Плохой, сомнительный (обычно в краткой форме) Разг.
Хорош учёный! Ты там отдохнёшь. Хорош отдых! Он, конечно, упрям, но и
ты хорош! Хорош! – нечего сказать. У такого хорошего сторожа можно унести
всё, что хочешь. Х-ее дело: опять опоздали. То же мне х. отдых – на пляже валяться. Хорош гусь! (о ловкаче, мошеннике, пройдохе). – Один в горячке, другой спит, а
третий странников провожает, – бормочет прохожий. – Хорошие сторожа, можно жалованье платить! (А. Чехов). – Ты-то хорош, – нахмурился Васька. – Сам
убежал, а меня оставил (А. Гайдар). «Нечего сказать, хорошее дело ты затеял! Хороша известность: писатель о наземе!» (И. Гончаров). – Да, хорош душка! Скажите, пожалуйста! (А. Островский). – Хорош, нечего сказать, хорош мальчик!… Отец
на одре лежит, а он забавляется (Л. Толстой). Хорош, нечего сказать! Хорош бы
ты был, если бы согласился! – Он еще маленький. – Хорош маленький: пятнадцать
лет! Хороша история. – Что у тебя с пальцем? – Да вот, стукнул нечаянно, – сказал я очень небрежно. – Хорошее дело – стукнул! Он распух у тебя (В. Беляев).
7. Свойственный благовоспитанным людям, соответствующий принятым
нормам поведения. Тот, кто отличается образцовостью в поведении.
Соответствующий принятым нормам поведения, свойственный благовоспитанным людям
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Хорошие манеры. Правила хорошего тона. Хороший тон. Знайте, люди хорошего тона, что я сам обожаю балет (Н. Некрасов).
8. Достигший умения, мастерства в своем деле, специальности. Обладающий
необходимым мастерством, умением; опытный, искусный в своём деле.
Опытный, искусный в своём деле, обладающий необходимым мастерством, умением
Хороший врач. Хорошая учительница. Хороший слесарь. Хороший музыкант.
[Лаврецкий] сделался действительно хорошим хозяином, действительно выучился
пахать землю и трудился не для одного себя (И. Тургенев).
9. Такой, в котором проявляются только положительные стороны, доставляющий удовлетворение, удовольствие. Доставляющий удовольствие, радость.
Доставляющий удовлетворение, удовольствие, радость, проявляющий
только положительные стороны
Хорошая погода. Хороший обед. Хорошее настроение. Отец мой редко бывал
в хорошем расположении духа, он постоянно был всем недоволен (А. Герцен). До чего хорош день! На небе ни облачка. Лениво над займищем тянутся, серебрясь под
солнцем, паутины (А. Бибик). У него есть хорошие черты. Он прямодушен, смел,
если увлекается, так уж напропалую (В. Каверин).
10. Выражающий душевное благородство, доброту, сердечность.
Хорошее лицо. Хорошая улыбка. Хорошие глаза. Хорошее выражение лица.
11. Примерно, образцово выполняющий свои обязанности, обязательства по
отношению к кому-, чему-л. Примерный, образцовый.
Примерный, образцовый.
Он – хороший отец. Хороший муж. Хорошая мать. Хороший помощник. Вероятно, он был хороший сын и аккуратно писал матери (В. Катаев).
12. Только полн. ф. (обычно в сочетании со словом «мой»). Разг. Употребляется как обращение к мужчине, юноше, мальчику, соответствуя по значению сл.: милый,
дорогой, любимый. В знач. сущ. хорóший, -его, м.; хорóшая, -ей, ж.
Милый, дорогой, любимый (только полн. ф., обычно в сочетании со словом
«мой», в значении существительного). Разг.
Как я соскучился по тебе, моя хорошая! Пора, моя хорошая, в дорогу! – Вы не
можете даже представить себе, как много вы сделали для меня, мой хороший Саша! (А. Чехов). Нет уж, мой хороший! Я тебя не брошу, – Раненому другу отвечал
моряк (Г. Жаров). Рано-раненько, до зорьки, в ледоход, Снаряжала я хорошего в поход (А. Сурков).
13. Положительный. Заслуживающий одобрения, похвалы. О ребенке, подростке.
Заслуживающий одобрения, похвалы, положительный.
Хороший поступок. Хорошее поведение. Хороший ответ. Хорошая репутация. Хороший характер. Хорошая привычка. Если мальчик любит труд, тычет в
книжку пальчик, про такого пишут тут: он хороший мальчик (В. Маяковский).
14. То, что является положительным, существенным, достойным, заслуживающим признания и т. д. В знач. сущ. хорóшее, -его, ср. То же в знач. сущ. хорошее,
хорошего, мн. нет, ср.
Положительное, существенное, достойное, заслуживающее признания (в
значении существительного)
Желаю вам всего хорошего. Ничего хорошего тут нет. Много хорошего. [Николай:] У меня теперь есть хорошее впереди: это любовь ваша (А. Островский). Но
ему нетрудно было отыскать хорошее и привлекательное во Вронском (Л. Толстой)
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– Конечно, я старая и глупая, но хорошее и я понимаю. (М. Горький). – Что уж там
будет? Не жду я хорошего (Н. Некрасов).
15. Прекрасный (о произведениях искусства).
Хорошая книга. Хорошая песня. Именно музыка, если она по-настоящему хороша, ведет за собой слова, как бы вкладывает их в душу человека (М. Исаковский).
Хороша та достигнутая трудом простота, когда поэт о тончайшем и сложнейшем может говорить живо, непринужденно (А. Решетов). Конечно, портрет хорош только тогда, когда живописец сумел нарисовать совершенно того человека,
которого хотел нарисовать (Н. Чернышевский).
16. Полезный, нужный, способствующий чему-л.
Хороший совет. Хорошая мысль. Хорошая идея. Генерал своей внушительной
высокой фигурой и сердитыми седыми усами произвел на окружающих самое хорошее впечатление (Д. Мамин-Сибиряк).
17. Изрядный, сильный, значительный по интенсивности, по степени
проявления. Разг. ирон.
[Мавра] смотрела на нас, досадуя, что не досталось Алеше хорошей головомойки от Наташи (Ф. Достоевский). [Дубяга] через какие-нибудь полчаса хорошего
марша будет со своей ротой в австрийских окопах (С. Сергеев-Ценский). [Тлущ]
попытался ущипнуть Валю за подбородок. Но получил хороший удар в зубы
(А. Степанов).
18. Обладающий преимуществом среди других таких же.
Ничего не слышно! – Что ты, это ещё хорошие места! Пойти в гости в хорошем костюме. Тебе-то хорошая карта выпала! Он надел свой хороший серый
костюм, сбереженный в долгие студенческие годы (А. Платонов). В зале заседаний,
в амфитеатре корреспондентских кресел нам отведены хорошие места
(Б. Полевой).
19. Отражающий высокую оценку знаний (выше «удовлетворительно» и
ниже «отлично»).
Хорошие оценки. Хороший аттестат.
20. Достаточно, хватит. Разг.
Выражение удовлетворения по поводу того, что сделано дело, требовавшее
усилий, напряжения (обычно физического).
Беритесь все вместе, двигайте, ещё немножко. Хорош! (т.е. так хорошо и
достаточно).
21. Устар. Благородный, родовитый.
Общество собралось хорошее. Хорошее общество. Взять в жёны девушку из
хорошей семьи. С ним хорошее общество дружно (Н. Некрасов). – Алексей Иваныч,
конечно, человек умный, и хорошей фамилии, и имеет состояние (А. Пушкин).
[Светловидов:] Я дворянин, Никитушка, хорошего рода (А. Чехов).
22. Устар. Находящийся в добрых отношениях с кем-л. (только в краткой
форме). Разг.
Мы с ним хороши. Он был в душе добрый человек, хорош с товарищами, услужлив (Н. Гоголь). М-me Ленуар и ее отец были хороши между собою еще прежде
(Н. Чернышевский).
Таким образом, значения слова хороший в результате обобщения дефиниций
ряда словарей могут быть представлены в следующем виде:
1. Обладающий положительными качествами или свойствами, вполне удовлетворительный, такой, как следует (противоп. плохой, дурной).
2. Достойный, приличный, добропорядочный, обладающий положительными
моральными качествами (о человеке) (только в полной форме).
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Близкий, искренний, исполненный дружеских чувств, связанный взаимным
расположением, основанный на общих симпатиях, приязни (только в полной форме).
4. Значительный по количеству, величине, интенсивности, вполне достаточный. Разг.
5. Красивый, привлекательный, симпатичный, миловидный, очаровательный
по внешности (только в кр. форме, со словом "собою" или без него)
6. Плохой, сомнительный (обычно в краткой форме). Разг.
7. Соответствующий принятым нормам поведения, свойственный благовоспитанным людям.
8. Опытный, искусный в своём деле, обладающий необходимым мастерством,
умением.
9. Доставляющий удовлетворение, удовольствие, радость, проявляющий
только положительные стороны.
10. Выражающий душевное благородство, доброту, сердечность.
11. Примерный, образцовый.
12. Милый, дорогой, любимый (только полн. ф., обычно в сочетании со словом «мой», в значении существительного). Разг.
13. Заслуживающий одобрения, похвалы, положительный.
14. Положительное, существенное, достойное, заслуживающее признания (в
значении существительного).
15. Прекрасный (о произведениях искусства).
16. Полезный, нужный, способствующий чему-л.
17. Изрядный, сильный, значительный по интенсивности, по степени проявления. Разг. ирон.
18. Обладающий преимуществом среди других таких же.
19. Отражающий высокую оценку знаний (выше «удовлетворительно» и ниже
«отлично»).
20. Достаточно, хватит. Разг. Краткая ф.
21. Устар. Благородный, родовитый.
22. Устар. Находящийся в добрых отношениях с кем-л. (только в краткой
форме). Разг.
Обобщенные дефиниции толковых словарей представляют всю совокупность
значений слова, представленных в лексико-семантической системе языка. Количество
обобщенных значений больше, нежели их количество в любом из отдельно взятых
словарей; таким образом, обобщение лексикографических дефиниций – важный этап
семантического описания системного значения слова. Унифицированное лексикографическое значение дает более достоверное и полное описание значения исследуемого
слова в системе языка; однако эти значения в любом случае дают пользователю краткую информацию о значении слова и возможность узнать слово в разных контекстах.
Даже обобщенное лексикографическое значение является недостаточным для описания реального функционирования слова в речи, возможностей его различных семантических реализаций, поэтому сводить значение слова только к его словарному толкованию нельзя.
______________________________
Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред. С. А. Кузнецов. – СПб: Норинт, 2000.
Ефремова Т. В. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный: В 2-х т. –
М.: Русский язык, 2000.
Ляшевская О. Н., Шаров С. А. Частотный словарь современного русского языка (на
материалах Национального корпуса русского языка). – М.: Азбуковник, 2009.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. – М.: АЗЪ, 1995. – 928 с.
Словарь русского языка: В 4-х томах / АН СССР, Институт русского языка / Под ред.
А. П. Евгеньевой. – Т. 4. – М.: Русский язык, 1983.
Стернин И., Рудакова А. Психолингвистическое значение и его описание: Теоретические
проблемы. – Lap Lambert Academic Publishing GmbH & Co. KG. – Saarbrucken, 2011.
Стернин И. А., Саломатина М. С. Семантический анализ слова в контексте. – Воронеж:
Истоки, 2011.
Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Сост. Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов,
Б. В. Томашевский, Д. Н. Ушаков / Под ред. Д. Н. Ушакова. – Т. 4. – М.: Государственное
издательство иностранных и национальных словарей, 1938.
Е. А. Маклакова
Воронежская лесотехническая академия
Наименования лиц
как лексико-фразеологическое поле в системе языка
Вопрос о характере структурирования семантического пространства в контексте различных лингвистических учений и в том или ином терминологическом оформлении рассматривается, по существу, уже давно. М. М. Покровский отмечал общие
закономерности развития значений слов, связанных друг с другом по смыслу. О глубокой внутренней связи между разными семантическими рядами слов, группирующимися вокруг одного семантического ядра, писал А. А. Потебня (1926). Согласно
выводам авторитетных ученых-лингвистов, таких как В. П. Адмони, Ю. Д. Апресян,
А. В. Бондарко, Т. В. Булыгина, А. Е. Гусева, Ю. А. Караулов, А. И. Кузнецова,
М. М. Копыленко, З. Д. Попова, В. Порциг, В. М. Солнцев, И. А. Стернин, Й. Трир,
А. А. Уфимцева, Д. Н. Шмелев, Г. С. Щур и многие др., среди различных лексических
и фразеологических микросистем словарного запаса языка можно выделить следующие основные типы: антонимическая пара, синонимический ряд, тематическая группа,
лексико-семантическая группа, лексико-семантическое поле, ассоциативное поле, лексико-фразеологическое поле. Принципиально важным для осмысления данной проблемы было появление теории функционально-семантических полей А. В. Бондарко и
определение ФСП как семантических категорий, рассматриваемых «вместе с комплексом разноуровневых средств их выражения в данном языке» [Бондарко 1986: 70].
Анализ различных точек зрения исследователей на лексику с позиции полевого подхода показывает, что поле рассматривается как определенный уровень в системе языка, обладающий своими свойствами и принципами организации. При этом
поле также трактуется как способ сегментации лексико-семантического континуума,
а с другой стороны, как способ членения определенной сферы опыта.
А. А. Уфимцева полагает, что «семантические поля – лексико-семантические
группировки, структуры конкретного языка с учетом его национального и культурного
своеобразия; это – знание языка, слов и их значений» [Уфимцева 1988: 138].
© Е. А. Маклакова, 2012
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. М. Кобозева считает, что «семантическое поле определяется как совокупность
языковых единиц, объединенных общностью содержания и отражающих понятийное,
предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений» [Кобозева 2000: 99].
Д. Кристел утверждает: «Семантическое или лексическое поле – это область
значений, обозначенная именем, в которой лексемы взаимосвязаны и определяют
друг друга особым образом» (перевод И. М. Шеиной) [Crystal 1995: 22].
Реальность поля доказывается целым рядом психокогнитивных исследований.
По мнению А. Р. Лурия, «понятие семантическое поле, которое вызывается каждым
словом, является вполне реальным, и … поэтому как процесс называния, так и процесс восприятия слова … следует рассматривать как сложный процесс выбора ближайшего значения слова из всего вызываемого им семантического поля» [Лурия
1998: 44].
А. А. Залевская описывает ряд психологических экспериментов, результаты
которых демонстрируют, что внутренний лексикон человека представляет собой иерархическую систему, в основе организации которой лежит семантическая категоризация [Залевская 1978: 55–70].
Учитывая выводы исследователей о том, что анализ состава и структуры полей разных языков позволяет выявить их национальную специфику, а также важнейшие характеристики поля, а именно: универсальный характер полевой организации единиц и психологическую реальность этого способа организации, – можно
утверждать, что поле возможно использовать не только в качестве объекта теоретического изучения, но и как метода исследования.
Общий принцип работы данного подхода заключается в выделении ядра и периферии исследуемого множества языковых средств. Полевая организация материала
в лингвистике отразилась в таких видах полей, как функционально-семантическое,
семантическое и лексическое поля, номинативно-функциональное, номинативное
поле концептов, лексико-фразеологическое, морфосемантическое, ассоциативное и
др. Понятие поля в языке было раскрыто через наименование «семантическое поле»,
характерной чертой которого является наличие общего (интегрального) признака,
объединяющего все единицы и обычно выражаемого лексемой с обобщенным значением (архисемой) [ЛЭС: 380].
З. Д. Попова указывает на несколько составляющих рассматриваемого понятия
и выделяет его специфические признаки: 1) наличие ядра и периферии (максимальная
концентрация полеобразующих признаков в ядре и неполный набор их на периферии);
2) явление аттракции – способность группы слов, благодаря существованию у них
общего признака, включать новые элементы с таким же признаком; 3) наличие зон семантического перехода между полями; 4) межуровневость функциональносемантических и грамматико-лексических полей; 5) наличие конфигурации поля (его
структуры), например, микрополей. К этому следует добавить целостность поля –
связь его элементов, обусловленную семантическим сходством или близостью значений, или наличием общего компонента у всех слов данного поля, а также его относительную автономность [Ляпичева 2008].
Одним из видов поля, используемом в лингвистике для изучения номинации
лица, является лексико-фразеологическое, в котором также выделяются упомянутые
структурные компоненты, а его объем позволяет выявить максимальное количество
номинирующих единиц и их связи в плане синонимии, антонимии, гипо- или гиперонимии. Определение гиперонимов (языковых единиц с высоким уровнем абстракции) и согипонимов (языковых единиц, имеющих общий гипероним) в пространстве
поля дает возможность смоделировать его зонтичную или сегментную структуру с
радиально располагающимися от вершины сегмента конституентами, например, в
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
порядке убывания частотности их употребления, в том числе, с устаревающими или
стилистически окрашенными семемами.
Следует отметить, что в зависимости от целей и задач исследования, тематические группы, объединяющие языковые единицы по каким-либо интегральным
признакам, могут быть представлены и исследованы в виде микрополей. Данное качество, как представляется, не является тождественным зональности, поскольку зоны и микрополя формируются с учетом различных оппозиций.
Согласно выводам ряда исследователей, подобные поля могут быть моноцентрическими или полицентрическими. По мнению Н. А. Сабуровой, изучавшей фразео-семантическое поле пространство, последнее включает в свой состав микрополя, выделенные на основе дифференциальных признаков разной степени абстракции;
имеет полицентрический характер, причем каждый из центров характеризуется своей самостоятельной структурой; качественно и количественно расширяется за счет
периферии [Сабурова 2002: 85].
Что касается такого вида поля как номинативно-семантическое, то в его
структуру включаются лишь номинативные единицы, а семантическая составляющая позволяет определить различия между ними на семном уровне. Вторым преимуществом рассмотрения их семантики в данном поле является возможность контрастивного сопоставления значений составляющих такое поле единиц одного языка
на фоне другого.
Свойства поля как структурной модели некоторой языковой системы общеизвестны. Прежде всего, оно определяется как «континуальное образование с центром
(ядром), где формирующие его характеристики представлены наиболее ярко и однозначно и постепенно ослабевающими к периферии зонами, которые можно в рабочем порядке назвать: 1) приядерной, 2) ближайшей периферийной, 3) отдалённой, 4)
более отдалённой периферийной и т. д.» [ПФГ: 15].
Метод полевой организации материала, на наш взгляд, является наиболее
приемлемым для лингвистического исследования наименований лиц.
Что касается термина наименование лица, то в данном исследовании под ним
понимается языковая единица, которая служит для обозначения какого-либо человека как существа разумного, являющегося носителем каких-либо характерных качеств, принадлежащего к какой-либо социальной среде. Личные имена и фамилии, в
том числе гипокористические (бытовые) личные имена, а также всевозможные модификации личных имен и фамилий реальных лиц или отантропонимических прозвищ, за исключением случаев тропеического употребления последних, например,
при антономазии, в список исследуемого объекта не вошли вследствие специфичности
их семантики. Исследование, в основном, ограничивается именами нарицательными.
В состав номинативно-семантического лексико-фразеологического поля наименований лиц входят слова и словосочетания различных типов номинации: как
первичной и вторичной (амазонка, бюргер, вассал, капитан, попутчик), так прямой
и переносной (дошкольник, новичок, куратор, мэтр, победитель, былинка, мочалка,
старая кляча, козявка, гангрена, зверюга, затычка).
С точки зрения морфологической структуры, обозначенные языковые единицы представляют собой как синтетические (простые, однословные – брат, старик,
юноша, товарищ, подруга, знакомая, служащий, директор), так и аналитические
(составные – молодой человек, крестный отец, сводный брат, отцы города, собрат
по оружию, ходячая энциклопедия, лишний рот) образования.
Объединение в названии темы исследования всех перечисленных языковых
единиц одним термином наименование лица обусловлено общностью их внеязыковых и внутриязыковых связей и отношений. Одновременно мы не отрицаем, что ме20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жду ними нет полного тождества в функциональном отношении, следует учитывать,
что в отличие от лексических единиц «уровневые признаки и свойства (синтагматические и иерархические) проявляются у фразеологизмов явно недостаточно» [Жуков
1984: 16].
Ядром номинативно-семантического лексико-фразеологического поля следует именовать категориально-значимую лексику в рамках конкретного поля, в нашем
случае – наименований лиц. Центр или ближайшую периферию будут составлять
синонимы базовых наименований лиц. Что касается крайней периферии, то при исследовании фразеологических единиц и переносных значений должны учитываться
лишь те, которые непосредственно называют лицо.
Акцентирование внимания на номинативно-семантическом лексикофразеологическом поле наименований лиц предполагает рассмотрение данного корпуса лексики и фразеологии в качестве структурированной системы связанных между собой единиц, номинируемых в речи, в ракурсе их семантических особенностей.
Объект данного исследования представляет собой фрагмент основного словарного состава языка, в многочисленный корпус которого входят частотные и нередко полисемантические языковые единицы, как лексические, так и фразеологические. Все они объединены на основе общности выражаемого ими значения, т.е. по
семантическому принципу, так как служат для обозначения людей. В этом четко
прослеживается аналогия с лексико-фразеологическим полем, под которым «понимается совокупность лексем и фразеологических сочетаний, номинирующих определенную смысловую сферу» [Копыленко 1989: 12].
Кроме того, их связывает общность выполняемых ими функций: номинативной, идентифицирующей, характеризующей, социально-различительной, побудительной, экспрессивно-оценочной, – что позволяет активно использовать функциональный принцип в качестве основания для их объединения.
Учитывая, что лексика и фразеология являются двумя субсистемами одной лексико-фразеологической системы языка, так как тесно связаны между собой общими закономерностями и взаимопроникающими тенденциями, нельзя не согласиться с выводом, что «теснейшее взаимодействие лексики и фразеологии в рамках единого поля
основано на общности номинативной функции слов и фразеологических сочетаний, а
также на едином характере их семантики, описываемой в одних и тех же терминологических единицах (семы, семемы), на общности семантических процессов, которым они
подвержены» [Копыленко 1989: 88].
По нашему мнению, целесообразно рассматривать подобную совокупность
лексических и фразеологических номинативных языковых единиц, объединенных
при взаимообусловленном сочетании или комбинации двух основополагающих признаков или по функционально-семантическому принципу, как полевое образование в
лексико-фразеологической системе языка.
Принимая во внимание тот факт, что «парадигматические связи слов основываются на том, что в значениях разных слов присутствуют одни и те же компоненты», следует подчеркнуть, что «наличие общих сем, их повторяемость в семемах
разных слов и делает соответствующие слова парадигматически соотнесенными по
смыслу» [Кузнецова 1989: 32].
Отметим, что в рамках настоящего исследования ядро номинативносемантического лексико-фразеологического разряда наименований лиц – это семантическая доминанта лицо, однозначно маркирующая основное значение данной категории. Пространство ядра также включает в себя неравнозначные по коннотативным
или функциональным признакам близкие синонимы доминанты (человек, индивид,
индивидуум, личность, существо разумное, двуногое, смертный, человеческое суще21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ство, особа, персона, царь природы, венец творенья), выступающие как универсальное средство наименования лица.
При этом также выделяемы приядерные семемы с минимальным количеством
дифференцирующих признаков и в основном составляющие тематические группы
наименований лиц по признакам пола, возраста, национальной, профессиональной,
социальной принадлежности, отношений родства или межличностных отношений.
Различимо просматривается и ближняя периферия, в которую входят языковые
единицы с составляющими ядро их семантики эмоционально-оценочным компонентом,
в структуре семем которых происходит гашение денотативного макрокомпонента значения и усиление яркости и доминирующей роли коннотативных признаков.
Дальняя периферия составлена малоупотребительными, социально или территориально ограниченными, устаревающими номинативными единицами, служащими для обозначения лица.
На уровне крайней периферии номинативно-семантического лексикофразеологического поля наименований лиц находятся фразеологические образования, сочетающие атрибутивную и предикативную семантику с субстантивной
(Ср.: Его характеризуют как человека скрытного, себе на уме. Он себе на уме. Русское авось и себе на уме) и порождающие, по определению А. В. Жукова, «категориальный синкретизм» [Жуков 1984]; а также компоненты с фразеологически связанным значением из состава паремиологических образований, которые могут
употребляться в речи в качестве отдельных языковых единиц, служащих для обозначения наименований лиц. Однако вследствие того, что в коммуникативном процессе
их функциональное предназначение ограничивается ролью предиката, подобные
фразеообразования целесообразно относить к наименованиям характеристики лица.
В соответствии с вышеизложенным и согласно системно-структурному подходу, можно вполне обоснованно представить исследуемый словарный корпус наименований лиц в виде полевой модели, подтверждающей «представление о языке
как системе подсистем, между которыми происходит взаимодействие и взаимопроникновение» [Попова, Стернин 1984: 17].
Согласно этой модели, номинативно-семантическое лексико-фразеологическое поле наименований лиц «предстает как функционирующая система, в которой происходят постоянные перестройки элементов и отношений между ними. В
процессе полевого структурирования раскрываются диалектические связи между
языковыми явлениями и внеязыковой действительностью, механизм этой связи и его
закономерности, выявляются особенности языкового сознания, раскрываются его
национально-специфические черты» [там же].
Добавим, что теория поля [Гулыга, Шендельс 1969; Дешериева 1975; Всеволодова 2000] позволяет рассмотреть его как в вертикальной плоскости, так и в горизонтальной. Изучение системного характера семантического поля в вертикальной
плоскости обеспечивает выявление иерархических отношений, существующих между макро- и микрополями.
Рассмотрение смысловых отношений между составляющими поля в горизонтальной плоскости дает возможность установить, что они бывают трех видов: а) связи между конституирующими компонентами внутри макрополя; б) связи между конституирующими компонентами различных микрополей; в) связи между
конституирующими компонентами различных макрополей. Несомненно и то, что
«поле не имеет чётко выраженных границ и пересекается с другими полями» [Бондарко 1967: 187].
Сформулированные сторонниками полевого подхода изложенные выше теоретические положения демонстрируют основные направления, по которым может
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
быть проведено дальнейшее освещение структурной проблемы в лексике и фразеологии, что, однако, не входит в задачи и цели, стоящие перед данным исследованием. Тем не менее, даже с учетом того, что структурация совокупности лексических и
фразеологических наименований лиц в системе языка рассматривается нами схематично и не в полном объеме, нам представляется обоснованным принятие к объекту
исследования определения номинативно-семантического лексико-фразеологического поля наименований лиц.
Таким образом, принимая во внимание то значение, которое полевый подход
имеет в современных исследованиях лексики и его широкое распространение в среде
лингвистов, нельзя не согласиться с тем, что он является наиболее адекватным способом членения словарного состава и открывает большие возможности для исследования лексики и фразеологии любого языка.
______________________________
Бондарко А. В. О взаимодействии языковых уровней в рамках функциональносемантической категории // Уровни языка и их взаимодействие. – М., 1967. – С.185–217.
Бондарко A. B. Семантика предела // ВЯ. – М., 1986. – № 1. – C. 59–71.
Жуков А. В. Фразеологическая переходность в русском языке. – Л., 1984. – 115 с.
Залевская А. А. Вопросы организации лексикона человека
психолингвистических исследованиях. – Калинин, 1978. – 87 с.
в
лингвистических
и
Кобозева И. М. Лингвистическая семантика. – М., 2000. – 350 с.
Копыленко М. М., Попова З. Д. Очерки по общей фразеологии. – Воронеж, 1989. – 123 с.
Кузнецова Э. В. Лексикология русского языка. – М.,1989. – 220 с.
Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. Д. Н. Ярцева. – М.: Советская
энциклопедия, 1990. – 590 с. (ЛЭС)
Лурия А. Р. Язык и сознание. – Ростов на Дону, 1998. – 413 с.
Ляпичева Е. Л. О сущности и свойствах лингвистического поля в условиях смены научной
парадигмы. – Режим доступа: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Natural/Vdpu/ Movozn/2008.
Попова З. Д., Стернин И. А. Лексическая система языка. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1984. – 147 с.
Проблемы функциональной грамматики. Полевые структуры: сборник научных трудов / Под
ред. А. В. Бондарко. – С-Пб, 2005. – 250 с. (ПФГ)
Сабурова Н. А. Структура фразео-семантического поля пространства // Филологические
науки. – 2002. – № 2. – С. 81–88.
Уфимцева А. А. Роль лексики в познании человеком действительности и формировании
языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке: язык и картина мира. – М.,
1988. – С. 108–140.
Crystal D. The Cambridge Encyclopedia of th e English Langu age. – Cambridge: Cambridge
University Press, 1995.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. В. Михайлова
Белорусская государственная академия музыки
Пространственная модель образа музыки в поэзии
(на примере реализации темы гитары в поэтическом дискурсе)
Образ музыки – целостная философско-эстетическая категория, которая основывается на соответствующем концепте, состоящем из ядра и периферии. Концептуальная доминанта ядра – понятие о музыкальном звуке и музыкальных инструментах
(струнных, духовых, ударных и др.), создающих его; музыкальных жанрах (вокальных, инструментальных, танцевальных и др.), облекающих его в определенную
форму; направлениях (барокко, конструктивизме и др.), течениях (импрессионизме,
модернизме и др.), объединяющих произведения при помощи особенностей содержания и приемов и средств музыкальной выразительности и др., а также о связи характера звука с положительным либо отрицательным полюсами эмоциональной сферы человека и т. д. На периферии концепта «музыка» содержатся его различные
дополнительные значения, информация о возможностях прикладного использования
образа или его составных частей и т. д.
Тема гитары занимает значительное место в литературе по истории и теории
музыки и другим дисциплинам. Слово «…”гитара”, как предполагают, происходит
от древнегреческого cythare (кифара). Этим словом называли по преимуществу все
инструменты, имевшие кузов, ручку и струны» [Васильев 1976: 60]. Гитара –
«…самый массовый музыкальный инструмент», «…самый распространенный инструмент», «…самый разносторонний инструмент» [Газарян 1987: 3]. Существовали
различные гитары. Э. Шарнассе, говоря об Испании в XIII и XIV веках, выделяет
мавританскую и латинскую гитары: первая – «… овальной формы, во многих чертах
сходна с инструментами, представленными в манускриптах Беатуса: ее нижняя дека
выпукла, металлические струны прикреплены у основания корпуса. Играют на ней
преимущественно с помощью плектра, что вызывает резкость звучания…» [Шарнассе
1991: 11], вторая – «… более сложная по форме … Ее слишком мягкое звучание не
подходит … для аккомпанирования пению арабов… Благодаря особенностям своей
конструкции и звучания, латинская гитара оказывается более близкой предшественницей современной классической гитары» [там же: 12]. На гитаре играли цыгане:
«Странствующие цыгане-гитаристы издавна бродили по дорогам многих европейских стран. В своей музыке они использовали всего несколько традиционных мелодий, но сочетали их так искусно, что создавалось впечатление бесконечного разнообразия. Цыгане виртуозно импровизировали, украшая мелодию острыми
оборотами, – словом, создали свою музыку, которая с трудом передается привычными нам нотными знаками» [Газарян 1987: 4], она применялась и для создания искусства фламенко: «Еще один вид искусства гитары – фламенко. Правда, фламенко –
это не только гитара. Как и у цыган, это еще и песня, и танец. Родина фламенко –
южные провинции Испании» [там же: 4]. Процесс формирования инструмента завершился следующим образом: «Лишь к концу XVIII века появилась шестиструнная
гитара, впоследствии названная “классической”» [Вольман 1980: 12]. М. Иванов писал о возникновении гитары в России: «В России гитара появилась в половине XVIII
столетия. Она была завезена сюда итальянцами, стекавшимися к русскому царскому
двору. Занесенная из Италии гитара имела сперва четыре, потом пять, а позднее –
шесть струн, но в таком виде успехом в России не пользовалась … Необычайный
© Е. В. Михайлова, 2012
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
успех семиструнной гитары и преобладание ее в России над шестиструнной гитарой – исторический факт» [Иванов 1948: 14]. Сегодня имеются следующие разновидности инструмента: гавайская гитара («Следующий вид гитары не слишком распространен и почти неизвестен у нас. Это гавайская гитара. Иногда думают, что
гавайская гитара – инструмент какой-то особой конструкции. Это не так. Некоторые
незначительные особенности в устройстве действительно есть, если гитара заведомо
изготавливается как гавайская, но в принципе это обычная гитара, только на ней
должны быть натянуты стальные струны…» [Газарян 1987: 5]), русская семиструнная гитара («…именно зарождение романса, потребовавшее удобного и легкого в
освоении аккомпанирующего инструмента, вызвало к жизни семиструнную гитару»
[там же: 29]), джаз-гитара, основное назначение «…которой заключается в аккордовом аккомпанементе. Эта гитара во многом отличается от классической: корпус ее
больше, иногда его делают металлическим, способным оказать сопротивление силе
натяжения струн» [Вольман 1980: 16] и др.
Образ гитары нашел отражение в произведениях различных видов искусства:
«В стихах Пушкина, Лермонтова, А. Толстого, Фета, Мея, Бунина; в рассказах, повестях и романах Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, М. Горького; в романсах и песнях
Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Направника; на картинах Тропинина, Федотова, Перова, Прянишникова, Маковского, Сурикова; в пьесах Островского, Чехова
и других драматургов – мы видим гитару в самых разнообразных ролях: то как неизменную спутницу влюбленных, распевающих в тишине южных ночей серенады
под окнами своих возлюбленных; то как выразительницу интимных чувств и настроений человека в одиночестве; то как участницу в песне, пляске, дружеской беседе и компании» [Иванов 1948: 27]. Впечатления от игры на гитаре воплощены не
только в романсах и песнях, но и «…в крупных симфонических сочинениях, например, в увертюрах М. И. Глинки – « Арагонская хота» и «Ночь в Мадриде», которые
Глинка написал во время своей поездки по Испании» [там же: 28]. Робер Ж. Видаль
считал, что гитара – особенный музыкальный инструмент, очень нужный людям
различных национальностей, выражающий суть понятия музыка, и писал о ней, обращаясь к гитаристу: «Ты действительно играешь на инструменте, который приходится другом людей, населяющих пять континентов земли. // … // Ты играешь на инструменте, который обладает талантом» [Видаль 1990: 23], « Гитара – избалованное
дитя музыки» [там же: 25] и др.
Рассмотрим тему гитары в поэтическом дискурсе. М. Ю. Лермонтов написал
стихотворение «Звуки» под влиянием игры замечательного гитариста
М. Т. Высоцкого [Стихи о музыке 1982: 10]. Поэт описал прекрасную музыку: «Что
за звуки! неподвижен, внемлю // Сладким звукам я: // Забываю вечность, небо, землю, // Самого себя» и др. [там же: 10]. Эти звуки позволяют ему вспомнить милый
образ: «Принимают образ эти звуки, // Образ, милый мне; // Мнится, слышу тихий
плач разлуки, // И душа в огне» [там же: 10].
А. А. Григорьев, бывший «…страстным любителем гитары и цыганской
песни» [Иванов 1948: 33], в стихотворении «О, говори хоть ты со мной…» воплощает образ гитары как подруги: «О, говори хоть ты со мной, // Подруга семиструнная!
// Душа полна такой тоской, // А ночь такая лунная!» [Стихи о музыке 1982: 15]. Лирический герой рассказывает гитаре о своей девушке: «Чего от сердца нужно ей? //
Ведь знает без того она, // Что к ней тоскою долгих дней // Вся жизнь моя прикована… // И сердце ведает мое, // Отравою облитое, // Что я впивал в себя ее // Дыханье
ядовитое…» [там же: 15]. Он просит гитару допеть песню подруги: «Я от зари и до
зари // Тоскую, мучусь, сетую… // Допой же мне – договори // Ты песню недопетую.
// Договори сестры твоей // Все недомолвки странные… // Смотри: звезда горит яр25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чей… // О, пой, моя желанная!» и др. [там же: 15]. Автор пользуется лексическими
единицами, имеющими сему ‘мучение’ (тоска, мучительно, язвительно, отрава,
ядовитое, тосковать, мучиться, сетовать и др.), показывающими тяжелое душевное состояние лирического героя. В стихотворении «Цыганская венгерка» (которое
«…нельзя представить себе вне … исполнения, т.е. вне … декламации и пения под
аккомпанемент гитары» [Иванов 1948: 34]) поэт рассказывает об игре двух гитар и о
музыке амбивалентного характера: «Две гитары, зазвенев, // Жалобно заныли… // С
детства памятный напев, // Старый друг мой, ты ли? // Как тебя мне не узнать? // На
тебе лежит печать // Буйного похмелья, // Горького веселья!» [Стихи о музыке 1982:
16]. А. А. Григорьев красочно передает мотив и звуки венгерки: «Это ты, загул лихой, // Ты – слиянье грусти злой // С сладострастьем баядерки – // Ты, мотив венгерки! // Квинты резко дребезжат, // Сыплют дробью звуки… // Звуки ноют и визжат, //
Словно стоны муки» и др. [там же: 16]. Это произведение основано на реализации
музыкальных лексических единиц (гитары, напев, мотив, венгерка, квинты, звуки и
др.) и слов, передающих разнообразные звуки (зазвенев, заныть, дребезжать, ныть,
визжать, стоны, звон, гам и др.), что способствует расширению семантического
пространства сочинения и созданию музыкальных ощущений.
А. А. Блок в стихотворении «Натянулись гитарные струны…» описывает пение под гитару: «Натянулись гитарные струны, // Сердце ждет. // Только тронь его
голосом юным – // Запоет! // И старик перед хором // Уже топнул ногой. // Обожги
меня голосом, взором, // Ксюша, пой!» [Стихи о музыке 1982: 33]. В произведении
используются глаголы в форме повелительного наклонения (обожги, пой и др.) и
значительное количество восклицательных предложений («Запоет! // … // Ксюша,
пой! // … // Невозможное счастье! // На! Лови!» [там же: 33)]), что дает возможность
автору объективировать интенсивные эмоции. В стихотворении «Ты – как отзвук
забытого гимна…» из цикла «Кармен», посвященного Л. А. Дельмас, исполнявшей
эту партию в опере Ж. Бизе, поэт сравнивает прелесть Кармен с музыкальными инструментами: «О Кармен, мне печально и дивно, // Что приснился мне сон о тебе. //
… // И твоя одичалая прелесть – // Как гитара, как бубен весны!» [там же: 34]. Нереальность героини и ее принадлежность «возможным мирам» передают следующие
слова: отзвук, забытый, присниться, сон, непробудные, думы, грезы, сказочный,
спать, дурман, мечта и др.
В стихотворении В. А. Рождественского «Вздыхающий рокот гитары…» повествуется о том, что гитара пришла в Россию из Испании и Франции: «Вздыхающий рокот гитары, // Какой тебя ветер занес // С горячих предгорий Наварры // И ярмарок Франции старой // В трескучий московский мороз?» [там же: 51]. По мнению
поэта, гитара очень важна при исполнении цыганских и русских песен: «В кочевьях
степи молдаванской // Сроднилась тугая струна // С гортанною песней цыганской //
И нашей ямщицкой, рязанской, // Раздольной на все времена» [там же: 51]. Цыганская песня, которая поется под гитару, сочетается с танцем: «Та песня, дика и строптива, // В гитарный вплетясь перебор, // Цветастые юбки крутила // И в бубен раскатистый била, // Страстей поднимая костер» [там же: 51]. Такой песне не нужна
строгая нотная запись и оркестровое исполнение: «У нас с ней особые счеты, // Старинные счеты притом, // И нет ей особой заботы // Ложиться на строгие ноты, // Греметь оркестровым дождем» [там же: 51]. Эта песня вызывает у автора произведения
раздумья об А. С. Пушкине и его поэме «Цыганы» («Иным наша память согрета, // И
видятся нам сквозь туман // Опальная юность поэта, // Полынное знойное лето, //
Бессмертные строки “Цыган”» [там же: 51]), он приходит к выводу, что эта песня
может существовать только на воле и вызывать у слушающих ее людей очень сильные эмоции и чувства («И жить этой песне на воле // Под звездным дырявым шат26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ром, // Сгорать от восторга и боли // И сердце сжигать нам, доколе // На грешной
земле мы живем!» [там же: 51]). Для создания музыкальной палитры стихотворения
поэт использует как музыкальную лексику (гитара, струна, песня, гитарный, бубен,
ноты, оркестровый и др.), так и лексику, выражающую звучание (рокот, трескучий,
гортанный, перебор, раскатистый, греметь и др.). Гитары цыган он упоминает и в
стихотворении «Чайковский»: «С Апухтиным что ли в последнем угаре // К гитарам
цыган, провожающим в путь» [там же: 52].
М. С. Лисянский в стихотворении «Поет «Дубинушку» Монмартр» пишет о
способности гитары объединять поющих людей: «Шагала шумная толпа, // Объединенная гитарой. // … // И мы уже среди ребят – // Поют парижские студенты. // И мы
поем. И вот гремят // Взаимные аплодисменты» [Стихи о музыке 1982: 88];
Е. А. Долматовский в стихотворении «Старые песни» – о том, что гитара (наряду с
гармонью) являлась аккомпанирующим инструментом при исполнении старых песен: «Не забывайте песен старых, // Они о многом расскажут вам, // Их пели под
гармонь и под гитару, // И просто так, и просто так» [там же: 101]; А. И. Фатьянов в
стихотворении «Веселые парни» – о пении под гармошку и гитару на войне: «В землянке играют веселые парни: // Один на гармошке, другой на гитаре. // Никто из ребят не сыграет шикарней, // Так лихо по струнам никто не ударит // Узнавшие горе.
Хлебнувшие горя. // В огне не сгорели. В боях уцелели. // Никто не расскажет смешнее историй, // И песен никто не споет веселее» [там же: 112]. Во всех приведенных
примерах показана важность гитарного аккомпанемента для обычных людей – любителей музыки и пения.
Ю. Д. Левитанский – автор «Баллады о гитаре и трубе», в которой названные
инструменты олицетворяются и наделяются способностью говорить друг с другом:
«Две дороги степные, // А кругом – ковыли. // Там гитара с трубою // Разговор завели. // Начинала гитара: // – Тара-тара, та-тара. // – Тра-па-па-па, па-па! – // Отвечала
труба» и др. [Стихи о музыке 1982: 123]. Инструменты вели спор в военное время, и
их хозяева – гитарист и трубач – были убиты: «А две пули, две пули – // Чуть пониже плеча, // Да одна – в гитариста, // А одна – в трубача. // И вздохнула гитара: // –
Тара-тара, та-тара… // – Тра-па-па-па, па-па! – // Отвечала труба» [там же: 123]. Поэт
выражает уверенность в том, что на войне нельзя без любимых инструментов, а музыка бессмертна, и жить без нее невозможно: «Две дороги степные, // Только ветер в
упор – // Всё гитары с трубою // Не кончается спор. // Две дороги – две песни, // Две
тропы – две судьбы. // И нельзя без гитары, // И нельзя без трубы» [там же: 123]. В
указанном произведении музыкальные инструменты предстают одушевленными существами и приобретают возможность совершать действия, на которые способен
только человек.
Э. А. Асадов в стихотворении «Поют цыгане» указывает на тесную связь гитар и цыганских песен, обращаясь к современным ему цыганам: «Вы иные, хоть
больше, наверное, внешне. // Ведь куда б ни вели вас другие пути, // Всё равно вам
на этой земле многогрешной // От гитар и от песен своих не уйти!» [там же: 127];
В. К. Павлинов в стихотворении «Песни» демонстрирует, что гитара используется
молодыми людьми: «Во мгле осеннего двора // Береза лист роняет жесткий, // Звенит
гитара до утра, // В шесть голосов поют подростки» [там же: 166]; А. К. Передреев в
стихотворении «Романс», посвященном В. Кожинову, говорит о пении романса под
аккомпанемент гитары: «Настрой же струны на своей гитаре, // Настрой же струны
на старинный лад, // В котором всё в цветенье и разгаре – // “Сияла ночь, луной был
полон сад”» [там же: 169], о возникновении во время пения образа русской дороги и
сопутствующих ему звуковых ощущений: «И дорогая русская дорога // Еще слышна – не надо даже слов, // Чтоб разобрать издалека-далёка // Знакомый звон забытых
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бубенцов» [там же: 169]. В перечисленных примерах представлены различные ипостаси образа гитары: как инструмента цыган, как молодежного инструмента, как
русского инструмента.
И. П. Уткин в стихотворении «Гитара», посвященном А. Жарову, рассказывает о гитаре, которая была с лирическим героем на войне, подчеркивая женские черты
ее образа: «Не этой песней старой // Растоптанного дня, // Интимная гитара, // Ты
трогаешь меня. // … // Сквозь боевые бури // Пронес я за собой // И женскую фигуру // Гитары дорогой!..» и др. [там же: 66]. Лучшего подарка, чем гитара, герою произведения не нужно: «Но если вновь, бушуя, // Придет пора зари, – // Любимая, //
Прошу я – // Гитару подари!» [там же: 66]. А. А. Вознесенский в стихотворении «Гитара» сравнивает этот струнный инструмент с цветком и натурщицей и метафорически характеризует ее звучание: «и огненной настурцией // робея и наглея // гитара
как натурщица // лежала на коленях // она была смирней // чем в таинстве дикарь // и
темный город в ней // гудел и затихал. // а то как в реве цирка // вся не в своем уме –
// гудящим мотоциклом // носилась по стене!» [там же: 165]. Гитара для поэта – атрибут определенного времени: «мы – дети тех гитар // отважных и дрожащих» [там
же: 165].
Г. Ф. Георгиев посвятил свое стихотворение «Гитара» Михаилу Новохижину – человеку, который очень любил гитару: «До последнего выкрика // ты держался
в бою. // До последнего вылета // нес гитару свою. // Но однажды в кабине // с желваками у скул // в обгоревшей машине // до своих дотянул. // А на взлетной площадке,
// расставаясь с людьми, // мне сказал: // – Всё в порядке, // вот гитару возьми» [там
же: 191]. Гитара осталась как память о замечательной личности: «Быстро годы уходят, // превращаются в быль. // Как тебе не подходит // слово горькое «был». // Но
осталась недаром // здесь со мной на земле – // фронтовая гитара // в обгоревшем
чехле» [там же: 191].
Зарубежные поэты также посвятили стихи рассматриваемому инструменту.
П. Б. Шелли написал стихотворение «К Джейн с гитарой» (пер. с английского
А. Спаль) [там же: 205-206]. Поэт красочно описывает пение Джейн, без которого
трели струн гитары кажутся мертвенными: «Ярко блещут Стожары, // Несказанная
в небе сияет // Луна. // Звонко пенье гитары, // Но лишь с голосом Джейн оживает //
Струна. // Неба мрак серебристый // Лунно-звездные нежно согрели // Лучи; // Дарит
голос твой чистый // Душу струнам, чьи мертвенны трели // В ночи» [там же: 205].
Это произведение содержит много лексических единиц с семами ‘свет’, ‘блеск’ (ярко, блестеть, сиять, серебристый, лучи, звездный, свет, золотая и др.). При помощи этих и других слов поэт создает синкретичную картину, объединяющую чувство,
свет и звук: «Звук летит окрыленный, // раскрывая в ночное молчанье // Окно, // В
этот мир отдаленный, // где любовь, лунный свет и звучанье – одно» [там же: 206].
Ф. Г. Лорка в стихотворении «Гитара» (пер. с испанского М. И. Цветаевой)
сравнивает звук гитары с плачем и считает его нескончаемым: «Начинается // плач
гитары. // Разбивается // чаша утра. // Начинается // плач гитары. // О, не жди от нее //
молчанья, // не проси у нее // молчанья! // Неустанно // гитара плачет, // как вода по
каналам – плачет, // Как ветра над снегами – плачет, // не моли ее // о молчанье!»
[там же: 218]. Поэт характеризует минорное звучание музыкального инструмента.
Робер Ж. Видаль советовал начинающему музыканту-исполнителю: «Люби
жизнь во всех ее проявлениях, даже когда она тебя порой разочаровывает. // К этому
тебя обязывает твоя миссия. // Артист должен любить жизнь и показывать нам, что
она прекрасна» [Видаль 1990: 13]. В исполнении такой прекрасной миссии музыкантам помогают различные инструменты. В ее реализации особенно велика роль тех
инструментов, которые наиболее широко распространены, наиболее демократичны и
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
близки людям: с их помощью не только профессионал, но и любой человек, который
любит музыку, может показать красоту жизни. Именно таким инструментом является гитара. Обосновавшаяся в различных странах мира, пришедшая в Россию издалека и завоевавшая прочное место среди национальных музыкальных инструментов,
получившая значительную и разнообразную литературную реализацию, она очень
важна для русской культуры. К. А. Вертков указывал: «Высшим достоинством инструментальной музыки, по мнению народа, является приближение ее к пению человеческого голоса, а самым высоким исполнительским качеством музыканта и его инструмента – способность «выговаривать» песню, то есть с большой рельефностью,
четкостью, проникновенностью передавать заложенное в ней общее содержание (веселье, грусть, задумчивое размышление) и даже смысл отдельных слов и выражений» [Вертков 1975: 23]. Гитара олицетворяется, воплощается в женских образах,
является очень важной для лирических героев многих стихов, связана с эмоциями и
чувствами, следовательно, максимально приближается к человеку. Тексты о ней
представляют собой такую реальность, которую реципиент желает иметь и которую
он хочет «…постоянно воспроизводить» [Мартынов 2011: 29]. Это неудивительно.
Поэтические произведения о гитаре созданы на основе объединения различных искусств: «Для создания таких текстов авторами использовались художественные
средства разных видов невербальных искусств, в результате чего семантика словесного уровня дополнилась содержанием, которое привнесли с собой элементы других
семиотических кодов. Даже в случае простой имитации словами формы, например,
музыкального произведения создается особая многоуровневая картина мира. Смысл
текста организуется невербальными средствами, которые, хотя и выражены словами,
вынуждают обращаться к тому виду искусства, откуда были заимствованы. Каждое
художественное средство представляет собой отдельный информационный канал.
Таким образом, семантическое пространство представлено в виде объемной или стереофонической информационной сферы с эстетическим содержанием» [Петрова
2011: 428–429]. Тема гитары, воплощенная в поэтических произведениях, демонстрирует сложную пространственную модель образа музыки, имеющуюся в различных
национальных литературах, открытую и стремящуюся к расширению в семантические сферы других искусств.
______________________________
Васильев Ю. А., Широков А. С. Рассказы о русских народных инструментах. – М.: Сов.
композитор, 1976. – 96 с.
Вертков К. А. Русские народные музыкальные инструменты / Общ. ред. С. Я. Левина. – М.:
Музыка, Ленинградское отделение, 1975. – 280 с.
Видаль Робер Ж. Заметки о гитаре / Пер. с фр. Л. Берекашвили. – М.: Музыка, 1990. – 32 с.
Вольман Б. Л. Гитара / Общ. ред. К. Верткова. – М.: Музыка, 1980. – 59 с.
Газарян С. С. Рассказ о гитаре. – М.: Дет. лит, 1987. – 48 с.
Иванов М. Русская семиструнная
издательство, 1948. – 152 с.
гитара.
–
М.-Л.:
Государственное
музыкальное
Мартынов В. И. Автоархеология. 1952–1972. – М.: Издательский дом «Классика-XXI», 2011.
– 240 с.
Петрова С. А. Пространство различных видов искусства в стихотворении А. С. Пушкина
«Царскосельская статуя» (к проблеме интермедиального анализа) // Восток – Запад:
Пространство природы и пространство культуры в русской литературе и фольклоре:
Сборник статей по итогам IV Междунар. науч. конф. (заоч.) / Отв. ред. Н. Е. Тропкина,
Ж. Хетени. – Волгоград: Изд-во «Парадигма», 2011. – С. 428–432.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Стихи о музыке. Русские, советские, зарубежные поэты [Сборник] / Сост. А. Н. Бирюкова,
В. М. Татаринов; под общ. ред. В. Лазарева. – М.: Сов. композитор, 1982. – 224 с.
Шарнассе Э. Шестиструнная гитара: От истоков до наших дней / Пер. с фр. С. Кудрявицкой;
пер. стихов Ю. Денисова; общ. ред. и вступ. ст. А. К. Фраучи. – М.: Музыка, 1991. – 87 с.
А. А. Талицкая
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Концептуальная модель
«жизнь как существование природы»
как продуктивный способ вербализации концепта «жизнь»
в поэзии Н. А. Заболоцкого
Исследование концептов – одно из актуальных направлений современной
лингвистики. В настоящее время в лингвоконцептологии оформилось два основных
подхода: рассмотрение концептов в рамках языковой картины мира определенного
народа и изучение новых культурных и индивидуально-авторских трактовок, которые универсальные концепты получают в поэтическом тексте.
Концепт «жизнь» принадлежит к числу базовых концептов человеческой
культуры, и его осмысление отражает специфику мировосприятия конкретного человека, прежде всего художника слова.
В поэтической картине мира Н. А. Заболоцкого универсальный культурный
концепт «жизнь» обретает особые семантические характеристики, которые можно
обнаружить и описать через исследование концептуальных моделей, репрезентирующих указанный концепт в творчестве поэта: «жизнь как цепь бесконечных метаморфоз», «жизнь как «густое пекло бытия», «жизнь как история души», «жизнь как
существование природы», «жизнь как свеча».
В статье будут рассмотрены способы языкового воплощения концептуальной
модели «жизнь как существование природы», так как образ природы является одним
из центральных на всем протяжении творческого пути Н. Заболоцкого. Этот образ
создается поэтом не как описание пейзажа, не как фон, на котором разыгрываются
человеческие взаимоотношения, а как выражение полноценной «личности… способной различать добро и зло» [Ростовцева 1999: 56]. Природа живет своей собственной жизнью и не оглядывается на человека в поисках не свойственного ей человеческого разума. Однако Н. Заболоцкий «никогда не расставался с идеей
«оразумления» природы, усовершенствования ее с помощью дружелюбных, разумных мер, направленных к обоюдному благу» [Павловский 1984: 68].
Концептуальная модель «жизнь как существование природы» возникает в
сборнике «Смешанные Столбцы» как способ выразить спокойное и чистое существование природного мира. Образ природы строится на совмещении нескольких олицетворяющих деталей: сарафан, голова, игра на органе: Природа в стройном сарафане, Главою в солнце упершись, Весь день играет на органе. Мы называем это:
жизнь («Поэма дождя», 1931).
© А. А. Талицкая, 2012
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Появление лексемы жизнь свидетельствует о том, что наличие природы –
главное условие бытия всех остальных форм живой и неживой материи. Использование приема олицетворения позволяет Н. Заболоцкому выразить сокровенную
мысль о неразрывном единстве природы и человека.
Признаком жизни в поэзии Н. Заболоцкого оказываются наделены все составляющие мира природы: Мы нарисуем фигурки зверей И сцены из жизни растений…
Сто наблюдателей жизни животных («Школа жуков», 1931). Важно отметить, что
в этом стихотворении появляется значимая для поэта идея облагораживающего воздействия человека на природу с целью наделения ее разумом и сознанием: Сто наблюдателей жизни животных Согласились отдать свой мозг И переложить его В
черепные коробки ослов, Чтобы сияло Животных разумное царство.
Признак «разумный» эксплицитно выражен на лексическом уровне текста.
Высокая оценка будущего нового способа существования животных передается лексемой сиять, которая совмещает семы света, интенсивности признака и положительной оценки.
Уже в этом стихотворении мир природы показан все более дробно: математики жизни деревьев. В поэтических сборниках «Шуточные стихотворения» и
«Стихотворения для детей» дифференциация природного мира получает дальнейшее
развитие: поэт наделяет признаком жизни прежде всего домашних животных: наблюдает жизнь коров, жил-был кот, жил в Америке индюк.
В стихотворении «Осень» (1932) детализация природного мира основана на
использовании единиц тематической группы «Виды птиц»: В них ястребы живут,
вороны в них ночуют. Синтаксический параллелизм в построении двух простых
предложений позволяет говорить и о тождественности значения глаголов жить и
ночевать. Восприятие ночи как перехода к новому дню соединяется в тексте стихотворения с восприятием осени как перехода к новому времени года – зиме: И вся
природа начинает леденеть… природа, Вступившая в другое время года.
На наш взгляд, поэту важно показать, что в природе живо все, жива каждая ее
частица, поэтому носителями жизни становятся даже те объекты, которые традиционно воспринимаются как холодные и мертвенные. Так, например, носителем признака «живой» может оказаться лунный свет: И лунный свет, виясь столбами, Висит
над ними как живой («Отдыхающие крестьяне», 1933). Отметим окказиональную
лексическую сочетаемость слова свет (см. сочетание виясь столбами). На наш
взгляд, использование такого приема позволяет поэту более ярко и выразительно передать жизненную наполненность, изменчивость лунного света.
В натурфилософских произведениях 1932-1938 гг. образ природы тесно связан с образами архитектурных сооружений: Осенних рощ большие помещения Стоят на воздухе, как чистые дома… Жук домик между листьев приоткрыл. Архитектура Осени. Расположенье в ней Воздушного пространства, рощи, речки…
Реализация образного представления «природа – живая архитектура» [Остренкова
2004] происходит путем совмещения слов тематической группы «Природа» (осенний, роща, воздух, жук, лист, осень, роща, речка) и тематической группы «Здание»
(помещение, дом, расположенье, пространство) в пределах одной синтаксической
конструкции.
Продуктивным способом языковой репрезентации признака «живой», которым наделяются в художественном мире Н. Заболоцкого различные природные объекты, становится соответствующее прилагательное: … деревья, звери, птицы, Большие, сильные, мохнатые, живые («Утренняя песня», 1932). В указанном
стихотворении выстраивается вертикальная ось верх-низ, которая, однако, не становится показателем традиционной бинарной оппозиции, существующей в рамках на31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
циональной языковой картины мира: Смотрел на небо, где сияло солнце… А там,
внизу, деревья, звери, птицы… Вдруг заиграли утреннюю песню… И все кругом запело. И верх и низ наделяются положительным смыслом, что доказывается наличием
лексем, содержащих семы света, яркости, интенсивности, положительных эмоций:
небо, полное сиянья, сияло солнце; лексем, содержащих семы свободы, открытости,
возвышенности, радости: над светлою землею распахнулось, смеялся, полный безмятежной чистоты; а также лексем, ассоциативно связанных по признаку золотого
цвета: солнце, золотое утро.
Итогом развития текста стихотворения является актуализация темы всеобщности счастья как важной составляющей человеческого бытия: счастье человечества – бессмертно. Состоянием счастья в стихотворении наделяются разные субъекты:
люди, деревья, звери, птицы. В самую сильную позицию текста – его финал – вынесен предикат бессмертно, который указывает на отсутствие смерти в мире людей и
природы, а следовательно, на всеобщую распространенность жизни.
Жизнь природы и жизнь человека в поэтической картине мира
Н. Заболоцкого оказываются неразрывно связаны со сменой времен года. Старость
или состояние поздней любви ассоциируются у поэта с осенью: Он-то знал, что
кончается лето, Что подходят ненастные дни, Что давно уж их песенка спета, –
То, что, к счастью, не знали они («Последняя любовь», 1957).
Существование же окружающего мира соотносится с весной: Каждый день
на косогоре я Пропадаю, милый друг. Вешних дней лаборатория Расположена вокруг. В каждом маленьком растеньице, Словно в колбочке живой, Влага солнечная
пенится И кипит сама собой («Весна в лесу», 1935).
Соединение в тексте стихотворения слов тематических групп «Процесс обучения» и «Наука» (лаборатория, колбочка, исследовать, химик, штудировать, урок,
тетрадка) со словами, номинирующими различные детали и признаки мира природы (косогор, растеньице, влага, солнечный, грач, червь), формирует представление о
том, что природа способна быть для человека учителем, открывающим еще неведомые ему грани своего существования. Сравнительный оборот Словно химик или
врач… По дороге ходит грач становится выразителем идеи Н. Заболоцкого о необходимости и значимости неразрывной связи природы и человека на научной основе.
Итак, природа оказывается учителем. Н. Заболоцкий переосмысляет традиционную метафору «язык природы»: природа осознается как языковед. Человеческий язык
включается в язык природы, и ему приписываются признаки природных объектов:
Живой язык проснувшейся природы Здесь учит нас основам языка, И своды слов
стоят, как башен своды, И мысль течет, как горная река («Горийская симфония»,
1936).
В то же время «общение» природы с человеком позволяет ей обрести новое,
качественно более совершенное состояние, которое обозначено лексемой проснувшийся (неразумное, дикое состояние природы воспринимается поэтом как сон) и наделено признаком «живой»: Живой язык проснувшейся природы. На возможность
такого перехода указывают два сравнительных оборота, в которых в качестве субъекта сравнения выступает составляющая человеческого существования (своды слов,
мысль), а в качестве объекта сравнения – объекты природного мира (своды, горная
река). Использование приема анафоры, которая создается повторением союза и и соединяет сравнительные обороты, позволяет создать целостный образ преображения
природы.
В произведениях раннего Н. Заболоцкого природа выступает не только в качестве учителя или ученицы, но также способна быть целительницей: И толпы животных и диких зверей… К источнику правды, к купели своей Склонялись воды жи32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вотворной напиться («Лесное озеро», 1938). Живая вода – один из наиболее важных
элементов сюжета русских народных сказок, так как она позволяет преодолеть
смерть. Поэт, используя традиционный образ, делает его более выразительным,
употребляя вместо лексемы «живой» слово животворный, содержащее семы «оживляющий», «укрепляющий» и уже своей морфемной структурой (корни -жив- и
-твор-) указывающее на возможность исцеления.
В поэзии позднего Н. Заболоцкого природа, как и в раннем творчестве, оказывается носительницей жизни. Различные объекты природы наделяются человеческими способностями через прием олицетворения и использование сравнительного
оборота, в котором в качестве объекта сравнения выступает лексема живой: Дремлют горы, темны и туманны, Кипарис, как живой, говорит… И багровое солнце,
пылая… Улыбнется печали твоей («Тбилисские ночи», 1948).
В этот период в художественном мире поэта происходит переосмысление
жизни природы. Если в ранних произведениях существование природы связано с
весной, обновлением, появлением новых сил и возможностей, то теперь олицетворением природы становится осень: По пустынной и голой аллее Шелестя облетевшей
листвой… Жизнь растений теперь затаилась В этих странных обрубках ветвей
(«Облетают последние маки», 1952). Образ осени создается за счет лексем, называющих типичные признаки этого времени: пустынный, голый, облетевший. В таких
условиях жизнь природы замирает, становится неполноценной, что передается с помощью лексемы обрубок. Непонятность и неоднозначность подобного состояния обнаруживается в лексеме странный, реализующей семантику необычности и недоумения.
В лирике Н. Заболоцкого 1953–1958 гг. выявляется основной закон существования природы: Жизнь над ними в образах природы Чередою двигалась своей («Гдето в поле возле Магадана», 1956). Притяжательное местоимение свой становится
указанием на независимость и самостоятельность природного мира. Жизнь природы
воспринимается как многоликая и разнообразная, что доказывается употреблением
лексемы образ в форме множественного числа.
В рамках анализируемой концептуальной модели происходит переосмысление темы подводного города, которая развивалась в сборнике «Столбцы». В ранних
произведениях подводный город был воплощением смерти, ее вместилищем: Море!
Море! Морда гроба! Вечный гибели закон! Где легла твоя утроба, Умер город Посейдон («Подводный город», 1930). В поздней лирике существование подводного
мира наделяется признаком жизни. Его важной характеристикой оказывается амбивалентность, так как обитатели моря совмещают в себе признаки людей и животных:
Стаи девушек с рыбьим хвостом И подобные крабам мужчины Оцепили наш глиссер кругом («Морская прогулка», 1956).
Амбивалентность проявляется прежде всего на синтаксическом уровне – в результате употребления сравнительного оборота, в котором в качестве субъекта сравнения используется лексема с ядерной семой «человек», а в качестве объекта сравнения – лексема с ядерной семой «животное», и сложного словосочетания,
компоненты которого также содержат указанные семы. Жители подводного мира
способны, кроме того, испытывать различные человеческие чувства: Целый мир ликованья и горя Жил диковинной жизнью своей. Обозначения этих чувств, содержащие антонимичные семы «радость» и «печаль», служат дополнительным средством
формирования амбивалентности бытия. Загадочность, необычность и странность такого существования подчеркивает лексема диковинный.
Другим воплощением еще не понятных человеку загадок природы служит образ снежного человека: Говорят, что в Гималаях где-то, Выше храмов и монастырей,
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Он живет, неведомый для света, Первобытный выкормыш зверей («Снежный человек», 1957).
Это существо оказывается переходной стадией между животным и человеком. Эта мысль объективируется с помощью префиксоида полу-, соединяемого с
лексемами, в которых ядерными являются семы «человек» и «животное»: Полузверь
и получеловек, а также через трансформацию устойчивого сочетания «первобытный
человек», в котором опорное слово заменяется словосочетанием, указывающим на
происхождение снежного человека от животных: первобытный выкормыш зверей.
Очарование мира природы для человека, его живительное влияние показаны в
стихотворении «Вечер на Оке» (1957): Горит весь мир, прозрачен и духовен, Теперьто он поистине хорош, И ты, ликуя, множество диковин В его живых чертах распознаешь.
Состояние мира природы описывается с помощью лексем, содержащих сему
света: гореть и прозрачный. Следует отметить, что указанные лексемы в языке расположены на противоположных концах шкалы интенсивности проявления признака:
яркий свет и отсутствие света. В художественном мире Н. Заболоцкого эти признаки
совмещаются в рамках одного образа.
Образ мира строится на основе приема персонификации и наделяется признаком «живой»: В его живых чертах распознаешь.
Близость природы и человека определяется лексемой духовный, которая содержит семы «сознание», «мышление» и характеризует мир природы.
Таким образом, в рамках концептуальной модели «жизнь как существование
природы» поэт стремится наделить признаком жизни весь окружающий мир, показать, что самая маленькая частица Вселенной способна чувствовать и ощущать все
другие проявления жизни. Так, в стихотворении «Пир в колхозе «Шрома» (1947)
плоды, выращенные агрономами, тоже оказываются носителями жизни: А в рощах
лимонных На горных уклонах Живые светила Повисли на кронах.
Перифраз живые светила выполняет двойную функцию: с одной стороны, он
оформляет мысль о том, что лимоны, растущие в колхозе, являются живыми существами, с другой – позволяет соединить земной мир и мир Вселенной за счет употребления лексемы светило, которая принадлежит терминологической системе астрономии. Иными словами, жизнь пронизывает собой всю Вселенную: от маленького
растения до огромных светил.
Эта тема развивается в стихотворении «Мир однолик, но двойственна природа»
(1948): Не странно ли, что в мировом просторе, В живой семье созвездий и планет
Любовь уравновешивает горе И тьму всегда превозмогает свет?
Для создания образа Вселенной поэт использует астрономические термины (созвездие, планета), а также перифраз мировой простор, позволяющий передать ее необъятные масштабы, пространственную распространенность за счет сем «свободный», «обширный», «раздольный», являющихся частью семантической структуры опорного слова,
и значения зависимого слова («распространяющийся на весь мир»).
В то же время этот образ по своим свойствам оказывается очень близким к
миру человека: лексема семья, указывающая на способ существования близких родственников, и лексемы, называющие человеческие чувства (любовь, горе). Отметим,
что указанные лексемы называют как положительные, так и отрицательные чувства,
что семантически перекликается с лексемой двойственный, характеризующей образ
природы: Мир однолик, но двойственна природа. Употребление антонимичных лексем, служащих основой противопоставления, создаваемого с помощью противительного союза но, выражает мысль о наличии различных сторон существования мира.
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наиболее значимым аспектом такого существования является, по мысли поэта, тесная и неразрывная связь человека и природы на основе признака разумности:
Разумная природа в свой черед Сама себя руками человека…
Природа в поэзии Н. Заболоцкого наделена не только разумом, но и способностью иметь желания: Природа хочет жить, и потому она Миллионы зерен скармливает птицам («Во многом знании – немалая печаль», 1957). Лексема вскармливать создает персонифицированный образ природы, которая может выполнять
целенаправленные действия.
Для того чтобы показать богатство и разнообразие природного мира, поэт
включает в него человека, являющегося ее высшим эволюционным звеном. Отметим,
что близостью к природе оказываются наделены в поэзии Н. Заболоцкого представители разных социальных слоев: В Переделкине дача стояла, В даче жил старичокгенерал («Генеральская дача», 1958). Лексема дача, содержащая сему «загородный»
и ассоциативно связанная в русском сознании именно с миром природы, употреблена дважды, что свидетельствует о ее семантической нагруженности и важности выражаемых ею смыслов. Образ природы развивается за счет лексем, входящих в семантическую сферу «Природа»: сумерки, небо, соловей, роса. Описание жизненного
пути генерала заканчивается в стихотворении повторением начальных строк, что позволяет говорить об использовании кольцевой композиции, подчеркивающей важность и необходимость самого факта существования человека в мире природы.
Другим социальным слоем, изначально связанным с природой, является крестьянство: Как во городе славном во Муроме, Как во том ли селе Карачарове Жил
крестьянин старинного времени По прозванью Иван Тимофеевич («Исцеление ИльиМуромца», 1952).
Концепт «жизнь» номинируется прямо – с помощью глагола жить. Лексема
крестьянин, содержащая ядерную сему «земля», и семантически связанная с ней
лексема село (содержит сему «крестьянский») создают представление о максимальной степени близости крестьянина к земле, которая традиционно воспринимается
как кормилица и является необходимым условием существования всего живого.
Таким образом, анализ концептуальной модели «жизнь как существование
природы» и способов ее языковой реализации позволяет сделать вывод о том, что
вся природа у Н. Заболоцкого оказывается наделена признаком жизни. Тематическое
разнообразие природных объектов передается путем создания различных образов:
птицы, растения, домашние животные, фантастические существа, неживая материя.
В мир природы включается также человек, так как его жизнь вне этого мира оказывается пустой и бесцельной.
Основным средством вербализации проанализированной концептуальной модели являются лексемы жить, жизнь, живой, которые служат продуктивным средством языковой реализации концепта «жизнь» в рамках русской языковой картины
мира. Поэт использует однокоренные слова, принадлежащие к разным частям речи,
чтобы дать наиболее полное, многоаспектное воплощение концепта.
На лексическом уровне особую значимость приобретают лексемы сиять (сема яркого света), ликовать (сема «радость») и диковина (семы «необычность», «тайна»), выражающие положительную оценку всех составляющих природного мира. К
другим приемам языковой реализации концептуальной модели «жизнь как существование природы» относятся приемы олицетворения, персонификации, сравнения,
перифраза.
______________________________
Остренкова М. А., Суханова И. А. Поэтический текст как объект филологического анализа:
пособие для студентов. – Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2004. – 52 с.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Павловский А. И. Советская философская поэзия. – Л.: Наука, 1984. – 184 с.
Ростовцева И. И. Мир Заболоцкого. – М.: Изд-во МГУ, 1999. – 104 с.
Т. В. Тимошина
Воронежский государственный
педагогический университет
Психолингвистическое значение слова литература
в современном русском языковом сознании
Описание психолингвистического значения слова осуществляется в данной
работе методом свободного и направленного ассоциативных экспериментов.
Данные свободного ассоциативного эксперимента взяты нами из «Русского
ассоциативного словаря» [Русский ассоциативный словарь 2002].
В процессе обработки результатов свободные ассоциативные реакции были
обобщены: реакции, сходные по содержанию, но различающиеся языковой формой
выражения, были объединены. Полученные обобщенные реакции были подвергнуты
семной интерпретации, в результате чего получен набор сем, отражающих различные значения слова литература в русском языковом сознании.
Ниже приводятся результаты семной интерпретации ассоциативного поля по
данным свободного эксперимента. Сформулированные семы приводятся жирным
шрифтом с перечислением ассоциативных реакций, интерпретированных как актуализация соответствующей семы; у каждой семы указывается ее индекс яркости –
частота актуализации этой семы в эксперименте. Список сем приводится по убыванию яркости.
При формулировании сем в структуре дефиниции производится согласование
формулировок по грамматической форме (роду, числу, падежу).
ЛИТЕРАТУРА – книги 48 (книга 29, книги 14, много книг 2, полка книг,
толстая интересная книга, тома 1), изучают в школе 36 (школа 7, предмет, урок 6, в
школе, учебник 5, учебная, учитель 2, к уроку, лекция, сдана 1), связана с искусством
30 (искусство 23, и искусство 5, и музыка, урок о творчестве 1), интересная 17 (интересная 13, радость 2, интересная, интересно, любить 1), иностранная 10 (иностранная 10), скучная 9 (скучная, скучно 2, мура, не на высоте, не читается, нудная,
ох, уж эта мне литература 1), ее читают 8 (читать 7, для чтения 1), это достояние
культуры 5 (культура 5), прекрасная 5 (хорошая 3, прекрасна, чудесная 1), создается на русском языке 4 (русский 4), имеет письменную форму 4 (азбука, буква,
буквы, письменность 1), содержит полезные знания 4 (кладезь знаний, полезная,
удовлетворение, узнавать 1), создается писателем 3 (писатель 3), хранится в библиотеке 3 (библиотека 2), создается в жанре детектива 3 (детектив 2, детективная 1),
бывает низкого качества 3 (нецензурщина, халтура, чтиво 1), может основываться на реальных событиях 3 (быль, истинная, правда 1), связана с именем Пушкина 3 (о Пушкине, портрет Пушкина, Пушкин 1), издается на бумаге 2 (много бумаги 2), создается в жанре фантастики 2 (фантастика 2), великая 1, выдуманная 1
(выдумка 1), ее читают дома 1 (домашняя 1), напитывает душу 1 (душа 1), новая 1,
© Т. В. Тимошина, 2012
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
учит жизни 1 (жизнь 1), отражает время 1 (и время 1), лживая 1 (ложь 1), нужна
для отдыха 1 (отдых 1), создается в жанре повести 1 (повесть 1), существует в поэтической форме 1 (поэзия, стихотворение 1), существует в прозаической форме 1
(проза 1), создается в жанре романа 1 (роман 1), создается в жанре сказки 1 (сказка 1), может стать спутником жизни 1 (спутник жизни 1), освещается телевидением 1 (телевидение 1), изучается филологией 1 (филология 1), задействует язык
1 (язык 1).
Типичные сочетания 236: русская 50 (русская 50, русский язык 1), художественная 45 (художественная 44, художественный 1), зарубежная 24 (зарубежная 23,
зарубежья 1), классическая 18 (классическая 9, классика 6, античная 2, великая 1),
советская 17 (советская 17), иностранная 10, родная 8 (родная 8), детская 8 (детская 7, детства 1), научная 7 (научная 6, наука 1), современная 7 (современная 6,
современность 1), всемирная 6 (времен и народов, всемирная, мир, мира, мировая,
народов мира 1), публицистическая 3 (публицистика 3), английская 2 (Англии,
английский 1), национальная 3 (национальна, национальная, отечественная 1),
древняя 2 (древняя 2), народов СССР 2, специальная 2 (по специальности 2),
учебная 2, Бл. Востока, Возрождения, всемирная, ГДР, детективная, Древней Индии, Древней Руси, Запада, застоя, медицинская, отечественная; политическая,
по химии, секретная, специальная, ср. веков, техническая, эмиграции, 20 века 1.
Симиляры: кладезь знаний 1.
Фонетические реакции 16: культура 5, дура, физкультура 2, архитектура, мура,
номенклатура, прокуратура, регистратура, фигура, халтура 1.
Реакции именами собственными 10: Белинский, Булгаков, Горький, Достоевского, Есенин, Ленин, М. Булгаков, о Пушкине, Пушкин, Хэмингуэй 1.
Эмоциональные реакции 3: ненавижу!, ох, уж эта мне литература!, фу 1.
Неинтерпретируемые реакции 7: бульвар, высь, еще, кошка, крючок, страх,
чудо 1.
Отказы – 9.
Далее были проведены направленные ассоциативные эксперименты
с исследуемым словом (литература – какая? литература – это …), в каждом из которых приняли участие по 200 студентов факультета русского языка и литературы, а
также психолого-педагогического факультета Воронежского государственного педагогического университета.
Полученные ассоциативные реакции были обобщены (были объединены реакции, сходные по содержанию, но различающиеся языковой формой выражения) и
подвергнуты семной интерпретации, в результате чего получено семное описание
психолингвистических значений слова литература в русском языковом сознании.
Результаты семной интерпретации ассоциативного поля, полученного по данным направленных экспериментов, представлены аналогично результатам свободного ассоциативного эксперимента:
ЛИТЕРАТУРА – книги для чтения 50 (книги 10, сказки, стихи 6, рассказы 4,
произведения, поэзия, что можно читать 3, для чтения, письменные тексты, произведение, читаемая 2, все произведения в целом, выражение в прозе или в стихах, собрание работ, собрание сочинений, совокупность произведений, чтение и написание
книг, что я читаю по вечерам 1), интересная 39 (интересная 26, увлекательная 5, познавательная 2, всегда интригующая, захватывающая, приносит удовольствие, пробирает до глубины души, развлекательная, что интересно читать 1), дает знания 23
(знания, источник информации для души 2, богатая, богатый фонд, важная часть
эрудиции, знание о культуре, моя учеба, мысли великих, образованность, обучающая, опыт, опыт человечества, ответ на самые сложные вопросы, передача жизнен37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного опыта, передача опыта великих людей, попытка понять себя и мир, способ для
познания жизни, способ познания, способ пополнять свой духовный мир, умение видеть скрытое, учебная 1), благородная 18 (высокая, красивая 3, глубокая 2, благородная, духовная, изящная, качественная, клад, лучшая, мечтательная, одухотворенная, чудо на бумаге, это чудо 1), вид искусства 14 (искусство 9, вид искусства 2,
искусство создавать произведения, направление в искусстве, отрасль искусства 1),
полезная 14 (поучительная 5, полезная 3, заставляющая думать, нужная, способ саморазвития, способная изменить человека к лучшему, умная, хорошая 1), создается
писателями 12 (создается писателями 5, поэт и писатель 2, это продукт деятельности писателя, работа писателей и поэтов, создаваемое писателем, сочинения писателей и поэтов; способ реализации писателя 1), существует в письменной форме 10
(изложение мыслей на письме 2, записанная реальность, искусство выражать невыразимое в словах, искусство письма, не все написанное является литературой, письменное наследие нации, письменные тексты, печатный книжный источник, пласт
произведений 1), творческая деятельность 10 (творчество 3, плод творчества 2,
объединение искусства и творчества, писательское творчество, творческая деятельность людей, творчество великих людей, творчество народа 1), достояние людей 8
(достояние людей 3, наследие человечества 2, достояние, наше все!, память 1), искусство слова 8 (слово 7, словесное искусство 1), культурная ценность 8 (кладезь
различных культур, культура, культурное обогащение, культурный опыт, культурный пласт, ценность культуры 1), великая 7 (великая, великие писатели, великая
русская, всеобщая, гениальная, целый мир, ценная 1), вечная 7 (вечная 5, бессмертная, вековая 1), связана с жизнью 6 (большая часть моей жизни, прошла жизнь;
прошлое, настоящее и будущее нашей жизни, реальность, уход от реальности, часть
жизни 1), освещает историю 4 (историческая, историческая ценность, история жизни и человека протяженностью тысячи лет, история мысли 1), наука 4 (наука, наука
о течениях и об использовании слов, наука о хороших вещах, научная отрасль 1), поэтичная 3 (поэтика, поэтическая, поэтичная 1), правдивая 3 (правдивая, правильная, продажная 1), воспитывает нравственность 2 (нравственная, нравственное
воспитание 1), любимая 2 (любимая, любить книги 1), многообразная 2 (многообразная, разная 1), отражает внутреннее состояние 2 (развитие внутреннего состояния, развитие внутреннего мира человека 1), великая 2, познавательная 2, источник, религия, совокупность миров, человеческая, школьный предмет,
вызывает эмоции, духовная, нравственная, поэтическая, правдивая, продажная, прозаическая, развлекательная 1.
Типичные словосочетания 125: классическая 31 (классическая 30, классика 1),
художественная 29 (художественная 27, художественное произведение, художественное развитие 1), русская 19 (русская 14, отечественная 3, родная 2), научная 5,
поучительная 5, зарубежная 4, мировая 4, современная 4, изящная 3, историческая 3, массовая 3, великая русская 2, запрещенная 2, национальная 2 (национальная, национальное достояние 1), альтернативная, гениальная, детская 1, развлекательная 1, учебная 1, рекомендуемая 1.
Симиляры 6: искусство слова 5, записанная реальность 1.
Фонетические реакции: культура 1.
Реакции именами собственными: Пушкин 2, А. Ахматова, А. Н. Толстой,
М. Цветаева 1.
Эмоциональные реакции: наше все! 1.
Неинтерпретируемые реакции: 0.
Отказы – 14.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Далее семы, полученные в ходе семной интерпретации результатов свободного и направленного экспериментов, были интегрированы в единое описание – сходные по смыслу семы объединялись, а их частотность суммировалась. Семы, выявленные только в одном типе экспериментов, сохранили в интегрированном описании
свою частотность. Семы, приводимые курсивом, – результаты направленного эксперимента.
Были обобщены следующие семы двух экспериментов – свободного и направленного:
книги 48 + книги для чтения 50 – книги 98;
интересная 17 + интересная 39 – интересная 56;
связана с искусством 30 + вид искусства 14 + искусство слова 8 – вид искусства 52;
содержит полезные знания 4 + дает знания 23 + полезная 14 – содержит полезные знания 41;
изучают в школе 36 + школьный предмет 1 – это школьный предмет 37;
может основываться на реальных событиях 3 + связана с жизнью 6 + освещает историю 4 + правдивая 4 + учит жизни 1 + отражает время 1 – основана на
реальных событиях 19;
создается писателем 3 + создается писателями 12 – создается писателями 15;
имеет письменную форму 4 + существует в письменной форме 10 – существует в письменной форме 14;
это достояние культуры 5 + культурная ценность 8 – достояние культуры 13;
связана с именем Пушкина 3 + Пушкин 2 – связана с именем Пушкина 5;
существует в поэтической форме 1+ поэтичная 3 + поэтическая 1 – поэтическая 5;
напитывает душу 1 + духовная 1 + нравственная 1 + воспитывает нравственность 2 – духовно-нравственная 5;
существует в прозаической форме 1 + прозаическая 1 – прозаическая 2.
Суммарный индекс яркости обобщенных сем вычисляется от суммарного
числа Ии – 934.
Семы, выявившиеся только в свободном эксперименте:
ее читают 8, бывает прекрасной 5, создается на русском языке 4, хранится
в библиотеке 3 , создается в жанре детектива 3, бывает низкого качества 3, издается
на бумаге 2, создается в жанре фантастики 2, может быть выдуманной 1, ее читают
дома 1, бывает лживой 1, нужна для отдыха 1, создается в жанре повести 1, создается в жанре романа 1, создается в жанре сказки 1, может стать спутником жизни 1,
освещается телевидением 1, изучается филологией 1, задействует язык 1.
Их индекс яркости вычисляется от числа Ии – 534.
Семы, выявившиеся только в направленном эксперименте:
благородная 18, творческая деятельность 10, достояние людей 8, великая 7,
вечная 7, наука 4, любимая 2, многообразная 2, отражает внутреннее состояние 2,
источник 1, религия 1, совокупность миров 1, человеческая 1, вызывает эмоции 1,
альтернативная 1, гениальная 1, продажная 1, развлекательная 1, рекомендуемая 1;
известные представители 5 – А. Ахматова, А. Н. Толстой, М. Цветаева 1.
Их индекс яркости вычисляется от числа Ии – 400.
Полученное обобщенное семное описание значения слова ЛИТЕРАТУРА по
результатам свободного и направленного ассоциативных экспериментов приводится
ниже с индексами яркости сем, представленными в десятичной форме, поскольку
число Ии в свободном и направленном экспериментах не совпадает.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обобщенное семное описание
значения лексемы ЛИТЕРАТУРА
по результатам свободного и направленных экспериментов
САЭ 534 ии, НАЭ 400 ии
книги 0,22
интересная 0,13
вид искусства 0,12
содержит полезные знания 0,11
школьный предмет 0,08
основана на реальных событиях 0,07
благородная 0,05
создается писателями 0,04
существует в письменной форме 0,04
достояние культуры 0,03
поэтическая 0,03
творческая деятельность 0,03
достояние людей 0,03
великая 0,02
вечная 0,02
связана с именем Пушкина 0,02
духовно-нравственная 0,04
прозаическая 0,02
ее читают 0,01, бывает прекрасной 0,01, создается на русском языке 0,01, хранится в библиотеке 0,01, создается в жанре детектива 0,01, бывает низкого качества
0,01, издается на бумаге 0,01, создается в жанре фантастики 0,01, может быть выдуманной 0,01, ее читают дома 0,01, бывает лживой 0,01, нужна для отдыха 0,01, создается в жанре повести 0,01, создается в жанре романа 0,01, создается в жанре сказки
0,01, может стать спутником жизни 0,01, освещается телевидением 0,01, изучается
филологией 0,01, задействует язык 0,01, наука 0,01, любимая 0,01, многообразная 0,01,
отражает внутреннее состояние 0,01, источник 0,01, религия 0,01, совокупность миров
0,01, человеческая 0,01, вызывает эмоции 0,01, альтернативная 0,01, гениальная 0,01,
продажная 0,01, развлекательная 0,01, рекомендуемая 0,01; известные представители –
А. Ахматова, А. Н. Толстой, М. Цветаева 1.
Фонетические реакции: культура 0,02, дура 0,01, физкультура 0,01, архитектура 0,01, мура 0,01, номенклатура 0,01, прокуратура 0,01, регистратура 0,01, фигура
0,01, халтура 0,01.
Реакции именами собственными: Пушкин 0,02, Белинский 0,01, Булгаков
0,01, Горький 0,01, Достоевского 0,01, Есенин 0,01, Ленин 0,01, Хэмингуэй 0,01,
А. Ахматова 0,01, А. Н. Толстой 0,01, М. Цветаева 0,01.
Эмоциональные реакции 0,04: наше все! 0,01, ненавижу! 0,01, ох, уж эта мне
литература! 0,01, фу 0,01.
Неинтерпретируемые реакции 0,08: бульвар 0,01, высь 0,01, еще 0,01, кошка
0,01, крючок 0,01, прошла жизнь 0,01, страх 0,01, чудо 0,01.
Неактуально – 0,05.
Психолингвистические значения лексемы литература
в современном русском языковом сознании
По денотативному принципу (отражение в семантике лексемы несовпадающих денотатов) в русском языковом сознании выявляется несколько психолингвистических значений, каждое из которых формулируется в виде связной дефиниции.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для каждого значения вычисляется совокупный индекс яркости (СИЯ) как
сумма индексов яркости всех образующих данное значение сем.
1. Художественные произведения, книги как вид искусства
книги 0,22, которые читают 0,01, существует в письменной форме 0,04, содержит полезные знания 0,11, создается писателями 0,04, достояние культуры 0,03, хранится в библиотеке 0,01; создается в жанре детектива 0,01, создается в жанре фантастики 0,01, создается в жанре повести 0,01, создается в жанре романа 0,01, создается в
жанре сказки 0,01, задействует язык 0,01; известные представители Пушкин 0,02,
А. Ахматова, А. Н. Толстой, М. Цветаева 0,01.
СИЯ 0,57
2. Творческая деятельность, которой занимаются писатели
интересная 0,13, духовно-нравственная 0,04, творческая деятельность 0,03,
достояние культуры 0,03, вид искусства 0,12, который создается писателями 0,04;
задействует язык 0,01, известные представители Пушкин 0,02, А. Ахматова,
А. Н. Толстой, М. Цветаева 0,01.
СИЯ 0,45
3. Литературоведение как наука
интересная 0,13 наука 0,01, достояние культуры 0,03, содержит полезные знания 0,11, изучается филологией 0,01, задействует язык 0,01.
СИЯ 0,30
4.Учебные издания, необходимые для учебы
научная 0,02, современная 0,02, учебная 0,01, рекомендуемая 0,01, ее читают
0,01, она хранится в библиотеке 0,01.
СИЯ 0,08
Полевая структура семемы литература в языковом сознании выглядит следующим образом:
Ядро
Художественные произведения, книги как вид искусства СИЯ 0,57
Ближняя периферия
Творческая деятельность, которой занимаются писатели СИЯ 0,45
Литературоведение как наука СИЯ 0,30
Дальняя периферия
Учебные издания, необходимые для учебы 0,08
Крайняя периферия
отсутствует
Обращает на себя внимание, что число отказов в эксперименте сравнительно
невелико – 23 по двум экспериментам с 934-мя испытуемыми. Это означает, что
концепт литература является хорошо когнитивно освоенным для испытуемых, а
значение слово литература является коммуникативно релевантным.
Психолингвистическое значение слова литература показывает, что обыденное языковое сознание оценивает литературу в основном положительно, считает ее
интересной, высокохудожественной, содержащей знания.
Слово литература в лексикографических источниках представлено 4-мя значениями:
Литература – 1. Вся совокупность научных, художественных, философских
и т. п. произведений того или иного народа, эпохи или всего человечества. Обширная
л. предыдущих поколений.
2. Вид искусства, отличительной чертой которого является создание художественных образов при помощи слова, языка. Изящная л. // (Устар). Совокупность
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
произведений такого вида искусства какого-л. народа. Французская л. // Отдельные
произведения такого вида искусства. Список л.
3. Совокупность произведений, посвященных проблемам какой-л. науки, отрасли знаний, специальности и т.п. Философская л. // Разг. Отдельное произведение
по какой-л. специальной теме. Получить л. [Большой толковый словарь русского
языка 2006: 499; аналогичные толкования см.: Ожегов 1987: 279; Крысин 2008: 440].
4. Произведения письменности, имеющие общественное значение [Большой
энциклопедический словарь 2006: 600].
При этом семантика слова литература в реальном языковом сознании носителей языка не совпадает с семантикой этого слова в системе языка, отраженной в
словарях.
Ядерным является значение: 1. Художественные произведения, книги как вид
искусства.
Периферийными являются значения:
2. Творческая деятельность, которой занимаются писатели.
3. Литературоведение как наука.
4. Учебные издания, необходимые для учебы.
В языковом сознании представлены значения, которые в лексикографических
источниках отсутствуют:
3. Литературоведение как наука.
4. Учебные издания, необходимые для учебы.
Другие значения получают новую, уточненную формулировку по результатам
психолингвистических экспериментов:
2. Творческая деятельность, которой занимаются писатели (в языковом сознании появилась сема творческая деятельность; ср.: вид искусства в лексикографических источниках).
В то же время языковое сознание не фиксирует некоторые семы, имеющиеся
в лексикографических источниках:
нет семы совокупность, как в значении 1. Совокупность научных, художественных, философских и т.п. произведений народа, эпохи или человечества;
нет семы специальность или отрасль знаний, как в значении 3. Произведения
по какой-л. специальности или отрасли знаний;
нет семы иметь общественное значение, как в значении 4. Произведения
письменности, имеющие общественное значение.
Неожиданно слабо представлены в языковом сознании идентификационные
семы – типичный представитель, индекс яркости наиболее яркой семы Пушкин всего 0,02, А. Ахматова, А. Н. Толстой, М. Цветаева – 0,01).
Таким образом, психолингвистическое значение и лексикографическое значение слова – это разные типы значений, не совпадающие по составу семантемы и
семной структуре отдельных значений.
______________________________
Русский ассоциативный словарь / Ю. Н. Караулов, Т. А. Черкасова и др. – Т.1. От стимула к
реакции. Ок. 7000 стимулов. – М.: Астрель, 2002.
Большой толковый словарь русского языка / Под ред. С. А. Кузнецова. – СПб: Норинт, 2006.
Ожегов С. И. Словарь русского языка / Под ред. Н. Ю. Шведовой. – М.: Рус. яз., 1987.
Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. – М.: Эксмо, 2008.
Большой энциклопедический словарь. – М.: АСТ Астрель, 2006.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. П. Черногрудова
Борисоглебский государственный
педагогический институт
«Не стать говорить, так и Бог не услышит»
или «Во многом глаголании несть спасения»?
Сложный, противоречивый, многогранный характер русского человека находит своё отражение в языке, в фольклоре, в частности – в русских народных пословицах. Одно из таких противоречий касается народных представлений о говорении
(речи) и молчании, зафиксированных в т. н. коммуникативных паремиях (пословицах об общении). Заметим, что слово «молчание» используется в двух значениях: с
одной стороны, молчание противопоставлено речи как отсутствие последней, с другой стороны, молчание противопоставлено говорению как речевой деятельности и
понимается как слушание, восприятие речи.
Во многих русских народных пословицах для описания излишне молчаливых
людей используется т. н. приём «оскотинивания», т.е. в паремиях с обозначенной
тематикой используются скрытые или явные сравнения немногословных, косноязычных людей с животными. «Нем, как рыба»; «Разговорчив, как устрица»; «Беседлив, как тюлень» – эти пословицы основаны на прямом сравнении. В некоторых аналогичных пословицах используются сравнения с неодушевленными предметами
«Молчит, как стена».
Другие же пословицы основаны на иносказании: «Сболтнул бы коток, да язык
короток»; «Молчан-собака не слуга во дворе». В первой из приведённых пословиц
подразумевается, что не все существа обладают способностью говорить, не наделённые разумом животные противопоставляются (хотя и скрыто) по этому признаку человеку. Во второй пословице говорится не столько о говорении, сколько о сообщении, которое мыслится достаточно широко – как функция чего-то или кого-то. При
этом замечается, что даже собака, молчащая, не выполняет свою работу, т.е. такая
собака не нужна. Аналогичный смысл легко усматривается и в пословице «Без языка
и колокол нем», в которой иносказание осуществляется с привлечением названия
предмета неживой природы, основная функция которого, однако, – сообщение, информирование. В связи с этим легко сделать вывод о том, что человек, единственный
в природе наделённый способностью говорить, не используя последней в полной
мере, поступает неразумно, т. к. не выражает свою природу, не выполняет предназначенных ему функций.
Сопоставив две эти группы пословиц, можно сделать вывод о том, что их создатели мыслили, во-первых, способность говорить как нечто уникальное, характеризующее только человека, отличающее его от всех остальных живых существ, а значит,
ставящее его выше них (этологи, наряду с прямохождением, умением пользоваться
огнём и совершенствовать орудия, а также наряду с религиозным чувством, характеризовали речь как признак, по которому человек уникален среди современных млекопитающих). Во-вторых, язык в пословицах представляется как средство реализовать себя, выразить свою сущность, исполнить своё предназначение. В этой связи
молчание, долгое «неговорение», с точки зрения пословиц, – это несвойственное для
живого человека состояние, которое может быть описано или объяснено только с
помощью необычных ситуаций, обстоятельств или нереальных причин: «Молчит,
© Е. П. Черногрудова, 2012
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как мёртвый (неживой)»; «Замолчал, как воды в рот набрал»; «Словно тихий ангел
пролетел» (говорят, когда все вдруг замолкают).
Несомненно, способность к речи – это свидетельство и результат развитого интеллекта. Поэтому способность человека внятно выразить свою мысль напрямую связывается в пословице с его умом, разумом: «Говорить было немало, да разума не стало» – или с возрастом человека, а значит – с его опытом. Например, неразумный
младенец не может выразить свои желания и потребности словами, а значит, его трудно или невозможно понять: «О чём дитя плачет – и мать не разумеет». Здесь новорожденный ребёнок практически уподобляется по степени своей разумности бессловесному животному (ср.: «Сболтнул бы коток, да язык короток»): у персонажей этих
пословиц есть потребность сказать, но нет возможности это сделать. И это ещё раз
подчёркивает отношение к речи как к награде, полученной человеком, без которой
человек не смог бы в полной мере выделиться из животного царства. Видимо, так же
воспринимается дар слова представителями австралийского племени аранда. Вдовам
этого племени запрещается говорить в течение года после смерти мужа, в этот период
они могут пользоваться для общения только языком жестов, очень развитым у них.
Молчание, запрет говорить там – это проявление скорби, знак траура. В нашей традиции траур проявляется в отказе от всевозможных праздников, увеселений, в ношении
чёрной (траурной) одежды, т.е. во всём том, что связано с лишением себя всех радостей, которые может подарить жизнь. С уходом из жизни наших близких жизнь как бы
замирает и в наших домах, наших сердцах. Таким образом, в племени аранда молчание женщины, потерявшей мужа, – это намеренное лишение себя той награды, той
радости, которая предоставлена человеку жизнью.
Однако существует и другой вариант этой пословицы: «Дитя не плачет – мать
не разумеет» (Дитя не заплачет – мать не знает), т.е. даже крик младенца – это уже
некое подобие общения, коммуникации, способ передачи информации. Вспомним
также о собаке-молчане, которая не слуга во дворе: лай собаки – это тоже способ
общения животного с человеком, с другим животным. Таким образом, в этих пословицах язык мыслится широко, как система сигналов, как средство общения, предоставляющее уникальную возможность общаться представителям разных поколений,
положений и даже – разных миров: «Язык с Богом беседует»; «Не стать говорить,
так и Бог не услышит». Эти пословицы наводят на мысль о том, что если человеческий язык годится для общения с Богом, если он ему понятен, то язык, речь – это то,
что роднит человека с Богом и противопоставляет другим живым существам. Однако Высший Разум всё же задумывал человека как существо, которое больше должно
внимать, чем изрекать, поэтому «Бог дал человеку два уха, а язык один». Кроме того,
излишняя болтливость наказуема и порицаема Богом: «Бойся Вышнего, не говори
лишнего».
С одной стороны, только словом можно решить практически все проблемы,
организовать любое дело, а недоговорённость, невысказанность, наоборот, способствует лишь непониманию: «Молчать, так и дело не скончать»; «Твой намёк мне невдомёк», «Крепкое молчанье ни в чём не ответ», «Тихое (крепкое) молчанье никому
не ответ». На наш взгляд, здесь уместно вспомнить об одной из многочисленных и
ранее весьма распространённой гипотезе происхождения языка – о теории трудовых
выкриков (Л. Нуаре и К. Бюхера), относящейся к группе социальных теорий происхождения языка. Согласно ей, человеческий язык возник из необходимости людей
договариваться между собой в процессе совместной работы (например, в ходе загонной охоты): выкрики и возгласы, которые затем преобразовались в слова, облегчали и организовывали трудовую деятельность, становились символами трудовых
процессов.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вместе с тем в другой группе пословиц заключена, на первый взгляд, противоположная мысль: разговоры лишь мешают делу, речь противопоставляется реальным
действиям, поступкам. Её иллюстрируют такие паремии: «Звону много, да толку мало»;
«Где много толков, там мало толку»; «Мелева много, да помолу нет»; «В мелких словах
и большое дело утопить можно»; «Языком не спеши, а делом не ленись»; «Кто много
грозит, тот мало вредит», «Язык телу якорь». Однако здесь нет противоречия: во второй
группе пословиц речь идёт о чрезмерной разговорчивости – во всех них есть слова,
прямо или косвенно выражающие значение избыточности в речах, которое оттеняется
словами, со значением недостаточности дела, поступков, действий.
Итак, язык, дар слова – это великий дар природы, Бога человеку; слово изречённое способно творить чудеса. Эта мысль нашла отражение во многих русских народных пословицах: «Мал язык, да всем телом владеет» (Язык мал, а великим человеком ворочает); «Язык – стяг, дружину водит»; «Язык царствами ворочает»; «Мал
язык – горами качает»; «Языком, что рогачом»; «Язык голову кормит»; «Слово не
обух, а от него люди гибнут»; «Слово не стрела, а сердце сквозит» (язвит). Отсюда
понимание огромной ценности слова.
Однако, с другой стороны, есть масса пословиц, которые, на первый взгляд,
характеризуют говорение, речь совершенно иначе – не как проявление разума, а, наоборот, как свидетельство недалёкости: «Во многословии не без пустословия»;
«Много баить не подобает»; «От избытка уста глаголют». Поэтому «Лучше не договорить, чем переговорить» (Лучше не досказать, чем пересказать); «Много знай, да
мало бай» (Больше знай, да меньше бай); «Хороша верёвка длинная, а речь короткая»; «Ешь пироги с грибами, а язык держи за зубами»; «Не давай воли языку во пиру (в беседе), а сердцу в гневе»; «Меньше ври, больше ешь, спи да грезь на себя»
(т. е. размышляй о себе, о своём поведении и пр.).
Эти советы могут быть объяснены, на наш взгляд, тремя обстоятельствами.
Во-первых, меньше разговаривая, можно больше услышать, а значит – большему научиться, стать умнее: «Красна речь слушаньем», а поэтому «Меньше бы говорил, да больше бы слушал»; «Слушай больше, а говори меньше» (Больше слушай,
меньше говори); «Поменьше говори – побольше услышишь»; «Кушай варёное да
слушай говоренное». Здесь молчание отождествляется со слушанием, восприятием, а
говорение – с невосприятием чужого опыта, с закрытостью для обучения, развития.
Кроме того, молча можно думать, разговор же мешает размышлению, эти процессы
нельзя или трудно совмещать: «Больше думай, меньше говори». В этих пословицах,
на наш взгляд, нашла отражение ориентированность России в области научения, перенятия опыта на восточную традицию, согласно которой обучение строилось не на вербальной основе, а на наблюдении и копировании способа действия мастера. Именно
поэтому «Кто молчит, тот двух научит»; «Бог дал два уха и один язык»; «Коли один
говорит, так двое глядят да двое слушают» (т.е. у человека один рот, но два глаза и два
уха). Но и здесь не обходится без противоречий, т. к. учение, узнавание нового, приобретение полезной или желаемой информации без языка, вне речи невозможно
(«Язык до Киева доведёт»; «Язык доведёт до кабака»), а, кроме того, всё узнать, услышать невозможно («Всех речей не переслушаешь»).
Во-вторых, излишняя болтливость грозит тем, что можно сказать лишнее,
что-то, о чём будешь сожалеть или за что будешь наказан: «Язык поит и кормит и
спину порет»; «Язык до побоев доводит» («Язык до кия (до палки, до побоев) доводит»). Более того, сказанное слово может погубить говорившего: «Язык голову кормит, он же и до беды доводит»; «Всякая сорока от своего языка гинет» (здесь сорока
как символ болтливости). А поэтому «Сказанное словцо – серебряное, а несказанное –
золотое» («Сказано – серебро, не сказано – золото»); «Молчок – сто рублей»; «В
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
закрытый рот и муха не залетит» и, наконец, «Молча легче», поскольку «И у стен
есть уши», а при этом «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь» и «Что молвишь,
то не воротишь»; «Дорого дал бы за слово, да не выкупишь». Однако беда обычно
приходит из-за речи глупого человека, который говорит, не думая, а поэтому говорит лишнее: «Язык мой – враг мой: прежде ума глаголет», «Язык говорит, а голова и
не ведает; Язык без костей». В этой связи, видимо, «Молча отмолчишься, как в саду
отсидишься» и «От всякой беды есть два лекарства: время и молчание».
В-третьих, смолчав, больше шансов никого не обидеть («Молчанкой никого
не обидишь»), не нарушить правил общения, достичь желаемого, сохранив при этом
со всеми хорошие отношения («Молчал, да и вымолчал»; «Кстати смолчал, да и вымолчал»; «Смалчивай, невестка, – сарафан куплю») и даже не совершить греха «Кто
молчит, не грешит». И в этой связи интересно проанализировать ещё одну пословицу: «И глух, и нем – греха не вем (не ведает)», т.е. буквально – глухо-немой человек
– безгрешный человек, т. к. он не способен воспринять порок извне, услышать нечто
греховное и не может сказать ничего, что могло бы его опорочить. Он остаётся в том
состоянии, в котором его создал Бог. Однако, задавшись вопросом о том, хотим ли
мы сохранить безгрешность такой ценой, вряд ли кто-то из нас ответит на него положительно. На наш взгляд, здесь уместно вспомнить о библейском эпизоде грехопадения Адама и Евы, осуждать или восхвалять которых за то, что они посмели вкусить
плоды древа познания, т.е. попытались стать равными Богу, познав истину, – весьма
неоднозначная проблема. Возможность такого сопоставления позволяет говорить о
степени глубины идей фольклора, считающегося предлитературой, как о не уступающей по глубине своих идей величайшей из книг, созданных когда-либо, – Библии.
Интересна также пословица «Молчание – знак согласия», в которой согласие
можно понимать как положительный ответ на вопрос, а можно – шире: согласие как
отсутствие противоречий, спора, распри, размолвки. И в этом случае молчание также
можно расценивать как средство бесконфликтного общения, существования.
Однако вернёмся к размышлениям о ценности молчания и говорения. Отметим, что все три приведённые нами причины, по которым пословицы негативно отзываются о речи, слове, говорении, предостерегают от чрезмерной разговорчивости.
Это подтверждается следующими паремиями: «Лучше не договорить, чем переговорить»; «Чем перевирать, лучше смолчать»; «На что перевирать, лучше смолчать»;
«Чем завираться, лучше молча почесаться»; «Во многословии не без пустословия»;
«Много баить не подобает»; «Во многом глаголании несть спасения». Тем более что
и молча можно общаться: «Сошлись кой о чем помолчать», «Немая беседушка». Более того, немногословный человек – более толковый: «Кто молчит, тот двух научит».
Другими словами, пословицы призывают к сдержанности в словах, к умеренности в
речах, но не к абсолютному безмолвию, бессловесности неразумного существа.
Уместная речь сопоставима с уместным молчанием. Вообще именно уместностью определяется ценность и того, и другого: «Не стыдно молчать, коли нечего сказать»; «Доброе молчание лучше худого ворчанья»; «Кстати промолчать, что большое
слово сказать». А поэтому возможно парадоксальное, на первый взгляд, определение, даваемое одной из пословиц: «Молчание – золотое словечко».
Оказывается, что не всегда речь – это залог ума её носителя, не всегда её приятно слушать («Говорит – хорошо, а замолчит – ещё лучше»), и вместе с тем совсем
не обязательно, что долгое обдумывание – это условие содержательности речи
(«Долго не говорит – ум копит, а вымолвит – слушать нечего»; «Он спроста не говорит: растопырит слово, что вилы, да и молчит»).
Приведённый анализ достаточно большого количества коммуникативных паремий иллюстрирует биполярность русского паремиологического сознания в отно46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шении рассматриваемых «коммуникативных состояний» – говорение и молчание. С
одной стороны, пословицы фиксируют огромную значимость слова, понимание речи
как исключительного человеческого качества. С другой стороны, русские народные
пословицы явное предпочтение в общении отдают молчанию, в большинстве случаев понимаемое как слушание. В этой связи можно предположить, что умение говорить, общаться для создателей русских народных пословиц – это величайший дар,
полученный людьми свыше, великая сила, ставящая их выше всех остальных живых
существ (Интересно сопоставить эту мысль со словами арабского поэта 11 в. АбуСаида: «Лишь молчание могуче – всё же иное есть слабость»). Но применять эту силу следует крайне осторожно, в большинстве случаев следует предпочесть молчание
говорению (Абу-Саид советует: «Замкни уста перед всеми, кроме друга»). При этом
данный совет относится в основном к случаям неумеренного говорения, чрезмерной
болтливости. Таким образом, можно сказать, что в русских народных пословицах
предпринимается попытка поиска некой золотой середины между молчанием и говорением как двумя одинаково ценными и значимыми сторонами сложного и многогранного процесса общения.
Слово одновременно является и каналом приобретения и постижения мудрости
(в том случае, когда оно воспринимается извне), и каналом, через который она растрачивается (в том случае, когда слово произносится, изрекается). Таким образом,
общение для наших предков – это не взаимовыгодный процесс, в результате которого никто ничего не теряет, а лишь приобретает, а именно обмен, который более выгоден тому, кто больше молчит и меньше говорит («В чужой беседе всяк ума купит»;
«В умной беседе быть – ума прикупить, а в глупой и свой растерять»). Также приведённый анализ лишний раз иллюстрирует универсальность пословичного корпуса,
широкие возможности использования русских народных пословиц в разнообразных
речевых ситуациях, жизненных обстоятельствах, что, несомненно, свидетельствует о
таланте и мудрости их создателя – русского народа.
М. В. Шаманова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Психолингвистическое значение лексемы общаться
в языковом сознании дошкольников
И. А. Стернин и А. В. Рудакова в монографии «Психолингвистическое значение и его описание» выделяют несколько способов описания значений лексических
единиц как элементов языкового сознания носителей языка, среди которых:
лексикографическое описание − логически сформулированный лексикографами минимум признаков для узнавания значения слова, ядерные семы слова в представлении лексикографов;
психолингвистическое описание − совокупность семантических компонентов,
выявленных или верифицированных экспериментальными приемами разного типа,
© М. В. Шаманова, 2012
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ранжированных по относительной яркости в языковом сознании носителей языка
[Стернин, Рудакова 2011: 13].
Действительно, обращение к толковым словарям русского языка как
к материалу для семантического анализа требует ряда уточнений, поскольку лексическое значение слова шире, объемнее словарной дефиниции. Экспериментальное
описание семантики языковых единиц дает возможность выявить семантические
компоненты, не зафиксированные другими методами и приемами семантического
анализа. Кроме того, объем психолингвистического значения существенно различается у людей разного возраста, пола, представителей разных социальных групп и т. д.
Цель данной статьи – описать психолингвистическое значение лексемы общение в языковом сознании дошкольников.
Опрос проводился устно. Ответы записывались на диктофон, а затем анализировались.
Испытуемым (ии) предлагалось ответить на следующие вопросы:
1. Ты знаешь (ты слышал) слова общение, общаться?
2. Общаться – это что делать? (направленный ассоциативный эксперимент I).
3. Общение – какое? (направленный ассоциативный эксперимент II).
Всего опрошено 92 человека. Отрицательно ответили на первый вопрос 7 ии.
При утвердительном ответе на первый вопрос не смогли дать определение общению
17 ии. Некоторые дети не сразу отвечали на вопрос: «Ты знаешь слово общение?».
Однако на другой вопрос: «Ты с кем-нибудь общаешься?» – отвечали не задумываясь: «Да, с друзьями, с мальчишками, с мамой и т. д.» После этого отвечали на вопрос: «Общаться – это что делать?»
Результаты эксперимента I
ОБЩАТЬСЯ – ЭТО разговаривать 15; говорить 10; разговаривать друг
с другом 5; играть; когда разговаривают 4; говорить «здравствуй», «здравствуйте»;
делать хорошие дела; дружить; знакомиться; когда люди разговаривают; когда общаются; не злиться 2; добрые люди добрые дела делают; знакомиться друг с другом;
значит надо общаться, когда приходят; играть друг с другом; играть с друзьями; когда встречу свою подружку, надо звать ее домой и разговаривать, а когда ночь, подруге надо домой идти; когда жена приходит к мужу и они общаются; когда люди говорят; когда люди говорят о чем-то; когда люди разговаривают, а некоторые не
разговаривают; когда люди со своими друзьями разговаривают; когда можно поговорить; когда разговаривают, а некоторые не разговаривают; когда ты встретил подружку и должен с ней разговаривать, заводить ее в дом или на улице разговаривать;
когда ухаживают друг за другом; когда хорошие люди играют, рисуют, читают; когда человек и еще один человек между собой разговаривают; когда человек разговаривает с другим человеком; любят разговаривать; люди дружат друг с другом; много
разговаривать; новости передавать; общаться с другом; один друг встретился с другим, и они разговаривают; с кем-то говорить; сказать «привет»; ходить в гости и там
тоже разговаривать; ходить на работу; хорошие люди общаются; хорошо говорить
что-н.; что-н. делать; это значит когда разговаривают; это значит много разговаривать; это когда общаются с кем-н.: или с другом, или со знакомым человеком; это
хорошие люди общаются, разговаривают; я играю с друзьями в компьютер 1. Всего
88 реакций.
Таким образом, большинству испытуемых знакомы слова общение, общаться, определения общению в ходе опроса были даны испытуемыми, в том числе развернутые, описывающие ситуацию, в которой происходит процесс общения.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При обработке экспериментальных данных семантически сходные ассоциаты
мы рассматривали как ассоциативную объективацию одного и того же семантического компонента.
Были выделены следующие компоненты значения слова общаться:
разговаривать 54: разговаривать 15; говорить 10; разговаривать друг с другом 5; когда разговаривают 4; когда люди разговаривают 2; когда встречу свою
подружку, надо звать ее домой и разговаривать, а когда ночь, подруге надо домой
идти; когда люди говорят; когда люди говорят о чем-то; когда люди разговаривают, а некоторые не разговаривают; когда люди со своими друзьями разговаривают;
когда можно поговорить; когда разговаривают, а некоторые не разговаривают;
когда ты встретил подружку и должен с ней разговаривать, заводить ее в дом или
на улице разговаривать; когда человек и еще один человек между собой разговаривают; когда человек разговаривает с другим человеком; любят разговаривать; много
разговаривать; один друг встретился с другим, и они разговаривают; с кем-то говорить; ходить в гости и там тоже разговаривать; это значит когда разговаривают;
это значит много разговаривать; это хорошие люди общаются, разговаривают 1;
с друзьями 8: играть с друзьями; когда встречу свою подружку, надо звать
ее домой и разговаривать, а когда ночь, подруге надо домой идти; когда люди со
своими друзьями разговаривают; когда ты встретил подружку и должен с ней разговаривать, заводить ее в дом или на улице разговаривать; общаться с другом;
один друг встретился с другим, и они разговаривают; это когда общаются с кем-н.:
или с другом, или со знакомым человеком; я играю с друзьями в компьютер 1;
с людьми 7: когда люди разговаривают 2; когда люди говорят; когда люди
говорят о чем-то; когда люди разговаривают, а некоторые не разговаривают; когда человек и еще один человек между собой разговаривают; когда человек разговаривает с другим человеком 1;
играть 7: играть 4; играть друг с другом; играть с друзьями; я играю с друзьями в компьютер 1;
приветствовать друг друга 3: говорить «здравствуй», «здравствуйте» 2; сказать «привет» 1;
делать хорошие дела 3: делать хорошие дела 2; добрые люди добрые дела
делают 1;
дружить 3: дружить 2; люди дружат друг с другом 1;
знакомиться 3: знакомиться 2; знакомиться друг с другом 1;
доброжелательное 2: не злиться 2;
дома 2: когда встречу свою подружку, надо звать ее домой и разговаривать,
а когда ночь, подруге надо домой идти; когда ты встретил подружку и должен с
ней разговаривать, заводить ее в дом или на улице разговаривать 1;
делать что-л. вместе 2: когда хорошие люди играют, рисуют, читают; что-н.
делать 1;
много разговаривать 2: много разговаривать; это значит много разговаривать 1;
испытывать необходимость 1: значит надо общаться, когда приходят 1;
на улице 1: когда ты встретил подружку и должен с ней разговаривать, заводить ее в дом или на улице разговаривать 1;
членов семьи 1: когда жена приходит к мужу, и они общаются 1;
в процессе ухаживания 1: когда ухаживают друг за другом 1;
испытывать удовольствие 1: любят разговаривать 1;
новости передавать 1;
в гостях 1: ходить в гости и там тоже разговаривать 1;
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на работе 1: ходить на работу 1;
со знакомыми 1: это когда общаются с кем-н.: или с другом, или со знакомым
человеком 1.
Результаты эксперимента II
На вопрос «Общение – какое?» одну реакцию дали 28 ии, две реакции (как
правило, антонимичные: хорошее – плохое, веселое – грустное и т. д.) – 24 ии, три
реакции – 3 ии, пять реакций – 1 ии.
ОБЩЕНИЕ – КАКОЕ? хорошее 17; веселое 14; любое 11; плохое; разное 7; доброе 6; интересное 5; грубое; грустное 2; вежливое; глупое; дружное; если ты хочешь позвонить, то нужно позвонить подруге и разговаривать с ней; злое; интересно играть; когда звонят человеку: или подружке звонят, или своему мужу на работу; когда с
подругою играю; когда с подружками Ириной и Аленой играю, и всегда с ними общаюсь; красивое; любопытное; медленное; невежливое; приветливое; приятное; радостное; разговорчивое; скучное; мы у воспитателя спрашиваем: мы пойдем на улицу, а она
говорит – нет 1. Всего 90 реакций. Отказы – 31.
При обработке экспериментальных данных так же, как и в первом эксперименте, семантически сходные ассоциаты мы рассматривали как ассоциативную объективацию одного и того же семантического компонента.
Были выделены следующие компоненты значения слова общение:
оценивается положительно 18: хорошее 17; приятное 1;
веселое 15: веселое 14; радостное 1;
оценивается отрицательно 7: плохое 7;
доброжелательное 7: доброе 6; приветливое 1;
интересное 6: интересное 5, интересно играть 1;
с друзьями 4: если ты хочешь позвонить, то нужно позвонить подруге и разговаривать с ней; когда звонят человеку: или подружке звонят, или своему мужу на
работу; когда с подругою играю; когда с подружками Ириной и Аленой играю, и всегда с ними общаюсь 1;
некультурное 3: грубое 2, невежливое 1;
в процессе игры 3: интересно играть; когда с подругою играю; когда с подружками Ириной и Аленой играю, и всегда с ними общаюсь 1;
грустное 2;
по телефону 2: если ты хочешь позвонить, то нужно позвонить подруге и
разговаривать с ней; когда звонят человеку: или подружке звонят, или своему мужу
на работу 1;
культурное 1: вежливое 1;
не содержит ценной информации 1: глупое 1;
с членами семьи 1: когда звонят человеку: или подружке звонят, или своему
мужу на работу 1;
недоброжелательное 1: злое 1;
скучное 1;
представляет собой диалог 1: мы у воспитателя спрашиваем: мы пойдем на
улицу, а она говорит – нет 1.
Неинтерпретируемые реакции: любое 11, разное 7, дружное 1, красивое 1,
любопытное 1, медленное 1, разговорчивое 1.
Далее полученные в результате семной интерпретации результатов двух направленных экспериментов семы были интегрированы: сходные по смыслу семы
были объединены, а их частотность суммировалась.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первоначально с разными группами испытуемых проводилось два различных
эксперимента на стимулы общение и общаться, но при анализе материалов экспериментов выяснилось, что полученные реакции различаются не по смысловому признаку, а по грамматическому оформлению (например, общение – это разговор, общаться – это разговаривать), что позволило объединить результаты экспериментов.
Обобщенное семное описание лексем общение, общаться выглядит следующим образом:
Обобщенное семное
описание
Семное описание
по результатам
эксперимента I
разговаривать 54
Семное описание
по результатам
эксперимента II
разговор (разговаривать) 55
представляет собой
диалог 1
оценивается
–
оценивается
положительно 18
положительно 18
веселое 15
–
веселое 15
с друзьями 12
с друзьями 8
с друзьями 4
игра (играть) 10
играть 7
в процессе игры 3
доброжелательное 9
доброжелательное 2
доброжелательное 7
с людьми 7
с людьми 7
–
оценивается
–
оценивается
отрицательно 7
отрицательно 7
интересное 6
–
интересное 6
содержит приветствие 3
приветствовать друг друга 3 –
делать хорошие дела 3
делать хорошие дела 3
–
дружить 3
дружить 3
–
предполагает знакомство 3 знакомиться 3
–
некультурное 3
–
некультурное 3
дома 2
дома 2
–
совместная деятельность 2 делать что-л. вместе 2
–
длительный 2
много разговаривать 2
–
вызывает грусть 2
–
грустное 2
по телефону 2
–
по телефону 2
с членами семьи 2
членов семьи 1
с членами семьи 1
является необходимостью 1 испытывать
–
необходимость 1
на улице 1
на улице 1
–
в процессе ухаживания 1
в процессе ухаживания 1
–
доставляет удовольствие 1
испытывать удовольствие 1
–
содержит обмен
новости передавать 1
–
информацией 1
в гостях 1
в гостях 1
–
на работе 1
на работе 1
–
со знакомыми 1
со знакомыми 1
–
культурное 1
–
культурное 1
не содержит ценной
–
не содержит ценной
информации 1
информации 1
недоброжелательное 1
–
недоброжелательное 1
скучное 1
–
скучное 1
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На основе обобщенных данных было сформулированы психолингвистические
значения слова общение (общаться) в сознании дошкольников в виде связных дефиниций:
1. Разговор с собеседниками
разговор 55 с людьми 7, по телефону 2, прежде всего с друзьями 12, членами
семьи 2, знакомыми 1, дома 2, на улице 1, в гостях 1, на работе 1, в процессе ухаживания 1, который содержит приветствие 3; предполагает знакомство 3; содержит обмен информацией 1, является необходимостью 1, доставляет удовольствие 1, вызывает грусть 2, веселый 15, доброжелательный 9, интересный 6, некультурный 3,
длительный 2, культурный 1, недоброжелательный 1, скучный 1, может не содержать
ценной информации 1, оценивается положительно 18, оценивается отрицательно 7.
Всего 160 реакций.
2. Совместная деятельность
совместная деятельность 2, прежде всего игра 10, с друзьями 12, которая вызывает радость 15, грусть 2, скуку 1, интерес 6, оценивается положительно 21, оценивается отрицательно 7.
Всего 76 реакций.
3. Дружеские взаимоотношения
дружить 3.
Всего 3 реакции.
Таким образом, психолингвистическое описание показало, что слово общение
является многозначным, причем ядерной является семема «разговаривать с собеседниками», а в лексикографических описаниях общение определяется как взаимоотношения, связь между людьми, указывается только одно значение. Данные, полученные в ходе исследования, еще раз свидетельствуют о том, что экспериментальное
описание значения необходимо для установления психологически реальных феноменов языкового сознания носителя языка и лексикографические источники дают
данные, не совпадающие с психологической реальностью языкового сознания. Дальнейшие исследования позволят выявить особенности психолингвистического значения у разных групп испытуемых.
___________________________________
Стернин И. А., Рудакова А. В. Психолингвистическое значение и
Теоретические проблемы. – LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011.
52
его
описание:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. В. Шульдешова, М. А. Егоров
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
К вопросу об адекватности в разных видах перевода
Известно, что перевод во всех его видах был и остается одним из основных
оптимальных методов обучения иностранному языку. Вид перевода чаще всего определяют по содержанию оригинального текста, и тогда он совпадает с функциональным стилем речи и, соответственно, называется художественным переводом или
научным, техническим, публицистическим и т. д. Если же идти от формы текста
(или его сегмента любого уровня), то это будет просто перевод звуков, иногда букв –
при транслитерации – слов, морфем, предложений, текстов и т. д. Значимость каждого из этих видов в теории и практике перевода меняется в зависимости от различных факторов.
Так, при советской власти в условиях высокой степени изоляции общества от
межкультурной коммуникации с зарубежьем, особенно на межличностном уровне,
одним из основных видов перевода в практике преподавания и в практике культурного интернационального воспитания стал художественный перевод, уровень которого в поэзии и сейчас можно считать эталоном для переводчиков.
Другим видом перевода, получившим широкое распространение в СССР, был
технический. Именно опыт переводчиков научно-технической и патентной литературы советских НИИ и лег в основу многочисленных пособий и руководств, которые
и сейчас могут быть использованы в преподавательской и переводческой деятельности в качестве справочников по сравнительно-сопоставительному описанию всех
уровней английского и русского языков. Их можно рекомендовать и для выработки
технических приемов и навыков для работы со словарем, интернациональной лексикой, «ложными друзьями» переводчика и т.п. Другими словами, они могут научить
тому, как надо переводить, чтобы достичь адекватности перевода. Но, как справедливо отметил В. Н. Комиссаров, «прежде чем ответить на вопрос «как надо переводить», нужно изучить вопрос о том, «что значит переводить» [Комиссаров 1990: 15].
При исследовании сущности перевода по определениям, которые даются разными авторами, можно придти к выводу о том, что их инвариантом, скорее всего,
следует считать «преобразование» или его латинизированный синоним «трансформация». С этой точки зрения, наиболее представительным выглядит определение перевода, данное Л. С. Бархударовым: «Переводом называется процесс преобразования
речевого произведения на одном языке в речевое произведение на другом языке при
неизменном сохранении плана содержания, т.е. значения» [Бархударов 1975: 8]. Он
отмечает также, что о сохранении неизменного плана содержания можно говорить
только в относительном, но не в абсолютном смысле. При межъязыковом преобразовании неизбежны потери, т.е. должна иметь место неполная передача значений, выражаемых текстом подлинника. Отсюда следует, что задача переводчика – свести потери
информации к минимуму, стремиться к адекватности художественного и близких к
нему по содержанию видов перевода или к эквивалентности в случае технического
перевода. Таким образом, мы выводим понятия адекватности и эквивалентности из
отношений вариантности и ставим их в отношения дополнительной дистрибуции.
Этот шаг представляется оправданным, поскольку ассоциируемые с данными понятиями художественный и технический переводы, как правило, противопоставляются
© Шульдешова Т. В., Егоров М. А., 2012
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
друг другу. Во-первых, по степени многоаспектности (в художественном она максимальна), во-вторых, по семантике лексических единиц (в художественном она многозначна), в-третьих, с появлением машинного перевода – и по степени участия в нем
человека (в техническом оно минимально, по крайней мере, теоретически). Следовательно, помимо критериев формы и содержания, для классификации переводов можно
использовать критерий полноценности преобразования текста оригинала в текст перевода и выделить две большие группы переводов – адекватные и эквивалентные.
Это разделение является относительным, поскольку и в художественном тексте,
предназначенном для перевода, могут встретиться и термины, и имена числительные,
не говоря уже о собственных, что потребует от переводчика поиска их эквивалентов в
языке перевода. Достаточно вспомнить в связи с этим «производственные» романы
американского писателя Артура Хейли, которые потребовали от переводчиков не
только выполнения всех условий, необходимых для адекватного художественного
перевода, но и несомненного знакомства с той отраслью бизнеса, которой автор посвящал очередной роман, чтобы дать эквивалентный перевод при описании деталей
этой отрасли.
Возвращаясь к нашему представлению об адекватности в разных видах перевода, т. е. через ее противопоставление понятию эквивалентности, отметим, что оно
опирается, в частности, на использование слова «эквивалент» для названия отношений постоянных равноценных соответствий между словами разных языков. Среди
этих слов первое место занимают термины, за ними идут собственные имена, числительные и др. [Читалина 1975: 9].
В свою очередь и тот факт, что исследуемые понятия регулярно заменяют
друг друга в одних и тех же контекстах, имеет под собою серьезные основания в виде словарных статей, посвященных им в солидных справочных изданиях. Их значения очень близки друг к другу, потому что происходят от одного латинского корня
aequ: слово «адекватный» от adaequo в значении «приравниваю» [Малая Советская
Энциклопедия, т. 1: 147], а «эквивалентный» – от лат. aequus «равный» и valens
«стоящий» [там же, т. 10: 734]. Отсюда и большая доля общей семантики у этих понятий, которая позволяет считать их вариантами в определенных коммуникативных
ситуациях. Однако между ними есть и различие, которое проявляется в дополнительных семах: для «адекватный» это употребительность в теории познания, а для
«эквивалентный» – употребительность в экономике в форме существительного в
словосочетании «всеобщий эквивалент», т.е. золото. Это различие, может, не стоило
бы принимать во внимание в данном случае, но на интуитивном уровне оно подсказывает, что в понятии «эквивалентный» больше арифметической равноценности и
равнозначности, а в понятии «адекватный» – больше философии и психологии.
Другое различие между «адекватный» и «эквивалентный» уже более ощутимо,
и им нельзя пренебречь. Дело в том, что, применяя разные понятия к разным видам
перевода, мы применяем их к единицам разных уровней языка. В случае с «адекватный» – это, как правило, текст, в случае с «эквивалентный» – слово или словосочетание. Отсюда следует, что мы имеем дело с разными коммуникативными ситуациями,
точнее, с разными видами единой коммуникативной ситуации, по-прежнему объединяющими в своих рамках отправителя информации, ее получателя и посредникапереводчика. Только информация в каждом из этих видов будет иной и по своему
содержанию, и по своей структуре.
Как известно, информация делится на два вида. В разных школах они имеют
разные названия: информация первого и второго рода, объективная и субъективная
информация, разные семантические пространства. В целом они повторяют два основных вида значения слова – предметно-логическое и коннотативное. В 80-х годах
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
двадцатого века на основе работ Ч. Осгуда по семантическому пространству ученые,
занимавшиеся психосемантикой, провели экспериментальные исследования с целью
изучения связи слов, обладающих коннотативными значениями Оценка, Сила, Активность (EPA – Evaluation, Potency, Activity) с поведенческими реакциями на них у
людей разного возраста, пола и национальной принадлежности. Проведение широкомасштабных межкультурных сопоставительных исследований показало, что считать информацию второго рода субъективной неверно, поскольку три вышеназванных фактора ЕРА являются надындивидуальными и служат основными
семантическими различителями не только в европейских, но и в восточных языковых культурах [Шмелев 1983: 8]. Поэтому перевод стихотворения, написанного на
немецком языке, будет неизбежно отличаться от своего преобразования, скажем, на
русском языке. Стихотворение Гете «Über allen Gipfeln ist Ruh», переведенное Лермонтовым, стало известным романсом «Горные вершины спят во тьме ночной».
Трудно представить себе, что оригинал можно было бы пропеть на ту же мелодию: у
него другие факторы Силы и Активности.
В данной работе мы не будем касаться всего процесса моделирования переводческой деятельности, связанной с семантическим пространством ЕРА. Он не изменился со времен Дж. Драйдена, а сформулированное им одно из правил перевода поэзии: не следовать слишком близко букве оригинала, чтобы не утратить его дух
[Буданова 2004: 4], – справедливо и сегодня не только для перевода современной поэзии, но и прозы.
Все вышесказанное не означает, что пространство ЕРА ограничено художественным переводом. С ним соотносятся и тексты социально-политических, и исторических, и в определенной степени экономических наук, не говоря уже о религиоведческих науках. Это пространство можно обнаружить и в метаэлементах
естественнонаучных и математических текстов. Однако в данной области наук оно
проявляет себя редко, каждый раз сообразуясь с характером данной дисциплины и
степенью коммерциализации текста (наличием в нем рекламных элементов), что
требует отдельного исследования, выходящего за рамки данной статьи.
Наш анализ семантического пространства, соотносящегося с предметнологическим значением, ограничивается терминологией. Отсутствие интереса к ней
со стороны переводоведения в целом понятно: содержание терминов доступно только специалистам, иногда очень узким, лингвист вряд ли найдет в них материал для
тонкого стилистического анализа. Однако терминологическая структура естественнонаучных текстов вызывает интерес с точки зрения языка, хотя бы из-за обязательного присутствия в ней нетранслируемых элементов: латинских номенклатурных
наименований растений и животных, химических элементов, математических формул и знаков. Будучи непереводимыми, они создают особый план выражения, который соотносится непосредственно с конкретными образами животных, растений,
элементов или с непостижимым для многих миром математической логики. Если
существуют их английские соответствия, которые можно транслитерировать на русский язык, то они ничего не скажут непосвященному переводчику, оставаясь понятными для специалиста. Сравним название статьи по биологии на английском и русском языках и подсчитаем количество действительно русских слов в переводе:
«Visualization of orchid m ycorrhizal fungal structures with fluorescence dye using
epifluorescence microscopy – Визуализация микоризных грибных структур орхидных
при помощи эпифлуоресцентной микроскопии и с использованием флуоресцентной
окраски». Русских слов (знаменательных) – четыре, если не считать слова «структур», давно заимствованного в русском языке, но заимствованного в транслитерированном виде. Конечно, терминологическая наполняемость статьи в основном и будет
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
осуществляться за счет повторяемости слов и словосочетаний из ее названия, но в
этом и заключается ее модальность – показать, что все, описанное в ней, происходило с этим объектом в действительности. Задача подобного вида перевода – быть эквивалентным оригиналу, и достигается это за счет своеобразного зеркального отражения его терминологической лексики с помощью букв языка перевода.
Может показаться, что транслитерация привлекательна для переводчиков изза простоты обработки информации. Однако это не так: у пользователей, работающих с терминологией, включается не только языковое, но и метаязыковое сознание,
задача которого оценивать разные факторы, участвующие в достижении эквивалентности смысловых нагрузок оригинального термина и его перевода.
При переводе иноязычного термина желательно избегать таких ситуаций, когда его необходимо описать словосочетанием. Объясняется это особыми качествами,
которыми должен обладать термин. В первую очередь он обязан точно отражать
сущность именуемого объекта, быть понятным и в то же время кратким и удобным в
использовании. В конце концов, термины для того и созданы, чтобы заменять малым
количеством слов большое определение, описание того или иного явления, процесса,
предмета. В сущности, термин можно рассматривать как именованную ссылку сначала на определение объекта в справочнике, а потом на абстракцию (уже содержащую в себе это определение) в сознании человека. Например: «Субъект № 48612
производит воздействие № 73695 на объект № 136987, в результате чего мы наблюдаем явление № 952717/2». Таким образом, ссылка именованная превратилась в нумерованную. Если бы существовал некий «Всеобщий словарь терминов», то по номеру можно было бы найти необходимый термин. Можно было бы и добавлять
новые термины с помощью свободных номеров. Однако изучать новый материал,
организованный подобным образом, было бы крайне неудобно. Этот пример просто
лишний раз доказывает необходимость простоты и понятности терминов, а также то,
что любое их усложнение крайне нежелательно. Рассмотрим два термина: «компьютер», являющийся транслитерированным термином «computer», и «ЭВМ» – аббревиатуру, расшифровывающуюся как «Электронная Вычислительная Машина». В
свое время аббревиатура «ЭВМ» широко использовалась, в настоящий же момент
она практически вытеснена термином «компьютер» и применяется в основном в
юридических, инженерных и исторических документах. Почему русская аббревиатура, которую не надо переводить, стала непопулярной? Аббревиатуру действительно не надо переводить, зато ее необходимо расшифровывать. Если рассмотреть эти
два термина с точки зрения образного мышления, то мы получим разные представления при слове «компьютер» у разных людей. Кто-то представит себе персональный компьютер – ящик, монитор, мышь и клавиатуру, кто-то огромные залы научной лаборатории или вычислительного центра, в которых размещаются стеллажи
некоего суперкомпьютера, кто-то представит себе компактный ноутбук, а кто-то и
вовсе миниатюрный «наладонник». Неважно, кто как представляет себе компьютер,
важно то, что везде прослеживается однозначная связь «термин – образ». Что же
происходит в мышлении человека, когда он слышит аббревиатуру «ЭВМ»? Мозг
разворачивает ее в три полноценных слова и тут же выдает три соответствующих
образа, причем очень разных и сложных.
Если провести с этой аббревиатурой настоящий психосемантический анализ,
то в результате мы получим целый калейдоскоп связей и образов. Много времени
понадобится для того, чтобы в этом калейдоскопе найти тот единственный подходящий к контексту образ компьютера, а не «Электро-Веника Модифицированного».
Из этого следует, что транслитерированный иностранный термин своей простотой
вытесняет из обихода пусть и знакомую, но все же аббревиатуру.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вторая причина отказа от многословных терминов и аббревиатур – это сложность или невозможность их использования в дальнейшем словообразовании. Причем это верно как для письма, так и для разговорной речи. Так, прилагательное от
слова «компьютер» – « компьютерный»: компьютерный стол, класс и т.п. Какое же
прилагательное можно образовать от «ЭВМ»? Глагол и, соответственно, процесс оснащения компьютерами чего-либо – «компьютеризировать» и «компьютеризация» –
невозможно заменить словами «эвээмизировать» и «эвээмизация».
Итак, при переводе термин должен состоять из как можно меньшего количества слов, желательно из одного, т. к. зачастую термин даже из двух слов является
кандидатом в аббревиатуры. Термин из трех и более слов уже практически стопроцентная аббревиатура со всеми вытекающими из этого последствиями. Но что следует делать в случае, когда оригинальный термин состоит из нескольких слов? Например, в разработке беспроводных сенсорных сетей используются такие
энергосберегающие методы, как «Local Energy Inform ation» и «Global Energy Information», соответственно, локальная и глобальная «Energy Information». В первом методе все решения принимаются на основе информации о текущем количестве доступной каждому узлу энергии, во втором, на основе информации о текущих уровнях
энергии во всех узлах сети. Буквально, «Energy Inform ation» можно перевести как
«энергетическая информация», однако такой перевод отдает некоторым мистицизмом, и термин уже кажется скорее эзотерическим, нежели компьютерным. Лучшим
переводом (и более точным) будет «энергетическая информированность», которую в
свою очередь можно сократить до «энергоинформированность». Если же обратить
внимание на синонимы слова «информированность», можно найти такой более удобочитаемый аналог как «осведомленность». Таким образом, термин «Energy Information» можно перевести как «энергоосведомленность», что, с одной стороны, достаточно точно отражает суть этого метода перевода, а, с другой стороны,
переведенный термин достаточно удобен как для самостоятельного использования,
так и для дальнейшего словообразования.
До сих пор мы рассматривали лишь одну сторону вопроса о переводе терминов, а именно, почему и как следует их переводить. Однако у этого вопроса есть и
другая сторона: не все термины одинаково подходят для перевода, а некоторые и вовсе не следует переводить. К этой группе можно отнести термины, состоящие из
частей нескольких слов. Необходимо уточнить, что имеются в виду именно части
слов, а не их корни. Так, например, рассмотрим термин «виджет» (англ. «widget»).
Согласно Википедии, этимология слова такова – «Слово “widget” впервые фиксируется в 1926 году в том же значении, что и gadget – “ приспособление, штуковина”.
Предполагают, что на его форму повлияло gadget, а происходит он из which it –
“этот, как его”». В качестве термина, виджет применяется в значении элемента интерфейса. Есть мнение, что «widget» – видоизмененный «vidget», «visual gadget»,
что, если учесть, что в словарях имеется такой его перевод как «украшение», так же
не лишено смысла. В любом случае, будь термин «виджет» сокращением от «which it
gadget» или «visual gadget», перевод его затруднителен, поскольку тяжело подобрать
простой однозначный аналог, тем более что входящий в состав термина «виждет»
транслитерированный термин «гаджет» уже является вполне устоявшимся термином. Можно, конечно, попытаться развернуть термин до образующих, перевести их,
а потом собрать обратно «армейским» или «советским» способом (командир батальона – комбат, командир дивизии – комдив, ликвидация безграмотности – ликбез и
т. д.). Но, вероятнее всего, из этого получится курьезное или неблагозвучное сокращение, как, например, слова, накопившиеся за время существования Советского
Союза: «наруч» – «народный учитель», «шкраб» – «школьный работник» (слово было
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
официально запрещено в 1924 году приказом по Наркомпросу) и т. п. По тем же
причинам следует переводить лишь устоявшиеся иноязычные аббревиатуры, такие,
например, как DNA – англ. deoxyribonucleic acid, переводимая как ДНК – дезоксирибонуклеиновая кислота, или CPU – англ. central processing unit, переводимая как ЦП
(ЦПУ) – центральный процессор (центральное процессорное устройство). Примером
аббревиатуры, которую имеет смысл оставить непереведенной, является GPGPU –
англ. general-purpose graphi cs processing units, « графический процессор (процессорное устройство) общего назначения» или «ГП(У)ОН».
И, наконец, будет не лишним еще раз предостеречь от перевода устоявшихся
терминов, имен собственных и буквального перевода. Если термин имеет уже устоявшийся транслитерированный аналог, который прочно связан с абстрактным образом в человеческом сознании, то его переводить не стоит, чтобы не вносить лишнюю
путаницу. В самом деле, никому не придет в голову переводить термин «астрофизика»
как «природозвездная наука». Последствия же буквального перевода неоднозначно
интерпретируемого термина или имени собственного могут быть еще более непредсказуемы. Так, например, в Украине на волне популяризации «державнiй мовi» произошел следующий курьезный случай. Молодой человек по имени Август при получении паспорта с удивлением узнал, что его, оказывается, зовут Серпень («серпень»
в переводе с украинского – август). «Серпень Петрович», и все тут.
Из всего вышесказанного можно вывести несколько простых правил для перевода иноязычных терминов:
– переведенный термин должен как можно более точно отражать суть именуемого термином объекта;
– переведенный термин должен быть однозначно интерпретируем, чтобы не
вызывать путаницы и не приводить к дублированию поясняющей информации;
– переведенный термин должен быть максимально простым и по возможности
однословным для облегчения его произношения и использования в дальнейшем словообразовании.
______________________________
Бархударов Л. С. Язык и перевод. – М.: Междунар. отношения, 1975. – 240 с.
Буданова Е. А. Проблемы моделирования переводческого процесса в истории
переводоведения: учебно-методическое пособие. – Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2004. – 55 с.
Комиссаров В. Н. Теория перевода. – М., 1990. – 253 с.
Малая Советская Энциклопедия. – М., 1975.
Читалина Н. А. Учитесь переводить (Лексические проблемы перевода). – М.: Междунар.
отношения, 1975. – 80 с.
Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические
основания и психодиагностические возможности. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. – 158 с.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ
СОВРЕМЕННОГО ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ
М. Ю. Егоров
Ярославский государственный педагогический
университет им. К. Д. Ушинского
Жанровые и текстуальные вариации и наложения
в романе Саши Соколова «Школа для дураков»
По словам Ю. М. Лотмана, «одним из основных структурных законов художественного текста является его неравномерность – соположение конструктивно
разнородных сегментов» [Лотман 1970: 337]. Такая разнородность в структуре повествования в романе Саши Соколова «Школа для дураков» достигается в том числе и
за счет использования разных жанров. Текст, указывая на свою непосредственность
возникновения, движется прихотливо, иногда в него логично (с точки зрения необходимости) включаются немотивированные фрагменты, представляющие собой
примеры различных литературных жанров. С одной стороны, это могут быть цитаты
из других жанрово закрепленных текстов. С другой – как бы сочиненные персонажами по ходу развития действия и помещенные в ряду прочих элементов литературного текста. Обе эти разновидности «жанровых примеров» входят в «Школу для дураков» совершенно на равных правах с остальным текстом. Ко второму типу (как бы
сочиненные персонажами по ходу действия) относятся сказка и притча.
Для пояснения собственного понимания секса главный герой романа Ученик
Такой-то использует сказку, названную им «Скирлы»: «Скирлы – это название сказки, страшная детская сказка про медведя, я не сумею в точности, в общем, в лесу
живет медведь…» [Соколов 1990: 115]. Эта фантасмагорическая сказка про медведя,
похищающего девочку, демонстрирует не только стремление героя скрыть себя за
аналогиями, аллегориями, но и его отвращение к интимным отношениям, выраженное эллиптически (опять сокрытие): «…медведь все же подстерегает ее [девочку] и
уносит в специальном – лубяном, что ли, – коробе к себе в берлогу и что-то там с
ней делает, неизвестно что именно, в сказке не объясняется, на том все и кончается,
ужасно, сударь, не знаешь, что и думать. Когда я вспоминаю «Скирлы» – хотя я стараюсь не вспоминать, лучше не вспоминать – мне мерещится, будто девочка та – не
девочка, а одна моя знакомая женщина… вы понимаете, конечно, мы с вами – не дети, и мне мерещится, что медведь – тоже не медведь, а какой-то неизвестный мне
человек, мужчина, и я прямо вижу, как он что-то делает там…» [там же: 116] ( Ср.
далее: «Я слышал поцелуи и шепот, и душное дыхание незнакомых мне мужчин и
женщин – ты никогда ничего о них не узнаешь, – делающих скирлы» [там же: 128]
или «А когда вы [мать героя и учитель музыки – ее любовник] спуститесь обратно
по скирлучей [так у Соколова – М. Е.] лесенке, я вам сыграю. Сексты, или даже гаммы»
[там же: 155]). Нельзя не увидеть в этой истории соседство русской народной сказки
о Маше и медведе со сном Татьяны Лариной в «Евгении Онегине».
 М. Ю. Егоров, 2012
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечательно, что притчу придумывает и произносит Павел Норвегов –
учитель главного героя-рассказчика [там же: 145-148]. В ней говорится о том, как
безымянному мастеру-плотнику, оставшемуся без материала для своих изделий, некие люди предлагают сделку – прибить человека к последнему изделию плотника – к
кресту, в награду пообещав материал и гвозди для его работы. Плотник соглашается.
«Однажды распятый человек позвал плотника» [там же: 148]. Распятый признается
плотнику: «…неужели ты до сих пор не понял, что меж нами нет никакой разницы,
что ты и я – это один и тот же человек, разве ты не понял, что на кресте, который ты
сотворил во имя своего высокого плотницкого мастерства, распяли тебя самого, и
когда тебя распинали, ты сам забивал гвозди. Сказав так самому себе, плотник умер»
[там же: 148]. Принимая во внимание всю религиозную коннотацию, данный фрагмент напоминает разбор О. М. Фрейденберг въезда Иисуса Христа на осле в Иерусалим, когда оказывается, что Христос въезжал чуть ли не на самом себе. Кроме того,
история эта связана с темой двойничества, крайне важной в романе, заявленной уже в
третьем эпиграфе к нему: «“То же имя! Тот же облик!” Эдгар По, “Вильям Вильсон”».
Что объединяет эти две истории, сказку и притчу? Проявляющийся в обоих
рассказах странный, фантасмагорический мир, менее проработанный в первом случае и более полно во втором, с искаженной логикой. И в том, и в другом случае это
рассказы «о себе». О сказке в этом отношении смотри выше. Что же касается притчи, то она произносится Норвеговым на школьном уроке, ставшем для него последним. Его увольняют, и именно по причине отступлений на занятиях в школе от его
профессионального, географического, материала. «…заведующая Тинберген … она
вопит вам, несравненный Савл Петрович, бестактно и непедагогично не желая замечать нас, застывших и меловых от волнения, вопит, показывая гнилые металлические
зубы свои: крамола! крамола!» [Соколов 1990: 149]. То есть своим рассказом Норвегов фактически «распял» себя. Тоже момент не случайный в организации повествования «Школы для дураков». Так, Норвегов, являющийся после своей смерти, хочет
узнать о ее (смерти) обстоятельствах, узнает и исчезает (его призрак растворяется).
Но в данном случае нас интересует цель использования этих двух жанров.
Притча в жанровом отношении противостоит сказке. Они вообще находятся
на противоположных концах жанровой цепочки. Сказка обладает достоверным, но
не верифицируемым знанием (если оно было верифицировано, то перед нами предстала научная истина). Как пишет В. И. Тюпа, в ситуации притчи – компетенция говорящего состоит в наличии у него убеждения, организующего дискурс такого рода
[Тюпа 1997]. Сказка моделирует ролевую картину мира (что так удачно показал
В. Я. Пропп в «Морфологии сказки»), где за всяким закреплена определенная роль.
Напротив, притча предполагает как раз ответственность выбора в качестве бытийной
компетенции персонажа. Здесь действующие лица, по мысли С. С. Аверинцева,
предстают перед нами не как «объекты» эстетического «наблюдения» (именно таковы герои сказки), «но как субъекты этического выбора» [Аверинцев 1987]. При этом
от адресата сказки ожидается приобщение к сообщенному знанию. Притча же не
удовлетворяется «репродуктивным восприятием, притчевая дискурсия требует
а) истолкования, активизирующего рецептивную позицию адресата, и б) извлечения
адресатом некоего урока из сюжета притчи – лично для себя» [Тюпа 1997]. Иносказательность, недоговоренность являются обязательными для притчи и служат для
активизации сознания воспринимающего. С другой стороны, сказка прямолинейна и
в этом смысле грубо повествовательна. Притча же «гибка», метафорична и «с содержательной стороны отличается тяготением к глубинной «премудрости» религиозного или моралистического порядка» [Аверинцев 1987].
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рассказывание в детстве сказок представляется некоторой формой аналоговой
замены, субститутом первого ознакомления, контакта с сакральными мирами. В детстве происходит формирование человеческого протоязыка, взаимных систем, сетей
ассоциаций, интерпретационных моделей. И, конечно же, они формируются в большой мере волшебными сказками. И подсознательно всю жизнь человек пытается
восстановить давно забытые, стёршиеся из памяти сюжеты, отождествляется с героями, рассматривает ситуации в парадигмах этих сказаний, которые на самом деле
являются парадигмами ещё более древних и сакральных формул, параллельных традиционной логике. Во взрослой, профанической жизни компенсацией сакральных
компонентов должна выступать притча. Этому соответствует в «Школе для дураков»
закрепленность притчи за персонажем взрослого мира, а сказки – условно детского.
Нам представляется, что в метафорическом плане данные эпизоды являются
не только высказываниями персонажей, но и предполагаемыми двумя путями прочтения текста, методологическими путями его истолкования, противоположными,
путем прямолинейной сказки и параболической притчи (со всеми вытекающими их
свойствами). Они различаются как поверхностный и глубинный, исторический (в
смысле рассказываемых историй) и символический. Помещая один из путей (а
именно второй) в руки наставника главного героя, Саша Соколов, видимо, указывает
на его продуктивность.
Как было указано выше, в «Школе для дураков» существуют цитаты из текстов
различных жанров.
Отрывок из реально существующего научного трактата эпохи Возрождения –
из записок Леонардо да Винчи озвучивает персонаж «Школы для дураков» с тем же
именем (Леонардо да Винчи): «…и я докажу всем на свете, что во времени ничто находится в прошлом и будущем и ничего не имеет от настоящего, и в природе сближает с
невозможным, отчего, по сказанному, не имеет существования, поскольку там, где
было бы ничто, должна была бы налицо быть пустота» [Соколов 1990: 26] ( ср. с
идентичной цитатой из Леонардо да Винчи в [Баткин 1990: 341-342]. Подобные высказывания Леонардо относятся исследователями к так называемым пророчествамзагадкам (не имеющие никакого отношения к этому игровому жанру фольклора (загадке) [там же: 338–341]. Л. М. Баткин замечает, что две исключающие друг друга
реальности, математическая и физическая, и два логических статуса «точки», ее существование и не существование, ее ничто как нечто, принимаются каждое само по себе
и оба вместе, одновременно [там же: 338]. Так и в «Школе для дураков», персонаж
действителен, поскольку он одновременно всякий, поскольку он может быть разгадан
по-разному, то есть поскольку он принципиально не разгадывается (двоичность героев,
одновременное использование глаголов в трех временах, замещение причинно связанных эпизодов повторяющимися). С другой стороны, подобные (даже в стилистическом плане) пророчества звучат от имени и других персонажей, Павел Норвегов
произносит гневную отповедь: «Дайте мне время – я докажу вам, кто из нас прав, я
когда-нибудь так крутану ваш скрипучий ленивый эллипсоид, что реки ваши потекут
вспять, вы забудете ваши фальшивые книжки и газетенки, вас будет тошнить от собственных голосов, фамилий и званий, вы разучитесь читать и писать, вам захочется
лепетать, подобно августовской осинке. Гневный сквозняк сдует названия ваших
улиц и закоулков и надоевшие вывески, вам захочется правды» [Соколов 1990: 23].
В другом эпизоде Ученик читает своему отцу отрывок из книги, которую дал
ему Павел Норвегов: «И вот мы прочитали вслух: выпросил у бога светлую Россию
сатона, да же очервленит ю кровию мученическою. Добро ты, дьявол, вздумал, и нам
то любо – Христа ради, нашего света, пострадать!» [там же: 47]. Ученик дословно
цитирует «Житие протопопа Аввакума» [Житие… 1960: 95]. Не только личность Ав61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вакума шла вразрез с современной ему исторической эпохой, но и его литературные
труды во многом уклонялись от канонов. Впервые приступая к созданию жития как
автобиографии, Аввакум стремился создать исповедь-проповедь. Это литературное
произведение должно было поучать «старолюбцев» примером борьбы автора
с существующими порядками. К этой традиции противостояния «системе», несомненно, с пристальным вниманием именно к душевному миру человека, его страданиям, переживаниям восходит роман Саши Соколова.
В третьем эпизоде с превращением железнодорожных рабочих в японцев приводится отрывок из повести японского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе Ясунари Кавабата «Снежная страна»: «С. Николаев, открывая книгу: у меня
с собой совершенно случайно Ясунари Кавабата, он пишет: “Неужели здесь такие
холода? Очень уж вы все закутаны. Да, господин. Мы все уже в зимнем. Особенно
морозно по вечерам, когда после снегопада наступит ясная погода. Сейчас, должно
быть, ниже нуля. Уже ниже нуля? Н-да, холодно. До чего ни дотронешься, все холодное. В прошлом году тоже стояли большие холода. До двадцати с чем-то градусов ниже нуля доходило. А снегу много? В среднем снежный покров – семь-восемь сяку, а
при сильных снегопадах более одного дзе. Теперь, наверное, начнет сыпать. Да, сейчас
самое время снегопадов, ждем. Вообще-то снег выпал недавно, покрыл землю, а потом
подтаял, опустился чуть ли не на сяку. Разве сейчас тает? Да, но теперь только и жди
снегопадов”» [Соколов 1990: 43] ( ср. с текстом романа «Снежная страна» [Кавабата
1971: 188–189]. Кавабата также бросил вызов времени. Его «Снежная страна» – это не
произведение с единым сюжетом и композицией, писатель сосредоточен не на логике
событий, композиции, даже не на характерах героев. В поле его зрения отдельные моменты, мгновения, «которые, как вспышка, как сверкание молнии, освещают нечто
невидимое, озаряют душу» [Григорьева 1983: 274]. Кавабата строит свою повесть на
основе впечатлений, нанизывая их на нить сюжета. Красота снега, или красота женского тела, или жеста, или движения души включается им в повествование. Все остальное, по мнению исследователей, вторично. Сюжет же выполняет функцию стержня, на который нанизываются впечатления. Сказанное в полной мере можно отнести и
к «Школе для дураков», особенно к ассоциативной логике развития повествования.
Стоит отметить и следующий отрывок: «Книга – лучший подарок, всем лучшим во мне я обязан книгам, книга – за книгой, любите книгу, она облагораживает и
воспитывает вкус, смотришь в книгу, а видишь фигу, книга – друг человека, она украшает интерьер, экстерьер, фокстерьер, загадка: сто одежек и все без застежек – что
такое? отгадка – книга. Из энциклопедии: статья книжное дело на Руси: книгопечатание на Руси появилось при Иоанне Федорове, прозванном в народе первопечатником,
он носил длинный библиотечный пыльник и круглую шапочку, вязанную из чистой
шерсти. И тогда некий речной кок дал ему книгу: на, читай. И сквозь хвою тощих
игол, орошая бледный мох, град запрядал и запрыгал, как серебряный горох. Потом
еще: я приближался к месту моего назначения – все было мрак и вихорь. Когда дым
рассеялся, на площадке никого не было, но по берегу реки шел Бураго, инженер, носки его трепетал ветер. Я говорю только одно, генерал, я говорю только одно, генерал:
что, Маша, грибы собирала? Я часто гибель возвращал одною пушкой вестовою» [Соколов 1990: 130]. По наблюдению В. П. Руднева, моделью его служит упражнение по
русскому языку из учебника А. С. Бархударова. С одной стороны, отрывок демонстрирует своеобразную систему перекрещивающихся своими предметными областями
возможных миров, что активно используется СС. Своеобразное наложение миров
«учебного материала» и предлагаемой текстом действительности демонстрирует следующее высказывание Ученика: «Человеку со стороны, замученному химерами знаменитого математика Н. Рыбкина, составителя многих учебников и сборников задач и
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
упражнений, человеку без воображения, без фантазии, ты показался бы в те минуты
скучным велосипедистом имярек, держащим путь свой из пункта А в пункт Б, чтобы
преодолеть положенное количество километров, а потом навсегда исчезнуть в облаке
горячей дорожной пыли» [Соколов 1990: 52–53]. Н. А. Рыбкин – действительно существовавший ученый и педагог, чьи учебники и задачники для школьников выходили в
свет и в дореволюционное время, и в советское. Показательно продолжение вышеприведенной фразы: «Но я, посвященный в высокие помыслы твои и стремления, знаю…»
[там же: 53], в котором Ученик противопоставляет себя «замученным химерами знаменитого математика Н. Рыбкина». И в жанровом отношении «Школа для дураков»
скорее противостоит упорядоченному, жестко логически выстроенному, доходчиво
предлагающему материал учебнику.
Итак, смысловая наполненность подобного рода включений, что мы пытались
продемонстрировать, обеспечивает то, что внимание читателя должно быть постоянно активным. Более того, по нашему мнению, само такое включение в текст
«Школы для дураков» различных повествовательных жанров позволяет ему (тексту)
и на этом уровне избежать автоматизма восприятия читателем, продемонстрировать
«случайность» своего построения.
______________________________
Аверинцев С. С. Притча // Литературный энциклопедический словарь. – М., 1987.
Баткин Л. М. Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого мышления. – М.,
1990.
Григорьева Т. Г. Японская литература 20 века. – М., 1983.
Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения. – М., 1960.
Кавабата Я. Снежная страна. – М., 1971.
Лотман Ю. М. Структура художественного текста. – М., 1970.
Соколов С. Школа для дураков. Между собакой и волком. – М., 1990.
Тюпа В. И. Три стратегии нарративного дискурса // Дискурс. – 1997. – №3–4.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К 190-летию Н. А. Некрасова
Д. Л. Карпов
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
«Трагедия рутины»:
трагическое в ранней поэзии Н. А. Некрасова
(Доклад, прочитанный на конференции
«Некрасовскоенаследие − юношеству» 2011 г.)
Несколько десятилетий назад вопрос о трагическом у Н. А. Некрасова вызывал некоторое недоумение. Некрасов считался поэтом-гражданином, которому «песня мешала быть борцом». Действительно, трагический герой – Ромео, умирающий
из-за того, что не представляет жизнь без своей возлюбленной, Гамлет, который не
может жить в мире, построенном на лжи. Мы сопереживаем лирическому герою
М. Ю. Лермонтова, который противопоставил себя творцу, герою Е. А. Баратынского, наблюдающего приход железного века. Трагедия заставляет пережить тяжесть
бытия и поверить в необходимость жизни. Как пишет Юрий Борисович Бореев,
«трагедия – скорбная песнь о невосполнимой утрате и радостный гимн бессмертию
человека. В трагедии скорбь разрешается радостью, смерть – бессмертием. Гибель
трагической личности рождает чувство безвозвратной утраты (и отсюда скорбь), и в
то же время возникает идея продолжения жизни человека в человечестве и (или) в
Боге (и отсюда мотив радости)» [Борев 2002: 67]. Гегель полагал, что трагедия в своей основе содержит идею бесконечного развития.
Трагедия подразумевает высокую мысль, обращение не к земному, вещественному, материальному, но к высокому, прекрасному: через неизбежность смерти к
жизни, через ложь к правде, к любви.
А молодого поэта Некрасова обвиняли в прозаизме, на смену гордому романтическому герою пришёл персонаж из «сегодняшнего дня», из «петербургских углов». Некрасов оскорбил вкус публики своего времени [Тынянов 1977: 18-27]. Но
заподозрить поэта, подчинившего свою жизнь служению своему народу, в желании
дать «пощёчину общественному вкусу» сложно, хоть он сам называет свои стихи
40-х гг. «эгоистическими», несерьёзными (письмо к сестре Елизавете). А о трагедии
у Некрасова принято говорить, начиная с 50-х годов [Пайков 2006, 2007]. Но попробуем ещё раз прочитать его раннюю лирику.
Одно из первых «новых» стихотворений поэта – « Говорун. Записки петербургского жителя А. Ф. Белопяткина» (1843–1845). Перед читателем поэтическая
болтовня малоспособного поэта, высказанная по случаю «хмельного пития».
Герою «не пьётся» от размышлений о «разрушении» мира, о близости могилы.
Не напрасно Некрасов заставляет своего героя произнести целый монолог, обращённый к молодому поколению:
Льдом жизненного холода
Не сковано еще, –
В вас сердце, други, молодо,
Свежо и горячо.
 Д. Л. Карпов, 2012
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Еще вам свет корыстию
Рассудка не растлил,
И жизни черной кистию
Злой рок не зачернил.
За счастьем безбоязненно
Пока вы мчитесь вдаль,
И гостьей неприязненной
Не ходит к вам печаль.
Увы!.. Она пробудится,
Час близок роковой!
Экспозиция (условно назовём её так) стихотворения явно намекает на предшествующую поэту романтическую традицию, что подтверждается лексическим составом: «жизненный холод», «сердце молодо», «злой рок», «час роковой». Если мы
вспомним стихотворения самого романтического поэта, по мнению И. Бродского,
Е. Баратынского, то, будет очевидно, что некрасовский говорун будто повторяет
строчки из «Дороги жизни». Но если для поэта-романтика жизнь, расплатой за которую служат «золотые сны», трагична по своей сути, то Некрасов пристально всматривается в героя, потерявшего «известный запас» снов. Речь героя, глядящего в могилу, не монолог о быстро бегущем времени, а взгляд на окружающий мир
Петербурга, превратившегося из столицы в пустую безделицу, символом которого
является голова в опере «Руслан и Людмила»: «Не скажут тут и критики: / Пустая
голова (Искусно всем украшена – От глаз и до усов….)».
Пустота жизни героя заполняется словами, молниеносно бегущими
в коротких ямбических строчках. Скорбное элегическое начало стихотворения обращается в фарс окружающей жизни, в которую родитель «столкнул клюкой». Трагическая ломка человека обращается в успешность:
А после успокоился,
Окреп и потолстел.
Как гнаться стал за деньгами,
Изрядно нажился,
Детьми, и деревеньками,
И домом завелся...
Перед нами не житель петербургского угла – успешный, обеспеченный человек. Впрочем, «всякий сжалится», если рассказать всю жизненную историю этого
человека. Хотя сам поэт, видимо, относится к своему герою с иронией, заставляя его
размышлять по поводу современной ему культуры, которая смешивается в «мрак и
тьму», тут есть и размышление о «ножках», и цыганская пляска. Весь этот круговорот лиц и событий сливается в размышлениях г-на Белопяткина, представляя пёструю кутерьму, царящую в голове героя.
С подобным персонажем мы встречаемся и в стихотворении «Чиновник»
(1844). С явной иронией описывает поэт своего героя:
Был с виду прост, держал себя сутуло…
Имел даже значительное нечто
В бровях...
Чиновник, в отличие от Белопяткина, культурой не интересуется, более того,
относится к писателям с «враждой», что, впрочем, вполне позволяет ему судить посветски о достоинстве Шекспира. Страсть у него одна:
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Над ним неслось тогда дыханье бурно,
И – вдохновен – он забывал весь свет,
Жену, детей; единой предан страсти,
Молчал как жрец, бровями шевеля,
И для него тогда в четыре масти
Сливалось всё – и небо и земля!
Конечно, ни один из упомянутых героев не претендует занять место трагической личности, более того, следует разобраться, личности ли представляет нам автор?
Недалёкие, чёрствые, безразличные люди. Каждый из них герой комедии, карикатура на человека:
Ни тощ, ни толст. Торжественно лежал
Мясистый, двухэтажный подбородок
В воротничках….
Некрасов как истинный ученик натуральной школы подмечает в окружающем
мире всё то, о чём принято молчать, литература научилась говорить о таких людях
не так давно, они пришли из комедий, в том числе и учителя русской натуральной
школы – Гоголя. Некрасов тоже не упускает шанса позабавить читателя своей меткой и острой зарисовкой.
Некрасов того времени – поэт отрывка, «рутины», с которой его читатель
сталкивается каждый день, в его стихах всё кажется столь простым и однообразным,
что редко кто из исследователей придавал ценности стихам 1844-1845 годов, трудовые будни поэта лишь изредка характеризовались как преодоление старой формы,
как, например, в «Современной оде», обращённой к не обижающему даром (очень
интересная характеристика героя, вполне созвучная всему творчеству молодого поэта):
Не спрошу я, откуда явилося
Что теперь в сундуках твоих есть;
Знаю: с неба тебе всё свалилося
За твою добродетель и честь!...
Казалось бы, этими строчками можно закрыть вопрос о трагическом у раннего
Некрасова – трагедия и сатира не совместимы, они противоположны друг другу.
Ранний Некрасов – сатирик.
На этом можно было бы закончить рассуждение, если бы поэт сам себя не
причислял к своим героям. Некрасов, в отличие от сатирика, не выдерживает дистанцию между автором и героем, без которой невозможно осмеивание. Скорее он
опускается до уровня своих героев, находя некоторую общность («Отрадно видеть,
что находит Порой хандра и на глупца» (1845)).
Поэт принципиальной честности, как иногда называют Некрасова, не может
позволить себе смеяться над другими, не смеясь и над собой, он по площадному близок своему герою, но трагически переживает эту близость как своё несовершенство.
Идеализм, подаренный ему романтизмом, будет всегда жить в его душе.
Так, в стихотворении «Стишки! стишки! давно ль и я был гений?» поэт не
только и не столько описывает расплату снами золотыми (на чём заканчивает
Е. Баратынский своё стихотворение), но признаёт бесплодность юношеских мечтаний. Пророчества, которые никому не нужны, обращаются в великие грехи:
Пустых страстей пустой и праздный грохот
По-прежнему движенье заменял,
И не смолкал тот сатанинский хохот…
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тавтология в первой строке рисует безысходность юношеского бездействия –
«ревностное бездействовали» – и посредством взрывных согласных в рифме превращается из праздности в громовой хохот сатаны над милыми людьми, тратящими
свои годы на «детский бред».
Не тот ли это «бред», который мы встречаем в стихотворении «Говорун»: «восторг лирический в себе я пробужу…», «мечтал, как вы мечтаете…», «Как горд преуморительно Я в новом был кругу И как потом почтительно Стал гнуть себя в дугу».
Есть и в стихотворении «Чиновник» не совсем обычные для сатиры места.
Так, уже в самом начале лирический герой сближает себя с чиновником:
Мог и распечь при случае (распечь-то
Мы, впрочем, все большие мастера)
Конечно, нельзя не заметить сочувственное отношение лирического героя к
азарту чиновника (напомним, Некрасов, действительно, был страстный игрок):
Притом я сам страсть эту уважаю, –
Я ею сам восторженно киплю…
…
Что ж делать нам?.. Играть!.. И мы играем,
И благо, что занятие нашли, –
Сидеть грешно и вредно сложа руки...
Лирический герой не просто сближает себя с персонажем, он относит себя и
чиновника к одному поколению в противопоставление к «блаженным отцам и дедам», которые проводили время в пирах и на охоте. Лирический герой с горькой
иронией констатирует приход своего железного века, который уже предвещали романтики, но в отличие от романтического героя герой Некрасова сам плоть от плоти
железный век, век увяданья. К сожалению, лирический поэт ощущает в себе то же
несовершенство, которое осмеивает у своих героев.
Апофеозом тоски поэта по своим чувствам становится стихотворение 1845
года «Пускай мечтатели осмеяны давно…». Пронзительный лиризм стихотворения –
тоска поэта по ушедшим временам. Оно будто переворачивает весь фельетонный
контекст поэзии Некрасова середины 1840-х, будто срывает с поэта маску сатирика и
прагматика. В этом стихотворении Некрасов возвращает забытые поэтические образы, образы, отвергнутые в «Стишках»: мечта, мрак, горькое раздумье, вечер, луна,
сад, тёмная аллея, долгий поцелуй. Следует напомнить, что стихотворение было положено на музыку Цезарем Антоновичем Кюи, прославившегося изящными романсами на стихи Пушкина и Майкова. Это значит, что и читатель воспринял стихотворение скорее как лирическое высказывание, нежели литературное ёрничество.
Жанр фельетона приучил поэта чутко воспринимать «злобу дня» и оперативно на неё откликаться.
Трагедию рождает голос самого поэта в лирике, переживание своей «мечтательности», говорит в контексте поэзии Некрасова 1840-х годов о преодолении прямой манифестации трагического. Но трагизм сохраняется в восприятии героя, потерявшего себя в мире материальных ценностей.
Поэт одновременно находит нечто, что может оправдывать или хотя бы понять
любую человеческую жизнь порой в самых уродливых проявлениях, и страдает от
понимания её величайшего потенциала человеческой жизни, который так и остаётся
лишь возможностью, часто не воплощённой.
«Трагический герой – носитель принципа, выходящего за рамки индивидуального бытия: некой всемирно-исторической идеи» [Бореев 2002: 69]. Некрасов об67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наруживает трагедию в границах рутины сегодняшнего дня. Понимание абсолютной
антитетичности прагматического сегодня и желание возвышенного в стихах 1840-х
гг. приобретает характер трагического раскола, метание от запрета чувств в жестоком, убивающем живое мире к непревзойдённому по лирическому переживанию
чувству самого героя, которое проявляется уже в поэзии второй половины 1840-х гг.
(«Ты всегда хороша несравненно» (1847)). Эта трагическая несовместимость будет
мучать поэта-гражданина всю его творческую жизнь.
______________________________
Борев Ю. Б. Эстетика. – М., 2002. – С. 67.
Пайков Н. Н. «Человек рутинной жизни» в поэзии Н. А. Некрасова. Статья первая. Этика
жизнестроительства // Русская литература. – 2006. – № 4. – С. 15–30.
Пайков Н. Н. «Человек рутинной жизни» в поэзии Н. А. Некрасова. Статья вторая. Поэтика
и творческая рефлексия. Аспекты духовного мировидения // Русская литература. – 2 007. –
№ 1. – С. 47–72.
Скатов Н. Н. Некрасов.
nekrasov.htm
–
Режим
доступа:
http://nekrasov.niv.ru/nekrasov/bio/ skatov/
Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. – М., 1977. – С. 18–27.
И. В. Неронова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Художественный мир повести
А. Н. и Б. Н. Стругацких «Волны гасят ветер»
в контексте традиции научно-фантастической литературы
Свой творческий путь братья А. Н. и Б. Н. Стругацкие, одни из виднейших
советских фантастов, начинали с рассказов и повестей в жанре научной фантастики
(НФ) в его классическом виде. В произведениях обязательным образом присутствовала научная загадка и подробные описания технических изобретений (так, в первой
повести Стругацких «Страна багровых туч» большое внимание авторы уделили проблеме межпланетных полетов и соответствию описания Венеры научным представлениям о ней, имевшимся в то время). В 1962 г. Стругацкие создают повесть «Попытка к бегству», ставшую поворотным моментом в их творческом методе: писатели
полностью отказываются от традиционного взгляда на фантастику как на средство
популяризации науки: «Мы ощутили всю сладость и волшебную силу ОТКАЗА ОТ
ОБЪЯСНЕНИЙ. Любых объяснений – научно-фантастических, логических, чисто
научных или даже псевдонаучных. Как сладостно, оказывается, сообщить читателю:
произошло ТО-ТО и ТО-ТО, а вот ПОЧЕМУ это произошло, КАК произошло, откуда что взялось – НЕ СУЩЕСТВЕННО! Ибо дело не в этом, а совсем в другом, в том
самом, о чем повесть» [Стругацкий 2004: 679–680].
С этого момента творчество Стругацких формально еще может быть отнесено
к научной фантастике, так как авторы продолжают использовать привычные темы
 И. В. Неронова, 2012
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НФ (космические путешествия, контакт с внеземной цивилизацией) и ее антураж
(действие происходит в будущем или на других планетах). В то же время, благодаря
изъятию научных обоснований и описаний в центре внимания оказывается не научная идея, что составляет основной жанрообразующий признак НФ, а человеческая
психика, законы социального развития, взаимодействие личности и общества. Таким
образом, в творчестве Стругацких после 1962 г. НФ трансформируется в социальнофилософскую фантастику.
Недостаточно исследованная проблема влияния трансформации жанра на
конструирование художественного мира фантастической повести и окажется в центре внимания в данной работе. Такой подход несомненно актуален, так как по увеличивающемуся числу исследований, посвященных как фантастике в целом, так и
творчеству братьев Стругацких в частности, можно судить о возрастающем интересе
к этому роду словесности. В качестве материала для исследования выбрана повесть
«Волны гасят ветер» (1983–1984 гг.), завершающая цикл о мире Полудня, посвященный истории будущего. Этот цикл наиболее близок к традиционной научной фантастике, и анализ последнего произведения Стругацких, соотносимого с данным жанром, позволит проследить эволюцию творческого метода писателей в аспекте
создания художественного мира произведения.
В повести «Волны гасят ветер» Стругацкие создают вариации классического НФ-сюжета контакта с внеземной цивилизацией. Из предшествующих произведений цикла читателю известно, что земляне занимаются «прогрессированием»,
то есть «спрямлением» истории отсталых цивилизаций. События повести начинаются с подозрения героев, что некая цивилизация Странников прогрессирует
Землю. Таким образом, человечество оказывается в положении, выводящем на
новый виток развития проблему вмешательства в историю, поднятую Стругацкими
еще в начале 1960-х годов в повести «Трудно быть богом». Так, Тойво Глумов,
главный герой повести, объясняет свою ненависть к Странникам этическими соображениями, основываясь на собственном опыте Прогрессора: «…боги пришли,
не спрашивая разрешения. Никто их не звал, а они вперлись и принялись творить
добро… И делали они это тайно, потому что заведомо знали, что смертные их целей не поймут, а если поймут, то не примут...» [Стругацкий А. Н., Стругацкий
Б. Н. 2004: 631]. Сюжет оказывается ложным: Странники, которые называют себя
«люденами», – новая человеческая раса, обладающая различными сверхспособностями.
Подобная трансформация традиционного сюжета НФ приводит к изменению
типа персонажей. Во-первых, герой-борец с пришельцами оборачивается образом
рефлексирующего героя, не только раскрывающего тайну, но и постоянно оценивающего свои действия с позиций этики. Сюжет при этом разделяется на две линии:
одна связана с собственно действием, другая представляет динамику внутреннего
мира героя, осмысляющего происходящее. Образ «пришельца» также трансформируется. Если в классической НФ внеземная раса предстает либо дружественной
(«Туманность Андромеды» А. Ефремова), либо враждебной («Война миров»
Г. Уэллса), либо настолько чуждой, что не доступна пониманию («Эдем» и «Солярис»
С. Лема), то людены оказываются не только результатом эволюции человека, но и не
стремятся к контакту, скорее, наоборот.
Изменение типов героев преобразует и структуру персонажного уровня произведения. В традиционном НФ-произведении, посвященном теме контакта цивилизаций, обычно присутствуют два взаимодействующих мира, представляющих две стороны контакта. В рассматриваемой повести Стругацких структура внутренних
художественных миров персонажей сложнее, и организуется она с помощью «до69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кументов», из которых и монтируется произведение. Таким образом повествование
постоянно передается различным персонажам, и каждый из них описывает только
непосредственно доступный ему фрагмент реальности. Тем самым художественный
мир повести конструируется целой иерархией локальных фикциональных миров
персонажей. В основании этой иерархии лежат единичные миры каждого введенного
в текст документа, обладающего собственной дискурсивной и репрезентирующей
системой. Серии документов разного типа группируются вокруг лиц, позиционированных авторами в качестве суммарных субъектов речи. Это задает уровень микромиров в конструкции художественного мира повести.
Объединение миров персонажей по общности взглядов, социального положения и т. д. создает художественные миры произведения еще более высокого уровня
обобщения. В создаваемом документами художественном мире можно выделить четыре подобных мира. Во-первых, это мир Каммерера и Глумова, в котором не вызывает сомнения, что таинственные Странники и в самом деле существуют и действуют
на Земле. Во-вторых, это мир обычных жителей Земли, людей, которые уверены, что
Странников не существует, а если и существуют, то бояться их не нужно. Их позицию отражает, например, мнение Аси Глумовой, жены главного героя. В-третьих,
это мир людей, о проблеме Странников вообще не задумывающихся, организуемый
остальными персонажами повести (например, Бадер, жители поселка Малая Пеша,
«чудаки» из Института Чудаков и другие). В-четвертых, это мир самих люденов. Их
«голосом» в повести становится Логовенко, объясняющий в одной из «фонограмм»
отличие люденов от людей: «Сейчас, когда я сижу здесь и разговариваю с вами, я
отличаюсь от вас только сознанием, что я не такой, как вы. Это один из моих уровней… На других уровнях все другое. Другое сознание, другая физиология… другой
облик даже…» [Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. 2004: 668].
Микромиры повести имеют своих нарраторов-представителей, за исключением
мира люденов-Странников. Единственный представитель этого мира, которому дано
слово, – Даниил Логовенко, он и рассказывает о том, кто такие людены, какова их
деятельность на Земле и каковы их цели. В то же время в записи этого рассказа
существуют лакуны, которые другие персонажи повести восстановить не могут, они
их просто не помнят. «Мы не знаем, о чем, собственно, говорил люден Логовенко
Комову и Горбовскому, но ощущение значительности как бы сказанного чувствуется
очень сильно», – замечает Г. Прашкевич [Прашкевич 1989: 590]. Подобные лакуны
читатель может интерпретировать и заполнять различным образом, но некое ощущение значимости сказанного, но не явленного читателю, и понимание сверхчеловеческих способностей и чуждости люденов остается. Таким образом создается условный мир люденов, только намеченный, но не раскрытый в повести. По сути, людены
остаются в некотором роде фикцией – читатель видит только следы их деятельности,
но не их самих. Такое положение необычно для научной фантастики, так как в произведениях этого жанра именно столкновение миров людей и пришельцев и составляет конфликт, в данном же случае никакого столкновения не происходит. При этом
конфликт повести смещается «внутрь» человечества и героя, постоянно находящегося в состоянии этического выбора.
Прием умолчания, фактически конструирующий мир люденов, используется
Стругацкими и на уровне изображения предметного мира. Художественный мир
«Волн» наполнен фантастическими предметами: кабины нуль-транспортировки,
глайдеры, разнообразная космическая техника. В отличие от традиционной научной
фантастики, все эти реалии только называются, но не описываются, и читатель воспринимает их только как фон разворачивающихся отношений персонажей. При этом
соблюдается необходимая психологическая достоверность описываемого, поскольку
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
читателю реалии художественного мира подаются как уже знакомые. «Повествования, в которых читателю подробно объясняются особенности мира фантазии и предлагаются рациональные подходы, подпорченные одновременной фантазией, лишаются живой автономности… Тогда разрывается единство повествования, ибо нельзя
уже скрыть того, что базовым аутентичным языком описания становится уже не тот,
который представляет феномены фантастического универсума, а тот, который их
истолковывает» [Лем 2004: 459–460].
Итак, трансформация жанра научно-фантастической повести в творчестве
Стругацких приводит к изменению типов героев и персонажей, а также структуры
художественных миров, представляющих стороны конфликта произведения. Сам
конфликт тоже подвергается изменению, становясь внутренним, а не внешним.
Классические для НФ ситуации и образы становятся ложными ходами в развитии
сюжета.
Вся конструкция художественного мира направлена на решение основной
творческой задачи: исследование человека, его психологии и его поступков, проверке героя на прочность в ситуации этического выбора, что является магистральной
линией русской литературы вообще и литературы второй половины XX века в частности. Введение же фантастического элемента выполняет функцию расширения
возможностей реальности, а не самоценно, как часто происходит в научной фантастике. Оно задает такие параметры поля выбора, которые невозможно смоделировать в жестких рамках «реалистической» традиции (как, например, проблема столкновения прошлого и будущего, проходящая через все творчество писателей), что и
составляет сущность социально-философской фантастики.
______________________________
Лем С. Фантастика и футурология. Кн. 1. – М.: АСТ, 2004. – 591 с.
Прашкевич Г. Братья по разуму // Волны гасят ветер / А. Н. Стругацкий, Б. Н. Стругацкий. –
Томск, 1989. – С. 588–592.
Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. Волны гасят ветер // Собрание сочинений: В 11 т. – Т.8.
1979–1984 гг. – Донецк: Сталкер, 2004. – С. 531–688.
Стругацкий Б. Н. Комментарии к пройденному 1961–1963 гг. / А. Стругацкий,
Б. Стругацкий. // Собрание сочинений: В 11 т. – Т. 3. 1961–1963 гг. – Донецк: Сталкер,
2004. – С. 679–702.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Ю. Толоконникова
Борисоглебский государственный
педагогический институт
Жанр иронического фэнтези
как попытка побега в мир добра
(традиции мифа и сказки)
Жанр иронического фэнтези непосредственно оперирует мифологическими
архетипами, сказочными коллизиями, образами и языком. Однако, фэнтези – не миф
и не сказка, и даже не синтез этих двух явлений. Во-первых, потому что в иронических фэнтезийных текстах при наличии явной ориентации на мифологическую модель нет специальной религиозной сакральности. «Даже эпопея Толкиена «Властелин колец» – не сказка, а скорее, попытка создать альтернативную мифологию.
Большой вал фэнтези – это толстые трилогии, детально описывающие дела богов,
воинов, кудесников, в случае Толкиена принимающие форму заменителя библии.
Можно сказать, что фэнтези повторяет филогенез в обратном направлении, возвращаясь к мифическому началу» [Романчук 2003: 47]. Ироническое же фэнтези помещает сакральных персонажей в мир иерокомического эпоса, профанируя их.
Фэнтези, в особенности ироническое фэнтези, – это зачастую создание лишенного привычной логики мира, в котором может происходить все что угодно,
преимущественно гротескно-несообразное. Фэнтезийный мир лишен жесткой причинно-следственной детерминации. Сказочные герои в плане их восприятия четко
разграничены, делятся на добрых (положительных) и злых (отрицательных). Мифологические герои имеют, конечно, амбивалентное начало, но трикстеры – это все же
их двойники, и детерминизм здесь присутствует на различных уровнях. Во всех случаях герой так или иначе побеждает. При этом в прототипических мифологических и
фольклорных сюжетах зло физически погибает, то есть устранено. В классических
фэнтези наблюдается то же самое. К. Мзареулов пишет по этому поводу, что в них
«<…> даже самые сложные проблемы решаются экстремально решительно и примитивно-прямолинейным образом: положительные герои просто убивают любого, кого
сочли своим врагом. Легко убедиться, что на страницах романов-фэнтэзи количество
убийств и литраж кровопролития на порядки превышает масштабность тех же развлечений, встречающихся в научной фантастике» [К. Мзареулов].
В ироническом фэнтези нравственно-оценочная градация героев очень часто
бывает размыта. Иногда положительный герой является таковым только потому, что
так решил автор, но что никак не следует из логики какой-либо шкалы ценностей. То
есть для определения положительного героя не годится ни языческая героическая
шкала, основанная на примате силы и бесстрашия, ни христианская шкала, основанная на добродетелях смирения, аскетизма и всепрощения. Главные герои иронического фэнтези вообще редко бывают несгибаемыми карателями зла или примерами
для героического подражания. В романах М. Успенского или А. Белянина, например,
они чрезвычайно редко применяют высшую меру наказания к злодеям. Они их либо
жалеют и отпускают, наказав предварительно как-либо еще (наказание это чаще всего бывает в виде публичного воспитательного осмеяния противника), либо перевоспитывают и привлекают если не на сторону добра, то на нейтральную территорию. В
романе же И. Чубахи «Железная Коза, или Куртуазные приключения отставной княгини Ознобы Козан-Остра, вдовы божьей милостью Дажбога» весь мир показан как
 С. Ю. Толоконникова, 2012
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постмодернистский хаос. Но это – смешной хаос, и зло в нем такое же смешное. Оно
настолько смешно и нелепо, ненатурально, нелогично и непродуктивно, что с ним и
бороться не надо. Потому, вероятно, роман начисто лишен и положительного героя
(борца со злом) – за его ненужностью. Положительные же персонажи М. Успенского
(тот же Жихарь из «Там, где нас нет», «Время оно», «Кого за смертью посылать»,
«Белый хрен в конопляном поле») и А. Белянина (Никита Ивашов из шестикнижия
«Тайный сыск царя Гороха», Лев Оболенский из романов о багдадском воре, Сергей
Гнедин из двух романов о жене – ведьме и другие) – это не космические защитники
космоса и не влекомые сказочной судьбой герои, вообще не этикетные герои, а почти обычные люди, полные как положительных, так и отрицательных качеств. В них
переплетены и героизм, и трикстеризм. Причем последнего явно больше, и подан он
неизменно в ироническом (без осмеивания, даже в симпатичном) ключе. Этот трикстеризм не носит пародийного начала. Он, скорее, нивелирует героическую пафосность.
Зло в сказочном космосе иронического фэнтези, как мы уже отмечали, по
большей части лишено своей мистической ужасности: оно либо нивелируется ироническим (смешным) описанием, либо иронически же очеловечивается. И оно, как
правило, не является абсолютной категорией. Водяные, лешие и демоны, например,
у Успенского более человечны, чем некоторые люди. И недостатки у них вполне человеческие (например, склонность к алкоголизму, азартным играм, примитивная
жадность, простоватая хитрость и т. д.). В последнем случае налицо, на наш взгляд,
влияние на М. Успенского традиции изображения мифологического и сказочного
мира с его героями, начало которой положено В. Высоцким в его песнях-сказках («О
нечестии», «Антисказка» и пр.) и А. и Б. Стругацкими («Понедельник начинается в
субботу» и «Сказка о тройке»).
Если миф или сказка – это перекодирование реальности, передача в сакрализованном либо в образном виде древних знаний и народной морали, а фантастика –
изображение современных и одновременно вечных особенностей и проблем социума
в будущем, то ироническое фэнтези оказывается абсолютным уходом от реальности
в некий целиком и полностью выдуманный мир. «<…> Фэнтези есть торжество идеи
о том, чем мы больше не являемся – личностями, уверенными в осмысленности своего бытия в осмысленном мире. И тот факт, что этот мир – магический мир, просто
демонстрирует серьезность современного кризиса. Магия – малоуважаемое понятие
в нашем мире <…> И тем не менее, магия – это единственное, что у нас есть, чтобы
вновь обрести чувство осмысленности бытия. И если фэнтези смотрит в прошлое, то
только для того, чтобы попытаться восстановить этот первоначальный смысл жизни,
который ничего не значит для постиндустриального общества» [Романчук 2003: 48].
Сюжеты фэнтези, как правило, используют готовые мифологические и сказочные формы – архетипы, сюжеты, героев, мотивы, темы и пр.
Фэнтезийные серийные тексты представляют собой искусственно сконструированные сказки, лишенные некоего изначально заданного древней ритуальной и
мифологической традицией смысла. Часто они явно сводятся лишь к инсталляциям с
первого взгляда поверхностно воспринимаемых схематичных сказочных заготовок, к
игре с архетипами. Почему же, однако, сказка так сильно повлияла на современный
жанр? Очевидно, потому, что литература инстинктивно тянется к неким незыблемым народным основам духовности, которых так не хватает в жизни, где во многом
стерты грани между плохим и хорошим. И хотя фэнтези тоже не всегда четко эту
грань проводит, однако в нем рисуется герой, который скорее борется со злом, чем
способствует ему. Даже если это современный герой-реалист, попавший в сказку и
орудующий в ней, под влиянием устойчивых сказочных мотивов он сам становится
похож на героя сказки – героя вообще.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В мировой мифологической и сказочной традиции выделен ряд устойчивых
архетипов в области сюжетов, мотивов и образной системы. Выделим наиболее частые и устойчивые из них, используемые в современном ироническом фэнтези.
1. Мотив получения чудесной помощи от некоего фантастического (мифологического или сказочного) существа. Этот мотив очень широко распространен в Европе и Азии. В похожих друг на друга легендах и сказках (как, например, французских,
германских, чешских, русских, так и индийских и прочих) говорится о получении
героем от сверхъестественного существа растительного или животного происхождения даров, которые по вине одаренного героя могут исчезнуть, нежелательно преобразиться или приносить вред. В сказочный фольклор эти волшебные помощники, как
известно, пришли из мифов о божествах, демонах и духах природы и о первопредках, во время инициации помогающих культурным героям. В произведениях иронического фэнтези подобная помощь поступает герою произведения как от представителей доброго (дружественного изначально) мира (волшебных животных, растений и
одушевленных предметов, добрых волшебников, белых колдунов и т. д.), так и от
уроженцев мира зла (вампиров, демонов, упырей, ведьм, бесов, оборотней и прочей
недоброй обычно к человеку нечисти). То есть вектор помощи в ироническом фэнтези
тоже не детерминирован с точки зрения добра – зла.
2. Мотив змееборчества и аналогичные мотивы. Змей – очень сложный по
своему происхождению поэтический образ. В мировой мифологической традиции
змей – часто мудрейший из всех земноводных, ассоциирующийся скорее со злом на
западе, скорее с добром (в виде силы и мудрости) на востоке. В христианской европейской традиции образ змея соединился с образом дьявола. Змеиной сущностью, ее
элементами или связью со змеем обладают и другие враждебные и демонические
персонажи, например, Баба-Яга, Кощей Бессмертный, Соловей-Разбойник. В ироническом фэнтези драконы, как и люди, бывают разными по характеру и наклонностям. Зло в ироническом фэнтези вообще не абсолютно. В трилогии о лорде Скиминоке А. Белянина дракон Кролик ест, конечно, «плохих» героев, но очень рьяно и
убежденно помогает «хорошим» и вообще является весьма симпатичным существом.
Так что змееборчество в ироническом фэнтези хоть и встречается, но в традиционном понимании не слишком актуально.
3. Мотив добывания героем чудесной красавицы при помощи сверхъестественных предметов или существ. Является древнейшим из мифологических и сказочных мотивов как западной, так и восточной традиции. И в жанре иронического фэнтези редкий главный герой произведения обходится без спасения суженой,
плененной неким нехорошим существом демонического происхождения (у Белянина
это, например, Аленушка из семикнижия про Никиту Ивашева из Лукошкина и масса других героинь).
4. Мотив похищения героем невесты. Похищение, как правило, производится
при помощи летучего ковра (восточная традиция), коня или волка (русская традиция) или корабля (например, в русской сказке о семи Семионах). Летучему кораблю
в древнеславянских сказках соответствует ковер-самолет и деревянная птица Гаруди
в восточных. В фэнтези герой иногда просто телепортируется для похищения в нужное место, иногда пользуется традиционным сказочным средством – Сивкой Буркой
или летучим кораблем (например, в романе А. Белянина «Летучий корабль», транспорт у него – Сивка Бурка, и летучий корабль, и даже избушка Бабы Яги).
5. Мотив женитьбы героя на царевне, освобожденной от змея (зла), является продолжением, развитием предыдущих мотивов. К нему примыкает мотив женитьбы героя на красавице, освобожденной им от чар волшебства. Заколдована красавица может быть по-разному – волшебство варьируется от усыпления до
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
окаменения, превращения в лягушку, змею и т. д., иногда красавица переодевается
так, что это существенно затрудняет ее узнавание героем. Варианты этого сюжета
встречаются в восточных, славянских, западноевропейских, греческих и других сказаниях. В ироническом фэнтези брак не всегда венчает сюжет, но всегда в конце него ожидается нечто подобное, и обычно девушка тоже спасена из рук злодея (при
собственном деятельном участии в отличие от сказки).
6. Мотив женитьбы героя на девице после ряда трудных подвигов. К древним версиям этого сюжета относятся, например, мифологическое повествование о
Медее и Ясоне в древнегреческих мифах, любые мифы, связанные с идеей половой и
социальной инициации, включающие рассказ о нелегком добывании героем невесты.
Большинство авторов иронического фэнтези включают в повествование любовные
коллизии и в качестве награды за подвиги дарят герою великую любовь и часто –
честный брак с возлюбленной.
7. Мотив героя – ловкого вора. Мотив этот был известен еще в древнем Египте. В средневековом фольклоре он связывался с Карлом Великим. На Руси мотив
ловкого вора возникает в былинных повествованиях о Вольге, то есть связан с Олегом, а также вошел в некоторые сказки об Иване Грозном. Вообще, мотив воровства
в фольклоре является интернациональным и варианты его актуализации различны.
Главные герои волшебных сказок большую часть волшебных предметов крадут или
выменивают на краденное. В современном ироническом фэнтези образ героя-вора
обогащен и дополнен образами героев-пиратов, героев-бандитов, героевмошенников и др. В фантастике это, соответственно, космические бандиты, космические пираты, космические пройдохи и т. д. Но и классический герой-вор (Багдадский) нашел своего читателя у Белянина: это знаменитый Левушка Оболенский, посрамитель султанов и шайтанов на средневековом Востоке.
8. Мотив получения героем чудесных предметов (Меча Без Имени лордом
Скиминоком у Белянина, например, или волшебного яйца отроком Полелюем у Успенского) является также классическим и в мифологической, и в сказочной традиции. В мифе культурный герой получает эти предметы от божества для поддержки
космического замысла или равновесия, в сказке же оказывается субъектом их перераспределения и улучшает с их помощью свой социальный статус. Герои иронического фэнтези в этом смысле являются гибридными персонажами. Они не являются
первыми земными владельцами волшебных предметов (как герои мифа), скорее получают их в свой черед, подобно сказочным персонажам. Но эти волшебные предметы даются им не как волшебная подачка, а как знак будущей героической судьбы,
которой герой, как позже выясняется, достоин (иногда помимо собственной воли).
9. Мотив сироты, попавшей во власть Бабы Яги или других злых сил. Можно
считать этот мотив смягченным отражением обычая принесения в жертву лучшей
девушки племени – чудовищу (например, дракону), божеству и т. д. Многие подобные жертвоприношения носили ритуально-игровой характер и заканчивались «чудесным» избавлением жертвы, объясняющегося волей богов или после разыгранной
«помощи», идущей от сил природы. Подобные сюжеты встречаются и в мировой
мифологии, и в сказочной традиции. Обычно доброта и милосердие сказочной гонимой сироты становятся причиной появления защитников из окружения или предметов Бабы Яги (Кощея, колдуна и пр.), с помощью которых героиня в конце концов
и убегает от нее. Их современных вариантов подобного сюжета в фэнтези очень
много. Этот мотив реализует, например, и А. Белянин в серии романов о Никите
Ивашове.
11. Мотив встречи героя со злыми потусторонними силами (чертями и пр.) –
отражение дохристианских и христианских представлений о злой силе, демонах и их
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
встречах с человеком. Низшая демонология стала десакрализованной приметой литературы средневековья, а позднее – мистикой литературы барокко, романтизма и
модернизма. В постмодернизм демонология пришла вновь десакрализованной – с
помощью постмодернистской иронии. Кишит нечистой силой и любое фэнтези. Но в
ироническом фэнтези эти злые в традиции существа тоже делятся на собственно
злых, злых в меру и не злых вовсе. Например, очень добрыми могут быть белянинские вампиры или ведьмы (если на них нет чар ночи), а Баба яга у него, или Демон
Костяные Уши у Успенского, или оборотни у Баженова-Шелонина) – лучшие друзья
и помощники для своих подопечных смертных.
12. Мотив встречи героя с мертвецом. На него повлияли мифологические
представления о связи душ умерших и живых людей после смерти первых. В сказках
и мифах разных народов, например, встречаются различные варианты рассказа о
том, как мать-покойница является на землю, чтобы покормить своего осиротевшего
ребенка. В других фольклорных текстах говорится о мертвеце, который выходит из
могилы, по зову любящих его живых, на свидание с ними. При этом мертвец (например, умерший отец) одаривает живого (верного сына или сыновей) каким-либо
сказочным артефактом – волшебным конем, волшебным предметом, наследством,
которое впоследствии обеспечивает верного помощника. Ожившие мертвецы – это
постоянные персонажи различных мистических произведений, встречаются они и в
фэнтези, в том числе и ироническом. В фэнтези вообще, поскольку четких законов
разграничения мира живых и мира мертвых не существует, легко происходит переход через границы жизни-смерти – и туда, и обратно: погибшие герои легко восстают, перевоплощаются, переносятся и т. д. У Белянина Никиту Ивашева одаривает
Сивкой-Буркой именно умерший отец трех трусливых сыновей (вместо них). Жихарь у Успенского попадает в мир Смерти и мертвых, а после возвращается оттуда
без видимых усилий. Скиминок Белянина со Смертью вообще накоротке. Белянинский же казак Илья Иловайский из романов «Оборотный город» и «Колдун на завтрак» не только легко проникает в потусторонний мир и назад, но и находится под
опекой Шлемы и Мони – двух типичных упырей, то есть оживших мертвецовтрупоедов.
Этот ряд общих фольклорно-фэнтезийных мотивов можно расширить. Из
приведенных примеров следует, что ироническое фэнтези по-своему оригинально
использует модель мифа и сказки. Оно использует мифологический и сказочный материал лишь как строительный, отказываясь от заданной изначально модели. Но и
новую культурную модель-универсум, на наш взгляд, представители этого современного литературного жанра не выстраивают. Любая модель предполагает некую
иерархичность, строится на противопоставлении начал. А жанр иронического фэнтези тяготеет скорее к неопределенной амбивалентности, в результате которой откровенное зло может для героя обратиться в добро, дать неоценимую помощь в борьбе
против другого зла. То есть одна из главнейших мыслей современного иронического
фэнтези следующая: зло не окончательно, исправимо, потому что миром все же правит добро – более могучая и неистребимая сила. Возможно, этот посыл иронического фэнтези являет собой не столько пример поиска истины, сколько попытку побега
из безнравственного хаоса современности в некий мир особой высокой нравственности, в котором добро стремится к абсолюту.
______________________________
Мзареулов К. Фантастика. Общий курс. – Режим доступа: http://www.gumer. info/
bibliotek_Buks/Literat/mzar/03.php.
Романчук Л. Сказки и фэнтези – параллели и перпендикуляры // Порог. – 2003. – № 6. –
С. 47–56.
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ КОММУНИКАЦИИ,
РЕКЛАМЫ, СМИ, PR
Л. Г. Антонова
Ярославский государственный педагогический
университет им. К. Д. Ушинского
Способы и средства взаимодействия
в современном коммуникативном пространстве
Коммуникативистика – наука, изучающая систему средств и коммуникативных
функций массовой информации. В силу «молодости», она не имеет единого стабильного названия и именуется по-разному: «наука о коммуникации в разных социальных
сферах», «направление теоретических исследований средств массовой информации и
массовой культуры», «коммуникология», «наука о современном состоянии коммуникативного пространства, способах и cредствах взаимодействия при передаче информации» [Землянова 1999: 88].
Несмотря на видимую «молодость» научного направления, изучающего законы взаимодействия в современном коммуникативном пространстве, система средств
передачи информации как система информационных кодов существовала еще на
ранних этапах цивилизации, где с помощью различных языковых и дискурсивных
моделей (вербальных, визуальных, пластических, аудиальных) решались проблемы
информирования и, как и в настоящее время, формировались у массового потребителя представления и мотивы «о новом знании, оправдывающем ожидания» и «о
важном и прекрасном жизненном учении». Вот почему можно сказать, что, с позиции истории вопроса, предметом исследования коммуникативистики являются прежде всего способы, формы, средства и функции информационного и социальнокультурного взаимодействия: от изучения информационных кодов наскальных рисунков, ритуальных танцев и барабанных языков первобытных времен до изучения
информационных и коммуникативных кодов компьютерного эпистолярия и языка и
стиля современного медиарынка.
Коммуникативистику обычно называют интегративной областью знания, теоретические основы ее синтетичны: ее можно сравнить с большим зонтом, спицами
которого являются теоретические аксиомы филологии, стилистики, риторики, генристики; культурологии, рекламоведения, журналистики; психологии, политологии,
социологии, этнологии, антропологии; информатики и медиакультуры. В настоящий
момент коммуникативистика переживает период своей популярности и востребованности в связи с универсальностью своих инструментальных приемов: она дает
исследователю возможность изучения современных способов и средств передачи
информации и исследования законов взаимодействия в условиях современного коммуникативного пространства.
Новые научные поиски в области успешного взаимодействия в новом
коммуникативном пространстве могут быть связаны, на наш взгляд, с сопоста Л. Г. Антонова, 2012
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вительным анализом классических законов коммуникации и проблемных вопросов современного дискурса.
Остановимся на этом подробнее.
Современное информационное общество, предлагая новые технологические
модели получения и передачи информации, обращается вновь к законам эффективной коммуникации, которые и в новых условиях определяют качественные показатели информационных связей и коммуникативного взаимодействия.
Прежде всего необходимо обратить внимание на диалоговые межличностные отношения, сохранившие свою актуальность и в условиях «технологичной»
информационной структуры современного коммуникативного пространства. Попрежнему оказываются востребованными отношения конгруэнтности при передаче
и получении информации, которые обеспечивают соотнесенность и адекватность
информационного наполнения коммуникативных отношений. Закон адресации информации и в новых условиях ориентирует коммуникантов на поиск эффективных
«диалоговых пристроек» для обеспечения полноты и качества информации при ее
передаче или приеме. Закон конвенциональности обращен к этической, нравственной стороне коммуникативных отношений между отправителями и получателями
информации и регулирует нормативный и статусный уровень этих отношений.
Освоение классических законов эффективного общения необходимо для формирования прочных дискурсивных связей в современном информационном обществе,
для установления прецедента ответственности и создателей, и потребителей информации, для повышения общей коммуникативной культуры членов информационного
общества, их медиаграмотности.
При этом медиаграмотность воспринимается как эталонный и стабилизационный инструмент, понимается как определенный запас знаний об эффективной и
продуктивной коммуникативной деятельности в новых условиях современной коммуникации, где соседствуют и традиционные, книжно-письменные, и электронные,
аудиовизуальные источники получения информации, что отвечает потребностям человека, живущего в условиях научно-технического и социально-культурного прогресса. Так, в частности, медиаграмотность формирует практико-ориентированное
знание, предполагающее усвоение определенной системы коммуникативных правил
и технологических приемов в пространстве новой коммуникации. В первую очередь,
медиаграмотность позволит избежать консьюмеризма [там же: 89] в опытах с информацией: грамотный человек не будет воспринимать информацию потребительски, безответственно, полагаясь лишь на «информационный голод», не осуществляя
оценку содержательно-концептуальной и подтекстовой информации. Критическая
оценка и фактуальной, и, тем более – прагматической информации обеспечивает понимание и защищает языковую личность от информационного манипулирования. В
поисках альтернативы коммуникативистика предлагает нам в условиях коммерциализации информации сохранять и всячески поддерживать персонифицированный
режим информационных отношений. Это позволит устранить зависимость от мнения информационного источника; обеспечит активную прагматическую позицию
коммуниканту, который сможет критически оценить персональный имидж информационного источника и персональный статус журналиста (ученого), что позволит
адекватно интерпретировать полученные сведения.
Не меньшую опасность для современной коммуникации и современного коммуниканта создают некоторые принципы представления информации в современных
СМИ: «принцип вращающей двери» и «принцип вхождения в роль» [там же: 174].
Периодическое повторение одних и тех же новостийных сюжетов, анонсов, рекламных сообщений, в соответствии с эффектом вращающейся двери, постоянно возвра78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щающейся на исходные позиции, снижает, с одной стороны, статус новизны информационного объекта: информация оказывается вторичной, неким информационным
суррогатом, достаточно свободно, а иногда и неверно или искусственно интерпретирующим новостийный первоисточник, кроме того, воспроизведенная неоднократно,
подобная информация начинает восприниматься как действительно заслуживающая
предельного внимания, может оказать сильное коммуникативное воздействие, что
иногда приводит к появлению мифологем в тезаурусе языковой личности. Принцип
«вхождения в роль» также уводит коммуниканта от решения его собственных информационных проблем: ему предлагают роль «зрителя» в хорошо организованном
«информационном театре» с видеоэффектами, эпатажными приемами при подаче
информации. А роль «зрителя» не предполагает строгой и критической оценки сути
приобретаемой информации, от «зрителя» ожидают прежде всего яркой и стойкой
эмоциональной реакции, он, по законам театрального жанра, «обманываться рад».
Медиаграмотность позволяет обратить внимание и на другие возникшие в последнее время приемы организации информационного контекста, которые, в отличие
от предыдущих, положительно влияют на качественные показатели коммуникативной компетентности языковой личности и ее умения эффективно решать вопросы
информационного взаимодействия в новом информационном пространстве.
Прежде всего, следует обратить внимание на такой положительный показатель медиаграмотности, как принцип «обратной связи» [там же: 174], который, например, предполагает серию специальных приемов, действий, обеспечивающих
коммуниканту получение ответных грамотных реакций адресата, потребителя информации. Этот прием включает деятельностные методики тематического и смыслового отслеживания и распознавания информационных координат: от самой простой процедуры установления обратной связи на уровне ответных реакций адресата,
которую должен освоить каждый общающийся, до экспериментальных методик, которые должны быть усвоены и проработаны прежде всего теми коммуникантами,
чьи профессии находятся в зоне повышенной речевой ответственности и кто по своему профессиональному статусу должен демонстрировать обязательный уровень медиаграмотности. К числу этих экспериментальных методик установления обратной
связи следует отнести: работу с фокус-группой; сплошную выборку в ассоциативном
эксперименте; лингво-когнитивный анализ принимаемой информации; исследование
явлений «опущения» или «отторжения» информации и причин, приводящих к этому;
выяснение корректности, точности при передаче информации, соблюдение условий
социальной адаптивности информации и выяснение уровня подготовленности адресата для восприятия предложенной информации.
(Так, например, при восприятии и декодировании рекламного сообщения или
текста медийного источника следует учитывать особую специфическую модель
анализа, которая включает изучение поликодового характера информации, который заложен в рекламном или медиатексте, его структурно-композиционной
оформленности, придающей сообщению завершенность, членимость; в исследовании инструментария речевого и психологического воздействия и оценке качества и
эффективности передачи информации: обратить особое внимание на приемы подачи информации с использованием вербальных кодов (слов, словоформ, заявляющих
определенные концепты мировосприятия человека); с привлечением пространственно-композиционных кодов (специфических жанровых моделей рекламного текста) и в режиме психотехнического кодирования (декодирования) (формирование
или разрушение «образа – я»; создание «идеала – я» адресата.
Интересны и прагматически значимы методики анализа качества медийного
сообщения, которые можно представить как модель поэтапного и детализирован79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного описания рекламного сообщения (текста печатной рекламы) по определенному
плану.
Если перевести прагматические рекомендации в плоскость теоретического
осмысления компетентности современной языковой личности и освоения ею моделей индивидуального декодирования, то можно утверждать, что в ходе аналитического комплексного восприятия информации грамотный коммуникант должен проявить компетентностный подход и быть готовым оценить составляющие
текстового продукта (рекламного или медийного сообщения) в новой (поликодовой)
системе координат: оценить лингвокультурологическую систему отбора составляющих предмета речи; объяснить, как связан предметный код с информацией об
уникальном торговом предложении (УТП) или уникальном информационном поводе
(УИП); выяснить, отвечает ли специфика сообщения особенностям потребительской аудитории и насколько креативно решен отбор сильных и слабых доводов в
защиту УТП и УИП; учтены ли гендерные особенности в представлении аргументов в основном информационном сообщении; оценить, как перераспределены составляющие предметного плана в вербально-образном и визуально-образном ряду
сообщения и какова роль заголовка (слогана) и эхо-фразы как самостоятельных
текстовых микрофрагментов в презентации УТП и УИП и решении задач воздействия и взаимодействия с предлагаемой потребительской аудиторией; понять и
объяснить, какими коммуникативными приемами пользуются авторы данного информационного сообщения, оправданы ли они в режиме требований «достоверности» и «добросовестности» рекламной информации; охарактеризовать и оценить
известные приемы «риторики образа» в решении задач воздействия в рамках медийного сообщения (перифраз, алогизм, градацию; визуализацию предметного кода;
парцелляцию, сегментацию и др.).
Описанные опыты систематического и аналитического описания новых текстовых продуктов формируют необходимые коммуникативные умения современной
языковой личности, «учат» оценивать «качественный порог» предлагаемой информации в новом поликодовом режиме, осмысливать сочетаемость информационных
кодов разных режимов восприятия, выбирать оптимальный режим декодирования,
используя усвоенные примеры авторской «риторики образа» в текстах новой медиаграмматики).
Данные приемы могут быть истолкованы как частные случаи реализации
принципа обратной связи и реализации законов взаимодействия в новом коммуникативном пространстве. Благодаря этой методике, выявляются доминирующие коды в
сознании носителя информации, определяется этнокультурная стереотипность восприятия, «продвигающая» или «блокирующая» получение новой информации.
Положительно следует оценить выдвигаемый современной коммуникативистикой «принцип солидарности и ответственности» [там же: 175] членов современного информационного сообщества. Основная задача использования этого принципа связана с ограничением «вредной», «экологически опасной» для пользователя
информации, соблюдением общих правил НЕТикета, принятых, в частности, отправителями и получателями информации в глобальной информационной сети.
Признание и тем более следование правилам «солидарности и ответственности»,
безусловно, возможно в обществе, где грамотно воспринимается «свобода слова», ее
социальные функции и возможности. В настоящее время можно говорить, например, о
возобновлении интереса к правдивой, экологичной, прагматически ценной информации, для оценки которой экспертами вводится понятие достоверности, а для оценки
позиции отправителя – понятие добросовестности, что должно свидетельствовать о
соблюдении коммуникантами правил корпоративной этики и общественно80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гуманитарных правил, требующих определенной информационной культуры при восприятии, переработке, оценке и передаче информации.
Эффективная и продуктивная коммуникация возможна, если коммуникантами усвоены классические законы взаимодействия и приобретены умения грамотно
воспринимать и оценивать новые информационные продукты, сочетающие в себе
традиционные и специфические приемы коммуницирования.
Если вернуться к идее совершенствования медиаграмотности современного
члена информационного сообщества, то необходимо говорить об освоении приемов
медиалогики и признаков медиажанров: форм передачи информации в особом поликодовом режиме, который предполагает одновременное и дифференцированное
«считывание» информации; понимание особенностей формата нового информационного продукта, атрибутики того или иного специфически нового жанра, особенностей стилевого воплощения авторского замысла в словесном и видеообразе. Можно
и нужно говорить о необходимости усвоения сегодня языковой личностью законов
новой медиаграмматики, которую разрабатывает современное информационное
общество, построенное на новых технологических приемах изготовления и распространения информации.
Названные в статье принципы и приемы только часть арсенала средств
взаимодействия в рамках современного коммуникативного пространства, которые в настоящее время старательно и активно изучаются и описываются коммуникативистикой при характеристике современного прагматического и социальнокультурного дискурса.
___________________________________
Землянова Л. М. Зарубежная
общества. – М., 1999.
коммуникативистика
в
преддверии
информационного
И. А. Балашова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Оригинальные заголовки в «Российской газете»
(психолингвистическое исследование)
Для современного общества информация стала такой же ценностью, как материальные и духовные блага. Информация позволяет человеку лучше ориентироваться
в постоянно меняющемся мире, адаптироваться к нему, получать новые сведения и
использовать их на практике, расширять кругозор, проводить досуг и др. Информацию можно получать из различных источников, но наиболее объективно она представлена в качественной прессе и на федеральных каналах. Качественная пресса выступает не просто продавцом информации, но и инструментом влияния. Главное же
отличие «качественной» прессы от «желтой», по мнению И. В. Юрченко, состоит в
том, что «качественная» пресса стремится к максимальной объективности при передаче информации, использует преимущественно нейтральную лексику, а также для нее
характерна дистанцированность по отношению к читателю, деперсонализированность
и отсутствие признаков устной речи [Юрченко 2010: 146].
 И. А. Балашова, 2012
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В последнее время газеты стали «уступать свои позиции» телепередачам: людям
гораздо проще включить телевизор и получать уже обработанную информацию, не
прилагая особых усилий для ее восприятия и осмысления. Все это заставляет редакторов газет и журналистов приходить к различным уловкам и хитростям, что, в конечном
итоге, приводит к качественной трансформации газетной статьи. В текстах «желтых»
газет происходит качественное и количественное накопление новых экспрессивных
средств и приемов, используемых затем широко во всей прессе, а именно: активно
функционируют тропы, остроумные каламбуры, окказионализмы, формируется адресованность по типу ты-обращений, оригинально трансформируются фразеологизмы, аллюзии, ироничные пародии [Дускаева 2003: 276].
Все чаще к методам привлечения читателей бульварной прессы стала прибегать и «качественная» пресса. Одним из самых действенных методов становятся оригинальные и двусмысленные заголовки, которые привлекают внимание читателей. Как
отмечает Е. В. Власова, «в структуре текста заголовок занимает сильную текстовую
позицию», именно заголовок представляет сжатое содержание статьи [Власова 2005: 7].
По мнению Н. М. Вахтель, современные газетные заголовки «представляют собой речевые акты эмоционального воздействия [Вахтель 2004: 48]. Заголовок статьи, как
пишет Ж. А. Никифорова, выполняет функцию гиперссылки: «это самостоятельный
элемент системы газетного гипертекста, семантически, прагматически и функционально связанный с текстом статьи, но стоящий вне него; являющийся автономным на
ритмическом уровне» [Никифорова 2011: 4–7]. Эта автономность и затрудняет определение их тематической направленности. Иногда, как показывают эксперименты
Ж. А. Никифоровой, статья и заголовок могут состоять в отношениях оппозиции друг
к другу, что отражено в статусе заголовка в структуре газетного гипертекста [Никифорова 2011: 14].
Проанализировать заголовки относительно уровня их автономности – задача
нашего миниэксперимента.
Один из ярких представителей «качественной» прессы – «Российская газета»,
поскольку она имеет статус официального документа Российской Федерации. При
этом «Российская газета» – « издание для читателя, в ней есть все: от новостей, репортажей и интервью государственных деятелей до компетентных комментариев к
документам» (информация с официального сайта www.rg.ru).
Для анализа были выбраны два номера «Российской газеты»: № 212 за 22–28
сентября 2011 года; № 224 за 6–12 октября 2011 года. В пилотажном исследовании
приняли участие 30 человек: 15 мужчин и 15 женщин, подавляющее большинство испытуемых в возрасте от 15 до 30 лет. 12 человек обучаются на первом курсе ССУЗа,
13 человек – студенты ВУЗа, а 5 человек имеют высшее образование.
Респондентам было предложено отнести предложенные заголовки статей
(всего 59) к какой-либо тематической категории: «Экономика»; «Политика»;
«Спорт»; «Медицина»; «Закон, правопорядок»; «Образование, воспитание»; «Общество, социальная сфера»; «Транспорт»; «Техника»; «Религия»; «Семья»; «Российские праздничные события»; «Культура, кинематограф, литература»; «Хобби»; «Памятник»; «ЖКХ»; «Сельское хозяйство»; «Международные отношения»; «Мировые
новости, новости других стран». Кроме того, испытуемые могли выделить те названия статей (не более 5), которые их заинтересовали и которые в дальнейшем они хотели бы прочесть.
Большей частью испытуемых были верно отнесены к соответствующей категории следующие заголовки: «Вирус наступает» (90 % – медицина), «Святыня возвращается» (77 % – религия), «А к вам скорая успевала?» (73 % – медицина), «Перековали мяч на овал» (67 % – спорт), «Тепло взято под контроль» (67 % – ЖКХ), «Год
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
условно» (67 % – закон, правопорядок), «Три поэта и треуголка» (63 % – культура,
литература), «+6,5 процента» (63 % – экономика), «Врачи под дулом пистолета»
(57 % – медицина), «Урожай в кубе» (57 % – сельское хозяйство), «Авторский
шифр» (57 % – культура, кинематограф), «Вери матч» (57 % – спорт), «Вы в наших
верите?» (53 % – спорт), «Форум с двумя известными» (50 % – политика), «Осень
берет за горло» (50 % – медицина), «Рубль попал под Грецию» (40 % – экономика),
«Карета подана» (40 % – транспорт), «Огонь зажгли в Кремле» (40 % – Российские
праздничные события), «Что мне нравится в Америке и американцах?» (40 % – международные отношения), «Получи, малыш, гранату» (37 % – образование, воспитание). Всего только по 20 заголовкам большинству испытуемых удалось верно определить тематическую направленность статей (34 % всех заголовков). Причем в
самих заголовках были слова, позволяющие угадать их тематическую направленность.
Большинством респондентов были отнесены к неверной тематической категории следующие заголовки: «Охота на жильца» (63 % – « ЖКХ» вместо «Закона,
правопорядка»), «Наверху есть мнение» (60 % – «Политика» вместо «Общества, социальной сферы»), «Нашли работу» (57 % – « Общество, социальная сфера» вместо
«Экономики»), «Как собаку-2» (57 % – « Культура, кинематограф» вместо «Закона,
правопорядка»), «От дружбы к размолвке» (50 % – « Семья» вместо «Международных отношений»), «Последняя тайна капитана» (47 % – « Культура, кинематограф»
вместо «Спорта»), «Осенний марафон» (43 % – «Спорт» вместо «Российских праздничных событий»), «От недуг и скорбей…» (40 % – «Медицина» вместо «Религии»),
«Намаз на асфальте» (37 % – «Транспорт» вместо «Религии»), «Банда пенсионеров»
(37 % – « Общество, социальная сфера» вместо «Закона, правопорядка»). Всего 10
заголовков ввели респондентов в заблуждение (17 % всех заголовков).
Остальные 29 заголовков относились испытуемыми ко всем возможным категориям, поэтому четких тенденций выявлено не было.
13 испытуемых не заинтересовались ни одним из заголовков, поэтому не отметили ни одного названия статьи, которую они бы хотели прочесть из предложенных. 7 человек из 17 заинтересовались заголовком «Банда пенсионеров» (тематическая направленность не угадана), 6 человек – заголовком «Получи, малыш, гранату»
(тематическая направленность угадана), по 4 человека – заголовками «Ядерный арсенал ФСЮ» (широкий диапазон возможной тематической направленности), «Компьютерная кулинария» (тематическая направленность не угадана), «Что мне нравится в Америке и американцах?» (тематическая направленность угадана). Ни одного из
17 респондентов не заинтересовали следующие заголовки: «Форум с двумя известными», «А к вам скорая успевала?», «Намаз на асфальте», «Врачи под дулом пистолета», «Перековали мяч на овал», «Тепло взято под контроль», «Урожай в кубе»,
«Святыня возвращается», «Вери матч» (тематическая направленность угадана),
«Нашли работу», «Ваше место с краю», «Осенний марафон», «Охота на жильца»,
«От недуг и скорбей» (тематическая направленность не угадана), «В зоне приема»,
«Поправка на метры», «Стояние на Днепре», «Минимум подрос» (широкий диапазон
возможной тематической направленности). Всего 18 заголовков не вызвали желания прочесть статью с таким названием (31 % всех заголовков).
Подводя итоги пилотажного исследования заголовков статей двух номеров
«Российской газеты», можно выделить следующие моменты:
1. Большинство названий статей в обозначенных номерах двусмысленны и неопределенны, по ним нельзя однозначно определить, к какой теме относится статья.
2. К интересным заголовкам респонденты отнесли такие, которые содержат
элементы несовместимости слов друг с другом («Банда пенсионеров»), сленговые
выражения («Получи, малыш, гранату»), аббревиатуры («Ядерный арсенал ФСЮ»).
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данный вывод соотносится с положением Н. М. Вахтель: наиболее привлекательными становятся заголовки «предельно мало информативно нагруженные, но максимально отягощенные эмоционально с элементами языковой игры» [Вахтель 2004: 48].
М. Шостак в предложенной классификации называет такие заголовки парадоксами и
игровыми заголовками [Шостак 1998: 1–5].
3. Однозначной тематической направленностью обладают заголовки, содержащие в себе яркие слова, относящиеся к той или иной отрасли (например, вирус,
святыня, скорая, поэт, врачи, урожай и т. п.). Но стоит отметить, что эти заголовки
особого интереса у потенциальных читателей не вызывают.
4. В борьбе за аудиторию «качественная» пресса (на примере «Российской газеты») стала прибегать к методам «бульварных» газет – применению двусмысленных заголовков, основанных на парадоксах и игре слов.
_____________________________
Вахтель Н. М. Речевые акты эмоционального воздействия в позиции газетного заголовка //
Вестник ВГУ. Серия: Филология. Журналистика. – 2004. – № 2.
Власова Е. В. Речевая агрессия в печатных СМИ (на материале немецко- и русскоязычных
газет 30-х и 90-х гг. ХХ века): автореф. дис. … канд. филол. наук. – Саратов, 2005.
Дускаева Л. Р. Языково-стилистические изменения в современных СМИ // Стилистический
энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. − М.: Флинта, Наука,
2003.
Никифорова Ж. А. Самоорганизация гипертекста (на материале газеты «Комсомольская
правда»): автореф. дис. … кандидата филол. наук. – Челябинск, 2011.
Шостак М. Сочиняем заголовок // Журналист. – 1998. – № 3.
Юрченко И. В. «Желтая» пресса как отражение массовой культуры // Вестник Московского
государственного областного университета. – 2010. – № 4.
Официальный сайт «Российской газеты». – Режим доступа: http://www.rg.ru
А. В. Дроздов
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Анализ скрытых смыслов публицистического текста
Важнейшим аспектом восприятия любого текста, особенно художественного
и публицистического, является выявление читателем скрытых (неявных) смыслов.
Скрытый смысл – это неявный смысл, открывающийся реципиенту текста не
сразу, а в результате некоторой мыслительной операции, интерпретации воспринятых им языковых единиц, высказываний, текстовых фрагментов по определенным
правилам.
Для описания неявного смысла высказывания или текста в целом используются термины подтекст, намек, имплицитный смысл, имплицитная информация,
второй план, косвенный смысл, скрытый смысл.
 А. В. Дроздов, 2012
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Из этих терминов слово намек – это скорее нетерминологическое слово, которое имеет преимущественно бытовой характер и относится к обыденным ситуациям
(он намекнул на долг, на что вы намекаете, нахал?, но нельзя сказать – в романе писатель намекает на…). Термин подтекст относится чаще к большим по объему
текстам и описывает результат осмысления целого текста (обычно художественного). Термин скрытый (имплицитный) смысл представляется наиболее обобщенным и
удобным, это более обобщенное понятие, оно может быть отнесено к любому типу
текста и к отдельному высказыванию [Стернин 2011: 8-9].
Скрытый смысл выражается автором текста с использованием языковых единиц и конструкций, при восприятии которых реципиентом легко реконструируются
определенные, регулярно актуализируемые в данной культуре ментальные (мыслительные, когнитивные) схемы интерпретации того или иного типа высказываний.
При этом устанавливается содержательная эквивалентность выраженного в тексте
эксплицитного (явного) значения языковых единиц и реконструируемого реципиентом скрытого смысла.
Такие ментальные (когнитивные) схемы восприятия, составляющие существенную часть языкового сознания, удобно назвать рецептивными схемами, то есть
свойственными сознанию людей схемами понимания языковых выражений [Стернин
2011: 13]. Ср. некоторые такие схемы:
Утверждение, категорично противопоставляющее два факта, равнозначно
утверждению о причинной связи между ними:
12000 москвичей не могут получить места в детских садах.
13000 детей иммигрантов ходят в детские сады в Москве.
Мигранты вывозят из страны миллиарды рублей.
Миллионы русских живут в бедности.
Утверждение о том, что некоторое негативное событие произошло после
другого, равнозначно утверждению, что оно является следствием предыдущего события (рецептивная схема «после того – значит вследствие того»):
Семенов ушел из офиса последним. Утром в офисе обнаружили пропажу
принтера.
Побуждение к самостоятельному осмыслению приведенных негативных
фактов равнозначно утверждению данного негативного факта (рецептивная схема
«Думайте сами….»):
Кто захватывает все должности, хлебные места, школы и детсады, где звучат
только фамилии на -нян? Думайте сами.
Напоминание кому-либо, что некто имеет инструмент, средство, оружие,
равнозначно призыву к их использованию:
Армия, помни, у тебя есть оружие!
Здравицы в честь людей, следующих некоторому призыву-лозунгу, равнозначны призыву следовать этому призыву-лозунгу:
Да здравствуют люди, в груди которых один призыв звучит: «К оружию, товарищи!».
Сообщение о доступности чего-либо равнозначно призыву приобрести это:
Вопрос о месте приобретения, как правило, не стоит. Оружие продается у нас
уже чуть ли не на рынках, и при желании достать его не сможет только ленивый.
Категорическое утверждение о наличии некоторого права равнозначно призыву воспользоваться этим правом:
Люди, у вас есть право на протест! и т. д. [Стернин 2011: 16-17].
На примере статьи «Пир на всю “Единую Россию”», опубликованной в общественно-политической газете «Справедливая Россия» № 19 от 23 августа 2011, рас85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смотрим и выявим скрытые смыслы, который авторы «вложили» в этот предвыборный текст.
Статье отведено почетное место в газете, предпоследний разворот, где ее наверняка прочтут. Текст статьи яркий, креолизованный: броский кричащий заголовок,
большая картинка-карикатура (бомжи просятся поесть в «Единой России»), яркий
эпиграф: «Красная икра – любимая еда единороссов»; эмоциональный лид (первый
абзац статьи, содержащий завязку повествования) – « На кормежку делегатов партийного съезда потратят 80 миллионов рублей»; экспрессивные ироничные двусмысленные подзаголовки (Дорогой съезд, Медвежий аппетит), текст насыщен экспрессивными высказываниями, оценками, а также иронией.
Заголовок «Пир на всю “Единую Россию”» актуализирует прецедентный
текст «Пир на весь мир» (традиционное завершение русских сказок) – то есть беспредельное хлебосольство для всех присутствующих, формируется скрытый смысл
беспредельное хлебосольство для членов Единой России (как в сказке).
Первая фраза: «Единая Россия» в очередной раз решила показать жителям
страны свое истинное лицо. Вместо того чтобы выполнять свои обещания и обеспечить россиянам хотя бы возможность стабильно зарабатывать на хлеб с маслом, партия озабочена полнотой желудков своих членов» эксплицитно задает негативную
окраску всему последующему повествованию, запускает механизм кумуляции оценки в тексте.
Фрагменты текста:
«Так, на ближайшем партийном съезде делегатов накормят, по самым скромным подсчетам, на два миллиона долларов»;
«Обойдется все это торжественное мероприятие в среднем в 110 миллионов
рублей. Впрочем, если единороссов не будут кормить, то мероприятие будет стоить
всего лишь 30 миллионов рублей»;
«Важная часть любого съезда – кофе-брейк и обед. В компании «Новиковкейтеринг» сказали, что питание на два дня (по два кофе-брейка и одному обеду в
день) обойдется в 80 млн рублей. Впрочем, в «Единой России» газете «Известия»
сообщили, что в партии могут ограничиться питанием только для журналистов. Но в
реальности этого заявления есть большие сомнения. Еще ни один съезд не обходился
без разнообразного стола для всех участников съезда и шикарных банкетов за закрытыми дверями для избранных»… В том, что грядущий съезд не станет исключением,
сомневаться не приходится»;
«Поэтому 80 миллионов рублей, которые они планируют инвестировать в
собственную пищеварительную систему, делегатам просто необходимы»,
а также эпиграф: «Красная икра – любимая еда единороссов»
в совокупности воспринимаются читателями по рецептивной схеме:
затрата 2 миллионов долларов, 80 млн рублей, употребление красной икры –
большие затраты.
Скрытый смысл совокупности названных фрагментов: На питание делегатов
«Единой Россией» будут потрачены очень большие деньги.
Фрагменты:
«Немаловажной частью съезда является приезд делегатов из регионов, которых нужно разместить в столичных гостиницах»;
«…на размещение 3 тысяч членов придется потратить минимум 13 миллионов рублей».
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецептивная схема: Размещение в столичных гостиницах означает большие
затраты.
Скрытый смысл:
На размещение делегатов будут потрачены очень большие деньги.
Фрагмент:
«В партии власти отказались говорить, сколько человек приедет в Москву
всего на два дня».
Рецептивная схема: Сообщение об отказе кого-либо от предоставления по
поводу некоторого факта равнозначно сообщению о скрываемой лицом негативной
информации по этому факту.
Скрытый смысл: приедет очень много делегатов.
Фрагменты:
«Обойдется все это торжественное мероприятие в среднем в 110 миллионов
рублей»;
«Таким образом, на одного участника «Единая Россия» потратит от 3 до 9 тысяч рублей»;
« … на фоне стремительно нищающего населения столь же активно идут в
рост активы и подкожно-жировые запасы единороссов. Грядущий съезд – яркая тому
иллюстрация»
интерпретируются по рецептивной схеме: Большие траты на общественные
мероприятия свидетельствуют о наличии у проводящих эти мероприятия больших
денег.
Скрытый смысл: у единороссов есть много денег, которые они могут потратить на съезд.
Во фрагментах:
«Вместо того чтобы выполнять свои обещания и обеспечить россиянам хотя
бы возможность стабильно зарабатывать на хлеб с маслом, партия озабочена полнотой желудков своих членов»;
«О них (своих делегатах – прим. автора) «Единая Россия» заботится так, как
по идее должна заботиться о жителях страны, в которой захватила власть»
скрытый смысл интерпретируется с помощью рецептивной схемы: Утверждение, что некто действует определенным образом в интересах некоторой группы лиц так, как он должен был бы действовать в отношении интересов другой
группы лиц, равнозначно утверждению, что некто не действует данным образом в
интересах второй группы лиц.
Скрытый смысл: партия «Единая Россия» не заботится о жителях страны.
Подзаголовки Дорогой съезд, Медвежий аппетит актуализируются в контексте статьи одновременно в двух значениях.
Дорогой съезд: 1. Уважаемый съезд (как обращение, в данном контексте иронически). 2. Обходящийся дорого, дорогостоящий.
Медвежий аппетит: 1. Большой аппетит, свойственный медведям. 2. Очень
большие потребности партии «Медведей».
Подобное употребление создает ироническую тональность текста и вносит
вклад в кумуляцию негативной оценки.
Во фрагменте «…80 миллионов рублей, которые они планируют инвестировать в собственную пищеварительную систему, делегатам просто необходимы» так87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
же наблюдается ироническое словоупотребление – инвестировать в пищеварительную систему, что также формирует негативную оценочность текста. Финальное положение данного фрагмента в тексте – этим абзацем текст заканчивается, то есть
идея выражена в сильной позиции текста – завершает формирование общей негативно-иронической тональности текста и однозначной общей негативной оценочности
текста в целом.
Таким образом, в статье использованы типичные рецептивные схемы [Стернин 2011: 13–17; Баранов 2007: 43–47], а скрытые смыслы играют важную роль в
тексте и способствуют кумуляции негативной оценочности на протяжении всего
текста.
Результирующая кумулятивная оценка – полностью негативна в отношении
«Единой России».
Скрытые смыслы текста:
На съезд приедет много делегатов; На питание делегатов «Единой Россией»
будут потрачены очень большие деньги; На размещение делегатов будут потрачены очень большие деньги; У единороссов есть много денег, которые они могут потратить на свой съезд; партия «Единая Россия» не заботится о жителях страны
в своей совокупности дают результирующий смысл текста (скрытый смысл второго
порядка): «Единая Россия» имеет очень большие финансовые средства, но не заботится о нуждах страны, а расточительно тратит их на свои собственные нужды.
______________________________
Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста. – М.: Флинта-Наука, 2007. – 592 с.
Стернин И. А. Анализ скрытых смыслов в тексте. – Воронеж: Истоки, 2011. – 63 с.
Е. Ю. Колтышева
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Оценочный аспект современного рекламного текста
(на материале англоязычных глянцевых журналов для женщин)
Одной из важнейших характеристик современного рекламного текста (РТ)
является его ярко-выраженная оценочность. Ведь рекламировать – это значит интенсивно, эффективно информировать и позитивно оценивать некий объект [КараМурза 2007: 541]. Оценочность в РТ ориентирована на поддержание прагматически
«заряженного сообщения», целью которого является убеждение/внушение, а результатом – продажа товара или изменение к нему отношения потенциального потребителя. Оценочный компонент – необходимый элемент современной рекламы.
Оценка – это, прежде всего, логико-семантическая категория, соотносимая с
аксиологической шкалой «хорошо – плохо». Также, по определению А. А. Ивина,
«оценка – это умственный акт, выражающий степень соответствия свойств предмета
(явления) какому-то эталону (стандарту)» [Ивин 2009]. В соответствии с этим оценка
определяется как положительная или отрицательная характеристика предмета,
связанная с признанием или непризнанием его ценности с позиций определенных
 Е. Ю. Колтышева, 2012
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ценностных критериев. В оценочном значении взаимодействуют два фактора – объективный и субъективный. Дескриптивная сторона оценочного значения соотносится с объективным принципом отображения действительности, оценочная – с субъективным, в силу чего последняя лишена характера объективной истинности. Таким
образом, оценка противопоставлена денотации по принципу отображения действительности: если дескриптивное содержание отражает реальный, объективно существующий мир, то оценочное – отношение между существующим миром и его идеализированной моделью [Ильина 1984: 16].
Цель современной рекламы – создание «идеальной» модели мира. Этим объясняется ее исключительно положительный пафос. Реклама склонна «приукрашать
действительность и скрывать истинное положение дел» [Шейгал 2000: 197]. При
этом реклама «норовит сжать всеобъемлющий мир человека до одного лишь сегмента, одной его части» [Менегетти 2001: 10], то есть до рекламируемого товара. РТ
должен подчеркнуть значимость, ценность, качество предмета рекламы и его преимуществ перед другими сходными товарами. Поэтому большая часть рекламных
текстов не обходится без аксиологического элемента, при этом оцениваться могут
как достоинства самого предмета рекламы, так и результаты его использования. Для
большинства современных рекламных текстов традиционна субъективная, эмоционально-окрашенная оценочность. При этом для рекламы высокотехнологичных
товаров (новейшие модели мобильных телефонов, аудио-, видеотехника, автомобили
и т. д.), часто принимающей форму научного текста, может быть характерна объективная оценочность. Оценочность в РТ, как правило, экспрессивна и реализуется в
конструкциях экспрессивной оценки подчеркнутым образом, выразительно, так,
чтобы произвести впечатление на читающего.
Оценочность пронизывает как отдельные отрезки текста, так и весь текст в
целом. Лингвистические средства выражения оценки в РТ в высшей степени разнообразны и варьируются от прямых эксплицитных до скрытых имплицитных. Они
включают в себя широкий диапазон языковых средств, используемых в тексте: лексических, фразеологических, грамматических, стилистических.
Наиболее распространенным оценочным оператором в языке является понятие «хороший / плохой» (good / bad). Своеобразие рекламного текста состоит в том,
что он ориентирован только на один из этих компонентов, а именно на компонент
хороший (good). Лексема «хороший» (good) вбирает в себя следующие значения:
«такой, что вполне удовлетворяет (по качествам, свойствам)» (of a high quality or
standard). «Xороший» также обозначает, что качества предмета соответствуют нашему представлению о наборе обязательных признаков для предметов данного класса (having the necessary qualities ). Развитие переносных, вторичных значений слова
«хороший» идет в направлении сужения, конкретизации общего исходного значения.
Так, можно выделить такие значения, как: «красивый, привлекательный» (attractive)
и «доставляющий радость, наслаждение» (giving you a happy or pleasant feeling). В
сочетаниях с названиями предметов или явлений, имеющих количественные характеристики или показатели интенсивности, слово «хороший» получает значение:
«достаточно большой, значительный по количеству, величине, основательный, солидный» (fairly large in am ount, size, range, etc.). Вторичные значения находятся с
первым в отношении включения, т. к. каждый из них можно представить следующим образом: «хороший, потому что красивый» или «хороший, потому что большой», «хороший, потому что полезный»:
Seriously good candies for those c ommitted to better lif estyle snacking. Russel
Stover (Cosmopolitan, November 2008);
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2006).
Good for your skin – great for your look (Body Lotion Dove, Marie Claire, August
Положительная оценка в современном англоязычном РТ передается также
при помощи многочисленных прилагательных и наречий с оценочной семантикой:
beautiful, great, superior, hot, fabulous, gorgeous, exclusive, etc.:
Superior
Preference
FADE-DEFYING COLOR & SHINE SYSTEM (Glamour, December 2007)
Custom Eye Enhancing Shadow & Liner
9 Perfect Shades for Endless Possibili ties! PHYSICIANS FORMULA (Glamour,
March 2008)
Нередко в РТ используются слова, характерные для молодежного сленга:
There’s chocolate that’s yummy
Feels good in your tummy (шоколад Lily O’Briens, Glamour, March 2008)
The MOTO U9. sculptured design, cool reflective finish and exquisite external display…(мобильные телефоны MOTO U9 MOTOROLLA, Glamour, March 2008)
Следует отметить, что для рекламного текста характерны явления преувеличения ценности товара или преимуществ, которые дает его использование, в связи с
чем часто используются лексемы, в семантике которых заключен компонент «очень,
в высшей степени», что, прежде всего, проявляется в сравнительной и превосходной степени прилагательных и наречий. Например:
THE MOST VOLUPTUOUS LIPS EVER!
NEW VOLUME SEDUCTION XL LIP PL UMPER MAYBELLINE (Glamour,
March 2008)
GREY GOOSE World’s Best Tasting Vodka (Glamour, March 2009)
LASHES LOOK LONGER , THICKER, BLACKER (тушь Lash Architect
L’OREAL, Glamour, March 2008)
Every drop is more concentrated (средство для стирки белья Surf, Glam our,
March 2008)
TOURBO BOOST MASC ARA Our fastest lash volume yet (Cosmopolitan,
February 2008)
ALMAY NEW The best of nature for your skin (Glamour, March 2006)
Yummier mummy (COLLAGEN SKIN RE-MODELLER L’OREAL, Glam
March 2008)
our,
Рекламному тексту также присуще использование лексем с компонентом
«очень, весь» (very, whole):
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Introducing New Special K Snack Bites. It’s a whole new way to snack (Glam our, March 2006)
При рекламе товара с установкой на количественные отношения используются числительные и другие слова и конструкции соответствующей семантики:
L’OREAL
GLAM SHINE
6 Hour Brilliant Gloss
«2x more hold than my usual gloss…..Dazzling!»
«Lasts twice as long as my usual gloss…..Dazzling»
Linda Evangelista (Cosmopolitan, February 2008)
A concentrate of beautif ul, intense pigments adorns your lashes, which appear to
have up to 6 times more volume (тушь HYPNOSE ONYX LANCOME, Glam our,
March 2008)
Elvive Colur Protect Light Reflecting System.
Together, the shampoo and masque give you:
+ 80 % colour radiance protection! (Glamour, March 2008)
Достаточно часто категория интенсивности признака выражается при помощи
префиксов super-, extra-, ultra-, которые входят в образование как с качественными,
так и с относительными прилагательными, развивая и усиливая в семантике последних значение качества. Например:
TOURBO BOOST MASCARA
It’s the new super-volum ised, super-maximased, can’t-miss lash look (Cos mopolitan, February 2008)
Иногда эти префиксы выступают в роли значимой части речи:
New
Volume Clubbing Ultra Black mascara, maximum intensity all night long.
BOURJOIS Paris (Glamour, March 2008)
PURE Daily Purifying Discs
PURE EXTRA STRONG (GARNIER, Cosmopolitan, February 2008)
Как один из приемов используются иерархические построения из производных
с префиксами интенсивности, которые создают целую шкалу в определении качества:
Fine. Superfine. Extrafine.
The Fabia Sport from Scoda.
Full of lovely stuff.
With 16’’ Bear alloys, a Sport body kit and a sports seats, the Fabia Sport is full of
even more lovely stuff (Glamour, March 2008)
Оценочность в РТ может создаваться использованием фразеологизмов:
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Rainforest Flowers Pick of the bunch 2006 ( шампунь Herbal Essen ces, Marie
Claire, August 2006)
La crème de la crèm e of lipcolour ( губная помада COLOUR RICHE L ’OREAL,
Glamour, March 2006)
Оценочность в РТ может создаваться использованием различных стилистических приемов: сравнений, метафор, аллюзий и т. п.
2008)
Cравнение: Veet
Get smooth as silk at home (крем для депиляции Veet, Cosmopolitan, February
Daring Definition Mousse Mascara
our, March 2006)
The debut fragrance
M
MARIAH CAREY
AN ETHEREAL PRESENCE
tan, December 2007)
It’s weightless as a bu tterfly Avon (Glam-
CAPTIVATING LIKE A SONG (Cosmopoli-
Метафора:
DALLAS «it’s an outdoor glow … for an indoor gal!» (румяна DALLAS benefit,
Glamour, March 2009)
Rosken SKIN REPAIR The dry s kin specialist (крем для сухой кожи Rosken
SKIN REPAIR, Cosmopolitan, February 2008)
Now that’s a m iracle deep cleansing oil (Deep
March 2008)
Cleansing Oil DHC , Glamour,
Optus Wireless Broadband is your ultimate partner in online time (Optus USB Modem, Cosmopolitan, February 2008)
Clio CAMPUS
1. It’s those shoes.
2. In your size.
3. In the sales (автомобиль Clio Campus, Marie Claire, August 2006)
Особенно часто метафора встречается в названии товара – тушь HYPNOSE
ONYX (LANCOME, Glam our, March 2008, p. 2–3), TOURBO BOOST MASCAR A
(Cosmopolitan February 2008, p. 3), губная помада COLOR FEVER (LANCOME, Marie
Claire, August 2006, p. 26).
Созданию оценочности способствует и особое синтаксическое построение
фразы: порядок слов, восклицательные предложения и вопросы, повторяющиеся
синтаксические конструкции:
OLAY
Brings out the glow,
Screens out the Sun (Cosmopolitan, February 2008)
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100 % Fruit Juice
with a touch of sparkle
100 % Pure Pleasure
www.appletiser.co.uk (Glamour, March 2008)
В следующем примере использован ряд однородных членов предложения,
представляющий список отличий, достоинств и преимуществ товара (белье Intimate
secret):
Our Intimate Secret is o ut – seam free, stitch free, label free, the smoothest fit and
feel ever (Cosmopolitan, February 2008)
Работая на реализацию функции воздействия, синтаксические приемы позволяют передать имплицитно выраженную оценку.
Имеют место и описательные способы передачи высокой степени признака за
счет сложной конструкции, получающей оценочный характер. Например:
INTRODUCING LIGHT’ N FIT WITH FIBER.
So smooth and creamy, you might forget it’s fiber (Cosmopolitan, June 2007)
REVLON HIGH DIMENSION
The beautiful, conditioned, dimensional color you’ve always wanted. Make it yours
(Cosmopolitan, June 2007)
Следующий РТ насыщен оценочными приемами (тушь для ресниц XXL
CURLPOWER):
GET OUR MOST DRAMATIC CURL EVER.
XX-TREME CURL:
NOW UP TO 45’ ANGLE
XX-TREME HOLD:
NOW UP TO 12 HRS
NEW
XXL
CURLPOWER
VOLUME + CURL
12 HOUR CURLING MASCARA
Defy Gravity! XXL CURLPOWER
gives you extra curl for an extra
dramatic oversized lash look!
STEP 1
XX-TREME CURL
POWERCURVE BRUSH
DRAMATICALLY CURVES
UP TO 45’ AND LASHES
LOOK EXTENDED FROM
ROOT TO TIP.
STEP 2
XX-TREME
HOLD
OUR CURL LOCK
FORMULA GIVES
YOU UP TO
12 HOURS OF CURLED
LASH PERFECTION.
NO CLUMPS!
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
MAYBELLINE
NEW YORK
(Glamour, March 2008)
Значительную долю оценочной информации несут невербальные средства.
При этом изображение может выступать в качестве самостоятельного носителя определенной оценочности. В этом случае рекламист «играет» с реальностью, выбирая из нее
то, что представляется наиболее значимым, важным, интересным и способным донести
до аудитории ту часть информации и ту ее оценку, которые ему необходимы. Но значительно чаще в силу расплывчатости, меньшей определенности своей семантики по
сравнению с вербальными средствами визуальные средства нуждаются в дополнительном знании, то есть, в конечном счете, в помощи слова [Анисимова 2003: 31].
Исследование практического материала (2000 текстов рекламы, размещенных
в британских и американских периодических глянцевых изданиях для женщин,
опубликованных в период с 2006 по 2009 гг.) показывает, что распределение оценочной информации между вербальными и невербальными элементами рекламного
текста может быть различным. В одних рекламных текстах основными носителями
такой информации являются вербальные средства, в других текстах оценочность задается визуальными средствами, передающими экспрессию, эмоциональный заряд
текста. В большинстве случаев происходит «соединение, слияние модальных ключей» вербальных и невербальных средств [Анисимова 2003: 34], что и определяет
воздействие рекламного текста на адресата.
Таким образом, в современном англоязычном РТ оценочность сопутствует
положительному эмоциональному воздействию на адресата, стимулирует его дальнейшую активность. Оценочность направлена на «расхваливание» товара, выделение
только его выгодных черт. Для этого используется весь диапазон вербальных (стилистических и синтаксических) и невербальных средств, ориентированных на выражение мнения и оценки.
___________________________________
Анисимова Е. Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация. На материале
креолизованных текстов. – М.: Академия, 2003. – 128 с.
Ивин А. А. Современная логика. – М.: Век 2, 2009. – 384 с.
Ильина Н. В. Структура и функционирование оценочных конструкций в современном
английском языке: дис…канд. филол. наук. – М., 1984.
Кара-Мурза Е. С. Язык современной русской рекламы // Язык массовой и межличностной
коммуникации. – М.: Медиа-Мир, 2007. – 576 с.
Менегетти А. Реклама: факт, корни и власть // Психология и психоанализ рекламы.
Личностно-ориентированный подход. – Самара: Издат. дом «Бахрах-М», 2001. – С. 3–14.
Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. – Волгоград: Перемена, 2000. – 368 с.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. А. Макурина
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Слухи и скандалы
в публичном коммуникативно-речевом поведении «звёзд»
Основной тактикой публичного коммуникативно-речевого поведения «звёзд»
является зрелищность, которая, в свою очередь, достаточно активно реализуется через использование «нетрадиционной коммуникации типа слухов и скандалов» [Почепцов 2000: 392].
«Звёзды», как отмечают исследователи в области имиджелогии, могут сами
порождать скандалы и распространять о себе слухи. «Есть целая система организации скандалов. Кто-то делает это специально, чтобы поддержать свою популярность» – приводит признание одной из «звёздных» персон современности
Г. Г. Почепцов [там же: 392–393].
Ярким примером актуализации данного приёма может служить скандал, который организовала в сфере публичной коммуникации известная балерина Анастасия Волочкова. Его суть можно изложить на примере публикации «Волочкова устроила эротический отпуск на Мальдивах» в газете «Комсомольская правда».
«Анастасия Волочкова предпочитает проводить зимние каникулы в тёплых странах.
В этом году Настя, прихватив дочку и маму, отправилась на Мальдивы. А пару дней
назад в блоге балерины стали появляться ну очень откровенные фотографии», – говорится в данной статье (Комсомольская правда 2011, 14 янв., с. 15). « Когда находишься в столь волшебном месте, как Мальдивы, одеваться не хочется… В раю одежду не носят, – дается там же комментарий самой Волочковой и публикуются
соответствующие фото. – Дорогие папарацци, только для вас! Вы охотитесь за мной,
за звёздами, пытаетесь сфотографировать мои трусы, а ещё лучше словить нас без
них. Как будто у нас есть что-то, чего нет у других. Ню, смотрите!» (там же). Прослеживается определенная модель создания скандальной новости: «звезда» выбирает
ситуативную коммуникативную роль «усталая жертва назойливых папарацци» и
реализует её при помощи коммуникативной стратегии «защита от назойливых папарацци» через использование тактики «опережение назойливых папарацци» – самой
сделать и обнародовать собственные фото в обнаженном виде. Об эффективности
данного приёма свидетельствует то, что подобные «Комсомольской правде» материалы и фотографии были опубликованы практически во всех отечественных СМИ,
поступок Волочковой стал главным событием на информационных лентах, поисковых и почтовых сервисах Интернета, породил множество комментариев в социальных сетях, Живом Журнале и Твиттере.
Однако «связь» известных имён со сплетнями и скандалами, циркулирование
слухов вокруг них не всегда продуцируется самими «звёздами». Данный тип нетрадиционной коммуникации может порождаться и распространяться в массово-информационном дискурсе. «Говорят, даже свою группу «Звуки Му» в начале 80-х Мамонов
собрал, чтобы не спиться», – пишет автор портретного очерка о музыканте и актёре
Петре Мамонове в журнале «ТВ-Парк» (ТВ Парк 2009, №20, с. 11). «Ходят слухи о
Вашем романе с Ксенией Собчак», – интересуется журналист у певца Сергея Лазарева
в интервью для электронных СМИ (Юность 2007, 27 авг., с. 21). В обычной ситуации
слухи, сплетни и скандалы относятся к неприятным для того, кому они посвящены,
 О. А. Макурина, 2012
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
событиям, однако «звёзды» оценивают их несколько иначе. В большинстве случаев
знаменитости поясняют, правдивы или нет слухи, которыми располагают средства
массовой информации. В журнале «ТВ-Парк» даже есть специальная рубрика «Проверка слуха», где подтверждение или опровержение сведений, имеющихся у издания,
даёт либо сама «звезда», либо её пресс-служба, дирекция, продюсерский центр. Вот
лишь некоторые примеры: «Говорят, что… мировой финансовый кризис не обошёл
стороной певицу Софию Ротару. После того как строительство гостиничного комплекса «Вилла София» в Ялте было в очередной раз заморожено, народная артистка
Украины решила его продать. – София Михайловна, неужели всё действительно так
плохо? – Что вы, это чистой воды ложь! Я вместе со своим близким окружением благополучно достроила гостиницу и ресторан на её территории. А скоро планируем её –
гостиницы – открытие и рады будем гостям»; «Говорят, что… Тимати увёл у Влада
Топалова девушку – певицу Амели. Теперь они везде появляются вместе. У молодых
людей завязались настолько серьёзные отношения, что они подумывают уже и о
свадьбе. Мы позвонили в пресс-службу Тимати. – Скажите, это так? – Нет. Во-первых,
Амели бывшая девушка не Влада Топалова, а его друга. И, во-вторых, Тимати с ней не
встречается – просто они из одной компании и периодически вместе тусуются» (ТВ
Парк 2009, №20, с. 6).
В условиях публичного общения «звёзды» нередко пересказывают слухи о себе:
«Разве можно устоять перед красивыми девушками?! Мне только одно непонятно.
Сперва российские газеты дружно записали меня в бабники, потом почему-то в «голубые», а теперь снова обзывают бабником», – говорит хоккеист Павел Буре в интервью
журналу «Мужское время» (Мужское время 2001, №10, с. 30). «Знаете, многие газеты писали, что мы не афишировали своё намерение пожениться из-за моей боязни
потерять поклонниц. На самом деле мы были тогда очень юными, может быть, немного наивными, у нас были такие искренние и чистые отношения, что нам не хотелось
ни с кем делиться. Это было только наше. – Но всё тайное становится явным… – Да,
действительно очень скоро все газеты начали писать сначала о предстоящей, а потом
уже о прошедшей свадьбе. Наши родители, помню, сначала очень удивились, а потом
начали готовиться к торжеству», – говорится в беседе певца и телеведущего Николая
Баскова с журналистом журнала «Окрошка» (Окрошка 2003, №4, с. 4).
Более того, «звёзды» могут даже давать продолжение слухам, «наращивать»
их дополнительными деталями и подробностями. Так, Лайма Вайкуле в одном из
интервью отметила, что самой интересной сплетней о себе считает, что она американский и израильский шпион в одном лице, и добавила: «Шум поднялся ужасный.
Ко мне ночью приезжали полиция, телевизионщики… Хотела подать в суд, но передумала» [Почепцов 2000: 393].
Достаточно популярными являются так называемые сенсационные признания
«звёзд». «Прошлый День рождения из-за алкоголя я встретила в психушке» – под таким
заголовком вышло одно из интервью актрисы Татьяны Догилевой (Комсомольская
правда 2011, 3-10 марта, с. 27). Из этого ряда и новости о недавно родившейся в Америке дочери Филиппа Киркорова, и другие подобные откровения известных людей.
«Звёзды» могут оперировать сплетнями, связанными не только с собственной
персоной, но и с коллегами по профессии. «И вообще я слышала, что Галкин просто не
любит женщин!», – «объясняет» актриса Елена Корикова не понравившееся ей поведение актёра Вадима Галкина во время шоу «Цирк со звёздами» (Юность 2007, 12 сент., с.
21). Знаменитости активно используют и такой не вполне корректный с точки зрения
этикета приём, как обсуждение третьих лиц: они нередко злословят друг о друге в средствах массовой информации, публично оценивают чужие поступки и стиль жизни, открыто высказывают своё негативное мнение, вынося, как говорится, сор из «звёздной»
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
избы. «Мне удивительно наблюдать, в кого превратился тот, кто ещё несколько лет назад был моим кумиром. Конечно, он стал таким не сразу, в нашем небольшом актёрском
мирке все наблюдали, в какую сторону он эволюционировал», – говорит актриса Татьяна Догилева об одном из режиссёров в своём интервью «Комсомольской правде» (Комсомольская правда 2011, 3–10 марта, с. 27).
Безусловно, в сфере публичного общения встречаются ситуации, когда использование нетрадиционной коммуникации типа слухов и скандалов понастоящему задевает чувства «звезд», негативно влияет на их репутацию. Не единичны случаи судебных разбирательств «звёзд» из-за высказываний, фотографий,
видеоматериалов, которые были размещены в широком доступе и стали достоянием
массовой аудитории. Однако мотивом судебного иска с равной степенью вероятности может быть как защита собственных интересов, так и привлечение дополнительного внимания к своей персоне. Актёр Станислав Садальский, одно время отвечавший за скандальный разворот в газете «Экспресс-хроника», отмечает, что любой
скандал творческой личности на пользу [Почепцов 2000: 393]. И действительно, это
достаточно активно привлекает внимание, «подогревает» общественный интерес,
отсюда определенная «потребность» «звёзд» в скандалах и слухах, которые помогают им поддерживать свою популярность, не становиться забытыми массовой аудиторией и даже «знакомить» с собой тех, кто не является поклонником и в целом мало
интересуется поп-культурой.
Использование слухов и скандалов в публичном коммуникативно-речевом
поведении «звёзд», кроме стремления к зрелищности и поддержания имиджа, который, исходя из самого слова «звезда», строится «на нарушении законов повседневности» [там же: 389], обусловлено также действием реальных законов общения и
особенностями национального характера. Речь идет о законах «притяжения критики», «ускоренного распространения негативной информации» и «самопорождения
информации в группе общения» [Стернин 2001: 137–139]. Что касается черт национального характера, то это, прежде всего, искренность русского человека и почти
полное отсутствие тематических табу в общении [там же: 203–241].
_______________________________
Почепцов Г. Г. Имиджелогия. – М., 2000.
Стернин И. А. Введение в речевое воздействие. – Воронеж, 2001.
Е. Б. Ромакин
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Интродукция языковой личности в блоге
Сегодня трудно найти человека, которому не были бы знакомы слова «блог»,
«блоггер» или «блогосфера». В политическом дискурсе последнего времени постоянно появляются данные слова, ставшие практически повседневными и общеупотребимыми. Часто блоггеры становятся популярными людьми, причем, известными не
только в Интернет-пространстве: весь спектр масс-медиа пестрит сообщениями и
новостями о популярных блогах и «скандально известных» блоггерах (например,
 Е. Б. Ромакин, 2012
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
блоггер А. Навальный в настоящий момент находится на «пике популярности» только благодаря частоте упоминания его в СМИ и периодическим «разборам» его блога
в медиасреде).
Мы должны признать возрастающую роль Интернета в жизни человеческого сообщества, и хочется заметить, что именно блоги как разновидность Интернеткоммуникации начинают перехватывать пальму первенства у других коммуникационных
интернет-ресурсов: электронных периодических и справочных изданий.
Любопытен сам по себе факт, что некоторых общественно активных персон
стали называть «блоггерами» за определяющий признак медийной личности: блоггер –
«имеющий отношение к блогосфере». Обратим внимание: за основу «коммуникативного портретирования» берется не профессия человека (например, токарь шестого
разряда), не его должность (например, министр внутренних дел или главный геральдмейстер), возраст или вероисповедание, или принадлежность к определенным олигархическим круга (уровень доходов, титул, политическая или социальная принадлежность), а средства интродукции и самореализации языковой личности в медийном
пространстве; показатель рейтинга популярности данного блоггера в блогосфере
сравнительно с другими блоггерами (так, например, появилась и устойчивая языковая
единица оценки популярности – «блоггер-тысячник»).
Можно предположить, что за последние пять-семь лет мироощущение людей
и их представление о языковой личности, ее презентационной культуре и показателях
успешности и известности претерпели существенные изменения. Сегодня важным показателем успешности языковой личности является, в том числе, способ активной и
продуктивной коммуникации языковой личности в медийном пространстве.
Для изучения языковой личности в системе масс-медиа нам представляется
оправданным, помимо изложения теоретических аспектов указанной проблематики,
непосредственное обращение к материалам сетевого дневника какой-либо известной
личности, яркому представителю блогосферы.
Рассмотрим на конкретных примерах, какими способами и средствами формируется «коммуникативный презентационный и репутационный капитал» конкретных личностей в блогосфере.
Представляет огромный практический интерес блог Артемия Лебедева (блоггер
«tema», что равнопроизносимо и как «тёма», и как «тема»). Блоггера А. Лебедева можно
рассматривать и как «пионера» блогосферы, как старожила Интернета, и как блоггерапровокатора, постоянно поражающего нас актуальным знанием современности.
Второй блоггер – Евгений Гришковец, известный также, скажем, как актер
оригинального разговорного жанра (аудиоверсия спектакля «Как я съел собаку» –
наглядный образец творчества Е. Гришковца вне Интернета).
Интересно отметить, что понятие языковая личность блоггера абсолютно не
лишено театральности: блоггер зачастую меняет «маски», «роли», средства и методы «пристройки» к адресатам – партнерам по виртуальной коммуникации. Текст
блогов в большинстве случаев является поликодовым (например, фото Артемия Лебедева на сайте tema.ru в образе «полководца» или постановочные ролевые фотографии со смешными и философскими рассуждениями в блоге Гришковца). Имеет
смысл уделить внимание и коммуникативной личности блоггера в направлении выбора им определенной «маски», поскольку, как показывает текст блога, постоянно
используются автором внеязыковые средства и способы самовыражения.
Заметим, что «маска» блоггера имеет все шансы меняться часто и весьма успешно. В этом плане Гришковец-актер и Гришковец-блоггер более похожи, нежели
блоггер Лебедев и Лебедев как вип-персона на некотором телеканале. Гришковец в
меньшей степени склонен к смене однажды выбранной имиджевой манеры, в то
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
время как Артемий Лебедев стремится быть непохожим в коммуникативных ситуациях реальных и виртуальных, а в своих интервью активно поясняет причины такого
широкого выбора лексических пластов для Интернет-проекции собственной языковой личности.
«Многоликость» блоггера, его несхожесть с личностью реально существующего человека дают веский повод задуматься над вопросом: важен ли и до какой
степени для Интернет-коммуникации реально существующий человек? Что блогкоммуникация дает личности «автора», чем так привлекает «читателя»? Почему в
этом виртуальном пространстве так успешно работает принцип непрерывного и заинтересованного диалога?
Конечно, прикладные вопросы и наблюдения необходимо дополнить аналитическим описанием теоретических дефиниций комплексного понятия «языковой личности», которые сформулированы на сегодняшний день исследователями указанной
темы. Нет сомнения в том, что языковая личность блоггера как объект исследования
должна быть представлена в контексте изучения проблем коммуникативного поведения и коммуникативной компетентности, медиаграмотности и медиапространства,
ее коммуникативные опыты должны быть рассмотрены в рамках современной Интернет-жанрологии (с акцентом, конечно же, на блоги как яркую разновидность субъективного Интернет-жанра). Затем целесообразно обратить внимание на имиджевые и
жанровые параметры языковой личности, речевое поведение (в том числе, определение его места в типологии речевых культур, в коммуникативно-прагматическом и
культурологическом аспектах).
При изучении конкретной языковой личности блоггера необходимо будет исследовать способы и средства моделирования и репрезентации личного «Я» пишущего, выделить наиболее характерные жанры языковой личности и особенности их
употребления, определить состав «личностных комплексов» языковой личности: установить тип речевой культуры языковой личности, выбираемый языковой личностью уровень общения, влияние гендерных характеристик языковой личности на
формирование речевого поведения, что позволит обобщенно сформулировать лингвокультурный типаж блоггера.
Заданная тема исследования позволяет выяснить, какие характерные особенности языковой личности блоггера дополняют и расширяют заявленную проблематику
описания современной языковой личности в условиях современного коммуникативного
пространства. В ходе анализа блога (и с позиции адресанта, и с позиции адресата) по
предложенным параметрам можно прийти к выводам относительно интродукции языковой личности в блоге: оценить, как она проявляет себя в режиме непрерывной самопрезентации в виртуальном диалоге. Дискурс изучаемого блога как частного случая медиапространства целесообразно сравнить по схожим и / или тождественным
параметрам с другим блоговым пространством. С точки зрения имеющегося теоретического осмысления блог, на наш взгляд, дает наилучшую возможность языковой
личности реализоваться в медиапространстве, добиться своих специфических коммуникативных целей и задач самопрезентации и саморазвития. Безусловно, есть и спорные вопросы: если блоги есть проекция речевого поведения, то является ли блогкоммуникация «ретрокоммуникацией» или она перспективна по отношению к коммуникации в классическом ее понимании; могут ли быть эти процессы взаимоинтегрированы; что именно задает стиль, тематику и темп в виртуальном диалоге.
Представляется бесспорным, что появления и проявления языковой личности в
медийном пространстве расширяются последнее время в геометрической прогрессии,
вот почему необходимо анализировать и понимать контекст и инструментарий интересующего нас медийного пространства и медиаграмотности в проявлени языко99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вой личности в указанном новом интернет-жанре – блоге. Интерактивность, многофункциональность и обусловленное рядом известных причин активное развитие блогосферы призывает изучать это коммуникативное явление не только с теоретической,
но и с сугубо прикладной точки зрения.
Изучение инструментария одного автора-блоггера, его основных и характерных «правил» речевого поведения и сравнение с другим блоггером и его жанровыми
опытами позволит, как нам кажется, прийти к обобщенному результату – сформировать модель описания своеобразной языковой личности виртуального коммуникативного пространства.
И. А. Стернин
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Дискуссионные проблемы
лингвистической экспертизы текстов рекламы
С использованием русского языка в рекламе связаны несколько положений
«Закона о рекламе» и «Закона о государственном языке».
ЗАКОН О РЕКЛАМЕ, статья 5, часть 5, подпункт 1:
В рекламе не допускаются:
1) использование иностранных слов и выражений, которые могут привести к искажению смысла информации.
ЗАКОН О РЕКЛАМЕ, статья 5, часть 6:
В рекламе не допускается использование бранных слов, непристойных и
оскорбительных образов, сравнений и выражений, в том числе в отношении пола, расы, национальности, профессии, социальной категории, возраста, языка человека и гражданина, официальных государственных символов (флагов, гербов, гимнов), религиозных символов, объектов культурного наследия (памятников истории и
культуры) народов Российской Федерации, а также объектов культурного наследия,
включенных в Список всемирного наследия.
ЗАКОН О РЕКЛАМЕ, статья 5, часть 11:
При производстве, размещении и распространении рекламы должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, законодательства о государственном языке Российской Федерации (часть одиннадцатая в ред. Федерального закона от 18.12.2006 № 231-ФЗ).
ЗАКОН О ГОСУДАРСТВЕННОМ ЯЗЫКЕ (1 июня 2005):
Ст. 6. При использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, за исключением
иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке.
Использование языка как государственного – это использование в публичной,
общественной сфере. Любое использование языка для рекламы – это его использо-
 И. А. Стернин, 2012
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вание как государственного, поскольку оно публично, рассчитано на неопределенный круг лиц.
Нарушения всех этих требований в рекламной практике имеют место и могут
стать предметом лингвистической экспертизы при разбирательстве в суде.
Использование иностранных слов и выражений, которые могут привести
к искажению смысла информации.
Это довольно неопределенное положение, требующее толкования и ситуационного анализа. Но такие случаи бывают:
Запепсуй мегахит
Здесь информация широкому кругу потребителей непонятна.
В рекламе не допускается использование бранных слов, непристойных и
оскорбительных образов, сравнений и выражений…
Слово хреновуха относится к разряду вульгарной лексики.
Нормативная – это литературная и разговорная лексика, которая допустима в
любой ситуации употребления. Она допускается нормами литературного языка.
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ненормативная лексика – это лексика, допустимая в ограниченном числе ситуаций употребления (сленг, жаргон, просторечие, вульгарная, грубая и нецензурная). При этом вся эта лексика не может употребляться в публичной речи, она не допускается нормами литературного языка.
Классификация лексики
по нормативности, стилистической отнесенности и
морально-этической приемлемости
по нормативности
по стилистической
отнесенности
нормативная
(допустима в
любой
ситуации
употребления)
литературная
и
разговорная
ненормативная
(допустима в ограниченном числе ситуаций
употребления)
сленг (тачка,
(разборка,
наезжать,
прикольно)
Жаргон
(лох, клава,
шпора,
отстой,
жесть)
Просторечие
(ихний,
сиськи,
вскорости,
справить,
заиметь,
взаправду,
садануть,
невпроворот,
шляться)
по моральноэтическому
приличная
критерию
(допустима в
(допустиобщественном
мости в
месте)
общественном
месте)
сниженная
вульгар- бранная
(сволочь,
ная
(харя,
подлец,
рожа,
дрянь,
пузо,
ублюдок,
жопа)
сука,
дерьмо,
урод)
нецензурная
5 слов и их
производные
грубая
сквернословие
некультурная (неуместна, не
неприличная
рекомендуется к использованию в (табуирована,
общественном месте)
полностью
запрещена к
использованию в
общественном месте)
Выражение Разгон хреновухой – нарушает требование не использовать ненормативную лексику. Хреновуха – это вульгарная лексика, она относится к ненормативной; ее употребление нарушает нормы использования русского литератур102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного языка как государственного. Кстати, то же может быть сказано и о слове разгон, которое имеет жаргонное значение – «начать попойку, выпивку».
В тексте рекламы не должно быть орфографических, лексических, грамматических ошибок – это нарушение норм русского литературного языка.
Должно быть – дневное прЕбывание (местонахождение), прибывание – это
приезд.
Сентиментальный – способный растрогать, умилить, быстро приходящий в
умиление, способный расчувствоваться. Но слова сентименты нет в русском литературном языке.
Должно быть, очевидно, сантименты – проявление излишней чувствительности.
В тексте рекламы не должно быть иностранных слов, которые могут
быть заменены на русские «аналоги».
При всей странности этой части статьи «Закона о государственном языке» (в
лингвистике нет понятия «аналог», есть синонимы), она тоже может быть применена
при рассмотрении текстов рекламы.
Приведенный выше рекламный слоган Запепсуй мегахит нарушает данное
требование, поскольку это слова, образованные на иностранной основе – хотя какие
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конкретно русские слова здесь должны бы были быть употреблены, сказать трудно,
поскольку смысл слогана широкому кругу реципиентов рекламы непонятен.
Однако хотим подчеркнуть, что далеко не все случаи использования иностранной лексики подлежат правовому регулированию. Надо иметь в виду особенность рекламы как жанра текста, имеющего свои закономерности, и проявлять умеренность в правовом вмешательстве.
Есть удачные примеры использования иностранной лексики в рекламе.
Например, реклама компьютерной фирмы РЭТ:
Здесь как раз непонятность иностранной лексики используется как маркетинговый прием: нагнетанию непонятности противопоставляется простое и понятное предложение фирмы РЭТ.
Правоприменителям важно проявлять умеренность в правовом вмешательстве
в рекламную деятельность. В обществе есть многочисленные «надзиратели» – пенсионеры, которые с пристрастием ищут ошибки и нарушения, скрытые смыслы в
текстах СМИ, хотят быть «святее папы римского». Не надо у них идти на поводу и
искать нарушения языковых норм, грубые ассоциации с пристрастием.
Например, пивоваренная компания «Балтика» заплатила 100-тысячный штраф
за слово скука в рекламе. Антимонопольщики Самары рекламу признали неэтичной
и оскорбительной.
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Самарцы несколько месяцев подряд смотрели по телевидению рекламу лимонада CrazyКола со слоганом «Замочи эту скуку!». Нашелся телезритель, который
этой рекламой оскорбился и написал заявление в антимонопольную службу – слово
«скука» напомнило ему обидное ругательство – « сука», которое, хотя и является
цензурным, но, по его мнению, оскорбляет простых слушателей.
Работники УФАС провели лингвистическую экспертизу. Специалист в языковой области сделал вывод, что «…словосочетание «Замочи эту скуку!» может вызывать у самарцев случайную фонетическую ассоциацию со словосочетанием «замочи эту суку»…».
Представители Самарской региональной Коллегии Большого Жюри Союза
журналистов посчитали, что выражение является перефразировкой вульгарной, ненормативной словесной формы, что делает ее неэтичной и оскорбительной. Компании «Балтика» придется заплатить штраф – 100 тысяч рублей, сообщает прессслужба Самарского УФАС (http://kp.ru/online/ news/970664/).
Другой пример. В Туле в 2008 г. в газете «Слобода» пенсионерка нашла рекламу средства от похудения (размером 3х4 см), в которой в слове похудение была
пропущена буква Д, и подала в суд на редакцию за употребление нецензурного слова, что нарушает закон о рекламе.
Суд оштрафовал газету «Слобода» на 60 тыс. р. за нарушение закона о рекламе – употребление бранных и непристойных слов, хотя такого бранного или непристойного слова в русском языке нет, что подчеркнула Гильдия лингвистов-экспертов
в своем заключении.
Необходимо иметь в виду, что внимательные люди могут найти что угодно в
словах, вырванных из общего контекста рекламного произведения. А суд, наоборот,
может не увидеть очевидного.
Например, суд в 2004 г. не признал рекламой наркотических средств, рисунок
и надпись на футболке:
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Все идет по плану» – футболка с изображением конопли.
Также продавалась водка «Каннабис», на черной картонной упаковке которой
был изображен лист конопли, в бутылке на дне были конопляные зерна, а на упаковке был представлен текст:
«Водка «Cannabis». Крепкий алкогольный напиток, настоянный на натуральных конопляных зернах. Этот напиток для истинных ценителей необычных и острых ощущений. Терпкий, горький и ароматный, он рождает необычные чувства,
раскрепощает разум и дает ключ к таинствам. Попробуйте этот чудесный напиток, но не забывайте о его удивительной силе. КОНОПЛЯНАЯ НАСТОЙКА».
Суд, однако, тоже не признал этот текст рекламой наркотических средств.
В заключение укажем на некоторые нерешенные проблемы экспертного анализа рекламных текстов.
1. Проблема адресности рекламы.
Если реклама адресована молодежи – можно ли использовать в рекламном
тексте молодежный жаргон? Ведь он нарушает нормы русского литературного языка
(Закон о государственном языке).
Но если признать, что реклама адресована именно молодежи, тогда «Запесуй
мегахит» можно рассматривать как обращение к молодежи на понятном ей языке.
2. Проблема юмора.
Некоторые языковые и содержательные нарушения могут быть обусловлены
языковой игрой, целью создания комического, это привлекает к рекламе, усиливает
ее воздействующую функцию, и это должно допускаться.
Например, есть телевизионный ролик с рекламой «Импазы»:
Мужчины вынимают из карманов упаковку «Импазы» и с гордостью кладут
ее обратно. Затем выходят с работы на улицу. При этом диктор говорит, что
с «Импазой» можно смело «идти домой или по делам». Один из персонажей при выходе с работы идет направо. А второй, с цветами, поколебавшись немного у выхода, сворачивает налево. Актуализируется фразеологизм пойти (ходить) налево.
Скрытый смысл: с ИМПАЗОЙ мужчине можно «ходить налево».
Этот смысл не все заметят и поймут. Но этот прием украшает рекламу, делает
ее более эффективной, тонкой для посвященных, для тех, кто догадался, но при этом
не оскорбляет нравственность, не призывает к супружеской неверности, не является
использованием непристойных сравнений или образов – это юмор.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом:
1. При экспертизе рекламного текста необходимо обязательно учитывать
специфику рекламы как жанра текста.
Нельзя, например, требовать от текста научной статьи в специальном журнале, чтобы он был простым по содержанию и не содержал терминов и иностранных
слов – это жанр научного текста; нельзя требовать от бытовой речи, чтобы она не
содержала разговорных слов и выражений, экспрессивных оборотов и т. д. – это
жанр разговорной речи.
Аналогично нельзя требовать от рекламы, чтобы она была только на чисто литературном русском языке. Реклама должна быть экспрессивна. В ней принципиально
должны допускаться определенные отклонения от литературной нормы. Нельзя
предъявлять к рекламному тексту требований «языковой стерильности» – он должен
сохранять признаки рекламного текста, иначе он не будет эффективным. Допустимы
преувеличения, языковая игра, экспрессивные слова, неожиданные сравнения, образование новых слов, нестандартные рифмы, юмор.
2. При оценке рекламы надо учитывать впечатление от всего текста, а не
от его отдельных элементов.
Экспертиза, оценка любого текста, и рекламы в том числе, должна опираться
на анализ общего, обобщенного впечатления от всего текста. Нельзя придираться
к отдельным элементам, анализировать только отдельные детали, протестовать против отдельных деталей или элементов, отдельных фраз или сравнений.
3. В спорных случаях надо использовать психолингвистический эксперимент с
рекламным текстом.
При экспертизе рекламного текста можно и нужно в сложных случаях использовать эксперимент для оценки производимого рекламой впечатления, формулирования передаваемого рекламой обобщенного смысла.
Важно, какая информация в результате передана всем текстом рекламы в совокупности с визуальным рядом и аудиорядом, а не его отдельными элементами.
Это можно определить психолингвистическим экспериментом с целостным текстом.
К. А. Хабатилова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Медиаграмотность
как явление социокультурной реальности
Лексема «медиаграмотность» появилась в современном русском языке сравнительно недавно, и ее появление объясняется динамичным расширением сферы использования средств массовой информации в контексте социокультурной коммуникативной практики. Появление нового понятия повлекло за собой и большое
количество различных мнений и умозаключений о смысловом наполнении этого
термина. Постараемся пояснить и оценить это понятие c учетом требований современной науки.
 К. А. Хабатилова, 2012
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Основным условием появления этого понятия стала социальная среда и ее неотъемлемая часть – медиапространство. Современный человек оказывается включенным в окружающие его информационные потоки, порожденные различными
проявлениями массовой коммуникации. Как следствие, в сложившейся ситуации ему
приходится выбирать необходимую именно для него информацию из того информационного потока, который ежедневно «обрушивается» на каждого из нас; он поставлен перед необходимостью анализировать поступающие сообщения, решать для себя важнейшие прагматические вопросы: о востребованности поступившего сигнала
именно для него как социального субъекта, о способе сохранения этого информационного сигнала в памяти, о принципах реагирования на поступивший информационный посыл.
Вот почему можно говорить, что медиаграмотность мыслится как явление
глубоко и сугубо социальное и, соответственно, чрезмерно важное для современного
индивидуума как активного члена современного информационного сообщества.
Вопросы теоретического обоснования нового термина, безусловно, неоднократно ставились в теоретическом и прагматическом аспекте научной практики, однако однозначного мнения об основных постулатах его содержательного терминологического поля на сегодняшний день, к сожалению, еще не сложилось.
В целях выявления основных составляющих исследуемого понятия нами был
избран практический подход, базирующийся на анализе той ситуации, которая характерна для социального учебно-научного пространства, субъектом которого является каждый из нас. Еще несколько десятилетий назад школьники и студенты различных учебных заведений использовали в качестве основного источника получения
знаний учебную литературу, изложенную на бумажном носителе. На сегодняшний
день все изменилось: в условиях компьютеризации образовательного процесса и появления большого количества нового оборудования, которое стало доступным практически для каждого обучающегося, медиатекст пришел на замену традиционному
письменному тексту и стал основной составляющей процесса получения новых знаний. Главным источником медиатекста на современном этапе, безусловно, необходимо назвать интернет, то есть безграничное информационное пространство, в котором необходимо уметь не только ориентироваться, но и успешно работать. Вот здесь
и приходит на помощь – медиаграмотность как практикоориентированный комплекс
умений для получения информации в новых, медийных, условиях ее хранения и распространения.
Однако, как показывает практика, расширение информационного поля и возникновение больших возможностей в сфере получения необходимых для образования знаний отнюдь не решили проблему качества образования современной российской молодежи.
Главным образом такое положение дел, на наш взгляд, связано с неумением
среднестатистического российского школьника или студента читать и анализировать медиатекст, сравнивать и обобщать информацию, представленную в нескольких медиатекстах. Такая ситуация свидетельствует о том, что медиаграмотность все же должна быть следствием медиаобразования, на которое следует сделать
особый акцент при обучении школьников, студентов в том или ином учебном заведении. С точки зрения построения образовательного процесса, является парадоксальным то обстоятельство, согласно которому обучение восприятию и пониманию
письменного текста, изложенного на бумажном носителе, занимает годы, вместе с
тем, обучение медиатексту как принципиально новому и эффективному носителю
информации на сегодняшний день учебные заведения должного внимания не уделяют.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Следует особенно подчеркнуть тот факт, что проблема чтения и восприятия медиатекста не является единственной при изучении явления медиаграмотности.
Другой не менее важной стороной исследуемого явления является процесс
создания медиатекста. Многие специалисты в области современной массовой коммуникации, и в частности рекламной и PR- деятельности, не обладают, к сожалению,
необходимыми знаниями, навыками и умениями в области медиакультуры и, соответственно, не в полной мере добиваются поставленных перед собой целей – эффективного информирования о тех или иных товарах или услугах, грамотного решения вопросов дискурса массовой коммуникации.
Согласимся, что процесс построения рекламного текста требует соблюдения
не только определенных правил и норм, обычно предъявляемых к текстам такого
рода, но и наличия у создателя такого текста «языкового чутья» и «языкового вкуса».
В первом приближении к рассмотрению этих понятий различие между их содержанием кажется несущественным, однако мы считаем, что они требуют раскрытия и
разграничения. Безусловно, то и другое понятие определяют наличие у индивидуума
высокой коммуникативной компетентности: семиотических и специфических лингвистических знаний. В то же время явление «языковой вкус» сопряжено, на наш
взгляд, с умением правильно выстроить свою коммуникативную позицию, используя
языковые средства, выбрать уместный для того или иного медиатекста стиль, лексику.
Заметим также, что понятие «языковое чутье» в большей степени относится к уровню восприятия текста: человек, обладающий языковым чутьем, может отличить качественный, продуманный текст от поверхностного, «сделанного на скорую руку».
При этом следует особенно подчеркнуть именно психолингвистическую природу
этих понятий: языковому вкусу или языковому чутью невозможно научить; как таковых, нет и правил, способствующих грамотному созданию и (или) восприятию медиатекста. Каждый из нас по-своему мыслит и воспринимает те или иные социальные явления в режиме медиареальности. Медиатекст является, на наш взгляд, тонкой
материей, включающей в себя и идеальную составляющую, и реальную, а именно: и
мыслительный процесс индивидуума, и качественное его выражение в виде визуального и (или) аудиального продукта. При этом и создатель текста, и получатель медиатекстового сообщения индивидуально (субъективно, персонально) подходят к его
восприятию или созданию, и, следовательно, индивидуально-психологическая черта
языкового вкуса или языкового чутья является неизбежной и, как следствие, обязательно присутствует в опытах анализа и создания медиатекстов.
Заметим очень важное прагматическое правило: указанным коммуникативным умениям нельзя обучить, их можно и нужно развивать, объясняя обучающемуся
основные правила, нормы и законы составления эффективного медиасообщения, посредством которого будет достигнута та или иная, коммуникативная цель; нужно
формировать закономерный интерес к поиску новых и новых средств выразительности при передаче информации. Следует обращать внимание на индивидуальные примеры коммуникативного поведения с высоким статусом медиаграмотности, показывать и доказывать, что при наличии в психолингвистическом портрете той или
иной личности сформированного языкового вкуса и языкового чутья является, безусловно, залогом его успешного речевого и коммуникативного поведения (например,
языковой портрет известного телеведущего Ивана Урганта соответствует эталонным
представлениям о медиаобразованном индивидууме современного медийного пространства: коммуникативный имидж Ивана Урганта как популярного телеведущего
свидетельствует не только о его образованности, но и о его общей этической корректности, чувстве юмора, выдержанного языкового стиля и умелого использования
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
приемов языковой игры, что свидетельствует о мастерском владении медиаграмотностью в пространстве медиакоммуникации.
Таким образом, явление «языковой вкус» и «языковое чутье» должны быть
основой для постулирования медиаграмотности. При этом языковое чутье, как было
отмечено выше, должно развиваться у человека поступательно: в школе, затем в
среднем или высшем учебном заведении и, наконец, в течение всей последующей
жизни посредством самообразования. Как нам кажется, наличие и постоянное развитие данных качеств у современного индивидуума – залог успешной коммуникации
как основного вида связи между членами социума.
Подводя итог размышлениям о новом и многоаспектном явлении – медиаграмотности, подчеркнем, что, во-первых, данное понятие предполагает прагматическое наполнение, связанное с обучением практике анализа и создания медиатекстов; во-вторых, основополагающими чертами явления «медиаграмотность»
являются сформированные в ходе специальной подготовки «языковое чутье» и
«языковой вкус».
Нужно согласиться, что формулирование определения «медиаграмотности»,
безусловно, вызывает немало трудностей у современных ученых, однако необходимость включения данного исследуемого явления в обиход коммуникативной практики продиктована активными процессами в современном медиапространстве, изучать коммуникативные инструменты которых чрезвычайно важно и интересно.
Э. Н. Шехтман
Оренбургский государственный
педагогический университет
Некоторые особенности функционирования
рекламных имен
Начнём с цитаты из романа современной британской писательницы Сью Таунзенд [Townsend 2000: 237], где описывается поход главного героя с маленьким
сыном в магазин: «William had a mega-tantrum in Clarks. He wanted a pair of mini Doc
Martens in red patent leather with twelve lace -holes. I wanted him to ha ve a pair of blackleather Velcro-fastening «school shoes». He sank on to Clark’s carpet and scream ed. […]
I ended up buying him some Bugs Bunny slip-on plimsolls from Woolworths.» Данный
абзац интересен тем, что при описании рядового события в своём дневнике герой
употребляет пять различных фирменных наименований, рекламных имён, или брендов. На других страницах этой книги (они приведены в скобках) находим такие единицы подобного рода: Prozac (р. 15), Coco Pops (рр. 24, 377), Kit-Kat (р. 132), PG Tips
(р. 133), Tamagotchi (р. 141), Versace ( р. 159), Gucci ( р. 159), Aga ( р. 182), Filofax ( р.
186), Gap ( р. 200), Nike ( р. 214), Lego ( р. 215), Teletubby ( р. 263), Marm ite (р. 377).
Таких примеров множество, и это нельзя просто списать на стилистическую небрежность Сью Таунзенд; подобные примеры характерны и для других современных
англоязычных писателей, например, см.: Helen Fielding «Bri dget Jones’s Diary», где
находим Aero, Marie Claire, Ma rs (Bar), Milk Tray, Milky W ay, Nat W est, Silk Cut,
 Э. Н. Шехтман, 2012
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Smarties и многие другие рекламные имена. Скорее всего, это отражение одной из
реальностей современного английского речевого обихода. Примечательно, что чаще
всего читателю не указывают на то, какой именно товар скрывает за собой та или
иная торговая марка, и это может означать либо предполагаемую повсеместную распространённость и известность рекламного имени, либо уверенность носителей языка, что узнать значение бренда для читателя не составит большого труда. Возможно
также, что чувство стиля и естественности исключает более или менее прямые методы толкования. Отчасти такое отношение оправдано, кроме того, иногда читателю
при интерпретации помогает контекстуальная догадка.
Чтобы убедиться в распространённости в языке и речи рекламных имён достаточно, например, полистать современный словарь языка и культуры «Longman
Dictionary of English Langua ge and Culture» (LDELC). Рассмотрим, как данный словарь интерпретирует фирменные наименования из приведённой цитаты. Особенности шрифта словаря сохранены.
Clarks /kla:ks // kla:rks/ trademark a type of good-quality s hoe made by a British
company, known especially for selling children’ s shoes in many different sizes, according
to their width as well as their length (далее пример) (LDELC: 229].
Doc Martens /"dÁk'mA:tenz//"dA:k'mA:tenz/ trademark a type of strong shoe or
boot with LACES, m ade from thick leather, usually black, and stitched with thick yellow
thread. Their correct nam e is Dr Martens and they are info rmally called DMs. Doc Martens are plain, practical shoes, which are very fashionable with young people [LDELC:
383]. Здесь также помещена их фотография.
velcro /'velkrəu/ trademark (often cap) a type of material used for fastening things
together, consisting of a surface covered with a large num ber of very sm all nylon points
that can fasten tightly to another piece of Velcro when the two pieces are pressed together
[LDELC: 1479].
Bugs Bunny / a CARTOON rabbit who likes CARR OTS and often uses the phrase
‘What’s up, Doc?’ [LDELC: 160]. Не слишком удачное определение и без пометы
trademark, тогда как, например, Мickey Мouse комментируется в этом же словаре
с пометой trademark [LDELC: 856]. Cудя по информации о Bugs Bunny, приводимой
в Интернете, этот существующий с 1938 г. персонаж является патентованной маркой
и собственностью компании Warner Bros. Entertainment Inc., и именно у этой компании приобретают и регистрируют этот товарный знак многочисленные производители разнообразных товаров (с изображением этого кролика), от мебели и спальных
мешков до наушников и скотча (ещё одна торговая марка).
Woolworth’s /'wUlwoTs//'-wElWerTs/ trademark a large store in m any US
and British towns that sells m any different types of goods at low prices, including sweets,
toys, writing paper, and things for your house. In the UK, Woolworth’s is informally called
Woolie’s [LDELC: 1537].
Здесь уместно остановиться на самом понятии trademark, trade name, brand
name и их русских соответствиях. Вот какое определение приводит энциклопедия
Britannica: «trademark, any visible sign or device used by a business enterprise to identify its goods and distinguish th em from those made or carried by others. Tradem arks may
be words or groups of words, letters, num erals, devices, names, the shape or other presentation of products or their packages, colour co mbinations with signs, combinations of col ours and combinations of any of the enumerated signs» [Britannica, v. 11: 886].
В издании «Contemporary Advertising» находим более краткое определение:
A trademark is «any word, name, symbol, or device or any com bination thereof adopted
and used by a m anufacturer or merchant to identify his goods and distinguish them from
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
those manufactured or sold by others» [Bovée, Arens 1989: 62]. Здесь же указано, что
торговой марке сопутствуют слово Registered, символ ®, или символ ™.
В работе Н. А. Стадульской товарный знак определяется как «зарегистрированное в установленном порядке обозначение, служащее для отличия товаров и услуг одного предприятия от однородных товаров и услуг, предоставляемых другими
предприятиями» [Стадульская 2003].
В лингвистической литературе обычно не разграничивают термины «товарный знак», «торговая марка», «фирменное наименование», «фирменный знак» и
«бренд» на том основании, что различия между этими понятиями носят экстралингвистический характер [см., напр.: Крюкова 2004: 5]. И с этим нельзя не согласиться.
«Логотип» следует отделить от остальных понятий, т. к. он относится исключительно к специальному оригинальному начертанию соответствующего наименования.
И. В. Крюкова указывает, что «торговая марка – это более широкое понятие,
включающее термин товарный знак, а товарный знак – более широкое понятие по
отношению к термину логотип» и предлагает для всех подобных единиц общий
термин «рекламное имя», считая его достаточным для лингвистического анализа
[там же: 6].
С точки зрения традиционной лингвистики, товарные знаки и фирменные
(рекламные) имена являются эпонимами. В словаре Д. Э. Розенталя и
М. А. Теленковой приводится следующее определение: «Эпонúм (греч. epōnymos –
дающий своё имя). Лицо, от имени которого произведено название народа, местности и т. д.» [Розенталь, Теленкова 1976]. Подобное определение находим и в словаре
О. С. Ахмановой [Ахманова 1969]. Дэвид Кристал указывает: «When a personal name
is used in this way [where names are used in the formation of new lexemes], it is known as
an eponym (…). Confusingly, the sam e term is also sometimes used for the derived form»
[Crystal 1995: 155].
Исходя из сказанного, эпонимами можно считать те бренды, которые стали
общеупотребительными лексемами. Популярные и востребованные товарные знаки,
имена собственные, или онимы, постепенно могут даже вытеснять соответствующие
давно существующие в языке имена нарицательные, или апеллятивы. Например,
hoover постепенно вытеснил общепринятую старую единицу-апеллятив vacuum
cleaner даже в школьных учебниках (см.: Кузовлев В. П. и др. Happy English 2: учебник для 7 кл. – М., 1994, р. 121, Ex. 2: My father cleans the carpets (hoover)). Это слово
в написании Hoover, то есть с прописной буквы, приводится и в словаре
В. К. Мюллера [Мюллер 1977].
Носители языка даже не всегда осознают, что та или иная словарная единица
является товарным эпонимом. В то же время некоторые лингвисты cчитают, что эти
единицы по своим функциональным характеристикам близки к единицам терминосистемы языка [Стадульская 2003]. Этот же автор полагает: «В ономасиологическом
поле языка товарные знаки занимают промежуточное положение между именами
собственными и именами нарицательными» [там же]. К подобным единицам, должно быть, относятся приведённые в базе данных (см.: Krause) следующие слова (с
указанием производителей / владельцев торговых марок):
Thermos © Top Thermo Manufacturing SDN BHD,
Escalator © Otis Elevator Company,
Coke © The Coca Cola Company,
Cola © The Coca Cola Company,
Scotch Tape © Minnesota Mining and Manufacturing Company (3 M),
Jeep © Chrysler Corporation,
Spam © Hormel Foods Corporation,
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Vaseline © Chesebrough-Pond’s Incorporated,
Walkman © Sony Corporation.
Словари, как мы уже видели на примере Bugs Bunny, не всегда упоминают об
эпонимическом происхождении данных словарных единиц. Так, в статье Walkman в
словаре LDELC указывается владелец данного изобретения и товарного знака, Sony.
Coke, Jeep, Scotch tape, Spam приводятся с пометой trademark, хотя и без упоминания происхождения фирменного знака; а единицы Cola и Escalator приводятся в
этом словаре вообще без пометы trademark.
Если же имени нарицательного (апеллятива) для данного явления не существовало, в отличие от случая с пылесосом, то само имя собственное (оним) со временем может начать употребляться как нарицательное. Об этом свидетельствуют такие
признаки, как постепенное исчезновение выделения слова особым шрифтом и замена прописных букв строчными. Так, например, в том же словаре LDELC в заглавии
словарной статьи соседствуют (в таком порядке) написания jeep, Jeep [LDELC: 703],
что свидетельствует о постепенном вытеснении второго варианта на периферию.
Этот объективно, казалось бы, свидетельствующий о востребованности и об
успехе товара у потребителя процесс является кошмаром производителя и собственника товарного знака, особенно в США, где суды в таких случаях могут провозгласить товарный знак (trademark) родовым (generic) понятием, что означает как раз то,
что термин стал общеупотребительным и является отныне словарным обозначением
продукта, иными словами, оним превратился в апеллятив: «the term has com e into
common use and is now the dictionary nam e of the product». Именно это произошло со
знаменитыми торговыми марками aspirin, cellophane, escalator, linoleum, thermos,
trampoline [см.: Bovée, Arens 1989: 62].
В таком случае права собственности подвергаются серьёзной опасности и,
чтобы предотвратить этот процесс, владельцы торговых марок предпринимают определённые языковые меры: они выделяют торговую марку на фоне окружающих её
слов и / или же употребляют следом родовое обозначение продукта, например, как в
случаях Band-Aid Brand Adhesive Bandages, Scot ch brand tape, Kleenex tissues, Jell-O
brand gelatin, а также никогда не употребляют названия торговых марок во множественном числе. Иногда они обращаются к общественности с прямыми воззваниями, с
таким, например, как команда «Xerox», проводившая специальную кампанию в этом
направлении. Далее воспроизводится текст листовки этой корпорации, где обращается внимание на знак ® – Registered:
There are two R’s in «Xerox». One is right in the middle. But the really important one is
the one you probably never notice. It’s the little R in a circle – like the one you see at the bottom of
this ad – that tells you that Xerox is a registered trademark.
And it reminds you that our name – which is also our tradem ark – should only be used in
connection with the products and s ervices of our corporation. Including eve rything from Xerox
copiers to workstations to laser printers.
So as you can see, our trademark is a very valuable one. To us. And to you, too. Because it
ensures that when you ask for something you can be sure of what you’re going to get.
Of course, we don ’t expect you to use the second R every time you use our name. But we
do hope you’ll give it a second thought.
Team Xerox. We document the world
[цит. по: Bovée, Arens 1989: 62]
Здесь вновь обратимся к словарям чтобы выяснить, привела ли эта акция
к искомому результату. Словари фиксируют следующую ситуацию, сложившуюся
к началу XXI века. Xerox как существительное словари LDELC и OALDCE приводят
в написании с прописной буквы, однако OALDCE даёт также глагол хerox ‘to make a
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
copy […] by using Xerox or a similar process’, что доказывает, что более широкое по
значению photocopy и хerox начинают употребляться недифференцированно. Примечательно, что и в русском языке заимствованные существительное «ксерокс» и
глагол «ксерить» часто употребляются вне зависимости от марки конкретной фотокопировальной машины, хотя в последнее время всё шире употребляется более корректное, но менее благозвучное заимствование «копир» (от англ.»copier»). Возможно,
это косвенным образом свидетельствует об эффективности экстралингвистического
воздействия на лингвистические процессы. Здесь также можно говорить и об эффективности языкового планирования вообще.
Энциклопедия Britannica уточняет: «In Britain those in th e product’s trade rather
than the general public are consulted as to whether or not the term has become generic. In
other countries the courts are not concerned if the mark is considered generic, and the original trademark holder retains all rights and privileges of the mark» [Britannica, v. 11: 887].
Последний подход представляется наиболее корректным с точки зрения разграничения сфер рекламы, торговли и языка.
Однако и на собственно языковом уровне заслуживает внимательной проверки интуитивное ощущение, что рекламные имена и торговые марки становятся всё
более употребительными, как показывает и чтение современной художественной литературы, и прослушивание и чтение средств массовой информации. И такие опыты
имели место. Дэвид Кристал описывает исследование, проведённое в конце прошлого века в США. Был отобран 31 роман-бестселлер, опубликованный между 1946 и
1975 гг., с общим количеством словоупотреблений три миллиона, и на этом материале исследователи показали, что количество торговых марок в книгах 70-х годов
(например, «Jaws») в пять раз превышает их количество в 40-е годы (например, «The
Street»). Среди рекламных имён были Coca Cola (59 раз в 18 книгах), Cadillac (57 раз
в 16 книгах), Ford, Buick, Chevrolet и Levi’s. Затем подобным образом изучались
сценарии пьес, продержавшихся на сценах Лондона и Нью-Йорка в течение тех же
тридцати лет и содержавших миллион словоупотреблений, и пьесы продемонстрировали удвоение количества брендов к концу периода, причём в американских пьесах частота их была на 50 % выше. Третье исследование было проведено на материале текстов 256 песен-хитов того же периода с количеством словоупотреблений
36 000. Там было отмечено семь брендов в семи разных песнях. Все они относятся к
песням 1970-х гг. (это торговые марки Chevy, Kenworth, Microbus), единственное исключение Stetson (hat) в ‘Stagger Lee’(1958). Дэвид Кристал суммирует эти данные в
графике роста средней употребительности двух торговых марок на 10 000 слов в
рассматриваемый тридцатилетний период. Судя по этой схеме, рост употребительности рекламных имён на фоне других слов происходит поистине стремительно [см.:
Crystal 1995: 388].
Таким образом, данные статистической обработки большой и репрезентативной выборки текстов разных жанров на протяжении довольно длительного периода
наблюдения подтверждают интуитивные ощущения читателя о росте употребительности рекламных имён в разных сферах их функционирования. При этом, возникая
как онимы, рекламные имена движутся по мере возрастания их употребительности к
статусу апеллятивов.
Можно также утверждать, что с ростом употребительности рекламных имён в
разных функциональных сферах происходит неологизация словаря, причём не только в английском языке, так как популярные рекламные имена становятся объектом
заимствования в другие языки, особенно в эру глобализации (ср., например, русские
единицы кока-кола, лайкра, джип и тому подобные). В связи с этим можно говорить и о том, что В. И. Карасик называет «импортом концептов»: «Речь идёт о вне114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дрении в иную культуру концепта – ментального образования, опирающегося на
многослойный культурный опыт, сконцентрированный в индивидуальном и коллективном языковом сознании» [см.: Карасик 2004: 210, 212]. Однако, как представляется, не всегда при заимствовании рекламных имён происходит заимствование концептов. Этот вопрос ждёт специального исследования.
_______________________________
Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. – М.: Советская энциклопедия, 1969. –
605 с.
Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М.: Гнозис, 2004. – 390 с.
Крюкова И. В. Рекламное имя: от изобретения до прецедентности: дис. … д-ра филол. наук. –
Волгоград, 2004. – 360 с. – Режим доступа: http://www.nauka-shop.com/mod/shop/
productID/44276.
Мюллер В. К. Англо-русский словарь. – М.: Русский язык, 1977. – 887 с.
Розенталь Д. Э., Теленкова М. А. Словарь-справочник лингвистических терминов. – М.:
Просвещение, 1976. – 543 с.
Стадульская Н. А. Функционально-прагматическая направленность и лингвистический
статус товарных знаков: дис. … канд. филол. наук. – Пятигорск, 2003. – 170 с. – Режим
доступа: http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/94343.html
Bovée C. L., Arens W. F. Contemporary Advertising. – 3rd edition. – Irwin, Homewood, Illinois,
1989. – 706 p.
The New Encyclopedia Britannica. Micropedia. – 15 th Edition. – 1994. – Vol.11. – 950 p.
(Britannica)
Crystal David. The Cam bridge Encyclopedia of the English Language. – Cam bridge University
Press, 1995. – 489 p.
Fielding Helen. Bridget Jones’s Diary (©1996) Picador, 2001. – 310 p.
Krause R. Database of American Proprietary Eponyms. – Режим доступа: http://www.
prairienet.org
Longman Dictionary of E nglish Language and Cult ure. – Pearson Education Lim ited, England,
2002. – 1568 p. (LDELC)
Oxford Advanced Learner’s Dictionar y of Current English. A. S. Hornby. Chief Editor: Sally
Wehmeier. – 7th ed. Oxford University Press, 2005. – 1780 p. (OALDCE)
Townsend Sue. Adrian Mole: The Cappuccino Years (©1999) Penguin Books, 2000. – xvii + 391 p.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ
ОРГАНИЗАЦИИ УЧЕБНОГО ПРОЦЕССА
К. О. Киреева
Борисоглебский государственный
педагогический институт
Работа с песенным текстом на уроке иностранного языка
Процесс формирования коммуникативной и лингвострановедческой компетенций включает в себя обучение не только знаниям, но также умению правильно
«проживать ситуацию» в иностранном окружении. С. Ф. Гебель справедливо замечает, что «цель формирования данных компетенций – осуществление обмена между
своей культурой и культурой общества изучаемого языка, падение барьеров, возникновение взаимопонимания и единения» [Гебель 2009: 28].
В качестве аутентичных материалов можно использовать песенные тексты.
Их характер весьма многообразен. Они могут различаться по лингвистической
сложности, стилевой и исторической соотнесённости. Поэтому в зависимости от
уровня обученности учащихся, а также от конкретных промежуточных и конечных
целей урока песни используются по-разному.
Текст песни может быть использован для изучения языка как системы, а также
для ознакомления с особенностями менталитета, культуры страны изучаемого языка.
Кроме того, песня помогает учащимся приобщиться к иноязычной культуре. Русская и
английская молодёжь имеют каждая свою песенную культуру, в которой отражаются
как современное состояние общества, так и её видение мира, её ценности на новом
этапе цивилизации, национальные традиции в области стихотворчества и музыки. При
выборе песенного материала для занятия необходимо помнить, что мелодия песни
должна отвечать интересам учащихся, а её содержание нести смысловую нагрузку.
Ниже мы предлагаем приблизительный фрагмент работы над песней White
dove группы The Scorpions. При выборе песенного материала мы принимали во внимание общепризнанные критерии: песня часто транслируется по радио, соответствует моде, вкусам учеников, легко узнаваема. Важную роль сыграла чёткость произношения звуков, артикуляция исполнителя песни.
Этапы работы:
1. Прослушивание песни без указания названия темы, исполнителя.
Задание: послушайте и ответьте на вопросы
What is its name?
Who is the singer?
What is the main idea of the song?
2. Во время второго прослушивания учащиеся отмечают слова и словосочетания, которые помогли им определить основную идею текста. Просмотр видеоклипа к
данной песне может послужить дополнительным усилителем восприятия текста песни.
 К. О. Киреева, 2012
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Комплексная работа над текстом.
3.1. Фонетический аспект.
1) Задание: произнесите каждое слово по транскрипции.
without
burning
wave
strand
instead
price
break
lamb
sea
[wiðaut]
[bë:niŋ]
[weiv]
[strænd]
[insted]
[prais]
[breik]
[læm]
[si:]
2) Группа делится на 2 подгруппы. Учащимся раздаётся текст песни. Задание:
выпишите из текста слова, которые содержат предложенные звуки. Произнесите их,
обращая внимание на правильную артикуляцию.
1 подгруппа
[w]: without, we, while, world, white, with,
wind, wing, will, waves, wood, why
2 подгруппа
[ð]: without, there, the, with, their, they, that
[ŋ]: burning, sign, wing
3.2. Лексический аспект.
1) Задание: найдите в тексте эквиваленты следующим словам и словосочетаниям.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
место без названия
пылающее небо
здесь нет ни молока ни меда
мы тоже люди
лететь по ветру
быть под чьим-либо крылом
волны размером с дом
оставлять всё позади
позволяет кому-то чувствовать себя лучше
2) Задание: все строки в карточках перепутаны. Расставьте строчки в правильной последовательности.
Правильный
номер
6
4
8
2
7
1
3
5
1 подгруппа (1 куплет)
It says «we’re humans too»
In the land of God
The world goes by
Under a burning sky
And while the sun goes down
A place without a name
Правильный
номер
5
7
1
3
8
2
There is no milk and hunny here
Somebody holds a sign
4
6
117
2 подгруппа (2 куплет)
And instead of a new life
And they keep looking for
Waves big like a house
To leave it all behind
A place called hope
They’re stranded on a
piece of wood
To start again
All they find is the door
gets closed
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3) Задание: восстановите предложения по тексту.
White dove . . .
Take our hope . . .
For the world . . .
Their hope . . .
(fly with the wind)
(under your wing)
(to know)
(will not die)
3.3. Грамматический аспект.
1) Задание: найдите в тексте сказуемые. Определите время и залог глаголов.
2) Задание: переведите следующие предложения в Past.
1 подгруппа
There is no milk
Somebody holds
Their children cry
Their hope will not die
They are stranded
You have seen
2 подгруппа
There is no milk
Somebody holds
Their children cry
Their hope will not die
They are stranded
You have seen
3) Задание: заполните пропуски местоимениями из списка.
1 подгруппа
us, no, me, it, our, you, they, your
There is
milk and hunny here.
_____ says.
Take ____ hope under _____ wing.
are stranded on a piece of wood.
Now
are telling
.
It makes _____ feel better.
2 подгруппа
anyone, my, they, their, their, me,
somebody, we
holds a sign.
_____ are humans too.
______ hope will not die if ______ children
cry.
All
find is the door gets closed.
Can
tell
that?
It breaks ______ heart.
4) Задание: в тексте есть одно условное предложение. Найдите его, переведите. Назовите тип условного предложения и время у глаголов в каждой из частей. Где
главная часть? Где придаточная?
4. Выполнение перевода, наиболее близкого к тексту.
5. Заключительным этапом работы над песенным текстом может служить её
исполнение.
В заключение хотелось бы отметить, что, используя песню на занятии по иностранному языку, каким хорошим бы ни был аутентичный материал, нельзя забывать, что чрезмерное увлечение песней так же нехорошо, как и её неиспользование
вообще. Не стоит требовать от учащихся качественного вокального звучания песни,
поскольку на занятиях она служит лишь средством обучения иноязычной речи. Совместное исполнение песни сплачивает коллектив. Выполненный самими учащимися перевод песенного текста повышает интерес к изучаемому языку и является стимулом для его дальнейшего изучения.
_____________________________
Гебель С. Ф. Использование песни на уроках иностранного языка // ИЯШ – №5. – 2009. – С.
28-31.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Поспелова М. Д. Обучение условным предложениям на уроках английского языка в старших
классах: сложно, но интересно // ИЯШ. – №1. – 2001. – С. 16-20.
Романовская О. Е. Методика работы с музыкально-поэтическим фольклором в курсе
обучения английскому языку в школе // ИЯШ. – №5. – 2009. – С. 16-22.
Л. А. Куликова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Мотивационные и информационные аспекты при выборе
немецкого языка как второго иностранного языка
Образование в настоящее время становится более интернациональным, многоязычным и поликультурным. Большое количество студентов овладевают иностранными языками, читая книги, газеты, журналы на иностранном языке. Студенты
получают доступ к иноязычным материалам через глобальную сеть Интернет, общаются с носителями языка, слушают музыку, знакомятся с предметами искусства,
таким образом приобщаясь к культуре стран изучаемых языков. А это значит, что
овладение иностранными языками способствует пониманию иных культур.
В Ярославском государственном университете им. П. Г. Демидова студенты
исторического факультета (специальность «Социально-культурный сервис и туризм») и студенты экономического факультета (специальность «Мировая экономика») изучают согласно учебному плану два иностранных языка. Перед теми, кто изучал в школе английский язык, возникает дилемма, какой выбрать иностранный язык:
немецкий или французский? Выбирая тот или иной иностранный язык, студенты
должны поставить перед собой несколько задач: не только изучить еще один иностранный язык, но и найти применение своим знаниям в своей будущей профессии.
Будучи преподавателем немецкого языка, считаю, что в данном случае целесообразно освещать следующие аспекты для того, чтобы студенты осознанно сделали свой выбор в пользу того или иного иностранного языка.
Немецкий и английский языки являются родственными, так как оба относятся
к западногерманской группе индоевропейских языков. Английский язык берет свое
начало от языка древнегерманских племен (англов, саксов, ютов), переселившихся из
северной части Германии и южной части Дании в Британию. На нем говорят и пользуются им в государственном делопроизводстве, литературе и науке около 350 млн
человек. Английский язык является одним из 5 официальных и рабочих языков ООН.
Немецкий язык берет свое начало от близкородственных германских диалектов древних франков, алеманов и баварцев. На нем говорят свыше 100 млн человек в
Германии, Австрии, Швейцарии и других странах. Немецкий язык является официальным также в Лихтенштейне и Люксембурге. Общеизвестно, что изучение близкородственных языков помогает глубже усваивать каждый из них. Кроме того, процесс
изучения второго языка, родственного первому, проходит значительно легче и быстрее.
Русский и немецкий народ объединяет большая общность исторических судеб,
тесная многовековая связь, широчайшее культурное и научно-техническое общение.
 Л. А. Куликова, 2012
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На Руси столетиями образ цивилизованного культурного иностранца отожествлялся
с представителями германской группы народов. Культурное и техническое сотрудничество началось около 500 лет назад (немецкая слобода в Москве, переселение
немецких мастеров, принявшее широкий размах при Екатерине II). Сотрудничество,
продолжающееся и в настоящее время, мало зависит от изменяющихся политических режимов. Ярким примером тесного сотрудничества может служить обилие в
русском языке слов немецкого происхождения.
Экономический аспект в настоящий период не является малозначительным.
Следует отметить традиционную солидарность немецкого партнерства. Городамипобратимами Ярославля уже более 20 лет являются два немецких города Кассель и
Ханау, расположенные в земле Гессен. Делегации земли Гессен часто посещают
Ярославль, решая с руководством области важные экономические вопросы. На территории Ярославской области на протяжении нескольких лет работают немецкие
фирмы, одна из которых фирма Бертельсман. Экономические связи Ярославля с
Германией являются стабильными, плодотворными и многолетними.
Многие русские деятели искусств выражали свою любовь к Германии, ее
культуре, ее истории. Известно стихотворение «Германии», написанное Мариной
Цветаевой в 1914 году.
Ты миру отдана на травлю,
И счета нет твоим врагам!
Ну, как же я тебя оставлю,
Ну, как же я тебя предам?
И где возьму благоразумье:
«За око-око, кровь – за кровь!»,
Германия – мое безумье!
Германия – моя любовь…
В своем интервью в газете «Русская Германия» от 14.08.2011 года Алексей
Макушинский (сын писателя Алексея Рыбакова) поэт, прозаик и эссеист, преподаватель факультета славистики университета города Майнца рассказывает об изучении
немецкими студентами русского языка как иностранного. Почему немецкие студенты изучают русский язык? Какова их мотивация? Алексей Макушинский выделяет
несколько категорий студентов. Молодые люди, имеющие практический подход к
делу – они совмещают славистику с экономикой и в дальнейшем планируют организовать частный бизнес и сотрудничать с Россией. Некоторые мечтают заниматься
преподавательской деятельностью, например, вести русский язык в школе. Есть и
еще одна группа студентов, которые на вопрос: «Кем Вы хотите стать?» – лишь не
уверенно пожимают плечами.
Одним из важных моментов выбора второго иностранного языка нашими
студентами должна быть их профессиональная подготовка. Особенно актуально изучение второго иностранного языка на такой специальности исторического факультета как «Социально-культурный сервис и туризм». Овладение вторым иностранным
языком позволяет познакомиться с иной европейской социальной культурой, другими видами государственного устройства, жизнью и бытом сверстников, осознать то
общее, что есть у народов, принадлежащих к разным культурам.
Необходимо активизировать знания студентов из первого иностранного языка
(как лексико-грамматические, так и страноведческие). Это могло бы существенно
облегчить обладание вторым иностранным языком. Лингвистический опыт студента
характеризуется синтезом знаний, навыков и умений не только в родном языке, но и
в первом иностранном, оказывает положительное влияние на усвоение второго иностранного языка, несмотря на наличие интерферирующего действия первого иностранного языка, он позволяет быстро и осознанно овладеть понятиями и терминами.
Наличие подобного опыта не только облегчает овладение основными видами речевой деятельности, но и помогает быстрее освоить навыки межкультурной коммуни120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кации на более высоком уровне. Чем большим количеством языков владеет каждый
потенциальный участник процесса межкультурного общения, тем легче происходит
его интеграция в интернациональное сообщество, понимание особенностей, культуры и национального менталитета того или иного народа, тем проще осуществляется
кооперация на мировом рынке труда и тем выше его шанс для получения достойного
места в жизни [Тер-Минасова 2000]. Например, студенты третьего, четвертого курсов, обучающиеся на экономическом факультете по специальности «Мировая экономика», изучая немецкий язык как второй иностранный после английского, могут
написать резюме для приема на работу, вести деловую переписку и деловые разговоры по телефону. Из немецких газет, средств массовой информации они получают
сведения о развитии немецкой экономики, ее проблемах, а также на занятиях знакомятся с традициями и обычаями страны изучаемого языка.
Расширяющиеся российско-германские контакты в различных областях показали, что необходимо глубокое понимание особенностей менталитета, стиля жизни и
системы моральных ценностей, если народы стремятся к сотрудничеству и совместному устройству будущего мира. Отсутствие взаимопонимания обусловлено в
меньшей степени наличием ошибок лингвистического плана, и в гораздо большей –
стратегическими ошибками в коммуникации [Галльская, Яковлева 1998: 39].
Межкультурное обучение охватывает целый ряд отдельных аспектов, начиная
от лингвистических, прагматических (как правильно вести себя в конкретной ситуации), эстетических (что считается красивым или отталкивающим в иной культуре) и
заканчивая этическими (что представляют собой моральные ценности) проблемами
[Гальская 2000: 70].
При обучении второму иностранному языку следует исходить не из собственных морально-оценочных категорий обучаемого, а из попытки взглянуть на отличие
в другой культуре, насколько это возможно в рамках учебного процесса с позиции
жителя другой страны. Важно понять сходства и различия культур, не создавая стереотипов, то есть не безумно критикуя, но и не создавая образа идеальной страны,
живущей без проблем.
Воистину прав был Гете, говоря, что не зная иностранного языка ничего не
знаешь о своем собственном. Изучение двух иностранных языков в сочетании с родным русским – это постоянный диалог культур, их взаимодействие, взаимовлияние,
взаимопроникновение [Лапидус 1980].
___________________________________
Тер-Минасова С. Г. Язык и межкульруная коммуникация. − М.: Слово, 2000.
Гальская Н. Д., Яковлева Л. Н. Новый УМК по немецкому языку «Und nun Deutsch» //
Иностранный язык в школе. − 1998. − № 1.
Гальская Н. Д. Современная методика иностранным языкам: пособие для учителя. − М.:
АРКТН – ГЛОССА, 2000.
Лапидус Б. А. Обучение второму иностранному языку как специальности. − М.: Высшая
школа, 1980.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Умнова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
К вопросу о поисках новых форм организации
работы студентов на уроках английского языка
(в рамках компетентностного подхода)
Особенностью настоящего момента является то, что современный человек,
желая или не желая того, ежедневно попадает в некий информационный водоворот.
Информация может поступать из разных коммуникационных каналов: при общении
на бытовом уровне, из средств массовой информации, через рекламу, с трибуны
конференций, посредством Интернета… Эти источники не всегда являются достоверными. Непроверенная информация может играть небезобидную роль, особенно
если речь идёт о детях и молодёжи, мировоззрение которых находится ещё на стадии
формирования. В этом смысле одной из задач образовательных учреждений, а значит, преподавателей, в рамках своей компетенции научить школьников / студентов
работать с информацией.
Помимо этого, в свете перехода на работу по новым ФГОСам, преподавателям вузов необходимо, анализируя ценность информации, помнить о комплексе
компетенций, формирование и развитие которых потенциально может осуществляться в ходе изучения его предмета. Если говорить об иностранном языке для студентов факультетов ИВТ и математики по специальностям, связанным с компьютерными науками, то предполагается, что, помимо профессиональной компетенции,
занятия могут содействовать формированию языковой, речевой, дискурсивной, коммуникативной, социокультурной как её компонента, социальной, учебнопознавательной, информационной, стратегической, страноведческой, личностной
компетенций [Щукин 2007].
Необходимо также учитывать непревзойденную нигде динамичность развития компьютерных наук, их междисциплинарность, что требует поиска постоянно
обновляемых аутентичных материалов для занятий.
Итак, ответ на вопрос, где взять свежую релевантную информацию, ещё не
успевшую попасть в учебники, напрашивается сам собой. Конечно, в Интернете. На
каких сайтах? К настоящему времени уже проведено достаточно исследований по
интернетовским информационным ресурсам. В частности, можно сослаться на статью «Критерии оценивания ресурсов всемирной сети», которая может явиться полезным пособием по оцениванию виртуальных документов, что, собственно говоря,
ложится на плечи преподавателей. В этой статье автор, с одной стороны, подчеркивает неоспоримую роль всемирной паутины в повышении эффективности самообразования преподавателей иностранного языка, в осуществлении доступа к разного рода информации, в том числе и социокультурной, а с другой стороны, предупреждает
об имеющихся там в большом количестве низкопробных материалах, а также случаях «преднамеренного или умышленного искажения фактов, а иногда и откровенной
лжи» [Museum of Science, Boston].
Студенты факультетов ИВТ и математики, безусловно, являются опытными
пользователями, но необходимо использовать занятия по гуманитарным предметам для
формирования умения отбирать релевантную информацию из надёжных источников.
 И. В. Умнова, 2012
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Общеизвестно, что западные университеты являются не только образовательными, но и научно-исследовательскими центрами. Большинство из них придерживается политики открытого доступа к информации, поэтому на их сайтах можно прочитать о достижениях и перспективных исследованиях, а значит, можно онлайн
отслеживать современные тенденции в интересующих вас областях знаний, следить
за прошедшими и предстоящими конференциями, симпозиумами и другими событиями, инициируемыми этими учреждениями.
Изначальной задачей музеев также является популяризация знаний среди населения. Поэтому официальные сайты музеев можно отнести к верифицированному источнику информации.
Официальные сайты профессиональных научных ассоциаций, организаций и
т. д. также могут дать ценную информацию по интересующим темам.
Хочу поделиться опытом поиска и нахождения информации и работы с ней в
группах студентов 1-го и 2-го курсов факультетов ИВТ и математики. Мне посчастливилось, будучи в 2002 году в Бостоне (США), побывать в Бостонском музее науки
(Museum of Science, Boston). Тогда этот музей поразил меня интерактивным (нестандартным по тем временам) подходом к подаче материала, а также обилием предлагаемых мероприятий для разных категорий посетителей: детей, студентов, взрослых.
Ежегодно этот музей посещают более 1,6 млн человек, здесь проводится более 400
интерактивных выставок. Я вспомнила о своих впечатлениях и нашла официальный
сайт этого музея.
Помимо разнообразной информации о прошедших и грядущих выставках, я
обнаружила, что музей традиционно печатает список 10 научных / околонаучных
историй, критерием отбора которых является их наибольшее влияние в прошедшем
году на мировое сообщество. Автор этого списка – работник музея Сьюзен Хейльман. Я решила, что эта подборка может оказаться полезным методическим подспорьем для разговора со студентами о роли науки и технического прогресса и их
воздействии на общество.
Так, за 2010 год список историй оказался следующим:
1. BP oil spill
2. First human embryonic stem cell trial
3. Major earthquakes
4. Graphene
5. Creating a synthetic cell
6. Eyjafjallajökull
7. Goldilocks planet
8. No link between vaccinations and autism
9. Computer game helps biologists
10. Transgenic [Museum of Science, Boston].
В списке отражены события / открытия в области астрономии (7), медицины
(2, 8), генетики (5, 10), микробиологии (5, 9), химии (4), сейсмологии (3), науки о
жизни (7), вулканологии (6), нутрициологии (10) нефтедобычи (1), строительства (3),
затрагиваются некоторые юридические вопросы (1, 8). Воздействие на жизнь общества было как позитивным, так и негативным или даже трагическим. Воздействие
других событий / открытий можно будет оценить лишь по прошествии определённого времени. Из 10 пунктов два (4, 9) можно отнести к компьютерным наукам.
Итак, студентам было предложено 10 текстов размером от 500 до 850 знаков.
Конечной целью должен был стать обобщающий урок-дискуссия по теме «Роль науки и техники в жизни общества». Промежуточные задачи: на основе когнитивнодеятельностного подхода формирование языковой компетенции (чтение текста и пе123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ревод со словарем, лексические задания), общекультурной компетенции (на основе
чтения публицистических текстов по общенаучной и социокультурной тематике),
коммуникативной (включающей речевую и дискурсивную) компетенции (работа в
малых группах с выходом на общее обсуждение, с возможностью консультирования
друг друга / получения консультации у преподавателя), формирование ценностнооценочной компетенции (поскольку выбор 10 историй – это авторский выбор работника музея, и он может не совпадать с оценкой каждого конкретного студента /
представителя другой страны), стратегической компетенции.
Каждый должен был ознакомиться со всеми текстами по следующей схеме.
На столе пронумерованные тексты. Каждый студент произвольно по номеру выбирает один текст (поскольку их 10, а студентов может быть больше, то возможно объединение студентов в группы по 2 человека). Первый текст студент должен внимательно прочитать и тщательно выписать значения всех незнакомых ему слов на
отдельном листе, для сложных слов выписать и транскрипцию. При чтении последующих девяти текстов он уже может работать индивидуально или в паре с кем-то,
уже пользуется списками слов, составленными другими студентами, в которые может вносить свои дополнения. Листы с выписанными словами получили название
«банк слов». Незнакомые слова из этого «банка» должны быть перенесены в рабочие
тетради. Для каждого открытия / события каждый студент самостоятельно должен
был выписать как из текста, так и из словаря и выучить ключевые (базовые) слова,
чтобы впоследствии суметь рассказать о том или ином событии. Например, «графен
был открыт (was discovered)», «землетрясение (earthquake) случилось (hit)», «собрать
(assemble) генетическую цепочку (a piece of genetic code ), «вулкан начал извергаться
(began erupting)» и т. д.
В ходе занятий мною были отмечены следующие позитивные моменты. Поскольку студенты работали над текстами только в аудитории, зная, однако, о предстоящей дискуссии, им приходилось самостоятельно выстраивать стратегию выполнения задания, способы фиксации и запоминания информации. Наблюдалась
повышенная динамика занятия, я заметила проявление определенной конкурентоспособности у ранее не активных студентов. Студенты осознали необходимость
приобретения хороших, современных словарей, поскольку некоторая лексика требовала уточнения, а также необходимость подбора синонимов при переводе (например,
liquid water – не жидкая вода, а вода в жидком состоянии; took away one’s m edical
license – не забирать / отнимать, а аннулировать / изъять лицензию). Были даже
слышны критические замечания в адрес друг друга, если слова были выписаны не
должным образом (осознание важности работы в команде). Интересно было слышать замечания студентов в адрес не совсем добросовестно выписывавших слова
(критика от своих ровесников, оказывается, не равна критике преподавателя!). Роль
преподавателя, хоть и была теоретически «отстраненной», заключалась в негласном
контроле и координации, а также консультировании в особо затруднительных случаях.
Лексически и грамматически проработанные 10 аутентичных мини-текстов с
сайта музея науки предоставили возможность для проведения интересной и грамотной политемной дискуссии – круглого стола – по вопросу о роли прогресса, позитивной и негативной, для общества, о перспективах в разных научных областях, о
роли компьютерных наук в этих процессах. По завершении этой дискуссии я информировала студентов об адресе этого сайта и дала им задание самостоятельно отследить, какие события будут отобраны музеем за 2011 год.
______________________________
Щукин А. Н. Лингводидактический энциклопедический словарь: более 200 единиц. – М.:
Астрель: АСТ: Хранитель, 2007.
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Коломиец В. А. Критерии оценивания ресурсов всемирной сети // ИЯШ. – 2005. – №3. – С. 8.
Museum of Science, Boston. – Режим доступа: http://www.mos.org/
С. В. Федоров
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Переход на новые образовательные стандарты в вузах:
типичные ошибки при подготовке базовых элементов
учебно-методического сопровождения ООП
Высшее образование в России переходит на стандарты третьего поколения –
ФГОС. Меняется и понимание содержания образования – конкретные результаты
обучения должны формулироваться профессиональным сообществом: корпорациями
работодателей или другими социальными партнёрами, а в образовательном пространстве – оформляться в форме компетенций, интегрирующих знания, умения,
владения, опыт, ценностные установки, которые приобретаются в процессе подготовки в вузе. Это означает, что в высшем учебном заведении необходимо сформировать и описать в соответствии с ФГОС ВПО и с учётом профиля подготовки ожидаемые результаты освоения ООП, выраженные в форме набора общекультурных и
профессиональных компетенций выпускников, необходимых для присвоения им искомой квалификации.
Процесс перехода вызывает большие трудности в работе вузовских преподавателей, многие из которых (если не большинство) оказываются не готовы к разработке соответствующего учебно-методического обеспечения, в том числе ООП,
учебных планов и рабочих программ.
Наш опыт работы в течение трех лет в отделе по развитию новых образовательных программ ЯрГУ позволяет сформулировать основные трудности, с которыми сталкиваются преподаватели, разрабатывающие эти документы.
Они таковы.
Преподаватели не понимают разницу между ГОС (второе поколение стандартов) и ФГОС (третье поколение стандартов), не понимают, что такое ООП – основная образовательная программа – и что в неё входит.
Федеральный государственный образовательный стандарт (ФГОС ВПО)
представляет собой совокупность требований, обязательных при реализации основных
образовательных программ. Он включает в себя три основных группы требований:
1) к структуре основных образовательных программ, в том числе требования
к соотношению частей основной образовательной программы и их объему, а также к
соотношению обязательной части основной образовательной программы и части,
формируемой участниками образовательного процесса;
2) к условиям реализации основных образовательных программ, в том числе
кадровым, учебно-методическим, финансовым, материально-техническим и иным
условиям, включая требования в области социально-культурной среды вуза;
3) к результатам освоения основных образовательных программ.
 С. В. Федоров, 2012
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Основные профессиональные образовательные программы (ООП) обеспечивают реализацию федерального государственного образовательного стандарта с учетом типа и вида образовательного учреждения, образовательных потребностей и запросов обучающихся и включают в себя учебный план, рабочие программы учебных
курсов, предметов, дисциплин (модулей) и другие материалы, обеспечивающие подготовку обучающихся, а также программы учебной и производственной практики,
календарный учебный график и методические материалы, обеспечивающие реализацию соответствующей образовательной технологии.
Трудность заключается в том, что большинство преподавателей не может
отойти от традиций старых стандартов, где перечень дисциплин, их объём и содержание были достаточно чётко и понятно прописаны сверху. А одним из основных
принципов новых стандартов является их «рамочность» и минимум ограничений.
Также новые образовательные стандарты предусматривают принципиально
иной уровень ответственности вуза – разработчика ООП по сравнению с предшествующей историей развития высшего образования в России.
Большие затруднения вызывает такое новшество ФГОС как компетентностный подход. В соответствии с новыми требованиями результаты обучения формулируются не в дидактических единицах, а в «компетенциях», которые должны быть
сформированы у студента в результате освоения основной образовательной программы. Компетенция – это способность применять знания, умения и практический
опыт для успешной трудовой деятельности и основное «новшество» заключается в
требовании «способность применять».
В соответствии с новыми требованиями всё содержание ООП должно быть
направленно именно на формирование компетенций – начиная от структуры учебного плана, включая все виды учебной деятельности и заканчивая программой ИГА.
Основным документом, описывающим взаимосвязь формируемых компетенций и составных частей ООП, является так называемая «матрица компетенций».
При ее составлении преподаватели сталкиваются с большими трудностями. В
идеале каждая формируемая компетенция должна быть «препарирована» на составные части, должны быть продуманы знания, умения, владения и личностные качества, необходимые для формирования той или иной компетенции, разработаны методики её формирования и оценки.
С трудом воспринимается преподавателями понятие «зачётная единица»
(ЗЕ) – минимальная единица измерения «объема» учебных курсов и практик, равная
36 часам.
Значительные затруднения вызывает понимание того, что цикл ФГОС делится на базовую и вариативную части, а в вариативной части выделяются дисциплины
по выбору – это аналог бывшего деления ГОС на федеральный и вузовский компоненты и выделение в вузовском компоненте подраздела дисциплин по выбору студентов (блоков из нескольких дисциплин на выбор).
Часто вызывает затруднение процесс определения размеров циклов ООП и их
частей с учётом вилок «зачётных единиц» указанных в ФГОС и требованием общей
трудоёмкости ООП в 240 ЗЕ.
Преподавателям непривычно, по сравнению с ГОС, считать долю дисциплин
по выбору в суммарной вариативной части по трём циклам, а не по каждому циклу в
отдельности.
Большую сложность при разработке учебного плана ООП вызывает у преподавателей выполнение целого ряда «технических» требований ФГОС:
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. Наличие максимального объёма учебных занятий в неделю – 54 часа; данное требование до сих пор вызывает большое удивление у некоторых преподавателей, хотя впервые оно появилось ещё в 1982 году.
2. Наличие максимального объёма аудиторных занятий в неделю (в зависимости от направления подготовки).
3. Наличие требования о максимальном количестве зачётов и экзаменов в год
(10 и 12 соответственно).
4. Необходимость соблюдения соответствия объёма экзаменационных сессий
применяемым формам промежуточного контроля. Например, при «стандартном» экзамене (3 дня на подготовку и 1 день на сдачу) с учётом требования максимальных
54 часов общей нагрузки в неделю (т. е. 9 часов в день) в одну неделю «влезает» 1,5
экзамена (один экзамен = 4 дня = 4×9 часов = 36 часов = 1 ЗЕ).
5. Наличие ограничений на долю лекционных занятий в структуре дисциплины – новое требование, направленное на реализацию такого принципа ФГОС как
практикоориентированность обучения.
При разработке рабочих программ возникают постоянные проблемы из-за
частой корректировки учебных планов кафедрами и факультетами, изменения часов,
выделенных на дисциплину, а также из-за изменений в распределении видов работ.
С большим трудом пока дается преподавателям ориентация на формирование
компетенций – в рабочей программе они обычно просто указывают набор формируемых компетенций (в лучшем случае в соответствии с матрицей, а чаще – произвольно) и на этом связь между компетенциями и рабочей программой заканчивается.
Обоснование выбора содержания дисциплины и его влияние на формирование компетенций в большинстве представляемых преподавателями программ не прослеживается, а то, что образовательные технологии и оценочные средства должны работать на формирование компетенций, авторы программ сплошь и рядом не
учитывают.
Особо следует отметить то, что преподаватели не всегда относятся с необходимым вниманием к планированию самостоятельной работы студента. ФГОС рассматривает ее как равноценную с аудиторной работой, что требует отражения в рабочей программе.
Есть и чисто психологические затруднения у большинства преподавателей – в
новых условиях им приходится вникать в сложные программы, вести подсчеты часов, осмысливать новые сложные образовательные понятия, «утрясать» распределение часов с коллегами, постоянно корректировать и переделывать подготавливаемые
ими программы, которые неизменно содержат ошибки и отклонения от нормы.
У преподавателей, занимающихся подготовкой новых программ, формируется впечатление, что вся работа по переходу на новые стандарты сводится в основном
к изменению старых формулировок и новым техническим требованиям к оформлению программ, что создает в вузовской среде устойчивое мнение о бессмысленности
данной работы, ее чисто бюрократическом характере.
В среде преподавателей существует также мнение, что новые требования к
программам ничем не лучше старых, а по многим параметрам хуже, и переход на
новые стандарты только отвлекает вузовскую общественность от учебной, научной и
воспитательной работы. По-видимому, подобная реакция неизбежна при переходе к
новой парадигме высшего образования.
Все эти субъективные трудности при переходе на новые стандарты сплошь и
рядом усугубляются и трудностями объективными – недоработанностью отдельных
стандартов, несвоевременным принятием нормативных документов министерского и
вузовского уровней, либо просто отсутствием таковых.
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, причины затруднений вузовских преподавателей в период перехода на образовательные стандарты третьего поколения носят как субъективный,
так и объективный характер.
Наш опыт показывает, что для преодоления имеющихся трудностей необходимо:
1. Проводить политику стимулирования работ по переходу на ФГОС – во
многом от заинтересованности преподавателей на местах зависит качество и скорость этого процесса.
2. Проводить разъяснительную и обучающую работу среди преподавателей –
терпеливо и доступно объяснять им новые понятия и требования. Возможно, необходимо проводить кратковременные курсы повышения квалификации преподавателей по переходу на новые стандарты.
3. Создавать (например, силами вузов-разработчиков ФГОС и соответствующих УМО) методические материалы по разработке ООП – образцы учебных планов
и рабочих программ, пользуясь которыми преподаватели могли бы составить собственные рабочие программы.
Также при разработке ООП следует помнить о её целостности и направленности на достижение единого результата, а именно подготовку выпускника в соответствии с требованиями работодателей и учётом потребностей рынка труда. Это требует привлечения профессионального сообщества на каждом этапе создания ООП.
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РЕЦЕНЗИИ
Свое место
(о поэзии Михаила Ястребова)
В 2010 г. в издательстве с грозным названием «Канцлер» вышла книга стихов
непрофессионального поэта Михаила Ястребова «Место во вселенной».
Сейчас время такое, что издать можно что угодно – были бы деньги. Непрофессионалы, самовлюбленные нарциссы и просто огромное количество графоманов
выпускает свои книги, которые никто не читает, но которые они с гордостью дарят
всем окружающим и всем сообщают, что они авторы, что у них много книг (их плодовитости действительно можно позавидовать).
Но перед нами совсем другое. Михаил Ястребов – не профессиональный поэт.
Он доктор биологических наук, для которого стихи – не профессия, но любовь, способ выразить себя. Это настоящая, искренняя, разнообразная и глубоко жизненная
поэзия, которая создает очень интересный и разнообразный образ самого автора.
Я не литературовед, и не хочу, да и не могу давать литературоведческий анализ стихов М. Ястребова. Тем более, что литературовед Н. Н. Пайков написал прекрасное послесловие к книге М. Ястребова, в котором на 34 страницах детально и
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
взыскательно анализирует литературное творчество поэта. Я хочу выразить свое
впечатление от этого сборника как филолог и заинтересованный читатель.
Сборник М. Ястребова собрал под одной обложкой тридцать лет своего поэтического творчества. Там и юношеские стихи, и стихи «среднего возраста», и стихи зрелого 50-летнего мужчины, уже достаточно много достигшего в жизни. Читать
это все очень интересно – читатель идет с автором вместе по его жизненному пути,
смотрит на жизненные проблемы и ситуации его глазами, как бы дружески стоит с
ним рядом и вместе с ним смотрит на жизнь.
Поэзия М. Ястребова привлекательна тем, что возникает из жизненных наблюдений, из кризисных ситуаций жизни, из размышлений над жизнью, которой
живем мы все. Все его стихи привязаны к реальной жизни, она в них узнается – мы
чувствуем, что и мы это переживали, и мы об этом думали, и мы так же страдали,
как лирический герой М. Ястребова.
У М. Ястребова много друзей – это мы узнаем из многочисленных посвящений в его стихах. Большинство этих людей читателю неизвестны, но мы сразу проникаемся к ним симпатией – так искренне и по-доброму обращается к ним поэт, такие располагающие образы друзей неизменно возникают в его стихах.
Поэт может быть весело, по-хулигански ироничен, злоязык («Перед экспедицией», «Куплеты историка биологии», «Три парафраза на темы русских сказок»,
«Иронические куплеты», «Валютные стансы»).
Он может быть по-студенчески романтичен и одновременно юмористически
наблюдателен в передаче студенческого времени:
Никто из нас отсрочек не просил,
Естественно, всего мы не успели,
Но что смогли, на что хватило сил,
Мы выучили, выпили и съели.
Есть очень простые и зримые, трогающие своей простотой и яркостью образы:
Дышала печь, и пела половица.
Глядела с неба летняя луна.
Или:
У книги жизни нет черновика.
Нельзя изъять оттуда ни абзаца.
(«Одной эгоистке»)
Есть у поэта пронзительные стихи о состоянии человеческой души, от которых рвется душа читателя («Одиночество», «Дети грустной музы», «Пессимистический романс»). Глубоки и искренни размышления поэта в серии «Размышления на
пороге храма».
Много в книге стихов о любви, это стихи разных периодов, но во всех этих
стихах встает образ лирического героя, который тонко чувствует, умеет любить, и
при этом стойко, по-мужски принимает неудачи и размолвки.
Интересна и необычна серия стихотворений, посвященных фильму «Доктор
Живаго» – персонажам, режиссеру, актерам, стихи, посвященные Омару Хайяму,
Б. Окуджаве, А. Вертинскому.
В стихах М. Ястребова явственно ощущается бардовское начало – многие из
них типичны для бардовской поэзии и просто «просятся на гитару».
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Язык поэзии М. Ястребова очень живой и разнообразный, в нем сочетаются и
изысканные метафоры, и книжные сравнения, и просторечная лексика – но все это
как-то гармонично, естественно, не вызывает отторжения.
Очень привлекателен лирический герой поэта – живой, активный, «вписанный
в жизнь» человек, который смотрит на жизнь с оптимизмом и никогда не сдается:
И снова я свой в этом праздничном мире,
И все в этом праздничном мире мое!
Я весел, азартен, здоров, независим
И к поискам счастья, как прежде, готов.
В стихотворении «Автошарж» автор себя характеризует следующим образом:
Он, любитель ссор и стычек,
Винных бочек, легких бричек,
Весь вмещается в клише:
Царь природы, раб привычек,
Телом червь, но бог в душе.
М. Ястребов прочно занял свое место и в жизни, и в поэзии.
На страницах сборника его стихов я познакомился с умным, тонким и остроумным человеком, человеком дела, и при этом – человеком души и совести, который
может не стеснять себя в словах, но неизменно по-доброму относится к окружающим его людям.
Познакомьтесь и вы с ним.
И. Стернин
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ХРОНИКА
Филком сегодня
Факультет филологии и коммуникации – новый факультет в Ярославском государственном университете им. П. Г. Демидова.
Инициатором и вдохновителем его создания стал Альберт Исаакович Василевский – экономист по нынешней профессии, но филолог по основному образованию и неутомимый организатор и труженик филологического образования по жизни.
Он избран деканом факультета.
Зам. декана по учебной работе – к. ф. н. Д. Л. Карпов, зам. декана по научной
работе – к. п. н. Н. Н. Касаткина.
Первый набор студентов произведен на факультет в 2011 году. Студентами
стали 13 первокурсников-бакалавров по прикладной филологии и 6 магистров по
программе «Филологическое обеспечение массовой коммуникации».
Сейчас на факультете три кафедры – общей и прикладной филологии, иностранных языков гуманитарных факультетов и иностранных языков естественнонаучных факультетов.
На факультете работают 3 профессора, 5 доцентов, 33 старших преподавателя
и 6 ассистентов.
Познакомимся с кафедрами факультета.
Кафедра общей и прикладной филологии
Кафедра создана в 2010 г. На кафедре работают проф. И. А. Стернин (зав. кафедрой), профессора Л. Г. Антонова и Е. Н. Лагузова, доц. М. В. Шаманова, ст. преподаватели
Д. Л. Карпов,
Е. Н. Баранов,
О. А. Макурина,
А. А. Талицкая,
Е. Н. Туркина, зав. кабинетом И. В. Неронова.
Кафедра обеспечивает основные теоретические и прикладные курсы бакалавриата и всю магистерскую программу «Филологическое обеспечение массовой коммуникации». В настоящее время является основной профильной кафедрой факультета.
Научная работа кафедры ведется по проблеме «Коммуникативные процессы и
языковая личность современного человека», научный руководитель – Стернин Иосиф
Абрамович, доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.
Тема 2012 г – «Исследование коммуникативной лексики в системе языка и языковом
сознании», 2013 г. – « Исследование влияния современной коммуникации на грамотность носителя языка и языковая адаптация личности», 2014 г. – « Исследование современного медиатекста в аспекте его влияния на языковую личность».
По итогам научной работы за 2011 год кафедра общей и прикладной филологии заняла 5 место из 55 кафедр университета.
В перспективных планах кафедры – открытие телефонной «Службы русского
языка» для Ярославля и Ярославской области, открытие курсов риторики и делового
общения для студентов ЯрГУ и жителей города, укрепление кадрового состава кафедры, защита докторской и двух кандидатских диссертаций членами кафедры, публикация научных статей, монографий и учебных пособий для студентов.
Стернин Иосиф Абрамович,
д. филол. н., проф., зав. кафедрой
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кафедра иностранных языков
гуманитарных факультетов
Кафедра иностранных языков гуманитарных факультетов была открыта в
2011 г. В её состав вошли 22 преподавателя иностранных языков. Возглавила кафедру Наталья Николаевна Касаткина, доцент, кандидат педагогических наук, доктор
философии. В Университете штата Аризона (США) в 2010 году Н. Н. Касаткина получила степень Doctor of Philosophy по специальности «Язык, литература и культура», защитила диссертацию по теме «Выбор языка русскоговорящими эмигрантами
из бывшего Советского Союза»
На кафедре четыре кандидата наук, два преподавателя работают над кандидатскими диссертациями. Все преподаватели постоянно повышают квалификацию
через семинары, тренинги, on-line обучение в Открытом университете США. В текущем учебном году на кафедре работает носитель языка преподаватель из НьюЙорка Мэган Рэйс. Многие преподаватели прошли стажировки в странах изучаемого
языка – Великобритании, Ирландии, США, Франции, Германии.
Кафедра ведёт языковую подготовку как бакалавров, так и магистров на пяти
гуманитарных факультетах университета. На кафедре ведётся подготовка аспирантов к сдаче кандидатского экзамена по иностранному языку.
Кафедра успешно реализует дополнительные образовательные программы. 17
студентов ЯрГУ получают дополнительную квалификацию «Переводчик в сфере
профессиональной коммуникации» (свыше 1000 часов).
Кроме того, студенты, аспиранты и преподаватели имеют возможность пройти
курс обучения разговорному американскому варианту английского языка с участием
носителя языка. Для первокурсников действуют дополнительные образовательные
программы «Базовый курс английского языка» и курс коррекции. Ведётся подготовка
студентов по дополнительной образовательной программе «Деловой английский».
Научная работа кафедры ведется по проблеме «Развитие лингвистической и
межкультурной компетенций в условиях глобализации». Научный руководитель –
кандидат педагогических наук доцент Н. Н. Касаткина.
Кафедра организует и проводит лекции, семинары, международные конференции с участием зарубежных партнёров. В сентябре были организованы и проведены
мероприятия в рамках фестиваля Американской культуры в России: демонстрация документального фильма «Счастливая слониха» и встреча с продюсером – Джорданой
Глик-Францхайм, а также лекция Майка Хаккета, сотрудника консульского отдела посольства США. Организована и проведена конференция «Picturing America in Russia».
Были организованы семинары в рамках Международного форума: Инновации. Бизнес.
Образование: Autonomous Learning in Higher Education, Business Writing.
В мае с. г. по инициативе и при активном участии специалистов кафедры в
Ярославле будет проходить XVIII Международная ежегодная конференция NATE –
Национальной Ассоциации Преподавателей Английского языка. Это мероприятие
проводится при патронате Посольства США в России.
В настоящее время на кафедре ведётся подготовка к открытию нового профиля
«Зарубежная филология (английский язык и литература)». Первый набор бакалавров
будет осуществлён в 2012/13 уч. году. Преподаватели кафедры ведут профориентационную работу с абитуриентами, выступают перед учителями, учащимися и их родителями. С целью привлечения наиболее подготовленных абитуриентов организованы занятия английским языком в выходные дни.
Касаткина Наталья Николаевна,
к. п. н., доцент, зав. кафедрой
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кафедра иностранных языков
естественно-научных факультетов
Кафедра иностранных языков была организована в 1970 г. Ее первым заведующим была доцент, кандидат филологических наук Л. Т. Жукова, специалист
в области синтаксиса и лексики немецкого языка.
В настоящее время кафедрой заведует кандидат филологических наук доцент
Татьяна Васильевна Шульдешова.
На кафедре работали и, практически, создавали ее Г. Н. Соломонова (зав. секцией английского языка до 1984 г.), Р. В. Лопаева (зав. секцией немецкого языка до
1979 г.), Т. В. Микулич (зав. секцией французского языка с 1970 г. до настоящего
времени), Т. Б. Потехина (зав. секцией английского языка с 1984 г.), Г. М. Кобзева
(немецкий язык), Р. Н. Липманова (латинский язык), Е. Е. Шепелева (секретарь кафедры).
Кафедра росла в своем численном составе вместе с университетом, поскольку
основной функцией является преподавание английского, немецкого и французского
языков студентам всех направлений и специальностей, имеющихся в ЯрГУ.
В течение ряда лет на кафедре работали и много сделали для ее становления
Е. В. Никошкова (зав. кафедрой с 1987 г. до 1995), О. Т. Молчанова, доктор филологических наук, специалист в области тюркской топонимики В. Н. Карпова,
Т. Н. Фисун, С. И. Тимошенко (зав. кабинетом).
В 70е годы по инициативе и под руководством кафедры было создано городское методическое объединение, куда вошли кафедры иностранных языков всех вузов города и области. Ежегодно проводились конференции, на которых обсуждались
научные и методические вопросы, связанные с изучением и преподаванием иностранных языков в высшей школе.
Кафедра подразделяется, соответственно языкам, на 3 секции, что позволяет
организовать методическую и учебную работу с учетом специфики языка, обсуждать
методические разработки, знакомиться со специальной литературой. Преподаватели
ведут занятия в студенческих группах, а также с аспирантами и соискателями. Преподаватели кафедры ведут большую работу по обновлению методических разработок и пособий в соответствии с требованиями времени.
Научная работа на кафедре до 1993–1994 гг. велась в основном в направлении
составления предметных двуязычных словарей-глоссариев, особенно по психологии,
в чем большая заслуга канд. фил. наук Е. В. Никошковой, которая издала большой
англо-русский психологический словарь. До 90-х годов кафедра выпускала свой
сборник «Норма и вариативность в германских языках», в котором участвовали и
авторы из других вузов. В настоящее время на кафедре работают 2 кандидата наук:
Т. В. Шульдешова (английский язык) и Т. Н. Фомина (немецкий язык), усилия которых в основном сосредоточеын в области методики.
Трудности, связанные с повышением квалификации, преодолеваются с помощью зарубежных коллег, в частности, из Стоунхилла (США), которые проводят
семинары для преподавателей по самым разным аспектам современного английского
языка. Преподаватели французского языка регулярно встречаются с коллегами из
Франции, ездят туда на стажировку; совершенствование знания немецкого языка ведется в основном за счет инициативы самих преподавателей.
Большие надежды возлагает кафедра на молодых преподавателей, пришедших на кафедру в последние годы после окончания ЯГПУ, которые уже сейчас проявляют себя знающими специалистами, с уверенностью и интересом овладевающими спецификой преподавания иностранного языка в неязыковом вузе.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кафедра иностранных языков Ярославского государственного университета
им. П. Г. Демидова обучает иностранным языкам на всех факультетах. В этом году
коллектив кафедры отмечает свое 40-летие. Ведется подготовка к кандидатским экзаменам в группах соискателей и аспирантов. При кафедре имеются курсы по совершенствованию разговорного языка как для студентов с разным уровнем знаний,
так и для всех жителей города Ярославля.
Вместе со всем университетом кафедра переходит на новые программы двухуровнего образования. Ежегодно проводится международная научно-практическая
конференция по проблемам теории и практики межкультурной коммуникации. Более
10 лет кафедра участвует в Президентской программе по подготовке руководящих
работников.
Студенты Университета имеют возможность работать с мультимедийными
ресурсами кафедры, насчитывающими большое количество как узкоспециальных,
так и общеобразовательных лекций и учебных курсов на иностранных языках. Совместно со студентами факультета ИВТ преподаватели кафедры разрабатывают
мультимедийные обучающие продукты.
Кафедра получила лицензию на дополнительную квалификацию «Переводчик
в сфере профессиональной коммуникации». Совместно с Управлением международных связей кафедра помогает студентам университета повысить уровень своих знаний по языкам перед стажировкой за рубежом.
Шульдешова Татьяна Васильевна,
к. ф. н., доцент, зав. кафедрой
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Памяти Н. Н. Пайкова
Первым заведующим кафедрой
общей и прикладной филологии был
к. ф. н. доцент Николай Николаевич
Пайков. Он проработал на кафедре
всего несколько месяцев, но он успел
заложить основу кафедры, определить
основные направления ее развития,
принять первых сотрудников, разработать первые программы и учебные
планы. Николай Николаевич задал
высокий научный и учебный уровень
кафедры общей и прикладной филологии.
В научных кругах Николай Николаевич известен в первую очередь
как некрасовед, знаток творчества и
биографии Н. А. Некрасова. Долгие
годы работал его исследовательский
центр на факультете русской филологии и культуры в ЯГПУ им.
К. Д. Ушинского.
В
архиве
Н. Н. Пайкова остались бесценные
материалы, посвящённые землякупоэту, которые, надеемся, ещё придут
к читателю.
Для своих учеников Николай Николаевич Пайков был незаменимым консультантом буквально во всех областях науки, и не только гуманитарной. Интересный
лектор и глубокий мыслитель – таким его знали студенты, магистранты, аспиранты.
Таким он был на лекциях в Лермонтовской библиотеке, в клубе «Тысячелетие», где
его знали как литературного критика и знатока истории и культуры Ярославля.
Многие знали Н. Н. Пайкова и как методиста, он стоял у истоков нового филологического образования в педагогическом университете. Для создания нового
филологического факультета он вернулся в Демидовский университет (здесь он уже
преподавал на вечерних подготовительных курсах в 1976 году).
Факультет помнит Николая Николаевича и благодарен ему. Супруга
Н. Н. Пайкова Наталья Николаевна передала в дар факультету большую личную
библиотеку Николая Николаевича, которая будет размещена на факультете в специальной аудитории и будет служить не одному поколению студентов факультета.
Светлая память Николаю Николаевичу Пайкову.
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
День факультета
21 декабря 2011 года было положено начало одной чудесной традиции: факультет филологии и коммуникации торжественно отметил свое открытие. Это был
первый в истории День факультета!
На праздник были приглашены гости – специалисты разных профессиональных сфер, так или иначе связанных с филологией: журналисты, телевизионщики,
учителя, рекламисты, специалисты по связям с общественностью. Они приветствовали студентов, единодушно одобряли их выбор профессии, высказывали добрые
пожелания, а также познакомили студентов с карьерными перспективами, пригласили со временем приходить к ним на работу.
Неофициальная часть праздника началась с посвящения в филологи, каждый
студент получил по сухарику, символизирующему «сухую» науку, и по кусочку сахара, что означает сладость плодов работы. Сгрызть надо было и то, и другое. Декан
факультета А. И. Василевский «благословил» всех студентов и магистрантов толковым словарем русского языка – от приложения словаря к голове каждого нововобращенного у них должны были «мозги повернуться в филологическую сторону». И
они у всех повернулись, о чем новообращенные сигнализировали собравшимся специальным жестом!
Преподаватели факультета с большим юмором показали себя в скетчах и
дружеских шаржах, песенном творчестве. Студенты не остались в долгу, они представили вниманию зрителей ответное слово из музыкальных и стихотворных номеров.
Праздник завершился торжественным гимном филологов.
Хорошее настроение было создано!
С началом жизни тебя, наш Филком!
А. Е. Гаврюшева,
специалист по учебно-методической работе
Гимн филологов
Филком для нас не просто дом,
Где много лет мы обитаем,
Когда нам трудно – мы сюда идем
И снова силы обретаем.
ПРИПЕВ
Куда б ни бросила судьба,
Филолог свято помнит это –
Как путеводная звезда,
Как путеводная звезда,
Нам светят окна факультета.
Надежна крепость наших рук.
Прекрасно душ соединенье,
И дружный наш студенческий союз
Не знает страха и сомненья.
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРИПЕВ
Куда б ни бросила судьба,
Филолог свято помнит это –
Как путеводная звезда,
Как путеводная звезда,
Нам светят окна факультета.
Дорога, выбранная раз,
Ведет по городам и странам.
Нелегок путь, но согревает нас
Улыбка нашего декана.
ПРИПЕВ
И пустить чредой летят года
Над бесприютною планетой
Как путеводная звезда,
Как путеводная звезда,
Нам светят окна факультета
Посвящение филкому
Нам с детства слово вложено в уста,
Даны нам в руки символы и буквы,
И речь о них сегодня неспроста.
Искусство слова сводит наши судьбы.
Судьбы мы не могли своей узнать,
Но жизнь нас постепенно подводила
К тому, чтобы почувствовать, понять,
Что в слове наша основная сила.
Что в слове вечность, истина и смысл,
А в тексте скрыты вековые знания.
И факультет наш нас соединил,
Избравших филологию призванием.
И мы в начале нашего пути,
Открыв навстречу новому сознание,
Готовы к своей цели всё пройти
Навстречу филологии и знанию.
138
Ю. Константинова
1 курс
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обращение журналиста к филологам
На Дне филолога выступил гл. редактор ярославского телевизионного канала
НТМ Антон Голицын. Приводим с некоторыми сокращениями его выступление.
Наверное, многие из здесь присутствующих читали культовый роман Виктора
Пелевина «Generation П». Напомню, в нем рассказывается история бывшего филолога, поэта-неудачника Вавилена Татарского. В начале 90-х герой вдруг обнаружил,
что творцы совсем не нужны, а с его филологическим образованием можно разве что
торговать в метро. Собственно, так он и поступил – пошел работать продавцом в ларек. А потом старый приятель предложил ему попробовать работать в рекламе. Так
Вавилен стал сначала копирайтером, потом криейтором, потом политтехнологом, а в
итоге живым богом – земным мужем богини Иштар.
Если отбросить сопутствующий постмодернистский стеб и банальнобуддистскую философию, присущую многим пелевинским вещам, то мы увидим,
что история вполне типична для постсоветского времени. Миллионы людей вынуждены были перестроиться и начать новую жизнь. Освоить профессии, которым даже
названий в советское время не было. Образование, дипломы перестали вообще чтолибо значить и котировались где-то разве что по привычке. Возник страшный разрыв между системой образования и реальностью. Вузы по привычке продолжали
штамповать огромное количество специалистов практически ненужных профессий.
И нужно констатировать, продолжают в какой-то степени делать это до сих пор, несмотря на все попытки перестроиться.
Скажу о близкой мне сфере – журналистике. В советское время в Ярославской области было две газеты – « Северный рабочий» и «Юность», одно областное
телевидение и одно радио. Сейчас в области десятки газет, телеканалов, радиостанций. У меня в редакции есть только два дипломированных журналиста. Зато есть несколько историков, филологов, педагог начального образования, один географ, актер
и даже человек без высшего образования, только что закончивший школу. Надо сказать, в работе он мало чем отличается от своих коллег с дипломами ярославских вузов. В сфере масс-медиа сегодня работает множество людей, никогда своей профессии не обучавшихся. Они все познали на практике. Хорошо это или плохо? И то и
другое вместе.
Так или иначе, сегодня мы живем в постиндустриальном обществе. Его еще
называют информационным. Соединенные Штаты Америки – крупнейшая держава и
первая экономика мира – сама мало что производит в привычном смысле слова. Там
почти не делают чугун, не добывают нефть, не шьют одежду. Там производят информацию. Снимают блокбастеры, пишут музыкальные хиты, компьютерные программы, создают форматы телешоу, производят технологии бизнеса. Ими потом
пользуется весь остальной мир. И платит за это деньги. Надеюсь, вы понимаете, что
когда вы смотрите программу «Кто хочет стать миллионером», вы смотрите американское шоу с российскими актерами. В общем, информация в той или иной форме
стала главным товаром.
Информация производится и передается при помощи знаковых систем. Несколько десятков тысячелетий человечество использует в качестве главной из таких
систем язык. Язык, при помощи которого я сейчас разговариваю с вами.
Говорят, кто владеет информацией, тот владеет миром. Сегодня просто владеть информацией мало. Надо уметь работать с ней. Надо уметь производить информацию. Надо уметь ее оценивать. Надо уметь находить каналы для передачи этой
информации. Наконец, надо уметь ее продавать. И, если развивать метафору, даже
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
осуществлять послепродажное обслуживание. То, что наше общество все больше и
больше становится информационным, доказали последние события. Совсем недавно
несколько сообщений в Твиттере, Фейсбуке и Вконтакте вывели десятки тысяч людей в Москве на Болотную площадь. Информация не просто сила, это еще и страшная сила.
Советская филологическая школа была, наверное, одной из лучших в мире.
Но она слишком любила предмет своего изучения – язык и речь, слишком понаучному и извне на него смотрела. На западе создавали нейролингвистическое программирование, а у нас изучали семантику цветовых наречий в поэзии Пастернака.
Красиво, но не практично. «Содержание есть функция формы», – сказал в начале
прошлого века гениальный русский филолог и писатель Виктор Шкловский. Сегодня
этой формулой осознанно или неосознанно пользуются в совершенно разных сферах, и чаще за рубежом. Принцип работы «Твиттера» сам порождает абсолютно новый пласт информации. Формат телешоу гораздо важнее его наполнения. Формат
сам подскажет, что должно быть у него внутри.
Итак, информация, знаки, знаковые системы играют все более важную роль в
жизни человечества в целом и российского общества в частности. Но если брать нашу
страну, то мы увидим, что люди мало подготовлены для работы с информацией. Уровень образования, как это ни печально, падает. И дело не только в школе, хотя и в ней
тоже. Умирает культура чтения, умирает культура театра, кино пользуется все более
примитивным языком, во многих сферах слова заменяются образами, а смыслы все
более и более упрощаются. Я знаю человека с высшим образованием, который может
сделать четыре ошибки в слове из шести букв. Недавно один мой сотрудник написал,
что температура воды в Волге минус шесть градусов и долго не мог понять, что в этом
не так. Оказывается, он не знал, по какому принципу построена шкала Цельсия. Не
удивлюсь, что и в этой аудитории есть такие люди. Мне очень нравится строчка из
песни лидера рок-группы «Пикник» Эдмунда Шклярского: «На дворе средневековье –
мракобесие и джаз». Так оно и есть.
Если роль информации возрастает, а количество людей, способных адекватно
производить и потреблять информацию падает, в обществе может возникнуть коммуникативный провал. Люди, группы людей, различные сообщества, перестают говорить
на одном языке, перестанут понимать друг друга. Чтобы этого не произошло, им нужны помощники. Профессионалы, способные работать с информацией, знаковыми системами, языком, речью. Причем работать в практическом применении. В самых разных сферах. Нужны филологи-практики, нужны вы.
Сейчас много говорят о том, что главная проблема России – коррупция. Мне
кажется, это не совсем так. Главная проблема нашей страны – непрофессионализм. И
безответственность как следствие и как причина одновременно. Недостаток профессионалов в сфере практической филологии ведет к коммуникативным провалам во
многих сферах жизни общества.
Сегодня жизнь и технологии меняются так стремительно, что никто не сможет сказать, где и как вы будете работать через 15–20 лет. Но если вы научитесь работать с информацией, знаковыми системами, понимать их суть и, главное, уметь
все это использовать, вы всегда найдете себе применение. И, я надеюсь, будете приносить пользу людям. Пользу нашему обществу.
При этом я искренне надеюсь, что вы не станете только менеджерами слов и
коммуникаций. Поэзия Пастернака, конечно, вещь непрактичная, зато безумно красивая и интересная. По крайней мере, меня, получившего классическое филологическое образование, в обратном уже не убедить.
Удачи вам в учебе и жизни!
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фотоотчет
Выступление декана факультета филологии и коммуникации А. И. Василевского
Приветственное слово ректора ЯрГУ А. И. Русакова
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Посвящение в филологи
Обращение магистранта факультета к бакалаврам
Весь филком с гостями праздника
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
Слово декана ................................................................................................ 3
От редколлегии ............................................................................................ 4
Проблемы современной лингвистики
Арзямова О. В. Несобственно-прямая речь как интенсификатор
дискурсивной организации и композиционно-речевых структур новейшей русской прозы (на материале романов В. С. Маканина «Асан» и
«Две сестры и Кандинский») ................................................................................. 5
Виноградова О. Е. Унифицированное лексикографическое значение: методика описания (на примере прилагательного хороший) ..................... 12
Маклакова Е. А. Наименования лиц как лексико-фразеологическое поле в системе языка ............................................................................... 18
Михайлова Е. В. Пространственная модель образа музыки в поэзии (на примере реализации темы гитары в поэтическом дискурсе) ............... 24
Талицкая А. А. Концептуальная модель «жизнь как существование природы» как продуктивный способ вербализации концепта
«жизнь» в поэзии Н. А. Заболоцкого .................................................................... 30
Тимошина Т. В. Психолингвистическое значение слова литература в современном русском языковом сознании............................................... 36
Черногрудова Е. П. «Не стать говорить, так и Бог не услышит»
или «Во многом глаголании несть спасения»? .................................................... 43
Шаманова М. В. Психолингвистическое значение лексемы
общаться в языковом сознании дошкольников .................................................. 47
Шульдешова Т. В., Егоров М. А. К вопросу об адекватности в
разных видах перевода ........................................................................................... 53
Проблемы современного литературоведения
Егоров М. Ю. Жанровые и текстуальные вариации и наложения в
романе Саши Соколова «Школа для дураков» .................................................... 59
Карпов Д. Л. «Трагедия рутины»: трагическое в ранней поэзии
Н. А. Некрасова ....................................................................................................... 64
Неронова И. В. Художественный мир повести А. Н. и
Б. Н. Стругацких «Волны гасят ветер» в контексте традиции научнофантастической литературы ................................................................................... 68
Толоконникова С. Ю. Жанр иронического фэнтези как попытка
побега в мир добра (традиции мифа и сказки) ..................................................... 72
Проблемы современной коммуникации, рекламы, СМИ, PR
Антонова Л. Г. Способы и средства взаимодействия в современном коммуникативном пространстве .................................................................... 77
Балашова И. А. Оригинальные заголовки в «Российской газете»
(психолингвистическое исследование) ................................................................. 81
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дроздов А. В. Анализ скрытых смыслов публицистического
текста ........................................................................................................................ 84
Колтышева Е. Ю. Оценочный аспект современного рекламного
текста (на материале англоязычных глянцевых журналов для женщин) .......... 88
Макурина О. А. Слухи и скандалы в публичном коммуникативноречевом поведении «звёзд» ................................................................................... 95
Ромакин Е. Б. Интродукция языковой личности в блоге......................... 97
Стернин И. А. Дискуссионные проблемы лингвистической
экспертизы текстов рекламы .................................................................................. 100
Хабатилова К. А. Медиаграмотность как явление социокультурной
реальности ................................................................................................................ 107
Шехтман Э. Н. Некоторые особенности функционирования
рекламных имен ...................................................................................................... 110
Проблемы организации учебного процесса
Киреева К. О. Работа с песенным текстом на уроке иностранного
языка ......................................................................................................................... 116
Куликова Л. А. Мотивационные и информационные аспекты при
выборе немецкого языка как второго иностранного языка ................................. 119
Умнова И. В. К вопросу о поисках новых форм организации работы студентов на уроках английского языка (в рамках компетентностного
подхода) .................................................................................................................... 122
Федоров С. В. Переход на новые образовательные стандарты в
вузах: типичные ошибки при подготовке базовых элементов учебнометодического сопровождения ООП..................................................................... 125
Рецензии
Свое место (о поэзии Михаила Ястребова) ............................................... 129
Хроника
Филком сегодня ........................................................................................... 132
Кафедра общей и прикладной филологии................................................. 132
Кафедра иностранных языков гуманитарных факультетов .................... 133
Кафедра иностранных языков естественно-научных факультетов ........ 134
Памяти Н. Н. Пайкова ................................................................................. 136
День факультета ........................................................................................... 137
Гимн филологов ........................................................................................... 137
Посвящение филкому ................................................................................. 138
Обращение журналиста к филологам ........................................................ 139
Фотоотчет ..................................................................................................... 141
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОЗНЕСЕНСКИЕ КАЗАРМЫ
Альманах филологии и коммуникации
Выпуск 1
под редакцией
И. А. Стернина, М. В. Шамановой
Подписано в печать 15.05.2012. Формат 200×285.
Усл. печ. л. 17,33. Тираж 100 экз. Заказ 054/012
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
145
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
168
Размер файла
2 152 Кб
Теги
1455, вып, казармы, вознесенские
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа