close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1520.Народ и демократия в древности

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки
Российской Федерации
Ярославский государственный университет
им. П.Г. Демидова
НАРОД
И ДЕМОКРАТИЯ
В ДРЕВНОСТИ
Доклады
российско-германской
научной конференции
Ярославль 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 94(3)
ББК Т3(0)3я43
Н30
Рецензенты:
д-р ист. наук, проф., член-корр. РАН П.Ю. Уваров;
д-р ист. наук, проф., вед. науч. сотр. ИВИ РАН И.Е. Суриков
Н30
Народ и демократия в древности: Доклады российскогерманской научной конференции / Отв. ред. В.В. Дементьева.
Ярославль: ЯрГУ, 2011. 297 с.
ISBN 978-5-8397-0800-6
В сборник включены доклады российско-германской научной
конференции «Народ и демократия в древности» («Volk und Demokratie im Altertum»). Конференция состоялась 2–8 апреля 2007 г. Организаторы конференции: Научно-образовательный Центр антиковедения
Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова,
Россия (руководитель – проф. В.В. Дементьева); Отдел древней истории Института истории университета г. Бремена, Германия (руководитель – проф. Тассило Шмитт).
Издание предназначено для историков, преподавателей вузов,
студентов исторических факультетов и всех интересующихся античной историей.
УДК 94(3)
ББК Т3(0)3я43
Редколлегия сборника:
В.В. Дементьева – ответственный редактор;
члены редколлегии–
Е.С. Данилов, Т.В. Крылова, О.Г. Цымбал
На обложке использован фрагмент фотографии: Law against Tyranny with a
relief of Democracy crowning Demos (the people of Athens), 337/6 B.C.
http://www.agathe.gr/id/agora/image/2008.19.0002
ISBN 978-5-8397-0800-6
© Ярославский государственный
университет им. П.Г. Демидова, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. Шмитт
«Дамос» Пилоса: новые размышления
о политическом и социальном укладе микенской эпохи
С тех пор как при расшифровке линейных табличек B 1 было установлено наличие слова da-mo = «damos» = «dÁmoj» (dēmos) в языке
микенских царств, актуальным является вопрос о том, какие правовые, политические и социальные реалии обозначало данное понятие 2 .
В современной науке присутствует стремление получить наиболее
адекватное, по возможности, представление о характерных особенностях этих обществ конца бронзового века. Помимо этого, ученые уделяют внимание проблеме континуитета этой и последующей цивилизаций, информация о которой содержится в памятниках алфавитной
греческой письменности архаического и классического периода.
М. Лежон в своем классическом труде рассматривает микенский
«дамос» как «локальную административную единицу с сельскохозяйственным назначением» 3 . Его оценка основывается на четырех наблюдениях:
1. «Дамос» выступал собственником земли, часть которой была
поделена и передана в пользование субвладельцев, а другая часть обрабатывалась сообща.
2. Для коллективного землепользования «дамос», как единое целое, располагал животными и невольниками. Ответственность за его
стада была возложена на пастухов.
3. «Сдача в аренду» и частное хозяйство приносили «дамосу»
доходы, направлявшиеся им на содержание «персонала» и прочие
нужды, дворцовый налог и религиозные повинности.
4. Под надзором и контролем дворца «дамос» выполнял свои задачи, получал результаты под руководством исполнительного органа
„collège d’exploitants agricoles“.
При рассмотрении названных положений бросается в глаза, что
ни одно из них, даже основанное на тщательном анализе источников,
не является достаточным, чтобы подтвердить тезис о «дамосе» как
«локальной административной единице с сельскохозяйственным назначением». Особенно заметно отсутствие доводов о том, что в случае
с «дамосом» речь идет о «локальной» единице. Однако именно толко1
Ventris M., Chadwick J. Evidence for Greek dialect in the Mycenaean archives // JHS. 1953.
№ 73. P. 84-103.
2
Научный обзор темы см.: Hildebrandt B. Damos und Basileus. Überlegungen zu den Sozialstrukturen in den Dunklen Jahrhunderten Griechenlands. München, 2007. S. 122-126.
3
Lejeune M. Le damos dans la société mycénienne (1965) // Lejeune M. Mémoires de
philologie mycénienne. Troisième série. Rom, 1972. P. 137-154 (особ. 141).
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вание данного термина представляет особую важность. В частности,
оно касается анализа специфики и значения дворцовой власти, информацию о которой содержат таблицы, а также соображений относительно внутренних факторов, приведших к упадку дворцовые общества на рубеже XIII–XII вв. до н.э.
Тот факт, что М. Лежон до сих пор не заметил существенного
противоречия в толковании термина «дамос», отчасти связан с тем,
что вариативность имеющихся в таблицах данных обнаруживается не
сразу. С другой стороны, что весьма важно, убедительность объяснения ученого зиждется, очевидно, на том, что в случае с Афинами архаического и классического периода δεμοι (dēmoi) общеизвестны как
сельские общины. Поэтому микенские отношения нужно рассматривать как предшествующую или раннюю стадию. С. Дегер-Ялкотци
явно обозначила эту косвенную связь: «”Дамос” – это… широко известный термин. Как классический dÁmoj он наверняка обозначал сообщество поселений и распространялся, по-видимому, на сельские
оседлые общины (вероятно деревенские, в соответствии с микенским
укладом) вне дворцовой и городской территории» 4 .
Однако этот на первый взгляд естественный и единодушно принятый в науке 5 вывод обнаруживает свою несостоятельность ввиду
следующих соображений:
1. Слово dÁmoj действительно многократно присутствует в гомеровском эпосе – древнейшем грекоязычном литературном памятнике. Однако в значении «деревня» или «сельская община» оно ни ра-
4
Deger-Jalkotzy S. Landbesitz und Sozialstruktur im mykenischen Staat von Pylos // Society
and Economy in the Eastern Mediterranean (1500-1000 B.C.). Loewen, 1988. S. 31-52 (особ.
37). Курсив в цитате мой – Т. Ш.
5
Maddoli G. Damos e basilees. Contributo allo studio delle origini della polis // SMEA. 1970.
№ 12. S. 7-57 (особ. 17-19); Ruijgh C.J. Observations sur korésai, koréo, myc. da-ko-ro,
dakóros etc. // O-o-pe-ro-si: Festschrift fuer Ernst Risch zum 75. Geburtstag. Berlin,1986.
S. 376-392 (особ. 387): [da-mo] «в принципе обозначает комплекс, образованный общей
территорией и населяющим ее народом»; De Fidio P. Palais et communautés de village
dans le royaume mycénien de Pylos // Tractata Mycenaea. Proceedings of the eight international colloquium on Mycenaean Studies, held in Ohrid (15.-20. September 1985). Skopje,
1987. P. 129-149; Gschnitzer F. Volk, Nation (Altertum) // Brunner O., Conze W., Koselleck R. Geschichtliche Grundbegriffe. 1992. Bd. 7. S. 151-171 (особ. 153), прим. 6: «Между
прочим, dÁmoj обозначает в раннем периоде древнегреческого языка также политически
независимую сельскую общину (что, технически, сохранилось в Афинах и иных областях), а также территорию общины, города и даже целого племени». Ср. зд.:
Caratelli G Р. Dal regno miceneo alla “polis” (1962) // Caratelli G. Р. Scritti sul mondo antico. Neapel, 1976. S. 135-158 (особ. 137). В труде за определением «дамоса» и роли «населения района или государства или же их представительного органа» следует перечисление различных поселений.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зу не встречается 6 . Мнимая преемственность, таким образом, ставится
под сомнение.
2. В тех местах микенских линейных текстов B, где, без сомнения, повествуется о деревнях 7 , слово da-mo, опять же, не встречается
ни разу. Таким образом, становится очевидной невозможность говорить о континуитете этих двух понятий.
Это не означает, что термин «дамос» не может иметь значений
«деревня»/«сельская община». Тем не менее, сложность проблемы заставляет обратиться к дошедшим до нас источникам, чтобы установить, не противоречит ли им подобное толкование. Специфика источников предопределила то, что невозможно на основе свидетельств,
содержащихся в них, выявить неопровержимые доказательства той
или иной теории. Нижеследующие соображения призваны показать,
что любая политическая единица, упомянутая в тексте 8 и засвидетельствованная в таблицах (в науке преимущественно используется
проблематичное понятие «государство»), уже может соотноситься с
понятием «дамос». В результате мы пришли к выводу, что термином
«дамос» обозначается не локальная сельская община, но присутствие
«дамоса» наблюдается в любой сфере властных отношений.
I
Лишь только косвенные, но очень важные данные о «дамосе» можно
получить путем анализа табличек, повествующих о da-mo-ko-ro9 . В начальной части этого слова угадывается «дамос». Если даже не пред6
Scully S. Homer and the sacred city. Ithaca, 1990. Р. 8: «Вопреки линейным табличкам В
и Гесиоду, у Гомера нет слова для обозначения «деревни» Ср. в целом: Donlan W.
Changes and shifts in the meaning of “demos” in the literature of the Archaic period // La Parola del Passato. 1970. № 25. Р. 381-395.
7
О деревнях: Stavrianopoulou E. Untersuchungen zur Struktur des Reiches von Pylos. Die
Stellung der Ortschaften im Lichte der Linear B – Texte. Göteborg, 1989; Bennet J. Space
through time. Diachronic perspectives on the spatial organization of the Pylian state // Politeia.
Society and State in the Aegean Bronze Age. Proceedings of the V International Aegean Conference, 10-13 April 1994. Lüttich, 1995. P. 587-601; idem. The Mycenaean conceptualization
of space or Pylian geography (…yet again!) // Floreant Studia Mycenaea. Akten des 10. Internationalen Mykenologischen Colloquiums in Salzburg vom 1.-5. Mai 1995. Wien, 1999. S. 131157.
8
Благодаря преданию лучше всего известна единица, относившаяся к дворцу Пилоса;
немногие критские и фиванские свидетельства не противоречат тому предположению,
что отношения там были принципиально схожими. Ср. зд.: Lejeune M. Damos (как в
прим. 3). S. 137-141. О единстве укладов в «дворцовых государствах» (авторское название): Deger-Jalkotzy S. Theben und Pylos: Terminologische und onomastische Korrespondenzen? // Die neuen Linear B-Texte aus Theben. Ihr Aufschlusswert fuer die mycenische Sprache
und Kultur. Akten eines internationalen Forschungskolloquiums in Wien vom 5.-6. Dezember
2002. Wien, 2006. S. 19-35.
9
См. Hiller S., Panagl O. Die Fruehgriechischen texte aus mykenischer Zeit. Darmstadt,
1986. S. 232.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставляется возможным выяснить этимологическое значение, все же на
основании контекстуального анализа оказывается сомнительным, что
под существительным подразумевается некто, кто должен выполнять в
широком смысле функцию относительно «дамоса».
В PY Ta 711.1 в заголовке к реестру движимого имущества находим:
o-wi-de pu2-ke-qi-ri o-te wa-na-ka te-ke au-ke-wa da-mo-ko-ro10
Опустим обсуждение деталей и проблемных мест этого текста.
Установлено, что речь идет о виде имущества, которое на тот период
времени находилось, в широком смысле, в ведении некой Phygegris
(o-wi-de pu2-ke-qi-ri), слово (o-te) wanax можно определить как te-ke,
то есть некий Augewas для da-mo-ko-ro. Поскольку wanax есть не кто
иной, как (божественный) властелин дворца 11 , то можно заключить,
что da-mo-ko-ro связано с центром. Примечательно также, что не
нужно уточнять, в отношении какого «дамоса» действует da-mo-ko-ro.
Этого, однако, можно ожидать, если в каждой деревне имеется свой
«дамос».
В табличке PY On 300 точно пронумерованные (неизвестные
нам) предметы имущества, соотносящиеся с определенными лицами.
Первая верхняя часть этого перечня утеряна, а вторая, нижняя, предваряется ссылкой на «потустороннюю провинцию». Исходя из этого,
ученые приходили к правомерному заключению о том, что в предшествующей части шла речь о первой, «посюсторонней» из двух провинций, на которые разделяется область Пилоса 12 . Большинство приводимых лиц обозначены как ko-re-te. Это понятие стоит здесь (и не
только) во взаимосвязи с названиями населенных пунктов и местностей. Можно заключить, что речь идет о должностных лицах с соответствующей компетенцией или же каким-либо образом ответственных за эти поселения. В перечнях обеих провинций за перечислением
ko-re-te следует другое лицо, именуемое du-ma. Кроме того, данные о
«посюсторонней» провинции содержат не совсем понятное дополнение «ni-jo», при этом в «потустороннем» списке от записи du-ma сохранилось лишь «ma». Рубрику «посюсторонней» провинции завер10
А. Бартонек дает следующее прочтение: (h)ō(s) wide P. (женское имя?) (h)ote wanaks
thēke Augewān dāmokoron и переводит: «Как свидетельствовала P., после того, как властелин определил Augewās для dāmokoros». См.: Bartoněk A. Handbuch des mykenischen
Griechisch. Heidelberg, 2003. S. 441 f.
11
Ср. зд. Schmitt T. Kein König im Palast. Heterodoxe Überlegungen zur politischen und sozialen Ordnung in der mykenischen Zeit // HZ . 2009 . 288. S. 281 ff.
12
Удачный обзор административных отношений с анализом их исторического развития:
Gschnitzer F. Griechische Sozialgeschichte. Von der mykenischen bis zum Ausgang der klassischen Zeit. Wiesbaden, 1981. S. 10-26.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шает запись da-mo-ko-ro 13 , а в соответствующем столбце «потусторонней» провинции помещено имя te-po-se-u.
Таким образом, в целом перед нами появляется перечень ответственных или привилегированных лиц для определенных провинций.
Каждый список состоит, прежде всего, из серии ko-re-te, за каждым из
которых закреплена некая местность. Списки завершаются перечислением, вначале du-ma, а затем da-mo-ko-ro «посюсторонней» провинции, или же некого te-po-se-u провинции «потусторонней». Нам
представляется, что было определенное сходство da-mo-ko-ro и te-pose-u, поэтому данные понятия являются функционально эквивалентными. Таким образом, в «потусторонней» провинции te-po-se-u принадлежит роль, которую в провинции «посюсторонней» исполняет damo-ko-ro.
Если теперь в «потусторонней» провинции te-po-se-u замещает
da-mo-ko-ro, то это, вероятно, связано с отсутствием там da-mo-ko-ro,
что свидетельствует о наличии во всей области Пилоса лишь одного
da-mo-ko-ro. Именно поэтому при упоминавшейся уже передаче
Augewas в ведение da-mo-ko-ro не было необходимости уточнять, о каком же именно da-mo-ko-ro шла речь.
К сожалению, орфографические особенности слова da-mo-ko-ro
не позволяют нам безошибочно установить грамматическое число
(единственное или множественное) его начального компонента в целях уточнения. Отсюда еще один вопрос: распространяется ли эта
функция на один «дамос» или же на многие «дамосы». Если предположить, что отдельные местности − которые, к тому же, в настоящем
тексте всякий раз связаны с ko-re-te – образуют непосредственную
территорию da-mo-ko-ro, то начальный компонент будет иметь форму
множественного числа. И тогда da-mo-ko-ro выступает в качестве
функции, которая каким-либо образом связана с «дамосом» («дамосами»). Но в таком случае нелегко понять замещение da-mo-ko-ro лицом, обозначенным одним лишь только именем, так как тогда естественным будет предположение, что «дамосы» «посюсторонней» провинции нуждались, как минимум, в одном функционере, а «дамосы»
«потусторонней» провинции не нуждались в нем. Не поможет здесь,
видимо, и предположение о том, что te-po-se-u исполнял функции заместителя, поскольку в Микенах очень часто фиксировали выборные
должности. Например, ko-re-te соотносится с po-ro-ko-re-te, в соответствии с этим можно предположить аналогичную форму *po-ro-da-moko-ro. Ее можно было бы ожидать особенно в том случае, если бы
13
К сожалению, количественные данные утеряны.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
упоминание da-mo-ko-ro было напрямую связано с названными «дамосами».
Данное заключение указывает, скорее всего, на то, что хотя damo-ko-ro «посюсторонней» провинции и участвует в сделках, подлежащих регистрации, в «потусторонней» провинции ту же самую роль
может исполнять лицо без должности. Таким образом, упоминание
имени, как представляется, не связано с «дамосами»; более того, следует подчеркнуть, что у отдельных населенных пунктов никогда не
бывает подобных названий.
Теперь, с учетом этого соображения, нам будет проще сопоставить один da-mo-ko-ro в подвластной области Пилоса с конкретным
«дамосом». Именно с этим «дамосом» соотносится начальная часть
его титула. Можно констатировать, что наше заключение, по крайней
мере, оспаривает устоявшуюся концепцию о разных «дамосах». Ее
приверженцы должны предоставить свое обоснование.
II
Важные сведения о роли «дамоса» в Пилосе предоставляет информация табличек серии Ep и Eb. Они являются наиболее изученными документами микенской эпохи. Тем не менее, в дальнейшем мы
постараемся уточнить одно из положений прежней гипотезы. Будем
исходить из того, что таблички серии Eb содержат отдельные записи,
обобщенные затем в табличках Ep. Вот данные таблички PY Ep 704 14 :
Структура текста, в целом понятная с формальной точки зрения,
сразу же вырисовывается следующее: речь идет о регистрации земли
(ko-to-na=/ktoina/=κτο∂να) 15 . Ее оценка слагается из определенного ко14
Приводимая транскрипция поделена на сегменты в расчете на интерпретацию. Поскольку в рамках рассматриваемой проблемы количественные данные GRA(num) (зерно) не играют роли, то они и не учитываются.
15
Aura F. J. Diccionario Micénico (DMic). Band 1. Madrid, 1985. Р. 390-391. В строке 2
ke-ra см. ниже. В строке 7 сокращено выражение: для ke-ke-me-no, ср. далее по тексту.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личества пшеницы, указанного в конце каждой записи: GRA(num) =
зерно. Каждый земельный участок закреплен за лицами, имена которых помещены в начале каждой строки. За исключением одного случая повествуется об отдельных людях с указанием их имен, а также,
зачастую, исполняемых ими функций (вероятно, культового характера):
- «божья рабыня» (te-o-jo do-e-ra) u-wa-mi-ja (строка 2)
- «жрица» (i-je-re-ja) e-ri-ta ( строки 3 и 5)
- «ключарница» (ka-ra-wi-po-ro) ka-pa-ti-ja (строка 7)
- мужчина по имени o-pe-to-re-u 16 (строка 1).
Исключение составляет запись, касающаяся группы лиц женского пола, ki-ri-te-wi-ja (строка 4), которые, опять же, причислены к
служительницам культа 17 .
Центральным словом каждой строки является глагол e-ke, форма множественного числа – e-ko-si, в инфинитиве – e-ke-e. Он означает, что вышеозначенные лица обладают землей 18 .
В каком смысле они ей обладают, отражает запись вслед за именами. Чаще всего фигурирует o-na-to. Это слово, многократно засвидетельствованное в табличках Пилоса, вполне по праву расценивается
как производная форма существительного «аренда». Аналогичны и
другие выражения: qe-ja-me-no (строка 1), e-to-ni-jo (строка 5) или отсутствующая запись совокупно с дополнительным пояснением (строка 7), призванным уточнить вид владения.
Нередко понималось, что данные о количестве или стоимости в
конце строки следует толковать как вид арендной платы. Подобному
мнению, однако, решительно противоречит тот факт, что в качестве
аренды зафиксированы также иные категории землевладения и что
суммы, в таком случае, складывались по-разному. Сумма была важна
как налог для дворцовой администрации вне зависимости от наименования имущества. Главным образом по этой причине фиксировались, а затем суммировались, отдельные должности. В случае же с
этими сериями требовалось, сверх того, обозначить «имущественные
отношения».
16
В параллельном тексте PY Eb 294.1 то же самое лицо именуется как o-pe-te-re-u. В
такой форме это имя засвидетельствовано также в PY Ea 805. Вопрос о том, какому из
орфографических вариантов следует отдать предпочтение, невозможно решить, пока
отсутствует убедительная трактовка имени. О существовавших до сих пор предложениях и трактовках см. библиографию в DMic. II. 36.
17
DMic. I. 363: «Кажется, что термин обозначает категорию женщин − служительниц
культа, однако контексты не позволяют дать однозначную оценку его функций и конкретных атрибутов».
18
Растяжение глагольной формы при помощи –qe в строке 2 для рассматриваемой проблемы значения не имеет.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Теперь возможно было бы предположить, что для дворца были
важны также и эти данные, поскольку он должен рассматриваться в
роли арендодателя. Последнее, однако, исключено: о том красноречиво свидетельствуют строки 3 и 4, а строки 5 и 6 – как будет еще установлено – подразумевают, что арендуемая земля o-na-to принадлежит
da-mo, который передал ее в дальнейшее пользование: pa-ro da-mo =
«от da-mo».
Также и в строке 2 da-mo можно, с большой долей вероятности,
считать собственником. Правда, «божья рабыня» u-wa-mi-ja приобрела
землю не напрямую от da-mo. Более того, ее земельный надел отмечен
как (часть некого?) i-je-re-ja ker-ra. Эту запись следует толковать как
geras некой (определенной) жрицы. В «Одиссее» слово γέρας засвидетельствовано как понятие из области права. Оно обозначает там почетное имущество, предоставляемое «дамосом»: γέρας, τι δήμος έδωκεν 19 .
Данный пример из эпоса обнаруживает связь с заключением, что ke-ra
упоминается в том значении, в каком обычно говорят лишь о земле,
которую предоставляет da-mo; и эта связь не случайна. Также и пилосское ke-ra отдано жрице, которая, в свою очередь, сдала его внаем
«божьей рабыне» u-wa-mi-ja. Но в таком случае собственником должен
считаться da-mo.
В строке 7, на первый взгляд, отсутствуют данные, касающиеся
имущественных отношений. В то же время, на ключарницу ka-pa-ti-ja
наложено обязательство (o-pe-ro-sa = * Ñφέλλονσα), сделать что-то в
двойном объеме (du-wo-pi). Это указание напрямую связано с тем, что
ей выделены два земельных участка (уже давно установлено, что keke-me-no означает двойственное число). К сожалению, пометка о сути
обязательства не позволяет установить лицо, в пользу которого надлежит выполнить данное обязательство. В табличке лишь говорится о
wo-ze, и в то же время отмечается, что обязательство (еще ?) не выполнено: o-u-wo-ze 20 .
В целом, в роли приемщика могут выступать дворец, da-mo или
еще нечто третье. Последняя возможность сразу же отвергается, поскольку тем самым было бы логичным предположить, будто регистрация проводилась не только в интересах дворца и da-mo, но также
иных лиц или групп, нигде более не встречающихся. Однако и тот вариант, что wo-ze было обязательством в пользу дворца, не имеет под
собой достаточных оснований. Вполне возможно, что за пользование
19
Hom. Od. 7.150; по данному вопросу см.: Gschnitzer F. Vocabulaire et institutions. La
continuité historique du deuxième au premier millénaire (1979) // Gschnitzer F. Kleine Schriften zum griechischen und roemischen Altertum. Band I. Fruehes Griechentum. Historische
und sprachwissenschaftliche Beiträge. Stuttgart, 2001. S. 106-131 (особ. 119).
20
Ср. зд. Deger-Jalkotzy S. Landbesitz und Sozialstruktur... S. 38.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
землей на ka-pa-ti-ja было наложено обязательство к woze в пользу damo.
Примечательным при анализе первой строки является то обстоятельство, что владелец участка назван только по имени. О прочих
же лицах, помимо того, имеются дополнительные данные, характеризующие их как несомненных служителей культа. Таковы, например,
«божья рабыня» u-wa-mi-ja и жрица e-ri-ta, в случае же с группой лиц
ki-ri-te-wi-ja это заключение также имеет под собой достаточные основания. Таблички отличаются лаконичностью и не содержат лишней
информации (в том числе культового характера). Отсюда можно сделать вывод, что условием доступа к ke-ke-me-na ko-to-na являлось
подтверждение жреческого статуса. Если наш вывод верен, то возникает вопрос, не обнаруживает ли qe-je-me-no, по возможности, аналогичную связь. Вариативно qe-je-me-no, подобно o-na-to, может указывать на статус, в котором o-pe-to-re-u распоряжается своими ke-ke-mena ko-to-na. Поскольку такая запись нигде более не встречается 21 , то
указанная возможность представляется более обоснованной. В языковом отношении, основываясь на сочетании с корнем *kwei, можно
предположить значение «оплаченное» 22 .
Земля, отмеченная в этой табличке, составляет категорию ke-keme-na (kekeimena), засвидетельствованную и в других табличках линейного письма В. Это определение зачастую стоит в препозиции к
существительному ko-to-na, в то время как противоположное понятие
ko-to-na ki-ti-me-na (ktoina ktimena) носит постпозитивный характер.
Такое «противопоставление порядка слов в микенском языке» с полным правом объясняли тем, что ke-ke-me-na ko-to-na форма вторичная, введенная для различения с ko-to-na ki-ti-me-na 23 . В задачи нашего исследования не входит рассмотрение научной дискуссии о том,
как интерпретировать эти различные типы в отдельности. Ибо ke-keme-na ko-to-na указывает на то обстоятельство, что речь, вероятнее
всего, шла о земельных участках, находящихся в собственности damo. Da-mo передает землю в качестве ke-ra (почетного имущества)
жрице, предоставляет ее на условиях аренды служителям культа (ona-to), предлагает взамен трудовых повинностей при посредничестве
ka-ra-wi-po-ro, имеющей отношение к культу, или же продает ее.
21
Также и wo-ze можно понимать как соответствующее разъяснение.
Ср. посл. Ramón J.L.G. Mykenisch qe-ja-me-no und e-ne-ka a-no-qo-si-ja, alph.-gr. τεισ£μενος und ¢νδροκτασ∂α “Mord” und der PN Τεισ∂φονος // Στέφανος ¢ριστε√ος. Archaeologische Forschungen zwischen Nil und Istros. Festschrift fuer Stefan Hiller zum 65. Geburtstag,
Wien, 2007. S. 113-123.
23
Panagl O. Eine Wortstellungsopposition im Mykenischen // Acta Classica Debrecenensia.
1973. №9. S. 3-14.
22
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обладание этой землей влечет за собой налогообложение в
пользу дворца, администрация которого тщательно регистрирует отдельные участки. Сверх того, следует подчеркнуть, что регистрация,
отраженная в этих надписях, попутно учитывает то, кому и на каких
условиях передаются участки фактически.
Из сказанного следует, что, во-первых, такие записи велись не
только в интересах дворцовой администрации, но что также и da-mo
был заинтересован в постоянной фиксации подобных фактов. Дворцовые писцы оказывали в таких случаях «служебную помощь».
Во-вторых, нужно отметить, что эта помощь производилась без
указания того, для какого именно da-mo осуществляется регистрация.
Можно, конечно, предположить, что это было само собой разумеющимся, ибо в конкретной области принимался в расчет конкретный
da-mo. Но все же это очень отвлеченная и малоубедительная рабочая
гипотеза, тем более, если учесть то, насколько поистине разнообразными были имущественные отношения, складывавшиеся из передач,
сдач в аренду или, наконец, продаж. Правомерно ли на самом деле
исключать ту возможность, согласно которой локальный, якобы,
damo обладал ke-ke-me-na ko-to-na лишь в какой-либо конкретной области? Не лучше ли действительно ожидать участия дворца, преследовавшего определенные локальные интересы? Это наблюдение подтверждает тот тезис, что da-mo обозначал не какую-либо локальную
политическую или социальную единицу. В подвластной дворцу области Пилоса существовал вполне конкретный da-mo.
Эта характерная особенность требует дальнейшего разъяснения
путем анализа спорной ситуации (см. PY Ep 704, строки 5 и 6), засвидетельствованной также в табличке Eb 297:
В последнее время, правда, высказывалось предположение, что
таблички PY Ep 704.5-6 и PY Eb 297 имеют разное содержание 24 , однако приводимые к тому доводы не отличаются убедительностью.
Определяющую роль играет то, что они немного разнятся своими, не
указываемыми здесь, количественными данными. Но это легко объяснить неточностью или исправлениями. Относительно данного широко распространенного мнения нужно особо подчеркнуть следую24
Tausend K. Zur Bedeutung von e-u-ke-to in mykenischer Zeit // Dike. 2001. 4. S. 5-11
(особ. 8). Его главный тезис о том, что e-u-ke-to имеет значение «скреплять клятвой» и
в микенских текстах подразумевало прекращение распри, представляется малоубедительным.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щее. Было бы чрезвычайно невероятно, если бы из общей массы достаточно хорошо сохранившихся табличек серии Ep и Eb оказалась утраченной серия, противоположная именно этой паре табличек, содержательно очень похожих друг на друга. В сущности, занесенную сюда
информацию трактуют следующим образом: жрица e-ri-ta владеет
землей, ценность (e-ke) которой означена в конце строки. Ссылаясь на
«бога» (te-o), она ходатайствует при этом о e-to-ni-jo 25 . Что именно
следует понимать под e-to-ni-jo, остается неясным. Однако едва ли
стóит сомневаться в том, что e-ri-ta претендует на выгодную для себя
форму владения: для достижения цели она, при благоприятных обстоятельствах, напоминает о боге. Ko-to-no-o-ko или da-mo представляют противоположную сторону и указывают, что землю следует рассматривать как ke-ke-me-na ko-to-na, арендное владение жрицы (o-nato).
Для критики этой концепции необходимо вначале еще раз рассмотреть расхождения в формулировках табличек Eb 297 и Ep 704.
Таких расхождений пять:
1. Вместо множественного числа o-na-ta (Eb 297) в Ep 704.6 видим единственное число – o-na-to.
2. Количественные данные в конце записи незначительно различаются вследствие того, что в табличку Eb 297 внесены три
из наименьших единиц меры жидких и сыпучих тел, отсутствующие в Ep 704. Расхождение составляет процент.
3. В табличке Eb 297 отсутствует имя жрицы (i-je-re-ja), помещенное в самом начале таблички Ep 704.5: e-ri-ta.
4. В то время как табличка Eb 297 приводит в качестве дальнейших участников ko-to-no-o-ko, Ep 704.5 называет da-mo.
5. В обеих табличках действия жрицы ясно обозначены глаголом e-u-ke-to, что – как это можно предположить из контекста и о чем свидетельствует семантический анализ – нужно
понимать в смысле «претендовать по праву» 26 . Напротив то25
Часть предложения «e-to-ni-jo e-ke-e te-o» получила различные научные толкования.
При этом признается бесспорной ее подчиненность e-u-ke-to-qe. С формальной точки
зрения, тут возможны два варианта. Во-первых, либо это конструкция accusativus cum
infinitivo с te-o в качестве подлежащего в винительном падеже. В таком случае Eritha
заявляет, что «бог владеет <спорной землей> в качестве e-to-ni-jo. Во-вторых, это может быть dativus respectus/ commodi, и тогда аргумент Erith’ы состоит в том, что «она
владеет <землей> ради бога в качестве e-to-ni-jo». Исходя из содержания, очевидного
предпочтения заслуживает второй вариант, так как ранее было убедительно показано,
что «владеет» (e-ke) Eritha. С юридической точки зрения такая констатация потеряла бы
смысл, если бы в действительности владельцем был бог и, соответственно, различное, в
том и другом случае, «обладание» не разграничивалось терминологически.
26
Perpillou J.-L. La signification du verbe ευχομαι // Mélanges de linguistique et de
philologie grecque offerts à Pierre Chantraine. Paris, 1972. Р. 169-182.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го, реакция ko-to-no-o-ko (Eb 297) не поддается идентификации, в то время как da-mo (Ep 704) сопутствует сказуемое pasi.
В отношении пункта №1 речь идет, по-видимому, лишь о языковых вариациях одного и того же содержания: поскольку упоминались многие ke-ke-me-na ko-to-na, то можно одинаково верно говорить
о праве на аренду (o-na-to) или правах на аренду (o-na-ta).
В пункте №2 дело, очевидно, в небрежности, допущенной при
обработке данных таблички Eb 297 составителем таблички Ep 704. Он
пропустил запись, стоящую в конце и – как о том свидетельствуют
подписи и фотоснимки – смещенную от центра. Можно лишь предполагать, что эту ошибку легче допустить тогда, когда ум занят не количественными данными, а рассуждениями о том, кто «владеет» какой землей и на какой правовой основе. Если это предположение верно, тогда можно заключить, что данные таблички Ep 704, скорее всего, представляли больше интереса для da-mo, а не для дворцовой администрации, которую более занимали данные о количестве зерна,
учитываемые для определения стоимости участков.
На это же указывает различие №3. В то время как запись о ценности земли в таблице Eb 297 могла ограничиться лишь констатацией
участия некой жрицы, то для редактора Ep 704 было важно точно обозначить, какая именно жрица (e-ri-ta) имеется в виду. Сходства обнаруживаются и при сличении таблички Eb 409 с Ep 704.3. Также и
здесь фигурирует имя e-ri-ta; но вместо него в табличке Eb 409 стоит
прилагательное, указывающее на принадлежность жрицы к населенному пункту pa-ki-ja-na: i-je-re-ja pa-ki-ja-na.
Наше исследование не дает возможности подробно обосновать
то, что ko-to-no-o-ko и da-mo (пункт 4) обозначают одну и ту же единицу. Также следует отказаться от попыток получить, используя это
двойственное толкование, дальнейшие указания к интерпретации истории da-mo. Можно лишь констатировать, что различные наименования не говорят о разнице этих двух понятий.
До сих пор неоднократно упоминалась, но в процессе интерпретации не учитывалась вставка №5 pa-si (Ep 704). В формальном отношении этот глагол наверняка соотносится с греческим словом φημί: phasi <
*phati27 . Однако возникает вопрос, можно ли здесь рассчитывать на
приблизительное значение «он/она/оно говорит». Это могло бы свидетельствовать, что хотя редактор Ep 704 и испытывал потребность добавить глагол, но – в отличие от случая с e-u-ke-to – не был так внимателен в отношении к терминам. Прежде чем допустить подобный проти27
Bartoněk А. Handbuch… S. 144.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воречивый образ действий, нужно посмотреть, не найдется ли такая же
подходящая формулировка для pa-si. К сожалению, линейные тексты В
не располагают удобными для сравнения параллельными местами. Но
как этимология, так и характер употребления в древнейших памятниках
греческой письменности дают соответствующие указания. Это слово
может восходить к индогерманскому корню *bha-, лежащему, помимо
прочего, также в основе латинских слов fari, fatum, fas. Прежде всего, в
существительных сохранилось значение «решать», «постановлять». Тот
же самый нюанс характеризует и выражения типа δˇμου φÁμις28 . Именно такой контекст придает вставке pa-si в Ep 704 завершенный смысл.
Правда, редактору Ep 704 (в отличие от современного толкователя) было понятно уже по одному упоминанию ko-to-no-o-ko, что за формальным выражением e-ri-ta своей позиции следовало не действие, а вынесение решения. Однако он, фиксировавший – как уже указывалось – отношения для da-mo, не только заменил ko-to-no-o-ko на терминологически точное понятие da-mo, но и уточнил, что было вынесено постановление: pa-si.
Тем самым, в табличках не засвидетельствована тяжба между
жрицей и da-mo, но отмечается, что жрица со своим (прежде неоспоримым?) притязанием, ссылаясь при этом на бога, не могла рассчитывать на владение обширным земельным участком, а лишь на право
аренды (o-na-to), правда, на привилегированных (e-to-ni-jo) условиях.
Da-mo нужно рассматривать не как полемизирующую сторону, но как
инстанцию, которая выносит решения.
Наши рассуждения подтвердили, что «дамос» сообща распоряжался землей, cдавал ее в аренду, продавал, отчислял при этом деньги
в пользу дворца 29 . Установлено, что нет оснований − по крайней мере
в том, что касается сферы владения пилосского дворца – усматривать
более чем один «дамос»; гораздо более вероятно, что в этой сфере
владения наличествовал ровно один «дамос».
Кроме того выяснено, что «дамос» был компетентен выносить
решения. Так, попытка жрицы Eritha получить землю на выгодных
для нее условиях не только встретила возражение, но и, более того,
была отклонена.
28
Ср.: Benveniste E. Indoeuropaeische Institutionen. Wortschatz, Geschichte, Funktionen
(1969). Frankfurt, 1993. S. 397-406; а также Gschnitzer F. Der Rat in der Volksversammlung. Ein Beitrag des homerischen Epos zur griechischen Verfassungsgeschichte (1983) //
Gschnitzer F. Kleine Schriften… S. 199-211 (особ. 210). Прим. 25: «φÁμις означает все,
что «говорится», помимо прочего также «решение», «определение»».
29
Примечательно, правда, что по табличкам «дамос» никогда не платил налоги коллективом. Лежон М. (Damos… Р. 145-146) хотя и указывает на вероятность обратного, однако признает, что не найдено свидетельств в пользу данной теории.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примечательно также, что дорогостоящая регистрация, о чем
свидетельствуют линейные таблички B, производилась в интересах не
только дворца, но и «дамоса». Тем самым, «дамосу», наряду с дворцом, отводится центральная роль в политической и социальной жизни
Пилоса. В связи с этим, дальнейшие исследования ko-to-no-o-ko,
представителя «дамоса», позволят сделать выводы относительно состава и исторического места последнего. Таким образом, на наш
взгляд, нет достаточных оснований соотносить «дамосы» микенских
царств с аттическими демами.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ш. Линк
Между царской властью и эфоратом:
к вопросу об основах принятия политических решений в Спарте
Чему может послужить – в рамках сборника «Народ и демократия» – доклад, посвященный Спарте? Что может внести изучение
Спарты в очерченные рамки темы, – ведь известно, что демократические структуры именно в городе на Эвроте не получили широкого
развития? Начать, однако, надо с вопроса о том, столь ли правомерна
в действительности такая оценка, как это обычно кажется? Во всяком
случае, в глаза бросается уже сам факт, что в античности подобный
взгляд не всегда разделялся современниками. Скажем, Исократ утверждал прямо противоположное. В своем стремлении освободиться
от подозрений в симпатиях к олигархам он убедительно ссылался в
«Ареопагитиках» на спартанцев, как на народ с ярко выраженным демократическим сознанием. По утверждению Исократа, «лакедемоняне наилучшим образом управляют своей страной потому, что они как
раз и являются наиболее демократичными. И при избрании должностных лиц, и в повседневной жизни, и во всех остальных занятиях мы
можем видеть, что равенство в правах и обязанностях у них имеет гораздо большее значение, чем у других» – Isocr. Areop. (VII) 61. Пер.
К.М. Колобовой (прим. ред.). В самом деле, Исократ не вполне заблуждался в подобной оценке, ибо спартанцы существенно (возможно, даже подавляюще) превосходили, по меньшей мере, определенным равенством хотя бы в своей широко известной homoioiидеологии 1 . Кроме того, их метод избрания на общественные должности, на который указывал Исократ, основывался – несмотря на обвинения в «детскости», выдвигавшейся Аристотелем (Arist. Pol. 1270
b 28; 1271 a 9f.) – на абсолютно неподкупном и равном учете всех
голосов 2 . Также и тот факт, что спартанцы предоставляли львиную
долю государственной власти в распоряжение не царей (которые, соответственно, наследовали эту должность), а выборных должностных
лиц из общего числа граждан, может, по-видимому, стать иллюстрацией к заголовку. Ежегодная практика избрания все новых эфоров,
происходивших из общей массы спартанских граждан, и к тому же
принимавших решения (во всяком случае, относительно важнейших
1
Cartledge P.A. Comparatively Equal // Demokratia. A Conversation on Democraties, Ancient and Modern / Josiah Ober, Charles Hedrick (Hgrs.). Princeton, 1996. P. 175-185 (в
особ. 178).
2
См.: Flaig E. Die spartanische Abstimmung nach der Lautstaerke. Überlegungen zu Thukydides 1, 87 // Historia. 1993. Bd. 42. P. 139-160; Link St. Staatliche Institution und innergemeinglicher Diskurs // Historische Zeitschrift. 2008. Vol. 287. № 1. S. 1-35.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
задач) коллегиально, а не единолично, позволила Спарте действительно так организовать и упрочить политическую власть, что это соответствовало демократическим принципам афинского общества. И
даже отдельные центральные постановления, безусловно, способствовавшие широкому упрочению власти, имели место в Спарте, так же,
как и в Афинах. Ибо даже если остается неясным, какого рода lemma
(«выгоду») имел в виду Аристотель, сопоставляя спартанских эфоров
с критскими космами, то, по крайней мере, достоверным остается его
вывод, что первые могли извлекать из своего положения материальную выгоду, а последние – нет (Arist. Pol. 1272a 40-41). Другими словами, помимо суточных выплат, подобных афинским, спартанцы выделяли также ассигнования иного рода, – по крайней мере, своим
высшим должностным лицам, эфорам 3 .
И все же, эти черты, вполне соотносимые с демократическими
принципами, не привели к установлению демократического строя как
такового. И это несмотря на то, что граждане Спарты в социальном
отношении (при значительных различиях), в целом представляли собой, пожалуй, более гомогенную массу, чем граждане Афин и, таким
образом, оказывали, по-видимому, меньшее сопротивление упрочению власти. Однако эти черты, напоминающие демократию, так и остались отдельными феноменами, в целом же Спарта явилась прямотаки воплощением недемократического государственного устройства,
а Ликург, праотец ее конституции, трансформировался в нашем сознании, соответственно, в антидемократа. Призванный, согласно Плутарху, ввести демократию в своем государстве, он якобы ответил просителю следующее: «Введи сперва демократию у себя дома» – Plut.
Lyc. XIX. 7. Пер. В.А. Алексеева (прим. ред.). И здесь перед нами
возникает основная проблема: по каким причинам зачатки демократического строя – а их было вполне достаточно и в Спартанском государстве – несмотря на благоприятные, в целом, общественные
предпосылки, так и не получили дальнейшего развития? Почему так и
осталась нереализованной власть, kratos, которая, согласно Большой
Ретре, по праву причиталась народу?
Для ответа на поставленные вопросы мне бы хотелось проиллюстрировать на двух примерах следующий тезис: несмотря на ряд
предпосылок, Спарта не могла прийти к демократическому устройству, поскольку такое устройство, во-первых, должно осознанным и целенаправленным путем найти свое выражение в акте оформления; во3
Если Аристотель имел здесь в виду регулярные доходы, то можно было бы говорить о
содержании, которое назначалось эфорам на публичные средства в общей трапезной
(Plut. Kleom. 8. 1); если же он имел в виду нерегулярную прибыль, то речь, видимо,
идет о взятках, о которых он упоминал и в других местах (Arist. Pol. 1271a 3-5).
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вторых, оно порождается посредством планомерного структурирования политической сферы; и, наконец, такое планомерное, целенаправленное формирование политической сферы никогда не было достигнуто в Спарте – не зависимо от вопроса, какая конкретная цель при
этом могла бы преследоваться. На момент, когда государство создавало систему институтов, еще не было специфического намерения
формировать демократию. Более того, в Спарте отсутствовало созидательное намерение как таковое. Историческим итогом данного обстоятельства явился не только сам факт того, что решение политических задач в Спарте классического периода проходило не по специфической демократической схеме. Гораздо важнее было то, что вышеозначенный процесс принципиальным образом шел вразрез с политическими – одновременно также и демократическими – структурами. Об этом наглядно свидетельствует модель законодательных органов в Спарте, а также целая вереница отдельных эпизодов внутриспартанского «политического» дискурса. Мне бы хотелось в данный
момент ограничиться первым и подкрепить свой тезис на примере
обоих важнейших конституционных органов Спарты: царской власти
и эфората. Что же мы знаем о них?
Относительно спартанских царей нам известно, что они – формально говоря – не были высшими должностными лицами, не составляли ядра государства и, в сущности, даже не имели к нему отношения. Следует, однако, признать, что они, цари, являлись единственными функционерами, которые, олицетворяя континуитет, смогли
выражать четкое волеизъявление при решении политических задач 4 , и
к тому же, действительно, вплоть до эллинистического периода именно по ним, прежде всего, запечатлевали политические события 5 . Но
осуществляли они свою деятельность не как высшие должностные
лица, не на основе конституционных положений, а исходя из своей,
сугубо для них отведенной роли. Наоборот, цари действовали на основании персональной, личной власти и, в конечном итоге, как частные лица, для которых Спартанское государство служило не ограничителем, а объектом деятельности. На это указывает многое.
Уже само сосуществование обоих царей носило неупорядоченный характер. Одно лишь странное учреждение «двойной монархии»
при одновременном отсутствии всяких условий относительно того,
как эти оба сосуществующих друг с другом царя будут распределять
между собой виды своей деятельности, отчетливо показывает, что
здесь не было и подобия упорядоченности, свойственной римской
4
См., напр.: Cartledge P.A. Spartan Reflexions. London, 2001. P. 59ff.
См. об этом: Cloché P. Sur le rôle des rois de Sparta // LEC. 1949. № 17. P. 113-138, 343381.
5
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
коллегиальной форме. Ибо исторически закономерными были также
бесконечные раздоры и политическая неразбериха 6 ; решающее же
значение имело, в каждом случае, персональное соотношение сил
между обоими царями.
Впрочем, неясным оставалось не только сосуществование двух
царей, но и согласованность царской власти с иными государственными учреждениями в целом. Объясняется это тем фактом, что, по
описаниям самих спартанцев, составленным уже в ранний период, к
положению царей не применяются конституционно-правовые категории, что им отнюдь не в первую очередь принадлежала какая-либо
политическая компенсация. Напротив, исключительную позицию
своих царей – о чем нам с достоверностью известно по трудам Геродота (Hdt. VI. 57-58) и Ксенофонта (Xen. Lac. рol. XV) – спартанцы
интерпретировали в псевдогомеровских категориях как положение,
выделявшееся, главным образом, своим превосходством и значением
в обществе. Отношения между общиной граждан и царями они оценивали сквозь призму gerea, почетных даров или почетных прав, которыми все общество наделяло обоих царей как героев 7 . Такие почетные приношения полностью были свободны от какого бы то ни было
собственно политического наполнения (как конституционно-правовое
регулирование они имелись имплицитно).
Да, спартанцы в самом деле никак не могли поднять и разрешить вопрос сосуществования царей и других конституционных органов как внутриобщественную проблему, поскольку спартанские цари сами по себе не являлись частью общества, характеризовавшегося
политико-институциональной структурой 8 . Отчетливей всего об этом
свидетельствуют служебные присяги, которые цари и эфоры ежемесячно приносили друг другу – на их примерах видно, что эфоры были
частью спартанского общества, а цари находились вне его. Во всяком
случае, и те, и другие (к тому же персонально, каждый за себя) относились к спартанскому обществу как партнеры по договору. «Эфоры
и цари ежемесячно обмениваются клятвами», повествует Ксенофонт –
Xen. Lac. рol. XV. 7. Пер. Г.А. Янчевецкого (прим. ред.), «эфоры присягают от лица полиса, царь – от своего имени. Царь клянется пра6
См., напр.: Meier M. Zwischen Koenigen und Damos. Überlegungen zur Funktion und
Entwicklung des Ephorats in Sparta (7.-4. Jh. v.Chr.) // ZRG. 2000. №117. S. 43-102; здесь:
S. 61 (Anm. 58).
7
См., напр.: Carlier P. La royauté en Grèce avant Alexandre. Strassburg, 1984. P. 255ff.
8
См., напр., определение Аристотеля (Pol. 1252a 1-7), согласно которому политическим
может считаться такое общение, «которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения» (Пер. С.А. Жебелева. Прим. ред.). Предположение,
что Спартанское государство, в этом формальном смысле, включало в себя царскую
власть, очевидно, было бы ошибочным; об этом – далее.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вить, сообразуясь с законами, установленными в государстве, а полис
обязуется сохранять царскую власть неприкосновенной, пока царь
будет верен своей клятве». Таким образом, как частное лицо каждый
из обоих царей относился к городу; как частное лицо он заключал с
ним договор касательно управления городом – и это было более похоже на отработанный формалистический хлам. Однако же сам принцип, стоящий за двусторонней присягой, обладал абсолютной жизнеспособностью; во всяком случае, он сформировался под влиянием
спартанского мифа о сотворении еще в классический период 9 . С учетом этого факта уже не смутит утверждение, вроде того, что спартанцы в лице общества могли, в случае необходимости, объявить войну
своим царям (Thuc. I.131.1 – в отношении царя Павсания). Если Фукидид осознанно употребил здесь слово polemos, то он, видимо, принимал во внимание те же самые обстоятельства: спартанцы понимали
указанное основание для взаимоотношений между царями и полисом,
говоря современным языком, как договор между двумя государственно-правовыми, вполне независимыми сущностями. Скажем кратко:
как высшие политические фигуры цари Спарты не были интегрированы в институциональную структуру города 10 .
И этот же самый факт имеет силу также в отношении той роли, в
которой они исполняли свою важнейшую политическую функцию,
будучи военачальниками. К царским привилегиям, согласно Геродоту, относилось также то, «что им разрешалось развязывать войны
против любого государства, против какого б они ни пожелали» (Her.
VI.56) 11 . Чтобы правильно понять суть этой привилегии, нам потребуется, по возможности, дословный перевод: «Выносить (ekpherein)
разрешалось им войну, куда б они ни пожелали». Другими словами,
быть фактическими царями, обладать всей мыслимой полнотой власти они могли, лишь находясь вне очерченной государственной сферы. Внутри же, в сфере общественно упорядоченных государствен9
Согласно изложению ранней истории Спарты по Исократу, Гераклидовы цари по своем возвращении на Пелопоннес заключили договор с народами Аргоса, Мессении и
Лаконии о том, что последние обязуются признать прежнюю царскую власть. В Аргосе
и Мессении эта договоренность впоследствии была нарушена, спартанцы же честно соблюдали достигнутые условия: Isocr. Arch. 20-22; подобн. обр. у Plat. Nom. 3, 683 D.
10
Этот же самый вопрос можно задать и иным образом, а именно, в каком же статусе
они были интегрированы? Ответ напрашивается сам собой: в роли старейшин. Обоим
царям принадлежало уже место в герусии, насчитывавшей 30 старцев, и выборное право, которым они могли там пользоваться. Последнее было сохранено за ними даже на
тот случай, если они – в отличие от прочих старейшин, уже свободных в силу преклонного возраста (более 60 лет) от воинской повинности – находились на войне. Будучи же
включенными в государство цари, очевидно, не могли бы иметь каких-либо иных от
прочих 28 старейшин отличий.
11
Прибл. об этом же: Carlier P. Op. cit. P. 71.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных интересов, а проще сказать – дома в Лаконии и Мессении – царили иные законы. Военачальниками являлись здесь не цари, а эфоры
(как при ритуально возобновляемом каждый год объявлении войны
илотам) 12 . Кажется вполне очевидным: к моменту, когда определилось положение спартанских царей, общество уже не ставило перед
собой задачу интегрировать их в формировавшееся Спартанское государство. Хотя они и принадлежали государству, но лишь в роли
старейшин 13 . Как цари же они находились где-то вне государства, рядом или над ним. То есть образ спартанского царя был для спартанцев
отнюдь не воплощением политического функционера. В образе царя
они создали и сохранили, как о том ясно свидетельствуют gerea, прежде всего, свое героическое прошлое в духе Гомера. Кратко добавим:
творческих инициатив, направленных на возможность интеграции царей на институционально-политическом уровне в государственную
систему, в Спарте, по всей видимости, не было.
Вслед за этим позвольте перейти к моему второму примеру –
эфорам. Они отличались от царей и являлись, как уже было отмечено
выше, сугубо государственными сановниками. Именно в числе пяти
они играют роль функционеров гражданского общества в целом 14 ; то
были могущественнейшие должностные лица и, более того, абсолютные функционеры Спарты. Принимая во внимание лишь должностные полномочия, мы неизбежно придем к заключению о том, что
эфоры, очевидно, и были теми доверенными лицами, которые формировали политику государства. Однако в случае с эфорами проблема
формулировалась иначе, а именно: задача, возложенная на них, вне
всякого сомнения, требовала от них слишком многого. Частично это
могло зависеть от их социального происхождения или личностных
качеств – вопрос к обсуждению, особенно занимавший Аристотеля
(Arist. Pol. 1270b 7-10). В значительной степени чрезмерные к ним запросы объясняются самой спецификой данной должности. Вполне
очевиден и неоднократно обсуждался тот факт, что эфорат, должность «надсмотрщика» 15 , в момент своего учреждения была вызвана
жизнью отнюдь не как должностное место, обладателям которого поручалось концептуально формировать политику Спарты 16 . Представляется, что эфорат имел, скорее, характер распорядительной должно12
Подробнее об этом см.: Link St. Das frühe Sparta. St. Katharinen, 2000. S. 45-58, 75-77.
См. прим. 10.
14
Link St. Das frühe Sparta… S. 68-70.
15
В отношении этой этимологии (бесспорной как в античности, так и в современной
науке) ср. Richer N. Les éphores. Étude sur l’histoire et sur l’image de Sparte (VIIIe-IIIe
siècle avant Jésus-Christ). Paris, 1998. P. 389ff.
16
Подробнее об этом наряду с последующими источниками см.: Link St. Das frühe Sparta… S. 61-77.
13
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти. В ранний период эфоры проявляли себя как лица, призванные
оберегать и охранять существовавший строй во все более усложнявшейся общественной сфере и, руководствуясь этой задачей, они действовали иной раз, как своего рода «жандармы нации». Как таковые
они, правда, нуждались во всеобъемлющей полицейской власти, которая, по-видимому, была присуща их должности с самого начала 17 ; в
политической же компетенции они не испытывали нужды. При учреждении и развитии этой должности спартанцы, судя по всему, приложили значительные усилия к тому, чтобы впоследствии была возможность ограничить широкие полномочия, которые они были вынуждены предоставить своим эфорам. Об этом говорит как сам факт того,
что эфорат имел лишь одногодичный срок действия (в сравнении со
спартанскими царями и геронтами, занимавшими свои должности
пожизненно!), так и то обстоятельство, что эфоры в условиях принятия сложных, конструктивных решений оставались зависимыми от
совета. Если теперь признать также, что эфоры уже с конца архаического периода приобретали все более широкие полномочия и что их
компетенция в процессе развития распространялась за пределы решения политических задач, то выводом будет не только то, что их деятельность, по сути, претерпела изменение, но также, что эфорат превратился в должность политическую. При этом не будем говорить о
ее политической эмансипации; за всю историю Спарты эфор остался
тем же, кем был всегда: надсмотрщиком. Однако это не означает, что
если спартанцы в процессе развития общины предоставляли все более
широкие полномочия в принятии политических решений именно данным должностным лицам, то они тем самым не стимулировали внутриобщественный политический дискурс или даже демократические
черты, которые, вне всякого сомнения, были свойственны эфорату.
Как раз наоборот: они содействовали усиливавшемуся процессу отхода от того, что Аристотель обозначал как неотъемлемый элемент любой функциональной конституции. Речь идет о совещательном элементе, решениях относительно войны и мира, законов и договоров и
т.д. «Все эти решения», писал Аристотель, «нужно передать в компетенцию либо всех граждан в целом, либо некоторых…, либо, в конце
концов, часть решений передать в компетенцию всех, а другие – лишь
некоторых» (Arist. Pol. 1298a 4-9). Но при этом, как всегда, необходимо – и это предполагают высказывания Аристотеля – наделять совещательными функциями того, кто фактически консультирует! Спартанцы же действовали по-иному: они стимулировали такое развитие,
в ходе которого процесс волеобразования был максимально регла17
См.: Richer N. Op. cit.Ch. 25.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ментирован, принятие же политических решений грозило выродиться
в функцию застывшего внутреннего устава, выразителями которого
являлись эфоры. Или кратко: чем более усложнялась политическая
сфера, которую контролировал эфорат, тем быстрее из полисной жизни Спарты исчезал политический элемент, и тем определеннее на передний план выдвигалась нерефлективная, самовозрождающаяся
форма господствующего порядка – вне зависимости от вопроса, насколько это было политически обоснованным. Это происходило вне
всякого политического или даже демократического процесса.
Здесь мне хочется ограничиться рассмотрением означенных институтов. Надеюсь, что доклад позволяет отчетливо выявить, по каким причинам демократические начала в Спарте – несмотря на благоприятные исходные условия и отдельные примеры – не имели шансов. Политическая сфера не получила здесь своего оптимального выражения, политическая жизнь вообще осталась в недоразвитом состоянии, политический элемент, как таковой, проявил себя достаточно слабо для того, чтобы объединить вокруг себя творческие инициативы, в которых нуждается демократия. Роль, которую мог бы сыграть политический дискурс, была предоставлена регламентированному управлению эфоров. Для политического начала здесь не нашлось
места, тем более институционально закрепленного. В заключение
приведу последний характерный пример, касающийся способа отчетности в Спарте. В Афинах было принято ограждать высших должностных лиц от любых злоупотреблений данной им властью, обязывать
их отчитываться (независимо от имевших место или же отсутствовавших обвинений) ежемесячно при прохождении должности и единовременно по истечении срока. В Афинах политическая сфера находилась одновременно под защитой и под контролем общества 18 . В
Спарте политическая сфера вообще не была защищена правом. Более
того, у спартанского эфора никогда не было уверенности в том, что
он сможет прослужить в своей должности – обладая при этом в полной мере присущими ему полномочиями – до окончания срока. Правда, так же мало мог он считаться с возможностью регулярного контроля в рамках последующей отчетности. Нет, в любое время – по
восторженной оценке Ксенофонта (Xen. Lac. Pol. VIII. 4) – эфоры были в силах привлечь к ответу любое должностное лицо и при необходимости также сместить, заключить в тюрьму и поставить перед судом, если тот совершил что-либо, что диссонировало со всеобщей
шкалой ценностей. Привилегия в решении политических задач в специально предназначенной для того и особо сформированной сфере –
18
MacDowell D. M. The Law in Classical Athens. London, 1978. P. 169-172.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
то был политический замысел, по-видимому, оставшийся чуждым для
Спарты. Непосредственное и безотлагательное осуществление установленного порядка в лице и под управлением эфоров – вот что это
значило для государства.
Однако это напрямую противоречило принципам, на которых
основывается форма государственного правления, культивирующая,
легализующая и институционально закрепляющая политическое начало. Таковой, собственно, и является демократия.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К. Тирш
Политические преимущества
благодаря аристократическому происхождению?
Аристократы в афинской демократии (V – IV вв. до н. э.)
I
Афинская демократия может с полным правом называться парадоксальной демократией. Совершенно ясно, что её слава основана в
первую очередь на том, что здесь впервые в истории человечества
наиболее широкие слои населения принимали участие в политической
жизни. Однако ее отличия от современной демократии необозримо
велики. Первое из них состоит в той необыкновенно значительной
роли, которую играли аристократы в самом афинском обществе 1 . И,
несмотря на постоянно растущие возможности участия в политике
широких слоёв гражданского населения, именно аристократы почти
исключительно занимали центральные государственные должности в
течение долгого времени и выступали с инициативами перед народным собранием.
Поэтому Э. Штайн-Хёлькескамп и В. Эдер считали, что не может быть и речи о системном противоречии между аристократией и
демократией 2 . Есть веские аргументы для такого утверждения. Вопервых, хотя с середины V в. до н.э. политическая власть принадлежала созданным на демократической основе органам, после 480 г. до
н.э. усилился избранный Афинами курс на внешнюю экспансию и
возросло величие афинской державы, а также усилились значение города и привлекательность имеющихся здесь должностей. Тем самым
расширилось поле для деятельности инициативных политиков 3 . Возросшие шансы для обретения власти и престижа, согласно этой точке
зрения, для аристократов были достаточно привлекательны, чтобы
1
См. также: Raaflaub К. Von Kleisthenes zu Ephialtes // Chiron. 1974. № 4. S. 5–42.
Stein-Hölkeskamp Е. Adelskultur und Polisgesellschaft. Studien zum griechischen Adel in
archaischer und klassischer Zeit. Stuttgart, 1989. S. 205–230; Eder W. Aristocrats and the
Coming of Athenian Democracy // Democracy 2500? Questions and Challenges / Ed.
I. Morris, K. Rauflaub. (Archeological Institute of America. Conference Papers. № 2. 1997).
Dubuque (Iowa), 1998. S. 105–140 (особ. 121–123).
3
См. об изменениях, происходивших в те годы: Raaflaub К. The Transformation of Athens in the Fifth Century // Democracy, Empire, and the Arts in Fifth-Century Athens / Ed.
D. Boedeker, K. Raaflaub. Harvard, 1998. S. 15–41, 15–19; idem. Power in the Hands of the
People: Foundations of Athenian Democracy // Democracy 2500? Questions and Challenges /
Ed. I. Morris, K. Rauflaub. (Archeological Institute of America. Conference Papers. 1997.
№ 2). Dubuque (Iowa), 1998. S. 46-48; Stein-Hölkeskamp E. Adelskultur und Polisgesellschaft. S. 205-218; Schuller W. Die Herrschaft der Athener im Ersten Attischen Seebund.
Berlin/New York, 1974. S. 140ff.
2
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
приспособиться к новым правилам игры 4 . Поэтому не может идти речи об истинном противоречии между демократией и аристократией.
Действительно ли отношения между демократическими учреждениями и аристократами характеризовались прежде всего сотрудничеством, или, возможно, были и конфликтные аспекты? В дальнейшем необходимо ответить на вопрос, давал ли демократический строй
политические преимущества аристократам путём предоставления наследственных привилегий. Этот вопрос идеально подходит для проверки правильности упомянутого тезиса, т. к., во-первых, длительная
значимость заслуг предков объясняет, почему аристократы впоследствии выразили готовность к сотрудничеству. Во-вторых, родовые
привилегии касались не только личности отдельного политика, но и
являлись четким основанием отношений между аристократическими
семьями и демократическим государством 5 . И в-третьих, возможные
изменения силы родовых привилегий позволяют увидеть изменения в
отношениях между аристократами и афинской демократией с течением времени.
Вопрос о политической актуальности родовых привилегий следует рассмотреть сначала на примере Алкивиада Старшего, для которого происхождение оказалось естественным преимуществом. Второй
пример – его сын с таким же именем, для которого родословная семьи
стала скорее проблемой. Затем необходимо выяснить, касаются ли
изменения только отдельных конкретных случаев, или вытекающие
4
Среди многочисленных аристократов поимённо известны те, кто поддерживал агрессивный внешнеполитический курс Перикла, исполняя свои должностные обязанности.
К ним относятся, например, Лампон из рода Эвмолпидов, Каллий, Андокид, Главкон,
Гагнон, Формион и Клиний, отец Алкивиада. Лампон был жрецом и занимался пророчествами, а также являлся одним из ойкистов Фурии (Aristoph. Neph. 332 m. Schol.;
Diod. XII. 10. 3f.; Plut. Praec. ger. reip. 812d; Hesych. и Phot. s.v. qouriomonteij; Schol.
Aristoph. Ornith.; Per. 11. 5). Он хотел продолжить свою карьеру после смерти Перикла.
Так, он участвовал в защите договора 421 г. до н. э. (Thuс. V. 19. 2; 24) и получил возможность питаться в притании (Schol. Aristoph. Eiren. 1984; Ornith. 521). Каллий участвовал в 490 г. до н.э. в битве при Марафоне, в 449 г. до н.э. – был назначен послом в
Сузы, а в 446 г. до н.э. – посланником в Спарту (Plut. Arist. 7; Schol. Aristoph. Neph. 64;
Diod. XII. 7). См.: Davies J. K. Athenian Propertied Families. P. 258 (Nr. 7826,V);
Kirchner J. Prosopographia Attica. Berlin, 1901. Nr. 7825. Андокид был стратегом в мегарской кампании 446/5 г. до н.э., в том же году – одним из подписавших мирный договор со Спартой, в 441/440 г. до н.э.– стратегом на Сомосе и, вероятно, в 433/2 г. до н.э.
– стратегом на Керкире (IG I2 1085; Thuс. I. 51. 4; 114; Diod. XII. 5. 2; Andoс. III. 6;
Aesch. II. 174; [Plut.] Mor. 834bc; Androtion FGH 324 F 38). См.: Davies J.K. Op. cit., S. 29
(Nr. 828,V); Gehrke H.-J. Zwischen Freundschaft und Programm. Politische Parteiung im
Athen des 5. Jahrhunderts v.Chr. // HZ. 1984. № 239. S. 529–564, 557f. Позднее стратегия
также ещё долго оставалась в руках аристократов.
5
О значении изучения родовых привилегий ср.: Heck K., Jahn B. Einleitung. Genealogie
in Mittelalter und Früher Neuzeit. Leistungen und Aporien einer Denkform // Heck K.,
Jahn B. Genealogie als Denkform in Mittelalter und Früher Neuzeit. Tübingen, 2000. S. 1-9.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отсюда основополагающие выводы заставляют заинтересоваться изменением общественного сознания. Стал ли IV в. до н. э. временем
падения значения родовых привилегий и тем самым крахом для специфически аристократических ресурсов управления в Афинах?
II
Судьба знаменитого и одиозного политика Алкивиада в V в. до
н.э. заставляет нас думать иначе 6 . Некоторые эпизоды, дошедшие до
нас благодаря его биографу Плутарху, свидетельствуют о том, что
Алкивиад действительно не относился к категории «достойных любви
современников». Так, он влепил пощечину во время спора уважаемому аристократу Каллию (Plut. Alkib. VIII. 1). В другом случае он приказал отобрать у своего любовника Анита половину столов, накрытых
по поводу званого обеда золотыми и серебряными кубками, с целью
присвоения их себе (Plut. Alkib. IV. 4–5). Его поведение по отношению к супруге также привлекало всеобщее внимание. Однажды Гиппарета, изнуренная постоянными выходками мужа, пришла к архонту,
чтобы подать заявление о разводе. Тут подошел Алкивиад, схватил её
и поволок домой через рыночную площадь, так что никто не отважился вмешаться (Plut. Alkib. VIII. 4–6). Смысл его провокационного
поведения очевиден: речь шла об унижении других в аристократической манере с целью повысить свой собственный квазистатус по
принципу соперничества.
Однако ему везло: Каллий простил ему пощёчину и позднее, будучи отцом Гиппареты, стал его тестем (Plut. Alkib. VIII. 3). Анит
просто ответил своим гостям, возмущенным дерзким разбоем, что
Алкивиад вёл себя милостиво и дружелюбно. Там, где он мог бы
взять всё, он же всё-таки оставил ему часть. И даже применение силы
к Гиппарете полностью расценивалось как соответствующее общественным нормам (Plut. Alkib. VIII. 6). И более того, постепенно Алкивиад приобрёл невероятное влияние как на простых, так и на знатных
граждан Афин, окружавших его как свита (Plut. Alkib. IV. 1).
Причины такой реакции, упомянутые Плутархом, показательны.
Он называет в первую очередь аристократические факторы: его лучезарную красоту, его воинскую храбрость, а также его богатство. Сюда
же относятся аристократический образ жизни, победа в состязаниях
наездников на Олимпиаде 416 г. до н.э. 7 , но, прежде всего, высокий
6
Об Алкивиаде см.: Davies J. K. Op. cit. Nr. 600; Kirchner J. Op. cit. PA 600; Gribble D.
Alcibiades and Athens. Oxford, 1999.
7
Алкивиад, будучи первым политиком демократических Афин, сумел подчеркнуть
свой высокий статус в панэллинском контексте благодаря своей победе в скачках. Однако обстоятельства его победы в высшей степени соответствовали его дерзости. Так,
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
авторитет его семьи (Plut. Alkib. I. 4–7; IV. 1; X. 3). По материнской
линии Алкивиад происходил из аристократического рода Алкмеонидов и одновременно был племянником великого политика Перикла.
Его отец Клиний из рода Эвпатридов был одним из виднейших стратегов эпохи Перикла, его дед Алкивиад поддержал Клисфена при
свержении тирании (Thuс. V. 43. 2; Isocr. XVI. 25; Plat. Alkib. I. 121a;
Plut. Alkib. I. 1). Кроме того, семейные корни восходили даже к Эврисаку, сыну легендарного Аякса из гомеровского эпоса (Plut. Alkib. I.
1). Это притязание на мифическое происхождение в афинском обществе, очевидно, также имело большое значение, как и аналогичные
претензии других аристократических родов 8 . Платон в диалоге об
Алкивиаде указывает на то, как долго оказывали влияние знаменитые
предки Алкивиада на его восприятие в обществе и на его самосознание. Здесь Сократ делает ссылку на то, что Алкивиад как с отцовской,
так и с материнской стороны, но, прежде всего, со стороны Перикла,
имел многочисленных друзей и родственников, которые его всячески
поддерживали (Plat. Alkib. I. 104, 112c; Plut. Alkib. I. 4–8; IV. 1)9 .
Важнейшим основанием для высокомерной гордости Алкивиада было
и то, что он принадлежал к древнейшему афинскому роду.
Конечно, популярность Алкивиада основывалась не только на
этих традиционных факторах, но и на его восхитительном красноречии (Plut. Alkib. X. 3). Его активное общение с гражданами в народном собрании следует рассматривать как дань новым политическим
условиям и как использование вытекающих из них возможностей
влияния. Однако в его речах витал скорее недемократический дух. Об
этом свидетельствует изложенная Фукидидом речь 10 , которой Алкивиад в 415 г. до н.э. хотел привлечь афинян к экспедиции на Сицион незаконно присвоил себе чужую упряжку лошадей и в заключительной процессии
привёз с собой кубки города Афин как свои собственные (Thuс. VI. 16. 2; Plut. Alkib.
XI. 1f.; Isoсr. XVI. 43). Конечно, источники дают различные имена пострадавших граждан: Диомед ([Andoс.] IV. 26–29; Diod. XIII. 74. 3f.; Plut. Alkib. XII. 2–5), Тесей (Isoсr.
XVI. 1, [Andoс.] IV. 29–31; Plut. Alkib. XII. 1f.; XIII. 3; Athen. I. 3e; XII. 534d; Isoсr. XVI.
34). См.: Rosenbloom D. Poneroi vs. Chrestoi P. I: The Ostracism of Hyperbolos and the
Struggle for Hegemony in Athens after the Death of Pericles // TAPhA. 2004. № 134. Р. 55105, 71f.; Gribble D. Alcibiades... P. 61–69. Он заставил изобразить себя победоносным
владельцем конюшен (Plut. Alkib. XVI. 5; Athen. XII. 534 d–e); См.: Schneider W. Eine
Polemik Polemons in den Propyläen. Ein Votivgemälde des Alkibiades – Kontext und Rezeption // Klio. 1999. № 81. S. 18–44.
8
Так, оратор Андокид вёл своё происхождение через Одиссея от Гермеса: Hellan. FGrH
323a fr. 24; Филеиды вели свой род от праотца Аякса: Pherekydes FGrH 3 fr. 2; Marc.
Thuc. III.
9
Bloedow E. F. On ‚nurturing lions in the State’: Alcibiades Entry on the Political Stage in
Athens // Klio. 1991. № 73. P. 49–65.
10
Речь Алкивиада приводится в переводе Ф.Г. Мищенко и С.А. Жебелёва по изданию:
Фукидид. История. СПб., 1999. 590 с.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лию. «…Афиняне, быть военачальником подобает мне скорее, чем
всякому другому…; к тому же я считаю себя достойным власти. То, за
что я подвергаюсь нареканиям, предкам моим и мне приносит славу, а
отечеству сверх того и пользу. Дело в том, что эллины, видя то великолепие, с каким я выступил в Олимпии, и о могуществе нашего государства составили себе более высокое представление, чем это соответствует действительности, между тем как до того они надеялись,
что государство наше истощено войною. Поэтому-то я и послал на
состязание семь колесниц, сколько не посылало прежде ни одно частное лицо, одержал первую, вторую и четвертую победы, да и все остальные приготовления мои на празднестве были достойны победы…
Таким образом и это «безрассудство» небесполезно, потому что
своими тратами я приношу пользу не себе только, но и государству.
И совершенно справедливо, если человек, много о себе думающий, не идет в одну линию со всеми, так как и человек, худо поступающий, ни с кем не делит своего несчастья. Подобно тому, как к
нам, когда мы в несчастии, никто не обращается с приветствием, так
точно приходится терпеть и пренебрежительное отношение счастливцев, или же требовать для себя равной доли, когда сам даешь столько
же. Я знаю, что люди, разделяющие мои мысли и вообще все так или
иначе возвысившиеся при своей жизни, доставляют неприятности, в
особенности равным себе… зато в потомстве такие люди вызывали у
некоторых неосновательные притязания на родство с ними… Вот к
чему я стремлюсь, и если вследствие этого моя частная жизнь вызывает нарекания, то вы должны обратить внимание на то, хуже ли других веду я дела государственные» 11 .
Обращение Алкивиада нашло понимание: он ссылался, в высшей степени самонадеянно, на достигнутые им успехи, одновременно
утверждал их пользу для родного города и на этом основании предъ11
Thuс. VI. 16. 1–6: «Kaπ prosˇkei moi m©llon Œt◊rwn, ð 'Aqhna√oi, ¥rcein… kaπ ¥xioj
¤ma nom∂zw eƒnai. ïn g¦r p◊ri œpibÒhtÒj e≥mi, to√j mfin progÒnoij mou kaπ œmoπ dÒxan f◊rei
taàta, tÁ d◊ patr∂di kaπ çfel∂an. o≤ g¦r flEllhnej kaπ ØpŸr dÚnvmin me∂zw ¹mîn t¾n
pÒlin œnÒmisan tù œmù diaprepe√ tÁj 'Olump∂aze qewr∂aj, prÒteron œlp∂zontej aÙt¾n
katapepolemÁsqai, diÒti ¤rmata m◊n Œpt¦ kaqÁka, Ósa oÙd◊ij pw ≥dièthj prÒteron,
œn∂khsa d◊ kaπ deÚteroj kaπ t◊tartoj œgenÒmhn kaπ t«lla ¢x∂wj tÁj n∂khj
pareskeuas£mhn… kaπ oÙk ¥crhstoj ¼d' ¹ ¥noia, Ój ¢n to√j ≥d∂oij t◊lesi m¾ ŒautÕn
mÒnon, ¢ll¦ kaπ t¾n pÒlin çfelÁ, oÙd◊ ge ¥dikon œf' Œautù m◊ga fronoànta m¾ ∏son
eƒnai, ⁄peπ kaπ Ð kakîj pr£sson prÕj oÙd◊na t¾j xumfor©j ≥somoire√: ¢ll' ésper
dustucoàntej oÙ prosagoreuÒmeqa, œn tù Ðmo∂ù tij ¢nec◊qw kaπ ØpÕ tîn eÙpragoÚntwn
ØperfronoÚnemonj, À t¦ ∏sa n◊mwn t¦ Ðmo√a ¢taxioÚtw. oƒda d◊ toÝj toioÚtouj, kaπ Ósoi
⁄n tinoj lamprÒthti pros◊con, œn m◊n tð kat' aÙtoÝj b∂ù lumproÝj Ôntaj… tîn d◊ ⁄peita
¢nqrèpwn prospo∂hs∂n te sugg◊neiaj… ïn œgë ÑregÒmenoj kaπ di¦ taàta t¦ ∏dia
œiboèmenoj t¦ dhmÒsia skope√te e∏ tou ce√ron mtaceir∂zw.».
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
являл свои претензии на высокое общественное положение. Интересны также его ссылки на генеалогию: хотя он и упоминал своих предков, но при этом подчёркивал, что благодаря его успехам возрастала и
их слава. К тому же он представлял себя даже решающим законным
звеном генеалогической цепи, как человека, потомство которого будет также прославлено. Его речь была не только решительным отказом от принципа равенства граждан, она заявляла о неравенстве и о
вытекающем отсюда потенциале зависти. Одновременно он внушал
гражданам, что его личное стремление к славе идёт на пользу городу
и тем самым также всем им (Thuс. VI. 16. 1–6)12 .
Но, тем не менее, эти претензии воспринимались афинскими
гражданами так же, как и экстравагантность его образа жизни (Thuc.
VI. 15) 13 . Свидетельством высокого авторитета, которым пользовался
Алкивиад, был тот факт, что ещё в молодости он был избран стратегом и после 420 г. до н.э. приобрёл решающее влияние на афинское
военное командование в Пелопоннесской войне (Thuc. V. 45, 1-47, 12;
Plut. Alcib. XIV. 6 -15, 1; Nic. X. 1) 14 . Даже его рискованный план Сицилийской экспедиции был одобрен афинским народным собранием в
415 г. до н.э. (Thuc. VI. 25).
И всё-таки блестящей карьере политика неожиданно пришел
конец. Как только Алкивиад отплыл на Сицилию, его противники в
народном собрании добились, чтобы стратег был отозван в Афины изза возможного его участия в святотатстве (Thuc. VI. 53. 60)15 . Алкивиад, исполненный гнева из-за ущемленного самолюбия, направился в
12
См.: Forde S. The Ambition to Rule. Alcibiades and the Politics of Imperialism in Thucydides. Ithaca/London, 1985. P. 75–95.
13
См. об этом великолепную статью Wohl V. The Eros of Alcibiades // CA. 1999. № 18.
Р. 340–385. Пожалуй, здесь он доказывает (прежде всего, на с. 366 и след.), что многократные нарушения правил Алкивиадом, причём не только в социальной сфере, и его
необыкновенная притягательность были самым тесным образом связаны, хотя из-за
этого Алкивиаду грозили им самим установленные правила. Как сообщает Плутарх
(Alcib. XXIII. 4), Алкивиаду удавалось поддерживать контакты с людьми именно благодаря некоторым из этих нарушений, тем самым он приспосабливался к их образу
жизни и преодолевал дистанцию.
14
Kagan D. The Peace of Nicias and the Sicilian Expedition. Ithaca/London, 1981. Р. 33-59.
15
В этом случае воспользовались трюковым приёмом. Отклонили предложение Алкивиада о немедленном отчёте, т.к. исходили из того, что он ещё располагает большинством в народном собрании. Только когда этого большинства не стало из-за отъезда
гребцов на Сицилию, они использовали ознакомление с дальнейшими деталями таинственного святотатства как повод для его отзыва: Thuс. VI. 28, 2 – 29, 3; Plut. Alсib.
XIX. 4–7. Судя по всему, привлекались ещё многие ораторы, хотя и ненавидевшие Алкивиада, но и не известные как его враги, чтобы внести предложение в экклессию о перенесении срока отчёта. О таинственном святотатстве ср.: Thuc. VI. 28. 1; Plut. Alcib.
XIX. 1; Andoc. I. 11. См. также: Furley W. D. Andokides and the Herms. A Study of Crisis
in fifth-century Athenian Religion. London, 1996. P. 32-40.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лагерь противника Афин, в Спарту (Thuc. VI. 61. 1-7). Здесь он не
только охарактеризовал афинскую демократию как полное бесчинство, но и разработал гениальный план военного ослабления своего
родного города (Thuc. VII. 19). Хотя после 411 г. до н.э. Алкивиад
вновь попытался обосноваться в Афинах и вновь одержал ряд блестящих побед (Thuc. VIII. 45, 81) 16 , в 406 г. до н.э. после военных неудач он снова вынужден был обратиться в бегство: на этот раз он удалился во Фракию 17 . Там после поражения Афин в войне и установления Тирании Тридцати он был убит сторонниками нового режима изза своей большой популярности 18 .
Итак, пример Алкивиада показывает, что уже в последние десятилетия V в. до н.э., т.е. через несколько десятилетий после демократических реформ Перикла, генеалогические формы легитимации, связанные с аристократическим образом жизни и военными успехами,
могли дать явное преимущество политикам-аристократам. Правда,
это самоуверенное акцентирование одновременно влекло за собой повышенную недоброжелательность и в случае политического поражения могло дополнительно угрожать позиции политика.
III
Полной противоположностью является случай Алкивиада
Младшего, родившегося в 416 г. до н.э. 19 Несомненно, изгнание его
отца и потеря огромного семейного имущества значительно ухудшили его стартовые возможности. Очевидно, для него было очень важно
подражание поведению и успехам его отца в начале IV в. до н.э. При
этом его поддерживали стратеги, содействовавшие его участию в
коннице, считавшейся престижной. Правда, молодой отпрыск аристократического рода, по всей видимости, не оправдал надежд. В 395 г.
до н.э. дело дошло до его обвинения в дезертирстве или отказе от воинской службы. Сохранились две обвинительные речи знаменитого
оратора Лисия 20 .
16
Например, победа на море у Кизика в 410 г. до н.э.: Diod. XIII. 52f.; Xen. Hell. I. 1, 11–
19.
17
Исходным моментом этого была морская битва при Ноции, в которой принимал участие один из его подчинённых без разрешения на бой с великолепным спартанским
военачальником Лисандром. Следствием этого была потеря пятнадцати триер: Xen.
Hell. I. 5, 11ff.; Diod. XIII. 71. 1; Plut. Alkib. XXXV. 5–8; Lys. V. 1f. О бегстве во Фракию: Xen. Hell. I. 5. 16f.; Diod. XIII. 74. Об этих событиях в целом ср.: Bleckmann B.
Athens Weg in die Niederlage. Die letzten Jahre des Peloponnesischen Krieges (Beiträge zur
Altertumskunde. Bd. 99). Stuttgart/Leipzig, 1998. S. 443-508; Blödow E.F. Alcibiades Reexamined (Historia Einzelschr. H. 21). Wiesbaden, 1973. S. 57-71.
18
Об убийстве Алкивиада: Xen. Hell. II. 3. 42; Nep. Alc. IX. 3; Plut. Alcib. XXXVIII.
19
Об Алкивиаде Младшем. Ср.: Davies J. K. APF, 21f.
20
Обвинительные речи: Lys. XIV и XV. Речь защитника: Isocr. XVI.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Анализ использованной в этих речах схемы аргументации позволяет распознать прямо-таки противоположный подход к проблеме
генеалогической легитимации в сопоставлении с Алкивиадом Старшим. Так, например, обвинитель в качестве решающего аргумента
доказательства недостойного характера подсудимого, безусловно заслуживающего осуждения, освежил в памяти присяжных заседателей
карьеру его отца. Он, как утверждалось, некогда привел Афины к поражению (Lys. XIV. 16f.; 30; 35–38). Этот упрёк, однако, имел более
далекую цель: вся эта семья – таков был основной тезис обвинителя –
достойна презрения, а тем более ее наихудший потомок (Lys. XIV. 40–
47). Истец указал молодому человеку на то, что, в первую очередь,
достижения и верность демократическим нормам должны быть основой притязаний на высокую значимость 21 .
В ходе дальнейшего процесса Алкивиад увидел, что его обвинили даже в ущербе, причинённом его отцом. В дошедшей до нас защитительной речи молодой человек жаловался присяжным, что его используют как козла отпущения за преступления его отца, т.к. последнего уже невозможно осудить ввиду его смерти (Isoсr. XVI. 1; 22f). В
качестве контраргумента подсудимый привёл многочисленные заслуги своего отца перед афинской демократией и указал на его благородное происхождение. Это он использовал как доказательство того, что
его семья с давних пор имела привилегированное положение в Афинах. По всей видимости, аргументы эти не имели большого успеха. И
хотя неизвестно, был ли осуждён Алкивиад Младший в итоге этого
процесса, но после 395 г. до н.э. его следы затерялись во тьме веков.
И его потомки, известные по надгробным надписям, не могли ссылаться на наследие знаменитых предков, а были обречены на политическое забвение 22 . Алкивиад Младший, очевидно, положил конец славе одного из самых знаменитых афинских родов.
IV
Теперь следует задаться вопросом о причинах этого явного перелома. Ограничивается ли изменение образа жизни единичным случаем этой семьи или появляются признаки более основополагающих
общественных изменений? Аргументы для представления этого случая как единичного налицо: это было антипатриотическое поведение,
поведение предателя Алкивиада Старшего. Его соглашение с противником, причинившее неизмеримый ущерб Афинам в критической
21
Ср. упрёк в том, что подсудимый скорее рискнул бы потерей гражданских прав, чем
пошел бы служить в качестве гоплита наравне с другими гражданами (Lys. XIV. 9).
22
Davies J. K. APF, 22.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ситуации 23 , показало гражданам, что нельзя отождествлять славу аристократа-полководца и пользу для родного города. Неоднократные
нарушения им демократических норм, его прямо-таки вошедшее в пословицу бесчинство дали повод жителям Афин обвинить Алкивиада и
в тех поражениях, которые вытекали скорее из стечения неблагоприятных обстоятельств 24 . Поэтому не удивляет то враждебное отношение, которое позднее испытал на себе Алкивиад Младший.
Другие аргументы указывают, однако, на более принципиальный уровень конфликта и демонстрируют, что изменившееся восприятие ни в коем случае не ограничивается только этой семьёй. Так,
карьера политиков из простых граждан, таких как Клеон, и их претензии на благородство способствовали снижению ценности аристократизма в обществе 25 . Терминологические исследования показали, что
прежнее отождествление eugenes (аристократический, знатный, благородный) = chrestos (ценный, превосходный) теперь больше не рассматривалось как обязательное, и различные словосочетания с этими
прилагательными теперь принимали самые разнообразные значения 26 .
Символичным в этой связи является монолог Ореста в драме Еврипида "Электра", поставленной, вероятно, в 413 г. до н.э. В этом монологе прослеживается идея о том, что не следует попадать под очарование аристократических манер, т.к. они не являются доказательством
мужественности. Надо судить мужчин по их поведению, а аристократов – по их характеру (Eurip. Elektra. 367–385)27 .
К тому же, кроме Алкивиада, многие афинские аристократы повели себя не лучшим образом по отношению к родному городу в последние годы войны. Наиболее ярко это продемонстрировали перево23
Так, например, по его указанию спартанскому войску в 413 г. до н.э. удалось завоевать Декелею, в результате чего Спарта стала контролировать большую часть Аттики
(Thuc. VII. 27. 3 – 28. 2). Как следствие, обернулись в бегство около 20000 рабов, что
нанесло неизмеримый ущерб землевладельцам. Кроме того, было разграблено большое
число домов и были выведены из эксплуатации серебряные рудники (Hell. Oxyrh. XII.
3; Thuc. VII. 27. 3 – 28. 4). Фукидид (VII. 27. 5) подчёркивает, что самая большая часть
бежавших рабов были ремесленниками. См.: Kagan D. The Peace of Nicias... Р. 290–292.
24
Таким образом, афиняне приписывали вину за это поражение Алкивиаду, его легкомыслию и недисциплинированности: Xen. Hell. I. 5. 16.
25
Это показывают дебаты по поводу Метилены, описанные Фукидидом. Клеон в них
яростно нападал на тех, кто основывает свои притязания на первенство в государственном руководстве на их духовном превосходстве, т.е. на представителей наиболее образованного высшего слоя общества. Они, по словам оратора, всегда хотят казаться мудрее, чем законы, пытаются в любое время демонстрировать своё превосходство и уже
могли бы погубить государство таким поведением: Thuc. III. 37. 4.
26
Donlan W. Social Vocabulary and its Relationship to Political Propaganda in Fifth-Century
Athens // Quaderni Urbinati. 1978. № 27. Р. 95–111.
27
См.: Arnheim M.T.W. Aristocracy in Greek Society. London, 1977. Р. 158–181.
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
роты 411/10 и 404/3 гг. до н.э. 28 Очевидно, это предательское поведение в труднейшее для Афин время, связанное с фактической неспособностью обоих олигархических режимов, смогло основательно разрушить веру афинских граждан в естественное превосходство политиков-аристократов. Об этом свидетельствуют, прежде всего, агрессивные реакции афинской демократии по отношению к истинным и
мнимым заговорщикам после 410 г. до н.э. 29 Ещё более ярко это подтверждается программными дебатами после восстановления демократии. В них на примере главных политиков недавнего прошлого проводилось обсуждение способов поведения, присущих демократическому политику. Общественный вердикт был вынесен в особенности
отклонениям от нормы, свойственным аристократам 30 .
Этот многолетний процесс перемен распространился в значительной степени и на сферу генеалогической легитимации. Примером
этому может служить речь аристократа Андокида. Он должен был
защищаться по поводу обвинения в святотатстве в 399 г. до н.э. (точно так же, как Алкивиад за шестнадцать лет до него). И Андокид также ссылается на своих знаменитых предков. Во всяком случае, его
жесты намного сдержаннее, гражданственнее: «Теперь я прошу всех
вас занять по отношению ко мне ту же позицию, которую вы занимали по отношению к моим предкам, чтобы и я имел возможность перенять её. Вы вспомните о том, что они сообща совершали самые великие и самые прекрасные дела на благо городу. И из того многого, что
вы хотели бы представить себе, на первом месте стоит пожелание
блага самим себе и то, что, если когда-то один из вас или ваших потомков окажется в опасности и произойдёт несчастный случай, его
может спасти ваше прощение. С полным основанием вы тогда вспом28
Ср. об этих олигархических переворотах: Heftner H. Der oligarchische Umsturz ders
Jahres 411 v. Chr. und die Herrschaft der 400 in Athen. Quellenkritische und historische Untersuchungen. Frankfurt/M./Berlin/Bern/Brüssel, 2001.
29
Так, некоторые из процессов были следствием мести. Многим из заговорщиков было
отказано в погребении после казни, и их потомки были преданы атимии: Plut. Vit. dec.
or = Mor 833 ef. ; 834 ab.; [Lys.] XX. 14f и след. Эта речь относится ко второму процессу
против Полистрата в 410 г. до н.э., однако она упоминает и первый процесс против него
за год до второго. Далее некоторые из гоплитов, выступивших на стороне четырёхсот,
были преданы частичной атимии: Andoс. I. 75.
30
Об этом споре ср.: Engels J. Der Michigan-Papyrus о Theramenes und die Ausbildung des
Theramenes-Mythos // ZPE. 1993. № 99. S. 125-155, 145–149; Heftner H. Ps.-Andokides’
Rede gegen Alkibiades ([And.] 4) und die politische Diskussion nach dem Sturz der Dreißig
in Athen // Klio. 1995. № 77. S. 75–104, 92–98. См. также: Wolpert A. Lysias 18 and Athenian Memory of Civil War // TAPhA. 2002. № 132. P. 109–126. Волперт ссылается на то,
что примирение обеих партий можно понять лучше, если их рассматривать как идеологическую уступку.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ните о тех из ваших собственных предков, благодаря героическим поступкам которых Афины обрели величайшую честь. Именно после
того как, афиняне, наши корабли погибли, и многие вознамерились
гнусно погубить город, спартанцы решили, хотя они тогда враждовали с вами, пощадить город за большие заслуги граждан, которые привели всю Грецию к свободе. И так как ныне Афины как город пощадили благодаря храбрости ваших предков, то мне кажется, что пощада
из-за храброго поведения моих праотцов вполне справедлива. Потому
что в эти подвиги, спасшие город, мои праотцы внесли немалый
вклад. Поэтому я имею такое же право благодаря вам стать частицей
той милости, которая вам досталась от предков» 31 .
Здесь оратор, с одной стороны, делает ловкий реверанс в адрес
славных предков всех афинян и этим указывает на тенденцию демократизации генеалогии. С другой стороны, он устанавливает взаимосвязь между его семьёй и полисом: его просьба о пощаде зиждется на
заслугах праотцов перед городом, и тем самым оратор обещает подражать их благотворному влиянию на город своими собственными
делами.
Подобную тенденцию можно констатировать также и в других
речах IV в. до н.э.: ораторы здесь также ссылались на заслуги перед
городом своих предков 32 . Интересно, что в качестве заслуг никогда не
называлось исполнение должностей демократического государства, а
только особые достижения: военные успехи, финансовые расходы для
города (в форме литургий или триерархии) или победы в Олимпийских играх (Lys. XIX. 63; Isoсr. XVI. 25 (олимпийские победы); Lys.
XXVI. 21f.; XIX. 56f.; Is. V. 41; Isocr. XVIII. 58 (литургия и триерархия); Lys. X. 27f.; Andoc. I. 147) 33 . Стабильность аристократических
31
Andoc. I. 141–143: «D◊omai oân ¡p£ntwn Ømîn perπ œmoà t¾n aÙt¾n gnèmhn ⁄cein, ¼nper
kaπ perπ tîn œmîn progÒnwn, ∑na k¢moπ g◊nhtai œke∂nouj mimˇsasqai, ¢namnhsq◊ntaj
aÙtîn Óti Ómoioi to√j ple∂stwn kaπ meg∂stwn ¢gaqîn a≥t∂oij tÍ pÒlei geg◊nhntai, pollîn
Ÿneken sf©j aÙtoÝj par◊contej toioÚtouj, m£lista d◊ tÁj e≥j Øm©j eÙno∂aj kaπ Ópwj, e∏
pot◊ tij aÙto√j À tîn œx œke∂nwn tinπ k∂ndunoj g◊noito À sumfor£, sózointo suggèmhj
par' Ømîn tugc£nontej. e≥kÒtwj d' ¨n aÙtîn memnÍsqe: kaπ g¦r tÍ pÒlei ¡p£sV a≤ tîn
Ømet◊rwn progÒnwn ¢retaπ ple∂stou ¥xiai œg◊nonto. ⁄peid¾ g£r, ð ¥ndrej, aπ nÁej
diefq£rhsan, pollîn boulom◊nwn t¾n pÒlin ¢nhk◊stoij sumfora√j peribale√n,
LakedaimÒnioi ⁄gnwsan Ómwj tÒte œcqroπ Ôntej sózein t¾n pÒlin di¦ t¦j œke∂nwn tîn
¢ndrîn ¢ret£j, o≤ ØpÁrxan tÁj œleuqer∂aj ¢p£sV tÁ `Ell£di. 'Epeid¾ to∂nun kaπ ¹ pÒlij
œsèqh dhmos∂v di¦ t¦j tîn progÒnwn tîn Ømet◊rwn ¢ret£j, ¢xiî k¢moπ di¦ t¦j tîn
progÒnwn tîn œmîn ¢ret¦j swthr∂an gen◊sqai. kaπ g¦r aÙtîn tîn ⁄rgwn di' ¤per ¹ pÒlij
œsèqh oÙk œl£ciston m◊roj o≤ œmoπ progÒnoisuneb£lonto: ïn Ÿneka kaπ œmoπ d∂kaion Øm©j
metadoànai tÁj swthr∂aj, Âsper kaπ aÙtoπ par¦ tîn `Ellˇnwn œtÚcete». 32
См.: Thomas R. Oral Tradition and written Record in Classical Athens. Cambridge, 1989.
Р. 108–123.
33
Ibid. P. 110-115.
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
механизмов получения престижа и их принятие в демократическом
обществе несомненны. То, насколько общепринятыми были фактически такого рода механизмы, проявляется в подчеркивании даже неаристократическими политиками именно этих достижений. Так, например, потомок знаменитого политика Клеона делал акцент на военных успехах. Его многочисленные заслуги и ведущую роль в политической жизни Афин в 420-е гг. до н.э. он, напротив, совершенно не
упомянул (Dem. L. 25) 34 . Это демонстрирует самым явным образом,
что и у гражданских политиков не укоренились альтернативные источники престижа и для них также имела значение генеалогическая
легитимация.
Однако бросаются в глаза два фактора, являющие собой новацию по сравнению с генеалогической легитимацией прежних эпох.
Во-первых, упоминаются не только имена прославленных пращуров,
но и их конкретные заслуги. Во-вторых, произошло сужение временных горизонтов. Актуальными были уже не только мифические предки, но и непосредственно предыдущие поколения, чьи заслуги перед
демократической общиной граждан были реально доказуемы 35 . Очевидно, действительно произошла демократическая трансформация
семейных воспоминаний.
Однако решающая причина этого процесса общественных преобразований заключается в том, что возникли новые способы демонстрации своей генеалогии: в V в. до н.э. существовало немного мест
для таких дел. Так, с конца VI в. до н.э. была запрещена демонстрация
своего социального положения во время похорон 36 . Это подчёркивает
явное различие с Римом, с его pompa funebris, с его культом предков и
его культурой памяти 37 . И всё же в Афинах, несомненно, на свою генеалогию можно было ссылаться в публичных речах. Несмотря на то,
что имеющиеся источники, к сожалению, фрагментарны, вышеприведённая цитата из речи Алкивиада подтверждает это. Но общепризнанными в обществе были преимущественно прославленные семейные корни аристократических политиков. Интересный пример этого –
случай с Лисидом, иронически описанный Платоном в одноимённом
диалоге 38 . Любовник Лисида проявлял свою симпатию тем, что пел
34
См.: Thomas R. Oral Tradition… P. 114.
Ibid. P. 108.
36
Engels J. Funerum sepulcrorumque magnificentia. Begräbnis- und Grabluxusgesetze in der
griechischen und römischen Welt. Stuttgart, 1998. S. 77-112.
37
См.: Flaig E. Ritualisierte Politik. Zeichen, Gesten und Herrschaft im alten Rom. Göttingen, 2003. S. 49-68.
38
Plat. Lys. 205f: «tÕn g¦r toà `Hrakl◊ouj xenismÕn próhn ¹m√n œn poiˇmat∂ tini diÇei, æj
di¦ t¾n toà `Hrakl◊ouj sugg◊neian Ð prÒgonoj aÙtîn Øpod◊xaito tÕn `Hrakl◊a, gegonëj
aÙtÒj œk DiÒj te kaπ tÁj toà dˇmou ¢rchg◊tou qugatrÒj, ¤per a≤ gra√ai °dousi, kaπ ¥lla
35
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
хвалебные песни в честь и без того известных в городе славных предков его возлюбленного и их доблестей. Считая, что этого недостаточно, он простирал свои дифирамбы даже до мифической древности.
Один, очевидно, очень нервный слушатель с горечью сказал:
«…Вчера в одной из таких поэм он подробно поведал о гостеприимстве, оказанном Гераклу: мол, ввиду своего родства с Гераклом один
из предков Лисида (родившийся якобы от Зевса и дочери основателя
его дема) принимал у себя героя. Это же россказни старух – и все
прочее в том же духе, Сократ; вот какие песни и речи принуждает он
нас выслушивать» (пер. С.Я. Шейнман-Топштейн). Несмотря на то,
что ирония и преувеличение в этом диалоге, несомненно, присутствуют, однако появляется впечатление, что такого рода истории придумывались политиками нередко.
С 420-х гг. до н.э. в интересующих нас процессах произошли
существенные изменения, связанные с развитием афинской судебной
системы. Политики, в том числе преимущественно стратеги и другие
знатные граждане, обнаружили, что они всё чаще подвергаются опасности судебного преследования и необходимости публичного оправдания. Жалобы на преследование богатых вездесущими сикофантами
и грозящее ущемление свободы аристократов были неоднократно
подтверждены доказательствами 39 . В ходе развития афинской демократии после 403 г. до н.э. и совершенствования судебного процесса
изменились и характер, и социальная роль судов присяжных. Состоявшие из граждан суды становились тем социально значимым местом,
где можно было упоминать заслуги предков перед гражданами и где в
то же время для этого была необходимость 40 . Таким образом, генеалогическая легитимация приобрела теперь даже большее значение,
хотя ее характер изменился.
По мере развития демократических институтов и усиления интеграции аристократических родов их значение для благополучия полиса стало решаться судом. К тому же тот, кто пользовался генеалогическими легитимациями, должен был также считаться с тем, что они
могли иметь для этой личности, возможно, даже противоположный
результат. Так, Демосфен в судебной речи напомнил своим слушателям о том, что такие атрибуты как благополучие, родовитость и
poll¦ toiaàta, ï Sèkratej: taàt' œstπn § oátoj l◊gwn te kaπ °dwn ¢ngk£zei kaπ ¹m©j
¢kro©sqai».
39
Об этих процессах ср.: Bauman R.A. Political Trials in Ancient Greece. London/New
York, 1990. Р. 49-60; Pritchett W. K. The Greek State at War. Р. II. Berkeley/Los Angeles,
1974. Р. 4-33; Hamel D. Athenian Generals. Military Authority in the Classical Period. Leiden/Boston/Köln, 1998. Р. 142-144.
40
См.: Roberts J. T. Accountability in Athenian Government. Madison, Wis, 1982. Р. 40-45.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
власть бывают нетерпимыми для народа, если они сопряжены с высокомерием (Dem. XXI. 143) 41 . В судебной речи Исея имеют место выпады против человека, который пытался доказать своё происхождение от знаменитых убийц тиранов: оратор подчеркнул, что эти герои
были почитаемы не за их происхождение, а за их подлинное мужество, которого у оппонента и капли нет (Is. V. 46f.). Метод генеалогической легитимации в случае успеха мог таким образом повысить благосклонность присяжных, но он был, конечно, обоюдоострым.
Какие просторы предоставлялись для творческой переработки
семейных воспоминаний, должен в итоге показать случай Аристократа, родившегося, судя по речи коллегии Демосфена, в 341 г. до н.э.42
Оратор, вероятно, мужчина по имени Эпихар, называет многочисленные заслуги его прародителей перед афинской демократией. Он упоминает, что его двоюродный прадед Аристократ "во время войны с
лакедемонянами совершил много подвигов... Срыв до основания
Этионею, в которую Критий со своими сторонниками собирался
впустить спартанцев, он взял крепость и восстановил демократию.
Подвергаясь не таким опасностям, как я, но таким, в которых прекрасно принять смерть, он покончил со злоумышленниками против
вас» (пер. А.Я. Тыжова).
Уже на основании этой короткой цитаты становится ясной неточная, хронологически в высшей степени смелая форма, в которой
описываются подвиги Аристократа. Оратор сконцентрирован скорее
на добродетелях, чем на точных исторических обстоятельствах. К
счастью для нас и к сожалению для оратора, мы в этом случае довольно хорошо информированы о личности и деяниях Аристократа
благодаря альтернативным источникам 43 . Так, имеются сведения, что
он в 411 г. до н.э. участвовал в разгроме крепости олигархов Этионеи,
а также есть сообщение у Фукидида, где он ранее упоминает Аристократа как участника олигархического переворота 400 г. до н.э. (Thuc.
VIII. 89. 2; 92. 2; 92. 4). Утверждение, что Аристократ тайно вывел
народ из изгнания, может относиться к исторической ситуации только
после окончания второго переворота 403 г. до н.э. Однако доказано,
41
Об этой проблеме: Ober J. Mass and Elite in Democratic Athens. Rhetoric, Ideology and
the Power of the People. Princeton, N.J., 1989. P. 155–157.
42
[Dem.] LVIII. 66f.: «poll¦ kaπ kal¦ diaprax£menoj ⁄rga polemoÚshj tÁj pÒlewj
Lakedaimon∂oij, katask£yaj t¾j 'Hetièneian, e≥j ¼n Lakedaimon∂oij ⁄mellon o≤ perπ
Krit∂an Øpod◊cesqai, kaqe√le m◊n tÕ œpite∂cisma, katˇgage d◊ tÕn dÁmon kinduneÚwn
aÙtÕj oÙ toioÚtouj kindÚnouj, ¢ll' œn oƒj kaπ paqe√n ti kalÒn œstin, ⁄pause d◊ toÝj
œpibouleÚontaj Øm√n». См.: Thomas R. Tradition... P. 132–138.
43
Как из Фукидида: VIII. 89.2; 92.2, так и из двенадцатой речи Лиcия против Эратосфена.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что к тому моменту прошло уже три года после его смерти (Xen. Hell.
I. 6. 29; VII. 2; Philoch. FGrH 328 fr. 142). Для этой формы семейных
мемуаров (которые в аналогичной форме встречаются и в других речах) были характерны недостаточная хронологическая и фактологическая точность и демократическое переоформление: история предка
связывалась с основными вехами развития афинской демократии,
мешающие детали опускались.
V
В заключение можно сказать, что генеалогическая легитимация
и в демократических Афинах сохраняла своё значение для утверждения общественного статуса. При этом обнаруживается то обстоятельство, что предки и семья всегда сливались в одно целое в оценке гражданина афинской общественностью. В то же время большое значение для афинского полиса имел институт семьи. Преемственность в
этой сфере несомненна. Однако процесс изменения формы семейных
мемуаров был достаточно интенсивным, он коснулся и хронологии, и
их содержания. Хотя ещё действовал канон гомеровских времен, решающим было то, что личность, совершавшая эти добродетельные
поступки, жила не в мифическое время Троянской войны, а в исторически обозримое время. Но эти требования выполняли и неаристократические политики. В этой области, несмотря на преемственность,
наметились и новые тенденции.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.С. Дзюба
Культ Афродиты в период аттической демократии
В V – IV вв. до н.э. греческая культура в своем развитии достигла того уровня, на котором все ее составляющие – одновременно и
гармонично – стали представлять довольно полную систему идей, духовно и материально реализованных в различных областях жизни человека. Речь пойдет о ее духовном аспекте, в частности, о том, какие
процессы происходили в этот период в религиозном сознании эллинов;
при этом особое внимание будет уделено анализу того, как менялось
представление эллинов о богине любви.
V в. до н.э. – это время, когда среди греческих полисов ведущее
место – не только в политической и экономической, но также и в религиозной сферах – заняли Афины. «'Xunelèn te l◊gw tˇn te p©san
pÒlin tÁj `Ell£doj pa∂deusin e≈nai kaπ kaq' Ÿkaston doke√n ¥n moi
tÕn aÙtÕn ¥ndra par' ¹mîn œpπ ple√st' ¨n e∏dh kaπ met¦ car∂twn
m£list' ¨n eÙtrap◊lwj tÕ sîma aÜtarkej par◊cesqai» (Thuc. II. 41.
1.1 – 2.1) – эти слова, вложенные Фукидидом в уста Перикла, как нельзя лучше характеризуют положение Афин в это время и, что не менее
важно, отношение гражданина к полису. Доказательство этого –
строительство Парфенона. Он демонстрировал всем – и союзникам, и
противникам – силу и могущество Афин, победивших персов 1 . Исследователи часто характеризуют этот храм Афины как символ военного
могущества Афин, а выполненную Фидием статую богини – его монументальное воплощение. 2 Достижения этой эпохи послужили базой
для развития культуры более позднего времени 3 .
Афинская демократия стала для древних государств примером
максимальной реализации политической активности граждан. Но, тем
не менее, сам ее дух был в принципе консервативен 4 . «И если область
внешней и внутренней политики не являлась запретной (в отношении
свободной критики. – Н.Д.), – отмечает Е.В. Никитюк, – то совсем подругому было в областях, где сохранялся традиционный подход, то
есть, прежде всего, в воспитании и религии. И все же греческие государства, и в том числе афинское, были относительно терпимы и в ре1
См.: Гущин В.Р. Миф в истории Афин // Колобов А.В., Гущин В.Р., Братухин А.Ю. Античная мифология в историческом контексте. Гл. 3 // www. ancientrome.ru; Boersma J.S.
Athenian Building Policy from 561/0 to 405/4 B.C. Groningen, 1970. Ch.1; Kagan D. Pericles of Athens and the birth of Democracy. New York, 1991. Ch.8.
2
Гущин В.Р. Миф в истории Афин. Гл. 3.; Meiggs R. The Athenian Imperialism. Oxford,
1972.
3
См.: Хабихт Х. Афины. История города в эллинистическую эпоху / Пер. c нем.
Ю.Г. Виноградова. М., 1999.
4
См.: Bleicken J. Die athenische Demokratie. Paderborn, 1994.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лигиозной сфере, о чем свидетельствует как греческая мифология, так
и аттическая комедия» 5 . Определенная свобода в трактовке образов
мифологических персонажей (и в первую очередь богов) сопровождалась развитием соответствующих философских идей. Например, Продик Кеосский, младший современник Протагора, считал, что боги греков – это не более чем обоготворение тех явлений, которые приносят
пользу: Деметра – это хлеб, Дионис – вино, Посейдон – вода, Гефест –
огонь (Prod. Keos. DK, 84 [77] B 5). Подобная терпимость к свободе
интерпретации религиозной традиции существовала во многих греческих полисах V в. до н.э.
Ж.-П. Вернан характеризует предыдущий этап развития религии
греков как «тайное знание мистериального типа», подчеркивая, что
теперь оно преобразуется в «совокупность публично обнародованных
истин» 6 – культ становится общественным. В связи с этим изменяется
восприятие храма и статуи божества: «вместе с потерей таинственности они утрачивают свойство действенных символов, становясь "изображениями", единственной функцией которых остается "видимость",
"созерцательность"» 7 . Вслед за этим меняется и отношение к самому
божеству 8 . Но, тем не менее, традиционная религия продолжала играть
немалую роль в жизни эллинов: она проходила практически через все
сферы, в которых был занят человек, обеспечивала соблюдение правил
общения и поведения в обществе.
Таким образом, в ходе активного социального и политического
развития греческих полисов в V-IV вв. до н.э. процессы, происходившие в области полисных институтов, а также социальных отношений,
нашли отражение в религиозном пласте культуры эллинов. В это время одними из самых популярных продолжают оставаться героические
культы. В процессе формирования полисной демократии мифологические герои превратились в основателей и покровителей гражданской
общины. Это видно на примере реформы фил Клисфена: десять новых
территориальных образований, пришедшие на смену старым четырем
филам, были названы именами избранных Пифией афинских героев
(Arist. Ath. Pol. 21. 6). Они почитались не только как герои прошедших
5
Никитюк Е.В. Процессы по обвинению в нечестии (асебии) в Афинах в последнюю
четверть V в. до н.э. // Античный мир. Проблемы истории и культуры: Сб. науч. статей
к 65-летию со дня рождения проф. Э.Д. Фролова / Под ред. И.Я. Фроянова. СПб., 1998.
С. 117.
6
Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. М., 1988. С. 74.
7
Там же.
8
Несмотря на это, известны случаи обращения к сверхъестественным силам для решения политических вопросов – гадание и предсказания по-прежнему играют большую
роль. (См.: Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. Гл. 4).
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
времен – они стали божествами, наделенными в сознании греков
сверхъестественными способностями 9 .
Кроме того, в условиях терпимости к религиозным воззрениям,
о которой речь шла выше, божества часто стали интерпретироваться
как некие идеи, воплощающие в себе представление о различных категориях и понятиях, природных и социальных явлениях. Таким образом, в это время «олимпийские боги все более становятся лишь образами, воплощающими сущность и смысл естественного мира, закономерность которого воспринимается еще как божественный правопорядок» 10 .
Эти процессы нашли отражение и в трансформации образа Афродиты. Богиня становится олицетворением идеи любви, удачи, благоволения природы людям на всех «трех космических уровнях» 11 , в которых она правит – в небе, на земле и в море. Примером этого служит
рассуждение Платона о двух ипостасях Афродиты – Урании и Пандемос: «pîj d' oÙ dÚo të qe£; ¹ m◊n g◊ pou presbut◊ra kaπ ¢mˇtwr
OÙranoà qug£thr, ¿n d¾ kaπ OÙran∂an œponom£zomen· ¹ d‹ newt◊ra
DiÕj kaπ Diènhj, ¿n d¾ P£ndhmon kaloàmen» (Plat. Simpos. St. p. 180d,
6 – e, 1). Афродита P£ndhmoj, т.е. Пошлая, заключает в себе идею
«пошлой» любви: «`O m‹n oân tÁj Pandˇmou 'Afrod∂thj æj ¢lhqîj
p£ndhmÒj œsti kaπ œxerg£zetai Óti ¨n tÚcV·kaπ oátÒj œstin Ön o≤
faàloi tîn ¢nqrèpwn œrîsin <…> ⁄peita ïn kaπ œrîsi tîn swm£twn
m©llon À tîn yucîn, ⁄peita æj ¨n dÚnwntai ¢nohtot£twn, prÕj tÕ
diapr£xasqai mÒnon bl◊pontej, ¢meloàntej d‹ toà kalîj À mˇ» (Plat.
Simpos. St. p. 181a, 7 – b, 6). Урания же имеет иную природу: «oátÒj
œstin Ð tÁj oÙran∂aj qeoà ⁄rwj kaπ oÙr£nioj kaπ polloà ¥xioj kaπ
pÒlei kaπ ≥diètaij, poll¾n œpim◊leian ¢nagk£zwn poie√sqai prÕj
¢ret¾n tÒn te œrînta aÙtÕn aØtoà kaπ tÕn œrèmenon·o≤ d' Ÿteroi
p£ntej tÁj Œt◊raj, tÁj pandˇmou» (Plat. Simpos. St. p. 185b, 5 – c. 2).
Из отрывка видно, что Платон подвергает анализу две древние
ипостаси богини. Он рассматривает Афродиту как идею, понятие «любовь». С другой стороны, будучи философом, Платон рассуждает о
философских категориях, облекая их в привычную для себя форму
мифологического персонажа. Он не отказывается от факта «существования» богини, но пересматривает природу ее образа. Кроме этого, что
очень важно, ярко видна связь с полисом и ощущение себя гражданином – Урания олицетворяет категории, важные как для человека, так и
9
См.: Rohde E. Psyche. Freiburg im Breisgau. Berlin, 1890. S.137-186.
Тронский И.М. История античной литературы. Л., 1946. С. 99-100.
11
Элиаде М. История веры и религиозных идей. Т. 1: От каменного века до элевсинских
мистерий / Пер. H.H. Кулаковой, В.Р. Рокитянского, Ю.Н. Стефанова. М., 2002. С. 115.
10
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для государства (Plat. Simpos. St. p. 185. b, 5). Таким образом Платон
переносит в сферу религии актуальные для своего времени темы.
Подобным же образом он рассуждает и о традиционном спутнике
Афродиты Эроте: ««p£ntej g¦r ∏smen Óti oÙk ⁄stin ¥neu ”Erwtoj
'Afrod∂th. mi©j m‹n oân oÜshj eƒj ¨n Ãn ”Erwj· œpeπ d‹ d¾ dÚo œstÒn,
dÚo ¢n£gkh kaπ ”Erwte e≈nai. <…> ¢nagka√on d¾ kaπ ”Erwta tÕn m‹n
tÍ Œt◊rv sunergÕn P£ndhmon Ñrqîj kale√sqai, tÕn d OÙr£nion.
œpaine√n m‹n oân de√ p£ntaj qeoÚj, § d' oânˇ» (Plat. Simpos. St. p. 180.
d, 4 – e, 3). Платон объясняет сущность каждого Эрота, проводя прямую аналогию с Афродитой Уранией и Пандемос.
Развитие греческой драмы V-IV вв. до н.э. также породило новые интерпретации традиционных образов. Часто имя богини означает
не столько олимпийское божество, сколько чувство или внешнюю красоту (например, Eur. Andr. 241; 178 – 180; 465 – 470; и пр.).
Новое толкование получил и реализованный в скульптуре образ
Афродиты. Это произошло в рамках процессов, характерных для всего
пластического искусства: в IV в. до н.э. образ божества становится более «человечным», идеальные черты смягчаются, подчеркиваются чисто человеческие качества; скульптуры этого времени полны жизни и
движения. Множество статуй Афродиты было создано под влиянием
этих изменений. В «Афродите Анадиомене» Апеллеса, в «Афродите
Медицейской» работы сыновей Праксителя Кефисодота Младшего и
Тимарха, в афинской статуе Алкмена «Афродита в садах», даже в уцелевшей группе статуй правой части восточного фронтона Парфенона
(Гестия, Афродита, Диона) 12 – видны все те новые черты, которые активно разрабатываются мастерами этой эпохи.
Следующее описание дает статуе «Афродиты Медицейской»
каталог Лувра, где она экспонировалась в течение 15 лет: «Богиня
любви только что родилась из морской пены. Ее девственная ничем не
прикрытая красота старалась скрыть свою наготу в стыдливой позе. Ее
волосы не были распущены по божественным плечам, потому что Оры
своими небесными руками только что уложили их. Дельфин и морская
раковина лежат у ее ног: это символы моря, родной стихии Афродиты.
Два Амура, взобравшиеся на дельфина, <…> – это Эрос и Гимерос.
<…> У Афродиты Медицейской проколоты уши, без сомнения, в ее
ушах висели драгоценные серьги. В верхней части ее левой руки виден
след от браслета, называемого спинтер. Надпись на плинтусе говорит о
том, что автором Афродиты Медицейской является афинянин Клео12
Исследователи отмечают, что «эти три богини – одна из самых величественных по
своей красоте, изяществу линий, богатству складок одежды, живописной игре светотени скульптурных групп в мировом искусстве» (История искусства зарубежных стран:
Первобытное общество, Древний Восток, Античность. М.,1980. С. 131).
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мен, сын Аполлодора» 13 . Это описание наглядно иллюстрирует то, как
воспринимается зрителем статуя божества – человеческие черты преобладают в ней, возвышенная божественность отступает на второй
план.
Если в искусстве античной архаики богиня изображалась в
одеянии, то начиная с IV в. до н.э. – полунагой или совершенно обнаженной. Впервые такая трактовка образа Афродиты была дана Праксителем в статуях, выполненных им для Феспий, Книда и Коса (наиболее знаменитой впоследствии стала «Афродита Книдская»). Богиня
любви здесь – безупречно прекрасная земная (не божественная) женщина.
Достижения искусства, в частности пластического, служили образцом для развития мастерства скульпторов следующих поколений:
образ книдской Афродиты – поза, в которой стоит богиня, красота и
пластичность – был перенесен во многие произведения последующего
времени.
Изменения в представлении греков о богине любви, в понимании ее образа и его трактовке в пластическом искусстве стали следствием перемен, произошедших в мире греков: в их общественном и политическом устройстве. Последовавшие за этим изменения в области
религии и мифологии стали одной из основ развития литературы, театра, скульптуры, философии. Мифологические образы были наполнены новым смыслом. Именно такими – доступными созерцанию, осязаемыми, прекрасными людьми – были запечатлены греческие божества в произведениях литературы и пластического искусства.
Образы божеств являлись и олицетворением представлений о
природных и социальных явлениях. В частности, образ Афродиты заключал в себе важные философские и религиозные категории, принципы и особенности греческого мировосприятия. В этот период сложился классический образ богини любви. Он нашел отражение в развитой религиозно-мифологической системе эллинов. Афродита становится олимпийской богиней; ее архаические черты приглушаются, либо вовсе исчезают. Этот образ был запечатлен в искусстве и культовой
практике.
В соответствии с изменениями в сознании греков образ Афродиты стал трактоваться не только как всесильное божество любви – он
стал заключать в себе понятие любви, идею любви на ее различных
уровнях.
13
Менар Р. Мифология в древнем и современном искусстве. Минск; Москва, 2000.
С. 371.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
З. Лоренц
Образы демократии:
к вопросу о политической иконографии в Афинах
V–IV вв. до н.э.
Предмет германо-российской научной конференции «Народ и
демократия в древности» может быть актуализирован на примере аттической стелы, датируемой V в. до н.э. 1 , на которой изображена Демократия, возлагающая венок на сидящий перед ней Демос 2 . Примечательны иконографические принципы, используемые для персонификации обоих отвлеченных понятий 3 . Демос, облаченный в гиматий,
предстает в образцово-типичном одеянии афинского гражданина; при
этом, однако, сидячая поза 4 и развевающиеся волосы делают его схо-
1
Аттическая стела с антитираническим законом Евкрата, Афины, агора I 6524, 337/6 г.
до н.э.: Blanshard A.J.L. Depicting democracy: an exploration of art and text in the law of
Eukrates // JHS. 2004. № 124. P. 1-15; Messerschmidt W. Prosopopoiia. Personificationen
politischen Charakters in spätklassischer und hellenistischer. Kunst, Koeln, Weimar, Wien,
2003. S. 169 ff. Kat. D6 mit Lit; Ober J. Tyrant Killing as Therapeutic Stasis: A Political Debate in Images and Texts // Popular Tyranny. Sovereignty and its discontents in ancient
Greece / Ed. by K. A. Morgan. Austin, 2003. P. 222-226; Knell H. Athen im IV Jahrhundert
v. Chr. // Eine Stadt verändert ihr Gesicht. Darmstadt, 2000. S. 60, Аbb. 34; Boehm S. Die
Münzen der römischen Republik und ihre Bildquellen. Mainz, 1997. S. 133; HintzenBohlen B. Herrscherrepräsentation im Hellenismus. Untersuchungen zu Weihgeschenken,
Stiftungen und Ehrenmonumenten in den mutterländischen Heiligtümern Delphi, Olympia,
Delos und Dodona. Köln, 1992. S. 42, abb. 9; Lawton C.L. Attic Document Reliefs. Art and
politics in ancient Athens. Oxford, 1995. P. 99. Tabl. 20; Meyer M. Die griechischen Urkundenreliefs. Berlin, 1989 (AM beih 13). S. 179, 293. Taf. А 97. Tabl. 30, 2; Engels J. Das
Eukratesgesetzund der Prozess der Kompetenzerweiterung des Areopages in der Eubulos- und
Lykurgaera // ZPE. 1988. № 74. S. 181-209; Alexandri-Tzahou O. s. v. Demokratia // LIMC
III (1986) 373 № 7*; Schwenk. C.J. Athens in the Age of Alexander. Chikago, 1985. P. 3341; Hamdorf W. Griechische Kultpersonifikationen der vorhellenistischen Zeit. Mainz, 1964.
S. 94. T 254 k.
2
См. обложку настоящего издания (прим. ред.).
3
Об иконографии Демоса: Glowacki K. A personification of demos on a new Attic document relief // Hesperia. 2003. № 72. P. 447-466; Messerschmidt W. Op. cit. S. 10-47; Lawton
C. L. Op. cit. P. 55-58; Meyer M. Op. cit. S. 177-187; Alexandri-Tzahou O. s. v. Demos //
LIMC III (1986). Р. 375-382; Palagia O. Euphranor. Leiden, 1980. S. 61-63; Hamdorf F.W.
Griechische Kultpersonifikationen der vorhellenistischen Zeit. Mainz, 1964. S. 93-95.
4
Антитиранический закон Евкрата представляет собой один из немногих известных
нам рельефов с изображением сидячего Демоса: Афины, Национальный музей 2407,
третья четверть IV в. до н.э.: Messerschmidt W. Op. cit. S. 15. 169 D4 abb. 3; Афины, Эпиграфический музей 2809, вторая половина IV в. до н.э.: Lawton C.L. Op. Cit. P. 167. Tabl.
87; докум. рельеф, Афины, Национальный музей 1476, 376/5 до н.э.: Messerschmidt W.
Op. Cit. 13ff. 168 D2, Abb. 2; Lawton C.L. Op. cit. P. 96. Tabl. 50 (другая ссылка на Зевса);
иные изображения с сидячим Демосом см.: Alexandri-Tzahou O. s. v. Demos // LIMC.
1986. № 7*, 53, 64*, 71*.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жим с образами олимпийских богов, а именно с Зевсом 5 . Данный
факт подчеркивает не только естественный престиж демоса. Уподобление божественному образу попутно наделяет его власть континуальными свойствами – она столь же традиционна и почтенна, как и
власть богов. Но иначе, чем боги, взирает со стелы Демос на своего
наблюдателя, и благодаря этому между ними возникает некая связь. В
некотором роде, народ созерцает самого себя, он видит себя отраженным в образе суверена. Демократия, с венком в руках, облачена в хитон и плащ. Ее образ тоже характерен для конца IV в. до н.э. и внешне
напоминает древнегреческих богинь 6 .
Посыл этого изображения абсолютно ясен: Демократия возлагает венец на свой народ, тем самым отмечая его исключительность.
Этот акт награждения, как и приличествующая богам поза восседающего на троне Демоса, подчеркивают власть народа и его притязания
на господство. Власть народа находит здесь защиту и гарантии конституционного порядка. Эта двусторонняя, получившая свое внешнее
выражение связь народа и демократии напоминает нам о высказывании Аристотеля: «Гражданин только тот, кто стоит в известном
отношении к государственной жизни, кто имеет или может иметь
полномочия в деле попечения о государственных делах или единолично, или вместе с другими» (Arist. Pol. III. 6. = 1278b. Пер. С.А. Жебелёва). Это выразительное изображение народа и демократии – часть
стелы, найденной в 1952 г. на афинской агоре. Поле изображения образует ее верхнее завершение, ниже полностью сохранился текст закона о защите демократии, датируемый 337–336 гг. до н.э., который
был принят народным собранием по предложению Евкрата 7 . Данные
текста и информация из изображения стелы взаимно подкрепляют
друг друга. На случай падения демократии и установления тирании
закон, помимо всего прочего, предусматривал также возможность ис5
О схожести сидячего Демоса с Зевсом или Асклепием см.: Lawton C.L. Op. cit. P. 56,
Anm. 127. mit Lit. – ср. сидящий на троне Зевс: докум. рельеф, Афины, Акрополь 2980,
2431, 2981 и Эпиграфический музей 6588а, 417/16 до н.э.: Lawton C.L. Op. cit. № 5. Tabl.
3; докум. рельеф, Афины, Национальный музей 1481, 362/61 г. до н.э.: Lawton C.L. Op.
cit. № 24. Tabl. 13; параллели с Зевсом и Асклепием см.: Meyer M. Op. cit. S. 186, Anm.
184. Бланшард выделяет еще один аспект иконографии Демоса – бороду и зрелый возраст. Последнее соотносится с идеалом зрелого гражданина Аттики, который вступает
в право исполнять должность лишь с тридцати лет (Blanshard A.J.L. Op. cit. P. 8.).
Обобщения о сидящем на троне Зевсе см.: Vlizos St. Der thronende Zeus. Eine Untersuchung zur statuarischen Ikonographie des Gottes in der spätklassischen und hellenistischen
Kunst. Rahden, 1999.
6
О персонифицированной демократии: Messerschmidt W. Op. сit. S. 5-9; Meyer M. Op.
cit. S. 228; Alexandri-Tzahou O. s. v. Demokratia // LIMC. III (1986). S. 372-374.
7
SEG XII. 1955, P. 26 ff. № 87; SEG XVIII. 1962. P. 5. № 12; Woodhead A.G. Inscriptions:
The Decrees, The Athenian Agora XVI. Princton, 1997. P. 111 ff. № 73.
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
купления для убийц тирана и запрещал любой вид сотрудничества
Ареопага с последним. Противление закону грозило членам Ареопага
лишением их гражданских прав. Согласно надписи, текст закона должен был выставляться как в народном собрании, так и у входа в зал
заседаний Ареопага. Тем самым наряду с копией, найденной на агоре,
он присутствовал во всех важных местах демократических Афин.
И все же происхождение памятника датируется лишь тем периодом афинской истории, когда демократия считалась уже окрепшей. Несмотря на то, что политические термины уже используются и
выполняют важные смыслоразличительные и ориентировочные
функции, такие абстрактные политические термины, как «народ» и
«демократия», появляются только в конце V в. до н.э. как образные
персонификации – т.е. спустя почти столетие после учреждения демократии путем Клисфеновых реформ 8 .
Настоящий доклад ставит своей целью исследовать процесс развития иконографии политического самосознания в демократических
Афинах. В связи с ограниченным объемом доклада мы вынуждены
довольствоваться лишь кратким обзором, во время которого на избранных примерах постараемся выявить изменения и, по возможности, их динамику. При этом избранные нами памятники относятся
преимущественно к числу общественных зданий и сооружений, поскольку они возникли с разрешения или по заказу народного собрания или же его комиссии и, таким образом, расцениваются как прямые свидетельства политического самоутверждения 9 . Фактический
8
Примечательно, что литературная традиция появляется раньше изобразительной (Messerschmidt W. Op. cit. S. 5). О предметных политических понятиях см. также: Raaflaub K.
Zwischen Adel und Volk. Freiheit als Sinnkonzept in Griechenland und Rom // Sinn (in) der
Antike. Orientierungssysteme, Leitbilder und Wertkonzepte im Altertum / K.-J. Hölkeskamp,
J. Rüsen, E. Stein-Hölkeskamp, H.Th. Grütter (Hrsg.). Mainz, 2003. S. 55-67. Характерно, что
изображения, проливающие свет на функционирование демократии (дебаты и собрания,
судебные процессы и выборы) обычно встречаются очень редко и, как правило, впоследствии мифологизируются. Примером тому может послужить процедура голосования во
время спора о вооружении Ахилла. См.: Lissarage F., Schnapp A. Athènes, la cité, les
images // Athènes et le politique. Dans le sillage de Claude Mossé / P. Schmitt Pantel,
F. de Polignac (Hrsg.). Paris, 2007. P. 25-31; Spivey N. Psephological heros // Ritual, Finance,
Politics. Athenian Democratic Accounts presented to David Lewis / Ed. by R. Osborne,
S. Hornblower. Oxford, 1994. P. 39-51.
9
Stähler K. Form und Funktion. Kunstwerke als politisches Ausdrucksmittel. Münster, 1993.
Аттическая вазопись, скорее, косвенным образом отражает проблему политических
движений и идеологий, занимавшую общество. Исследование этого вопроса представило бы несомненный интерес, однако по причине большого объема материала потребовало бы отдельного рассмотрения. См., например: Neer R.T. Style and Politics in Athenian
Vase-painting. The Craft of Democracy, ca. 530-460 v. Chr. Cambridge, 2002; Ellinghaus
Ch. Aristokratische Leitbilder. Demokratische Leitbilder. Kampfdarstellungen auf athenischen Vasen in archaischer und frühklassischer Zeit. Münster, 1997; Hollein H.G. Bürgerbild
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
материал (памятник убийцам тиранов, фрески Cтоа Пойкиле, Парфенон, фризы храма Афины Ники и государственные надмогильные памятники) поможет проследить процесс развития в период с начала
V в. по конец IV в. до н.э.
Текст и изображение на Евкратовой стеле отождествляют защиту демократии с восстанием против тирании. В основе противопоставления демократии и тирании лежал издавна известный мотив 10 ,
поскольку «актом основания» афинской демократии считалось устранение тирании в конце VI в. до н.э., когда Алкмеониды, при поддержке спартанцев под предводительством спартанского царя Клеомена,
изгнали тирана Гиппия 11 . Однако по стечению обстоятельств главными героями демократии суждено было стать Гармодию и Аристогитону. Будучи людьми знатного происхождения, в 514 г. до н.э. во время
великих Панафиней они убили Гиппарха, брата правящего тирана
Гиппия, не избежав при этом, впрочем, и собственной смерти. Юный
Гармодий был убит в драке в процессе осуществления замысла, Аристогитон же схвачен и впоследствии казнен.
Так как мотивы убийства были не политическими, а, скорее,
личными, то и само преступление не получило однозначной оценки
уже в античное время 12 и не повлекло за собой какого-либо качественного изменения политической обстановки. Тем не менее, в сознании народа это деяние оказалось связанным с началом демократии и
увековеченным в памятнике 13 . Так, уже с конца VI в. до н.э. в стихах
и застольных песнях преступление Гармодия и Аристогитона воспевалось как побудительная причина к свержению власти тирана, а сами
они прославлялись как инициаторы демократии 14 .
und Bilderwelt der attischen Demokratie auf den rotfigurigen Vasen des 6.-4. Jh. V. Chr.
Frankfurt a. M., 1988.
10
О тирании и демократии как противоположных с V в. до н. э. понятиях см.: Ober J.
Op. cit. P. 224.
11
О тирании и демократии как антитетичных с V в. понятиях см.: Ober J. Op. cit. P. 224
flg.; Bleicken J. Die athenische Demokratie. Paderborn, 1985. S. 225 ff., 377.
12
Прежде всего, у Геродота (VI. 123), Фукидида (VI. 53-59); к дискуссии об убийстве
тирана см.: Meyer E.A. Thucydides on Harmodius and Aristogeiton, tyranny, and history //
CIQ. 2008. № 58. P. 13-34; Schweizer B. Harmodios and Aristogeiton. Die sog. Tyrannenmörder im 5. Jh. v. Chr. // Tekmeria. Archaeologische Zeugnisse in ihrer kulturhistorischen
und politischen Dimension. Beiträge für Werner Gauer / N. Kreutz, B. Schweizer (Hrsg.).
Münster, 2006. S. 291-294.
13
См. резюме в работе Б. Швайцер: Schweizer B. Op. cit. S. 297-299.
14
Athen. XV. 695a-b. О застольных песнях см. также: Rausch M. Isonomia in Athen. Veränderungen des öffentlichen Lebens vom Sturz der Tyrannis bis zur zweiten Perserabwehr.
Frankfurt a. M., 1999. S. 50-54 ff.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уже непосредственно после изгнания Гиппия для обоих преступников и их потомков были назначены дополнительные почести 15 .
Помимо учреждения государственного культа героев-тираноубийц,
сопровождавшегося ежегодными жертвоприношениями, были установлены две бронзовые статуи 16 . Последние располагались на агоре,
центральной площади теперь уже демократических Афин. Относительно появления первой, ранней фигурной группы, созданной Антенором, мы можем лишь строить предположения 17 , поскольку этот памятник уже в 480 г. до н.э., во время греко-персидских войн был перемещен в Сузы – видимо, по той причине, что персы исключительно
верно представляли себе его значение и достоинство 18 . Ибо уже вскоре по окончании греко-персидских войн в 477-476 гг. до н.э. взамен
вывезенной была изготовлена новая фигурная группа, создание которой было поручено артели скульпторов Критиоса и Несиота. Осуществить ее реконструкцию позволяет исключительно богатый изобразительный материал: многочисленные копии статуй, рельефы, монеты
15
Эти почести распространялись также на потомков тираноубийц, пользовавшихся
бесплатным питанием из средств государства и занимавших в театре почетные места.
Кроме того, они были освобождены от прочих государственных повинностей. См. об
этом: Schlange-Schöningen H. Harmodios und Aristogeiton, die Tyrannenmörder von 514 v.
Chr. // Das Attentat in der Geschichte / А. Demandt (Hrsg.). Köln, Weimar, Wien, 1996.
S. 16. Anm. 16.
16
О фигурной группе тираноборцев, которая стала предметом бесчисленного количества исследований, здесь приводятся лишь эпизодические ссылки: Lissarage F., Schnapp
A. Op. cit. P. 41-45; Schweizer B. Op. cit. S. 291-313; Önbrink W. Die Tyrannenmörder. Aristokratische Identifikationsfigur oder Leitbilder der athenischen Demokratie? Rezeption eines
politischen Denkmals in der attischen Vasenmalerei // Bildergeschichte. Festschrift K. Stähler
/ J. Gebauer, E. Grabow, F. Jünger, D. Metzler (Hrsg.). Möhnesee, 2004. S. 373-400; Ober J.
Op. cit. P. 216-222; Krumeich R. Porträts und Historienbilder der klassischen Zeit // Die Griechische Klassik. Idee oder Wirklichkeit. Ausstellungskatalog Berlin. Mainz, 2002. S. 221 ff.,
abb. 9, 237-240. Кат. № 123; Rausch M. Op. cit. S. 33 ff., 40-50; Bouzek I.O. TyrantoSlayers: Changes of Meaning, Ancient and Modern // Graecolatina Pragensia. 1997. № 15;
Prag, 1998. S. 23-27 (также о современном восприятии); Gruetter H.Th. Die athenische
Demokratie als Denkmal und Monument: Überlegungen zur politischen Ikonographie im 5.
Jahrhundert v. Chr. // Volk und Verfassung im vorhellenistischen Griechenland. Beitraege auf
dem Symposium zu Ehren von Karl-WilhelmWelwei in Bochum, 1.-2 / W. Eder, K.-J. Hölkeskamp (Hrsg.). Stuttgart 1997. S. 114-117; Fehr B. Die Tyrannentöter oder: kann man der
Demokratie ein Denkmal setzen? Frankfurt, 1988.
17
Предположительно это были типичные для начала V в. до н.э. фигуры куросов, см.:
Önbrink W. Op. cit. S. 376, Anm. 1. В этом труде имеется объемный библиографический
список и рассмотрены различные мнения относительно внешнего облика статуй. Более
подробно см.: Rausch M. Op. cit. S. 32 ff, 41 ff.
18
Аутентичность памятника оспаривали М. Могги и – сравнительно недавно – Х. Хабихт: Moggi M. I furti di statue attribuiti a Serse e le relative restituzioni. AnnPis. 3. 1973.
S. 1-42; Habicht Ch. Athen in hellenistischer Zeit. Gesammelte Aufsaetze. München, 1994.
S. 164 ff. Этот обычно отвергаемый тезис обсуждают Швайцер и Ёнбринк (Schweizer B.
Op. cit., Anm. 51; Önbrink W. Op. cit. S. 375, Anm. 11).
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и сюжеты вазописи. Наиболее полное представление о греческом
оригинале дает гипсовая реконструкция из музея гипса в Риме, выполненная на основе сохранившихся изображений 19 .
С переднего плана группа, размеры которой (1,85 м) превышают
человеческий рост, исполнена поступательного порыва; фигуры героев установлены на одинаковой высоте. Безбородый, а потому воспринимающийся более юным, Гармодий замахивается рукой, занесенной
высоко над головой для удара мечом, в то время как старший и, очевидно, более осторожный Аристогитон старается скрыть свое намерение, набросив плащ на простертую вперед для удара руку. Оба героя, представленные единой скульптурной группой, олицетворяют
собой внутреннюю целеустремленность, солидарность и самодисциплину.
Изображение тираноборцев как разновозрастных молодых людей указывает на их гомоэротическую связь в качестве Эрота и Эромена, о которой сообщают и античные письменные источники. Их нагота – это не одна лишь традиция в изображении героев и кумиров, но
также гарант успеха на поле брани, охоте и в спортивном состязании.
Благодаря своему аристократическому образу жизни и благородному
происхождению покушавшиеся, сверх того, представлялись идеальной интегративной моделью для знати, которая была скептически настроена по отношению к новой конституции 20 .
Установка статуй знаменует не только начало эпохи создания
общественных скульптурных изображений, но также расценивается
как первый политический памятник, воздвигнутый для увековечения
исторического события 21 . Его исключительность подтверждается запретом устанавливать в округе новые статуи; аналогичным образом и
его значение для политического самосознания определило выбор места его размещения на агоре, которая была центром политической
жизни демократических Афин. Скульптурные фигуры располагались
там непосредственно у входа орхестры, где еще до постройки пникса
сходилось народное собрание 22 . Статуи Гармодия и Аристогитона
19
Подробнее об этом см.: Schweizer B. Op. cit. S. 295; Önbrink W. Op. cit. S. 376 ff.; Krumeich R. Op. сit. abb. 9; Neer R.T. Op. cit. P. 169, abb. 82-83.
20
См.: Grütter H.Th. Op.cit. S. 116; Fehr B. Op. cit. S. 25 ff. Подробное исследование различных интерпретаций фигурной группы см.: Schweizer B. Op. cit. S. 294-297.
21
Krumeich R. Op. cit. S. 221ff; Hölscher T. Politik und Öffentlichkeit im Demokratischen
Athen: Räume, Denkmäler, Mythen // Démocratie Athénienne et Culture. Colloque
international organize par l’Académie d’Athènes. 23-25. novembre 1992. Athen, 1996.
P. 178 ff.
22
Hölscher T. Politik… P. 178; idem. Images and political Identy: The Case of Athens // Democracy, Empire and Arts in Fith-Century Athens / Ed. By D. Bodeker, K. Raaflaub. Cambridge, 1998. P. 160.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
служили не только напоминанием о героическом деянии, но и воплощением идеала нового государственного порядка, в значительной мере порожденного идеологией защиты от тирании 23 .
Влияние этого идеала определило и ряд нарушений запрета размещать здесь новые изваяния. Так, в 307–306 гг. до н.э. были установлены статуи Деметрия Полиоркета и Антигона Монофталма, освободителей Афин от македонского владычества; а в 42 г. до н.э. появились статуи Кассия и Брута, убийц Цезаря. Все они располагались
рядом с изваяниями Гармодия и Аристогитона 24 . Хотя этим поздним
фигурам не было суждено простоять длительный срок, их парный характер и обоснование почитания как «новых тираноубийц» 25 свидетельствуют о приоритете более ранней скульптурной группы.
Значение памятника тираноубийцам проявляется рецептивно
также на примере вазописи первой половины V в. до н.э. 26 , в которой
изображения героев пользовались определенной популярностью. Наряду с изображениями мифических цареубийц – например, Ореста 27 –
мы находим здесь и картинки, воссоздающие историческое деяние
Гармодия и Аристогитона 28 . Эти изображения отличаются от скульптурной группы уже тем, что фиксируют, помимо прочего, саму
жертву 29 . Отличаются также прически и одеяния убийц. Все эти расхождения соотносят изображения с конкретным историческим контекстом. И наоборот, отсутствие жертвы и «героическимифологизированная» нагота 30 убийц придают скульптурной группе
внеконтекстуальный и вневременной характер.
В то время как в сфере заимствования мотива, связанного с тираноборцами, наблюдалось углубление дискурса вокруг борьбы с тиранией (по крайней мере, это справедливо для первой половины V в.
до н.э.), претерпевает изменение главная тема аттической самопрезентации, воплотившаяся в общественной архитектуре.
23
Hölscher T. Images and political Identy... P. 179.
Krumeich R. Op. сit. S. 221 ff.; Schlange-Schöningen H. Op. cit. S. 31 ff.
25
Ibid. Op. сit. S. 222.
26
Schweizer B. Op. cit. S. 300-302; Önbrink W. Op. cit. S. 383-393; Neer R.T. Op. cit. P. 168182, 188 ff.
27
См.: Önbrink W. Op. cit. S. 384 ff.
28
Сопоставление экспонатов, датируемых первой пол. V в. до н.э.: Schweizer B. Op. cit.
S. 300; Önbrink W. Op. cit. S. 379 ff.
29
Аттический стамнос красного цвета, ок. 470 г. до н.э., музей им. Мартина Вагнера
при Вюрцбургском университете I 515: Önbrink W. Op. cit. S. 378, Anm. 22 (mit Lit.).
30
Эту точку зрения поддерживает Ёнбрик (Önbrink W. Op. cit. S. 382), который интерпретирует наготу героев в русле Гиммельманна (Himmelmann N. Ideale Naktheit in der
griechischen Kunst. Berlin, 1990. S. 76). Иное мнение высказывал Хёльшер (Hölscher T.
Griechische Historienbilder des 5. und 4. Jahrhunderts v. Chr. Würzburg, 1973. S. 86).
24
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Со второй трети V в. до н.э. в изображениях все более и более
преобладает тема защиты общества от внешних врагов. В соответствии с этим в важнейших общественных местах: на Акрополе, на агоре
и государственном кладбище у Керамика – развертывается панорама
триумфальных воплощений военных успехов греков. Славное настоящее стало продолжением мифического прошлого. Особенно свидетельствует об этом цикл росписей в «Стоа Пойкиле» 31 , воздвигнутой на агоре около 460 г. до н.э. Наряду с картиной Илиуперсы, авторство которой приписывается Полигноту, там находилась также
Амазономахия Микона. Этим мифическим столкновениям противопоставлялись две современные батальные картины о Марафонской
битве и стычке афинян со спартанцами, произошедшей, по-видимому,
близ аргосской Энои (459 г. до н.э.). Правда, на сегодняшний день
картины утрачены, но по античным описаниям, принадлежащим,
прежде всего, Павсанию (Paus. I. 15. 3), мы можем получить представление об их основных чертах 32 . Противопоставление подвигает
нас к сравнению и уподоблению исторических и мифических битв.
Последние выступают не только прототипами для настоящих, но и
придают им исторический масштаб, поскольку современный конфликт в известной мере расширяется до мифической древности 33 .
Так как антиперсидская пропаганда приравнивала персов к тиранам, то в борьбе с ними по-прежнему присутствовала враждебность
по отношению к тирании, о чем ясно свидетельствует и памятник тираноборцам. Победы над внешними врагами и соперниками были
призваны, прежде всего, возбудить чувства патриотизма и превосходства собственного полиса, демократическая конституция которого является скорее тем самым условием, чем предметом изображений.
31
О раскопках см.: Shear T.L. The Athenian Agora: Excavations of 1980-1982 // Hesperia.
1984. P. 1-19; Camp J. The Athenian Agora. London, 1986. P. 64-72.
32
Об изображениях Cтоа Пойкиле: Stansbury-O’Donnell M.D. The Painting Program in the
Stoa Poikile // Periklean Athens and its Legacy. Problems und perspectives / Ed. by J.M. Barringer, J.M. Hurwit. Austin, 2005. P. 73-87; Krumeich R. Op. сit. S. 226-228; Grütter H.Th.
Op.cit. S. 117-121; Hölscher T. Images… P. 166 ff; Idem. Historienbilder… S. 50-84.
33
В «современных» батальных изображениях регулярно представлены герои далекого
прошлого, благодаря чему историческая битва получает мифическо-историческое осмысление. Так, изображение Марафонской битвы дополнено фигурами Геракла и Тесея. В то время как Геракл считался панэллинским героем, Тесей начал все более и более прославляться как национальный афинский герой, прежде всего, в период грекоперсидских войн; в 475 г. до н.э. его останки были перенесены в Афины. См.: Krumeich R. Op. сit. S. 226. О месте Тесея в мировоззрении афинян см.: von den Hoff R. Die
Pracht der Schalen und die Tatkraft des Heros. Theseuszyklen auf Symposiongeschirr in
Athen // Die Griechische Klassik. Idee oder Wirklichkeit, Ausstellungskatalog Berlin. Mainz,
2002. S. 331-337; Flashar M., von den Hoff R., Krüzer B. Theseus, der Held der Athener.
München, 2003.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Идея равенства, однако, противопоставлена агональному характеру
греческого общества. В обществе, где царило равенство граждан, потребность в соревновании отныне реализовывалась государством, которое вступало при этом в конкурентные отношения с другими полисами. Выбор в качестве изобразительной темы битвы под Эноей, когда Афины и Спарта противостояли друг другу, ясно выражает эту
соревновательную идею. Кроме того, отвлечение возможных внутренних конфликтов вовне предпринималось с целью демонстрации
преимуществ политического строя и легитимации притязаний Афин
на гегемонию 34 . К обсуждаемой проблематике непосредственное отношение имеет также пример с декоративным украшением Парфенона на Акрополе, которое в своем тематическом разнообразии, без сомнения, представляет собой самый подробный и систематичный цикл
художественной самопрезентации Афин 35 . Решение о возведении
Парфенона было принято, по-видимому, около 450 г. до н.э. Согласно
строительным актам, работы по его возведению осуществлялись в период с 448/47 гг. по 437/32 гг. до н.э. под руководством архитекторов
Иктиноса и Калликрата 36 . Оформлением фигурных украшений занимался скульптор Фидий, однако его влияние на выбор сюжетных тем,
утвержденных после оживленной дискуссии в народном собрании,
было, скорее всего, несущественным. Эти сюжетные темы могут расцениваться как прямое свидетельство развитого демократического
самосознания Афин.
Западный фронтон, первым представавший взору посетителя,
живописал рождение покровительницы города богини Афины в окружении иных богов; на восточном фронтоне был изображен спор
Афины с Посейдоном за обладание полисом. Маслина символизирует
то, что Афина гарантирует городу плодородие и процветание, Посейдон же ручается за власть на море. Обе картины утверждают тем самым волю к порядку и притязание на приоритет афинян в делосско34
Hölscher T. Images… P. 163, 166 ff.
Уже долгое время Парфенон является предметом многочисленных научных исследований. Его библиография насчитывает в среднем несколько сотен источников, подробная ссылка на которые здесь не представляется возможной. В данной статье указываются лишь некоторые значительные работы, появившиеся в последние годы. Также и в
дальнейшем будут называться лишь отдельные издания, непосредственно посвященные
обсуждаемой проблеме. О Парфеноне в целом см.: Jenkins I. Die Parthenon-Skulpturen
im Brittischen Museum. Mainz, 2008; idem. Greek Architecture and its Sculpture in the British Museum. London, 2006. P. 71-107; The Parthenon. From Antiquity to the Present / Ed. by
J. Neils. Cambridge, 2005.
36
К вопросу об архитекторах: Barletta B.A. The Architecture and Architects of the Classical Parthenon // The Parthenon. From Antiquity to the Present / Ed. by J. Neils. Cambridge,
2005. P. 88-95.
35
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
аттическом морском союзе 37 . Оригинальные скульптурные метопы по
периметру воспроизводят важнейшие мифы на тему самообороны
греков от внешних врагов: битву гигантов, кентавров, амазонок и
Троянскую войну38 . В целом, они осмысливались как мифический
пример для войны с персами 39 . Однако нет сомнения и в том, что мифы можно было интерпретировать в более широком смысле: они изображают идеальные обстоятельства, благодаря которым осуществлялась защита общественного порядка и норм греческого общества от
врагов 40 .
В итоге, на 160-метровом фигурном фризе группа афинян представляет культовую общность, включенную в панафинейскую
процессию 41 . Он истолковывается лишь с целью знакомства с демократическими структурами, поскольку здесь, помимо героев филы и
разделенной по данному принципу конницы, угадываются не только
демократические учреждения, но и разные должностные лица демократических Афин 42 . Хотя демос объединяет в себе почти все возрастные ступени 43 , в среде участников процессии (279 безбородых против 36 бородатых) 44 налицо явный перевес молодежи, с которой в го37
Grütter H.Th. Op.cit. S. 122 ff.; Palgia O. The Pediments of the Parthenon. Leiden, 1993;
Knell H. Mythos und Polis. Bildprogramme griechischer Bauskulptur. Darmstadt, 1990.
S. 115-123.
38
Schwab K. Celebration of victory: the metopes of the Parthenon // The Parthenon. From
Antiquity to the Present / Ed. by J. Neils. Cambridge, 2005. P. 159-197; Mantis A. Parthenon
central south metopes: new evidence // The Interpretation of Architectural Sculpture in
Greece and Rome / Ed. by D. Buitron-Oliver. Washington, 1997. P. 67-81; Castriota D.
Myth, Ethos and Actuality: Official Art in Fifth-Century B.C. Athens. Madison, 1992.
P. 134-183; Stähler K. Op. cit. S. 86-89; Knell H. Mythos… S. 98-108.
39
Schwab K. Op. cit. P. 167; Hölscher T. Images… P. 167; Grütter H.Th. Op.cit. S. 123 ff.
40
См.: Hölscher T. Images… P. 167.
41
Wrede H. Das Lob der Demokratie am Parthenonfries. Mainz, 2008; Jenkins I. The Parhenon Frieze and perikles’s cavalry of a thousand // Periklean Athens and its Legacy: Problems
and Perspectives / Ed. by J. Barringer, J. Hurwit. Ausin, Texas, 2005. P. 147-161; Neils J.
«With Noblest Images on All Sides»: The Ionic Frieze of the Parthenon // The Parthenon.
From Antiquity to the Present / Ed. by J. Neils. Cambridge, 2005. P. 199-223; Neils J. The
Parthenon Frieze. Cambridge, 2001; Maurizio L. The Panathenaic Procession: Athen’s participatory Democracy on Display? // Democracy, Empire, and the Arts in Fifth-Century Athens / Ed. by D. Bödeker, K.A. Raaflaub. Cambridge, 1998. P. 297-317; Jenkins I. The Parthenon Frieze. London, 1994; Stähler K. Op. cit. S. 84-86; Knell H. Mythos… S. 108-115. Несмотря на то, что трактовка изображения как праздничной процессии, в целом, принимается, рассматривается также и его мифическая интерпретация. Обсуждение предлагаемых трактовок см.: Neils J. The Parthenon Frieze… P. 173-201.
42
Подробно исследован этот вопрос: Wrede. H. Op. cit. S. 9-12. О понятии конницы как
демократической инстанции см. также: Schäfer Th. Ein Schlachtfries von der Akropolis //
AM. 2000. № 115. S. 339 ff.
43
Изображения детей отсутствуют, см.: Wrede H. Op. cit. S. 8.
44
Без учета восточного фриза, см.: Wrede H. Op. cit. S. 8.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
роде связывались самые светлые надежды на будущее 45 . Правда, участие женщин предполагает скорее религиозную, чем демократическую подоплеку праздничного шествия 46 . Тем не менее, скрытое участие демократических структур в этом контексте объясняет их стойкие правопритязания 47 .
В конце V в. до н.э. помимо изображений мифических битв все
чаще появляются сюжеты иного рода, передающие события исторического прошлого. К таковым относятся изображения на фризах храма Афины Ники и рельефы аттических надмогильных памятников.
В 430 г. до н.э. на бывшем микенском бастионе над восхождением к Акрополю был воздвигнут ионический храм Афины Ники, которую почитали еще с архаических времен. Декоративные украшения,
ведущие свое происхождение, по-видимому, с 425/20 гг. до н.э., воссоздают различные исторические битвы, возглавляемые богами. Все
они представлены на восточном фризе. На южном фризе запечатлены
битвы с персами, а северный и западный фризы – согласно традиционным, хотя и не бесспорным толкованиям – живописуют войны
Афин с другими полисами 48 .
Картины сражений поданы относительно изоморфно. Несмотря
на то, что они и распадаются на несколько батальных групп, которые
позволяют четко дифференцировать победителей и побежденных, тем
не менее, из общей массы воителей никто не выделен в отдельности.
Такой способ изображения можно трактовать как признак демократического равенства, о чем – по-видимому – свидетельствуют и соответствующие рельефные пояса с надмогильных памятников кладбища
близ Керамика 49 . Сражающиеся воины изображены группами по 2-3
45
Wrede H. Op. cit. S. 8.
Ibid. S. 20 ff.
47
Ibid. S. 4 ff, et passim.
48
О фризе Афины Ники см.: Palagia O. Interpretations of Two Athenian Friezes. The Tempel on the Ilissos and the Tempel of Athena Nike // Periklean Athens and its Legacy: Problems and Perspectives / Ed. by J. Barringer, J. Hurwit. Ausin, Texas, 2005. P. 184-189; Thöne
C. Ikonographische Studien zu Nike im 5. Jahrhundert v. Chr. Untersuchungen zur
Wirkungsweise und Wesenart. Heidelberg, 1999. S. 62-64; Harrison E.B. The Glories of the
Athenians: Observations on the Program of the Frieze of the Temple of Athena Nike // The
Interpretations of Architectural Sculpture in Greece and Rome / Ed. by D. Buitron-Oliver.
Washington, 1997. P. 109-125; Stähler K. Op. cit. S. 75-84.
49
Афинский Национальный Музей, инв. №. 2744, 394 г. до н.э.: Kämpf-Dimitriadou S.
Ein attisches Staatsgrabmal des 4. Jahrhunderts v. Chr. // AntK. 1986. № 29. S. 25, 33. Taf.
4,3. Ср. далее: Эшмоловский музей искусства и археологии в Оксфорде: Stupperich R.
Staatsgrabfragment in Oxford. Boreas. 1978. № 1. P. 87-93. Tabl. 14. О надмогильных памятниках: Kienlin A.V. Zu den Staatsgräbern im Kerameikos // Bericht über die 42. Tagung
für Ausgrabungswissenschaft und Bauforschung vom 8. dis 12. Mai 2002 in München. Stuttgart, 2004. S. 113-122; Stroszeck J. Die neuen Ausgrabungen an der Staatsgräberstrasse //
AM. 1999. № 114. S. 283-290; Stichel R.H.W. Zum Staatsgrabam 3. Kerameikos-Horos vor
46
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
человека, а ниже по количеству Клисфеновых фил помещены списки
афинян, погибших в один и тот же год. Изображения призваны увековечить их подвиги, совершенные в достопамятных битвах. Однако и
здесь, подобно изображениям на фризе храма Афины Ники, историческое событие преподносится как ряд отдельных деяний анонимных
героев, без выделения личностей отдельных военачальников, всадников и т.д. По Фукидиду (Thuc. II. 34), при демократии в среде демоса
было распространено почитание заслуженных героев. Поэтому древнейшей государственной могилой должен, по-видимому, считаться
памятник тираноубийцам Гармодию и Аристогитону, который – подобно последующим братским могилам – располагался вдоль дороги,
ведущей от «Двойных врат» к Академии 50 . Так еще на подходе к городу чествовалось его славное, овеянное былыми битвами прошлое 51 .
Лишь с расцветом демократии в V в. до н.э. можно говорить о
визуализированных персонификациях демократических инстанций и
политических представлений 52 . Самым ранним по времени внешним
изображением, согласно схолии к Эсхину (Aesch. Tim. 39), была
скульптурная группа на могиле Крития, старшего из тридцати тиранов, учредивших в 404-403 гг. до н.э. олигархию в Афинах. Олигархии вменяется здесь в вину намерение поджечь при помощи факела
демократию. Вполне справедливо, что само наличие такого изваяния
с ярко выраженным антидемократическим посылом подвергалось
сомнению 53 ; однако знаменательно и то, как восстановленная в 403 г.
dem Dipylon in Athen // AM. 1998. № 113. S. 133-164; Stupperich R. The Iconography of
Athenian State Burials in Classical Period // The archaeology of Athens and Attica under the
democracy. Proceedings of an international conference held at the American School of Classical Studies at Athens. December 4-6, 1992 / Ed. by W.D.E. Coulson. Oxford, 1994. P. 9310; Stähler K. Op. cit. S. 93-96; Clairmont Chr. Parios Nomos: Public Burial in Athens during the Fifth and Fourth Centuries B.C. Oxford, 1983; Stupperich R. Staatsbegräbnis und Privatgrabmal im klassischen Athen. Diss. Münster, 1977.
50
Иногда, с более слабой аргументацией, возникновение государственных надмогильных памятников относили ко времени, предшествовавшему деятельности Клисфена
(см.: Stupperich R. The Iconography… P. 92. Anm. 3). Известные данные по топографии
надмогильных памятников: Paus. I. 29. 3-16; Clairmont Chr. Op. cit. P. 42 ff., abb. 1-5;
Stupperich R. Staatsbegräbnis… S. 26-29.
51
Hölscher T. Images… (Anm. 22). P. 168.
52
См.: Messerschmidt W. Op. cit. S. 5-60; Smith A.C. Political Personifications in Classical
Athenian Art. Diss. Yale, 1997; Lawton C.L. Op. cit. P. 55-59; Aellen Chr. A La Recherche
de l'Ordre Cosmique. Forme et Fonction des Personnifications dans la Céramique Italiote.
Zürich, 1994. P. 117; Shapiro H.A. Personifications in Greek Art. The Prepresentation of Abstract Concepts 600-400 B.C. Zürich, 1993. P. 24-27; Meyer M. Op. cit. S. 177-187, 191-194;
Shapiro H.A. Personifications of Abstract Concepts in Greek Art to the End of the Fifth Century B.C. Diss. Princeton, 1977.
53
Messerschmidt W. Op. cit. S. 5 ff.; Hamdorf W. Op. cit. S.112, T 448 d; Palagia O. Euphranor… Leiden, 1980. S. 60 ff.; Stupperich R. Staatsbegräbnis… S. 252.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
до н.э. демократия пропагандирует себя в образе. Последнее представляется неким реваншем, ибо на панафинейских наградных
амфорах 54 отныне появляется изображение тираноубийц, относящееся к начальному этапу демократии (477-476 гг. до н.э.) 55 . Для этих ваз,
служивших призами победителям больших Панафиней, были разработаны строгие иконографические принципы: на обратной стороне
указывался вид спорта, в котором выступал победитель, а на лицевой
стороне изображалась богиня Афина-Воительница, покровительница
города, с пометой TON AQENEQEN AQLON и, зачастую, с сигнатурой компетентного архонта. Все эти принципы – свидетельство официального назначения сосудов, и вырабатывались они, без сомнения,
городскими магистратами. На наградных амфорах конца V в. до н.э. 56
мы видим Афину со щитом, на котором изображены тираноборцы.
Такой мотив носит идеологическую окраску: «божественная покровительница стоит на страже, оберегая своих граждан от посягательств
тирании, от которой ранее они уже были освобождены Гармодием и
Аристогитоном» 57 .
Также и государственные рельефы 58 V в. до н.э., в силу своей
пропагандистской убедительности, дают достаточное представление о
степени самосознания афинского общества. Там фигурируют Демократия и – гораздо чаще – Демос, т.е. народ собственной персоной 59 .
Этот изобразительный мотив, получивший широкое распространение
после 340 г. до н.э., возник под влиянием битвы при Херонее 338 г. до
н.э., в результате которой Афины утратили во многом свое внешнеполитическое влияние. Продемократическая идеология была призвана
возродить политическое самосознание города. В данном контексте
становится понятен и антитиранический закон Евкрата, исходный
54
О панафинейских наградных амфорах см.: Bentz M. Panathenaeische Preisamphoren.
Eine athenische Vasengattung und ihre Funktion vom 6.-4. Jahrhundert v. Chr. // Beiheft zur
Halbjahresschrift «Antike Kunst». Basel, 1998. № 18.
55
См.: Önbrink W. Op. cit. S. 391-393.
56
Две из них находятся в Римском музее и музее пелик г. Гильдесгейма, инв. № 12531254 (Önbrink W. Op. cit. S. 392, Anm. 89 (mit lit.); Bentz M. Op. cit. № 5.244-5.245. Taf.
96-97), а одна – в Британском музее в Лондоне B. 605: Önbrink W. Op. cit. S. 392, Anm.
90 (mit lit.); Bentz M. Op. cit. №. 5.239. Taf. 95.
57
Önbrink W. Op. cit. S. 393. О почти одновременном использовании изображений тираноборцев для украшения хенических кувшинов см.: ibid. S. 386-391.
58
Lawton C.L. Athenian anti-Macedonian sentiment and democratic ideology in Attic document reliefs in the second half of the fourth century B.C. // The Macedonians in Athens 322229 B.C. Proceedings of an international conference held at the University of Athens, May
24-26, 2001 / Ed. by O. Palagia, S.V. Tracy. Oxford, 2003. P. 117-12; Lawton C.L. Attic
document reliefs. Art and Politics in ancient Athens. Oxford, 1995; Meyer M. Die
griechischen Urkundenreliefs. Beiheft 13 // AM. 1989.
59
О персонификациях демократии см.: прим. 2, демоса – прим. 7.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
момент нашего доклада. Филипп II в значительной мере поощрял
олигархические инициативы на Пелопоннесе, так что Афинам угрожала не только утрата власти, но и низложение конституции. Это отражают и речи Гиперида с Деместоном, характеризующие Филиппа
как друга тиранов и – вместе с тем – как врага демократии 60 . Однако
общественная реакция на внешнюю угрозу теперь иная, чем в V в.: на
смену изображениям тираноубийц и триумфальных оборонительных
войн приходит акцентирование и утверждение государственного
строя в образах демократии и демоса.
Итак, политическую иконографию демократических Афин начала V в. до н.э. еще всецело определяла тема установления демократии.
Так тираноубийцы превратились непосредственно в «героевучредителей», призванных стать не только идеалом политических
действий, но и образцовыми фигурами нового политического строя.
Центральная тема этих изображений – борьба с тиранией. Уже в первой половине V в. до н.э. на передний план выдвигаются изображения, связанные с защитой общества; они сохраняют свою актуальность вплоть до IV в. до н.э., обогащаясь все новыми деталями. Такие
изображения определяет идея защиты от тирании (пример тому – тема
греко-персидских войн), однако главной своей целью они имеют, по
преимуществу, обоснование афинских притязаний на гегемонию. Так,
в богатом тематическом цикле Парфенона преобладают изображения,
демонстрирующие силу и узаконивающие власть. При этом демократия представляется, скорее, скрытой предпосылкой, чем внешней темой афинской самопрезентации 61 . Батальные картины исторических
битв конца V в. до н.э. предположительно отражают идеал равенства.
В этой фазе, когда демократия считается гарантом свободы граждан,
такие изображения могли быть связаны с иным смысловым полем –
борьбой за свободу 62 . Лишь в условиях окончательно сложившейся к
IV в. до н.э. демократии, перед лицом возможной утраты внешнеполитического влияния, параллельно процессу персонификации демоса
и демократии складываются отдельные образы «народа» и «конституции», которые удостоверяют долговечность государства и внутренне демонстрируют существенно сниженное политическое самосознание афинян.
60
Messerschmidt W. Op. cit. S. 17; ср. также: Lawton C.L. Anti-Macedonian… P. 123-127.
Hölscher T. Images… P. 167 ff.
62
О понятии свободы см. Raaflaub K. Оp. cit. S. 61-64; Idem. Die Entdeckung der Freiheit.
1985. Ch. 6. 2.
61
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. Бёме
Плутарх и аттическая демократия
Вопрос о политических идеалах Плутарха с давних пор является
дискуссионным. Не только политические (в узком смысле слова) тексты внутри Corpus Moralia 1 , но также многочисленные пассажи внутри греко-римских параллельных биографий позволяют нам понять,
что в вопросах политики – в прошлом так же, как и в настоящее время
– присутствовал значительный злободневный интерес. Политическая
деятельность оценивается Плутархом как искусство поведения, которое не только должно применяться тогда, когда возникает необходимость активно действовать, но и обязано постоянно служить разъяснению политических событий 2 . В своих сочинениях Плутарх неоднократно высказывает суждение, что политика похожа на божественное
поручение 3 и что она раскрывается наиболее полно в человеческой
доблести – areté 4 . То, что эти высказывания являют собой нечто
большее, чем чисто академическое знание, показывает деятельность
1
Сюда относятся работы Maxime cum principibus philosopho esse disserendum (776 A и
сл.), Ad principem ineruditum (779 C и сл.), An seni respublica gerenda sit (783 A ff.), равно как и Praecepta gerendae reipublicae (798 Aи сл.), а также, равным образом,
составленная Плутархом Politica, которая известна пока все ещё только по названию.
Далее, сохранившееся лишь фрагментарно произведение, бытующее под заголовком De
unius in republica dominatione, populari statu, et paucorum imperio (826 A и сл.) в так
называемом каталоге Ламприя, связываемое с именем Плутарха. Оно затрагивает, как
это позволяет понять название и сохранившийся фрагмент, вопрос о наилучшей конституционной форме. На основе терминологического, так же как и содержательного
расхождения с остальными сочинениями Плутарха (особенно с отзывом, сделанным
Плутархом в другом случае о конституции Ликурга, высоко им оцененной) смог Герхард Аальдерс убедительно продемонстрировать, что этот фрагмент вряд ли относится
к идейным представлениям Плутарха, но с большей вероятностью был создан не им.
См.: Aalders G. J.D. Plutarch or Pseudo-Plutarch? The Authorship of De Unius in Re Publica
Dominatione // Mnemosyne. 1982. Vol. 35. P. 72-83. О политических сочинениях
Плутарха ср. также: Aalders G.J.D. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen //
ANRW. 1992. II 36.5. S. 3384-3404, особенно S. 3386-3389.
2
Plut. An seni resp. 14.791 C: leitourg∂a g¦r oÙk ⁄stin ¹ polite∂a t¾n cre∂an ⁄cousa
p◊raj, ¢ll¦ b∂oj ¹m◊rou kaπ politikoà kaπ koinwnikoà zóou kaπ pefukÒtoj Óson cr¾
crÒnon politikîj kaπ filok£lwj kaπ filanqrèpwj zÁn, s. Об этом: Aalders G. J.D.
Plutarch’s Political Thought // Verhandelingen der Koninklijke Nederlandse Akademie van
Wetenschappen. Afd. Letterkunde. Amsterdam, Oxford, New York, 1982. Deel 116. S. 5-11;
idem. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen... S. 3384 ff.
3
Plut. Praec. 32,823 F: ñ d◊ toà logikoà kaπ politikoπ smˇnouj œpim◊leian ⁄cein Ð qeÕj
⁄dwkein [...], ср. Ad princ. inerud. 3,780 D; Numa 6,2.
4
Plut. Cato Mai. 30,1: ”Oti m◊n d¾ tÁj politikÁj ¥nqrwpoj ¢retÁj oÙ kt©tai teleiot◊ran,
ÐmologoÚmenÒn œsti.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
самого Плутарха в его родном полисе Херонее, в котором он в течение всей своей жизни проявлял политическую активность 5 .
Каким бы значимым для нас ни было отражение реальных политических событий в сочинениях Плутарха, следует все же отметить,
что теоретиком государственного устройства он не был. Как видно из
сочинения De unius in republica dominatione, populari statu, et
paucorum imperio (которое может, впрочем, расцениваться как
подделка 6 ), у него нет ни одного систематизированного трактата о
различных типах государственного устройства. Эти типы со времён
эллинизма подразделялись обычно на шесть политических систем:
монархия, аристократия, демократия и соответствующие им «плохие»
формы: тирания, олигархия, охлократия. Всё же, на основе анализа
многочисленных разбросанных в сочинениях Плутарха оценок различных государственных устройств, в научной литературе было
сформировано communis opinio о его политических взглядах. В соответствии с ним, он был приверженцем платоновской идеи о царской
власти 7 и в такой же степени сторонником римской монархии 8 . Последняя даже понимается Плутархом как историческая необходимость, – лишь она одна могла сохранить после гражданских войн
поздней Республики pax Romana, римский мир, охватывающий теперь
Империю. Ответ на вопрос о наилучшем государственном устройстве
был для Плутарха совершенно очевиден. Монархия не имела в его
время альтернативы, и поэтому не удивительно, что в его работах нет
классических рассуждений о государственном устройстве.
Всё же остаётся вопрос, – почему демократия в сочинениях
Плутарха играла столь важную роль и часто присутствовала в его утверждениях отнюдь не только с негативными коннотациями 9 . Соответствует действительности наблюдение, что у Плутарха, наряду с
5
Ср.: l. Aalders G. J.D. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen... S. 3385.
См. прим. 1.
7
Это особенно проявилось в сочинении Ad principem ineruditum deutlich, см. об этом:
Aalders G. J.D. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen… S. 3389-3391.
8
Jones Chr. P. Plutarch and Rome. Oxford, 1971. P. 120, 125 ff.; Aalders G. J.D. Plutarch’s
Political Thought... P. 54 ff.; Lin Foxhall, Social Control, Roman Power and Greek Politics in
the World of Plutarch // Demokratie, Recht und soziale Kontrolle im klassischen Athen /
D. Cohen (Hrsg.). München 2002. P. 173-188, особенно P. 179 и след., а также P.188. Другая аргументация: Swain S. Hellenism and Empire. Language, Classicism, and Power in the
Greek World, AD 50-250. Oxford, 2003. P. 183-186.
9
Ср.: Näf B. Die attische Demokratie in der römischen Kaiserzeit. Zu einem Aspekt des
Athenbildes und seiner Rezeption // Imperium Romanum. Studien zu Geschichte und Rezeption. Festschrift für Karl Christ zum 75. Geburtstag / P. Kneissl, V. Losemann (Hrsg.). Stuttgart, 1998. S. 552-570, о Плутархе особенно S. 561-563, здесь S. 563: „Genauso wie bei
der Demokratie des Theseus liegen Plutarchs Sympathien regelmäßig bei Einschränkungen
demokratischer Prinzipien.“
6
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
характеристикой dhmokrat∂a как реальной фактической власти
народа, встречается также и уничижительное употребление этого
понятия 10 . Плутарх использовал слово dÁmoj как понятие для
обозначения толпы (plÁqoj, Ôcloj), не выражая особенно при этом
никакого положительного мнения. Народ, по его словам, характеризуется преимущественно через импульсы и страсти, через
œpiqumhtikÒn 11 . Имеются очевидные различия в употреблении
Плутархом понятия «демократия», о чем в дальнейшем у нас пойдет
речь и что до сих пор остаётся без удоволетворительного
объяснения 12 . При этом недостаточно ссылаться только на
«эклектичность» Плутарха, представление о которой сформировано
на основе различия содержания источников, им непосредственно
использованных 13 . Также совершенно не может нас убедить
утверждение, что у Плутарха понятия «демократия» и «империя»
следует рассматривать с учетом этического аспекта, хотя он,
несомненно, играл определённую роль 14 .
В своей статье о Дионе Кассии в этом сборнике Клаудиа Хорст
высказывает мнение, что понятие демократии следует разделить, – с
одной стороны, в значении собственно политическом, как формы
государственного устройства и, с другой стороны, в значении сугубо
морально-философском. Частое употребление понятия «демократия»
во время Империи выполняло важные политические функции:
императору требовался образ хорошего властителя в глазах народа,
но
гарантированно
обеспечить
положительное
восприятие
императора народом можно было только через действия властных
структур 15 . Народ, dÁmoj, как носитель власти, при этом больше не
играл никакой роли, возврат к действительной власти народа был
невообразим во времена Империи. Понятие демократии во времена
Империи было, скорее, понятием, наполненным политическими
ожиданиями аристократии, такое наполнение появилось в процессе
10
См об этом: Aalders G. J.D. Plutarch’s Political Thought… P. 29 ff.
Как изображал dÁmoj Плутарх, – см. об этом: Saïd S. Plutarch and the People in the Parallel Lives // The Statesman in Plutarch’s Works. Proceedings of the Sixth International Conference of the International Plutarch Society, Nijmegen/Castle Hernen, May 1-5, 2002
(Mnemosyne Suppl. 250). Vol. 2: The Statesman in Plutarch’s Greek and Roman Lives //
L. de Blois, J. Bons, T. Kessels, D. M. Schenkeveld (Hrsg.). Leiden, Boston, 2004. P. 7-26.
12
Aalders G. J.D. Plutarch’s Political Thought… P. 28-31.
13
Aalders G.J.D. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen... S. 3404.
14
Ср.: Näf B., Die attische Demokratie in der römischen Kaiserzeit… S. 569 f.
15
См. доклад К. Хорст в данном сборнике (Хорст. К. Демократия как форма правления:
к вопросу о политической функции понятия демократии в эпоху императоров. Интерпретация речей Агриппы и Мецената (Cass. Dio. 52. 1-41) на страницах 270-286 с обширным списком литературы о понятии «демократия» в императорское время.
11
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
спора между императором и аристократией об участии в
политической власти. Неоднократно употреблённое Плутархом
словосочетание ¥rcein kaπ ¥rcesqai имеет здесь большое значение.
Далее мы намереваемся показать, что в тех утверждениях
Плутарха, которые несут позитивную коннотацию демократии, речь
идет в действительности об отутствии фактической власти народа.
Это, в первую очередь, касается афинских биографий, которыми в
таковом качестве исследователи до сих пор пренебрегали 16 .
Показателен прежде всего момент, в котором Плутарх отмечает
введение демократии в Афинах: она установилась одновременно с
основанием города Тесеем. Эта позиция была необычной для
греческой традиции, так как, согласно Геродоту, основоположником
демократи в Аттике был Клисфен, а Athenaion politeia характеризует
Солона как её родоначальника. Так, еще Павсаний во втором
столетии удивлялся толпе, «несведующей в истории», которая
утверждала, что Тесей передал власть народу 17 . Критика Павсания,
конечно, применительно к Плутарху безосновательна, – это можно
понять, бросив взгляд на соответствующий пассаж в написанной Плутархом биографии Тесея. После смерти Эгея Тесей бродил по Аттике
и убеждал людей, живущих в ней в то время разрозненными общинами, чтобы они объединились, причём «не занимавшие никаких должностей и бедные граждане охотно слушали его, аристократам же он
предлагал учредить демократическую республику, лишь бы ему дали
начальство над войсками и право блюсти законы; в остальном он не
желал иметь никаких преимуществ» (перевод здесь и далее
В. Алексеева) 18 . Обещания демократии Тесей направлял исключительно могущественным (to√j dunato√j), о передаче власти народу
речи не шло. Более того, в его представлении понятия «аристократия»
и «демократия» были, очевидно, взаимозаменяемыми. Хотя для литературы времён Империи такая позиция не была особенно характерна,
наблюдения показывают, что в этой литературе Римскую Республику
с её аристократической структурой иногда характеризуют как
16
О концепции афинских биографий в целом и их источниковой ценности для изучения
взглядов Плутарха см.: Schmidt E. G. Plutarchs Athenerbiographien // Prinzipat und Kultur
im 1. und 2. Jahrhundert / B. Kühnert u.a. (Hrsg.). Wissenschaftliche Tagung der FriedrichSchiller-Universität Jena und der Iwane-Dshawachischwili-Universität Tbilissi 27.-30. Oktober 1992 in Jena. Bonn, 1995. S. 251-266.
17
Paus. I. 3.3.
18
Plut. Thes. XXIV.2: œp∂wn oÙn ⁄peiqe kat¦ dˇmouj kaπ g◊nh, tîn m◊n ≥diwtîn kaπ penˇtwn œndecomŒnon tacÝ tÕn par£klhsin aÙtoà, to√j d◊ dunato√j ¢bas∂leuton polite∂an
prote∂nwn kaπ dhmokrat∂an, aÙtù mÒnon ¥rconti pol◊mou kaπ ·Òmon fÚlaki crhsom◊nhn,
tîn d' ¥llwn par◊xousan ¤pasin ≥somoir∂an ·
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
демократию 19 . Та демократия, которую ввёл Тесей в Афинах, таким
образом, была, на взгляд Плутарха, позитивным явлением. Это становится ясным, когда Плутарх сообщает, что Тесей первый создал три
сословия: аристократы ('Euupatr∂dai), крестьяне и ремесленники. И
каждое сословие наделялось соответствующим ему занятием: «Благородным он поручил заведование религиозными обрядами, высшие
правительственные места, сделал их блюстителями законов и толкователями тайн божественных и человеческих; но в остальном права
их были те же, что и других граждан, – благородные имели преимущество в том, что им оказывалось больше почёту, землевладельцы
были полезнее других, ремесленники – многочисленнее» 20 . Разделение сакральных, административных и судебных полномочий Плутарх
также оценивал в Moralia как идеал власти. Разделение властей соответствовало также интересам аристократии имперского времени, противоположным интересам императора. Основание для разделения
граждан на три сословия заключается в том, что Тесей стремился
«учредить всеобщую республику». Однако «он не хотел, чтобы его
народ представлял беспорядочную, бесформенную, стёкшуюся со
всех сторон нестройную толпу» 21 . Таким образом, то, что в этом месте Плутарх отвергает, это для него не демократия как таковая, а только лишь предоставление политических полномочий массам (plÁqoj).
С этой точки зрения Плутарх характеризует «уравнивание» (e≥j ∏son kat◊sthse) не как абсолютное; он понимал его, скорее, как исономию. В других его работах также изложены мысли о том, что все
люди хотя и равны по природе, но их возможность политического
влияния различна, она различается в зависимости от их этического и
интеллектуального статуса, равно как и от их заслуг, – Плутарх определённо перенял главные положения у Платона 22 . Это соответствует
аристократическому самопониманию. На этом фоне остаётся прояснить несколько пассажей из биографии Аристида, содержание которых, на первый взгляд, противоречиво. Аристид, когда афинский
dÁmoj вернулся в город после сражения при Платеях, выдвинул пред19
Cм. об этом: Хорст К. Демократия как форма правления... Прим. 69. В этой связи
следует также упомянуть пассаж из биографии Гальбы, в котором клятва войска сенату
обозначена dhmokratikÒj (Plut. Galba. 22,12).
20
Plut. Thes.XXV.2: EÙpatr∂daij d◊ ginèskein t¦ qe√a kaπ par◊cein ¥rcontaj ¢podoÝj kaπ nÒmwn didask£louj e≥nai kaπ Ðs∂wn kaπ ≤erîn œxhght£j, to√j ¥lloij pol∂taij ésper e≥j
∏son kat◊sthse, dÒxV m◊n Eùpatridîn, cre∂Äa d◊ GewmÒrwn, plˇqei d◊ Dhmiourgîn
Øper◊cein dokoÚntwn.
21
Plut. Thes.XXV.2: oÙ m¾n ¥taktwn oÙd◊ memeigm◊nhn perie√den ØpÕ plˇqouj œpicuq◊ntoj
¢kr∂tou genom◊nhn t¾n dhmokrat∂an [...]
22
Ср.: Aalders G.J.D. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen... S. 3394 ff.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ложение, чтобы в будущем политическая деятельность стала открытой для всех граждан и чтобы архонты могли избираться из числа
всех граждан. В характеристике Аристида Плутарх выделяет два основных момента: первый: Аристид считал, что «проявленной на войне доблестью народ заслуживает заботы» (перевод здесь и далее
С.П. Маркиша), второй: он опасался, что «нелегко справиться с
людьми, держащими в руках оружие, сознающими свою силу и гордящимися достигнутой победой» 23 . Афинский dÁmoj должен был получить право политического участия, главным образом, через
¢ndragaq∂a. Его этическая значимость, соответственно, мгновенно
увеличивалась в зависимости от военных побед. Поэтому Аристид не
видел причин для того, чтобы силой препятствовать (œkbiasqÁnai)
участию народа в политике 24 . Такая характеристика была дана в противоположность тирании, которая основывалась исключительно на
принуждении. В дальнейшем следует показать, что не монархия представляет собой прямую противоположность демократии в понимании
Плутарха, поскольку она (монархия) основана на разделении властей
и является для него хорошо совместимой с демократическими принципами, – гораздо более выступает в таковом качестве основанная на
иерархии и насилии тирания 25 .
Плутарх особенно развивает свое представление об идеальной
власти в произведении Ad principem ineruditum, причём он постоянно
доказывает своим адресатам вред тиранической власти. Обоснованием выступает сравнение с человеком, который, если сам не имеет
опоры, никому не в стоянии её дать (или сравнение с человеком, который, если сам невежественен, не может научить других); завершает
этот ряд констатация, что те, которые не могут обуздывать сами себя,
не могут и господствовать над другими 26 . За этим следует острая критика распространенного среди многих людей мнения, что достоинство господства состоит в том, что оно (господство) не подвержено
подчинению 27 . Плутарх предостерегал от такого заключения, по23
Plut. Arist. XXII.1: 'Epeπ d' ¢nacwrˇsantaj e≥j tÕ ¥stu toÝj 'Aqhna∂ouj Ð 'Ariste∂dhj
Œèra zhtoàntaj t¾n dhmokrat∂an ¢polabe√n, ¤ma m◊n ¥xion ¹goÚmenoj di¦ t¾n
¢ndragaq∂an œpimele∂aj tÕn dÁmon, ¤ma d' oÙk◊ti `r®dion ≥scÚonta to√j Óploij kaπ m◊ga
fronoànta ta√j n∂kaij œkbiasqÁnai, gr£fei yˇfisma koin¾n e≥nai t¾n polite∂an kaπ toÝj
¥rcontaj œx 'Aqhna∂wn p£ntwn a≤re√sqai.
24
О сомнительной историчности эпизода см.: Aalders G.J.D. Plutarch’s Political
Thought… Index 29. P. 82.
25
Хорст К. Демократия как форма правления....
26
Plut. Ad princ. inerud. II. 780 C: oÜte g¦r p∂ptontÒj œstin Ñrqoàn oÜte did£skein
¢gnooàntoj [...] À ¥rcein m¾ ¢rcom◊nou ·
27
Plut. Ad princ. inerud. II. 780 C: ¢ll' o≤ pÒlloi kakîj fronoàntej o∏ontai prîton œn tù
¥rcein ¢gaqÕn e≥nai tÕ m¾ ¥rcesqai 65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
скольку в то время как «царь боится за своих подданных, тиран же
боится своих подданных» 28 . Чем больше тиран имеет власти над
своими подданными, тем больше он их боится. И поэтому, на взгляд
Плутарха, для хорошего правителя есть необходимость в разделении
власти. Эта мысль достаточно ясно изложена в Praecepta reipublicae
gerendae, где Плутарх сравнивает идеальную власть с рукой, разделение которой на пальцы не делает её слабее, а наоборот, только
искуснее 29 . Идеальную власть, характеризующуюся ¥rcein kaπ
¥rcesqai, Плутарх в другом месте соотносит expressis verbis с демократией. Он сообщает, что Диоген Коринфский упрекал бывшего сицилийского тирана Дионисия после его свержения в том, что тот недостаточно имеет заслуг, чтобы жить как живут граждане – свободно
и без страха. Напротив, он должен был бы, как его отец, жить в окружённом высокой кирпичной стеной дворце до глубокой старости. Эта
осуждаемая тирания Дионисия контрастирует у Плутарха с демократическим и правовым государственным устройством под властью одного человека, который не менее стремится управлять для общей
пользы, чем господствовать 30 .
Дальнейшая характеристика идеального – в восприятии Плутарха – правителя заключается в том, что он должен знать заботы и чаяния подданных. Однако не следует склонять правителя к тому, чтобы
слепо следовать желаниям и стремлениям народа. Как уже сказано
выше, Плутарх, будучи в этом вопросе последователем Платона, не
имел высокого мнения о народной массе 31 . Таким образом, наряду с
тиранией существует объект, возможно, ещё более интенсивной критики Плутарха – это демагогия 32 . В жизнеописаниях постоянно встречаются люди, которые хотят добиться посредством подачек или уступок расположения народа. Уничижительное использование понятия
dhmokrat∂a, таким образом, сильно связано у Плутарха с его мнением
28
Plut. Ad princ. inerud. II. 780 C: IV.781 E: tù g¦r Ônti ded∂asin o≤ basile√j Øp◊r tîn
¢rcom◊nwn, o≤ d◊ tÚrannoi toÝj ¢rcom◊nouj 29
Plut. Praec. XV.812 D-E: oÙ g¦r mÒnon, tÁj dun£mewj e≥j polloÝj dian◊mesqai
dokoÚshj, ¹tton œnocle√ tîn fqÒnwn tÕ m◊geqoj, ¢ll¦ kaπ t¦ tîn creiîn œpitele√ai
m©llon. æj g¦r Ð tÁj ceirÕj e≥j toÝj daktÚlouj merismÕj oÙk ¢sqenÁ pepo∂hken ¢ll¦
tecnik¾n kaπ Ñrganik¾n aÙtÁj t¾n crÁsin, oÛtwj Ð pragm£twn Œt◊roij œn polite∂v
metadidoÝj œnergot◊ran poie√ tÍ koinwn∂v t¾n pr©xin·
30
Plut. An seni resp I.783 D-E: polite∂a d◊ dhmokratik¾ kaπ nÒminoj ¢ndrÕj e≥qism◊nou
par◊cein aØtÕn oÙc ¹tton ¢rcÒmenon çfel∂mwj À ¥rconta kalÕn œnt£fion æj ¢lhqîj t¾n
¢pÕ toà b∂ou dÒxan tù qan£tJ prost∂qhsi.
31
Хорст К. Демократия как форма правления.... Прим. 11.
32
Cр.: Aalders G.J.D. Plutarch’s Political Thought… S. 29 f.; idem. Plutarch und die politische Philosophie der Griechen… S. 3392 ff.; Saïd S. Plutarch and the People in the Parallel
Lives… P. 13-18.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
о демагогах. В биографии Пирра Плутарх предупреждает также о том,
что демагог может превратиться в тирана 33 .
Таким образом, не случайно то, что у Плутарха прежде всего
Клеон (который также упомянут в экскурсе об афинских демагогах в
10-й книге Феопомпа Philippica в качестве примера плохого государственного деятеля) играет роль негативного фона для Перикла 34 . Как
у Фукидида, так и у Плутарха, Перикл олицетворяет собой образ идеального государственного деятеля. Показательно в портрете Перикла
то, что его политическая зрелость наступает постепенно. Изображение ранних лет жизни Перикла, для описания которых Плутарх имел
в распоряжении очень ограниченные исходные источники, основывается преимущественно на собственных рассуждениях биографа 35 . Обращает на себя внимание, что Плутарх всегда называет своих главных
персонажей рядом с упоминанием тирании. Так, уже внешний облик
Перикла напоминал старейшим гражданам тирана Писистрата. Перикл боялся, что будет изгнан и отстранён от политической деятельности из-за своего богатства, аристократического происхождения и
влиятельных друзей. Только после смерти Аристида и изгнания Фемистокла он обратился к общественной жизни, с усердием занимаясь
делами бедноты и обеспечивая себе поддержку в народе опять-таки из
страха, что его могут заподозрить в стремлении к тирании 36 . Цель
этих и похожих формулировок у Плутарха в поздних характеристиках
Перикла ясна. Так, в соответствии с описанием Плутарха, иногда из
тирана может получиться царь 37 , и это развитие в его глазах имело
даже более высокую моральную ценность, чем изначально безупречный правитель. Таким способом усиливается позитивное изображение
режима, установленного Периклом, на фоне его ранних лет. Такого
результата Плутарх достиг, подчеркнув, что Перикл сначала также
выступал в качестве демагога. С его разрешения Эфиальт сломил
власть ареопага, подлив, как сказано у Платона, гражданам неразбавленного вина свободы; упившись им, народ стал своевольным 38 . Из33
Plut. Pyrrh. XXIII. 3.
Aalders G.J.D. Plutarch’s Political Thought… P. 30.
35
Ср.: Will W. Thukydides und Perikles. Der Historiker und sein Held (Antiquitas I 51).
Bonn, 2003. S. 279.
36
Plut. Per. VII.
37
Plut. De sera num. 6,551 F: o≥mai m◊n oÙn K◊kropa difu© prosagoreàsai toÝj palaioÝj oÙc, æj ⁄nioi l◊gousin, œk crhstoà basil◊wj ¥grion kaπ drakontèdh genÒmenon tÚrannon, ¢ll¦ toÙnant∂on œn ¢rcÍ skoliÕn Ônta kaπ foberÕn, e≥q' Ûsteron ¥rxanta pr£wj kaπ filanqrèpwj. Ср. также Aalders G.J.D. Plutarch’s Political Thought… P. 35.
38
Plut. Per. VII. 8: æn Ÿna fasπ gen◊qai tÕn 'Efi£lthn, Öj kat◊luse tÕ kr£toj tÁj œx
'Are∂ou p£gou boulÁj, poll¾n kat¦ tÕn Pl£twna [Polit. 562 C] kaπ ¥kraton to√j pol∂taij
œleuqer∂an o≥nocoîn 34
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
менение в поведении Перикла Плутарх описывает, признавая заслуги
афинян: «Но Перикл был уже не тот, – не был как прежде, послушным орудием народа, легко уступавшим и мирволившим страстям
толпы, как будто дуновениям ветра; вместо прежней слабой, иногда
несколько уступчивой демагогии, наподобие приятной, нежной музыки, он в своей политике затянул песню на аристократический и монархический лад и проводил эту политику согласно с государственным благом прямолинейно и непреклонно» 39 . Перикл находится на
вершине своей власти. Он говорит об ошибках своей молодости и ведёт народ к ¢ristokratik¾ kaπ basilik¾ polite∂a. Как сказано у Фукидида (II. 65), номинально демократическое устройство Афин достигло при Перикле качества монархии. У Плутарха, правда,
œpiqumhtikÒn народа противостоит logijstikÒn государственного
деятеля, и последнее может направить первое на правильный путь 40 .
Эта мысль также играет важную роль в Praecaepta reipublicae
gerendae. Сконструированный портрет Перикла соответствует, таким
образом, портрету идеального правителя, как его описал Плутарх в
«Моралиях». В произведении Maxime cum principibus philosopho esse
disserendum Плутарх пишет, что правитель через знакомство с философией становится справедливым и усердным, чтобы делать хорошее,
что, в конце концов, приводит к его собственному счастью 41 . Этим
требованиям соответствовал Перикл, – его Плутарх представил в таком виде для своего слушателя Зенона из Элеи и для ученика
Анаксагора 42 . Перикл являет, наконец, даже исключение из правила,
которое описал Плутарх в своём сочинении An seni respublica gerenda
sit. По его мнению, нужно требовать, чтобы царь советовался со
старшими, снял корону и пурпур и «спустился» на землю. Однако,
как было бы неуместно изгнать Солона из Ареопага или Катона из
Сената, точно так же нельзя было давать советы Периклу отступиться
от демократии 43 . Здесь тоже царская власть и демократия не противопоставлялись друг другу, а выделялись как два аспекта одного и того
же государственного устройства.
39
Plut. Per. XV.1: oÙkeq' Ð aÙtÕj ºn oÙd' Ðmo∂wj ceiroˇqhj tù dˇmJ kaπ `r®dioj Øpe∂kein
kaπ sunendidÒnai ta√j œpiqum∂aij ésper pnoa√j tîn pollîn, ¢ll᾽ œk tÁj ¢neim◊nhj
œke∂nhj kaπ Øpoqruptom◊nhj ⁄nia dhmagwg∂aj ésper ¢nqr©j kaπ malakÁj ¡rmon∂aj ¢ristokratik¾n kaπ basilik¾n œntein£menoj polite∂an [...].
40
Cм. об этом: Saïd S. Plutarch and the People in the Parallel Lives…
41
Plut. Cum princ. phil. diss. III. 778 F.
42
Plut. Per. IV.5; V.1. См. об этом: Will W. Thukydides und Perikles.. S. 279.
43
Plut. An seni XI. 790 C: mhd◊ tÁj œx 'Are∂ou p£gou boulÁj Sòlwna mhd◊ tÁj sugklˇtou K£twna di¦ tÕ gÁraj œx£gwmen, oÙkoàn mhd◊ Perikle√ sumbouleÚwmen œgkatalipe√n t¾n dhmokrat∂an
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В исторических исследованиях долгое время господствовало
мнение, что обращение авторов времён империи к греческому, особенно к афинскому, прошлому не было для интеллектуальной элиты
компенсацией былого политического влияния и, соответственно, являлось не более чем антикварной манией. Однако представления Плутарха о понятии «демократия» могут служить подтверждением того,
что толкование афинской истории и ее государственных деятелей выполняло и в это время важную политическую функцию. С помощью
демократического дискурса, который отождествляется с тираническим дискурсом 44 , аристократия времен империи могла сформулировать свои ожидания от императора и в то же время напомнить ему о
постоянных тайных заговорах при императоре-тиране, наглядно показать ему, что господство зиждется на разделении властей. Также и для
Плутарха, который, правда, не принадлежал к сенатской аристократии, но состоял в тесных связях с Римом, этот дискурс был в высшей
степени актуален для осуществления его собственных интересов.
44
См. об этом подробно: Horst C. Marc Aurel – Der Philosophenkaiser. Zur politischen
Macht eines Bildes in der Zweiten Sophistik, Diss. Bremen, 2008. S. 146-170.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К. Брюггенброк
Параллельные универсалии демократических собраний:
швейцарские сельские общины и афинское народное собрание
«Что же такое демократия сегодня? […] Демократия может
значить бесконечно многое. Сама по себе она означает только то, что
не существует никакого формального неравенства политических прав
между отдельными группами населения. Но какие различные толкования имеет это понятие! По древнему типу демократии в швейцарских кантонах Ури, Швиц, Унтервальден, Аппенцелль и Гларус ещё и
сегодня собираются все без исключения граждане. В Аппенцелле
12 000 человек имеют право голоса, из них от 3 000 до 5 000 обычно
собираются на большой площади и после дискуссии голосуют путём
поднятия рук по всем проблемам, начиная с выборов председателя
кантонального правительства и заканчивая принятием нового закона
о налогах или о каком-либо вопросе управления» 1 .
Этот «древний тип демократии», который Макс Вебер описывал в начале прошлого столетия, ещё и сегодня существует в некоторых швейцарских кантонах. Кантональная община 2 считается высшим проявлением прямой демократии и вновь и вновь привлекает интерес политологов, этнологов и историков. Именно историкам древности не должна быть чуждой эта тема: слишком бросаются в глаза
параллели с афинским народным собранием 3 . Могенс Хансен, прежде
всего, предметно рассматривает их и при помощи аналогий устраняет
некоторые темные пятна в сведениях источников о функционировании экклесии. Он подчёркивает, что не существует прямой связи между афинским народным собранием и швейцарскими кантональными
общинами в организационно-практической сфере: «And I will end my
study with a warning. Tradition must not be overrated, and, conversely, we
must not underrate man’s capacity in similar circumstances to develop
1
Weber M. Der Sozialismus. Rede zur allgemeinen Orientierung von österreichischen Offizieren in Wien 1918 // ders., Gesammelte Aufsätze zur Soziologie und Sozialpolitik. Tübingen, 1924. S. 492-518, 494-495. Кантональная община Швиц была упразднена ещё в
1848 г., ср. Möckli S. Die schweizerischen Landsgemeinde-Demokratien. Bern, 1987. S. 5253.
2
Carlen L. Die Landsgemeinde // Les origines de la démocratie directe en Suisse. Die Ursprünge der schweizerischen direkten Demokratie / Andreas Auer (Hrsg.). Bâle und Frankfurt./M., 1996. S. 15-25, даёт определение кантональной общины как «собрание граждан
обоего пола швейцарского общества, имеющих право голоса, проводимое в соответствии с конституцией в торжественной форме», S. 15.
3
Естественно, выявляются параллели также и в отношении некоторых других народных собраний Греции. Но т.к. афинская экклесия является самой известной и лучше
всего подтверждённой источниками, то дискуссия ведётся только о ней.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
strikingly similar – but basically unrelated – institutions and ideals. A
study of the institutions of direct democracy, principally the people’s assembly convoked by a probouleutic council reveals a striking similarity between the ancient Athenian ekklesia and the medieval Swiss Landsgemeinde; ...but there is no trace of any Greek impact on any of these... institutions. Again, a study of the democratic political ideals shows a striking
similarity between Athenian democratic values and the liberal democratic
values of the 19th and 20th centuries» 4 .
Как показывают последние данные о развитии кантональных
общин Швейцарии, существуют некоторые общие демократические
идеалы, которые относятся как к афинскому, так и к швейцарскому
понятию демократии. Преимущества и недостатки демократических
собраний 5 начали публично обсуждаться не позднее роспуска трёх
кантональных общин Нидвальден, Аппенцелль Ауссерроден и Обвальден в 1990-х гг. Растущая избирательность доступа к урне как
альтернатива прямой демократии свидетельствует о чётком понимании организационных и, прежде всего, государственно-правовых
проблем кантональной общины. Конечно, в Аппенцелле Ауссерродене уже есть ревизионистские устремления, желание вновь ввести кантональную общину: они подчёркивают сильные стороны этой формы
демократии, которые, прежде всего, имеют идеологическую природу
и тесно связаны с политическим самосознанием швейцарцев и их
представлением о демократии. Таким образом, можно доказать, что
не только имеют место параллели между кантональными общинами и
4
«Я закончу свое исследование предупреждением. Традиции не должны переоцениваться, и, напротив, мы не должны недооценивать человеческие способности в сходных
условиях вырабатывать удивительно похожие – но различные в своей основе – институты и идеалы. Изучение институтов прямой демократии, в основном народных собраний, подготавливаемых предварительными встречами, показывает необыкновенное
сходство между древней афинской ekklesia и средневековой швейцарской Landsgemeinde… но там нет признаков какого-либо греческого влияния на какой-нибудь из
этих… институтов. Повторю, изучение демократических политических идеалов показывает удивительную схожесть афинских демократических ценностей и либеральнодемократических ценностей XIX и XX веков». Hansen M. H. The Tradition of Ancient
Greek Democracy and its Importance for the Modern Democracy. Copenhagen, 2005. P. 2728; idem. The Athenian Ecclesia and the Swiss Landsgemeinde // The Athenian Ecclesia. A
collection of articles 1976-1983. Copenhagen, 1983. P. 207-226, 212: Аналогия в том, что
«в обоих случаях мы встречаем прямую демократию, при которой несколько тысяч
граждан проводят встречи, длящиеся несколько часов, для обсуждения важнейших
дискуссионных вопросов. Все предложения готовятся советом, но все граждане имеют
право говорить и голосовать поднятием рук».
5
Демократия собраний характеризуется «сбором на народное собрание всех граждан»,
согласно Schiller Th. Direkte Demokratie. Frankfurt/M., 2002. S. 16. Он подчёркивает, что
практически нет системы, состоявшей исключительно из этой формы демократии; всегда действуют ещё и другие институты.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
экклесией на формально-организационном и государственноправовом уровне, но и что демократия собраний, определяемая их
формой, носит отпечаток определённых демократических ценностей
и представлений и содействует их развитию.
После краткого обзора швейцарских кантональных общин мы
более подробно исследуем формально-процессуальной порядок собраний общины и его параллели с афинским народным собранием.
Специфические сильные и слабые стороны кантональных общин –
тема следующей части статьи, которая ставит вопрос о возникающих
из этого параллелях содержательно-идейного характера между афинской и швейцарской демократией.
Швейцарские кантональные общины
Швейцарские кантональные общины как собрания имеющих
право голоса граждан возникли в позднем Cредневековье. Связь с
древнегерманскими общинами, охотно постулировавшаяся более
ранними исследованиями, невозможно доказать 6 . Корни многих небольших кантональных общин остаются вовсе неизученными. Документально доказано ежегодное собрание способных носить оружие
мужчин с 1231 г. в Ури, с 1294 г. – в Швице и с 1309 г. – в
Унтервальдене 7 . Согласно реконструкциям, кантональные общины
возникли из судебных собраний, на которые периодически созывал
всех способных носить оружие имперский управляющий 8 . Отсутствие
центральной власти, упадок феодального дворянства – всё это благоприятствовало тому, что с течением времени собранию граждан удалось добиться политических прав, таких, как выборы членов правительства, вынесение решений по определённым юридическим делам и
некоторым вопросам правотворчества. Функции рейхсфогта перешли
к так называемому «председателю кантонального правительства», избираемому народом 9 . Такое развитие засвидетельствовано докумен6
Подобная связь была главным тезисом влиятельного труда Ryffel H. Die schweizerischen Landsgemeinden. Zürich, 1904. S. 1: «История и природа швейцарской кантональной общины указывают на другое происхождение: кантональная община зародилась
[…] в лесах Германии. Тинг свободных германцев – их родоначальник, и теперь ещё,
спустя два тысячелетия, воплощены её черты в правдивом отображении дочери».
7
Ср.: Wiget J. Zwei Beiträge zur Landsgemeinde in der Schweiz // Forschungen zur Rechtsarchäologie und Rechtlichen Volkskunde. 21, 2004. S. 9-39, 11-12; Möckli S. Op. cit. S. 24.
8
Ср.: Wiget J. Op. cit. S. 12.
9
Ср.: Carlen L. Die Landsgemeinde in der Schweiz. Schule der Demokratie. Sigmaringen,
1976. S. 10-11; Helg F. Die schweizerischen Landsgemeinden. Ihre staatsrechtliche Ausgestaltung in den Kantonen Appenzell Ausserrhoden, Appenzell Innerrhoden, Glarus, Nidwalden
und Obwalden. Zürich, 2007. S. 161-162; Stadler H. Landammann // Historisches Lexikon
der Schweiz. Verfügbar unter. http://www.hls-dhs-dss.ch/textes/d/D10256.php [27.03.2008].
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тами с конца XIII и начала XIV вв. не только для трёх старых швейцарских кантонов Ури, Швиц и Унтервальден, но и для нескольких
десятков других городов, округов и сёл 10 .
Наделение властью кантональных общин и сегодня ещё непривычно: их полномочия включают в себя все три вида государственной
власти. Народ как суверен издаёт через кантональные общины законы, избирает членов правительства и формирует суды 11 . Даже если
кантональные общины больше не являются высшим государственным
органом, чётко выраженный федерализм Швейцарии гарантирует непосредственно кантонам широкие права самоуправления, которые
реализуются посредством голосования у избирательной урны или в
кантональной общине 12 . Каждый из 20 кантонов и 6 полукантонов
имеет собственную конституцию и правительство, состоящее из 5 или
7 членов. Кантоны устанавливают размер налогов, поддерживают образовательные и административные учреждения и в политическом
отношении регулирют всё, что не входит в полномочия федерации 13 .
Вплоть до 1990-х гг. в Швейцарии существовало пять регулярно заседающих кантональных общин: Обвальден и Нидвальден, Аппенцелль Ауссерроден и Аппенцелль Инненроден, а также Гларус. На
свидетельства об этих общинах, с подробными исследованиями 14 ,
опирается последующее описание хода таких собраний. После роспуска кантональных общин в Нидвальдене (1996), Аппенцелле (1997)
10
Wiget S. Op. cit. S. 9-10. Политическое и правовое развитие по направлению к общине
показывает, например, Х. Бишофсбергер: Bischofberger H. Die Landsgemeinde von Appenzell Innerrhoden. Tradition und Wandel // Forschungen zur Rechtsarchäologie und Rechtliche Volkskunde. 21. 2004. S. 41-74, 43-51.
11
Как подчеркивает Ф. Хельг, правовое положение определено в пяти кантонах очень
кратко. «Это, возможно, связано с тем, что, с одной стороны, кантональная община, будучи традиционной общеизвестной институцией, вообще не нуждается в подробном
описании в кантональном праве, и что, с другой стороны, её суть невозможно вывести
из одной-единственной дефиниции. Более того, положение кантональной общины – и
так же её понятие – вытекает из множества правовых определений и структуры кантона
в целом» (Helg F. Op. cit. S. 7).
12
Ср.: Linder W. Schweizerische Demokratie. Institutionen – Prozesse – Perspektiven, 2.
vollst. überarb. u. akt. Aufl. Bern, 2005. S. 139-148.
13
Ibid. S. 142-148.
14
Например: Аппенцелль Иннероден: Bischofberger H. Op. cit.; Huber-Schlatter A. Politische Institutionen des Landsgemeinde-Kantons Appenzell Innerrhoden. Diss. Univers. St.
Gallen. Bern, 1987; Аппенцелль Ауссерроден: Bendix J. Brauchtum und Politik. Die
Landsgemeinde in Appenzell Ausserrhoden. Herisau, 1993; Schläpfer W. Die Landsgemeinde
von Appenzell Ausserrhoden, 3. erw. Aufl. Herisau, 1965; Гларус: Stauffacher W. Die Versammlungsdemokratie im Kanton Glarus. Ein Beitrag zur Kenntnis der glarnerischen Landsgemeinde und Gemeindeversammlungen. Diss. Univ. Zürich. Glarus, 1962.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и Обвальдене (1998) сегодня эти ежегодные собрания проходят только в кантонах Гларус и Аппенцелль Иннерроден 15 .
Процедура демократических собраний в кантональных
общинах и древних Афинах
Ход и обычаи различных кантональных общин были и остаются совершенно различными 16 . Однако это касается в первую очередь
их властных полномочий. Нас же больше интересуют формальные
аспекты собраний. Сравнительное сопоставление типичного хода
швейцарских общинных собраний и афинской экклесии показывает,
прежде всего, общую специфику демократических собраний, которая,
во-первых, проявляется на организационном уровне и, во-вторых, отражает определённое представление о демократических процессах.
Далее описывается ход кантонального собрания – в известной
степени в идеальной форме. Регулярные собрания кантональной общины проходят каждый год весной 17 . Встреча назначается ближе к
полудню под открытым небом, и в течение 3-4 часов решаются текущие политические дела 18 . Площадь для заседания общины определяется традиционно, но, прежде всего, она должна быть достаточно
просторной; её нахождение в центре или на окраине менее важно; это
действующий рынок или площадка в парке 19 . Насколько позволяет
пространство, народ образует круг или кольцо вокруг т.н. «стула»,
деревянной сцены, на которой стоят председатель кантональной об15
Сведения о еще существующих земельных общинах находятся на интернетстраницах кантонов: http://www.gl.ch/xml_1/internet/de/application/d11/f12.cfm bzw.
http://www.ai.ch/de/politik/sitzung/.
16
Ср. Helg F. Op. cit. S. 51: «Поэтому каждая кантональная община свидетельствует о
различных исторических данностях, общественной структуре, развитии, правовых традициях и отношениях пяти кантонов».
17
Обычно заседание кантональной общины проходит в последнее воскресенье апреля.
Исключение составляет Гларус, где собираются в первое воскресенье мая, ср. с историческими обоснованиями: Thürer G. Die Kultur des alten Landes Glarus. Studie des Lebens
einer eidgenössischen Demokratie im 16. Jahrhundert. Glarus, 1936. S. 188.
18
Ср.: Kellenberger M. Die Landsgemeinden der schweizerischen Kantone. Ein verfassungsgeschichtlicher Überblick seit 1900. Winterthur, 1965. S. 69: «Длительность собраний отдельных кантональных общин различная в разных кантонах в разные годы. Например,
в Ауссерродене не бывает дискуссий и, как правило, собрание закрывается через час
после начала. Другие заседания длятся дольше, причём четырёх- или пяти часовые считаются чересчур долгими, но они бывают не так уж редко».
19
Как отмечает В. Штауффахер (Stauffacher W. Op. cit. S. 280), в Гланере площадь сбора
служила ранее для военных сборов и рынка скота. В Аппенцелле Ауссерродене община
собиралась поочерёднао в Трогене и Хундвиле, чтобы не ущемлять ни одну часть кантона. Жители Иннерродена и Обвальдена в плохую погоду переносили свои собрания в
церкви Аппенцелль или Зарнен, см.: Kellenberger M. Op. cit. S. 67-68.
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щины и соответствующие должностные лица. Это так называемое
«кольцо» в некоторых кантонах огораживалось верёвками, отделяющими избирателей от любопытных 20 .
Так как жители Афин собирались намного чаще, не вызывает
удивления устройство и оформление места, специально отведённого
для народного собрания. Данные берутся из сообщений о 40 регулярных народных собраниях 21 , начинавшихся рано утром и заканчивавшихся не позднее наступления темноты 22 . Первоначально местом
собраний служила Агора, пока в 463/2 г. до н.э. экклесия не получила
место, предназначенное только для нее. Пникс стал синонимом афинского народного собрания, и ему был придан соответствующий вид 23 .
О комфорте в виде подушек и провианта афинские граждане, очевидно, заботились сами (Aristoph. Equ. 754, 783-786; Eccl. 306-308, 132138).
На «собрание» швейцарских граждан в кантональных общинах
некоторые по традиции ходили ещё пешком. Но многие использовали
бесплатный общественный транспорт – предложение, которое, наряду
со службой охраны детей и достаточным количеством мест для пожилых людей, позволяло участвовать в собрании всем имеющим право
голоса 24 . Так как кантональное собрание первоначально функционировало как собрание воинов и армейский смотр, присутствие на нём
было обязанностью граждан 25 , в качестве пропуска избирателям необходимо было появляться вооружёнными холодным оружием. Эта
традиция сохранялась только в кантональных общинах Аппенцелль,
20
Л. Карлен пишет: «Верёвка или нить могли предотвращать опасность и оберегать,
что доказано также и другими древнейшими источниками» (Carlen L. Die Landsgemeinde in der Schweiz... S. 14). В Цуге площадь была огорожена каменной оградой, а в Виле,
где проходило собрание кантональной общины Нидвальдена, оборудована каменными
ступенями и сидениями, ср. Ryffel H. Op. cit. S. 97.
21
Ср. дискуссии: Hansen M.H. The Athenian Assembly. In the Age of Demosthenes. New
York, 1987. P. 20-24.
22
Ср. Aristoph. Eccl. 20: καίτοι πρὸς ὄρθρον γ᾿ ἐστίν· ἡ δ᾿ ἐκκληςία αὐτικα μάλ᾿ ἔσται·
пер. А. Пиотровского: «Хоть день к рассвету близок, и собрание начнётся скоро…»,
также Ibid. 85. 290. 740 и Aristoph. Thesm. 376; ср.: Plat. Leg. 961b; Ксенофонт (Xen.
Hell. I. 7, 7) замечает в связи с Аргинусским процессом: ἔδοξε δὲ ἀναβαλέσθαι εἰς
ἑτέραν ἐκκλησίαν (τότε γὰρ ὀψὲ ἦν καὶ τὰς χεῖρας oὐκ ἂν καθεώρων); пер. С.Я. Лурье:
«Было решено отложить разбор до следующего собрания, так как было уже поздно, и, в
случае голосования, нельзя было бы заметить числа поднятых рук».
23
Ср.: Hansen M. The Athenian Assembly… P. 12-14; Anderson G. The Athenian Experiment. Building an Imagined Political Community in Ancient Attica, 508-490 B.C. Ann Arbor,
2003. P. 54-57.
24
Helg F. Op. cit. S. 157; ср.: Stauffacher W. Op. cit. S. 277-278.
25
В Аппенцелле Ауссерродене вплоть до последнего времени для неявившихся был
установлен штраф в размере 10 франков; как отмечает В. Шерфер (Schläpfer W. Op. cit.
S. 13), этот штраф был вновь введён в 1883 году; ср. Bendix J. Op. cit. S. 11.
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в других она была частично отменена ещё в XIX в. для
безопасности 26 . Способность сражаться и носить оружие ещё долгое
время определяла право участия в политической жизни: исключались
из собрания бесчестные и безоружные граждане 27 , а в некоторых кантонах вплоть до 1990-х гг. – женщины.
Как известно, в Афинах гражданство давало основание для
участия в политической жизни 28 . Неграждане и те, кто был лишён
гражданских прав из-за бесчестного поведения, не могли участвовать
в народном собрании 29 . Афинская экклесия не была одновременно и
воинской сходкой, граждане приходили невооружёнными 30 . Присутствие на собрании не было обязанностью, однако известны различные
рекомендации, говорящие, как следовало побуждать граждан к участию в народном собрании 31 . В общем, делалась ставка скорее на поощрение: еще Аристотель приводит сведения об оплате участия в
экклесии 32 . Относительно среднего числа присутствоваших афинян
26
Helg F. Op. cit. S. 158-159; Carlen L. Die Landsgemeinde in der Schweiz… S. 13; Bendix
J. Op. cit. S. 49.
27
Carlen L. Die Landsgemeinde in der Schweiz… S. 13; Bendix J. Op. cit. S. 49. разъясняет
относительно кантональной общины в Ауссерродене XV и XVI вв.: «При таком значении владения оружием изъятие его наоборот было позором. При мягком наказании
оружие снова можно было выкупить. При тяжких деяниях действовало полное изъятие
оружия, т.е. наступала незащищённость».
28
Ср. Ober J. Athenian Legacies. Essays on the Politics of going together. Princeton, 2005.
P. 33: «In Athens the citizen was ordinarily defined as ‚a native adult male who had been
formally acknowledged as such by his fellow citizens.’ Democratic citizenship can be best
understood, I believe, not as a constitutinally guaranteed status, but as a sort of ‚social knowledge’».
29
Ср.: And. I, 73-76; Demosth. XXII, 33; XXIV, 123; Hansen M.H. Die athenische Demokratie im Zeitalter des Demosthenes. Struktur, Prinzipien, Selbstverständnis. Berlin, 1995.
S. 132-133.
30
Starr Ch. G. The Birth of Athenian Democracy. The Assembly in the Fifth Century B.C.
Oxford, 1990. P. 37.
31
Poll. 8. 104 например, описывает практику, когда в Toxotai посреди или вокруг Агоры
натягивали верёвку, погружённую до этого в красную краску, чтобы по краске заметить тех, кто находился там вместо Pnyx: ληξίαρχοι ἓξ καθίσταντο τῶν πολιτῶν
ἐγγεγραμμένων ἐν λευκώματι, καὶ τριάκοντα ἀνδρῶν ἀυτοῖς προσαιρεθέντων τοὺς μὴ
ἐκκλησιάζοντας ἐζημίουν καὶ τοὺς ἐκκλησιάζοντας ἐξήταζον, καὶ σχοινίον μιλτώσαντες
διὰ τῶν τοξοτῶν συνήλαυνον τοὺς ἐκ τῆς ἀγορᾶς εἰς τὴν ἐκκληςίαν. Ср. намёки - Aristoph.
Ach. 21-22, Eccl. 378.
32
Arist. Ath. pol. 41, 3: μισθοφόρον δ᾿ ἐκκλησίαν τὸ μὲν πρῶτον ἀπέγνωσαν ποιεῖν· οὐ
συλλεγομένων δ᾿ εἰς τὴν ἐκκλησίαν, ἀλλὰ πολλὰ σοφιζομένων τῶν πρυτάνεων, ὅπως
προσιστῆται τὸ πλῆθος πρὸς τὴν ἐπικύρωσιν τῆς χειροτονίας, πρῶτον μὲν Ἀγύρριος ὀβολὸν
ἐπόρισεν, μετὰ δὲ τοῦτον Ἡρακλείδης ὁ Κλαζομένιος ὁ βασιλεὺς ἐπικαλούμενος διώβολον,
πάλιν δ᾿ Ἀγύρριος τριώβολον. Перевод С.И. Радцига: «Плату за посещение народных
собраний первоначально решили не вводить, но, когда на собрания не стал собираться
народ, и пританы должны были придумывать разные ухищрения, чтобы являлось чис76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеются лишь приблизительные оценки, основываюшиеся, прежде
всего, на расчетах размера площади собрания и кворуме в 6 000 граждан, необходимом для некоторых решений 33 .
У швейцарских кантональных общин соответствующего регулирования нет 34 . Собравшиеся на площади образуют независимо от
их числа орган власти, принимающий решения. Количество участников зависит от числа и важности предметов обсуждения и от погоды.
Здесь также возможны лишь приблизительные оценки: регулярно
присутствуют на собрании примерно 25–35 % от всех имеющих право
голоса 35 . В Гларусе это составляет до 8 000 человек, в Аппенцелле
Иннерродене – скорее 3 000–4 000. По данным на XIV и XV вв. максимальное число участников, т.е. все военнообязанные, оцениваются
так: Ури и Унтервальден – 3 000, Цуг – 2 500 и кантон Швиц –
4 000 36 .
Многотысячное собрание требует определённой организации и
подготовки. Швейцарских граждан извещают по почте о предстоящем
собрании кантональной общины: они получают цветной пропуск для
голосования (он заменил оружие) и брошюру со списком кандидатур
и информацией о предлагаемых решениях 37 . Повестка дня устанавливается кантональным советом, который состоит из избранных народом представителей и формирует исполнительную власть кантона: в
его обязанности входят руководство и проведение мероприятий, утверждённых народом. Главой исполнительной власти является пред-
ло, достаточное для действительности голосования, сперва Агиррий изыскал средства
для платы по одному оболу, а после него Гераклид Клазоменский, по прозвищу Царь,
— по два обола; потом снова Агиррий — по три обола». Аналогично – Arist. Pol.
1297a13-1298b20. Соответственно намёки у Аристофана: граждане приходят только ради денег (Aristoph. Eccl. 183-188, 289-310, 380-385).
33
Hansen M.H. Die athenische Demokratie... S. 133, автор исходит из минимума 6000
граждан; Starr Ch.G. The Birth of Athenian Democracy... P. 35-37, автор присоединяется к
этому числу.
34
Helg F. Op. cit. S. 82-83; Ryffel H. Op. cit. S. 314.
35
По поводу дискуссии о женском избирательном праве в 1988 г. для Аппенцелля Ауссерродена был проведён дополнительный пересчёт присутствующих при помощи увеличенных фотографий. Пришло приблизительно 3760 участников, что соответствует
26% участия (Bendix J. Op. cit. S. 55). Есть данные на 1962 г. швейцарских железных
дорог, которые говорят о 10000 прибывших в Гларус в спецпоездах. Оба оценочных
способа проливают дополнительный свет на имеющиеся в распоряжении данные (Stauffacher W. Op. cit. S. 286).
36
Ryffel H. Op. cit. S. 84.
37
Helg F. Op. cit. S. 155-156; для Аппенцелля Иннерродена подробнее см.: HuberSchlatter A. Op. cit. S. 79-80; для Аппенцелля Ауссерродена, где очередные повестки дня
провозглашались с кафедры и были связаны с политическими предложениями,
Bendix J. Op. cit. S. 21-22.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
седатель кантонального правительства, который созывает кантональную общину и осуществляет руководство 38 .
В Афинах Совету вменялись схожие обязанности: он подготавливал предназначенные для голосования решения и определял
форму их объявления перед собравшимися гражданами 39 . Хотя и
здесь повестка дня публиковалась предварительно, медиатизация политики сводилась к минимуму; дискуссия о предстоящих решениях и
формирование общественного мнения могли происходить во время
народного собрания 40 . В современной Швейцарии СМИ и партии –
как и во всех западных демократиях – оказывают влияние на формирование общественного мнения. Как только опубликована повестка
дня, по её спорным вопросам начинают проходить дискуссии в банкетных залах, в читательских письмах на страницах газет, в объявлениях, в листовках, приходящих в почтовой рассылке, на улицах, в
сельских магазинах, между соседями и в семье 41 .
Религия в кантональных общинах в последние десятилетия
существенно ослабла 42 . Однако непоколебимо проявляется привязанность к обычаям, придающая общине несвойственные демократии
блистательные, даже помпезные рамки и превращающая собрания
38
Kellenberger M. Op. cit. S. 40-41, автор отмечает «своеобразную позицию» совета:
«Он необходимый орган для выработки законов. Это прямая компетенция кантональной общины, и, следовательно, она является законодательным органом. И всё-таки
влияние совета при подготовке проектов имеет значение и в материальном отношении.
Его самостоятельная деятельность переместилась в сторону управления в нарушение
принципа разделения властей... В действительности ему повсюду принадлежат важнейшие правительственные функции. Редкой стала его судебная деятельность».
39
Ср.: Arist. Ath. Pol. 45, 4: τούτων μὲν οὖν ἄκυρός ἐστιν ἡ βουλή· προβουλεύει δ᾿ εἰς τὸν
δῆμον, καὶ οὐκ ἔξεστιν οὐδὲν ἀπροβούλευτον οὐδ᾿ ὅ τι ἂν μὴ προγράψωσιν οἱ πρυτάνεις
ψηφίσασθαι τῷ δήμῳ. κατ᾿ αὐτὰ γὰρ ταῦτα ἔνοχός ἐστιν ὁ νικήσας γραφῇ παρανόμων. Ср.
Arist. Pol. 1299b32-33; Isokr. 8, 15; Aristoph. Eccl. 397. См.: Farrar C. Power to the People
// Origins of Democracy in Ancient Greece / K. A. Raaflaub, J. Ober, R.W. Wallace (Hrsg.).
Berkeley, 2007. P. 174.
40
Ср.: Farrar C. Op. cit. P. 181; Finley M. I. Democracy Ancient and Modern. London,
1973. P. 18-23.
41
Blum R., Köhler B. Partizipation und Deliberation in der Versammlungsdemokratie.
Schweizer Landsgemeinden mit Kommunikationsdefiziten? // Demokratie in der Mediengesellschaft / K. Imhof, R. Blum, H. Bonfadelli, O. Jarren (Hrsg.). Wiesbaden, 2006. S. 287:
«Теперь, почти за месяц до общего собрания начинают встречаться группы по интересам и партии. Кроме того, в газетах идут дискуссии о положении дел и предвыборных
предложениях. Т.к. оба кантона [Гларус и Иннерроден] маленькие, и все довольно хорошо знают друг друга, дискуссии кроме организованных собраний проходят в трактирах, на улице, в сельских магазинах, среди соседей и в семье».
42
Ср.: Strebel H. Festlich und fast sakral. Die Ausserrhoder Landsgemeinde war von einem
strengen Brauchtum begleitet – viele sprachen von Gottesdienst // Appenzeller Zeitung vom
24. April 2007, 43.Verfügbar unter:
http: //museum.heiden.ch/informationen/landsgemeindedossier.html [25.04.2008].
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общины в народный праздник. Собрание торжественно открывают
члены правительства, входя размеренным шагом в своих служебных
мантиях, эскортируемые капеллами духовой музыки, знаменосцами,
военными атташе и почётными гостями. Они занимают свои места на
сцене, называемой «стулом», позволяющей всем собравшимся свободно видеть сановников, а последним – тут же наблюдать за поднятием рук гражданок и граждан 43 . В рамках церемонии проходит также
присяга конституции, отечеству и правам человека, которая произносится гражданами хором 44 . Следующее затем обращение председателя правительства знаменует переход к содержательной части 45 .
В Афинах заседания экклесии вследствие их частоты проходили
менее торжественно, однако следование обряду было само собой разумеющимся (Aristoph. Ach. 43, Eccl. 128) 46 . Руководство собрания
избиралось из общего числа граждан по принципу ротации или жеребьёвки. Это были пританы или в IV в. до н.э. – проэдры, созывавшие народ на собрание и проводившие экклесию (Arist. Pol. 1277b715; 1308a14-16). Тем самым следовали принципу Аристотеля о том,
что каждый гражданин обязан как уметь управлять, так и терпеть
власть 47 .
Собственно политические дела кантональных общин различались в отдельных кантонах, полномочия в каждом кантоне были различными. В то время как народ в Аппенцелле Иннерродене, например, избирает членов правительства прямыми открытыми выборами,
в Гларусе это происходит с использованием урны. Кантональные суды в Гларусе, напротив, назначаются помимо выборов в общине, тогда как в Аппенцелле Иннерродене ограничиваются только выборами
президента и других членов суда. Некоторые кантональные общины
43
«И демократия умеет представительствовать», – замечает Л. Карлен (Carlen L. Die
Landsgemeinde in der Schweiz. Schule der Demokratie. Sigmaringen, 1976. S. 21). Ср.: Wiget S. Op. cit. S. 17; Kellenberger M. Op. cit. S. 72: «Формальности придают кантональной общине совершенно особенный неповторимый оттенок; они одновременно повышают её внутреннюю ценность. Как жалок поход к урне по сравнению с шествием к
площади кантональной общины, как благородно собрание всего народа среди роскошных горных ландшафтов, но как в целом трезво помещение для голосования, которое
никоим образом не закрывается для будничных дел и вряд ли даёт почувствовать значение происходящего действа».
44
Bischofberger H. Die Landsgemeinde. S. 53-54; Carlen L. Die Landsgemeinde. S. 22.
45
Stauffacher W. Die Versammlungsdemokratie. S. 286.
46
См.: Hansen M.H. The Athenian Assembly. In the Age of Demosthenes. New York, 1987.
P. 90-91; Starr Ch. G. Op. cit. P. 39-40.
47
Helg F. Op. cit. S. 129-131; Stolz P. Politische Entscheidungen in der Versammlungsdemokratie. Diss. Univ. Basel. Bern, 1968. S. 90; для Аппенцелля Иннерродена подробнее
см.: Huber-Schlatter A. Op. cit. S. 98; для Аппенцелля Ауссерродена см.: Bendix J. Op. cit.
S. 19.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
избирают далее делегатов в Совет Сословий, вторую палату общешвейцарского парламента 48 .
Выборы проходят открытым большинством поднятых рук, т.е.
граждане голосуют путём поднятия рук, и решение принимается простым большинством. При количестве не более двух кандидатов на
должность требуется один раунд выборов, при большем количестве
претендентов – большее число процедур голосования, в которых элиминируется тот, кто получает меньшинство голосов 49 . Председатель
правительства оглядывает лес поднятых рук и оценивает (решает),
есть ли большинство. Если у него нет в этом уверенности, следует повторное голосование и привлечение членов совета и правительства,
которые должны соответственно дать оценку четверти площади 50 .
Следующая форма оценки соотношения большинства была «стоять в
кучках», когда голосующие «за» визуально отделялись от противников, чтобы облегчить обзор 51 . Только если после этого остаются сомнения, и если речь идёт о меньших кантональных общинах, таких
как Иннерроден, Обвальден или Нидвальден, подсчёт ведётся фактически (по факту), например, когда голосующие «за» и «против» покидают площадь через два различных выхода 52 . На практике пересчёт
голосов предосудителен и производится чрезвычайно редко 53 . Подсчёт голосов по числу поднятых рук, очевидно, является таким надёжным методом получения результатов голосования, что его эффективность в первую очередь характеризует исследуемую эпоху. Именно этот способ голосования вызвал интерес историков древности. Голосование поднятием рук упоминается во многих источниках, однако
в большинстве случаев тёмным пятном остаётся установление
большинства 54 . В этом вопросе практика кантональных общин допол48
Этот процесс сокращается тогда, когда одна персона получает больше голосов, чем
все остальные вместе взятые (Helg F. Op. cit. S. 180-181; Stauffacher W. Op. cit. S. 300).
49
Kellenberger M. Op. cit. S. 82: «Результат голосования определяется подсчётом поднятых рук. В городах Гларус и Ауссерроден устанавливает большинство председатель, в
сомнительных случаях с привлечением четырёх правительственных советников в Гларусе, правительственных советников и в случае необходимости членов кантонального
совета в Ауссерродене. Иннерроден поручает определить большинство общей комиссии сословий, которая так же, как в Ауссерродене, собирается на кафедре. В трудных
случаях могут привлекаться ещё и члены кантонального суда».
50
Bendix J. Op. cit. S. 93.
51
Ryffel H. Op. cit. S. 314-316.
52
В Аппенцелле Иннерродене сведений о подсчёте голосов не поступало с 1965 г. (Huber-Schlatter A. Op. cit. S. 91).
53
Demosth. 22, 5: ταῦτ᾿ ἐπήρετο, φησίν, ὁ ἐπιστάτης, διεχειροτόνησεν ὁ δῆμος, ἔδοξεν.
См., также: Xen. Hell. I 7, 34; Arist. Ath. Pol. 44, 3.
54
Hansen M.H. How Did the Athenian Ecclesia Vote? // Athenian Democracy / Rhodes P.J.
(Hrsg). Edinburgh, 2004. P. 40-61.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
няет наши скудные источники, в особенности, если речь идёт не о бинарном решении, а о выборе среди многих кандидатов 55 .
После выборов следуют деловые решения: собравшиеся голосуют об изменении конституции, по законопроектам и о решениях в
управленческих делах 56 . Повестка дня чаще всего начинается с установления налоговой ставки на текущий год и заканчивается высказыванием инициатив отдельных граждан 57 . За исключением Ауссерроден, каждый стоящий в кругу может свободно высказываться по каждому пункту, в Гларусе это ещё акцентируется постоянно повторяющейся формулой "Di Here Landlüüt sind sämtli aagfragt" (приглашение
на собрание) 58 . Точно так же звучало приглашение к дискуссии в
Афинах 59 . Вероятно, тогда и сейчас любители дискуссий могут часами обсуждать десяток пунктов повестки дня при участии нескольких
тысяч граждан.
Параллели между афинской демократией и швейцарскими кантональными общинами вызывают изумление. Большинство из них базируется на собственной динамике собравшейся массы народа и на
необходимых организаторских стратегиях победы; конечно, они не
ограничиваются формальным уровнем. Какие демократические идеалы сближают народные собрания в Афинах и в Швейцарских кантонах, выясняется из публичной дискуссии о ликвидации последних
кантональных общин.
Сильные и слабые стороны кантональной общины
В течение десятилетий заметна тенденция к ликвидации кантональных общин. В Цуге и Швице они были ликвидированы ещё в
1848 г., в Ури – в 1928 г. 60 Из последних пяти кантональных общин
три прекратили свою деятельность в конце 1990-х гг.: в 1996 г. – Нидвальден, в 1997 г. – Аппенцелль Ауссерроден и в 1999 г. –
Обвальден 61 . Остались общины кантонов Гларус и Аппенцелль Иннерроден.
55
Helg F. Op. cit. S. 185-191; Stolz P. Op. cit. S. 91.
См.: http://www.landsgemeinde.gl.ch/2008/traktanden/index.cfm.
57
Thürer G. Die Kultur des alten Landes Glarus. Studie des Lebens einer eidgenössischen
Demokratie im 16. Jahrhundert. Glarus, 1936. S. 45.
58
Aristoph. Eccl. 130: τίς ἀγορεύειν βούλεται. См. также: Aristoph. Thesm. 379, Ach. 45.
59
Hansen M.H. The Athenian Ecclesia and the Swiss Landsgemeinde // The Athenian Ecclesia. A collection of articles 1976-1983. Copenhagen, 1983. P. 217.
60
Möckli S. Die schweizerischen Landsgemeinde-Demokratien. Bern, 1987. S. 52-55.
61
Linder W. Schweizerische Demokratie. Institutionen – Prozesse – Perspektiven, 2. vollst.
überarb. u. akt. Aufl. Bern, 2005. S. 157.
56
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ситуация с кантоном Аппенцелль Ауссероден наиболее подходит для выяснения причин, по которым деятельность кантональных
общин была взята под сомнение. Именно в этом кантоне в течение
добрых десяти лет после роспуска кантональных общин сформировались инициативные группы, которые требовали восстановления общин и называли те их достоинства, которые заставляют забыть об их
организационных и государственно-правовых недостатках. Защитники демократических собраний считают, что их упразднение привело
к утрате таких ценностей, как идентичность граждан и личное участие
в демократии.
Полукантон Аппенцелль Ауссерроден, насчитывающий 50000
жителей и имеющий сельскую структуру, в 80-е гг. XX в. стал довольно знаменитым, т.к. это был единственный в Европе населённый
пункт, который ещё не ввел – на кантональном уровне – избирательное право для женщин. После его признания в Швейцарии в 1971 г. на
федеральном уровне жители Аппенцелля Ауссерродена в 1972, 1976 и
в 1979 гг. отклонили прнятие женщин в кантональную общину 62 . Когда в 1981 г. швейцарской федеральной конституцией было закреплено равноправие мужчин и женщин, некоторые женщины из Аппенцелля подали в Берн петицию с почти 2000 подписей, содержащую
требование осуществления принципа равенства на кантональном
уровне. Обе палаты парламента отклонили это требование со ссылкой
на федерализм: необходимо дать время кантонам, чтобы приспособиться к новому регулированию 63 .
После следующего отклонения кантональной общиной избирательного права для женщин в 1984 г. и резкой критической реакции
швейцарской и иностранной общественности советник Совета Сословий Отто Шох произвёл опрос общественного мнения среди жителей
Аппенцелля, в котором были предложены различные альтернативы
проведения процессов голосования в будущем. Очевидно, прямое
принятие женщин в кантональную общину было невозможно, поэтому надо было продумать альтернативы, чтобы найти компромисс.
Были выдвинуты следующие предложения: во-первых, сохранение
статус-кво, во-вторых, принятие женщин в кантональную общину, втретьих, доступ к урне мужчин и женщин при одновременном сохра62
Bendix J. Op. cit. S. 98. Ср.: Linder W. Op. cit. S. 62: «Для парламентского большинства
в прямой демократии, напротив, не было стимула победить на следующих выборах
благодаря введению женского избирательного права. Прямая демократия также не
представляла возможности скрасить голосующим мужчинам утрату их привелегии за
счёт компенсационной сделки: в народных собраниях, как и в парламенте, компенсационные сделки невозможны. Теоретически это была игра нулевых сумм: одна сторона
проигрывала то (её привилегия власти), что выигрывала другая (политические права)».
63
Stauffacher W. Op. cit. S. 45.
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нении кантональной общины для мужчин 64 . Почти 50% населения –
мужчин и женщин – участвовало в опросе, и оказалось, что 72% поддержали голосование с урной, в котором гражданки и граждане
должны высказать свое мнение о женском избирательном праве. 43%
принципиально отклонили женское избирательное право, а 75% выразили опасение, что предоставление избирательных прав женщинам
может негативно воздействовать на характер кантональной общины
или может привести к её отмене 65 .
Эти опасения оправдались. Когда община Аппенцелль Ауссерроден, наконец, признала женское избирательное право в 1989 г., одновременно было принято решение поставить вопрос о деятельности
самой общины. Затем в 1997 г. большинство гражданок и граждан после данного им времени на обдумывание и переходного периода фактически высказались против продолжения деятельности кантональной
общины 66 .
Причины роспуска общины были различные и выразились в
подсчёте голосов: в 1997 г. жительницам и жителям Аппенцелля казалось, что недостатки кантональной общины значительно преобладают над ее преимуществами. К недостаткам относится и специфическое для кантона политиканство, как например, продажа крупному
банковскому консорциуму платёжеспособного кантонального банка,
на который возложили ответственность за неисполнение договора
правительством 67 .
Организационные трудности, которые появились бы у собрания кантональной общины в связи с увеличением её состава за счёт
женщин, играли второстепенную роль. В 1989 г. была создана особая
комиссия для выяснения таких деталей, как вопрос о площади для собрания, определение пропуска на голосование или возможные изменения церемонии. В соответствии с принципом согласия в этой комиссии участвовали представители различных партий, профессий и
64
Bendix J. Op. cit. S. 100; Stauffacher W. Op. cit. 45-46.
Bendix J. Op. cit. S. 100: «Возможно, сильно удивит, что в процентном отношении все
женщины и мужчины Ауссерродена практически выразили одинаковую политическую
позицию: разница голосов «за» и «против» у мужчин и женщин составляла только 1%».
66
Hesse D. Demokratie mit Seele // NZZ am Sonntag vom 26. August 2007. S. 23; Strebel H.
Das definitive Aus kam im Herbst 1997. Die Zukunft der Landsgemeinde war in den 90erJahren Dauerthema – und schließlich fiel ein Urnenentscheid klar aus // Appenzeller Zeitung
vom 19. April 2007. S. 53. http://museum.heiden.ch/informationen/ landsgemeindedossier.html [25.04.2008]: В конце сентября 54% населения Аппенцелла голосовало за ликвидацию кантональной общины; в выборах участвовал 61%.
67
Helg F. Op. cit. S. 27; Spörri H. Die Leere am Landsgemeindesonntag // St. Galler Tagblatt
vom 25. April 2007 (http://www.landsgemeindear.ch/tool/print_text.php?aid=43&showheader
=Y).
65
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
частей кантона, а также лица различного возраста и пола 68 . Эта конструктивная дискуссия по организационным вопросам знчительно затрудняла дальнейшее введение женского избирательного права: речь
больше не шла о том, быть ли интеграции, а о том, какой ей быть.
Возникновение организационных трудностей является симптоматичным, но не решающим: кантональные общины могут функционировать при наличии нескольких тысяч человек. С другой стороны, не случайно, что последние кантональные общинные собрания
проводились в маленьком Гларусе и в полукантоне Аппенцелль Иннерроден: ведь такое собрание имеет определённую естественную
границу69 .
Более сложными были достаточно известные государственноправовые проблемы кантональной общины. Так, например, связь политической партиципации с обязанностью присутствия в назначенное
время в определённом месте ущемляет права всех пожилых и физически слабых граждан, тех, кто профессионально незаменим и тех, кто
больше не проживает у себя на родине 70 . Решения кантональной общины обладают, с одной стороны, чрезвычайно высокой легитимностью, т.к. они принимаются непосредственно народом, но с другой
стороны, участие в выборах, как правило, существенно ниже, чем при
голосовании с использованием урны, так что это наносит ущерб решениям.
Данные статистики о принятии или отклонении предложений
показывают, кроме того, что большинство законодательных предложений принимаются собравшимися гражданами без учёта ситуации
или последующей дискуссии 71 . При этом нельзя исключить воздействие на политическое волеизъявление путём запланированных акций 72 .
В качестве негативного примера можно привести реформу структуры
общины в 2006 г. в кантоне Гларнер. Там рекомендация совета объединить 25 прежних общин в 10 была ещё более радикализована пред68
Bendix J. Op. cit. S. 105; Strebel H. Und/Oder brachte Durchbruch // Appenzeller Zeitung
vom 20. April 2007. S. 57.
http://museum.heiden.ch/informationen/landsgemeindedossier.html [25.04.2008].
69
Ещё с 1876 г. в густонаселённом Аппенцелле Ауссерродене за недостатком времени
нельзя было больше обсуждать проекты совета о голосовании (Stolz P. Politische Entscheidungen in der Versammlungsdemokratie. Diss. Univ. Basel. Bern, 1968. S. 90; Bendix J.
Op. cit. S. 19).
70
Möckli S. Op. cit. S. 55.
71
Huber-Schlatter A. Op. cit. S. 122, замечает относительно Аппенцелля Иннерродена:
«Кантональная община и Большой Совет в своих решениях с 1875 по 1984 гг. проявляли всё больше единства. Очевидно, Большому Совету удалось значительно лучше формулировать свои проекты «в защиту кантональной общины».
72
Linder W. Op. cit. S. 157; Gregory A. Fossedal, Direct Democracy in Switzerland. New
Brunswick, 2002. P. 131-132.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ложением одного представителя «зеленых» и одного представителя
партии молодых социалистов объединить все общины только в три.
Кантональная община одобрила радикальное решение 73 . Хотя выступали представители партий, предложения прозвучали неожиданно, и
вопреки многим сильным контрдоводам они убедили население. Этот
случай впоследствии был расценён как доказательство живучести и
функционирования на базисе демократии кантональной общины
Гларнер74 . Это событие и, прежде всего, его общественный резонанс
показывают, насколько редко народ просит слова и уклоняется от
предложений совета.
Следующий недостаток прямой демократии заключается в открытом поднятии рук с целью определения большинства. Хотя этот
способ удовлетворяет требованиям точности, он нарушает государственно-правовой принцип тайного голосования. Так, Швейцарии пришлось добиться записи в дополнительном протоколе к Европейской
конвенции прав человека о том, что швейцарские кантональные общины являются единственным исключением из универсального права
на свободные выборы при тайном голосовании 75 . Социальный контроль, обеспеченный путём открытого голосования, который особенно возможен в присутствии должностных лиц, не является правильным для того, кто не хочет отказываться от голосования 76 .
То, что кантональные общины более не соответствуют современным государственно-правовым стандартам, было бы в государственно-правовом отношении и для граждан большей проблемой, если
бы в кантонах речь шла о суверенных государственных образованиях,
как, например, это было в афинском полисе 77 . Но они ведь являются
частью Швейцарской Конфедерации, которая объединяет элементы
представительной и прямой демократии, так что можно было бы говорить о полупрямой демократии, когда представительная система
обогащается исключительно благодаря расширенным правам
народа 78 .
73
http://www.landsgemeinde.gl.ch/2006/htm/13.htm.
Merki M. Glarus zeigt ein Herz für radikale Reform. Landsgemeinde reduziert die Anzahl
Gemeinden von 25 auf 3 // http://www.nzz.ch/2006/05/08/il/articlee3qh1_1.30421.html
[28.04.2008]; idem. Überraschung in Glarus. Landgemeinde für radikale Reformen im Gemeindewesen // http://www.nzz.ch/2006/05/07/i./newzzemx6hed1-12_1.30193 [28.04.2008].
75
http://www.parlament.ch/afs/data/d/bericht/1998/d_bericht_s_k25_0_19983396_01.htm
(Zusatzprotokoll von 1952 zur EMRK).
76
Carlen L. Die Landsgemeinde in der Schweiz. S. 23; Huber-Schlatter A. Op. cit. S. 86-87.
77
Hansen M.H. The Athenian Ecclesia and the Swiss Landsgemeinde // The Athenian Ecclesia. A collection of articles 1976-1983. Copenhagen, 1983. P. 212.
78
Linder W. Op. cit. S. 344-345.
74
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Самым большим препятствием для принятия женщин в кантональную общину Аппенцелль Ауссерроден оказались народные обычаи: почти три четверти населения – женщины и мужчины – опасались ущемления кантональной общины в её традиционной форме и
впоследствии её роспуска 79 . Торжественный церемониал и всегда одна и та же последовательность событий являются для жителей Ауссерродена не внешними проявлениями, а частью их представления о
демократическом управлении общественной жизнью. Общественные
дела решались на собрании свободных мужчин путем открытой дискуссии среди равных, причём руководители и подчинённые стоят лицом к лицу. В 1989 г. в связи с принятием женщин был поставлен под
угрозу «мужской день», и объявление федерации о принудительном в
случае необходимости введении женского избирательного права угрожало автономии кантональных общин. Поэтому роспуск общины
представлялся вполне последовательным шагом 80 .
Несмотря на множество причин для роспуска, спустя десять
лет после упразднения общины Ауссерроден появились инициативы
по её восстановлению. В апреле 2007 г. несколько сотен мужчин и
женщин Ауссерродена собрались на митинг памяти кантональной
общины, напоминавший скорее народный праздник, чем политическое мероприятие; кроме того, начали собрание со сбора подписей
под предложением о повторном референдуме 81 . Гражданки и граждане в течение нескольких лет поняли (по их собственному высказыванию), что ими что-то утрачено с ликвидацией общины: связь с общественной жизнью и ощущение принадлежности к кантону 82 . Отсутствие этих ценностей они называют основной причиной желания вос79
Schläpfer W. Die Landsgemeinde von Appenzell Ausserrhoden. 3. erw. Aufl. Herisau,
1965. S. 43: «Традиционное сознание и верность традиционным формам проявились
особенно ясно в дискуссии о женском избирательном праве и кантональной общине.
Образ действий кантональной общины был настолько знаком многим гражданам, что
они не хотели абсолютно ничего менять в нём. Главным образом это относится к Ауссерроден». Ср.: Bendix J. Op. cit. S. 109: «Кантональная община, состоящая из мужчин,
до 1989 г. была результатом привычки, возможно даже упрямства: реформы институции независимо от того, что они не были крупными, в течение нескольких лет отклонялись поднятием рук при голосовании, и всегда с тем аргументом, что то или иное изменение будет означать гибель кантональной общины – аргумент, который может быть
подтверждён уже в течение последней сотни лет».
80
Bendix J. Op. cit. S. 108-109; Hesse D. Demokratie mit Seele. S. 23.
81
Ausserrhoder Landgemeinde-Erinnerungsfeier in Trogen. Gut 400 Teilnehmer – „Wems
wohlgfallt...“
//
http://www.nzz.ch/2007/04/29/il/newzzf13g5ax7-12_1.150903.html.
[28.04.2008]; Totgesagte leben länger. Die Landsgemeinde in Ausserrhoden steht vor einer
Renaissance // http://www.nzz.ch/2003/02/16/il/article8omqx_1.214380.html. [28.04.2008].
82
„Hönderi, we ken Säbel het“. Die Landsgemeinde als sinnstiftendes Ereignis //
http://www.nzz.ch/2004/04/26/il/article9klu_1.245843.html. [28.04.2008].
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
становить кантональную общину 83 . Характерен аспект, больше всего
впечатливший посторонних и членов общины: это непосредственно
участие в совместном событии и возможность, будучи персонифицированным сувереном, решать общественные дела с правом решающего голоса 84 .
Демократия собраний как древнейшая и квазирадикальнейшая
форма прямой демократии, очевидно, порождает у граждан ощущение общности и гражданственности, которое менее выражено в других формах демократии или возникает лишь теоретически. Несмотря
на то, что политическим институтам, таким как швейцарские кантональные общины, уже в течение десятилетий присущ определённый
анахронизм, на политическую жизнь, очевидно, всё ещё влияет форма, обусловленная мировоззрением. Именно в таком суверенном национальном государстве, как Швейцария, граждане могут себе позволить выбрать идеальную форму демократии и пренебречь государственно-правовыми требованиями.
Жители Афин также вряд ли представляли себе политическую
жизнь иначе: они понимали демократию как форму жизни, а не как
абстрактную политическую систему 85 . Однако иначе, чем швейцарцы,
они представляли себе суверенитет независимого общества и располагали соответственно большей свободой решений и действий. Как и
последние кантоны, имеющие кантональные общины, они осознавали
своё своеобразие и гордились порядком своего общества, в котором
были свободные дискуссии и выносились решения среди равных
(Thuc. 2, 37; Demosth. 3, 15) 86 . Для них общество конституировалось
из граждан (Thuc. 7, 77, 7; Arist. Pol. 1274b41), которые, в свою очередь, были политическими субъектами (Arist. Pol. 1253a1-2; Thuc. 2,
40, 2).
83
«В то время как мужчины кантональной общины (а вот уже несколько лет и женщины) в Хундвиле и Трогене могли ощущать себя частью государства, которое наложило
на них обязательства, сегодня они, голосуя и избирая, просто осуществляют данное им
право. О государстве теперь говорят в третьем лице единственного числа. Оно воспринимается как нанятое выполнять своего рода работу лицо, которое для одного должно
быть здесь, и как бюрократия, тянущая у гражданина деньги из кармана» (Spörri H. Op.
cit.). Ср.: Brülisauer R. Es gefällt nicht allen „wohl“. Das Initiativkomitee „für die Wiedereinführung der Landsgemeinde in Appenzell Ausserrhoden“ nennt vor allem emotionale Beweggründe // St. Galler Tagblatt vom 23. Januar 2008. S. 12.
84
«Внешнее проявление кантональной общины делают узнаваемыми одновременно
понятие и сущность демократии. Господство народа, общность народа, чувство единого
целого и связи народа и правительства получили здесь прекраснейшую очевиднейшую
форму» (Kellenberger M. Op. cit. S. 72).
85
Платон по аналогии с демократической конституцией говорит о ἀνὴρ δημοκρατικός
(Resp. 557b).
86
Ferner P. J. Rhodes, Ancient Democracy and Modern Ideology. London, 2003. P. 25.
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Несмотря на эти общие черты и параллели, позволяющие нам
отдаленно представить, как приблизительно обстояли дела в афинском народном собрании, не существует традиций, которые какимлибо образом связывали бы эти две формы демократии. Речь идёт о
классичесих Афинах и современной Швейцарии, фактически о параллельных универсалиях: демократии собраний существуют в двух общественно-политических, экономических и относительно всех других
измерений совершенно различных средах, не имеющих ничего общего. Только формы власти в них сопоставимы.
Тем не менее, граждане Гларнера охотно продолжают традиции афинской демократии, когда речь идёт о том, чтобы подчеркнуть
особенности их общины. На официальном сайте кантона есть короткий текст на английском языке, резюмирующий самое важное о кантональной общине. Он озаглавлен „The face-to-face way “ и объясняет
феномен кантональной общины в сравнении с афинским народным
собранием. Глава заканчивается словами: “All in all, those ancient
Athenians would have felt at home in Glarus town square, except for the
sight of women voting.”87
87
http://www.landsgemeinde.gl.ch/2007/. Поскольку на немецком языке нет соответствующего раздела, то описание рассчитано, вероятно, на иностранных туристов, которых надо вкратце ознакомить с образом кантональной общины с помощью представления об афинской демократии.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Х. Клофт
Афинская демократия:
концепции и контроверзы
Около 20 лет тому назад в издательстве «Campus» вышла в свет
небольшая брошюра с провокационным заголовком: «Знали ли греки
демократию?» Авторами были известные историки античности Поль
Вейн из Франции, придумавший название, и Кристиан Майер, написавший предисловие и раздел о гражданской идентичности 1 . Поль
Вейн вел речь, в первую очередь, о различии, о том, что чуждо нам,
но что было присуще греческой демократии. Прежде всего, он ссылался на отсутствие у греков индивидуальной свободы, затем на множество элементов контроля частной жизни, на статус мужчиныгражданина, наделенного досугом, который, как и сама община, видел
в автаркии большое благо, хотя не сумел в действительности им воспользоваться. Эти и другие различия постоянно рассматривались при
сравнении античной и современной демократии, и можно с полным
правом задать вопрос, оправдывают ли собранные Вейном факты рассчитанное на эффект название. Что вообще помогает соответствующим образом установить связь между греческой и нашей терминологией через промежуток времени почти в 2500 лет? Этот вопрос поднимается уже почти 200 лет, если мы примем за важную исходную
(хотя и не самую первую) точку отсчета знаменитое эссе Бенжамена
Констана, изданное в 1819 году, «О свободе древних в сравнении с современной свободой» 2 . Это не недостаток, а скорее достоинство, доказательство плодотворности напряженных отношений прошлого и
настоящего, и вместе с тем вообще поучительный материал истории.
Также без колебаний можно принять этот эффект в отношении
вызвавшей споры книги Лучано Канфоры, вышедшей в 2006 г. в издательстве «PapyRossa» (Кёльн) под названием «Краткая история
демократии», которая в четвертом издании имеет примечательное
послесловие Оскара Лафонтена. Первоначально книга предназначалась для немецкого издания серии «Строить Европу» под редакцией
Жака Ле Гоффа. Канфора издал её под метким названием «Демократия. История идеологии» в своём издательстве «Laterza» (Рим-Бари),
1
Veyne P., Meier Ch. Kannten die Griechen die Demokratie? Berlin, 1988.
Constant B. Über die Freiheit der alten im Vergleich zu der der heutigen (1819) //
Constant B. Politische Schriften / L. Gall (Hrsg.). Berlin, 1972; Finley M. Antike und moderne Demokratie. Stuttgart, 1987; Bleicken J. Die athenische Demokratie. Paderborn, 1995;
Vorländer H. Demokratie, Geschichte, Formen, Theorien. München, 2003; Pabst A. Die athenische Demokratie. München, 2003; Antike und moderne Demokratie / K. Stüwe, G. Weber
(Hrsg.). Stuttgart, 2004; Origins of Democracy in Ancient Greece / K. Raaflaub u.a. (Hrsg.).
Berkeley, 2007.
2
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
затем последовали переводы на испанский, французский и английский языки. Этому не препятствовала мюнхенская редакционная коллегия издательства, не отказав (после тщательной проверки и заключения экспертов) в принятии книги. Такая проверка не только вызвала
жаркую дискуссию в немецких СМИ, но и была громогласно осуждена автором и итальянской прессой как политическая цензура. Сердце
автора «бьётся слева», даже изрядно слева («якобинец» по определению Г. Фулберта), но это была не политическая позиция, а вопросы
по существу, отбор материала, очень субъективная оценка положения
вещей именно в новой и новейшей истории. Под заголовком «Око
Зевса» («L’occhio di Zeus, Disavventure della Democrazia». Rom-Bari,
2006) Канфора ответил полемически и риторически ловко, он сделал
попытку отвергнуть упрёки, причем он, конечно, дискутировал только по поводу подбора материала 3 . Лозунгом ему служила цитата из
произведения Лукиана «Как надо писать историю»: «Историк должен быть похож... на гомеровского Зевса, который созерцает то
области всадников-фракийцев, то землю мизийцев» (Lucian. Hist.
conscr. 49. Пер. С. Толстой). Далее у Лукиана говорится, что историк
должен наблюдать за обеими сторонами и всё, что происходит, взвешивать точно, как на весах. Тем самым Лукиан формулирует известное в античной историографии правило о том, что нужно избегать
личной предвзятости, сообщать sine ira et studio, как это дошло до наших дней в крылатом изречении Тацита (Tac. Ann. I. 1). Причем этот
выдающийся римский историк является лучшим примером того, как
трудно оставаться верным своему собственному намерению. Тацит
никогда не мог отказаться от позиции римского сенатора, который
был связан традиционными римскими ценностями 4 . Канфоре дают
справедливую оценку, когда утверждают, что он, по крайней мере, в
этом вопросе в значительной степени близок великому римскому историку.
I. Книга Канфоры перекидывает мост от античных Афин до Европейского Союза. Именно его изображения демократического разви3
Canfora L. Eine kurze Geschichte der Demokratie. Von Athen bis zur Europäischen Union.
Köln, (2006) 20074; idem. Das Auge des Zeus, deutsche Geschichtsschreibung zwischen
Dummheit und Demagogie. Antwort an meine Kritiker. Köln, 2006. Оговорки по поводу
искажений, касающихся Нового времени см.: Baberowski J. Stalinismus als Demokratie?
Anmerkungen zu Luciano Canfora // GUG 32. 2006. S. 385-397 с резким заключением: «В
таком рассмотрении Канфора не тот историк, который говорит правду. Он коммунистический пропагандист, которому безразлично, о чём говорят источники. Поэтому его
книга нашла именно то издательство, которое она заслуживает» (S. 397). См. также:
Jünke Chr. Der lange Schatten des Stalinismus, Sozialismus und Demokratie gestern und heute. Köln, 2007.
4
Syme R. The Senator as Historian // Ten Studies in Tacitus. Oxford, 1970. P.1ff.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тия Нового времени, XIX и XX столетий, явились первоочередным
объектом критики. Применительно к разным местам Европы, описываемым автором, речь идет не об институтах общества, а о принципах
свободы и равенства: насколько они были претворены в жизнь, что
препятствовало им в этом, какие группы становились изгоями? В наши намерения не входит высказывание своего мнения об этих моделях Нового времени у Канфоры, которые своей запутанностью часто
заставляют читателя задавать вопрос, где же в них связь с демократией. Но, пожалуй, можно сказать кое-что по поводу изображения и
оценки греческой демократии. Здесь автор развивает лейтмотив о
противоположности демократии и свободы, которым он в эпилоге
выразительно заканчивает свои рассуждения: «Демократия перемещается на другие эпохи, и другими людьми вырабатываются ее новые
концепции. И вероятно уже более не европейцами» 5 .
Появление этой книги в рамках серии под названием «Строить
Европу» должно поражать и удивлять. Нас занимает вопрос, насколько может быть антиподом демократии свобода, отраженная в античных источниках, на которые ссылается Канфора, и как вообще обстоит дело с демократией в античной эпохе. Напомним, что Канфора –
специалист по классической филологии, исследователь древности с
завидной эрудицией в области европейской и особенно немецкой истории науки. Его сильные стороны, несомненно, проявились на стыке
филологии и истории, например, в его чудесной книге об исчезнувшей александрийской библиотеке. Менее убедительна его монография «Цезарь, демократический диктатор» 6 , где обширный пересказ
источников полностью отодвигает на задний план аналитическое и
систематическое рассмотрение источников и литературы. Этот же недостаток свойствен, как мне представляется, и его новой книге о демократии, особенно после изложения Канфорой своих взлядов на
идеологию: трудноопределимое понятие, наверняка требующее объяснения из уст «якобинца», радикального демократа. Что это? Ошибочное восприятие или умственное гипостазирование из-за социально-экономических интересов? 7 Это особенно хотелось бы узнать
именно в связи с античными или предположительно античными корнями демократии, которая, судя по названию, без сомнения представляет собой греческий феномен.
5
Canfora L. Eine kurze Geschichte... S. 357.
Canfora L. Caesar. Der demokratische Diktator. Eine Biographie. München, 2004.
7
О понятии идеологии см.: Kloft H. Ideologie und Herrschaft in der Antike. Darmstadt,
1979; Schmitt M.G. Wörterbuch zur Politik. Stuttgart, 1995. S. 409f.; Hillmann K.H. Wörterbuch der Soziologie. Stuttgart, 19944. S. 392ff. s.v. Ideologie.
6
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
II. Античную демократию, в особенности афинскую, можно рассматривать с различных сторон. При этом кажется, что самый простой путь – хронологический, от Солона 594-593 гг. до н.э. до IV в.
н.э., так как за простыми событиями истории можно усматривать социальные, экономические и культурные факторы, внешне- и внутриполитические события в их взаимосвязи.Кроме того, можно выбрать
систематический подход, который предполагает рассмотрение учреждений и их взаимосвязи, основополагающих представлений о таких
ценностях, как участие в политической жизни, равенство, свобода и
автаркия. Этот подход использовали Виктор Эренберг в его всегда
пользующемся успехом «Государстве греков» и Ангела Пабст в совсем недавно вышедшем впечатляющем эссе об афинской демократии 8 . Можно выдвинуть на передний план и соединить воедино социальные, ментальные и культурно-исторические параметры, как это с
успехом сделали Кристиан Майер и Джошуа Обер 9 . Наконец, все эти
категории соединяются друг с другом, как это убедительно удалось
сделать Йохену Бляйкену в его образцовом труде по афинской демократии. При этом самыми вескими доказательствами были и остаются
дошедшие до нас предания и письменная традиция историков и ораторов, эпиграфические и археологические свидетельства, которые,
как показал И. Г. Дройзен, сами по себе еще ни о чем не свидетельствуют, а требуют интерпретации и взаимодополнения, что и способствует созданию реалистичного отображения действительности.
Это лишь методические прописные истины, о которых, разумеется, необходимо вспомнить в данном случае. Канфора в части, посвященной античности, довольно просто исходит из словесного и
идейного содержания, которое он толкует по-своему. Самый важный
исходный момент его интерпретации составляет знаменитая надгробная речь из сочинения Фукидида, которую греческий историк вкладывает в уста Перикла. Она часто и с полным правом понималась как
демократическое кредо, как воспевание особенностей и способностей
афинского демоса. В различной форме эта речь имела глубокое воздействие вплоть до новейшего времени 10 , это многократно тракто8
Ehrenberg V. Der Staat der Griechen. Zürich, 19652, на основании его статьи в: Gercke A.,
Norden E. Einleitung in die Altertumswissenschaft 1932; Pabst A. Die athenische Demokratie. München, 2003.
9
Meier Chr. Entstehung des Begriffs Demokratie. Frankfurt, 1970; Ober J. Mass and Elite in
Democratic Athens. Princetown, 1989.
10
Канфора цитирует проект европейской конституции 2003 года, которая содержит в
своей преамбуле ссылку на дефиницию демократии Фукидида (II. 37. 1) (Canfora L. Eine kurze Geschichte der Demokratie. Köln, 2007. P. 15f.). Во время первой мировой войны
на лондонских автобусах размещались плакаты с отрывками из речи Перикла как демократического завещания (Kagan D. Perikles, die Geburt der Demokratie. Stuttgart, 1991.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вавшийся текст, в высшей степени претенциозный в языковом и смысловом отношении и вызывавший споры из-за его целенаправленности. Поэтому его надо цитировать во взаимосвязи, чтобы почувствовать внутренний смысл (Thuc. II. 37)11 .
Членение и ход мыслей понятны: когда Фукидид говорит о
politeia, он имеет в виду как политический, так и общественный порядок полиса, конституцию в широком смысле слова, развитую афинянами и «используемую» ими. Канфора совершенно напрасно полемизирует с модернистским понятием «конституция», которая не была
никогда подразумеваема таким образом 12 . Привычный перевод греческого глагола chrometa как «мы имеем», «мы живём» не выражает соответствующим образом динамику и активность повседневной жизни.
Глагол нацелен на применение к жизни, конкретные усилия в политике, для которой и предназначено соответствующее понятие. Определение «власть народа = демократия» отделяет её, прежде всего, от
олигархии, демократия опирается на большинство, в отличие от олигархии. Слово описывает количественное и одновременно качественное отличие от, если хотите, негативного вывода: большинство – это
не все; народ («демос») нельзя приравнивать к населению в целом.
Избранность демократии, т.е. кто к ней допущен и кто нет, имеет
скрытый смысл. Как следствие – разграничение обоих демократических принципов, isomonia и eleutheria. Принцип равенства, действующий для индивида в частном праве, находит своё необходимое
дополнение в возможном неравенстве общественного авторитета,
дающего простор индивидуальным достоинствам, arete, и тем самым
неравенству. Весьма противоречив и принцип eleutheria. Свобода в
общественной жизни и всеобщая толерантность в повседневности дополняют друг друга, если их обратить к современности: сдержанность
в соседских отношениях, если соседи не такие, «чужие» – демократическая добродетель. Обе артикуляции свободы имеют свои границы в
связи с законами и послушанием в отношении тех или иных должностых лиц, с уважением норм, которое берёт начало из чувства страха,
точнее из боязни (deos). Этим просвещённый государственный деятель Перикл использует реликт из архаичной, основанной на религии
S. 369). Оскар Лафонтен, один из двух председателей партии «Die Linke» («Левые»), в
своих речах неоднократно ссылался на демократический проект Перикла/Фукидида
(Süddeutsche Zeitung. № 134. 18. Juni 2007. S. 11).
11
Gaiser K. Das Staatsmodell des Thukydides, zur Rede des Perikles für die Gefallenen. Heidelberg, 1975. Подробнее см.: Loraux N. The Invention of Athens: The Funeral Oration in
the Classical City. London, 1986. P. 172ff. См. также комментарии: Gomme A.W. Thucydides II. Oxford, 1969. P. 103ff; Hornblower S. Thucydides I. Oxford, 1991. P. 294ff.
12
Canfora L. Eine kurze Geschichte. S. 16.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«культуры стыда» 13 . Это демонстрирует, как многослойно Фукидид
изложил основы афинской демократии. Как показывает последующий
ход мыслей, для неё культура празднеств является неотъемлемой составляющей, за которой следуют открытое ведение войн и рациональное планирование политических решений. Как известно, всё это
сводилось к притязанию стать образцом и воспитательной моделью
для всей Греции.
Laudatio funebris, произнесённая Периклом в 430-429 гг. до н.э. –
это образец риторики, который, будучи описанием афинской политики, является убедительным, потому что он отражает реальное состояние и политические убеждения, дает оценку общей ситуации, не
умалчивая при этом проблемные моменты. Авторитет Перикла, человека первой величины, не умаляет существование власти народа, его
решения основываются на добровольном согласии. Здесь заметны два
слабых места аргументации Канфоры: во-первых, констатируемый им
антипод демократии и свободы никоим образом не вытекает из эпитафии; во-вторых, заострение внимания на великой личности, провозглашающей доминирование демократии и этим, вероятно, противодействующей ей, как об этом писал Фукидид в своём знаменитом изречении: «По имени это была демократия, на деле власть принадлежала первому гражданину» (Thuc. II.65.9. Пер. Ф.Г. Мищенко). Со
ссылкой на великого государственного деятеля историк делает попытку слить воедино формальное существование народовластия с реальным политическим влиянием выдающейся личности, другими словами: соединить демократию и индивидуальную власть. Канфора делает попытку провести аналогию между властью народа и цезаризмом
и соответственно бонапартизмом XIX в. или с народовластием президентской демократии нашего времени 14 . Но подобного авторитета в
политике после Перикла больше не было. С этой точки зрения, IV век
до н.э., когда демократия получила дальнейшее развитие, является не
эпохой упадка, а политического прогресса 15 . Такой взгляд на вещи,
как показывают новейшие исследования, вовсе не ошибочный.
III. Из комплексной системы, которую представляет собой
афинская демократия, Канфора выдвигает на первое место вопрос о
13
Ср.: Dodds E. Die Griechen und das Irrationale. Darmstadt, 1970. S.15ff. См. также:
Gomme A.W. Op. cit. P. 112; Hornblower S. Op. cit. P. 301ff.
14
Выразительно у: Roscher W. Politik, geschichtliche Naturlehre der Monarchie, Aristokratie und Demokratie. Leipzig, 1892 (ND 1933). S. 489ff. Кратко об этом: Kloft H. Artikel
Caesarismus // DNP. 13. 1999. S. 623ff. О президентской демократии см.: Schmidt M.G.
Wörterbuch zur Politik. Stuttgart, 1995. S. 769f.
15
Eder W. Die athenische Demokratie im 4. Jahrhundert v.Chr. Vollendung oder Verfall einer
Verfassungsform? Stuttgart, 1995; Hansen M.H. Die athenische Demokratie im Zeitalter des
Demosthenes. Berlin, 1995.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
носителях власти. «Кто обладает гражданскими правами? Кто же
"все", свободу которых конституирует сущность демократии?» 16 .
Теперь очередь традиционных ответов. Совершенно очевидно и всегда имелось в виду, что народное собрание, ekklesia в Афинах, apella в
Спарте, развились из воинских собраний и что важнейший орган
поздней демократии состоял из людей, способных носить оружие. Более 100 лет назад Отто Хинце в знаменитой статье доказал, что связь
воинской организации и политического участия универсальна для античности: в Риме также понятие «народ» первоначально означало
войско, идущее в поход 17 . Результат этих военных истоков: античная
демократия в отношении способных носить оружие, т.е. свободных
мужчин гражданского коллектива, имела «естественную» исключительность, которую она постоянно сохраняла. Иностранцы, метеки,
женщины и рабы из участия в воинстве исключались. Это разграничение относится к конституирующим признакам афинской демократии, которая вовсе не могла бы функционировать при иных предпосылках. Но таким же фундаментальным, как и это персональное разграничение, является демократический образ действий внутри демоса,
получивший развитие в Афинах VI–V вв., который практиковался
людьми в количестве от 30000 до 35000 человек в середине V в.; другими словами: теми людьми, которые «использовали» politeia, как об
этом сказал Фукидид словами Перикла.
Именно эту практику власти подразумевает понятие demokratia,
используемое историком, и крайне проблематично видеть в нём термин, применяемый господствующими классами, чтобы подчеркнуть
власть над неимущими, как об этом сказано у Канфоры 18 . Это, как
видно, связано с уничижительной интерпретацией демократии олигархически настроенным автором псевдо-ксенофонтовой Athenaion
politeia (I.3) и ничего не говорит о смысле, который вкадывался в
этот термин при разграничении понятий «олигархия», «монархия» и
«демократия» (или isonomia) в V веке 19 . Но кто же эти «неимущие»,
эти «бедные», внесшие новую динамику в политический строй? В
«Меморамбиях» Ксенофонт упоминает валяльщиков, сапожников,
16
Canfora L. Eine kurze Geschichte... S. 35.
Hintze O. Staatsverfassung und Heeresverfassung // Gesammelte Abhandlungen I /
G. Oestreich (Hrsg.). Göttingen, 1962. S. 52ff. Применительно к римским условиям см.:
Meyer E. Römischer Staat und Staatsgedanke. Darmstadt, 19612. S. 50ff.; Lübtow U. von. Das
römische Volk, sein Staat und sein Recht. Frankfurt, 1955. S. 35.
18
Canfora L. Eine kurze Geschichte... S. 35f.
19
Широкое обсуждение см.: Bleicken J. Die athenische Demokratie. S. 536ff. О методических трудностях истории понятия: Hornblower S. Op. cit. S. 298f.; Meier Ch. Drei Bemerkungen zur Vor- und Frühgeschichte des Begriffs Demokratie // Demokratia, der Weg zur
Demokratie bei den Griechen / K.H. Kinzl (Hrsg.). Darmstadt, 1995. S.125ff.
17
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
столяров, кузнецов, купцов и крестьян, входивших в состав экклесии
(Xen. Mem. III.7.6). При ближайшем рассмотрении «неимущие» оказывались ремесленниками и относились к «petit peuple» (малым людям). Таким образом, неимущие и бедные – это в лучшем случае сопоставление понятий, которое мало о чём говорит 20 . Но, бесспорно,
они оказывали влияние на институты народного собрания, народного
суда и совета, поэтому одно положение вводит в заблуждение, равно
как и следующие: «Однако остаётся констатировать, что афинская демократия означала не "власть народа", а взятие на себя руководящей роли внутри "народной власти" по большей части "богатыми" и "господами", которые приняли эту систему» 21 .
Афинская демократия V в. и в меньшей степени IV в. испытывает влияние аристократии, она живет за счёт службы богатых граждан
и избирает военных стратегов и, вероятно, эллинотамиев по их авторитету и способностям, но не только из двух высших классов 22 . К тому же Канфора переоценивает влияние должностных лиц на формирование политических решений. В отличие от римских магистратур
они являлись исполнительными органами с незначительной компетенцией и постоянным контролем 23 . Очевидные недостатки афинской
демократии не позволяют говорить о мнимом доминировании высших слоёв. В действительности более веско проявляется исключительность афинского гражданского статуса, который был иным, чем в
Риме, как это было правильно рассмотрено 24 .
IV. Что интересовало Канфору в греческой демократии, это то,
что он называет «социальный базис демократии» 25 , носители которой
на одной стороне, изгои – на другой, причём для него совершенно ясно, что представители высших слоёв или сильный лидер в конечном
счете держали бразды правления в своих руках. Рабство внутри страны и внешняя империалистическая экспансия создавали дополнительное условие для признания государственного строя демосом, который извлекал материальную выгоду из эксплуатации и «захватнических войн» 26 .
Это далеко не ошибочно, но возникает односторонняя картина
античной демократии. При этом у Канфоры выходит «классовое об20
Winterling A. «Arme» und «Reiche», die Struktur der griechischen Polisgesellschaften in
Aristoteles' Politik // Saeculum. 1993. Vol. 44. S. 279ff.
21
Canfora L. Eine kurze Geschichte... S. 44.
22
Ibid. S. 42.
23
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 281ff.
24
Canfora L. Eine kurze Geschichte... S. 50f.
25
Ibid. S. 42.
26
Ibid. S. 48f.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щество» 27 , базирующееся главным образом на неравенстве, а демократия – как инструмент влияния господствующего класса. Возникает
вопрос, что же было такого в этой античной форме государства, из-за
чего, как сказано в третьей главе, «греческая демократия снова вступила в игру и, наконец, освободила сцену»? 28 . При этом совершенно
кратко приведены возражения против демократической формы государства, выдвинутые в научных исследованиях, и оставляет желать
лучшего изложение рецепции античной демократии в эпоху раннего
Нового времени. Не демократия, а республика, менее Афины, чем
Рим, менее Фукидид, чем Полибий с его идеей смешанной конституции, как известно одерживают верх 29 .
Какими бы важными ни были государственно-философские
труды Гоббса, Локка, Монтескье или Руссо о конституции Нового
времени, невозможно до конца понять различные формы участия народа и модели устройства: как могут конкретно выглядеть политическая власть, свобода и равенство. Более подробное рассмотрение вопроса не входит в нашу компетенцию и наши намерения. Канфора говорит очень точно о «политической лаборатории античного города»,
его политической культуре, которую он понимает преимущественно
из письменных памятников. Он использует для этого своего рода вневременную действительность 30 . Непонятно, почему тогда автор не
использовал комедии Аристофана, которые могли бы обеспечить яркую наглядность в изучении демократии. Историк Виктор Эренберг
прекрасно продемонстрировал это в своей содержательной книге
«Аристофан и народ Афин» 31 . В книге Канфоры проявляются интересы и пределы досягаемости филолога, который ищет политическую
культуру не в делах, государственных институтах, образе действий и
мировоззрении, а в памятниках письменности. Этим он формирует
полуправду. Он исследует греческую демократию в её позитивных и
негативных проявлениях, умалчивает об идентичности и изменчивости, для того чтобы напомнить о двух существенных точках зрения
современной исторической дидактики. Почему и современные учебники истории всё ещё рассматривают политическое устройство Афин
и Спарты, если там якобы так мало правды?
27
Canfora L. Eine kurze Geschichte... S. 71.
Ibid. S. 54f.
29
Münkler H., Llanque M. Demokratie // DNP. XIII, 1999. S. 772ff.; Meissen Th. Republik //
DNP. XV. 2, 2002. S. 714ff.; Riklin A. Machtteilung. Geschichte der Mischverfassung. Darmstadt, 2006.
30
Canfora L. Op. cit. S. 71.
31
Ehrenberg V. Aristophanes und das Volk von Athen, eine Soziologie der altattischen Komödie. Zürich-Stuttgart, 1968.
28
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
V. Вопрос о ценностях афинской демократии, с одной стороны,
и о ее неполноценности – с другой, предполагает для современных
исследователей выработку методических предположений и убеждений в неких ценостях, о которых необходимо иметь полную ясность.
Так как у Канфоры всё вращается вокруг вопроса о социальном базисе демократии, он приходит к мрачному отражению действительности
и пессимистической перспективе будущего. Если, напротив, расширить поле зрения и привести другие теории демократии, то итог выглядит иначе, более дифференцированно и намного благоприятнее 32 .
При этом для систематического анализа являются существенными четыре точки зрения:
Во-первых, дифференциация прямой и представительной демократии на основе принципа организации власти.
Во-вторых, тип государственных учреждений, вид их взаимодействия, а в данном случае и изменения, произошедшие в процессе
развития.
В-третьих, анализ ценностей и норм, сформировавшихся в связи
с демократией: уже названное равенство (isonomia), свобода
(eleutheria), связанное с ней самоопределение, autonomia и autarkeia,
существенные для греческого мышления; но прежде всего участие
methexis, participatio как центральное понятие, разграничившееся для
гражданина Аттики на множество обязательных видов деятельности.
В-червертых (но не в последнюю очередь), учёт способов политического участия, вырабатываемых на практике и обеспечивающих
легитимность решений.
Все эти точки зрения различным образом трактовались в исследованиях, поэтому достаточно аргументированно подытожить их в
интересах рассмотрения нашего сюжета.
Острое понятийное противопоставление прямой и представительной демократии как различных форм политической организации
восходит к Карлу Шмитту, причём представительность в строгом современном смысле была чужда античности 33 . Теодор Моммзен назвал
это «основной ошибкой политики древнего мира, что она никогда не
прогрессировала в полной мере от городской до государственной
конституции и от системы первобытного собрания до парламентского» 34 . Это в полной мере относится к афинской демократии. Если
внимательно рассмотреть различные учреждения, то увидим, что поч32
Schmidt M. Demokratietheorien... S. 23ff.
Schmitt C. Verfassungslehre. Berlin, 19654. S. 204 ff.; Leibholz G. Die Repräsentation in
der Demokratie. Berlin - New York, 1973. S. 26; Bleicken J. Die athenische Demokratie...
S. 650f.
34
Mommsen Th. Römische Geschichte. Bd. II. S. 94.
33
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ти 30000 граждан мужского пола проявляют политическую активность в таком объёме, которому, как уже говорилось, в мировой истории нет аналога 35 . Здесь могут быть только намечены последствия
этой активности: обязанности городского и сельского населения с
фактическим преобладанием городских жителей в народном собрании
и в судах; выплата денежных пособий должностным лицам в качестве
компенсации за работу 36 .
Прямая демократия и широкое участие народа базируются на
убеждении, что каждый отдельный гражданин должен быть в состоянии решать деловые задачи в комиссиях, политические – в экклесии,
правовые – в судах, административные – в ведомствах. Поэтому правильно говорили о всеобщем «осознании возможности» в V в. до н.э.
(Кристиан Майер): крепкая вера в собственные возможности, интеллектуальные, политические, даже внешнеполитические, повлекла за
собой расширение афинского морского могущества 37 . Чтобы узнать,
как эта вера политически реализовывалась, надо взглянуть на государственные институты в их взаимодействии. Незаменимый наглядный материал для этого – комедии Аристофана: «Всадники», «Лисистрата», «Народное собрание». В них проявляются изменения в работе учреждений, в целом касающиеся демократического содержания
конституции. Экклесия, высший совещательный и законодательный
орган (Arist. Pol. 1298a4f) 38 , удерживала своё главенствующее положение до IV в. до н.э. 39 , но она была ограничена Советом, который заранее обсуждал решения народного собрания; важные компетенции
перешли к номофетам; народный суд, гелиэя, всё больше превращался в важный орган контроля политических решений, касающихся народного собрания и должностных лиц. Это и многое другое означает
перераспределение властных полномочий между демократическими
институтами. Оно связано с формированием политической элиты 40 в
IV в. до н.э., которая задавала тон в комиссиях и фактически ограничивала свободу слова, isegoria 41 , важный критерий демократии. Существенное указание на это мы видим в развитии терминологии: понятие politikos – «гражданин» в его общем значении – у Платона сужено до «политика» и «государственного деятеля», т.е. идеального
одного, способного к политике. Точно так же кажется характерным
35
Hansen M.H. Die athenische Demokratie... S. 325.
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 392ff.
37
Meier Ch. Athen. München, 1995. S. 470ff.
38
Busolt H., Swoboda E. Griechische Staatskunde. Bd I. München, 1920. S. 311ff.; Bd. II.
München, 1926. S. 986ff.; Hansen M.H. Op. cit. S.128ff.
39
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 156ff.
40
Hansen M.H. Op. cit. S. 287f.
41
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 344ff.
36
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
противоречие между профессиональным оратором, с одной стороны,
и частным лицом, idiotes – с другой42 .
Изменение это означает, несомненно, умаление политической
роли простого гражданина. Не лишенное проблем дальнейшее развитие экклесии сопровождалось ее растущей профессионализацией. После 322 г. до н.э. был введен ценз в 2000 драхм для участия в народном собрании (по инициативе Македонии). Тем самым демократия
превратилась в олигархию, в которой участвовали 9000 афинян, благодаря чему произошёл возврат к старому демократическому порядку
Солона, к patrios politeia 43 .
Эти перераспределения властных полномочий очень хорошо соотносятся с выражением «экпериментальная политика», как его обосновал Г.Ф. Лихтенберг на материале французской революции; «политическая лаборатория может быть сопоставлена у Канфоры и Сартори, которой мы обязаны выходом важной книги о теориях демократии 44 . Следует подчеркнуть два следствия этого перераспределения:
во-первых, возрастающее значение контролирующих функций 45 , которые исполняли народное собрание и народный суд по отношению к
должностным лицам и в отношении принятых решений: проверка соответствия личности занимаемой ею должности, проверка решений на
их соответствие конституции и интересам демоса, возможность подачи заявления, eisangelia, против граждан и должностных лиц, если те
якобы совершили проступок (или он имел место в действительности)
– это было сложное переплетение предотвращающих мер, которые
позволили рассматривать афинскую политику в какой-то мере как
систему блокирования политических решений. Всё это обосновывалось жёсткой обязанностью должностных лиц отчитываться. Ответственность, распространявшаяся от отчётности за финансы до деятельности ведомств в целом, в первую очередь касалась стратегов, военачальников 46 . Если учесть, что исполнительная власть была распределена между множеством должностных лиц с минимальной долей
компетенций, то сразу станет ясно, что исполнительная власть в целом была слабой, не играла решающей роли, не пользовалась боль42
Hansen M.H. Op. cit. S. 149.
Busolt H., Swoboda E. Bd. II. S. 927; Dreyer B. Wann endet die klassische Demokratie
Athens? // Anc. Soc. 31, 2001. S. 27ff.
44
Греческий полис как «идеальная лаборатория для экспериментального применения
простых демократических принципов» (Sartori G. Demokratietheorien. Darmstadt, 1992.
S. 277; Canfora L. Eine kurze Geschichte... P. 71).
45
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 280.
46
Kloft H. Verantwortung und Rechenschaftspflicht. Überlegungen zur Mommsens Staatsrecht // Imperium Romanum, Festschrift K. Christ / P. Kneissl, V. Losemann (Hrsg.). Stuttgart, 1998. S. 420ff.
43
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шой симпатией, будучи втянутой в сети контроля. Демос в своих различных интересах «делал», как подчеркнул Йохен Бляйкен, «политику», должностные лица были не чем иным, как его слугами 47 . Кто посмотрит в сравнение с этим на положение вещей в Римской республике, без труда заметит, что там дела обстояли совершенно иначе. Магистрат – это не слуга государства в собственном смысле слова и не
должностное лицо 48 . Как правило, члены семей опытных политиков,
приблизительно с 200 г. до н.э. были введены в различные военные и
политические сферы, наряду с магистратами действовал сенат – собрание бывших должностных лиц. Этой констелляции римская политика бесспорно обязана большей частью своих успехов.
Для демократического общества Афин, напротив, была чрезвычайно сомнительной по историческим причинам возможность сильной индивидуальной политической власти. Угроза тирании внушала
страх. Отсутствовала традиция передачи политического опыта, как её
сформировала римская знать.
Это относительное бессилие исполнительной власти образует
необходимый барьер для участия народа в политике, особенно метеков, и для осознания обществом такой возможности 49 . Это не институты, их полномочия и их взаимосвязи сами по себе являются носителями демократии, а именно представления о ценностях, создающие
направление и рамки политической деятельности. Здесь мы должны
остановиться на некоторых существенных признаках. Центральное
место занимает понятие равенства, isonomia, наделение равными возможностями не только в смысле равенства перед nomos, перед законом, но и в доступе к политическим институтам и ведомствам. То, что
правовое и политическое равенство уже в его ранней стадии неизбежно находились в напряженных отношениях с экономическим и социальным неравенством, можно в неявной форме видеть в надгробной
речи Перикла. И isonomia в этой фразе – это равенство равных, не
просто людей, женщин, детей, иностранцев и рабов. Теодор Моммзен
в своём толковании основных прав 1849 г. совершенно очевидно продолжал традицию античного представления о равенстве, говоря:
«Вы все знаете это «демократическое Евангелие» – равенство
перед законом! Слушайте его и храните его, в этом ядро свободы,
росток счастливого будущего. Но берегите его от лживых пророков,
которые лишь говорят о равенстве, как умных, так и глупых, бедных
47
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 284.
Meier Ch. Römischer Staat und Staatsgedanke. Darmstadt, 1961. S. 107.
49
Lotze D. Die Teilnahme des Bürgers an Regierung und Rechtsprechung in den Organen der
direkten Demokratie des klassischen Athen // Demokratia, der Weg zur Demokratie bei den
Griechen / K.H. Kinzl (Hrsg.). Darmstadt, 1995. S. 372ff.
48
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и богатых, сброда и рачительных граждан, не то равенство, которое
бросает на ветер все естественные и необходимые различия и собственно самое кричащее неравенство – ведь не равным Бог создал человека, а очень неравным, и каждому воздастся по делам его – не это
равенство можете вы требовать, а равенство перед законом. А в чём
оно заключается? Во-первых, в том, что те естественные различия
действуют не более, чем они просто достаточны. Совершенно правильно, если бургомистром избирают умного человека, а не глупого,
но было бы недостойно и несправедливо, если бы оскорбление и причинение вреда последнему подверглось бы не такому же тяжкому наказанию, как это было у первого, так как удары причиняют боль и
умным, и глупым»50 .
Соответственно эпохе возникает и принцип свободы,
euleutheria, сформировавшийся, вероятно, из противоречия между рабами и господами, между рабством и господством, распространившийся далеко за пределами Греции, но здесь он толковался с точки
зрения политики. Не иметь над собой никаких господ – вот что было
актуальнейшим политическим интересом греческих полисов ввиду
угрозы со стороны персов, так же как, напротив, под знаком афинского господства на море в V в. до н.э. центральной была проблема свободы и порабощения. Орландо Паттерсон, именитый профессор социологии Гарвардского университета и автор вызвавшей большой интерес книги «Свобода в сознании западной культуры» (1991), смог
поэтому дать для V в. до н.э. формулировку: рабство, свобода и
власть подошли к алтарю Афины как отец, невеста и жених 51 .
Суметь задать самим себе норму (autonomia), скромно обходиться тем, что имеют сами (autarkeia) – всё это понимается как специфические категории свободы и обладает релевантностью как для
отдельного человека, так и для общности как таковой. Не последнее
место занимает свобода слова, isegoria (parrhesia), неоценимое благо
полисного общества; можно было бы одновременно говорить о дискурсной демократии, когда главные ценности выражаются не только
вербально, но и общими празднествами и драматическими постановками 52 . Демократия – «самая болтливая из всех государственных
форм», но формулировка Ханны Арендт после Я. Буркхарда артику50
Mommsen Th. Die Grundrechte des deutschen Volkes. Frankfurt, 1969. S.16; Bleicken J.
Op. cit. S. 338ff.
51
Patterson O. Freiheit, Sklaverei und die moderne Konstruktion der Rechte // Menschenrechte in der Geschichte / O. Hufton (Hrsg.). Frankfurt, 1998. S. 145; Bleicken J. Op. cit.
S. 366ff.
52
Boedeker D., Raaflaub K. Democracy, Empire and the Art in 5th Century Athens. London,
1998.
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лирует это положение дел особым образом 53 . О чем здесь идет речь?
В греческой демократии имеются представления о ценностях, которые не только обосновывают и легитимируют власть народа, но и
указывают перспективу и, исходя из этого, ставят общую цель поведению людей. Следует возразить Йохену Бляйкену, который говорил,
что не было никаких всеобщих целей демократической политики 54 .
Ценности – это виртуальные величины, регулятивные идеи, на которые следовало ориентировать повседневные дела. Критичный историк
может легко установить, когда, как и почему не были претворены в
жизнь в Афинах участие народа, свобода и равенство, важная и необходимая задача, которая заставляет резко очертить контуры ценностных понятий и их недостаточную реализацию на практике. Но как
демократические директивы они сохраняют своё значение за пределами конкретного случая и делают приемлемой и легитимной демократию как государственную форму и как форму жизни индивида.
С понятием легитимности связан вопрос о представительности
афинской демократии, который в современной политической науке
имеет существенное теоретическое и практическое значение 55 . Вопрос о правомерности или о власти, воспринятой конкретными лицами как легитимной, занимал умы всего античного мира. При этом
можно с пользой для себя присоединиться к размышлениям, изложенным Йохеном Бляйкеном 35 лет назад в исследовании «Государственный порядок и свобода в Римской республике»: возможно ли
понятием легитимности, ставшим популярным, прежде всего, благодаря Максу Веберу, охватить античные формы власти 56 ? В отношении Афин решающим является наблюдение, что правомерность ещё
не обосновывается тем, что она подтверждается властью народа – демос господин конституции (Arist. Pol. 1298a4ff.), – а тем еще, что она
касается голосов «за» и «против» лиц, т.е. в реакциях и рефлексиях.
Йохен Бляйкен говорит в связи с этим о «необходимо утверждающем
резонансе подчинённых» 57 ; здесь можно с пользой для себя упорядо53
Arendt H. Vita activa oder Vom tätigen Leben. München, 1992. S. 29; об автономии: Bleicken J. Op. cit. S. 89f.; об автаркии: Warnak W. Autarkie // Historisches Wörterbuch der Philosophie I, 1971. S. 685ff.; Osborne R. Autarkie // DNP 2, 1997. S. 345ff.
54
Bleicken J. Die athenische Demokratie... S. 371ff.
55
О законности: Würtenberger T. Legitimität // Geschichtliche Grundbegriffe 3, 1982.
S. 677ff;
Kloft H. Caesar und die Legitimität // AKG. 1982. S. 1ff.; Schmidt M. Wörterbuch der Politik.
Stuttgart, 20042. S. 412ff. s.v. Legitimität (Lit.).
56
Bleicken J. Staatliche Ordnung und Freiheit in der römischen Republik. Kallmünz, 1972.
S. 86ff.
57
Bleicken J. Staatliche Ordnung (Anm. 37)... S. 87; Welwei K.W. Zwischen Affirmation und
Kritik. Die demokratische Polis des 5. Jahrhundert im Spiegel der zeitgenössischen Literatur
// Affirmation und Kritik / G. Binder, B. Effe (Hrsg.). Trier, 1995. S. 23ff.
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чить преимущества и недостатки народного господства в Афинах.
Рассуждение Перикла в надгробной речи полезно нам так же, как утверждение Алкивиада у Фукидида о том, что демократия – это «признанное безумие» (mania), дозволенное сумасшествие (VI.89.6); не
менее важна аристократическая критика в псевдоксенофонтовой
«Афинской политии» (1.9).
Но в понятие «легитимность» или «легитимация» власти входит,
как это убедительно доказывал Николас Луман, не только волюнтаристский момент, более или менее чётко выраженное одобрение власти
демоса 58 , а и постепенно формирующиеся способы поведения, которые связывают демократические решения с взвешенными и проверяемыми шагами или структурами. В связи с этим важно, что с V в.
до н.э. для народного собрания предусматривается повестка дня: 5
дней до него пританы извещают публично, когда и где будет проходить заседание и будут приниматься решения 59 . Таким образом, гарантируются информированность всех граждан и взвешенность решений. Все стремились упорядочить ход процесса: говорить по существу, воздерживаться от крика и брани, в выступлениях сторон соблюдать определённый лимит времени, который контролировался водяными часами, клепсидрой, наконец, установить большинство путём
(зачастую и тайного) голосования 60 . Соблюдением этой и других
норм демократический процесс заметно усовершенствовался. То, что
для Psephismata ep andri (yhf∂jmata œp ¢ndr∂) был неоходим кворум в 6000 голосов 61 , то, что постановления протоколировались, архивировались и в зависимости от важности публиковались на белых
деревянных таблицах или на камне, обеспечивало постановлениям
всеобщее ознакомление и к тому же долговечность. Ясно, что восприятие власти народа в Афинах заключалось в формировании строгой
системы образа действий и методов работы, способствующих принятию решений. Это относится к большим достижениям афинской демократии, так как она разработала такого рода способы – кажущиеся
нам сегодня чересчур растянутыми – в результате чего политический
58
Демократическая легитимность также может быть достигнута при «молчаливом согласии народа» (Schmitt C. Verfassungslehre. S. 91). Связь с представлением римлян о
tacitus consensus: Luhmann N. Legitimation durch Verfahren. Frankfurt, 1969.
59
Busolt H., Swoboda E. Op. cit. Bd. II. S. 993.
60
О видах голосования см.: Hansen M.H. Op. cit. S. 152f.; о соблюдении регламента при
выступлении с речью: Busolt H., Swoboda E. Op. cit. Bd. II. S. 995, 998; о временном
пределе при судебной речи: Hansen M.H. Op. cit. S. 207.
61
Busolt H., Swoboda E. Op. cit. Bd. II. S. 1000f.
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
строй стабилизировался и сделался приемлемым 62 . В различных демократических процессах V-IV вв. до н. э. участвовали граждане почти до предела обремененные обязательствами, эта активизация является предпосылкой того, что Луман назвал «процесс как социальная
система» 63 . Этот процесс предполагает большие возможности участия
граждан и коммуникации, предоставленные афинским обществом,
политические, культурные, а также религиозные, удивительным образом переплетающиеся в Афинах. Дополнительную стабильность придавала финансовая поддержка различного участия граждан Афин в
общественной жизни, хотя и невозможно сказать, насколько решающим было то или другое.
VI. Так – иначе, чем у Канфоры, представляется афинская демократия в ретроспективе. Институты, ценности и образ действия – центральные категории, которые гарантировали восприятие демократии в
Афинах, ее социальную легитимацию. Сегодня для нас необозримы
ошибки древних: наделение статусом гражданина только мужчинвоинов; отсутствие представительной системы; исключение значительной части населения; слабость исполнительной власти; непрофессиональность администрации; завышенные требования к индивиду,
когда речь шла о трудных деловых вопросах внешней, экономической
и финансовой политики 64 . Эта модель демократии зижделась на предпосылках, не совпадающих с нашими сегодняшними представлениями.
С другой стороны, исходя из условий античности, имели бы
смысл следующие направления размышлений. Я осмелился бы предложить три тезиса:
Во-первых, демократия в какой-то степени имеет дело с обозримостью политического пространства и прозрачностью политики. Поскольку территории греческих полисов были очень ограничены, собрания граждан были немногочисленными (идеальное государство
Платона – polis myriandros – насчитывало 10000 жителей (Plat. Ep.
VII.337c; Arist. Pol. 1267b.31)65 и этим уже в значительной степени
превышало норму), то была возможность для развития всех черт, ко62
Двадцать лет назад В. Шуллер затронул эту тему в другой связи: новые принципы
афинской демократии (Schuller W. Neue Principien der athenischen Demokratie // Der
Staat. Bd. 26. 1987. S. 527ff.).
63
Luhmann N. Legitimation durch Verfahren. Frankfurt, 1969. S. 38f.
64
«Что касается Афин V в. до н.э., то следующая формулировка недалека от истины:
масса граждан жила за счёт (1.) рабов и метеков, (2.) союзников и подданных, (3.) богатых сограждан. Итак, афинская демократия имела в некоторой степени недемократические основы» (Geschnitzer F. Griechische Sozialgeschichte. Wiesbaden, 1981. S. 144).
65
О гипподамовой планировке см.: Busolt H., Swoboda E. Op. cit. Bd. I. S. 160ff.; Ehrenberg V. Der Staat der Griechen. Zürich-Stuttgart, 1965. S. 35.
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
торые характеризовали прямую демократию в Афинах. Крупный политолог Ханна Арендт с большой настойчивостью вновь и вновь указывала на то, какую важную роль играло появление особого городского пространства для политических выступлений 66 , agora как место
мирной конфронтации общих и различных интересов. А прозрачность
политики – это предпосылка осведомленности и коммуникации, если
необходимо выступать с речами и выносить разумные решения.
Оба постулата: обозримость и прозрачность – ещё в афинском
контексте имели, скорее, характер виртуальных понятий, особенно
когда на память приходят сегодняшние условия. Политическое пространство невероятно расширилось, от города до региона, от региона
до страны, от страны до Европы и мира в процессе глобализации, который, кажется, взрывает все границы и требует совершенно новых
путей коммуникации. Едва ли можно еще себе представить и понять
это исчезновение границ. Сюда же относятся непрозрачность и многообразие политических проблем, вопросы образования, экономический порядок, реформа здравоохранения и пенсионная реформа – широкое поле для дискуссий экспертов и перевода нормального гражданина именно в статус античного idiotes. И всё-таки: тот, кто говорит о
демократии и участии граждан, не должен проходить мимо обозримости и прозрачности как целей, так и объектов сближения.
Во-вторых, демократия делает ставку на ценности, учреждения
и мотивы действий. Античный набор хотелось бы перенести в наше
время – свободу и равенство как востребованные ценности, парламент
и правительство, бундестаг и бундесрат, их взаимодействие в качестве учреждений, кворум при голосовании и критические возражения
федерального конституционного суда в качестве способа осуществления процесса. Всё это не застывшие, а совершенствующиеся демократические конструкции, которые могут и должны обеспечивать принятие политического порядка.
В-третьих, демократия имеет дело с культурой, празднествами и
торжествами.
В речи Перикла о павших воинах игры и празднества служат отдыху духа, действуют расслабляюще и избавляют от меланхолии;
другими словами, имеется культурное измерение общественной жизни, которое нацелено на эмоциональную сторону жизни людей посредством торжеств, эмоциональной разгрузки и отдыха. Эта культурная программа относится к грандиозному политическому проекту
в Афинах, нацеленному на удовлетворение человеческих потребно66
Arendt H. Vita activa oder Vom tätigen Leben. München, 1992. S. 49ff.; idem. Was ist Politik? München, 2003. S. 45ff.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стей. В связи с сегодняшним днём: городские праздники, национальные сооружения, выставки и памятные места, а также представление
чемпионатов мира по футболу как национальных праздников – это
можно расценить как попытку выразить культурное и эмоциональное
отношение к форме государственного правления наряду со многими
другими мероприятиями, таким образом её рекламировать и идентифицировать. Кто знает дискуссии о так называемом «конституционном патриотизме» в Германии, о его достижениях и недостатках, знает, на что нацелены эти мероприятия.
VII. На этом я заканчиваю свои размышления, необходимые, как
я думаю, в качестве дополнения к краткой истории демократии Канфоры и его интерпретации античной истории. Фукидид вкладывает в
уста Перикла в конце своей речи выразительное резюме: «Итак, одним словом, я скажу: наш город в целом – это высшая школа Греции;
но в частности мне хотелось бы думать, что каждый у нас может
сформироваться одновременно в различных областях грациозно и искусно как автаркичная личность» (Thuc. II.41.1) 67 .
Рaideusis, воспитание в греческом полисе, посредством аттической модели демократии как формы государственного правления и
формы жизни укрепилась в Элладе в эпоху Пелопоннесской войны.
Перед нами стоит, как мне кажется, благородная задача – современно
и реально очертить идею далёкого идеала.
67
См. комментарий: Gomme A.W. Thucydides II. Oxford, 1969. P. 125f.; Ober J. Mass and
Elite in Democratic Athens. Princetown, 1989. S. 159f.; Hornblower S. Thucydides I. Oxford,
1991. P. 294ff. P. 307f. О грации: Meier Chr. Politik und Anmut. Berlin, 1985. S. 17ff.
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. Крузе
Иудейская politeuma Гераклеополя (Средний Египет).
К способу интеграции этнических групп в государстве
Птолемеев ∗
Известно, что переселение евреев в Египет имеет долгую историю. Оно восходит к эпохе фараонов, находя отражение в библейской
книге «Исход» и в сказании о святом Иосифе, хотя число достоверных свидетельств об этом периоде времени весьма ограниченно 1 .
Наиболее критически достоверными представляются данные источников, описывающие гарнизоны еврейских и семитских наемников,
учрежденные еще в период персидского владычества. Примером может служить гарнизон, размещавшийся на острове Элефантина посреди Нила, у южной границы страны. Этот остров засвидетельствован
многочисленными
арамейскими
текстами
последней
трети
2
V в. до н.э. Тем не менее, своего апогея миграционные потоки евреев
достигли лишь при Птолемеях, они были инициированы захватом сирийских и палестинских территорий, осуществлявшимся Птолемеем I
Сотером, основателем династии. Приблизительно с 301 г. до н.э. та
область современной Палестины, которую древние называли Финикией или Келесирией, превратилась в одну из важнейших колоний
Птолемеев и послужила поводом к серии войн против соседнего государства Селевкидов – по сути, политического конкурента династии
Птолемеев. Вероятно, то были, прежде всего, также еврейские военнопленные, доставлявшиеся в Египет 3 , так что долговременная принадлежность Келесирии к государству Птолемеев очевидным образом
вызывала миграционные волны и в дальнейшем. По-видимому, впоследствии это переселение еще более усилилось после окончательной
потери Келесирии, случившейся в ходе Шестой сирийской войны, направленной против Антиоха IV (170–168 гг. до н.э.). После победы
Селевкидов последовало его роковое вмешательство во внутриеврейские распри о первосвященническом сане, в связи с различными попытками эллинизации иудейской религии (отчасти исходившими от
∗
Аббревиатуры, принятые в изданиях, посвященных папирусам и глиняным черепкам,
следуют перечню Checklist for Editions of Greek, Latin, Demotic and Coptic Papyri, Ostraca and Tablets (http://scriptorium. lib.duke.edu/papyrus/texts/clist.html).
1
Добротный обзор: Modrzejewski M. J. Les juifs d’Ägypte de Ramsäs II а Hadrien. Paris,
1991. P. 9–20.
2
Porten B., Yardeni A. Textbook of Aramaic Documents from Ancient Egypt. Vol. I, II, III.
Jerusalem, 1986–1993; Porten B. The Elephantine Papyri in English. Three Millennia of
Cross-Cultural Continuity and Change (Documenta et Monumenta Orientis Antiqui XXII).
Leiden u.a., 1996.
3
См.: Aristeas (ed. Wendland). P. 12-14.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
самих евреев) и противлением этому, вылившимся, как известно, в
восстание Маккавеев (166 г. до н.э.). Тем самым миграция евреев в
Египет еще более усилилась; произошло это как вследствие начавшихся внутриеврейских конфликтов, так и благодаря открыто проеврейской политике Птолемея VI Филометра (180–145 гг. до н.э.) и его
сестры и супруги Клеопатры II (175–127 гг. до н.э.). Естественно, их
политика диктовалась, в том числе, и политической волей, направленной против Селевкидов 4 . Таким образом, примерно в это же время
в Египет со своими многочисленными приверженцами прибыл Ония.
Он был – по данному вопросу в науке нет однозначного мнения по
причине противоречащих друг другу данных предания – либо последним садокитским первосвященником, смещенным проселевкидской партией в Иерусалиме, либо его сыном. Царская чета дозволила
Онии основать еврейскую военную колонию в Леонтополе, в западной дельте Нила, и возвести там же или по соседству еврейский
храм 5 . Птолемеи, как ранее и персы, отдавали должное боевым качествам евреев. Они включили их в войско и в систему клерухии с тем,
чтобы последние, пребывая на военной службе, занимались сельским
хозяйством и были привязаны к пашне, находившейся в царской собственности. Очевидно, что такой процесс отчасти даже привел к образованию в Египте замкнутых семитских районов и областей с преобладанием семитского населения. Это справедливо, прежде всего, в
случае с питаемым Бар Юсуфом речным оазисом Арсиноей – округом, названным по имени Арсенои, обожествленной сестры и супруги
Птолемея II, носящим также арабское название Файюм. Здесь было
особенно много плодородной пахотной земли, и здесь в отдельных
поселениях еврейские и семитские колонисты могли, при известных
условиях, даже составить большинство населения. Примеры тому –
Трикомия или Самария в Файюме; в последнем случае переселение
большого числа клерухов-семитов могло, с высокой степенью вероятности, стать основанием для присвоения соответствующего назва4
По-прежнему лучший обзор истории переселения евреев в Египет в эллинистический
период представлен в труде Tcherikover V.A., Fuks A. Corpus Papyrorum Judaicarum (CPJ)
I. Cambridge (Mass.), 1957. P. 1-47: Prolegomena – The Ptolemaic Period. Для изучения
периода от Антиоха IV особую важность имеет следующий классический труд, исправленный с учетом последних научных данных: Schürer E. The History of the Jewish People
in the Age of Jesus-Christ (175 B.C.–A.D. 135). A New English Version / Rev. and ed. by
G. Vermes & F. Millar. Edinburgh, 1973. S. 125 ff.
5
К проблематике основания иудейского храма в Леонтополе и расходящихся данных
об этом в сочинениях Иосифа Флавия, как и вытекающей отсюда проблемы личности
его основателя (Ония III или Ония IV?) см.: Tailor J.E. A Second Temple in Egypt: The
Evidence for the Zadokite Temple of Onias // JSJ. 1998. Vol. 29. P. 297–321. В качестве
первосвященника там идентифицируется Ония III.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния деревне 6 . Дошедшие до нас папирусные тексты носят документальный характер, жизнь евреев запечатлена здесь во всем своем многообразии. Эти тексты содержатся в первом томе издания Corpus Papyrorum Judaicarum (CPJ), подготовленном В.А. Чериковером и
А. Фуксом пятьдесят лет тому назад 7 . Естественно, за прошедшие десятилетия были открыты новые тексты, обогатившие наши познания.
Тем не менее, последнее обстоятельство вряд ли сопоставимо с тем
мощным эффектом, который оказали на ученых, занимающихся исследованиями эллинизированного еврейства, материалы politeuma евреев среднеегипетского города Гераклеополя (144/43–133/32 гг. до
н.э.). Эти тексты, добытые из саркофага, составили сегодня коллекции
папирусов Гейдельберга, Кёльна, Мюнхена и Вены и были опубликованы в 2001 г. Джеймсом Коуи и Клаусом Марешем 8 . Они предоставляют нам самое раннее свидетельство о существовании в Египте автономного органа самоуправления евреев, оформившегося как
politeuma. На это указывает, например, прошение P.Polit.Iud. 1. Оно
адресовано политарху Александру и politeuma лицом, именующим
себя представителем этой структуры (tîn œk toà politeÚmatoj) 9 .
Полное ее название – tÕ œn `Hrakl◊ouj pÒlei pol∂teuma tîn 'Iouda∂wn – «politeuma евреев Гераклеополя». Именно эта форма
представлена в петиции P.Polit.Iud. 8, предназначавшейся архонтам
politeuma 10 . Такое послание позволяет заключить, что politeuma евреев Гераклеополя управлялась коллегией архонтов, члены которой (к
сожалению, нам не известно точное их число) избирались на год, подобно чиновникам греческих полисов. В P.Polit.Iud. 8 упоминается
также год их архонства, совпадающий с тридцать седьмым годом
правления Птолемея VIII Эвергета II (134–33 гг. до н.э.) 11 . Если же
петиция (примером чего является P.Polit.Iud. 1) обращена просто к
politeuma, без непосредственного упоминания архонтов, то они, вероятно, также подразумеваются. В коллегии председательствует чинов6
См. CPJ. I. P. 18 ff. О Самарии см., в частности: Kuhs C. Das Dorf Samareia im
griechisch-rőmischen Ägypten. Eine papyrologische Untersuchung. Heidelberg, 1996 (работа
на звание магистра)
(http://archiv.ub.uniheidelberg.de/volltextserver/volltexte/1999/479/pdf/samareia.pdf).
7
См. прим. 3.
8
Cowey J.M.S., Maresch K. Urkunden des Politeuma der Juden von Herakleopolis (144/3–
133/2 v.Chr.) (P.Polit.Iud) (Papyrologica Coloniensia XXIX). Wiesbaden, 2001.
9
Cтр. 1–5: 'Aλεξ£ν̣δρ̣ω̣ι̣ polit£rch| κ̣α̣π tîi πο̣λ̣ι̣τεÚµατι | par¦ 'ÄAν̣δ̣ρον∂κου | τ̣Äîν̣ œκ τοà
politeÚmatoj.
10
Cтр. 4–5: to√j ¥rcousi tÄÕ lz (⁄toj) toà œn `Hrakl◊ouj | pÒlei πολ̣ι̣τ̣ε̣ÄÚÄj [ma]τ̣οτîν 'Iouda∂wn.
11
См. прим. 9. К вопросу о датировке документов politeuma евреев Гераклеополя см.
соответствующие замечания редактора, помещенные во введении к P.Polit.Jud. (P. 1).
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ник, именуемый polit£rchj, каким мы уже знаем его в лице Александра (послание P.Polit.Iud. 8). У политарха речь также шла, видимо,
о чиновнике, избираемом на один год. Отныне однозначное свидетельство о существовании еврейской politeuma в Египте, зафиксированной документами P.Polit.Iud., положило конец многолетнему научному спору исследователей. Одни из них высказывались за существование подобного автономного органа самоуправления, другие же
оспаривали его наличие на основании или недостаточной источниковой базы, или по причине документальных упоминаний иных politeumata эллинистического времени, которые представлены исключительно как культовое объединение без каких-либо самоуправленческих полномочий административного или юридического характера. В
последние годы этот спор разгорелся с новой силой. Причиной разногласия послужила книга Арье Кашера, посвященная евреям Египта
эпохи эллинизма и римского владычества 12 . Автор книги отстаивал
существование politeumata евреев в Александрии и Египте; ему оппонировал в своей пространной рецензии Константин Цукерман 13 . Тем
самым, уже давно известные источники, свидетельствующие, по мнению некоторых исследователей, о существовании politeuma евреев –
что, напротив, отвергалось другими на основании их якобы некорректной правовой терминологии или по причине литературнопоэтических свойств сомнительного качества – следует толковать в
вышеозначенном смысле. Среди них – так называемое «Послание
Аристея» – мифическое произведение, возникшее в среде эллинизированного александрийского еврейства в форме эпистолярного рома12
Kasher A. The Jews in Hellenistic and Roman Egypt. The Struggle for Equal Rights. Tűbingen, 1985.
13
Zuckerman C. Hellenistic politeumata and the Jews. A Reconsideration. Review Article of
Kasher A. The Jews in Hellenistic and Roman Egypt. The Struggle for Equal Rights. Tűbingen, 1985 // SCI. 1985–1988. Vol. 8/9. P. 171–185. См. далее: Honigman S. The Jewish
Politeuma at Heracleopolis (Review Article on: Cowey J.M.S., Maresch K. Urkunden des
Politeuma der Juden von Herakleopolis…) // SCI. 2002. Vol. 21. P. 251–256; idem. Politeumata and Ethnicity in Ptolemaic and Roman Egypt // Anc. Soc. 2003. Vol. 33. P. 61–102.
Уже доказанное сегодня существование pol∂teuma евреев в Египте не умаляет, по моему мнению, меткость критических замечаний Цукермана относительно кашеровского
толкования подобных учреждений, если рассматривать эту проблему с точки зрения
борьбы евреев за самоутверждение в греческом окружении. Как раз в гораздо большей
степени тексты P.Polit.Iud. показывают значительно эллинизированное еврейское общество. Посредством pol∂teuma – организации самоуправления – евреи интегрируются
в многонациональное государство Птолемеев и адаптируют созданные для этой цели
учреждения, входящие в структуру pol∂teuma (см. также далее). Очевидно, С. Хонигман упустила это из виду в своей рецензии, на что абсолютно справедливо указывают в
ответной статье Мареш и Коуи (Maresch K., Cowey J.M.S. “A Recurrent Inclination to Isolate the Case of the Jews from their Ptolemaic Enwironment”? Eine Antwort auf Sylvie Honigman // SCI. 2003. Vol. 23. P. 189–192).
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на и повествующее о возникновении перевода Пятикнижия Моисея на
греческий язык (Септуагинты). Так, при описании вручения готового
перевода Ветхого Завета указывается, что к лицам, заверявшим точность перевода, относились и «старцы politeuma» (o≤ presbÚteroi tîn ¢pÕ toà politeÚmatoj) 14 . В свете источников Гераклеополя термин
politeuma из послания Аристея может теперь, без всякого сомнения,
быть истолкован в своем буквальном юридическом смысле. Это понятие указывает на существование в Александрии к моменту появления
Послания Аристея (датируемого, с большой степенью вероятности,
концом II в. до н.э.) еврейской politeuma. Об этом свидетельствует и
должность еврейского политарха в надгробной эпиграмме некого Аврама из Леонтополя, из которой явствует, что умерший исполнял
должность polit£rchj в двух разных местах 15 . Тем самым система
самоуправления евреев в Египте посредством politeumata следовала
примеру других этносов; путем учреждения politeumata осуществлялась интеграция различных народностей в многонациональное государство Птолемеев. По моему мнению, их основание, вне всякого сомнения, происходило с соизволения египетского царя, поскольку законотворческие полномочия руководящих органов politeuma соответствовали, как это видно из примера politeuma евреев Гераклеополя,
полномочиям египетских чиновников. Таким образом, они были более чем просто скромными частными «объединениями», и потому
принятие на себя таких полномочий для politeuma без предшествующего одобрения царем представляется мне невозможным. Следовательно, politeuma была формальным союзом людей, объединенных на
этнической основе, она составляла полуавтономную корпорацию с
собственными правами внутри уже существовавшего коллектива. Так,
в самом Египте, еще до обнаружения документов еврейской politeuma
14
Aristeas (ed. Wendland). P. 308–310: Tele∂wsin d◊ Óte ⁄labe, sunagagîn Ð Dhmˇtrioj tÕ
plÁqoj tîn 'Iouda∂wn e≥j tÕn tÒpon. oØ kaπ t¦ tÁj Œrmhne∂aj œtel◊sqh, paran◊gnw p©si,
parÒntwn kaπ tîn diermhneus£ntwn, o∑tinej meg£lhj ¢podocÁj kaπ par¦ toà plÁqouj ⁄tucon, æj ¨n meg£lwn ¢gaqîn para∂tioi gegonÒtej. æsaÚtwj d◊ kaπ tÕn Dhmˇtrion
¢podex£menoi parek£lesan metadoànai to√j ¹goum◊noij aÙtîn metagr£yanta tÕn p£nta
nÒmon. Kaqîj d◊ ¢negnèsqh t¦ teÚch, st£ntej o≤ ≤ere√j kaπ tîn Œrmhn◊wn o≤ presbÚteroi
kaπ tîn ¢pÕ toà politeÚmatoj o≤ te ¹goÚmenoi toà plÁqouj eƒpon· œpeπ kalîj kaπ Ðs∂wj dihrmˇneutai kaπ kat¦ p©n ºkribwm◊nwj, kalîj œst∂n, ∑na diam◊nh taàq' oÛtwj ⁄conta
kaπ m¾ g◊nhtai mhdem∂a diaskeuˇ.
15
JIGRE 39,7 (= CPJ III 1530a): dissîn g£r te tÒpwn politarcîn. К вопросу толкования
должности Авраама в качестве polit£rchj еврейской pol∂teuma см.: Kasher A. The
Jews… (ср. прим. 11). P. 125; Cowey J.M.S. Das ägyptische Judentum in hellenistischer Zeit
– neue Erkenntnisse aus jüngst veröffentlichen Papyri // Im Brennpunkt: Die Septuaginta.
Studien zur Entstehung und Bedeutung der griechischen Bibel 2 (Beiträge zur Wissenschaft
vom Alten und Neuen Testament 161) / S. Kreuzer, J.P. Lesch (Hrsg.). Stuttgart, 2004. S. 24–
41, особенно S. 28 ff.
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гераклеополя, знали о politeumata беотийцев, идумеев, киликийцев,
критян, населения Ликии и Фригии 16 . Будучи членами подобной
politeuma, евреи, по-видимому, приобретали идентичность, которая –
наряду с самоназванием pol∂thj, воспринятым в подражание гражданскому статусу греческих poleis – находила свое соответствующее
выражение. Это самоназвание присутствует, например, также в
P.Polit.Iud. 1, где проситель излагает жалобу чиновникам politeuma
евреев касательно упреков и оскорблений, полученных им от некого
портового жителя: «Двенадцатого дня текущего месяца Никарх, из
портового населения, намеренно затеял на улице спор, безосновательно оскорбил меня в присутствии нескольких лиц – как членов
politeuma (pol√tai), так и не евреев (¢llÒfuloi)» 17 . Двадцать документов из собрания P.Polit.Iud. возникли, с большой степенью вероятности, в период между двадцать седьмым и тридцать восьмым годами
правления Птолемея VIII Эвергета II – то есть между 144/43 и
133/32 гг. до н.э. 18 Все они касаются законотворческой деятельности
чиновников politeuma евреев Гераклеополя. Шестнадцать папирусов
(P.Polit.Iud. 1–16) представляют собой заявления о нарушении частноправовых договоров со стороны контрагента, где просители ходатайствуют перед архонтами politeuma об удовлетворении своих прошений. Таким образом, здесь идет речь не об установлении прав, которое способствовало учреждению регулярного суда (напоминавшего
dikasterion греков), но о прошении в удовлетворении прав путем
апелляции к должностным лицам. Такая форма делопроизводства
сложилась под влиянием чиновничьего судопроизводства Птолемеев;
переняв терминологию египтян, она окончательно оформилась ко II в.
до н.э. Вследствие этого между ними фактически утратилась существенная разница 19 .
То, что ведущие органы politeuma могли обладать столь широкими полномочиями, de facto сводящимися – не более и не менее – к
специальной подсудности, оставалось абсолютно неизвестным вплоть
до издания документов politeuma евреев Гераклеополя. В четырех до16
См. обзор известных источников во введении к P.Polit.Iud. P. 6.
P.Polit.Iud. 1,5–18: τÁι ιβ ̄τοà | œνεσ̣τ̣Äîτ̣ος µη̣ν̣ÄÕς̣ | N∂karcoj tîn ¢pÕ toà | Órmou
συσ̣τ̣ησ£µενÄÒς̣| µ̣ο[̣ι] | œξε̣π̣∂τηδες | œn tÁi plate∂ai | ¢mfilog∂an Ÿwj | œloidÒrei me
poll¦ | kaπ ¢σ̣χ̣ġµονα,| ÄÛσ̣τερον d◊ kaπ œp◊ |fer◊n moi ¢g◊nhton | a≥t∂an parÒntwn |
tinîn kaÄπ politîn | kaπ ¢llofÚlwn.
18
При указаниях даты имя правителя нигде не упоминается. Правда, тридцать седьмой
и тридцать восьмой годы правления имел лишь Птолемей VIII. По предположению редакторов P.Polit. Iud, все документы возникли в период правления одного и того же царя, хотя невозможно с полной уверенностью исключить возникновение более ранних
текстов в правление Птолемея VI; см. также введение к P.Polit.Iud. P. 1.
19
См. введение к P.Polit.Iud. P. 11 ff.
17
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кументах P.Polit.Iud. (17–20) говорится не о ходатайствах просителей,
стремившихся к восстановлению своих прав, но о переписке архонтов
politeuma Гераклеополя со старейшинами (presbyteroi) евреев ряда деревень округа касательно текущих судебных дел. Из этих текстов мы
узнаем, прежде всего, о том, что территориальные полномочия
politeuma евреев простирались не только на окружной центр Гераклеополь, но и на весь племенной округ, а также о том, что системы самоуправления евреев существовали и в деревнях. Из этого одновременно следует, что, по-видимому, не всякая общность евреев принимала вид politeuma, что подтверждает вышеозначенный тезис, согласно которому pol∂teuma представляла собой особо привилегированную форму объединения, требовавшего по причине предоставляемых
ему полномочий лицензии правителя, если только оно не было инициировано последним. По всей очевидности, не все проживавшие в
Гераклеополе евреи автоматически принадлежали еврейской
politeuma, локализованной в окружном центре. Быть может, состав ее
членов ограничивался лишь постоянно проживающими в Гераклеополе евреями и не распространялся на тех из них, которые жили в деревнях округа. Признаком сего может служить то любопытное обстоятельство, что членами politeuma именовали себя лишь просители
из Гераклеополя, но отнюдь не из деревень, что позволяет предполагать, что politeuma объединяла только еврейское население столицы
округа. Все же в данном вопросе, ввиду ограниченности источниковой базы не более чем двадцатью до сих пор известных документов,
пока еще нельзя добиться ясности 20 . Сельские еврейские presbyteroi в
спорных случаях выступали в роли третейских судей, над которыми
осуществляли надзор архонты-евреи и которым последние могли
также доверять делопроизводство. Если третейская процедура терпела неудачу на уровне presbyteroi, то селянин-еврей мог подать апелляцию архонтам politeuma Гераклеополя. Архонты politeuma занимаются гражданско-правовыми конфликтами между евреями на основании нарушенных соглашений, и их призывает та или иная сторонаистец 21 . В большинстве случаев заявления позволяют констатировать,
что и обвинитель, и обвиняемый являются евреями. Это подтверждает, что центральной задачей politeuma было, очевидно, осуществление
20
См. введение к P.Polit.Iud. P. 18; Cowey J.M.S. Das ägyptische Judentum… (см. прим.
14). S. 33.
21
Ср. также определение сферы обязанностей этнарха евреев в Александрии у Страбона (цитируется по Joseph. Ant. 14, 117): kaq∂statai d◊ kaπ œqn£rchj aÙtîn, Öj kaπ dioike√ te tÕ ⁄qnoj kaπ diait´ kr∂seij kaπ sumbola√wn œpimele√tai kaπ prostagm£twn, æj ¨n
polite∂aj ¥rcwn aÙtoteloàj. Существование в Александрии еврейского архива (tîn
'Iouda∂wn ¢rce√on) засвидетельствовано в BGU IV 1151, 7–8 (= CPJ II 143) (13 г. до н.э.).
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
некоторых видов чрезвычайной внутриеврейской юрисдикции. Подругому обстоит дело с вышеупомянутым прошением P.Polit.Iud. 1,
датируемым 135 г. до н.э., в котором Никарх, обвиняемый в присутствии архонтов евреем Андроником в оскорблении, именуется «одним
из жителей порта» (tîn ¢pÕ toà Órmou) (с. 7–8). Хотя, по всей видимости, этот Никарх не принадлежал к евреям, тем не менее, politeuma
была компетентна предъявлять ему обвинение. Однако теперь представляется, что административная власть архонтов еврейской
politeuma распространялась, в частности, на порт (Órmoj) Гераклеополя – данное обстоятельство, скорее всего, объясняется тем, что в этом
квартале жило особенно много евреев. Атрибуция портового населения, встречающегося нам также и в других текстах 22 , как tîn ¢pÕ toà Órmou, а не как гераклеопольцев 23 , указывает на то, что район порта,
удаленный от города на расстояние приблизительно в полтора километра, обладал административной автономией и, вероятно, располагал собственными органами управления. По данному факту мы, правда, не имеем однозначных свидетельств, относящихся к периоду царствования Птолемеев, однако уже в римскую эпоху в управленческой
структуре портового квартала были высокие должности – например,
гимнасиарха и экзегета. Обе эти должности можно, очевидно, считать
позднейшей рефлексией на административное отделение порта от
метрополии округа. На это разграничение, случившееся еще в эпоху
царствования Птолемеев 24 , повлияло, по-видимому, возведение портовой крепости (froÚrion). Ее постройка зафиксирована берлинским
папирусом, датируемым 156/55 гг. до н.э. 25
Также мы располагаем рядом архивных документов, информирующих о деятельности первого, как полагают, коменданта
(frour£rcoj) портовой крепости Гераклеополя 26 . Гражданское население портового квартала находилось, очевидно, в некотором подчи22
См., например: P.Phrur.Diosk. 8.
Особенно явственно это проступает в прошении, адресованном коменданту крепости
Диоскуриду P.Phrur.Diosk. 8, 1–6 (= P.Münch. III 52) (сер. II в. до н.э.): купец Петехон,
именующий себя tîn ¢pÕ Órmou, жалуется на торговца вином из Гераклеополя Стотоэта,
задолжавшего ему за вино 41 талант. Стотоэт называется здесь tîn œx `Hrakl◊ouj
pÒlewj.
24
SPP XX 29 Verso Z. 12 (234–235 гг. н.э.): Panaa√toj gegum (nasiarchkÒtoj) toà kaq'
`Hrakl◊ouj pÒl(in) Órmou; BGU III 934, 2 (III в. н.э.?): œx(hghteÚsantoj) “Ormou, см. также Wilcken U. APF. 1924. Vol. 7. P. 101.
25
P. Berl. Zill. 1,34–36; см. далее тексты, изданные в P.Phrur.Diosk. и введение отв. ред.
26
Das Archiv des Phrurarchen Dioskurides (154–145 v.Chr.?) (P.Phrur.Diosk.). Papyri aus
den Sammlungen von Heidelberg, Köln, München und Wien bearbeitet von James
M.S. Cowey, Klaus Maresch und Christopher Barnes (Papyrologica Coloniensia XXX). Paderborn, 2003.
23
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нении у военного гарнизона крепости, или ее коменданта. Правда,
сейчас нельзя со всей достоверностью установить, существовала ли
еврейская pol∂teuma уже ко времени постройки крепости в порту Гераклеополя, или же была инициирована именно фактом возведения
цитадели. Все же последнее предположение станет более или менее
убедительным, если допустить, что бóльшая часть военного гарнизона форта состояла из евреев, что предопределило формирование еврейского гражданского населения в портовом квартале, сложившегося
из членов семейств, торговцев, дельцов и т.д. Но здесь оседали, без
сомнения, также и не евреи. Отсюда могли реализовываться полномочия politeuma евреев, распространяясь на портовый квартал, которые были действенны не только тогда, когда оба контрагента судебного дела являлись евреями, но и – как в вышеупомянутом примере
P.Polit.Iud. 1 – если, по причине нарушения договора, обвиняемым
выступал житель порта. Строительство крепости, создание гарнизона,
комплектуемого (по преимуществу?) из числа евреев, учреждение еврейской politeuma Гераклеополя могло, вероятно, иметь связь с волнениями, вспыхнувшими в Египте вследствие распрей между Птолемеем VI Филометром с Клеопатрой II и их братом Птолемеем VIII
Эвергетом II 27 . Этот конфликт обострился после кончины Филометра
(145 г. до н.э.). Большинство евреев (из-за издавна подчеркнуто просемитской политики Птолемея VI и его сестры и супруги, – здесь я
снова напоминаю об основании Онией еврейского храма) встали тогда, по-видимому, на сторону Клеопатры II. Однако тот факт, что
конфликт не имел для евреев ощутимых пагубных последствий, вновь
указывает на существование в период царствования Птолемея VIII,
после его примирения с Клеопатрой II, politeuma евреев (что было засвидетельствовано документами P.Polit.Iud.). Военно-политическая
ситуация ко времени возникновения politeuma евреев Гераклеополя
также, вероятно, несколько проясняет уже затронутый вопрос о критериях принадлежности к politeuma. Так, уже ранее предполагаемое
ограничение членства евреями, живущими в метрополии округа, объяснимо тем, что в politeuma, помимо солдат-евреев, принадлежавших
гарнизону крепости, принимались лишь лица из непосредственного
гражданского и социального окружения этих солдат, но не хаотично
расселявшиеся по разным деревням округа евреи и, возможно, даже
отнюдь не вся еврейская община Гераклеополя. Подобным образом и
politeuma идумеев Мемфиса, древней столицы Египта, была, очевид27
См. об этом также мой доклад: Die Festung von Gerakleopolis und der Zwist im Ptolemäerhaus // Akten des Internationalen Symposions “Ägypten zwischen innerem Zwist und
äußerem Druck. Die Zeit Ptolemaios’ VI. bis VIII.” Heidelberg, 2007.
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но, по преимуществу военизированной организацией 28 . Взаимосвязь
крепости, военного гарнизона – отборной части еврейского населения
– и их организации в форме politeuma, придавала еврейской politeuma
Гераклеополя влияние, распространявшееся, по-видимому, также за
пределами метрополии и округа. Данный факт, как представляется,
также лучше всего объясняет, почему еврейский солдат Феодот,
живший в деревне соседнего округа Оксиринх, обращается в 133 г. до
н.э. в своем заявлении по поводу тяжбы о займе с другим евреем той
же деревни, к архонтам politeuma евреев Гераклеополя (P.Polit.Iud. 8).
Документы politeuma евреев дают представление о социальной
среде еврейского общества, подвергшегося в Египте процессам ассимиляции и эллинизации. Просители пользуются греческим языком и
носят греческие имена, и это выглядит вполне естественно. Также и
привлекавшиеся уже нами известные папирусные тексты информируют о том, что евреи составляли свои договоры на греческом языке в
соответствии с общепринятыми в Египте нормами греческого права.
Это, очевидно, распространяется также на договоры, цитируемые из
петиций P.Polit.Iud., различающиеся тем или иным предметом спора –
договор купли-продажи (P.Polit.Iud. 5 и 9), договор займа (P.Polit.Iud.
8), договор личного найма (P.Polit.Iud. 9), договор аренды (P.Polit.Iud.
12). Все эти договоры были, как о том позволяют судить выражения
относящихся к ним прошений, составлены на греческом языке и содержали обычную правовую терминологию греческих контрактов.
Ограничений, обусловленных религиозными предписаниями, не выявлено. Так было в договоре займа, заключенном между двумя еврейскими партиями, предмет спора в упомянутом уже прошении
P.Polit.Iud. 8, который в то же время оговаривает общепринятую на
рынке 24% ставку. Очевидно, что для обеих договаривающихся сторон запрещение взимания процентов, установленное Торой, Мишной
и Талмудом, не представляло важности 29 . В противоположность тому,
в брачном праве еврейские традиции являлись очень весомым фактором, о чем красноречиво свидетельствует прошение еврея Филоты
(P.Polit.Iud. 4). В своем прошении, адресованном архонтам еврейской
politeuma Гераклеополя и датируемом 134 г. до н.э., он излагает следующее. После уже случившейся его помолвки с Никеей, дочерью
28
Согласно Thompson D.J. The Idumaeans of Memphis and the Ptolemaic Politeumata // Atti XVII Congresso Internazionale die Papirologia III. Napoli, 1984. P. 1069–1075; idem.
Memphis under the Ptolemies. Princeton, 1988. P. 97 ff., в связи с politeuma идумеев Мемфиса необходимо различать военизированную politeuma в узком смысле, к которой относились лишь идумейские солдаты, и гражданское население, как бы ассоциируемое с
politeuma. См. также введение к P.Polit.Iud. P. 18. Прим. 59; Cowey J.M.S. Das ägyptische
Judentum… (прим. 15) S. 33.
29
P.Polit.Iud. 8,16 (см. также комментарий отв. ред.).
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лисимаха, отец невесты выдал ее замуж за другого мужчину, не получив при этом от просителя необходимого в таких случаях «отпускного письма» (tÕ e≥qism◊non toà ¢postas∂ou tÕ bubl∂on). Здесь налицо несомненное нарушение еврейского брачного права, согласно
которому помолвка и заключение брака могут быть отменены лишь
посредством формального отпускного письма. Наличие подобного
отпускного письма позволяет сделать вывод от противного о том, что
само заключение брака должно производиться также по закону евреев. Примечательно, что обозначение отпускного письма как bibl∂on
¢postas∂ou обнаруживает его лексическое родство с греческой редакцией брачно-правовых предписаний Dtn. 24,1–4 30 . Другой элемент
еврейской традиции – очевидно, по праву – усматривают в следующем. Договорные соглашения, часто упоминаемые документами
P.Polit.Iud., сопровождались «клятвой по обычаю прародителей»
(Órkoj p£trioj) 31 , хотя в Египте эпохи Птолемеев греки при заключении договорных соглашений редко прибегали к клятве. В случае с
прошением еврея Никанора по поводу несостоявшегося договора
аренды (P.Polit.Iud. 12), нарушение противной стороной подобной
клятвы (фиксируемой, чаще всего, письменно, в виде œpistol¾ Órkou
patr∂ou), считается преступлением p£trioj nÒmoj, то есть «закона
прародителей» евреев 32 .
Ограниченный лимит статьи позволил нам лишь бегло ознакомиться с документами politeuma евреев Гераклеополя. Надо надеяться, что благодаря этому сформировалось, по меньшей мере, приблизительное понимание того, каким образом эти тексты обогатили наши
познания о жизни эллинизированной еврейской диаспоры Египта. Читателей, заинтересованных в углубленном изучении предмета, мы отсылаем непосредственно к документам P.Polit.Iud.
Как уже отмечалось в начале статьи, интеграция евреев в государство Птолемеев при помощи таких politeumata происходила по
сценарию, отработанному также у других этносов. С одной стороны,
она обеспечивала им сознание равенства с «эллинами», то есть всеми
теми, кто чувствовал свою причастность к культуре македонскогреческих хозяев страны, а с другой – выделяла их из большого «остатка» – массы подчиненного египетского населения. Не в последнюю очередь это проявляется в противопоставлении pol√tai и
¢llÒfuloi в уже упоминавшемся прошении P.Polit.Iud. 1. Такой при30
См. в особенности введение к P.Polit.Iud. 4 и подробный комментарий отв. ред.
P.Polit.Iud. 3,28 f.; 9,7 f.; 12,10.
32
P.Polit.Iud. 9,28 f. (132 г. до н.э.): ¢ll¦ pÄa[ra]bebhkÒtoj (т.е. обвиняемый) τ̣Õν πÄ£τ̣ριον
nÒmon.
31
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вилегированный статус евреев в эллинистическом Египте есть несомненное выражение длительной успешной истории этой крупнейшей
еврейской диаспоры античности в период царствования Птолемеев.
Но в то же время это напоминает и о значительном ухудшении правового статуса евреев с установлением власти Рима, когда евреи были
уравнены в правах с египтянами, и тем самым их притязания на статус «эллинов» были во многом отклонены. Фискальная дискриминация вследствие повышения с 70 г. н.э. налогов с евреев ('Iouda∂wn
t◊lesma) лишь способствовала усугублению ситуации тем, что еврейское вероисповедание стало облагаться особым налогом в пользу
римской казны. Даже если это выделение евреев из общественной
массы носило чисто фискальный характер, тем не менее, оно, возможно, стало поводом к крупному восстанию еврейской диаспоры в
Киренаике и Египте на закате правления императора Траяна (115–
117 гг. н.э.). Итогом его стало почти полное уничтожение еврейских
общин, некогда пребывавших в расцвете при династии Птолемеев 33 .
Это восстание, если еще не результат еврейского мятежа в Палестине
за полвека до того, очевидно, положило конец politeumata евреев в
Египте. Правда, известные на сегодняшний день источники и так уже
ничего не сообщают об их дальнейшем существовании. Поэтому вообще представляется спорным, сохранялись ли они в римскую эпоху,
и если да, то на протяжении какого периода 34 .
33
Данные источников о восстании еврейской диаспоры в Египте и Киренаике и актуальная научная литература удобно объединены теперь в издании Pucci Ben Zeev M. Diaspora Judaism in Turmoil 116–117 CE // Ancient Sources and Modern Insights. Interdisciplinary Studies in Ancient Culture and Religion. Vol. 6. Leuven – Dudley, MA, 2005.
34
Ср. надписи еврейской politeuma о Беренике (Киренаика), относящиеся ко времени
правления Августа, Тиберия и Нерона: Lüderitz G. Corpus jüdischer Zeugnisse aus der
Kyrenaika // TAVO–Beiheft B 53. Wiesbaden, 1983. № 70–72.
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.В. Дементьева
Римская «меритократия»
и формирование принципа представительности
(теоретико-историографический аспект) 1
Многие современные европейские государственно-правовые
парадигмы корнями уходят в античность. Исследователи пытаются
выявить античные истоки как отдельных элементов политической
власти современных государств, так и основных механизмов функционирования всей системы европейской демократии новейшего времени. Само понятие «демократия» – греческое наследие; хорошо известны также попытки отвести и Риму подобающее ему место в формировании европейских демократических ценностей, особенно проявившиеся в ходе дискуссии о концепции «римской демократии»
Фергюса Миллара 2 . Эти попытки привели к выдвижению в последние
годы новых гипотез, авторы которых стремятся выйти за рамки привычного категориального аппарата для определения публичноправовой системы Римской Республики («олигархия», «демократия»,
«аристократия»).
Весьма интересным и требующим серьезного осмысления представляется подход, предложенный в немецкой историографии, который разрабатывается, в первую очередь, Карлом Йоахимом Хёлькескампом, – концепция «римской меритократии» 3 .
Термин «меритократия», как известно, введен английским социологом Майклом Янгом 4 . Термин представляет собой латиногреческий новодел (meritus – достойный, заслуженный; kratia от
kr£toj – власть), он был изначально применен к новой и новейшей
истории. М. Янг описал – весьма критически – общество, в котором к
власти приходит новая олигархия (представленная выходцами из всех
слоев общества), оправдывающая свое право на власть тем, что она
наиболее достойна ее как интеллектуально, так и функционально.
Меритократия – власть достойных; после М. Янга термину «меритократия» было придано позитивное содержание. Под меритокра1
Исследование проводится при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а, и в рамках
Госконтракта № 16.740.11.0104 на выполнение научно-исследовательских работ.
2
Концепцию Ф. Миллара см.: Millar F. The Political Character of the classical Roman Republic 200-151 B.C. // The Journal of Roman Studies. 1984. Vol. 74. P. 1-19; idem. Rome,
the Greek World and the East. V. 1. The Roman Republic and Augustan Revolution / Ed. by
H.M. Cotton and G.M. Rogers. Chapel Hill – L., 2002; idem. The Crowd in Rome in the late
Republic. Ann Arbor, 1998; idem. The Roman Republic in Political Thought. Hanover, 2002.
3
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus. Die politische Kultur der Republik. Dimensionen und Deutungen. Stuttgart, 2004. 334 S.
4
Young M. The Rise of Meritocracy: 1958-2033. L.,1958.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тией стали понимать принцип управления, в соответствии с которым
руководящие посты должны занимать наиболее способные люди, независимо от их социального происхождения и материального положения. Трактуется он нередко шире, чем непосредственно управление
государством, – как система любого уровня, при которой люди добиваются успеха в основном благодаря своим способностям и усилиям.
Механизм определения достойных и их заслуг ритуализован,
насыщен символикой. Меритократия предполагает зависимость от того, что в семиологии называется «жест», в первую очередь, важен
«жест избранничества». Меритократия существует в среде определенной политической культуры.
Дефинируя понятие «политическая культура», К.- Й. Хёлькескамп выделяет «содержательную», «экспрессивную» и «когнитивную» ее стороны 5 . «Политическая культура», по его определению,
имеет символическое, аффективное и эстетическое измерение, она
непрерывно репродуцирует легитимность политической системы,
служит для выработки консенсуса, придает смысл политическому
действию, поддерживает коллективную идентичность всего гражданства и его частей.
Особенно повлияли на концептуальные построения по римской
истории такие понятия семиологии, как «символический капитал» и
«символическая власть», предложенные Пьером Бурдьё, что отражено
в работе Герхарда Гёлера и Рудольфа Шпета 6 . Авторы отмечают, что
П. Бурдьё распространял экономическое понятие «капитала» на социальную и культурную сферу. П. Бурдьё осмысливал принцип действия такого «капитала», прежде всего, как «символического капитала»
– через данные семиотики. Дифференциация и иерархизация общества в теории П. Бурдьё основывается на «символической власти». Господствующие символы конституируют и легитимизируют общественные отношения власти; о символическом, прежде всего, идет социальная борьба.
Теория П. Бурдьё оказала значительное прямое воздействие на
конкретное изучение ритуализированной политики и политической
культуры Рима и опосредованное, как мне представляется, на складывание концепции «римской меритократии».
5
Hölkeskamp K.-J. Fides – deditio in fidem – dextra data et accepta: Recht, Religion und Ritual in Rom // The Roman Middle Republic. Politics, Religion and Historiography. C 400133 B.C. / Ed. by Christer Bruun. Rome, 2000. P. 224.
6
Göhler G., Speth R. Symbоlische Macht. Zur institutionentheoretischen Bedeuting von Pierre Bourdieu // Instititutionen und Ereignis. Über historische Praktiken und Vorstellungen
gesellschaftlichen Ordnens. Göttingen, 1998.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Собственно к Риму понятие «меритократия» применил, как уже
отмечено, К.-Й. Хёлькескамп. В его теоретическом построении рассматривается процесс формирования римской меритократии и факторы, обусловившие этот процесс 7 .
Работы ряда других авторов, хотя они и не в такой весомой доле,
как исследования К.-Й. Хёлькескампа, развивают данную концепцию
(не всегда используют акцентированно и сам термин «меритократия»),
но содержат близкие положения. В их числе монография Эгона Флаига8 . Уве Вальтер формулирует перекликающиеся с К.-Й. Хёлькампом
рассуждения в своих исследованиях о республиканском Риме9 .
В работах К.-Й. Хёлькескампа возникновение римской меритократии рассматривается как комплексный процесс. Три фактора, которые, согласно его теории, совокупно обусловили возникновение
меритократии в Риме. 1. Завоевание Римом Италии и территориальная
экспансия; политический и военный успех римской общины, который
сделал возможным ее возвышение до гегемониальной власти. 2. Значение imperium и магистратов с империем и – в связи с этим – как
правил, по которым магистраты и командиры выбирались, так и преимуществ, которыми они наделялись. Происходило образование новых основ власти: специфического кодекса политических отношений,
поведенческих реакций и ценностей. 3. Функционирование сената и
его результирующая роль как институционального центра социополитического порядка новой консолидированной республики.
Первый фактор понимается в этой теории как ключевой, так как
он различным образом послужил предпосылкой для обоих остальных.
Рим добился беспримерного военного успеха и своей динамичной
7
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus. Die politische Kultur der Republik. Dimensionen und Deutungen. Stuttgart, 2004. 334 S. Последняя глава книги посвящена критике концепции Миллара; Hölkeskamp K.-J. Rekonstruktionen einer Republik. Die politische Kultur des antiken Rom und die Forschung der letzten Jahrzehnte. München, 2004.
146 S.; idem. Fides – deditio in fidem – dextra data et accepta... P. 223-249; idem. Römische
gentes und grichische Genealogien // Rezeption und Identität. Die kulturelle Auseinandersetzung Roms mit Griechenland als europäisches Paradigma. Stuttgart, 1999. S. 3-21.
8
Flaig E. Ritualisierte Politik. Zeichen, Gesten und Herrschaft im Alten Rom. Göttingen,
2003; idem. War die römische Volksversammlung ein Entscheidungsorgan? // Institutionen
und Ereignis. Hrsg. von Reinhard Blänkner und Bernhard Jussen. Göttingen, 1998. S. 49-74.
9
Walter U. Die frühen römischen Historiker. Bd. 1. Darmstadt, 2001; idem. Ein „Ebenbild
des Vaters“. Familiale Wiederhohlung in der Historiographischen Traditionsbildung der Römischen Republik // Hermes. 2004. Bd. 132. S. 406-425; idem. Marcus Furius Camillus – die
schattenhafte Lichtgestalt // Von Romulus zu Augustus. Große Gestalten der römischen Republik / K.-J. Hölkeskamp, E. Stein (Hrsg.). München, 2000. S. 58-68; idem. Memoria und
res publica. Zur Geschichtskultur im republikanischen Rom. Frankfurt am Main, München,
2004; idem. Ahn macht Sinn. Familientradition und Familienprofil im republikanischen Rom
// Sinn (in) der Antike. Orientirungssysteme, Leitbilder und Wertkonzepte im Altertum.
Mainz am Rhein, 2003. S. 255-278.
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
территориальной экспансии после окончания Латинской войны в
338 г. до н.э. В промежуток времени, охвативший не многим более
чем две генерации (от 338 до 295 гг. до н.э.) расширил Рим территориальные, демографические, организационные и структурные границы своего города-государства. После 3-й Самнитской войны, подчеркивает К.-Й. Хёлькескамп, Рим стал ведущей силой (политической и
военной) во всей Италии.
Второй фактор – значительный вес и охватывающие полномочия
магистратов, особенно носителей империя, которые не только имели
высшую власть в сфере domi, но также выступали как командиры в военной сфере и имели влияние на сенат и народ. Заметим, что в вопросе
о содержательном наполнении понятия imperium К.-И. Хёлькескамп
придерживается точки зрения, признающей полифункциональный характер империя уже в раннюю Республику, что согласуется с моими
представлениями 10 . С начала Республики, – отмечает К.-Й. Хёлькескамп, – и во время всего ее существования сохраняли носители империя необычную полновластную позицию не только по отношению к
отдельному civis, но и vis-a-vis по отношению к нижестоящим носителям функций, – позицию, которая многочисленными правилами, действиями и ритуалами перманентно демонстрировалась и инсценировалась 11 .
Полностью согласимся с характеристикой высших магистратов,
данной К.-Й. Хёлькескампом. Она сводится к следующему. Магистраты cum imperio владели исключительным правом созывать комиции
и руководить ими, вносить законы, предлагать кандидатов на выборах
и объявлять результаты. Сверх этого отражалась иерархическая дистанция между магистратами и народом в институтах плебса, собственно в роли и функциях трибунов и concilia, и это имело место с относительно раннего времени. Через lex curiata de imperio высшие магистраты торжественно вводились во власть и имели исключительное
право при всех публичных делах совершать ауспиции. Они обладали,
по крайней мере, теоретически, неограниченной властью приказа и
дисциплинарной властью.
К.-Й. Хёлькескамп акцентирует внимание, что собственно военная сторона империя и его выдающееся основополагающее значение
были неизбежно укреплены и усилены посредством постоянных военных конфликтов Рима в течение V и IV вв. до н.э. Это укрепление явилось, на его взгляд, основанием для того, что даже непосредственно во
время сословной борьбы вес и объем империя никогда как таковые
10
Дементьева В.В. Магистратская власть Римской Республики: содержание понятия
imperium // Вестник древней истории. 2005. № 4. С. 46-75.
11
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus… S. 20.
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фактически не были урезаны. Парадокс заключается в том, весьма глубоко замечает автор теории «римской меритократии», что это только
кажущееся урезание. Развитие provocatio, трибунских auxilium и intercesio показывает это особенно ясно. Эти praesidia libertatis должны были удерживать в определенных рамках фактическое применение империя только собственно внутри города. Они как раз не ограничивали
империй как таковой, подчеркивает К.-Й. Хёлькескамп, они в то время
представляли собой предотвращающие и превентивные действенные
механизмы. Более того, praesidia определенным образом предполагали
вес империя и обширную власть его носителей, они косвенным образом признавали его огромное значение и этим фактически подтверждали его. Я полностью солидарна с такими выводами.
Теория меритократии рассматривает в качестве главного очага
напряжения в конфронтации между архаическими сословиями абсолютное право патрициев на доступ к высшим магистратурам.
К.-Й. Хёлькескамп пишет: плебейская верхушка не хотела ограничения империя, не говоря уже о комплексной «секуляризации» высших
должностных лиц12 .
К.-Й. Хёлькескамп дает следующую периодизацию борьбы римских архаических сословий за магистратуры с империем. Первая фаза
борьбы за принципиальный доступ к высшим должностям приходится
на период от начала IV в. до н.э. до законов Лициния-Секстия
(ок. 400–366 гг. до н.э.), за ней последовала вторая фаза, в которой
плебейские претенденты имели регулярный доступ к высшей власти
при паритете представительства в консульской коллегии (366–340 гг.
до н.э.).
Доступ плебеев к должностям, – отмечает К.-Й. Хёлькескамп, –
создал базис для сотрудничества сословий. А условия для процесса
консолидации патрициев и плебеев создал, по его мнению, плебисцит
Генуция 342 г. до н.э. 13 Именно на хронологическом отрезке от 340 до
280 гг. до н.э., – указывает К.-Й. Хёлькескамп, – действует регулирование на основе этого закона. А собственно тогда и произошло, на его
взгляд, формирование меритократии. Другим фактором процесса сословной консолидации К.-Й. Хёлькескамп называет пророгацию империя. Между 327 г. до н.э. и 295 г. до н.э. продление полномочий носителям империя укоренялось в политической жизни. Эти факторы
укрепляли патрицианско-плебейский консенсус.
К.-Й. Хёлькескамп рассматривает в русле изучения ритуализованной политико-правовой жизни римского общества становление
12
13
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus… S. 21.
Ibid. S.24.
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нобилитета, сенат и плебейский трибунат в начале III в. до н.э., анализирует значение Lex Hortensia de plebiscitis и ряда других законодательных актов. Расширяет круг изучаемых в этой плоскости вопросов
итальянский романист Ф. Сини, уделяя приоритетное внимание взаимосвязи политической жизни, религии и права (божественного, публичного, частного) 14 , изучая, в числе прочего, трактовку римскими
юристами священной неприкосновенности плебейских трибунов и
эдилов. При этом, если немецкие антиковеды тяготеют, – хотя и не
всегда выраженно – к этатической («государственнической») интерпретации материала, то итальянские – в их числе и Ф. Сини – придерживаются преимущественно неэтатических позиций при характеристике Рима республиканской эпохи.
На основе отмеченных политических реалий формируются, как
называет их К.-Й. Хёлькескамп, новые стандарты для определения
способностей политиков к соответствующей деятельности, их качеств
и успеха 15 . Критериями публичной деятельности стали бескомпромиссная персональная самоотверженность и полная концентрация на
политике и войне, совете и решении, управлении и предводительстве.
Эта новая идеология базировалась на таких опорах, как ранг, репутация, почести, авторитет и влияние (формируются такие понятия, как
honores, dignitas и auctoritas). На их основе, – отмечает создатель теории «римской меритократии», – складывается концепт honos/honores,
кристаллизуется это понятие. Высшие должности (honores) при этом
не только рассматривались как сама собой разумеющаяся почетная
награда, но и действовали также одновременно как сущностные (а
очень скоро и как единственные) критерии дефиниции ранга и статуса
nobilis – человека хорошо известного, проявившего себя в ценимом
всеми качестве 16 .
Происходит формирование специфической идеологии службы
(должности), персонального достижения и признания через ранг и
статус соответствующего «бюджета моральных и социальных ценностей» политика и полководца. Форсированное развитие «стандарта»
этой идеологии стало возможным потому, опять-таки подчеркивает
К.-Й. Хёлькескамп, что он генерировался и постоянно укреплялся
процессом завоевания Италии и возвышения Рима к гегемониальной
власти. Этот процесс был, по мысли исследователя, определенным
образом и первичным инициированием создания, и дальнейшим сти14
Sini F. A quibus iura civibus praescribebantur. Ricerche sui giuristi del III secolo a C.
Torino, 1995; idem. Dai documenti dei sacerdoti romani: dinamiche dell universalismo nella
religione e nel diritto publico di Roma antica // Diritto@Storia. 2003. № 2.
15
Ibid. S. 27.
16
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus… S. 28.
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мулом развития системы идеологических ценностей, на основе которой будет осуществлять власть новая «элита достойных».
Отдельные авторы подчеркивают ранговый, иерархичный характер римской аристократии, начиная с IV в. до н.э. Этот вопрос разрабатывает Э. Флаиг. Он отмечает, что среди исторически известных
типов аристократии римская – со времени IV в. до н.э. – являет собой
социологически редкий случай 17 . Ибо римская аристократия имела
выраженную и строгую внутреннюю организацию: сенаторы были
разделены на ранговые классы.
Отражением появления новой элиты являются, по мысли сторонников теории «римской меритократии», способы накопления
«символического капитала» ее представителями и методы его демонстрации (атриум, триумф, pompa funebris, ludi и др.) 18 . При этом многие явления общественно-политической жизни (народные собрания,
суд, театр и т.п.) рассматриваются как способы ритуального инсценированного вознаграждения и возмездия, политического единодушия и
социального консенсуса 19 .
Особое место в формировании меритократии в рассматриваемой
концепции отводится сенату. Сенат понимается как политический
центр республики 20 , подчеркивается значение сената как ключевого
института планирования, принятия решений и контроля, как авторитетнейшего политического и стратегического органа.
В концепции К.-Й. Хёлькескампа утверждается, что на основе
идеологии служения res publica и populus формируется гомогенная
элита и основополагающий консенсус. Как соотнести тезисы о ранговом, иерархичном характере римской аристократии и ее гомогенности? Думается, что глубокого противоречия здесь нет. Гетерогенная
по внутренней структуре, римская элита по отношению к внешним
реалиям выступала как единое целое.
«Гомогенность римской аристократии, – отмечал ранее (еще вне
прямой связи с теорией меритократии) Вальтер Эдер, - ее коллективная способность к господству, были значительно выше, чем у греческой аристократии» 21 . Он связывал это с тем, что аттическая знать, в
отличие от римской, с незапамятных времен развивалась в отсутствие
17
Flaig E. Ritualisierte Politik… S. 27-28.
Ibid. S. 32-51.; Hölkeskamp K.-I. Rekonstruktionen einer Republik… S. 83, 91, 93-105;
Walter U. Memoria und res publica... S. 89-117.
19
Flaig E. Ritualisierte Politik… S. 145-147, 167-174, 232-241.
20
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus… S. 36-37.
21
Eder W. Rechtsentwicklung und Verfassungskrise in Athen und Rom. Methoden und Möglichkeiten einer vergleichenden Untersuchung // Griechenland und Rom. Vergleichende Untersucungen zu Entwicklungstendenzen und –höhepunkten der antiken Geschichte, Kunst und
Literatur / Hrsg. von E. G. Schmidt. Tbilissi, Erlangen und Jena, 1996. S. 134.
18
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
царской власти. Отсутствие «общего врага», как пишет В. Эдер, и
приводило к меньшей сплоченности афинской аристократии. В Афинах демос, подчеркивает данный автор, для проведения в жизнь своих
требований нуждался в помощи аристократов, в Риме плебс создал
действенную инстанцию в виде плебейских трибунов. И это тоже
привело к большей «отдаленности» элиты и масс, ее обособленности
в политической жизни.
Местом же интеграции элиты в концепции меритократии называется сенат, в котором возникала платформа для равноправного
партнерства. Эта функция оказалась возможной для сената благодаря
тому, что он был институтом, который сохранял контроль над правилами провозглашения диктатора, избрания магистратов, регулярной
ротации между должностями, чрезвычайного командования. Всеохватывающая коллективная auctoritas сената гарантировала консенсус.
Функция координации нового порядка в Италии сосредотачивалась у
сената, сенат явился инстанцией внутреннего решения конфликтов 22 .
Сторонники теории «римской меритократии» убеждены, что возвышение политических классов классической (средней) Республики
нельзя представлять только лишь количественным расширением старого патрициата некоторыми семьями «новой аристократии». Наоборот, это возвышение было комплексным многосторонним процессом, в
котором в течение двух поколений возникла совсем новая своеобразная и специфическая элита. Новая элита формируется не на старой основе, – делается вывод в концепции меритократии,– ее характеризует
новое качество, новая мораль, новые критерии достойности.
Изложив с некоторыми комментариями суть концепции «римской меритократии», определим собственное отношение к ней по ряду принципиальных моментов.
Полагаю правомерным применение термина «меритократия»
для обозначения римской элиты последней трети IV-III вв. до н.э., ибо
он, как мне кажется, отражает глубинную специфику римской политической власти этого времени. Однако остается пока без ответа вопрос, когда меритократия в Римской Республике себя изживает? Исторический опыт наталкивает на мысль, что меритократии в «чистом
виде» сохраняются только в одном-двух поколениях после возникновения «элиты достойных», когда еще сильны «харизматические основания» и четкость моральных оценок для наделения властью. Но с течением времени усиливает свое действие такой фактор, как семейственность, ослабевают механизмы политического контроля, происходит размывание содержания нравственных критериев (при их фор22
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus… S. 40-41.
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мальном декларировании) и т.п. В какой именно исторический момент начинается вырождение римской меритократии, – вопрос этот
должен стать предметом специального обсуждения.
Весьма импонирует мне трактовка в теории «римской меритократии» значения магистратов с империем, сути imperium и целевого
назначения praesidia libertatis. Считаю заслугой автора концепции
К.-Й. Хёлькескампа выяснение роли правового регулирования в процессе складывания меритократии (закона Генуция и пророгации империя). Поддерживаю выводы разработчиков концепции о сенате как
месте формирования гомогенной элиты и ее ранговом характере
(внутренней иерархичной организации). Не вызывают возражения
понимание honores, dignitas, auctoritas как новых критериев достойности, а также значения ритуала, сакрализованных действий, религии в
процессе формирования новой элиты.
Некоторые несогласия я хотела бы высказать по следующим поводам.
К.-Й. Хёлькескамп связывает – и это естественно – формирование меритократии с доступом плебеев к высшим должностям. Но
первой фазой этой борьбы (не формирования меритократии, а сословной борьбы) он считает 400–366 гг. до н.э., а второй – 366–340 гг. до
н.э. И только после завершения этого второго этапа, после 340 гг. до
н.э., начинается, согласно его точке зрения, формирование меритократии. Поскольку я полагаю, что плебеи имели представительство
(пять должностных мест) уже во второй коллегии децемвиров 23 , то
соответственно, считаю время, начиная от децемвирата, – временем
складывания тех принципов, на которых базировалась «власть достойных». Сам К.-Й. Хёлькескамп пишет, что доступ плебеев к должностям «создал базис для сотрудничества» двух сословий. Декларируя важность допуска плебеев в магистратуры с империем для процесса формирования меритократии, он фактически разрывает хронологически доступ плебеев к высшим должностям и процесс формирования новой элиты.
На мой взгляд, таким образом, искусственно сужен хронологический отрезок, на котором формируется римская меритократия (ему
отводится время жизни двух поколений между 338–295 гг. до н.э.).
Полагаю, что процесс формирования новой элиты начался уже с
450 гг. до н.э., с допуска плебеев в децемвират; он набрал обороты в
период конституционного существования консульского военного
23
Дементьева В.В. Децемвират в римской государственно-правовой системе середины
V в. до н.э. М., 2003. С. 97-105.
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
трибуната 24 . Поэтому, на мой взгляд, первый этап складывания меритократии 450–367 гг. до н.э. (два поколения римлян), второй этап 367–
338 гг. до н.э. – (еще одно поколение), т.е. три поколения закладывали
основу того интенсивного, бурного процесса, который проходил в
338–295 гг. до н.э., и который должен быть назван завершающей стадией формирования римской меритократии. Однако к нему, на мой
взгляд, не должен сводиться хронологически весь процесс.
Соглашаясь в принципиальном плане с тем, что накопление
«символического капитала» и его предъявление были ритуальными
элементами, отражавшими появление новой элиты, я не могу поддержать некоторые конкретные выводы, например, утверждение
Э. Флаига о том, что римские комиции были не органом принятия
решений, а органом консенсуса. То, что в них происходил ритуал
консенсуса, отнюдь не устраняет, на мой взгляд, главного целевого
назначения римских комиций как политического органа и не должно
затмевать их основных функций – законодательной и избирательной.
На основе изложенного выше выскажу предположение о том,
что римская меритократия – это зародыш представительной демократии нового времени. Это, конечно, как давно подчеркивается, не демократия в греческом смысле (в смысле «прямой демократии»). Количество членов гражданского коллектива в римской civitas было значительно большим, чем в любом греческом полисе. А количество
граждан серьезно влияет на политическое устройство, на выбор формы правления. «Прямая демократия» возможна только в очень малом
объеме гражданского коллектива. Правящая элита, нобилитет, как бы
«представляла» и осуществляла интересы гражданского коллектива, а
не узко олигархические. Парадокс в том, что мы не можем назвать ее
демократией, не заключая это слово в кавычки, поскольку замешана
эта представительность была на «элитарности» и связанных с ней
преимуществах, но первый шаг в направлении к «представительной
демократии», как мне кажется, был сделан именно в Римской Республике. И сделан он был благодаря тому, что сочетались два фактора:
1) полисные устои в основе социально-политической организации, и
2) «великоватый» для осуществления прямой полисной демократии
греческого образца гражданский коллектив.
24
Дементьева В.В. Римская магистратура военных трибунов с консульской властью М.,
2000. С. 138-156. С выводами Р. Бунзе (Bunse R. Das römische Oberamt in der frühen Republik und das Problem der „Konsulartribunen“. Trier, 1998. Bochumer Altertumwissenschaftliches Colloquium. Bd. 31) о неисторичности консульского трибуната я согласиться
не могу. См.: Дементьева В.В. Римская магистратура военных трибунов с консульской
властью. М., 2000. С. 9 и др.; она же. Децемвират в римской государственно-правовой
системе... С. 129-131 и др.
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Когда мы говорим о том, в чем корень демократического начала
римской республиканской системы (а оно было присуще ей, по Полибию, наряду с аристократическим и монархическим), мы должны, на
мой взгляд, отдавать себе отчет в том, что оно относится не собственно
к политическому режиму, не к механизмам осуществления власти, а к
первичной, полисной основе римской общинной организации. Суть, на
мой взгляд, состоит в том, что во всякой полисной организации форма
правления – «общественный договор», т.е. результат коллективного
принятия решения гражданами данного полиса. В этом демократическая посылка. Но «договориться» – вполне демократическим путем –
граждане могут о том, что механизм осуществления властных полномочий будет каким угодно, в том числе и совсем не демократическим.
Когда мы дифференцируем понятия «полис» (civitas – гражданская
община) и «республика» (res publica в значении «государство», политическая организация гражданской общины), тогда мы менее запутываем себя в понимании «римской демократии». И если бы Ф. Миллар
это разделил изначально, думаю, что несколько иной оборот приобрела
бы начатая им свыше двадцати лет назад дискуссия.
О римских истоках принципа представительности свидетельствует, на мой взгляд, следующее:
I. Статус высших магистратов (magistratus cum imperio) как
носителей делегированного государственного суверенитета. Обладавший maiestas римский народ, populus Romanus, был носителем государственного верховенства, но от лица cives и patres оно делегировалось на определенный срок высшим магистратам. Магистраты в
Риме – не просто исполнительный орган народных собраний, как это
было в Афинах, они получали право представлять римский народ в
важнейших государственных делах. Эта идея – делегирования государственного суверенитета носителям высшей исполнительной власти – римская, здесь несомненен приоритет римлян, это их вклад в
формирование принципа представительной власти. Право высшего
магистрата на это представительство, на действия от имени всего народа, было заложено в imperium.
II. Принцип голосования в комициях, в том числе и в электоральных (одна центурия, курия, триба – один голос). Этот принцип
означал в зародыше систему «выборщиков», еще не персонифицированную, более абстрактную, но в целом близкую по сути, например, к
современным выборам американского президента, когда выборщик
получает не просто право голосовать на следующем этапе избирательной процедуры, но вместе с этим правом и обязанность подать
свой голос вполне определенным образом.
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
III. Принцип комплектования сената: начиная с 366 г. до н.э.
римский сенат очевидным образом превращается из собрания аристократии в собрание экс-магистратов, которые в качестве достойных
представителей римского народа (избранных им) осуществляли распорядительные и контролирующие функции. Политик избирался
только в магистратуру, отдельного избрания в сенат не было, но право представлять интересы римского народа он уже получил на электоральных комициях.
IV. Право провокации как право контроля народа за высшей
судебной властью магистрата. Ни один магистрат не мог быть избран без того, чтобы по его решению не была возможна провокация
(Cic. De rep. II.54.). Возможность исправить действия магистрата на
собрании гражданского коллектива (особенно когда речь идет о жизни
и смерти его члена), также свидетельствует о том, что должностное
лицо, облеченное высшей исполнительной властью, должно было считаться с интересами тех, кого оно представляло, принимая решения.
V. Contiones как средство выражения мнения римских граждан, доводимое до их избранников, благодаря которому правящая
элита знала желания тех, кого она представляет в органах власти. Решения на сходках путем голосования не принималось, но contiones
нужны были, в первую очередь, для того, чтобы «привести в соответствие» позицию представителя народа с чаяниями и интересами самого этого народа.
VI. Mores maiorum как универсальный для всех граждан поведенческий канон, на основе которого осуществлялось представительство римского гражданства нобилитетом. Mores maiorum включали с начала III в. (с создания новой морали и новой элиты, в соответствии с теорией римской меритократии) такие этические ценности и
установки, как virtus, dignitas, fides, ставшие критериями отбора представителей в органы власти. Именно в Риме были сформированы качества достойного политика как лучшего из лучших гражданина, который может представлять весь коллектив, и критерии его поведения.
Второй и третий пункт не требуют особых комментариев, ибо не
являются объектом длительных дискуссий. Прокомментирую поэтому, почему я считаю четыре остальных утверждения аргументами тезиса о римских корнях принципа представительности.
Статус высших магистратов (magistratus cum imperio) как носителей делегированного государственного суверенитета. Многообразие исследовательских мнений по вопросу о содержательном наполнении понятия imperium может быть – в самом общем виде – сведено к двум гипотезам. Первая в своей основательной разработке связана с именем Теодора Моммзена. Согласно его теории, imperium с
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
момента своего возникновения, еще при царях, соединял в себе все
стороны высшей исполнительной власти 25 . Его концепцию можно назвать теорией «изначально полифункционального империя». Учение о
«цельности империя» Йохен Бляйкен небезосновательно считал
ядром «Римского государственного права» Т. Моммзена 26 . Империй
как обширная должностная власть времен примитивной монархии
была, в соответствии со взглядом Моммзена, после изгнания царей
унаследована магистратами. Эта должностная власть – в концепции
великого немецкого романиста – охватывала как высшее командование войском в случае ведения военных действий, так и возможность
проведения в жизнь распоряжений, касавшихся других сфер деятельности, включая и уголовную юрисдикцию 27 . Переход к республиканским государственным формам привел только к ряду модификаций:
избрание высших должностных лиц стало осуществляться на центуриатных комициях, срок полномочий их был ограничен, был внедрен
принцип коллегиальности и осуществлен ряд других изменений 28 .
Продолжатели «линии Моммзена» в трактовке содержания магистратского империя и его преемственности от царского будут затем
формулировать эту преемственность в иных выражениях, трансформировавших представление о ней29 . Если Т. Моммзен вел речь о республиканских «модификациях», связанных с империем (но не писал,
что это были модификации самого империя), то в дальнейшем в литературе появилась формулировка об ином объеме (масштабе) собственно imperium. Стало распространенным противопоставление «полного» империя «неполному», как заключавшему в себе меньше властных функций 30 .
Последователями Т. Моммзена в толковании магистратского
империя были Франц Ляйфер, Ойген Тойблер, Генрих Зибер, Ханс
Рудольф, Карл-Хайнц Фогель, Эрнст Мейер, Ульрих фон Любтов и
многие другие видные антиковеды. Например, Ф. Ляйфер так же понимал природу империя как неограниченной и неделимой власти (да-
25
Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. 1. Leipzig, 1952. S. 188-189; idem. Abriss des
römisches Staatsrecht. Leipzig, 1893. S. 85.
26
Bleicken J. Das römische Recht (1994) // Bleicken J. Gesammelte Schriften. Bd.1. Stuttgart,
1998. S. 343.
27
Mommsen Th. Römisches Staatsrecht… Bd. 1. S. 22-23, 166, 169.
28
Ibid. S. 8; См об этом: Linke B. Von der Verwandtschaft zum Staat. Die Entstehung politischer Organisationsformen in der frührömischen Geschichte. Stuttgart, 1995. S. 135.
29
von Lübtow U. Die römische Diktatur // Der Staatsnotstand. Berlin, 1965. S. 118.
30
См., например: Develin R. Lex curiata and the Competence of Magistrates // Mnemosyne.
1977. Vol. XXX. Fasc. I. P. 58.
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
же более четко ее акцентируя) и отвергал идею «частичной компетенции» высших римских магистратов 31 .
Оппоненты концепции Т. Моммзена, называя ее «теорией тотального империя», относят к числу ее сторонников и крупного
итальянского романиста Франческо Де Мартино 32 . Его сближает с
исследователями, принимавшими моммзеновский взгляд, прежде
всего то, что он рассматривал imperium как очень древний публичноправовой термин, однако он не наполнял его содержание смыслом
«целостная и неделимая власть» 33 .
В обобщающих работах о римской государственности, опубликованных в конце XX в., моммзеновской точки зрения на природу
империя римских магистратов как соединившего в себе гражданские
и военные полномочия, унаследованные от царей, придерживался
Александр Демандт 34 .
Противоположная теории изначально многогранного империя
концепция была разработана Альфредом Хойсом, который считал,
что исходно imperium – это именно и только высшее военное командование 35 . Он пришел к выводу, что в течение сословной борьбы
власть, составлявшая содержание этого понятия, была расширена путем включения в нее уголовной юрисдикции и ограничена посредством закона Валерия о провокации 300 г. до н.э. В начале же республиканской эпохи, с точки зрения А. Хойса, гражданские функции магистрата в правомочия его империя не включались. Формирование
«тотального империя» А. Хойс отнес к поздней фазе развития римской конституции, подчеркнув, что таковой не характерен ни для
ранней монархии, ни для ранней Республики, поскольку на этих этапах, согласно его взгляду, отсутствовали гражданские и судебные
полномочия высших магистратов. Магистратская власть начала Республики была отождествлена А. Хойсом не с понятием imperium, а с
понятием auspicium 36 .
31
Leifer F. Die Einheit des Gewaltgedanken im römischen Staatsrecht. Leipzig, 1914. См. об
этом: Staveley E. S. The Constitution of the Roman Republik // Historia. 1956. Bd. V.
P. 107-108.
32
См., например: Kunkel W. Staatsordnung und Staatspraxis der römischen Republik. München, 1995. S. 26.
33
De Martino F. Storia della costituzione Romana. Napoli, 1972. Vol. 1. P. 413-416.
34
Demandt A. Antike Staatsformen. Eine vergleichende Verfassungsgeschichte der Alten
Welt. Berlin, 1995. S. 400-401.
35
Heuß A. Zur Entwicklung des Imperiums der römischen Oberbeamten // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte. R. A. Weimar, 1944. Bd. 64. S. 57-133; idem. Gedanken
und Vermutungen zur frühen römischen Regierungsgewalt. Göttingen, 1983. (Nachrichten der
Akademie der Wissenschaften in Göttingen. 1. Philologich - Historische Klasse, 1983. S. 376454.); idem. Gesammelte Schriften. Bd. 2. Stuttgart, 1995. S. 908-985.
36
Heuß A. Gedanken und Vermutungen... S. 3-7, 44-47, 72-76.
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первым негативно отнесся к теории А. Хойса Пьетро де Франчиши37 , который в публикациях конца 40-х – начала 50-х гг. XX в.
тщательно проанализировал его доводы о нецарском и чисто военном
исходном характере магистратской власти. Итальянский исследователь определял imperium как воплощение государственного суверенитета, как военную, судебную, административную и религиозную
власть одновременно, а в носителях империя видел персонификацию
res publica 38 . П. Де Франчиши «справедливо обвинял Хойса, – пишет
Кори Бреннан, – за игнорирование «харизматического» аспекта
imperium и auspicium», тогда как традиция придает особое значение
изначально царской власти как основе республиканской конституции,
что глубоко коренится в самосознании римлян: это не просто конструкция времен поздней Республики» 39 . Однако доводы П. Де Франчиши не возымели должного действия, число сторонников теории
А. Хойса (особенно в немецком антиковедении) увеличивалось. Критика ее звучала очень редко; так, критическими замечаниями прокомментировал теорию А. Хойса в своем историографическом труде
Герберт Грцивотц, подчеркнувший, что он не видит необходимости с
самого начала ограничивать империй только военной стороной 40 .
На позиции А. Хойса в трактовке содержательного наполнения
понятия imperium и его эволюции встали известные романисты
П. Вочи 41 , Г. Везенберг 42 , Й. Бляйкен 43 , В. Кункель 44 , О. Берендс 45 ,
Б. Санталючия 46 , Й. Рюпке 47 и ряд других исследователей, которые
конкретизировали и дополнили – каждый по-своему – концепцию из37
De Francisci P. Arcana Imperii. III. 1. Milano, 1948. P. 29-40; idem. Intorno alla natura e
alla storia dell’auspicium imperiumque // Studi in memoria di E. Albertario. I. Milano, 1953.
P. 399-432.
38
De Francisci P. Civilta Romana. Roma, 1939. P. 46-47.
39
Brennan C. The Praetorship in the Roman Republic. Vol. 1. Oxford, 2000. P. 14.
40
Grziwotz H. Der moderne Verfassungsbegriff und die „Römische Verfassung“ in der deutschen Forschung des 19. und 20. Jahrhunderts. Frankfurt am Main, Bern, New York, 1986.
S. 263.
41
Voci P. Per la definizione dell’imperium // Studi in memoria di E. Albertario. II. Milano,
1953. P. 65-67.
42
Wesenberg G. Zur Frage der Kontinuität zwischen königlicher Gewalt und Beamtengewalt
in Rom // Zeitschrift der Savigni-Stiftung für Rechtsgeschichte. R. A. 1953. Bd. 70. S. 58-92.
43
Bleicken J. Zum Begriff der römischen Amtsgewahlt. Auspicium - potestas - imperium.
Göttingen, 1981. S. 21, 23, 41; idem. Die Verfassung der römischen Republik. 7 Aufl. Paderborn, 1995. S. 83.
44
Kunkel W. Staatsordnung und Staatspraxis… S. 26-28.
45
Behrends O. Der römische Gesetzesbegriff… S. 72-75.
46
Santalucia B. Dalla vendette alla pene // Storia di Roma. Torino, 1988. Vol. 1. P. 436, 440.
47
Rüpke J. Domo militiae. Die religiöse Konstruktion des Krieges in Rom. Stuttgart, 1990.
S. 41-43.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
начально военного империя. Именно она использована для статьи
«Imperium» нового немецкого энциклопедического словаря 48 .
П. Вочи и Г. Везенберг отрицали преемственность империя республиканских магистратов от regium imperium на том основании, что,
в отличие от царей, высшие магистраты были, по их мнению, лишь
исполнительным органом сената 49 . Окко Берендс рассматривал
imperium исключительно как правовую конструкцию, которая могла
появиться лишь в конце III в. до н.э.
В наиболее завершенном, итоговом виде концепция изначально
чисто военного содержания понятия imperium представлена в трудах
Й. Бляйкена и В. Кункеля.
Й. Бляйкен рассматривал imperium в ранней Республике как составную часть должностной власти магистратов, фигурировавшей тогда, по его мнению, под термином auspicium. Затем, с конца IV в. до
н.э., военные конфликты римлян с соседями привели к выдвижению
на передний план военной компетенции магистратов, что нашло отражение в формуле auspicium imperiumque. Наконец, в поздней Республике понятие imperium стало, согласно его точке зрения, означать
единство военной и гражданской власти магистратов 50 .
В. Кункель, также утверждая, что понятие imperuim появилось
первоначально как обозначение военной власти, высшего командования, обосновывал, что всеохватывающее (широкое) значение его возникло, развиваясь «от части к целому», и гражданские полномочия
высших магистратов из этого понятия выводить путем дедукции оснований нет 51 .
В. Кункель резко полемизировал со сторонниками теории изначально полифункционального империя, особенное его неприятие вызывал их тезис о магистратском империи как государственноправовом фундаментальном понятии, в чем он усматривал некритическое следование позднереспубликанским авторам 52 .
В последовавших за объемным трудом В. Кункеля антиковедческих работах конца XX – начала XXI вв. исследователи, разделяя ту
или другую теорию империя магистратов, не вели, как правило, выраженной полемики, ограничиваясь констатацией своих позиций по
данному вопросу. Позиции эти тяготели более к теории, идущей от
48
de Libero L. Imperium // Der neue Pauli. 2001. Bd. 5. Sp. 955-958.
Wesenberg G. Zur Frage der Kontinuität… S. 76, 79, 81; См. также: Luzzato G. Verba
praeire delle piu antiche magistrature romano-italiche // Eos. Commentari societatis Philologae Polonorum. 1956. Vol. 48. P. 441.
50
Bleicken J. Zum Begriff… S. 35.
51
Kunkel W. Staatsordnung und Staatspraxis… S. 26.
52
Ibid.
49
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Хойса, нежели от концепции полифункционального империя. Это
проявилось, в частности, в монографии Эндрю Линтотта, в которой,
как отмечает Вильфрид Ниппель, «моммзеновская теория всеохватывающего единого империя отклоняется» 53 . Вместе с тем, хотя Э. Линтотт действительно исходит из теории изначально военного
империя 54 , к теоретическим построениям Т. Моммзена он подходит
более взвешенно, каждый раз отдельно оговаривая свое согласие или
несогласие с великим немецким романистом.
Усматривает в империи изначально высшую власть военного
командования Джузеппе Валдитара 55 . Но, в отличие от большинства
сторонников теории исходно военного империя, Дж. Валдитара видит
преемственность империя республиканских магистратов от царского.
Разделяет гипотезу «военного» содержания понятия imperium в
период ранней Республики и Роберта Стюарт, находя в нем именно
полномочия должностного лица отдавать приказы армии; ратификация этих полномочий осуществлялась куриями 56 .
Контрастирует с позицией косвенной поддержки теории чисто
военного империя применительно к нескольким векам республиканской эпохи вывод итальянского автора Карлы Мази Дория, которая
находит «генетическим основанием» iurisdictio римских магистратов
cum imperio их право отдавать приказы, заложенное в империи, и рассматривает юрисдикцию – в качестве важной составной части
imperium – как ключ к пониманию принципиальных должностных отношений римских высших магистратов 57 .
На точке зрения о магистратском империи как унаследованной
от царей одновременно гражданской и военной власти стоит Кори
Бреннан 58 , написавший современный фундаментальный труд о римской претуре. Заметим, что осуществить эту масштабную задачу, находясь на позициях последователей А. Хойса, он бы просто не смог:
возникло бы противоречие между конкретным анализом гражданской
деятельности претора, базировавшейся именно на его империи, и методологическими установками о сугубо военном характере империя в
IV–III в. до н.э. Вероятно, здесь сам материал диктовал теоретические
ориентиры.
53
Nippel W. Andrew Lintott: Tne Constitution of the Roman Republic. Oxford: Clarendon.
P. 1999. XI., 297 S. // Gnomon. 2002. Bd. 74. Heft 1. P. 82.
54
Lintott A. Tne Constitution of the Roman Republic. Oxford, 1999. P. 96.
55
Valditara G. Studi di diritto pubblico romano. Torino, 1999. P. 6.
56
Stewart R. Public Office in Early Rome. Ritual Procedure and Political Practice. Ann Arbor, 2000. P. 34.
57
Doria C.M. Spretum imperium. Napoli, 2000. P. 314.
58
Brennan C. Op. cit. P. 3.
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В целом же, если схематично определить особенности восприятия различными национальными школами двух теорий магистратского империя в историографии рубежа XX-XXI вв., то нам представляется следующая картина. Очень сильным оказалось воздействие
концепции, идущей от А. Хойса (особенно в вариантах Й. Бляйкена и
В. Кункеля) на немецкое антиковедение. В англо-американской романистике нет выраженного отрицания теории Т. Моммзена, но взгляды
исследователей (хотя и не всех) плавно сместились в сторону его оппонентов. При этом специального обсуждения данной проблемы в работах англоязычных авторов мы не находим (за исключением историографических заметок в монографии К. Бреннана 59 ), как не находим и стремления четко определить свои позиции в данном отношении. Лишь иногда авторы включают уже для IV в. до н.э. в объем
полномочий высших магистратов, наряду с военным командованием,
юрисдикцию в гражданской сфере, в том числе право принуждения,
как это делает О.Ф. Робинсон 60 . В итальянской историографии, хотя в
ней есть определенный скептицизм в отношении государственноправовой систематизации Т. Моммзена, теория полифункционального
империя, предложенная великим немецким ученым, тем не менее, не
отодвинута совсем как «вчерашний день» антиковедения.
Оппоненты теории Т. Моммзена утверждают: публично-правовая абстракция не могла возникнуть в раннюю архаику, а потому не
применима к ней. С чем здесь нельзя согласиться: imperium как полифункциональная власть в трудах антиковедов – категория научной абстракции (результат аналитического историко-правового обобщения).
Применение термина imperium как публично-правового понятия корнями уходит в произведения авторов поздней Республики. То, что в
царский период и раннюю Республику оно не существовало как юридическая абстракция, никоим образом не мешает использовать его по
отношению к этим этапам римской истории в качестве элемента категориального аппарата современной науки. Многих понятий не существовало в ту или иную эпоху, но исследователи их используют как
научные абстракции. Например, понятие magistratura является новолатинским словообразованием; в античности оно не употреблялось ни
для обозначения определенной должности, ни в институциональном
смысле 61 , что, однако, не мешает современным ученым его широко
применять. В данном же случае термин imperium даже не асинхронен.
59
Brennan C. Op. cit. P. 12-15.
Robinson O.F. The Souers of Roman Law Problems and Methods for Ancient Historians.
London and New York, 1997. P. 5.
61
Robinson O.F. Op. cit. S. 4; Reiner J.M. Op. cit. S. 41.
60
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Другое дело, что римляне эпохи архаики воспринимали империй
«как магическую силу, которая передается специальным lex curiata de
imperio от богов к вождю… чтобы с ее помощью вести народ к благополучию, а войско к победе» 62 (подчеркивал, что понятие империя
изначально относилось к религиозно-магической сфере еще Иоахим
Ян 63 ). Но исследователи вправе, проведя аналитическое осмысление,
рассматривать империй не как магическую силу, а как реальную
власть его носителя и определять объем этой власти.
Теория А. Хойса имеет и сильную сторону. Главное – это акцентирование «военной доли» содержания понятия imperium и ее значения в период римской архаики, которое затушевывается в концепции
«тотального империя».
Глагол imperare (исходная форма inperare, сохранявшаяся еще и
во II в. до н.э. 64 , или inparare 65 ), от которого происходит существительное imperium, имеет значения «приказывать», «повелевать», «властвовать», «господствовать» и ряд других, близких по смыслу. Греческие авторы для перевода термина imperium использовали слова ¢rcˇ
и œxous∂a, либо же просто транслитерировали – ≥mp◊rion 66 (своего,
аналогичного римскому, понятия у греков не было). Этимология слова imperium заставляет согласиться с В. Кункелем, что естественно,
чаще всего imperium в значении «приказ» использовался в военной
сфере и был тесно с нею связан 67 . Согласимся и в том, что нельзя недооценивать военный фактор в ранней истории Рима, он являлся решающим в поддержании ее существования и самосохранении. Однако, подчеркивая важность этого положения, я, тем не менее, не могу
отрицать правоту тезиса о полифункциональности империя со времен
царей. Я бы только подчеркнула: со времен этрусских царей.
Создание в период реформ Сервия Туллия центуриатной организации поставило знак равенства между военной и общегражданской
жизнью римлян. «Применительно к древнейшему периоду римской
истории imperium понимался как царская власть, как совокупность
62
Токмаков В.Н. К вопросу о военных правомочиях консулов в публичном праве архаического Рима // Forum Romanum: Доклады III международной конференции «Римское частное и публичное право: многовековой опыт развития европейского права».
Ярославль-Москва, 25-30 июня 2003 г. М., 2003. С. 39; он же. К вопросу о военных
правомочиях консулов в публичном праве архаического Рима // IVS ANTIQVVM.
Древнее право. М., 2003. № 2 (12). С. 86.
63
Jahn I. Interregnum und Wahldiktatur. Kallmünz, 1970. S. 75-76.
64
Rosenberg A. Imperium // Pauli / Wissowa Real-Encyclopedie der classischen Alterthumswissenschaft. Stuttgart, 1916. Bd. IX. 2. Sp. 1201.
65
Staveley E. S. The Constitution… P. 108.
66
См.: Mason H. J. Greek Terms for Roman institutions. A Lexicon and Analysis. Toronto,
1974. (American Studies in papyrology. Vol. 13. ) P. 56.
67
Kunkel W. Staatsordnung und Staatspraxis… S. 23.
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
царских полномочий», – пишет И.Л. Маяк 68 . Глубоко проанализировав употребления понятия у Авла Геллия, И.Л. Маяк пришла к выводу, что оно фигурирует у него «в качестве полисемантичного термина, обозначающего высшую военную власть, полноту власти правителей (царей, магистратов, промагистратов), наконец – совокупность
территорий под властью Рима» 69 . Содержание термина imperium эволюционировало, отмечает И.Л. Маяк, от первого из перечисленных
значений до последнего 70 . При этом она обращает внимание, что понятие imperium бытовало в Риме с незапамятных времен, а «писатели,
жившие в эпоху Республики, относят его к правлению Ромула» 71 .
В любом случае, начиная со времени Сервия Туллия, невозможно ничем существенным подкрепить трактовку regium imperium как
чисто военной власти. Наоборот, судебные полномочия римских царей, их право законодательной инициативы и законодательная деятельность, сакральные функции подтверждаются новейшими современными исследованиями, в том числе и российских антиковедов 72 .
Вывод о военных истоках империя научно состоятелен. Но трудно согласиться с приверженцами теории «военного империя» в том,
что империй должен пониматься как сохранявший сугубо военное содержательное наполнение на всем протяжении ранней и классической
Республики, и только для поздней Республики можно использовать
понятие imperium в значении единства военной, гражданской и судебной власти магистратов. Следует согласиться со сторонниками теории
«всеохватывающего» империя, что к цивилизованной истории Рима
(наступившей, хотя и не по единодушному, но широко признанному
мнению исследователей, в VI в. до н.э.), от ее начала и до конца I в. до
н.э., вполне обоснованно применение понятия imperium как публичноправового (добавим: как публично-сакрально-правового), означающего
всю совокупность высшей исполнительной власти.
В специальной статье я рассмотрела аргументацию и контрдоводы сторонников каждой из двух основных точек зрения 73 . Полагаю,
что империй всегда включал определенный и неизменный набор прав
магистрата по отношению к гражданскому коллективу в целом и каж68
Маяк И.Л. Понятие власти и собственности в сочинении Авла Геллия // IVS
ANTIQVVM. Древнее право. 1998. №1 (3). С. 18-19; См. также: Маяк И.Л. Римляне
ранней Республики... С. 114-115.
69
Маяк И.Л. Понятие власти… С. 25.
70
Там же. С. 26.
71
Там же. С. 18.
72
Кофанов Л.Л. Характер царской власти в Риме VIII-VI вв. до н.э. // Антиковедение и
медиевистика. Ярославль, 2001. Вып. №.3. С. 14-24.
73
Дементьева В.В. Магистратская власть Римской Республики... С. 46-75.
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дому гражданину в отдельности. Imperium давал его носителю следующие права:
1. Общаться с богами от имени общины, проводить auspicia.
2. Созывать комиции, вносить в них законодательные предложения (rogationes).
3. Созывать сенат, вносить в сенат предложения (relationes) и
требовать от него заключения по предложенному вопросу.
4. Право высшего военного командования, в том числе набора
войск и проведения военных операций в роли главнокомандующего,
назначения войсковых командиров и право триумфа в случае масштабной победы.
5. Право заключения перемирия (но не мира) с врагом.
6. Право распределения военной добычи (хотя бы ее части).
7. Право высшей административной власти.
8. Право высшей судебной власти, включая право наказания
гражданина.
9. Право торжественного провозглашения своего преемника в
роли держателя империя – любого легитимного магистрата с империем, в том числе и экстраординарного, получавшего империй на короткий срок.
10. Право назначения на время отсутствия в Риме всех магистратов с империем, полученным на основе закона, городского префекта (praefectus urbi).
11. С последней трети IV в. до н.э. – право стать (по истечении
должностных полномочий) промагистратом на основе пророгации
империя. При Сулле всем консулам и преторам было дано право на
годичное продление империя, по закону 52 г. до н.э. между консулатом и проконсулатом (так же как между претурой и пропретурой)
должно было пройти пять лет (Dio. XL. 46, 56).
12. Право на инсигнии, символизировавшие империй.
Этот набор правомочий, по моему убеждению, неотъемлемо
входил в содержание понятия imperium 74 .
Таким образом, полагаю, что империй магистрата включал в себя право организовывать для военной и мирной жизни всю общину
(высшая исполнительная, административная, судебная власть). Это не
что иное, как делегированный государственный суверенитет, право
магистрата действовать от имени римского народа в гражданской и
военной сфере. Пророгация империя, по сути дела – право действовать от имени римского народа в его провинциях.
74
Подробнее см.: Дементьева В.В. Магистратская власть Римской Республики... С. 46-75.
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Право провокации как право контроля народа за высшей судебной властью магистрата. Первым, кто создал концепцию провокации как важного элемента конституционного устройства Рима, был
Т. Моммзен 75 , который, по словам Й. Бляйкена, «предпринял, без сомнения, гениальную попытку объяснить провокацию и определить ей
центральное и прочное место в его государственной и уголовноправовой системе» 76 . В соответствии с гипотезой Т. Моммзена, нередко называемой в историографии «универсальной теорией провокации» 77 , право апеллировать к народу возникло в царскую эпоху (о
чем свидетельствует античная традиция), но носило тогда необязательный характер 78 . В 509 г. до н.э., одновременно с основанием Республики, был принят закон Валерия Публиколы о провокации, а затем
еще два закона – Валерия и Горация в 449 г. до н.э., после устранения
децемвирата, и закон Валерия 300 г. до н.э. По Т. Моммзену, провокация была основным гражданским правом с самого начала Республики: она была законным средством для гражданина опротестовать
приговор магистрата, выступавшего в роли суда первой инстанции, в
суде второй инстанции – народном собрании. Суд комиций выступал
в качестве «инстанции помилования». Таким образом, Т. Моммзен
рассматривал республиканский уголовный процесс как комбинированный, магистратско-комициальный 79 . Попытался пересмотреть
концепцию Т. Моммзена Х. Брехт, согласно взгляду которого в Риме
ранней Республики существовал единственный комициальный уголовный процесс, а магистрат выступал в нем лишь как инициатор
возбуждения того или иного дела 80 . Й. Бляйкен, опираясь на давний
75
Mommsen Th. Römisches Strafrecht. Leipzig, 1899. S. 473-475.
Bleicken J. Ursprung und Bedeutung der Provocation // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für
Rechtsgeschichte. R A. Weimar, 1959. Bd. 76. S. 325.
77
Martin J. Die Provocation in der klassischen und späten Republik // Hermes. 1970. Bd. 98.
S. 73.
78
Mommsen Th. Römisches Staatsrecht… Bd. 2. S. 11. Сторонниками отнесения к царской
эпохе возникновения права провокации в современной науке являются, например,
С. Тондо и Б. Санталючия: см. Кофанов Л.Л. Lex Valeria de provocatione 509 г. до н. э. и
начало разделения римского права на публичное и частное // IVS ANTIQVVM. Древнее
право. 2001. № 1 (8). С. 31; Л.Л. Кофанов подчеркивает, что «по крайней мере со времен Тулла Гостилия применялась апелляция к народному собранию на судебные решения царей» (Кофанов Л.Л. Характер царской власти в Риме VIII–VI вв. до н. э. // Антиковедение и медиевистика. Ярославль, 2001. Вып. 3. С. 23).
79
Из относительно новых работ о Т. Моммзене изложение его теории провокации и ее
анализ содержится в статье Франка Бене: Behne F. Volkssouveränität und verfassungsrechtliche Systematik. Beobachtungen zur Struktur des Römischen Staatsrechtes von Theodor
Mommsen // Res publica reperta. Stuttgart, 2002. S. 124-136.
80
Brecht H. Zum römischen Komitialvervahren // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für
Rechtsgeschichte. R. A. Weimar, 1959. Bd. 59. S. 261-314.
76
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тезис о неисторичности двух первых законов о провокации 81 , исходящий из признания дублетами консульских пар 509 и 449 гг. до н.э.
(Valerius – Horatius) 82 , пришел к выводу об отсутствии в V-IV вв. до
н.э. вообще как такового магистратско-комициального уголовного
процесса, основанного на праве провокации 83 . Представление о том,
что только lex Valeria 300 г. до н.э., последний из трех первых упоминаемых античными авторами законов о провокации, следует считать
историчным, укрепилось в литературе, во всяком случае, оно привело
к тому, что внимание исследователей последнего тридцатилетия сосредоточилось именно на этом законе 84 .
В отличие от авторов, отрицающих реальность двух первых
республиканских законов о провокации, информацию о них считал
достоверной Андре Магделен, посвятивший этим законам специальную работу и проследивший изменения в их содержании 85 . В.Н. Токмаков также рассматривает эти законы как действительно заложившие основы правового суверенитета римского народа 86 : глубокие наблюдения о том, что под действие закона 509 г. до н.э. подпадали
только члены центуриатного собрания и войска, а плебеи из категории infra classem – нет, тогда как закон 449 г. до н.э. распространялся
на всех граждан пяти цензовых разрядов, позволили ему привести
очень весомый, на мой взгляд, аргумент в пользу необходимости повторного принятия закона, а следовательно – историчности обоих названных законов.
81
Meyer Ed. Untersuchungen über Diodor’s Römische Geschichte // Rheinische Museum für
Philologie. 1882. Bd. 37. S. 626. Эд. Мейер полагал, что консулат первого года Республики Валерия Публиколы является фальсификацией, а следовательно, не может считаться историчным первый закон о провокации. Существование права провокации до
децемвирата он отвергал на том основании, что находил во главе ординарной исполнительной власти единоличного магистрата (magister populi), изъятого из подчинения
этому праву.
82
Arangio-Ruiz V. Storia del diritto romano. Napoli, 1940. P. 74; Heuß A. Zur Entwicklung
des Imperiums der römischen Oberbeamten // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte. R. A. Weimar, 1944. Bd. 64. S. 114.
83
Bleicken J. Ursprung und Bedeutung der Provocation… S. 324-377; idem. Provocatio //
Paulys Realencyclopädie der Classischen Altertumwissenschaft. Bd. XXIII. Sp. 2443-2464.
84
Martin J. Die Provocation in der klassischen uns späten Republik… S. 72-96; Bauman R.A.
The Lex Valeria de provocatione of 300 B. C. // Historia. 1973. Bd. XXII. P. 34-47.
85
Magdelain A. «Provocatio ad Populum» // Magdelain A. Ius imperium auctoritas. Roma,
1990. P. 582–588.
86
Токмаков В.Н. Роль центуриатных комиций в развитии военной организации Рима
ранней Республики // ВДИ. 2002. № 2. С. 155.
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обратим внимание на подчеркиваемую античными авторами
(Liv. III. 55. 4; Cic. De rep. II. XXXI. 54) 87 прямую связь между деятельностью коллегий децемвиров без провокации и lex Valeria Horatia
de provocatione 449 г. до н.э. Отрицание историками достоверности
сообщений античной традиции об этом законе, возможно, разумеется,
в такой ситуации только «в связке» с отрицанием сведений о децемвирате. Пытаясь выйти из этого затруднения (ибо отрицать вообще
факт существования магистратуры децемвиров в середине V в. до н.э.
невозможно в силу признания подавляющим большинством антиковедов реальности результатов ее деятельности) исследователи, стоящие на позиции отрицания двух первых законов о провокации, отстаивают неисторичность второго децемвирата 88 . Я же придерживаюсь точки зрения о реальности второй коллегии децемвиров и адекватном, в целом, отражении истории ее правления в сочинениях древних авторов. Поэтому проведенная мною историческая реконструкция децемвирата заставляет меня считать наиболее соответствующей
римской исторической действительности «универсальную теорию
провокации» Т. Моммзена, несмотря на всю ее массированную критику в специальных исследованиях XX в.
Право провокации подкрепляло представительскую роль магистрата контролем со стороны тех, кого он представлял у кормила власти.
Наличие этого контроля свидетельствует, что делегирование высшему
магистрату государственного суверенитета populus Romanus в судебной сфере означало не потерю римским народом этого суверенитета, а
только его передачу с правом надзора за его использованием.
Contiones как средство выражения мнения римских граждан, доводимое до их избранников. Проблематика contio практически специально не изучалась вплоть до последней четверти XX века 89 . Но затем
87
Liv. III. 55. 4: aliam deinde consularem legem de provocatione, unicum praesidium libertatis, decemvirali potestate eversam, non restituunt modo, sed etiam in posterum muniunt sanciendo novam legem, ne quis ullum magistratum sine provocatione crearet…
Cic. De rep. II. XXXI. 54: et quod proditum memoriae est, xviros, qui leges creatos, satis
ostenderit reliquos sine provocatione magistratus non fuisse; Luciique Valerii Potiti et
M. Horatii Barbati, hominum concordiae causa sapienter popularium, consularis lex sanxit, ne
qui magistratus sine provocatione crearetur…
88
Эту точку зрения нередко связывают с трудом К. Ю. Белоха, в котором она действительно постулируется (Beloch K. J. Römische Geschichte bis zum Beginn der Punischen
Kriege. Berlin und Leipzig, 1926. S. 9, 242), но появилась она ранее.
89
Сходки обделены вниманием в классических трудах обобщающего характера (см. об
этом: Pina Polo F. Las contiones civiles y militares en Roma. Zaragoza, 1989. P. 1-3;
Flaig E. L’assemblée du peuple à Rome comme rituel de consensus. Hiérarchie politique et
intensité de la volonté populaire // Actes de la recherche en sciences sociales. 2001. №4.
P. 20), хотя замечания Т. Моммзена являются относительно пространными (Моммзен Т.
История Рима. В 5 т. Т. 1. Кн. 1. М., 2001. С. 81; Т. 2. Кн. 4. М., 2001. С. 107-108;
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
появилось немало работ, где римской сходке уже было уделено заметное место 90 . В результате проведенных исследований установлена
ошибочность восприятия contio как института, игравшего непринципиальную или крайне неопределенную роль. Стало очевидным, что
фактическое принятие решений комициями являлось во многом результатом функционирования именно сходки, не говоря уже о других
(агитация, информация и т.п.) аспектах, свидетельствующих в пользу
значимости этого института 91 .
Основоположником специального изучения римских contiones
явился испанский исследователь Франциско Пина Поло 92 . На призыв
Клода Николе «систематически изучать многочисленные contiones...
чтобы лучше понять римский политический механизм», прозвучавший еще в 1976 г., он откликнулся первым 93 . Специальная монография Ф. Пина Поло, посвященная сходкам – причем почти всем их
разновидностям и на всем хронологическом отрезке их функционирования – имеет огромную ценность. В книге Пина Поло содержится
материал первичного обобщения информации источников о сходках.
Сходки могли быть как воинскими, так и общегражданскими, но
и те, и другие включали в себя как «официальные», т.е. созываемые
Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. I. S. 191-206; Bd. III. S. 374-375; 394-396; idem.
Römisches Strafrecht. Leipzig, 1899. S. 165-166).
90
Laser G. Populo et scaenae serviendum est: Die Bedeutung der städtischen Masse in der
Späten Römischen Republik. Trier, 1997; Mouritsen H. Plebs and Politics in the Late Roman
Republic. Cambridge, 2001; Flaig E. L’assemblée du peuple...; idem. Ritualisierte Politik...;
Morstein-Marx R. Mass Oratory and Political Power in the Late Roman Republic. Cambridge,
2004; Sumi J. S. Ceremony and Power Performing Politics in Rome between Republic and
Empire. Ann Arbor, 2005; Millar F. The Political Character... P. 1-19; idem. The Crowd in
Rome..; Demokratie in Rom? Die Rolle des Volkes in der Politik der Römischen Republik,
Stuttgart, 1995. Подробный список публикаций по теме см.: Pina Polo F. I rostra come
espressione di potere della aristocrazia romana // Popolo e potere nel mondo antico, Cividale
del Friuli, 23-25 settembre 2004. Pisa, 2005. P. 141. В современных обобщающих трудах
contiones по-прежнему рассматриваются очень бегло.
91
Дементьева В.В., Фролов Р.М. Несанкционированные гражданские contiones как общественно-политический институт Римской Республики // Вестник древней истории.
М.: РАН, 2009. №4.С. 63-88.
92
Pina Polo F. Las contiones...; idem. Ius contionandi y contiones en las colonias romanas de
Asia Menor: acerca de CIL III 392 // Gerión. 1989. №7. P. 95-105; idem. Contra arma verbis.
Der Redner vor dem Volk in der späten römischen Republik. Stuttgart, 1996; idem. I rostra
come espressione... Перечень других работ этого автора см: Pina Polo F. Las contiones...
P. 201 (Pina Polo F. La representación de contiones militares en monedas y monumentos romanos // Boletín del Museo de Zaragoza. 1988. №7. P. 91-132; idem. Las contiones en la
parte occidental del Imperio romano // Caesaraugusta. 1989-1990. №66-67. P. 227-252; idem.
Procedures and Functions of Civil and Military contiones // Klio. 1995. №77. P. 203-216).
93
Nicolet C. Le métier de citoyen dans la Rome Républicaine. París, 1976. P. 390; Pina
Polo F. I rostra come espressione... P. 141. Указанная публикация Ф. Пина Поло доступна
и в сети Интернет: http://www.fondazionecanussio.org/atti2004/10%20Polo_141.pdf.
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
официальными лицами (Gell. XIII.16.1; Liv. I.32, Dionys. XI.39 и др.),
так и «неофициальные», когда народ собирался по собственной инициативе (Dionys. VI. 22, 26; Liv. II.28; XXII.56 и др.) 94 . Гражданские
сходки были как собраниями, в которых могли участвовать все римские граждане (Liv. X.7), так и чисто плебейскими (Dionys. VII.16.4) – в
период, когда сословные противоречия между патрициями и плебеями
еще не были ликвидированы, – созывавшиеся плебейскими трибунами.
Официальные сходки делились на политические, разновидностью их
были «предкомициальные» (собиравшиеся с информационными, агитационными, организационными и др. целями), и судебные. Даже
спонтанные неофициальные собрания были в глазах римлян легитимными (Liv. XXXIX.15.11; Cic. De off. I.121.). Важнейшей частью содержания contio была процедура suasio/dissuasio – своеобразные дебаты по поводу законопроектов. На них политики могли услышать «глас
народа», их наличием можно объяснить то обстоятельство, что уже
при голосовании на комициях rogatio магистрата обычно получала
поддержку, – не одобряемые народом законодательные предложения
отвергались на стадии contio. Г. Мауритсен отмечает важную роль contiones в политической жизни Рима как мероприятий, на которых политические лидеры встречались с людьми 95 . Но он не рассматривает
сходки (в отличие от сторонников «римской демократии») центром
«демократического процесса». В этом с ним можно согласиться.
Подчеркивая осуществление на contio диалога между римскими
гражданами и их облеченными властью представителями, мы должны
учитывать, что если в период ранней (особенно) и классической Республики главным было выражение мнения народа и учет этого мнения магистратами и сенаторами, то в период поздней Республики ситуация изменилась. Содержанием сходок нередко стала «организация» политическими лидерами эффективной поддержки со стороны
народа их собственных притязаний.
Mores maiorum как универсальный для всех граждан поведенческий канон. Поясним, почему мы полагаем правомерным считать «обычаи предков» именно универсальным для всего римского гражданства
поведенческим каноном, а не только для элиты (при сужении mores до
элитарных норм – а такой подход в историографии имеется – нельзя
сделать вывод о достойном представительстве элитой всего гражданства). С этой целью проанализируем взгляды антиковедов, занимавшихся
изучением вопроса в интересующем нас ракурсе.
94
Фролов Р.М. Типология contiones Римской Республики // Государство. Общество. Религия. Проблемы всемирной истории. Ярославль, 2007. С. 18-22.
95
Mouritsen H. Plebs and Politics in Late Roman Republic. Cambridge, 2001. P. 26-31.
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Маурицио Беттини называет такие функции mos maiorum, как моделирующая и коммуникативная, а также выделяет «древний» и «новый»
обычай предков (латинские mores перед прибытием Энея в Лаций и таковые после его прибытия)96 . Франциско Пина Поло также подчеркивает,
что понятие mos maiorum было отнюдь не «окаменелым», а динамичным
концептом, чье содержание снова и снова интерпретировалось97 . Ф. Пина
Поло выделяет для республиканского времени три фазы образования и
развития mos maiorum: 1) создание «обычая предков» патрициатом;
2) «расширение» его в конце сословной борьбы; 3) «кодификация» его с
формированием историописания в Риме в течение II века до н.э.
Зададимся вопросом, происходило ли простое «расширение обычая», осуществлялось ли его количественное накопление (как считают
названные авторы, по-разному фиксируя «точки количественных изменений») или все-таки образование качественно новых mores? Есть и
другая сторона вопроса: в какой социальной среде возникло само понятие mos maiorum, в какой социальной среде оно бытовало в то или иное
время, попадал ли «под его действие» весь римский народ – populus
Romanus? Дать ответ на эти вопросы в историографии последних лет
попытался Вольфганг Блёзель 98 , который выстроил определенную схему. Эта схема должна быть рассмотрена при поиске ответа на вопрос,
как изменялось содержание «обычая предков».
В. Блёзель определил mos maiorum как «поведенческий канон»,
имевший нормативную силу. Согласно его взглядам, речь – когда рассматривается обычай предков – должна идти сначала только о патрициях,
а позднее о nobiles, и ни в коем случае – о плебеях, не имевших предковмагистратов. Для ранней римской истории, согласно В. Блёзелю, было
характерно следующее. Понятие mos maiorum возникло во время сословной борьбы, сначала у патрицианских gentes, а затем и распространилось
на инкорпорированные в правящую верхушку плебейские семьи. Отличительной особенностью нобилей было создание унифицированного
(единого) нормативного комплекса, именно mores maiorum, включившего
сословный этос патрицианских gentes. Наряду с этим оставалось различие семейных – нормативно-образцовых – историй внутри нобилитета,
который был иерархично организован. Центральный тезис работы В. Блёзеля: mos maiorum – это именно этос нобилитета.
96
Bettini M. Mos, mores und mos maiorum. Die Einfindung der Sittlichkeit in der römischen
Kultur // Moribus antiquis res stat Romana. Römische Werte und römische Literatur im 3. und
2. Jh. v. Chr. / M. Braun, A. Haltenhoff, F.-H. Mutschler (Hrsg.). Leipzig, 2000. S. 303-352.
97
Pina Polo F. Die nützlische Erinnerung: Geschichtsschreibung, mos maiorum und die römische Identität // Historia. 2004. Bd. 53. S. 147-172.
98
Blösel W. Die Geschichte des Begriffes mos maiorum von den Anfängen bis Cicero // Mos
maiorum. Untersuchungen zu den Formen der Identitätsstiftung und Stabilisierung in der römischen Republik / B. Linke, M. Stemmler (Hrsg). Stuttgart, 2000. S. 25-97.
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ограничение бытования mos maiorum только нобилями – интересная мысль, пишет в своей рецензии Ханс Вилинг 99 , правда, не подкрепленная. Если римская литература приводит примеры главным образом
нобилей, то удивляться этому не приходится, – подчеркивает он, – так
как в центре ее интереса находились именно они, а «не маленькие люди». Я соглашаюсь с такой оценкой. Убедительными представляются и
следующие рассуждения У. Вальтера. Он пишет о том, что хотя герои и
героини нарративной традиции почти сплошь магистраты и жрецы, весталки и достойные матроны, принадлежавшие к знатным семьям, рассматривались они сначала, вероятно, каждый раз в качестве maiores
только как собственные предки, но скоро было это понятие «коллективизировано», maiores образовали тогда «единый пул» образцов, чьи exempla устанавливали рядом с ius и lex прошлые нормы как образец для
современного поведения 100 . Эту «коллективизацию» maiores и exempla
следует, на мой взгляд, понимать как их распространение на весь гражданский коллектив в качестве образцов деятельности и примеров для
подражания, даже при условии их возникновения в кругу элиты.
Вообще, думается, что представление в историографии об «аристократических корнях» поведенческих норм, требований морали,
идеологических установлений преувеличено. Весьма интересными и
аргументированными являются, например, противоречащие такому
представлению выводы Курта Раафлауба о том, что в Риме, как и в
Греции, «концепт политической свободы» был вызван к жизни отнюдь
не аристократией 101 . Такие аристократические компоненты libertas как
auctoritas сената или dignitas нобилей есть, согласно К. Раафлаубу, результат корректировки понятия свободы, они, возникнув в середине
II в. до н.э., есть продукт кризиса Республики, являются поздними и
вторичными 102 . Может оказаться, что и гражданский поведенческий
императив формировался ничуть не менее в среде рядовых граждан,
чем в среде «лучших» из них.
Но даже если рассматривать происхождение требований к поведению гражданина и его личностным качествам как возникших в элитарной среде, это не означает, что данной средой их применение и ограничивалось. Ф. Пина Поло не сомневается, что руководящий слой
Рима стремился к универсальному признанию и одобрению в общине
99
Wieling H. Mos maiorum. Untersuchungen zu den Formen der Identitätsstiftung und Stabilisierung in der römischen Republik / B. Linke, M. Stemmler (Hrsg). Stuttgart, 2000. 319 S. //
Zeitschrift Savigni-Sttiftung für Rechtsgeschichte. RA. 2002. Bd. 119. S. 635-638.
100
Walter U. Memoria und res publica... S. 55.
101
Raaflaub K. Zwischen Adel und Volk. Freiheit als Sinnkonzept in Griechenland und Rom
// Sinn (in) der Antike. Orientierungssysteme, Leibilder und Wertkonzepte im Altertum.
Mainz am Rhein, 2003. S. 61.
102
Ibid. S. 65.
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
его системы ценностей 103 . Полагаем, что это верное наблюдение. Но
возникает вопрос, принял ли весь гражданский коллектив обычаи
предков в таковом качестве (универсальной для всех системы ценностей)? Тенденция в историографии трактовать mores maiorum как нормы, по которым жило все римское общество, является давней и устойчивой. Еще в 70–80-е гг. XX в. Й. Бляйкен отмечал это, хотя и подчеркивал, что особенно данных норм придерживался нобилитет 104 . Эрнст
Балтруш акцентировал внимание на том, что обычай предков касался,
прежде всего, носителей господства, сенаторов, но он не выводил изпод его действия остальной гражданский коллектив 105 . К.-Й. Хёлькескамп также характеризует mores maiorum как нравы, правила, практики, «частное» поведение римских граждан, особенно, конечно, сенаторской элиты 106 .
Позиция Ф. Пина Поло отличается от названной тенденции. Развивая верный, на мой взгляд, тезис о том, что аристократия стремилась
распространить обычай предков на весь гражданский коллектив civitas,
Ф. Пина Поло приходит к выводам, которые я поддержать не могу.
Сначала он отмечает: если плебс равным образом принимал mos
maiorum, это обеспечивало и легитимно обосновывало господство аристократии. Данное утверждение не вызывает нашего неприятия. Но далее Ф. Пина Поло продолжает: несомненно, не мог весь римский народ
mos maiorum принять. Испанский исследователь утверждает, что mos
maiorum служил символом идентификации римской аристократии,
опорой римской истории и связующим звеном социальной элиты в ее
стремлениях сохранить имевшийся порядок 107 . И данным автором
формулируется еще более прямолинейный вывод, что mos maiorum
служил тому, чтобы объяснить социальное подчинение, так же как экономическое неравенство плебса 108 .
Разумеется, не приходится сомневаться, что римская элита извлекала политико-идеологическую выгоду из обычаев и примеров аристократических предков. Но, тем не менее, приведенные выводы Ф. Пина
Поло являются, на мой взгляд, довольно огрубленной «социологизацией истории». Не в объяснении «социального подчинения и экономического неравенства плебса» надо усматривать предназначение mores
maiorum.
103
Pina Polo F. Die nützlische Erinnerung… S. 170.
Bleicken J. Die Verfassung der Römischen Republik... S. 56.
105
Baltrusch E. Regimen morum. Die Reglementierung des Privatlebens der Senatoren und
Ritter in der römischen Republik und frühen Kaiserzeit. München, 1988. S. 2 u.a. (Vestigia.
Beiträge zur Alten Geschichte. Bd. 41).
106
Hölkeskamp K.-J. Senatus populusque Romanus.. S. 184-185.
107
Pina Polo F. Die nützlische Erinnerung… S. 171.
108
Ibid. S. 172.
104
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В схематичном изображении качественные изменения, связанные
с mores, видятся мне следующим образом.
Обычное право в римской общине возникло, скорее всего, у патрицианских родов. Видимо, возникло оно на основе взаимодействия латинских и греческих норм. Но реконструкция этого процесса – преимущественно умозрительные рассуждения, хотя источниковую опору они
имеют. Так, например, Дионисий Галикарнасский, подчеркивающий
общность обычаев греков и римлян, отмечает: ¢ll' œk pantÕj oá
sunJk∂sqhsan crÒnou b∂on “Ellhna zîntej – «все время с тех пор, как
они воссоединились здесь для основания города, они ведут жизнь на эллинский манер» (Dionys. I. 90.).
Изначально mores – именно обычное право. Л.Л. Кофанов называет их «судебным прецедентом» 109 . Первые 60 лет Республики, ее первая
фаза, завершились кодификацией и записью норм обычного права. Те из
обычаев и традиций, которые не вошли в писаное право (законы XII
таблиц), стали рассматриваться как моральные нормы, в противовес законодательным нормам (хотя на них ориентировались потом довольно
долго и в судебной практике).
Нормы mores maiorum охватывали – в исходном качестве норм
обычного права – публично-правовую, сакрально-правовую и частноправовую сферы. Они включали в себя регуляторы механизмов должностной власти, избирательной системы, религиозной жизни, семейного, вещного и других частно-правовых отношений. Запись децемвирального законодательства перевела в разряд писаного права, в первую
очередь, именно частно-правовые нормы. Постепенно шел параллельно
и процесс легитимации публично-правовых установлений (например,
при регулировании избирательных процедур принятие Lex de ambitu,
вероятно, в 432 г. до н.э., Lex Poetelia 358 г. до н.э. и т.д.). В религиозной же сфере грань между моралью и правом вообще очень подвижна и
в любом случае более условна, она менее всего и может быть прослежена как перевод неписаных норм в писаные. Йорг Рюпке, характеризуя римскую «теологию», отмечал, что римский путь – фиксирование
на mos maiorum, на традиции, базировавшейся как на прямой философской поддержке, так и на государственно-политической полезности 110 .
Этический, сакрализованный компонент с течением времени отнюдь не
вымывался из содержания mores maiorum, а, вероятно, только усиливался, хотя содержательно и видоизменялся.
109
Кофанов Л.Л. Lex и Ius: возникновение и развитие римского права в VIII-III вв. до
н.э. М., 2006. С. 320.
110
Rüpke J. Die Religion der Römer. München, 2001. S. 136.
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Итак – первое качественное изменение на основе количественных
изменений (в данном случае – количественного сужения) произошло в
середине V в. до н.э. Mores maiorum становятся, главным образом, моральными нормами после 450 г. до н.э., после того, как их существенный пласт (особенно затрагивающий сферу частно-правовых взаимоотношений граждан) стал письменно фиксированными законами.
К началу III в. до н.э. (к его 90-м гг.) происходит формирование
новой морали – как результат создания к исходу сословной борьбы
новой элиты Республики. Создаются новые образцы, разрабатываются новые exempla maiorum, устанавливаются новые критерии нравственного поведения. Возникают краеугольные понятия римской этики:
fides, dignitas, virtus, auctiritas, honos. Формируется mos Romanum,
система представлений о римских доблестях, которые начинают подробно дефинироваться 111 .
Перечисленные доблести старательно ищутся и находятся в
примерах действий предков и их обычаях. Они восхваляются и превозносятся, что впоследствии отразит Цицерон (Cic. Pro Sest.) 112
Появляется триединство понятий: mos – instituta – exempla.
У. Вальтер рассматривает exempla Romana как важнейшую и самую
выраженную («плакатную») часть mos maiorum 113 . Exempla, – отмечает он, – конституировали mos maiorum в качестве прецедентов в
спорных вопросах права и политической культуры.
Возникновение краеугольных понятий римской этики – главное
и решающее качественное изменение. Оно проявляется к окончанию
сословной конфронтации и связано с формированием новой элиты.
Происходит не просто расширение «сферы действия» mores maiorum,
и наблюдается не просто «содержательное расширение» этого понятия. Налицо качественное изменение содержательного наполнения
этого понятия. Из утилитарных поведенческих норм mores преобразуются в эталон поведения римского гражданина, включавший уже
представления о достоинстве, мужественности, честности и других
возвышенных добродетелях. На основе таких качеств и избираются
представители римского народа – достойные представлять его как носители высших проявлений культивируемых всем народом добродетелей – для осуществления властных полномочий.
111
Во второй половине II в. до н.э. Гай Луцилий, характеризуя virtus, напишет так:
Virtus, scire, homini rectum, utile quid sit, honestum,
Quae bona, quae mala item, quid inutile, turpe, inhonestum…
Commoda praeterea patriai prima putare,
Deinde parentum, tertia iam postremaque nostra (Luc. 1326).
112
qui auctoritate, qui fide, qui constantia, qui magnitudine animi consiliis audacium restiterunt,
hi graves, hi principes, hi duces, hi auctores huius dignitatis atque imperi semper habiti sun
113
Walter U. Memoria und res publica... S. 55.
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Современная представительная демократия, являющаяся одной
из краеугольных европейских политических парадигм, подразумевает
наличие политической элиты. Реально осуществляет управление – какая бы приверженность демократическим принципам ни демонстрировалась – определенная группа людей. Ее члены, однако, руководствуются в своих действиях – если рассматривать их действия в
принципиальном плане и широком охвате – не узко групповыми интересами, а интересами основной массы населения. Естественно, что
к этому примешивается учет клановых, личных и прочих интересов,
но – если речь идет о демократии – во главу угла ставятся все-таки
интересы массы граждан, понимаемые, конечно же, усредненно (противоречивых интересов различных социальных групп в любом обществе немало). Вопрос о сочетании принципов демократии и представительности сводится на практике к тому, насколько правящая элита
отражает интересы масс, и как работают механизмы избрания наиболее достойных и способных к управлению, а также механизмы контроля за их деятельностью. Иначе говоря, насколько репрезентативно
«представители народа» представляют сам этот народ и его интересы.
Римская республика также управлялась политической элитой.
Сначала это был патрициат, и мы можем назвать его власть аристократией или олигархией (в зависимости от того, что будем вкладывать в эти понятия), подразумевая власть немногих, знатных по рождению. Затем это стал нобилитет, и мы можем назвать его власть меритократией, ибо не принцип «благородства рождения» был положен
во главу угла, а принцип достойности – в соответствии с выработанными к началу III в. до н.э. принципами поведенческого канона римского гражданина.
Именно в Римской республике был заложен, на наш взгляд,
фундамент принципа представительности. Была разработана сама
идея делегирования государственного суверенитета от народа к его
представителям. Было положено начало и формированию механизмов
обеспечения представительства интересов коллектива. Оно осуществлялось избирательными процедурами и способами комплектования
властных институтов, налаживанием политического диалога между
народом и правящей элитой, возникновением механизмов воздействия на нее со стороны гражданского коллектива и системы этических
ценностей, служившей важным регулятором политического поведения лидеров.
Если трактовать римскую политическую систему как меритократию, являвшую собой эмбрион «представительной демократии»,
то тогда нельзя согласиться с В. Эдером в том, что Рим никогда не
достиг той степени «продвинутости», т.е. «прогрессивности» своего
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
политического устройства, какой достигли Афины 114 . Когда мы пытаемся проследить истоки формирования европейских политических
парадигм, то Риму, на мой взгляд, надо отвести место в процессе
складывания самого принципа представительности, лежащего в основе построения государственной власти в крупных по численности населения политических образованиях.
В целом, считаю, что концепция «римской меритократии», действительно, привносит ряд оригинальных и аргументированных теоретических положений в осмысление характера Римской республики (по
поводу которого в течение уже более чем двадцати лет ведутся интенсивные научные дискуссии). Предлагаю – в развитие этой концепции –
обсудить тезис о том, что римская меритократия – это «протоформа»
представительной системы комплектования органов власти и управления, своеобразный прототип «представительной демократии».
Полагаю также, что концепция «римской меритократии» не
только позволит глубже объяснить важнейшие механизмы функционирования классической Республики, но и дать новые оценки процессу становления римской государственности в эпоху ранней Республики, а также осветить – под новым углом зрения – и кризисные процессы периода поздней Республики. Эта концепция достойна, на мой
взгляд, самого широкого обсуждения как значимая часть современного потока теоретической научной мысли в области антиковедения.
Концепция «римской меритократии» – попытка выбраться из
наезженной колеи в определении политической системы республиканского Рима. Наверное, вполне римским синонимом к данному
термину может быть и традиционное – в русле собственно латинской
лексики – «нобилитарная республика» («власть нобилей» – власть
«превосходных» мужей), главное здесь даже не сам термин, а обоснование перехода к такой форме – как качественного изменения системы и как комплексного по характеру процесса. Предлагаемое толкование «римской меритократии» как прототипа государственноправового устройства, в котором важнейшим является принцип представительности, – попытка сформулировать как специфику самой
римской политической организации, так и особенности ее вклада в то,
что сейчас понимается как «европейская модель» общественного устройства. Конечно, я понимаю все несовершенство такой формулировки, но приглашаю коллег высказать аргументы «за» и «против» по отношению к намеченному здесь подходу.
114
Eder W. Op. cit. S. 139.
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.М. Сморчков
Демократия и религия:
электоральные комиции в религиозно-политической системе
республиканского Рима
Одним из важнейших признаков демократической системы (и по
сути, и по форме) является избрание гражданами должностных лиц.
Так считали древние, актуален этот признак и ныне. Впрочем, этот
признак является необходимым, но не достаточным для определения
политического режима в качестве демократии. Избрание само по себе
не гарантирует положительного результата, т.е. занятия должностей
действительно компетентными и честными людьми, которые достойно исполняли бы свои обязанности на службе обществу. И в республиканском Риме имелись, выражаясь современным языком, «политические технологии» воздействия на избирателей. Сам избирательный
процесс не был совершенен. В частности, при наличии трех и более
кандидатов на выборах мог победить не тот кандидат, кто набрал
наибольшее количество голосов (центурий или триб), а тот, кто быстрее получал 50% + 1 голос 1 . Недемократичной чертой, с современной
точки зрения, является и отсутствие понятия кворума в политической
практике. Но что есть демократия? Сомнительно, чтобы гражданин
современного крупного демократического государства ощущал себя в
большей степени причастным к законотворчеству и управлению, чем
римский гражданин. И это ощущение отражает реальную ситуацию,
но не сомнения в существовании демократии. Сегодня вполне очевидно, что управление обществом должно находиться в руках профессионалов в силу сложности стоящих задач. Избрание поэтому
имеет цель отбора этих «управленцев», хотя остается неясным, как
некомпетентные граждане реально могут выявить и избрать компетентных «управленцев». Осознавали проблему и политические лидеры римской общины, особенно в кризисных ситуациях. Наиболее яркий и выразительный эпизод, вызвавший восхищенный комментарий
Ливия по поводу нравов предков, – выборы консулов на 210 г. до н.э.,
когда по требованию Т. Манлия Торквата, уже избранного первой
центурией, было проведено переголосование, чтобы избрать более
способных военачальников, чем он сам (Liv. XXVI. 22).
Римляне, по всей видимости, не воспринимали избирательный
процесс как некую технологию, призванную обеспечить справедливые и равные условия для кандидатов, на что нацелены, по крайней
1
См. расчеты, доказывающие такую возможность: Staveley Stuart E. Greek and Roman
voting and elections. Ithaca, 1972. P. 179-180.
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мере формально, современные законы о выборах. Знатность, друзья,
родственники, богатство и т.п. «характеристики» личности давали
преимущества, которые общественное мнение считало справедливыми. При внешнем сходстве процедуры избрания должностных лиц
различия между современным пониманием и таковым в античности
были весьма существенны.
К таким различиям относится и заметное религиозное содержание, которое являлось одной из важнейших отличительных особенностей римской электоральной процедуры. Момент смены магистратов
считался опасным в сакральном отношении, ибо был чреват ошибками в ритуале, а это грозило нарушением надлежащих отношений с
богами (pax deorum). В римской политической доктрине процедура
избрания высших магистратов имела ключевое значение для поддержания сакрально-правовой преемственности магистратской власти и
даже шире – самого существования civitas. В этой процедуре были
две взаимосвязанные сакральные стороны: одна касалась самих электоральных комиций, другая – права на общественные испрошенные
ауспиции (auspicia impetrativa publica), т.е. права от имени общины
вопрошать Юпитера по поводу предпринимаемых общественных актов. Это право было тесно связано с политическими полномочиями,
являясь их полноценным эквивалентом и синонимом (imperium auspiciumque) 2 .
Перед началом электоральных комиций руководивший ими магистрат проводил гадания по птицам (auspicia impetrativa), чтобы испросить согласие Юпитера на данное мероприятие в данный день.
Ошибка при проведении этих ауспиций являлась главной причиной
отказа от должности (abdicatio) магистратов по сакральным основаниям. Здесь употреблялась особая формула magistratus vitio creatus 3 : vitium («огрешность») – термин, обозначавший ошибку при совершении
ауспиций, что делало весь акт недействительным. Кроме того, выбо2
В этом отношении особенно показательно употребление термина auspicium самостоятельно для обозначения верховного военного командования: Liv. IV. 20. 6; V. 46. 11; VI.
2. 5; 23. 9; VII. 6. 8; 18. 2; 40. 16; XXVIII. 9. 10 (cp. XXII. 41. 3; 45. 4; 5); 32. 7; XXXI. 48.
6; XXXIV. 10. 5; RGDA. I. 25; V. 18; 47; Vell. Paterc. II. 115. 3; Tac. Ann. II. 41. 1; Suet.
Aug. 21. 1; Macr. Sat. I. 12. 35. Некоторые исследователи считают, что термин auspicium
являлся первоначальным обозначением магистратской власти: Bleicken J. Zum Begriff
der römischen Amtsgewalt: auspicium – potestas – imperium // Nachrichten der Akademie
der Wissenschaften in Göttingen. I. Philologisch-historische Klasse. 1981. № 9. S. 262; 267;
276; 292; 294; Heuss A. Gedanken und Vermutungen zur frühen römischen Regierungsgewalt
// Ibid. 1982. № 10. S. 380; 412-413.
3
Liv. IV. 7. 3; V. 17. 2; VI. 27. 5; 38. 9; VIII. 15. 6; 17. 4; 23. 14; 16; IX. 7. 14; X. 47. 1;
XXII. 33. 12; 34. 10; XXIII. 31. 13; XXVII. 22. 1; XXX. 39. 8; Cic. ND. II. 11; Div. II. 74;
Phil. II. 84; III. 9; V. 9; Varro. LL. VI. 30; Cato ap. Gell. XIII. 18. 1. Cp. у греческих писателей: Dionys. XI. 62. 1; Plut. Marcel. 4; 5; 12; Dio Cass. LIV. 24. 1; Zon. VIII. 20.
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ры могли быть прерваны уже после своего начала вследствие какоголибо случайного знамения (auspicia oblativa), которое свидетельствовало о несогласии Юпитера 4 . Таким образом, по мнению римлян,
Юпитер внимательно следил за, казалось бы, чисто политическим актом.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы результаты выборов часто отменяли по сакральным причинам: за всю историю Республики, если
учитывать и сомнительные случаи, консулов, например, это касалось
пять раз (393?, 223?, 220?, 215, 162 г. до н.э.), диктаторов – семь, цензоров – два раза (380 и 231 гг. до н.э.) или, возможно, чуть больше.
Тем не менее, уже сама возможность отмены результатов выборов по
сакральным, т.е. общеприемлемым, основаниям позволяла контролировать их без политических потрясений. Преимущество религиозных
причин кассации выборов состояло в апелляции к третьей силе (божественной), чей авторитет был неоспорим. Таким образом, социальнополитические конфликты переводились в область религии, где скорее
можно было ожидать взаимных уступок, согласия и единения различных групп среди римских граждан: ведь перед апелляцией к воле богов политические разногласия должны были отступить. Показателен
рассказ Ливия (VIII. 23. 13-17) о признании огрешным избрания диктатора-плебея в 328 г. до н.э.: хотя это решение имело несомненную
политическую подоплеку и вызвало возмущение плебейских трибунов, все же оно не привело к каким-либо политическим потрясениям.
Плебс явно не был намерен поддерживать своих лидеров в вопросе,
связанном с пиететом по отношению к богам.
Специалистами в области ауспиций были жрецы-авгуры, к которым сенат обращался за советом и консультацией. Их роль определялась общим положением жрецов в республиканской религиознополитической системе. Повышенное внимание к переходному моменту в осуществлении властвования, т.е. к смене магистратов, с чем была связана также передача права на ауспиции, несомненно, усиливало
значение авгуров как специалистов в области толкования воли богов.
Коллегия авгуров устанавливала наличие огрешности в ауспициях
при избрании магистратов или назначении диктатора 5 , хотя прямо об
их участии источники сообщают далеко не всегда, видимо, в силу од4
Чаще всего упоминаются гром и молния: Cic. Div. II. 42-43; 74; In Vatin. 20; Phil. V. 7;
8; Liv. XXX. 39. 5; XL. 42. 10; 59. 5; Plut. Cato Minor. 42; Marcel. 12; Tac. Hist. I. 18; App.
BC. I. 30; De vir. ill. LXXIII. 7. Столь же неблагоприятным знаком считался эпилептический припадок (morbus comitialis): Fest. P. 268L, s. v. prohibere comitia; Dio Cass.
XLVI. 33. 1.
5
Liv. IV. 7. 3; VIII. 15. 6; 23. 14; 16; XXII. 34. 3; 10; XXIII. 31. 13; Cic. ND. II. 11; Val.
Max. I. 1. 3; Plut. Marcel. 4; 12. Ср.: Cic. Leg. II. 31.
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нозначности и понятности ситуации. Например, рассказывая об отказе от должности огрешно избранного диктатора в 216 г. до н.э., Ливий не упоминает авгуров (Liv. XXII. 33. 11-12). Но чуть ниже, излагая обвинения плебейского трибуна Кв. Бебия Геренния, он уже прямо говорит о соучастии авгуров в этих событиях (ibid. 34. 3; 10). Такой подход к отбору материала характерен для Ливия: его внимание
не привлекали обычные, повторяющиеся, всем известные политические акты, даже весьма важные, если они не сопровождались какойлибо конфликтной ситуацией или чем-то необычным.
Сведения Ливия о деятельности авгуров представляют особый
интерес, поскольку они касаются конкретных событий и не несут печати авгурской заинтересованности в отличие от сведений Цицерона.
Но здесь мы сталкиваемся с удивительным молчанием Ливия: как отметил Дж. Линдерски, римский историк никогда не указывал, на чей
запрос отвечали авгуры, кто их собирал, и, главное, ни разу не упомянул о вмешательстве сената или магистратов после объявления авгурами своего мнения и принятия декрета по поводу vitium 6 . Последнее
утверждение не вполне верно. Конечно, подробного и внятного рассказа у нас нет, но некоторые эпизоды все же указывают на участие
сената. А именно, в одном случае упоминается письмо сената с приказом консулам отказаться от должности из-за огрешности при выборах (223 г. до н.э) 7 . Обстоятельства произошедшего не вполне ясны,
поскольку о признании Г. Фламиния и П. Фурия огрешно избранными
и об их отказе от должности сообщают только нарративные источники (Ливий, Плутарх, Зонара), но в фастах это обстоятельство не отмечено. Все же при любом объяснении указанного противоречия описание самой процедуры отказа от должности должно было соответствовать действительности. Прямо решение авгуров называет только Плутарх (Marcel. 4), но молчание Ливия и Зонары вовсе не свидетельствует об его отсутствии, тем более, что все трое упоминают предшествовавшие событиям знамения. И также все трое упоминают письмо сената консулам с требованием сложить полномочия. Таким образом,
вслед за решением авгуров последовало решение сената, и именно
ему, в конечном итоге, были вынуждены подчиниться консулы. Точно так же по решению сената (senatus consultum) сложили свои полномочия огрешно избранные консулярные трибуны 397 г. до н.э. (Liv.
V. 17. 2-4, ср. 31. 8). И хотя в данном рассказе не упомянуто участие
авгуров, его вполне можно предположить, но главное здесь – четкое
указание на ключевое значение сената.
6
Linderski J. The Augural Law // ANRW. II. Bd. 16. T. 3. Berlin-New-York, 1986. P. 21592160.
7
Liv. XXI. 63. 12 (cp. 7); XXII. 3. 4; Plut. Marcel. 4; Fab. 2; Zon. VIII. 20.
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Другой случай относится к 217 г. до н.э. Консулы этого года, не
имея возможности явиться в Рим для избрания своих преемников,
предложили сенату провести выборы через интеррекса. Сенат предпочел распорядиться о назначении диктатора для проведения электоральных комиций (dictator comitiorum habendorum causa). Однако назначение оказалось огрешным, поэтому через четырнадцать дней диктатор и начальник конницы, получив приказ, сложили свои полномочия, и дело закончилось все же междуцарствием 8 . Плебейский трибун
Кв. Бебий Геренний, играя на противоречиях между знатью и простым народом, решил помочь своему родственнику Г. Теренцию Варрону добиться консулата (Liv. XXII. 34. 3-11). Предлог для обвинений
явно был надуманным, но в тех условиях он сыграл свою роль – а
именно, в отказе диктатора от должности трибун увидел сговор знати
(ibid. 7: foedus inter omnes nobiles ictum). Обвинял он сенат и авгуров
(ibid. 3), последних в том, что благодаря им диктатор оказался огрешным (ibid. 10: cum vitiosus dictator per augures fieret). Видимо, речь шла
о декрете авгуров по поводу vitium (cp. Liv. IV. 7. 3). Но в чем же был
«виноват» сенат? Ведь он-то как раз принял решение о назначении
диктатора, пусть даже это назначение в итоге оказалось неудачным.
Значит, после декрета авгуров тот же сенат, в свою очередь, распорядился, чтобы диктатор и начальник конницы отказались от должности. О соответствующем приказе (iussis) для них Ливий упомянул, но
не указал, от кого этот приказ поступил (Liv. XXII. 33. 12). В силу
вышеизложенного вряд ли есть основания сомневаться, что он исходил именно от сената, который при этом основывался на мнении авгуров. Поэтому отсутствие упоминания Ливием сенатского решения в
других случаях, где констатация vitium имела политические последствия, не свидетельствует о возможности прямого осуществления решений авгурской коллегии без санкции политической власти.
Во всех рассмотренных случаях отсутствует прямое упоминание
принятия коллегией авгуров декрета, хотя это не исключено. По всей
видимости, участие авгуров могло иметь различные формы, о чем
свидетельствует наиболее подробный рассказ об отказе от должности
огрешно избранных магистратов. Это были консулы 162 г. до н.э.
П. Корнелий Сципион Назика и Г. Марций Фигул9 . Консул предыдущего года Тиб. Семпроний Гракх, сам являвшийся авгуром, при проведении ауспиций перед электоральными комициями совершил
ошибку (vitium) из области авгурального права. Какую именно – ответ он нашел в авгурских книгах уже после своего отъезда в провин8
Liv. XXII. 33. 9-12; CIL. I. Ed. 2. P. 23 (537 a.u.c).
Cic. ND. II. 10-11; Div. I. 33; II. 74-75; Ad Q. fr. II. 2. 1; Val. Max. I. 1. 3 (ср. IX. 3. 2);
Plut. Marcel. 5; Ampel. XIX. 11; De vir. ill. XLIV. 2; CIL. I. Ed. 2. P. 25 (592 a.u.c.).
9
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цию в качестве проконсула, о чем написал в коллегию авгуров. Коллегия доложила сенату, который повелел огрешно избранным консулам отказаться от должности, что они и сделали. Нет никаких данных
о принятии коллегией декрета об огрешности: она лишь rem ad
senatum retulit 10 , т.е. доложила новые вскрывшиеся обстоятельства
тому органу, который и принял окончательное решение.
Еще одно условие реализации авгурского решения было связано
с самим магистратом. Досрочное сложение полномочий огрешно избранными магистратами обозначалось термином abdicare («отказаться») 11 . Это слово обозначает самостоятельное, собственное действие
человека, а не вынужденное в силу воздействия со стороны, которое
бы не зависело от его воли. Этот же термин abdicatio употреблялся и
при досрочном отказе от должности по иным, не связанным с авгурским учением, поводам 12 . Конечно, магистрат мог быть принужден к
этому акту (coactus abdicare se 13 ), но все же это было его собственное
действие, и совершить его он должен был сам. Более того, термин
abdicatio мог быть применен и к регулярному акту сложения полномочий по истечении должностного срока (Liv. IX. 33. 4). Обычный
термин в последнем случае – (magistratu) abire 14 , но он же мог быть
использован и в случае отказа от должности огрешно избранных
магистратов 15 . Значение терминов abdicare и abire действительно различалось, что хорошо заметно при их совместном употреблении 16 . Но
возможность взаимной замены терминов свидетельствует о едином
характере этих актов, т.е. и досрочного, и своевременного сложения
полномочий, что говорит в пользу отсутствия у декрета авгуров самостоятельной принудительной силы.
Таким образом, отказ огрешно избранного магистрата от должности никак не мог быть прямым следствием декрета авгуров. В этом
опасном и важном для политической системы вопросе жрецы находи10
Cic. ND. II. 11; Val. Max. I. 1. 3.
Liv. V. 17. 3; 31. 8; VI. 38. 9; VIII. 15. 6; 17. 4; XXII. 33. 12; XXIII. 31. 14; XXX. 39. 8;
Cic. ND. II. 11; Div. II. 74; Leg. II. 31; Val. Max. I. 1. 3; CIL. I. Ed. 2. P. 20 (386 a.u.c.); 24
(523 a.u.c.); 25 (592 a.u.c.).
12
Liv. II. 2. 10; 21. 3; 28. 9; 31. 10; III. 29. 3; 6; 7; 54. 5; 6; IV. 15. 4; 24. 6; 29. 4; 34. 5; 47.
6; 57. 8; V. 9. 8; 11. 11; 23. 7; 49. 9; VI. 1. 4; 16. 8; 18. 4; 27. 5; 29. 10; VII. 1. 9; 28. 4; VIII.
3. 4; 18. 13; 37. 1; 40. 3; IX. 10. 2; 26. 18; 20; 29. 7; 33. 4; 34. 13; 14; 22; 42. 3; XXIII. 23. 7;
XXIV. 43. 4; XXVII. 6. 18; Cic. In Catil. III. 15; IV. 5; Vell. Paterc. II. 22. 2; CIL. I. Ed. 2. P.
16 (303 a.u.c.); 22 (471 a.u.c.); 24 (501, 505 a.u.c.), 28 (710, 711, 731, 742 a.u.c.).
13
Liv. Per. 19; CIL. I. Ed. 2. P. 24 (505 a.u.c.); Cic. In Catil. IV. 5. Cp.: Fest. P. 21L, s. v.
abacti.
14
Cic. Ad fam. V. 2. 7; In Pis. 6; Liv. V. 9. 3; IX. 34. 15; XXXIX. 23. 1; Plin. Paneg. 65; Lex
Acilia repetundarum. 9.
15
Liv. IV. 7. 3; IX. 34. 13.
16
Liv. V. 9. 3 (cp. 8); Lex Acilia repetundarum. 72. Ср.: Liv. II. 31. 10-11.
11
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лись целиком под контролем сената. Лишь санкция последнего делала
решение авгуров обязательным для исполнения в силу государственного интереса 17 , но ключевым в реализации авгурского решения все
же было согласие магистрата: по справедливому мнению Т. Моммзена, ни авгуры, ни сенат, ни комиции не могли отменить результаты
выборов 18 . Однако свобода маневра магистрата была весьма ограниченной, и в конечном итоге даже такие сильные личности, как Гай
Фламиний, вынуждены были подчиняться 19 . Уже в силу краткосрочности своих полномочий магистрату приходилось считаться и с сенатом, и с авгурами, чтобы не пострадать за своеволие после сложения
своих полномочий. Ни в коем случае нельзя забывать и об истинном
религиозном чувстве, заставлявшем прислушиваться к мнению жрецов даже вопреки личным интересам. Именно этим можно объяснить
добровольное, без каких-либо проблем, сложение полномочий огрешно избранными консулами 162 г. до н.э. О преобладании во всей
процедуре abdicatio политической стороны при соблюдении, конечно,
уважения к сакральной, свидетельствует правило, зафиксированное у
Варрона: «Магистрат, избранный огрешно, тем не менее (является)
магистратом» 20 . Хотя такой магистрат слагал свои полномочия, его
должность все же фиксировалась в фастах и учитывалась в cursus
honorum 21 . Никогда не ставился вопрос о новом проведении даже ре17
Г. Виссова считал, правда, без детальной аргументации, сенатское решение обязательным для осуществления авгурского суждения: Wissowa G. Augures // RE. Bd. 2.
Stuttgart, 1896. Sp. 2334. Напротив, Г.Й. Сцемлер решающее значение признает за авгурским решением, отводя сенатскому лишь роль юридической формальности: Szemler G.J. The Priests of the Roman Republic. Bruxelles, 1972. P. 35-36. О подчиненном сенату положении жрецов также см.: Marquardt J. Römische Staatsverwaltung. Bd. 3.
Leipzig, 1878. S. 212-213; Scheid J. Le prêtre et le magistrat // Des ordres á Rome. Paris,
1984. P. 267-268; Beardt M. Priesthood in the Roman Republic // Pagan Priests. Ithaca-NewYork, 1990. P. 31-34; Beardt M., North J., Price S. Religions of Rome. Vol. I. Cambridge,
1998. P. 27; North J.A. Roman Religion. Oxford, 2000. P. 27-28; Бердников И. Государственное положение религии в римско-византийской империи. Т. 1. Казань, 1881. С. 326327; 334-337.
18
Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. 3. Abt. 1. Leipzig, 1888. S. 365.
19
Liv. XXI. 63. 2; Plut. Marcel. 4, 6; Zon. VIII. 20.
20
Varro. LL. VI. 30:… magistratus vitio creatus nihilo setius magistratus. Здесь же утверждается, что точно так же сохраняет силу освобождение раба, ошибочно совершенное
претором в запретный день (dies nefastus).
21
Признанное огрешным второе консульство М. Клавдия Марцелла в нарративной традиции учитывалось всегда (Liv. XXIII. 31. 13; XXIV. 9. 3; XXVII. 22. 1; Plut. Marcel. 1;
30; Fab. 19; De vir. ill. XLV. 7), как и первое консульство Г. Фламиния (Liv. XXI. 63. 2;
12), указанное также в фастах: CIL. I. Ed. 2. P. 23 (537 a.u.c.). Цензоры 231 г. до н.э.
Кв. Фульвий Флакк и Т. Манлий Торкват, согласно капитолийским фастам, отказались
от должности как огрешно избранные. Тем не менее, говоря о них, Ливий неоднократно
упоминает их цензорство наряду с консульствами (Liv. XXIII. 30. 18; 34. 15; XXV. 5. 3;
XXVII. 11. 10; XXVIII. 45. 2), причем благодаря этому цензорству Т. Манлий Торкват
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лигиозных мероприятий, осуществленных огрешно избранным магистратом, если они были осуществлены должным образом, хотя повторение религиозных актов (instauratio sacrorum) являлось характерной
чертой римской сакральной практики 22 .
Посредничество политических органов не давало простора своеволию жрецов. Ведь если бы малочисленная коллегия авгуров, члены
которой избирались пожизненно путем кооптации, принимала обязательные для исполнения решения в политической области, это представляло бы серьезную опасность для республиканской политической
системы. Поэтому инициатива могла исходить только от политической власти, что ставило деятельность авгуров (и других жрецов) в
рамки, отвечавшие интересам сохранения существующей социальнополитической системы. Эта ситуация явилась закономерным результатом победы патрицианской аристократии над царской властью, а
также процессов, обусловивших формирование гражданской общины.
В результате римское жречество никогда не стало и не могло стать
самостоятельной корпорацией в рамках правящей элиты со своими
особыми интересами и политическими полномочиями.
Осуществленные перед выборами ауспиции составляли, по выражению В. Кункеля, сакральный фундамент должности новых
магистратов 23 . Они определяли сакральную правомочность магистратской власти, что воплощалось в праве на общественные императивные ауспиции, получение которого являлось второй сакральной
стороной электоральной процедуры. Однако в историографии, как
правило, предоставление права на ауспиции связывают с lex curiata de
imperio 24 . Не имея возможности в рамках данной статьи подробно оседва не стал принцепсом сената (Liv. XXVII. 11. 9-12). Цицерон равным образом упоминает два консульства П. Корнелия Сципиона Назики, включая и то самое, которое
оказалось огрешным из-за ошибки Тиб. Гракха (Cic. Brut. 79).
22
Cohee P. Instauratio sacrorum // Hermes. Bd. 122. Heft 4. 1994. P. 451-468. См. обобщающие наблюдения античных авторов: Cic. Har. resp. 23; Plut. Cor. 25; Dio Cass. Fr.
51; LX. 6. 4.
23
Kunkel W. Zum römischen Königtum // Idem. Kleine Schriften. Weimar, 1974. S. 359.
24
Levi A. Auspicio imperio ductu felicitate // Rendiconti Instituto Lombardo di Scienze e Lettere. Vol. 71. 1938. P. 107; Staveley Stuart E. The Constitution of the Roman Republic
(1940–1954) // Historia. 1956. Bd. V. Heft. 1. P. 84-90; idem. Greek… P. 123; Catalano P.
Contributi allo studio del diritto augurale. Torino, 1960. P. 469, 479-486; Magdelain A.
Recherches sur l´imperium. La loi curiate et les auspieces d´investiture. Paris, 1968. P. 19-20
et passim; Develin R. Lex curiata and the competence of magistrates // Mnemosyne. 1977.
Ser. IV. Vol. XXX. Fasc. 1. P. 49-65; Bleicken J. Op. cit. S. 269-271; Giovannini A. Consulare imperium. Basel, 1983. P. 44-56; idem. Magistratur und Volk. Ein Beitrag zur Entstehunggeschichte des Staatsrechts // Staat und Staatlichkeit in der Frühen Römischen Republik.
Stuttgart, 1990. S. 434; Stewart R. Public Office in Early Rome. Ann Arbor, 1998. P. 22, 34,
116, 182; Дементьева В.В. Римское республиканское междуцарствие как политический
институт. М., 1998. С. 58-60. Своеобразную позицию занимает А. Хойс. По его мнению,
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тановиться на критике этой теории, отмечу лишь, что в традиции нет
четких и однозначных сведений о такой функции куриатного закона
об империи. Напротив, античные авторы, анализируя соотношение
властных полномочий магистратов, в частности, консулов и преторов,
обращали внимание именно на электоральные ауспиции. Преторов
именовали коллегами консулов 25 , хотя империй консула был
бóльшим по сравнению с преторским 26 , что определяло подчиненное
положение преторов при аналогичной сфере компетенции. Равенство
в теории этих магистратур определялось тем, что консулы и преторы
«избирались при одних и тех же ауспициях» 27 . Именно это подчеркивали античные авторы, а не одинаковый характер куриатного закона
об империи: объем их империя признавался различным. Точно так же
равенство власти обоих консулов определялось тем, что они избирались iisdem auspiciis, как четко сформулировано в комментариях Сервия (Ad Aen. IV. 102, ср. VII. 257). Напротив, цензоры, чьи ауспиции
также считались maxima, не являлись коллегами консулов и преторов,
ибо они избирались non eodem auspicio (Messala ap. Gell. XIII. 15. 4).
Между собой цензоры, разумеется, были равны – ведь избирались они
isdem auspiciis, eodem iure (Liv. IX. 34. 10).
Об ауспициях при выборах говорится и в ряде эпизодов патрицианско-плебейского противостояния. Конечно, сочиненные Ливием
речи отражают, в первую очередь, его собственные представления о
временах предков, но в той или иной степени – и реалии описываемой
эпохи или, по крайней мере, их наследие в конце Республики. В частности, весьма показательную фразу Ливий вкладывает в уста патрициев, злорадствующих по поводу военного поражения первого плебейского консула-главнокомандующего (Liv. VII. 6. 10): irent, crearent
consules ex plebe, transferrent auspicia, quo nefas esset. Патриции критикуют плебеев и их действия – избрание консулов (само собой разумеется, на центуриатных комициях) и передачу им ауспиций. Где же
был осуществлен этот акт нечестивой передачи ауспиций? Явно на
первоначально lex curiata был актом избрания консулов, когда существовали только куриатные комиции, и лишь с учреждением консулярного трибуната потребовался особый закон для предоставления ауспиций тем лицам, которые ими не обладали (в отличие от patres): Heuss A. Op. cit. P. 441-445.
25
Liv. VII. 1. 6; Messala ap. Gell. XIII. 15. 4, 6; Plin. Paneg. 77.
26
Cic. Ad Att. IX. 9. 3; 15. 2; Liv. VIII. 15. 9; XLIII. 14. 4; XLV. 43. 2; Messala ap. Gell.
XIII. 15. 4; Val. Max. II. 8. 2.
27
Liv. III. 55. 11; VII. 1. 6; VIII. 32. 3; Messala ap. Gell. XIII. 15. 6. Cp. Serv. auct. Ad Aen.
IV. 103: potest enim imperim par non esse, cum auspicium par sit. Историографию, посвященную проблеме соотношения консульских и преторских выборов, см.: Stewart R. Op.
cit. P. 99, n. 12. Сама исследовательница не видит связи между электоральными ауспициями и магистратским правом на ауспиции: ibid. P. 99-102.
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тех же самых центуриатных комициях. О том же свидетельствует и
сочиненная Ливием речь, в которой Аппий Клавдий отстаивает монополию патрициев на консульскую должность во время борьбы вокруг
законов Лициния-Секстия. Основным его аргументом из сакральной
области было как раз право на общественные ауспиции, в которых он
отказывал плебеям на том основании, что на плебейские должности, в
отличие от патрицианских, избирают без совершения ауспиций. Трижды на протяжение одной фразы употребляется термин auspicato для
выборов: 1) «ни один плебейский магистрат не избирается auspicato»;
2) «тех патрицианских магистратов, которых избирает народ
(populus), он избирает только auspicato»; 3) «мы даже сами, без голосования народа, auspicato назначаем интеррекса» 28 . Таким образом,
отсутствие ауспиций у плебейских должностных лиц (auspicia «isti ne
in magistratibus quidem habent») Клавдий выводит из отсутствия ауспиций именно при выборах.
О ключевом значении электоральных комиций для общественных ауспиций говорит и т.н. «обновление ауспиций» (renovatio auspiciorum). Это понятие несколько раз употребил Ливий в контексте перехода к междуцарствию. Особенно показательна фраза «per interregnum renovari auspicia» (Liv. V. 31. 7) в ситуации, когда вследствие засухи разразился голод и началась эпидемия, причем умер цензор и заболели оба консула (392 г. до н.э.). Они были вынуждены сложить
свои полномочия раньше срока, подчинившись постановлению сената
(ibid. 8). Кроме того, термин renovatio упомянут в рассказе о событиях
накануне взятия Вей (397 г. до н.э.): тогда после постановления сената
были вынуждены отказаться от должности огрешно избранные консулярные трибуны (Liv. V. 52. 9, cp. 17. 2-4). Третий раз – в связи со
взрывом религиозных чувств после освобождения Рима от галлов
(Liv. VI. 5. 6).
Еще три ситуации схожи с рассмотренными, хотя Ливий прямо
не говорит здесь об обновлении ауспиций. Но контекст вполне однозначен и понятен, а цели междуцарствия он указывает далеко не всегда. Один отказ от проведения выборов через магистратов соответствующего года касался консулярных трибунов, при которых галлы захватили Рим (Liv. VI. 1. 5). Религиозные опасения и недоверие к сакральной полноценности власти этих трибунов имели в данном случае основательные причины, и они не были тогда успокоены междуцарствием, но продолжали сохраняться, так что через два года опять
28
Liv. VI. 41. 5-6: nam plebeius quidem magistratus nullus auspicato creatur: nobis adeo propria sunt auspicia, ut non solum quos populus creat patricios magistratus non aliter quam auspicato creet, sed nos quoque ipsi sine suffragio populi auspicato interregem prodamus, et privatim auspicia habeamus, quae isti ne in magistratibus quidem habent.
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прибегли к междуцарствию, целью которого Ливий уже прямо называет обновление ауспиций (Liv. VI. 5. 6). Подобная ситуация сложилась в 321 г. до н.э. после позорного поражения римлян в Кавдинском
ущелье, когда общество и руководящую верхушку охватили те же религиозные сомнения и опасения, что и после галльской катастрофы
(Liv. IX. 7. 12-15). Кроме того, интересное замечание Ливий сделал по
поводу ситуации, сложившейся в 334 (333) г. до н.э.: после отказа от
должности огрешно избранного диктатора (для ведения войны) началась эпидемия, что вызвало религиозные опасения, «словно этой огрешностью осквернены все ауспиции» (velut omnibus eo vitio contactis
auspiciis), и дело закончилось междуцарствием (Liv. VIII. 17. 2-4), хотя
ни о каких претензиях к действующим консулам не сообщается, и
воевали они вполне успешно (ibid. 1). Конечно, сведения Ливия о событиях тех лет весьма фрагментарны и спорны 29 . Но ситуация интересна в теоретическом аспекте: чьи ауспиции, по мнению Ливия, сочли оскверненными? Поскольку диктатор и начальник конницы сложили свои полномочия, то речь может идти только об ауспициях действующих консулов, один из которых назначил диктатора.
Обращает на себя внимание, что в рассмотренных ситуациях
высшим магистратам не доверяли проведение именно выборов, а целью перехода к междуцарствию объявлялось обновление именно ауспиций. Чего же опасались римские граждане и их руководители? По
всей видимости, перехода неполноценных, оскверненных ауспиций к
новым магистратам. Эти опасения были бы беспочвенными, если бы
право на ауспиции передавалось куриатным законом, а не от предшествующих магистратов посредством процедуры creatio. В случае сомнения в сакральной полноценности магистратских ауспиций вполне
естественно возникало желание «обновить» их через междуцарствие,
т.е. через прекращение деятельности всех магистратов с ауспициями
(т.н. «патрицианских», или курульных, магистратов) 30 . В итоге, на какой-то, пусть краткий, срок до первого интеррекса Рим оказывался
без персонального носителя общественных ауспиций. Они как бы
«растворялись» на время и вновь возобновлялись в лице интеррекса, а
затем – избранных с его помощью магистратов. Таким образом – через электоральные комиции – происходило сакральное «обновление»
общественных ауспиций.
29
Jahn J. Interregnum und Wahldiktatur. Kallmünz, 1970. S. 84-86.
Cic. Ad Brut. I. 5. 4; Leg. III. 9; Dom. 38; Liv. IV. 7. 7; Dionys. XI. 20. 5; Dio Cass. XLVI.
45. 3.
30
163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Итак, право на общественные ауспиции магистрат получал уже
в результате избрания на комициях 31 . Но этот вывод требует конкретизации – необходимо уточнить, на каком этапе происходило наделение названным правом. Мне представляется заслуживающим серьезного внимания идея Дж. Линдерски о связи права на ауспиции с церемонией renuntiatio на электоральных комициях 32 , т.е. с объявлением
имени новоизбранного магистрата, что совершал председательствующий магистрат. Данный момент был, пожалуй, ключевым в процедуре избрания новых магистратов: без этого формального объявления выборы считались недействительными независимо от их реального результата 33 , что сохранялось и в конце Республики, когда произвол руководителя комиций был во многом ограничен законодательно.
Объявление об избрании представляло собой торжественный акт, сопровождавшийся молитвой к богам, чтобы это избрание оказалось
благим и счастливым для руководителя комиций и римского народа и
плебса 34 . Термин renuntiatio стоит в одном ряду с терминами nuntiatio и obnuntiatio, которые в своем сакральном значении относятся к
авгурской лексике, как и лежащий в их основе термин nuntius 35 , и связаны с ауспициями. Nuntiatio обозначало право авгуров (и магистратов) сообщать о знамениях, касающихся общественных дел 36 , а obnuntiatio имело конкретный смысл сообщения именно о дурных
знамениях 37 . Кроме того, глагол pronuntiare использовался для обозначения ответа авгуров на запрос по поводу огрешности ауспиций
при назначении диктатора или избрании консула (Liv. VIII. 23. 14;
XXIII. 31. 13). Таким образом, в термине renuntiatio прослеживается
31
См. также: Botsford G.W. The Roman assemblies from the origin to the end of Republic.
New-York, 1909. P. 190-191; De Francisci P. Intorno alla natura e alla storia dell´ auspicium
imperiumque // Studi in onore di Emilio Albertario. Milano, 1953. P. 407-409, 412;
Nicholls J.J. The Content of the Lex Curiata // AJPh. Vol. LXXXVIII. № 3. 1967. Р. 261;
Linderski J. Op. cit. P. 2169; Сморчков А.М. Куриатный закон об империи и ауспиции
магистратов // IVS ANTIQVVM. Древнее право. 2003. № 1(11). С. 37-39.
32
Linderski J. Op. cit. P. 2169.
33
Val. Max. III. 8. 3; Liv. III. 21. 7-8; IX. 34. 25; Per. 80; Cic. Pro Mur. 1; Vell. Paterc. II. 92.
4.
34
Cic. Pro Mur. 1: quod precatus a dis immortalibus sum,... more institutoque maiorum illo
die, quo auspicato comitiis centuriatis L. Murenam consulem renuntiavi, ut ea res mihi, fidei
magistratuique meo, populo plebique Romanae bene atque feliciter eveniret... О древности
этой формулы свидетельствуют схожие формулы у Энния и Варрона: Ennius. Fr. 111;
Varro. LL. VI. 86.
35
Ernout A., Meillet A. Dictionnaire étymologique de la Langue Latine. Paris, 1939. P. 687688.
36
Cic. Phil. II. 81; 99; Fest. P. 446L, s. v. spectio (cp. Varro. LL. VI. 82); Liv. XXII. 42. 8.
37
Donat. Ad Terent. Adel. 547. Отдельные случаи: Terent. Adel. 546-547; Cic. Div. I. 29;
30; Ad Att. IV. 3. 4; 17. 4; Ad Q. fr. III. 3. 2; Post red. in sen. 11; Pro Sest. 3; 78; 79; 83; De
prov. cons. 46; Phil. II. 83; Asc. In Pis. P. 8; Suet. Iul. XX. 1.
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
связь между ауспициями и магистратскими полномочиями, что может
иметь отношение к передаче права на общественные ауспиции.
Предоставление права на ауспиции в результате избрания означало приобретение этого права в скрытом виде, подобно pоtestas 38 . В
день вступления в должность, после завершения срока полномочий
предшественника, ауспиции и potestas автоматически появлялись у
нового магистрата, уже на рассвете этого дня совершавшего
ауспиции 39 . Интересно отметить, что Авл Геллий прямо отождествляет auspicium и potestas: «Patriciorum auspicia in duas sunt divisa potestates» (Gell. XIII. 15. 4). Отождествляет эти понятия и Сервий (Ad Aen.
IV. 102; 340; VII. 257) 40 . Десигнированные магистраты, т.е. избранные, но еще не вступившие в должность, получали определенный
официальный статус. В частности, десигнированные консулы и преторы имели право издавать эдикты касательно их будущей деятельности, которые приобретали силу одновременно со вступлением их в
должность 41 . В случае необходимости еще до вступления в должность
избранные магистраты бросали жребий по поводу распределения
провинций и полномочий, что также является государственным
актом 42 . Их положение похоже на магистратское и в отношении применявшейся политической терминологии: magistratum capere («принимать магистратуру») 43 , magistratu abdicare («отказываться от магистратуры») 44 . Здесь речь идет о положении именно десигнированных
магистратов, которое, соответственно, определялось как магистратское. Хотя эти упоминания единичны и неоднозначны, но все же показательны. Ведь даже если в конкретном случае Ливий ошибался 45 ,
называя Кв. Фульвия Флакка десигнированным эдилом, все-таки он
должен был использовать ту терминологию, которая соответствовала
ситуации как таковой независимо от его ошибки. Наиболее ярким
свидетельством сходства положения десигнированных магистратов с
положением действующих является запись в фастах третьего консульства (215 г. до н.э.) Л. Постумия Альбина, который погиб, не ус38
Lange L. Römische Alterthümer. Bd. 1. Aufl. 3. Berlin, 1876. S. 719.
Dionys. II. 6. 1-3, cp.: Cic. Div. II. 71-72; 74.
40
Анализ соотношения понятий auspicium и potestas см.: Catalаnо P. Op. cit. P. 444-449.
41
Liv. XXI. 63. 1 (cp. 13; 15); Cic. Verr. II. 1. 105; 109; Dio Cass. XL. 66. 2-3.
42
Liv. XXVII. 36. 10; XXXVIII. 42. 6; XLIV. 17. 7; Cic. Verr. I. 21; II. 3. 222.
43
Cic. Pro Planc. 8: Tum enim magistratum non gerebat is, qui ceperat, si patres auctores non
erant facti (ср.: Liv. XXXIX. 39. 4). Речь идет о магистратах избранных, но еще не вступивших в должность, т.е. десигнированных.
44
Liv. XXXIX. 39. 9: … ubi designatus praetor esset, extemplo aedilitate se abdicaturum. Это
заявил Кв. Фульвий Флакк, aedilis curulis designatus (ibid. 2; 6), добиваясь избрания на
неожиданно освободившееся преторское место.
45
Mommsen Th. Op. cit. Bd. 1. S. 513, Anm. 3.
39
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пев вступить в должность 46 . Таким образом, консулом его сделало избрание, а не последующий акт вступления в должность.
О возможности «отложенного» империя и ауспиций (как и
potestas), т.е. вступающих в силу по истечении определенного промежутка времени, свидетельствует та ситуация, которая сложилась в
системе управления провинциями к концу Республики. Тогда все чаще консулы и преторы становились наместниками провинций не сразу после истечения своего магистратского срока, а через несколько
лет, так что, в итоге, в 53-52 гг. до н.э. законодательно был установлен пятилетний срок между магистратурой и промагистратурой. При
назначении в провинцию империй и ауспиции заново не предоставлялись, соответственно, полученные однажды магистратские империй и
ауспиции в «скрытом виде» сохранялись у бывшего магистрата
вплоть до появления промагистратских полномочий. Впрочем, нельзя
не согласиться с Г. Виссовой, что в отношении ауспиций положение
промагистратов не вполне ясно 47 .
Более определенно в пользу возможности «отложенного» империя и ауспиций свидетельствует, на мой взгляд, ситуация «приостановки», или, точнее, ограничения действия консульского империя и
ауспиций в случае назначения диктатора. После сложения диктатором
своих полномочий до истечения административного года империй и
ауспиции ординарных магистратов возобновлялись в полном объеме
автоматически, без каких-либо специальных решений 48 . Таким образом, империй и ауспиции консулов могли оказаться временно недействующими: в полном объеме или в конкретных ситуациях подчинения консулов диктатору – это уже другой вопрос. Указанная норма
должна была действовать с момента учреждения диктатуры, т.е. практически с самого начала Республики. Кроме того, еще в одном случае
приостанавливалось действие империя и ауспиций консула: если оба
консула командовали одним войском, то империй и ауспиции находились у каждого попеременно, а не одновременно 49 .
46
CIL. I. Ed. 2. P. 23 (539 a.u.c.). О его гибели см.: Liv. XXIII. 24. 6-12; CIL. I. Ed. 2.
P. 23.
47
Wissowa G. Auspicium // RE. Bd. 2. Stuttgart, 1896. Sp. 2583. Анализ проблемы см.:
Kloft H. Prorogation und ausserordentlichen Imperien 326-81 v. Chr. Meisenheim-am-Glan,
1977, S. 66-69; Giovannini A. Consulare imperium… P. 43-44; 77-79.
48
Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. 2. Aufl. 3. Leipzig, 1887. S. 155-156; Lange L.
Op. cit. Bd. 1. S. 755; Liebenam W. Dictator // RE. Bd. 5. Stuttgart, 1905. Sp. 383; Siber H.
Römisches Verfassugsrecht in geschichtlicher Entwicklung. Lahr, 1952. S. 107; Дементьева В.В. Магистратура диктатора в ранней Римской республике (V-III вв. до н. э.). Ярославль, 1996. С. 90.
49
Liv. III. 70. 1; IV. 46. 3; 5; XXII. 41. 3; 45. 4; 5; XXVIII. 9. 10; Polyb. III. 110. 4; 113. 1;
Dionys. Ix. 43. 4. Cp.: Cic. Leg. II. 55; Liv. II. 1. 8; VIII. 12. 13; IX. 8. 2; Dionys. V. 2. 1.
См.: Kübler B. Consul // RE. Halbbd. 7. Stuttgart, 1900. Sp. 1118.
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Итак, по моему мнению, не через куриатный закон об империи,
а уже в силу своего избрания на комициях под председательством магистрата, совершившего ауспиции, т.е. испросившего благоволение
богов, новый магистрат получал право на ауспиции. Реализовывал он
его лишь после сложения полномочий прежним магистратом и своего
вступления в должность. Все известные нам случаи отказа магистратов от должности по сакральным причинам были вызваны огрешностью (vitium) в ауспициях при их избрании, но никогда причиной отказа от должности не объявлялись сакральные нарушения при принятии куриатного закона об империи. Это уже свидетельствует об особой значимости процедуры избрания с точки зрения авгурального
права. Возможно, поскольку само избрание было освящено Юпитером через комициальные ауспиции, оно не нуждалось в дальнейшем
подтверждении с его стороны, т.е. в божественной инвеституре. А
так как он «согласился» с выбором граждан, то со стороны последних
явно не было необходимости специально наделять избранника правом
узнавать волю богов. Это означало бы вмешательство людей в сферу
сакральной компетенции. Видимо, поэтому неизвестен особый правовой акт наделения ауспициями, в отличие от наделения политической
властью.
Это обстоятельство – то, что право на ауспиции предоставлялось вследствие избрания на политическую должность, а не в результате какой-либо религиозной инвеституры, – имеет принципиальное
значение. Римские боги не являлись гарантами существующей политической системы, однако установление надлежащих отношений с
ними было важнейшей задачей политических органов власти, прежде
всего сената и консулов. Именно они, а не жрецы, несли главную ответственность за поддержание мира с богами (pax deorum). Поэтому
чрезвычайно важным считалось сохранение преемственности верховной власти в сакральном отношении. Основным элементом легитимизации власти оставалось право на ауспиции, получаемое в результате
выборов.
В итоге, правящая верхушка – а через нее народ – получала в
религии дополнительное средство контроля за магистратами. Ведь
именно исполнительная власть представляла наибольшую угрозу для
республиканской системы, ибо прямая демократия при выходе гражданского коллектива за определенные численные рамки сталкивается
со значительными трудностями в реальном осуществлении народовластия, формализуется, управление теряет эффективность, и тем самым создаются предпосылки для усиления исполнительной власти
вплоть до установления монархии. Религия – сила консервативная,
поэтому для существующей системы она выступает в качестве охра167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нительной. В начале Республики, несомненно, должны были возникнуть религиозные проблемы, обусловленные уничтожением царской
власти. В частности, имеются, на мой взгляд, следы недоверчивого
отношения политической элиты в начале Республики к жречеству,
тесно связанному с царской властью 50 . Но как только Республика сама стала традицией, сакральные нормы уже начали служить ее сохранению. Конечно, не стоит переоценивать их значение, но и недооценивать нельзя: даже в конце Республики легитимное обоснование
своей власти продолжало волновать претендентов на единоличное
правление 51 . «Соучастие» Юпитера в избрании магистратов повышало авторитет власти, что способствовало стабильности общества, а
ведь реальная демократия возможна только в стабильном обществе.
Религия была последним и эффективным средством примирения граждан во время социально-политических конфликтов. Умелое использование религиозного консерватизма в политических целях, при этом
не оскорбляя религиозного чувства, но и не позволяя религиозным
учреждениям бесконтрольно влиять на общественные интересы, отличало римскую элиту эпохи расцвета civitas. Таким образом, религия
служила важным охранительным элементом демократической политической системы.
50
Сморчков А.М. Римское публичное жречество: между царской властью и аристократией // Вестник древней истории. 1997. № 1. С. 41-44.
51
См. события 49 г. до н.э.: Caes. BC. I. 6. 6; Dio Cass. XLI. 43. 1-4. Анализ этой ситуации см.: Botsford G. W. Op. cit. P. 192; 194-195; Nicholls J. J. Op. cit. P. 262-263.
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.А. Власова
Претура как связующее звено
между римским сенатом и народом
(по данным Тита Ливия) 1
Политическое устройство республиканского Рима с течением
времени изменялось, отвечая на возникавшие проблемы, адекватно
реагируя на новые условия времени. Существенную роль в рационализации системы управления в Риме сыграла должность претора.
Претор занимал вторую по важности магистратуру в системе исполнительной власти древнего Рима. Как и любой магистрат, тем более
высший, обладавший империем, претор служил своего рода связующим звеном между римским сенатом и народом Рима, являясь составной частью цепочки: сенат – магистрат – народ. Подобная роль
характерна для каждого должностного лица cum imperio республиканского Рима, но, на наш взгляд, при рассмотрении претуры наблюдается определенная специфика.
Деятельность претора охватывала самые разные сферы жизни,
но наиболее ярко сущность магистратуры претора как связующего
звена между сенатом и народом проявлялась в исполнении претором
своих обязанностей собственно в Риме, в черте pomerium. Ливий, передавая речь Квинта Фабия (XX. 22. 7-8), говорит, что тех, кто ловок
и смышлен в законах и красноречии, надо избирать преторами для
отправления правосудия, чтобы они начальствовали в Городе и на
форуме. При отбытии консулов на войну претор «ведает Городом»
(Liv. XXIV. 9. 5). И действительно, в условиях частого отсутствия
консулов в Риме именно претор – как praetor urbanus, так и praetor
peregrinus – должен был «заботиться» о Риме. Подобную деятельность достаточно часто в исследовательской литературе называют
custodia urbis, понимая под ней общую заботу об охране внутреннего
гражданского мира и порядка. Однако следует заметить, что у Ливия,
чье сочинение наиболее информативно по вопросам функционирования претуры, понятие custodia urbis чаще всего означает непосредственно охрану города (Liv. XXVIII. 8. 13; XXXIV. 29. 14; XXXVII. 44.
7). Термин используется в значении «охранять», «защищать», при
этом имеется в виду внешняя опасность для города, а не забота о
внутреннем порядке. Более того, Ливий разделяет управление городом, без чего, естественно, не может быть надлежащей охраны гражданского мира, и собственно защиту города (Liv. XXVIII. 8. 13). Та1
Исследование проводится при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а, и в рамках
Госконтракта № 16.740.11.0104 на выполнение научно-исследовательских работ.
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ким образом, под термином custodia urbis в источниках подразумевается в большей степени защита, охрана от внешних врагов, и действия
претора в Риме не ограничивались выполнением custodia urbis. «Забота» же о внутренней жизни Рима приводила к постоянным контактам
с сенатом и народом.
Необходимо заметить, что в мировой историографии вопрос о
взаимоотношениях высших магистратов с сенатом и народом поднимался не раз, но претура очень редко попадала в поле зрения исследователей, несмотря на высокое положение претора в иерархии римских
должностей. В российском антиковедении не существует трудов монографического характера по истории римской претуры, основные же
проблемы, подлежащие рассмотрению исследователями, – это судебная и правотворческая деятельность претора, его влияние на формирование римского права, – нашли свое отражение в работах А.И. Покровского, М.М. Хвостова, И.В. Нетушила, С.Ю. Седакова,
Л.Л. Кофанова и других 2 . За рубежом первая монография по истории
претуры появилась еще в середине XIX в.3 ; в дальнейшем магистратура претора не раз подвергалась анализу как в фундаментальных
трудах – например, Т. Моммзена 4 , исследованиях общего плана –
Ф. Эббота, Дж. Крука, М. Кроуфорда, А. Линтотта, Р. Стюарт и
других 5 , – так и в работах, посвященных конкретной проблематике –
Р. Бунзе, Ж.-К. Ришара 6 , но, тем не менее, изучаемый нами вопрос ос2
Кофанов Л.Л. Генезис преторского права в Риме IV в. до н.э. // IVS ANTIQVVM. 2003.
№2 (12). С. 34-41; он же. Юридико-религиозный характер римской fides в V-III вв. до
н.э.: к интерпретации Полибия (VI. 56. 6-15) // IVS ANTIQVVM. Древнее право. 2002.
№2(10). С. 63-72; он же. Lex и Ius: возникновение и развитие римского права в VIII –
III вв. до н.э., М., 2006; Нетушил И.В. Лекции по римской истории. Т. 1. Харьков, 1909;
Покровский И.А. История римского права. СПб., 1998; Седаков С.Ю. Роль квиритского
претора в создании норм римского частного права предклассического периода // IVS
ANTIQVVM. Древнее право. 1996. № 1. С. 124-128; Хвостов М.М. История римского
права. Казань, 1907.
3
Labatut E. Histoire de la preture. Sources du droit, attributions, process civil ed criminals,
administration des provinces, l’edit. P., Leipzig, 1868.
4
Mommsen Th. Roisches Staatrecht. T. 1-3. Lpz., 1887-1888.
5
Abbot F.F. A History and Description of Roman Political Instititions. Boston and L., 1901;
Crook J.A. Law and live of Rome. L. and Southampton, 1967; Crawford M. The Roman republic. Hassocks, 1978; Lintott A. W. The Constitution of the Roman Republic. Oxford, 1999;
Lintott A.W. Imperium Romanum: Politics and Administration. L., 1993; Steawart R. Public
office in early Rome: Ritual procedure and political practice. Ann Arbor, 1998; Taylor Th.M.
A constitutional and political history of Rome from the earlies times to the reign of Domitian.
L., 1899.
6
Bunse R. Die klassische Prätur und die Kollegialität (par potestas) // Zeitschrift der SavignyStiftung für Rechtsgeschichte. R. A. 2002. Bd. 119. S. 29-43; Richard J.-Cl. Praetor college
consulis est: contribution a l’histoire dela preture // Revue de Philologie. 3 ser. 56. 1982.
Р. 19-18.
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тавался вне внимания ученых. Из исследовательских работ последнего времени необходимо назвать и труд Кори Бреннана 7 .
Претор, как и другие магистраты cum imperio, по решению сената созывал народные собрания, как законодательные, так и электоральные. Так, Ливий прямо говорит, что в 212 г. до н.э. городскому
претору Лицинию Вару велено было предложить народу закон о
праздновании ежегодных игр в честь Аполлона (Liv. XXVII. 23. 5-7) 8 .
Подобных примеров множество, как у Ливия, так и у иных античных
авторов 9 .
Взаимоотношения претора с народом были существенно более
непосредственными и тесными, чем у других должностных лиц cum
imperio. В то время как, например, консул чаще всего предстает в источниках в качестве посредника между сенатом и народом, когда речь
идет о созыве народных собраний по каким-либо важным и серьезным поводам, именно претор намного чаще собирает по решению сената сходки, чтобы информировать римский народ о насущных нуждах государства. В 215 г. до н.э., когда тянувшаяся война опустошила
казну, сенат решил, чтобы претор Фульвий выступил на собрании 10 .
Именно через претора объявляется римским гражданам о возможности взять подряды на поставки хлеба, одежды в войска (Liv. XXIII. 48.
12; XLIV. 16. 4), о подрядах на строительство и ремонт стен и башен
Рима (Liv. XXII. 33. 7-8), а также на ремонт римского флота (Liv.
XXXVI. 2. 15; XXXV. 21. 1; XLII. 27. 1).
Другой пример, когда претура выступает в качестве связующего звена между сенатом и народом, мы находим в деятельности претора по поддержанию mos maiorum. В ходе войны с Ганнибалом в
Риме стали активно отправляться неримские сакральные обряды, что
весьма обеспокоило сенат. «Ubi potentius iam esse id malum apparuit
quam ut minores per magistratus sedaretur, M. Aemilio praetori [urb.] negotium ab senatu datum est ut eis religionibus populum liberaret. is et in
contione senatus consultum recitauit et edixit ut quicumque libros uaticinos
precationesue aut artem sacrificandi conscriptam haberet eos libros omnes
7
Brennan C. The Praetorship in the Roman Republic. Oxford, 2000.
P. Licinius Uarus praetor urbanus legem ferre ad populum iussus ut ii ludi in perpetuum in
statam diem uouerentur.
9
Cic. De leg. III. 10; Liv. XXV. 7. 5; XXXIV. 53. 1-2; VIII. 17. 1; XXII. 33. 7-8 и т.д.
10
Liv. XXIII. 48. 1-12: «Рrodeundum in contionem Fuluio praetori esse, indicandas populo
publicas necessitates cohortandosque qui redempturis auxissent patrimonia, ut rei publicae, ex
qua creuissent, tempus commodarent, con-ducerentque ea lege praebenda quae ad exercitum
Hispaniensem opus essent, ut, cum pecunia in aerario esset, iis primis solueretur. haec praetor
in contione; <diemque> edixit quo uestimenta frumentum Hispaniensi exercitui praebenda
quaeque alia opus essent naualibus sociis esset locaturus». Другие подобные эпизоды: Liv.
XXIII. 48. 12; XLIV. 16. 4; XXV. 15. 4.
8
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
litterasque ad se ante kalendas Apriles deferret neu quis in publico sacroue
loco nouo aut externo ritu sacrificaret» (Liv. XXV. 1. 9-12).
Административная и сакрально-правовая области – в этих двух
сферах наиболее ярко проявляется роль претора как составной части
цепочки взаимодействия: сенат – магистрат – народ. Сенат принимает
решение, претор доносит его до сведения сограждан. Но не менее
значима и обратная направленность этой связи: от народа через магистрата к сенату.
В некоторых случаях этого требовал закон. Так, по сенатскому
постановлению о вакханалиях, было решено, что желающие праздновать эти церемонии должны предварительно обратиться к претору,
который рассмотрит этот вопрос с сенатом (Liv. XXXIX. 18. 8-9) 11 .
Когда в 181 г. до н.э. были найдены книги Нумы Помпилия и об этом
рассказали городскому претору Квинту Петилию, то он забрал их у
хозяина, прочел и после передал это дело на рассмотрение сената (Liv.
XL. 29. 3-13).
К претору обращались римские граждане, стремясь донести
свою жалобу до сенаторов, как это было, когда римские женщины
требовали отмены закона Опия (Liv. XXXIV. 1. 6-7); они обращались
и с предложениями – например, центурион Марк Центений задумал
военную хитрость и при посредстве претора Публия Корнелия Суллы
доложил сенату о своем замысле (Liv. XXV. 19. 9-11).
Именно к претору обращались в экстренных случаях и неграждане. Претор заботился о внутреннем порядке в Риме, предупреждая
заговоры и расследуя уже совершившиеся (Liv. XXXIX. 3. 4-6). В
198 г. до н.э. был подготовлен бунт рабов, руководителями которого,
вероятно, были карфагенские заложники в Сетии, о котором рассказывает Ливий (XXXII. 26. 4-18)12 .
Для преторов характерна более глубокая, нежели для консула
или иных высших магистратов, связь с собственно римскими гражданами, ибо претор рассматривал повседневные вопросы, возникавшие
в Риме. Он чаще консула – в условиях почти постоянных войн – находился в Риме и, опираясь на свой империй, решал самые разнообразные задачи. Претура давала возможность достаточно быстро и эф11
In reliquum deinde senatus consulto cautum est, ne qua Bacchanalia Romae neue in Italia
essent. si quis tale sacrum sollemne et necessarium duceret, nec sine religione et piaculo se id
omittere posse, apud praetorem urbanum profiteretur, praetor senatum consuleret. si ei
permissum esset.
12
Huius rei tam foedae indicium Romam ad L. Cornelium Lentulum praetorem urbanum
delatum est. serui duo ante lucem ad eum uenerunt atque ordine omnia quae acta futuraque
erant exposuerunt. quibus domi custodiri iussis praetor senatu uocato edoctoque quae indices
adferrent, proficisci ad eam coniurationem quaerendam atque opprimendam iussus, cum
quinque legatis profectus obuios in agris sacramento rogatos arma capere et sequi cogebat.
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фективно установить информационный обмен между римским сенатом и римским народом.
Вместе с тем необходимо указать и на определенную свободу
трактовки информации, доступной претору, что могло повлечь за собой злоупотребления со стороны магистрата. В докладах сенату претор был достаточно свободен, чтобы оказывать влияние на формирование мнения сената и, как результат, на дальнейшее отношение сената к рассматриваемому вопросу. Например, после того, как претор
прочитал письмо консула Марка Попилия Лената о его действиях в
Стателлатской области, где он продал в рабство сдавшихся лигурийцев, поступок Попилия вызвал неодобрение сенаторов, и было решено, чтобы консул выкупил лигурийцев и вернул им имущество и оружие. Марк Попилий прибыл в Рим и упрекал претора в том, что тот не
доложил сенату о военных победах консула и что претор настроил
сенат против него, Марка Попилия (Liv. XLII. 8-9) 13 . В данном случае
видно, что в силах претора было представить дело так, как это было
выгодно ему, повлиять на решение сената.
В ходе исполнения своих обязанностей и решений сената претор также мог руководствоваться собственными целями. Аппиан донес до нас одну из подобных ситуаций (Арр. XII. 6). Речь идет о войне
между Пруссием II, царем Вифинии, и Атталом II Филадельфом, царем Пергама; во второй половине 50-х годов II века до н.э. Пруссий
отправил в Рим посольство с обвинениями против Аттала. Городской
претор в Риме, будучи расположен к Атталу, не дал тотчас аудиенции
в сенате послам Пруссия. Когда же наконец он им дал эту аудиенцию
и когда сенат вынес постановление, чтобы претор выбрал и отправил
послов, которые должны были прекратить эту войну, то он выбрал
тех мужей, из которых у одного была как-то камнем разбита голова,
так что он ходил с ужасной раной, у другого болели ноги от ревматизма, а третий вообще считался очень глупым. Катон, смеясь над
этим посольством, сказал, что у него нет ни ума, ни ног, ни головы.
Таким образом, манипулируя временем созыва сената и интерпретируя решение в своих интересах, претор мог влиять на внешнюю политику Рима, добиваясь желаемого им результата. Приведенные приме13
Сonsul, qua ferocia animi usus erat in Liguribus, eandem ad non parendum senatui habuit.
legionibus extemplo Pisas in hibernacula missis iratus patribus, infestus praetori Romam
redit; senatuque extemplo ad aedem Bellonae uocato, multis uerbis inuectus in praetorem, qui,
cum ob rem bello bene gestam uti diis immortalibus honos haberetur referre ad senatum
debuisset, aduersus se pro hostibus senatus consultum fecisset, quo uictoriam suam ad Ligures
transferret dedique iis prope consulem praetor iuberet: itaque multam ei se dicere; a patribus
postulare, ut senatus consultum in se factum tolli iuberent, supplicationemque, quam absente
se ex litteris de bene gesta re publica missis decernere debuerint, praesente se honoris deorum
primum causa, deinde et sui aliquo tamen respectu decernerent.
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ры достаточно красноречиво показывают степень свободы действий
претора и возможные результаты.
Однако на деле подобное происходило редко. Преторы старались не конфликтовать с сенатом, так как либо сами хотели стать сенаторами, либо уже ими были. Кроме того, сенат ведал государственной казной и имел право отказать магистрату в выделении государственных средств на общественные нужды. Учитывая специфику римских магистратур – сильная зависимость успешной карьеры должностного лица от уровня его популярности у народа (что в большой степени определялось и такими популистскими мерами, как проведение
игр и устройство зрелищ, деньги на которые предоставлял сенат) –
становится очевидным, почему магистраты избегали конфликтовать с
сенатом. С другой стороны, игнорирование требований и нужд граждан также могло привести к падению популярности магистрата, что, в
определенной степени, заставляло его быть более чутким к голосу народа.
Значение претуры как связующего звена между сенатом и народом было весьма существенным, так как претор являлся – при отсутствии консулов в Городе – самым высшим должностным лицом.
Претор, несмотря на обширные и разнообразные сферы деятельности,
не являлся незаменимым, но чаще всего именно на претора ложилась
обязанность заботиться о создании оптимальных условий внутренней
жизни римской общины. Благодаря многообразию применения империя для претора характерна очень тесная и стабильная связь с римским сенатом и, одновременно, с римским народом.
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.А. Квашнин
Римские женщины в политической жизни
средней Республики
1
В новейший период европейской истории укладу и стилю общественной жизни, характерным для античного общества, часто придается значение образца. Столь же часто политический режим, существовавший в Римской Республике, в научной литературе характеризуется как «демократический», на чем, в частности, настаивает в своих
последних работах Ф. Миллар 1 . При этом, однако, следует отметить
важный момент, делающий ограниченной римскую модель демократии, если мы будем исходить из современных представлений о демократическом обществе. Как показывают юридические, исторические и
литературные источники, значительная часть гражданского коллектива в Риме, формально обладая полным гражданским статусом, была
лишена (причем не только на уровне неформальной традиции, но и
посредством легальных механизмов) как доступа к общественному
управлению, так и возможности полноценного участия в общественной, и, в частности, политической жизни общества. Речь идет о римских женщинах, которые, имея такой же гражданский статус, как и
мужчины, были лишены ius suffragii и ius honorum, в силу чего не
имели политических прав и не могли участвовать в работе комиций.
Отсутствие публичных прав в условиях древнеримского общества означало, что женщины не могли быть сенаторами и магистратами, не
могли участвовать в избирательном процессе, обсуждать и вносить
законопроекты, а также возбуждать судебные иски и участвовать в
судебном процессе. Безусловно, такая ситуация имела и свои положительные стороны: вследствие отсутствия публичных прав римские
женщины были освобождены от исполнения публичных обязанностей, что выражалось в том, что они не служили в армии и не должны
были платить налоги. Более низкий юридический статус римской
женщины, лишенной публичных прав, неизбежно сказывался на ее
социальном положении, что, по мнению И.Л. Маяк, позволяет рассматривать женское население Рима как особую социальную группу в
структуре римской гражданской общины 2 .
Попытку исследовать все случаи появления римских женщин на
политической арене в контексте большой проблемы «женщина и по1
Millar F. The Crowd in Rome in the Late Republic. Ann Arbor, 1998; idem. Rome, the
Greek World and the East. Vol. I. Chapel Hill – L., 2002. Ch. 3-6.
2
Маяк И Л. Женщина в раннем Риме (V-IV вв. до н.э.) // Женщина в античном мире.
М., 1995. С. 103.
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
литика» предпринял Р. Бауман 3 . Целью его работы было исследование путей и механизмов, благодаря которым римские женщины добились более значимой роли в публичной сфере. Процесс этот, согласно концепции автора, занял примерно четыре столетия, с середины IV в. до н.э. по 68 г. н.э., на котором заканчивается исследование.
Следует отметить, что задача, которую ставит перед собой Р. Бауман,
сама по себе является чрезвычайно сложной. Как признает Д. Эванс,
исследователям так и не удалось успешно интегрировать историю
женщины в широкий контекст античной истории 4 . Следует отметить,
что книга Р. Баумана написана под явным влиянием феминистской
литературы, значение которой для исторических (в том числе антиковедческих) исследований становится заметным, начиная с 70-х гг.
XX в. 5 Как представляется, не только центральная проблема работы,
но и логика исследования Р. Баумана подчинены идеологии феминизма. В одной из рецензий отмечается созвучность важнейших положений работы Баумана феминистскому лозунгу последних двух десятилетий «the personal is political» 6 . Как следствие, автор a priori отталкивается от ряда положений, которые представляются нам принципиально неверными.
Первым, и, возможно, самым важным из них, является лежащее
в основе книги Р. Баумана представление о римских женщинах как
социальной общности, характеризующейся единством интересов, потребностей и запросов, обращенных к мужской части общества. Оно
основывается на намеренном либо непреднамеренном отождествлении античного и современного общества и соответственно социальных процессов, протекающих в них. Однако нет необходимости доказывать, что античное общество не отличалось той степенью гомогенности, которой характеризуется современное общество. В условиях
отсутствия сложившейся специфической идеологии женского равенства и поддержки возникшего на ее основе общественного движения
со стороны определенной части политической элиты модель «античного феминизма» является всего лишь искусственно созданным теоретическим построением, плохо вписывающимся в реалии древнеримского общества 7 . Очевидно, что политическими амбициями могли
3
Bauman R. Women and Politics in Ancient Rome. L., 1992.
Evans J.K. War, Women and Children in Ancient Rome. N.Y., 1991. P. X.
5
Van Niekerk G. Stereotyping Women in Ancient Roman and African Societies: A Dissimilarity in Culture // RIDA. 2000. T. 47. P. 365.
6
Bendix J. Rev.: R. Bauman. Women and Politics in Ancient Rome. L., 1992 //
www.ccat.sas.upenn.edu/bmcr/ 2002/2002-02-04.html
7
Ср.: Späth T. “Frauenmacht” in der frühen römischen Kaiserzeit? Ein kritischer Blick auf
die historische Konstruktion der “Kaiserfrauen” // Reine Männersache? Frauen in Männerdomänen der antiken Welt. Köln-Weimar-Wien, 1994. S. 165.
4
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обладать лишь отдельные представительницы элиты, но никак не все
женское население римской общины. При этом, как пишет Д. Халлет,
важно учесть, что даже римские женщины, принадлежавшие к высшему классу, не обладали особым политическим влиянием и не соотносили себя с работой римского правительства; они отстранялись
мужчинами от политического опыта как от ненужного и даже несущего угрозу римскому политическому порядку 8 . Отчасти признает
это и сам Р. Бауман. Он отмечает, что патриархальное римское общество не желало, чтобы женщины вмешивались в политику 9 .
Возражения вызывает и представление о римском обществе как
жестко патриархальном и консервативном. Примечательно, что изменения юридического положения римской женщины в период Республики и Принципата имели исключительно положительную динамику,
затронув такие важные области, как состояние подвластности, свободу развода, имущественную самостоятельность 10 . По оценке Р. Сэллера, ко времени правления Августа римская женщина фактически
обладала юридической независимостью в браке, что выглядит достаточно необычно в сравнении с положением женщин в других традиционных аграрных обществах. Это дало основания исследователю утверждать, что образ глубокого патриархата искажает картину семейной жизни в Риме, и то, что этот образ продолжает существовать у
части современных историков, демонстрирует лишь их малое внимание к предмету своего исследования 11 . Восторженную оценку процесса эмансипации римской женщины можно встретить в историкоправовых исследованиях, где подчеркивается, что лишь дважды в истории человечества женщина добилась юридического равенства с
мужчиной – в древнем Риме и в современной Европе и Северной
Америке 12 . Следует заметить, что сама постановка проблемы Р. Бауманом указывает не только на демократизм и открытость переменам
римского общества, но и на достаточно высокий статус женщины в
нем. В обратном случае, вряд ли вообще можно было бы развивать
8
Hallett J.P. Fathers and Daughters in Roman Society: Woman and Elite Family. Princeton,
1984. P. 9-10.
9
Bauman R. Op. cit. P. 10.
10
Ср.: Förtsch B. Die politische Rolle der Frau in der römischen Republik. Stuttgart, 1935.
S. 29. Одним из первых в немецкоязычной литературе концепцию «эмансипации» римской женщины сформулировал Людвиг Фридлендер (Friedlender L. Darstellungen der
Sittengeschichte Roms in der Zeit von Augustus bis zum Ausgang der Antike. 10. Aufl. Bd.II.
Leipzig, 1922. S. 278-281).
11
Garnsey P., Saller R. The Roman Empire: Economy, Society and Culture. L., 1987. P. 126,
131.
12
Vigneron R., Gerkens J.-F. The Emancipation of Women in Ancient Rome // RIDA. 2000.
T. 47. P. 107.
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
концепцию борьбы женщин за политические права в древнем Риме,
аналог которой трудно представить себе в существовавших как одновременно с ним, так и позднее высокоразвитых восточных обществах.
То обстоятельство, что женщина добилась юридического равенства с мужчиной лишь в эпоху античности и затем в новейшее время,
позволяет проводить определенные аналогии в развитии античной и
современной западной цивилизации, причем последняя зачастую выступает в качестве образца, а эволюция античного общества рассматривается через призму опыта развития западного общества. Однако
при этом исследователи сталкиваются с тем, что изменения юридического статуса римской женщины привели к улучшению ее частноправового положения, но не сказались на публичных правах 13 . Между
тем ориентация на модель развития современного общества навязывает определенную логику научного поиска, заставляя сделать следующий шаг, а именно искать следы политической эмансипации римских женщин. Тем не менее, постепенное освобождение римской
женщины от юридической власти отцов, мужей и ближайших родственников-мужчин, вовсе не предполагало в качестве прямого следствия ее появления в публичной жизни с требованием предоставления
политических прав и допуска к общественному управлению.
2
Образ глубоко патриархального римского общества тесно связан
с представлением о полном бесправии женщины, особенно в ранний
период его истории. Так, авторитетные французские авторы, исходя
из положений законов XII таблиц, категорично заявляют о том, что в
начале своей истории римляне были «патриархальными крестьянами», считавшими женщину «недочеловеком» 14 . Перед нами явно проекция юридического конструкта на социальную реальность, что является довольно распространенным явлением в литературе, посвященной римской семейной организации. Специфику ее исследования хорошо показывает Дж. Крук, отметивший, что по большей части современная модель римской семьи основывается на праве, в котором
римляне старались доводить все до логического конца, в результате
чего основные принципы ее существования выделяются в обманчивой
социологической простоте 15 . Ярким примером отождествления соци13
Van Niekerk G. Op. cit. P. 370.
Vigneron R., Gerkens J.-F. Op. cit. P. 107. Для большей ясности авторы поясняют значение англ. «submen» на примере нем. «Untermenschen», не оставляющего сомнений в
его правильном понимании.
15
Crook J. Patria potestas // Cl.Q. 1967. Vol. 17. P. 113. На необходимость уяснения ограниченности возможностей правовых источников указывает и Р. Сэллер (Garnsey P.,
Saller R. Op. cit. P. 127).
14
178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ального поведения и юридических норм является отображение в литературе института отцовской власти (patria potestas), который, если
исходить из правовых источников, сохранял за отцом семейства практически неограниченную власть над совершеннолетними детьми.
Коррективы в устоявшееся представление об этом институте вносят
работы Дж. Крука и Р. Сэллера, в которых высказывается парадоксальная на первый взгляд идея о том, что в общественной жизни Рима
patria potestas, в таком ее аспекте, как пожизненная власть над детьми,
не имела практически никакого значения 16 . Для ее обоснования исследователи используют как традиционный анализ нарративных источников, так и компьютерную модель демографии римского общества, согласно которой среднее различие в возрасте между отцом и
детьми составляло 30–40 лет. В первую очередь это было связано с
поздним брачным возрастом римских мужчин, вступавших в брак
приблизительно в 30 лет. В результате не более 5% мужчин в возрасте
от 30 до 40 лет, создавая собственную семью и обзаводясь детьми,
продолжали находиться во власти отца 17 .
Точно так же абсолютное исключение женщин из сферы публичного, даже будучи зафиксировано юридическими источниками,
возможно лишь теоретически, как социологическая абстракция. Оно
отсутствовало даже в тех обществах, где подчиненное положение
женщины достигалось весьма жесткими способами. В этой связи следует обратить внимание на такой специфический источник обмена
информацией, как сплетни и слухи, игравшие важнейшую роль в
жизни «примитивных» обществ. Как отмечается этнологами, это была
та сфера, в которой женщины хотя бы отчасти компенсировали нормативные ограничения их социальной активности и косвенно оказывали влияние на формирование в общественном мнении представлений о социальной значимости личности 18 . Не следует недооценивать
роль данного источника информации и для общественной жизни античного полиса. Без распространявшейся на неформальном уровне
информации о частной жизни гражданина была невозможна идентификация личности жителя полиса, учитывая почти полное отсутствие
личной документации, фиксирующей рождение ребенка, заключение
брака, усыновление, получение либо утрату гражданства и т.д. Ин16
Crook J. Op. cit. P. 113-122; idem. Law and Life of Rome. L., 1967. P. 110-111; Garnsey
P., Saller R. Op. cit. P. 136-142; Saller R. Patriarchy, Property and Death in the Roman Family. Cambridge, 1994. P. 114-132.
17
Garnsey P., Saller R. Op. cit. P. 138; Saller R. Op. cit. P. 25-41, 52
18
Артемова О.Ю. Первобытный эгалитаризм и ранние формы социальной дифференциации // Ранние формы социальной стратификации: Генезис, историческая динамика,
потестарно-политические функции / Отв. ред. В.А. Попов. М., 1993. С. 50.
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
формация о частной жизни индивида играла важную роль в формировании общественного мнения, влияя на его участие в политической
жизни полиса. Главную роль в распространении подобной информации, как недвусмысленно указывают античные авторы, играли женщины. В определенной ситуации женские сплетни превращались в
грозное оружие, примером чего является передаваемый Авлом Геллием рассказ Катона Старшего о Папирии Претекстате (1.23.1-13). То,
что именно через женщин шел неформальный информационный обмен, выводит нас на специфическую функцию, выполнявшуюся ими в
общественной жизни полиса. В литературе отмечалась определенная
двусмысленность в отношении публичной власти к женщинам: с одной стороны, она всячески стремилась отделить мужскую часть полиса от женской, подавляя проявления социальной активности последней, но с другой, использовала женщин с целью контроля за поведением граждан-мужчин 19 . Применительно к римскому обществу данная функция, имплицитно присущая женской части civitas, отчетливо
проявила себя во время знаменитой цензуры 184 г. до н.э. По сообщению Плутарха, Катон изгнал из сената некоего Maнлия за то, что тот
при свете дня поцеловал свою жену в присутствии дочери (Саt. Мai.
17). Судя по упоминанию о том, что Манлий в будущем должен был
стать консулом, речь, видимо, идет об Авле Манлии Вольсоне, консуле 178 г. до н.э 20 . Цицерон упоминает о том, что цензорское замечание было сделано также Луцию Корнелию Сципиону Назике 21 . Колкость Сципиона в адрес жены показывает, что, скорее всего, поводом
к взысканию послужили его семейные проблемы. Повод к наказанию
Манлия и Сципиона выглядит настолько легковесным, что вызвал
сомнение исследователей 22 . Однако такая функция цензоров как cura
morum предполагала контроль за поведением домовладыки в семье,
где наиболее распространенными нарушениями было его жестокое
обращение с домочадцами и рабами, плохое воспитание детей, нарушение норм семейного права, что в какой-то степени объясняет выглядящие анекдотическими сообщения античных авторов. Очевидно,
что главным источником информации о поведении человека в кругу
семьи были женщины, распространявшие ее в виде слухов и сплетен,
19
Cohen D. Law, Sexuality and Society: The Enforcement of Morals in Classical Athens.
Cambridge, 1991. P. 49-51.
20
Ср.: Astin A.E. Cato the Censor. Oxford, 1978. P. 80. Not. 7.
21
Cic. Dе orat. 2.260: Ridicule etiam illud L. [Porcius] Nasica censori Catoni; cum ille «ex
tui animi sententia tu uxorem habes?» «Non hercule» inquit «ex mei animi sententia».
22
См. напр.: Kienast D. Cato der Zensor: Seine Persönlichkeit und seine Zeit. Darmstadt,
1979. S. 74.
180
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что в свою очередь привлекало внимание магистратов к образу жизни
того или иного гражданина.
С другой стороны, необходимо учитывать, что женщины, даже
будучи лишены возможности непосредственно участвовать в политической жизни римского общества, могли воздействовать на нее иными способами. Мужчины, покидая поле общественной деятельности,
попадали в круг семейных отношений, где жены, матери и сестры
имели возможность оказывать на них определенное влияние 23 . Как
показывают письма Цицерона, женщины из влиятельных римских семей зачастую были полноправными участницами политических
дискуссий 24 . Таким образом, нельзя говорить о том, что римские
женщины находились вне поля общественной и политической активности. Скорее, следует говорить о том, что они не прямо, а опосредованно влияли на политическую сферу, преимущественно с помощью
нелегитимных и неформализованных механизмов, некоторое представление о которых дают Аристофан в «Лисистрате» или Катон
Старший в приведенном выше рассказе о Папирии Претекстате.
Более того, конкретные примеры показывают, что публичная
сфера вовсе не была жестко закрыта для женщин, принадлежащих в
силу своего имущественного положения, происхождения или брачного союза к полисной элите 25 . В посвятительных надписях малоазийского Перге (20-е гг. I в. н.э.) фигурирует некая Планция Магна, пользовавшаяся огромным влиянием в городе 26 . Еще более показателен
пример Филе, дочери Аполлония, не только занимавшей в I в. до н.э.
публичную должность в Приене, но и являвшейся эпонимным
магистратом 27 . Не менее красноречивы предвыборные надписи из
Помпей, где фигурируют Амадий «вместе с его супругой» (CIL. IV.
913), «Апулея и Нарцисс» (ILS. 6408a) и даже Статия, призывающая
23
Garnsey P., Saller R. Op. cit. P. 134; Lefkowitz M. Influential Women // Images of Women
in Antiquity / Ed. A. Cameron, A. Kuhrt. Detroit, 1983. P. 49, 58.
24
В качестве примера можно привести сообщение Цицерона о деятельности матери
Марка Юния Брута (Cic. Att. 15.10-12, 17).
25
Э. Хемельрийк указывает на наличие более 750 надписей, посвященных женщинам,
занимавшим публичные должности; эти надписи относятся только к западным районам
Римской империи и охватывают первые три века н.э. (Hemelrijk E.A. Patronage of cities:
The Role of Women // Roman Rule and Civic Life: Local And Regional Perspectives / Ed. by
L. De Ligt, E.A. Hemelrijk, H.W. Singor. Amsterdam, 2004. P. 420. Not. 19). Аналогичный
материал по восточным грекоязычным районам приводит Х. Ван Бремен (Van Bremen
H.C. The Limits of Participation. Women and Civic Life in the Greek East in the Hellenistic
and Roman Periods. Amsterdam, 1996).
26
Feldner B. Zum Ausschluss der Frau vom römischen officium // RIDA. 2000. T. 47.
S. 396. Anm. 34.
27
Women in the Classical World: Image and Text / Ed. E. Fantham and al. N.Y-Oxford,
1994. P. 156.
181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
голосовать за свою кандидатуру (CIL. IV. 3684) 28 . Видимо, одним из
важнейших источников влияния женщин в публичной сфере была
клиентела. Римские женщины, принадлежавшие к высшим сословиям, осуществляли патронаж не только над отдельными лицами или
группами лиц, но и над целыми городскими общинами 29 . Э. Хемельрийк указывает на 19 случаев, не вызывающих никаких сомнений, когда женщины выступали в роли патронесс городов Италии и Северной Африки 30 . Это еще раз показывает, что юридический статус женщины не был тождественен реальному влиянию, которое она оказывала на публичную сферу 31 . На расхождение между требованиями
права и социальной реальностью указывает Берил Роусон, не без иронии отметившая, что хотя в теории женщины обладали крайне низким
юридическим статусом, это не мешало им на практике наслаждаться
независимостью 32 .
3
Как справедливо было отмечено в литературе, исторические
стереотипы идут рука об руку со стереотипами гендерными 33 .
Б. Фельднер, проанализировав несколько случаев появления в период
поздней Республики и раннего Принципата женщин в поле общественной деятельности, отмечает, что в античной традиции они наделялись либо характеристиками моральной и половой распущенности,
либо мужеподобия (андрогинности), либо того и другого 34 . Подобная
реакция на проявление публичной активности женщины, по мнению
исследовательницы, определялась патриархальным строем, создававшим определенные описательные категории. Согласно им, женщина,
появляясь в традиционно мужских сферах общественной деятельности, могла быть либо «бесстыжей женщиной» (die schamlose Frau),
либо «мужеподобной женщиной» (die männliche Frau). Обе категории,
по мнению Б. Фельднер, «маргинизировали» женщину, создавая ее
«правильный» с точки зрения патриархального общества образ 35 .
28
См.: Lefkowitz M. Op. cit. P. 59.
Hemelrijk E.A. City patronesses in the Roman Empire // Historia. 2004. 53. P. 209-245;
idem. Patronage of cities… P. 415-427.
30
Hemelrijk E.A. Patronage of cities… P. 420.
31
Ibid. P. 426.
32
Rawson B. The Roman Family // The Family in Ancient Rome: New Perspectives / Ed.
B. Rawson. L., 1986. P. 8.
33
Van Niekerk G. Op. cit. P. 366.
34
Feldner B. Op. cit. S. 381-396.
35
Ibid. Op. cit. S. 396. Как кажется, Б. Фельднер совершенно упускает из вида контекст,
в котором следует воспринимать специфические характеристики некоторых представительниц женского населения Рима. Особенности политической борьбы в Риме предполагали определенные способы дискредитации оппонента, когда упор делался на подаче
29
182
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мысль о том, что в патриархальном обществе мужчины, враждебно
настроенные к женской природе, стремились превратить женщину в
некое подобие себя, довольно часто встречается в исследованиях, посвященных положению женщины в древних обществах. Как утверждает К. Аспегрен, в античном обществе слова «мужской» и «женский», как и их синонимы, использовались не только в их прямом,
биологическом значении, но и в переносном: «женский» использовался как синоним несовершенного и злого, «мужской» – совершенного
и доброго» 36 . Подобные утверждения основываются на распространенном в феминистской литературе представлении о том, что в патриархальных обществах составляющие доминирующую группу мужчины в соответствии со своими интересами и ценностями создают
специфический «мужской» способ мировосприятия, включающий в
себя систему образов и стереотипов, преимущественно негативных по
отношению к женщине. Очевидно, что подобные конструкции грешат
явным упрощением, игнорируя сословные, классовые, конфессиональные, этнические, профессионально-цеховые и иные барьеры, разделяющие мужскую часть общества, единство которой при всем желании не может скрепляться только гендерными стереотипами и ценностями. М. Катц в связи с этим подвергла обоснованной критике целую группу гендерных стереотипов, связанных с наличием особого
«женского» и «мужского» способов мировосприятия, в существовании которых она высказывает серьезные сомнения 37 .
Думается, что многие особенности семейных отношений в древнем Риме можно объяснить, не прибегая к столь изощренным изысканиям. Как показывают демографические исследования, на территории
Италии господствовал «средиземноморский» тип семьи, для которого
был характерен довольно заметный разрыв между брачным возрастом
для мужчины и женщины 38 . Если мужчины вступали в брак в конце
в сильно преувеличенном и окарикатуренном виде тех проявлений публичной и частной жизни гражданина, что шли вразрез с традициями общественной морали. Женщина, попадая в мир политики, не только становилась объектом пристального внимания,
но и испытывала на себе устоявшиеся способы политической борьбы. Некритичное
восприятие инвектив Саллюстия или эпиграмм Катулла позволяет сделать вывод о том,
что для мира римской политики куда в большей степени, чем мужеподобные женщины,
были характерны женоподобные мужчины, причем и в том и в другом случае они могут
быть охарактеризованы как «бесстыжие» (schamlose).
36
Aspegren K. The Male Women: A Feminine Ideal in the Early Church. Uppsala, 1990.
P. 11.
37
Katz M. Ideology and the Status of Women in Ancient Greece // Women in Antiquity: New
Assessments / Ed. R. Hawley and B. Levick. L., 1995. P. 21.
38
Hajnal J. European marriage patterns in perspective / Population in History / Ed.
D.V. Glass. L., 1965. P. 101-143; idem. Two kinds of pre-industrial household formation system // Family Forms in Historic Europe / Ed. R. Wall et al. Cambridge, 1983. P. 65-104.
183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
второго – начале третьего десятилетия своей жизни (в среднем около
30 лет), то для женщин брачный возраст колебался на рубеже 20 лет 39 .
В среде римской аристократии браки заключались несколько ранее,
но с тем же характерным расхождением брачного возраста мужчины
и женщины 40 . Разница в возрасте между мужем и женой в 10 лет
предполагала не только различный уровень образования, жизненного
опыта, социальных навыков, но и выстраивание внутрисемейной субординации с естественным подчинением женщины более взрослому
и опытному брачному партнеру-мужчине. Возникающую в римской
семье модель отношений Р. Сэллер образно обозначил как «партнерский брак» (companionate marriage) с «неравным товариществом»
(asymmetrical companionship) супругов 41 . Зачастую муж выступал в
роли наставника, восполняя пробелы в образовании супруги, прививая ей собственные вкусы и предпочтения в различных областях знания и культуры и тем самым оказывая сильнейшее влияние на формирование ее мировоззрения 42 . Следует учесть, что в Риме нижняя
граница брачного возраста для женщин составляла 12 лет. В среде
римской аристократии, политически наиболее активной, женщина
вступали в брак обычно в промежутке между 12 и 18-20 годами, что
неизбежно сказывалось на ее зависимости от личности супруга, в том
числе в области общественной деятельности 43 .
4
В поисках феномена массового появления женщины в публичной сфере Рима, Р. Бауман выделяет ряд событий, по его мнению
указывающих на ход данного процесса: принятие культа Кибелы, отмена Оппиева закона, запрещение Вакханалий, деятельность Октавии
и др. Из известных нам по источникам случаев появления женщин на
публичной арене в период средней Республики, следует остановиться
на двух, достоверность которых не вызывает сомнений. Это отмена
Оппиева закона в 195 г. до н.э. и преследование приверженцев культа
Вакха в 186 г. до н.э. В последнем случае религиозный момент тесно
переплетается с политическим, в связи с чем и обращает на себя внимание присутствие женщин среди участников некоего заговора, раскрытого консулами Спурием Постумием Альбином и Квинтом Мар39
Garnsey P., Saller R. Op. cit. P. 130-136; Saller R. Op. cit. P. 25-41.
Garnsey P., Saller R. Op. cit. P. 131.
41
Ibid. P. 134. Ср.: Dixon S. The Sentimental Ideal of the Roman Family // Marriage, Divorce
and Children in Ancient Rome / Ed. B. Rawson. Oxford, 1991. P. 102-111.
42
Van Den Berg R. Op. cit. P. 359.
43
Ср.: Hemelrijk E. Matrona Docta: Educated Women in the Roman Elite from Cornelia to
Julia Domna. L., 1999. P. 9, 31-41.
40
184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цием Филиппом 44 . Как указывает Ливий, более семи тысяч лиц обоего
пола было вовлечено в заговор 45 . Достоверность сообщения Ливия
подтверждается найденной в 1640 г. бронзовой табличкой с текстом
сенатконсульта 186 г. до н.э. 46 Вместе с тем, упоминание женщин в
религиозном контексте не выглядит чем-то необычным. Юридическое
исключение женщин из политической сферы, как мы попытались показать, не означало их полного устранения из общественной жизни.
Женщины не были лишены возможности коллективного участия в
жизни общины, скорее предполагалось, что это участие было ограничено рамками религиозной сферы – publica sacra. В этнологической
литературе высказывалось предположение, что первые формы социального неравенства на территории Юго-Западной Европы носили
специфический характер, выражаясь в неодинаковом доступе к престижной социальной информации (прежде всего, религиозномагической), что привело к исключению женщин из сфер социальной
активности, связанных с магической практикой и изобразительным
искусством 47 . Однако в римском обществе единственной публичной
сферой, куда доступ женщинам не был жестко ограничен правом, была сфера религиозная. Исключительно женским был цикл праздников:
Матроналии, Матралии, празднование культа Доброй Богини и Юноны Луцины. В руках женщин находился религиозный культ Весты,
причем весталки даже вели себя подобно мужчинам-жрецам и магистратам, посещая публичные обеды и занимая почетные места на общественных играх48 . Как отмечает И.Л. Маяк, участие римской женщины в публичных священнодействиях позволяло ей ощутить себя
членом более широкого, чем фамилия отца или мужа, коллектива –
римской civitas 49 . Античная традиция, представленная Ливием, показывает, что в ряде случаев женщины имели возможность проявления
стихийной инициативы, выходящей за пределы религиозной сферы,
как во время галльского нашествия, когда женщины отдали для выкупа все имевшиеся у них ценности (XXXIV. 5. 7-10) 50 .
Куда необычнее выглядят события, связанные с отменой Оппиева закона в 195 г. до н.э. Обращает на себя внимание, что упомянутые
44
Подробный разбор событий 186 г. до н.э. см.: Gruen E.S. Studies in Greek Culture and
Roman Policy. Berkeley-L.A.-L., 1996. P. 34-78.
45
Liv. XXXIX.17.6: Coniurasse supra septem milia uirorum ac mulierum dicebantur.
46
Riccobono S. Fontes iures Romani antejusteniani. T.I: Leges. Florentiae, 1941. P. 240-241.
N.30.
47
См.: Артемова О.Ю. Указ. соч. С. 66.
48
Van Niekerk G. Op. cit. P. 371. Nt. 17.
49
Маяк И.Л. Указ. соч. С. 101.
50
Peppe L. Posizione giuridica e ruolo sociale della donna romana in eta republicana. Milano,
1984. P. 48-49.
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выше проявления женской коллективной инициативы были связаны с
событиями, носившими исключительный характер, и направлены на
защиту интересов общины в целом. В случае с отменой закона Оппия
вышедшие на улицы Рима женщины явно отстаивали интересы узкогрупповые, а не общинные. На первый взгляд, это событие логично
вписывается в концепцию Р. Баумана о последовательной политической эмансипации римских женщин. Однако, как справедливо отмечает П. Дезидери, суть спора показывает, что речь шла не об интересах римских женщин вообще, а, в первую очередь, матрон, принадлежавших к богатым городским фамилиям 51 . Сколь бы мощным ни было давление, оказанное римскими женщинами на плебейских трибунов, обсуждение вопроса об отмене закона, как и голосование по нему, проходило исключительно в мужской среде. Это указывает на то,
что римское общество действительно оказалось расколотым, причем
линия размежевания противников и сторонников lex Oppia определялась отнюдь не гендерным признаком. Как недвусмысленно дает
знать Ливий, в общем-то, незначительное событие переросло в большое противостояние исключительно из-за рвения римских политических групп 52 . Любопытно, что в речи Катона, передаваемой Ливием,
присутствует намек на возможность некоего сговора между матронами и трибунами 53 . Присутствие в этих событиях верхушки гражданского коллектива позволяет предположить, что конфликт 195 г. до н.э.
не сводился к идеологическому и тем более гендерному противостоянию различных групп внутри римской общины, но имел глубокие как
экономические, так и социальные корни.
5
Что же заставило римских женщин в нарушение устоявшихся
веками традиций выйти на политическую арену, бросив вызов «старым добрым» нравам? Б. Фельднер, размышляя о границе, проходившей между «частным» и «публичным» в Риме, видит ее в некой
структуре, связывающей различными отношениями два лица. Там, где
это структурное единство нарушается и во внутренние отношения вовлекаются третьи лица, и начинается сфера публичного 54 . Нетрудно
увидеть, что этой условной структурной единицей является римская
familia, сосредоточие частного интереса гражданина и одновременно
51
Desideri P. Catone e le donne (Il dibattio Liviano sull’abrogazione della lex Oppia) // Opus.
1984. № 3. P. 68.
52
Liv. XXXIV. 1.4: Аd suadendum dissuadendumque multi nobiles prodibant; Capitolium
turba hominum fauentium aduersantiumque legi complebatur.
53
Liv. XXXIV. 2.6: Нaec consternatio muliebris, siue sua sponte siue auctoribus uobis,
M. Fundani et L. Ualeri, facta est.
54
Feldner B. Op. cit. S. 382. Anm. 5.
186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объект пересечения публичного и частного интересов. Как представляется, это указывает на то, что причину выхода женщин на политическую арену следует искать в той точке, где соприкасались интересы
общины и фамилии. Как время принятия закона Оппия, так и содержание передаваемых Ливием речей сторонников и противников его
отмены указывают на необходимость рассмотрения событий 195 г. до
н.э. в контексте Ганнибаловой войны. Вопрос о том, зачем понадобилось в 215 г. до н.э., времени сокрушительных поражений римской
армии, принимать закон, запрещавший женщинам носить окрашенную пурпуром одежду, владеть золотыми вещами в размере более полуунции (ок. 15 гр.) и ездить в повозках по Риму и его окрестностям,
по-прежнему обсуждается специалистами 55 . В данном случае нас интересует лишь один аспект принятия закона Оппия – судьба имущества (прежде всего, золота), выходившего за установленные законом
пределы. Ответ кажется очевидным: это имущество должно было поступить в эрарий, бедственное состояние которого Ливий не устает
описывать на всем протяжении войны 56 . Закон Оппия в таком ракурсе
предстает как чрезвычайная мера, призванная легализовать конфискацию частных средств, принадлежащих женщинам, для публичных
нужд 57 . Не случайно инициатору отмены закона плебейскому трибуну
Луцию Валерий Ливий приписывает следующие слова о том, что закон Оппия был принят прежде всего из-за бедственного состояния
публичной казны 58 . Нечто подобное происходит в 214 г. до н.э., когда
по предложению Марка Валерия Левина теперь уже мужчины должны были опустошить фамильную казну, оставив себе только пять тысяч ассов (для сенаторов несколько больше), а остальное имущество
передав в общественную казну 59 . Высказывалось предположение, что
55
Gulham P. The lex Oppia // Latomus. 1982. T. 41. P. 786-793; Desideri P. Op. cit. Р.63-74;
Peppe L. Op. cit. P. 43-50; Moscovich M.J. Dio Cassius and the Repeal of the Lex Oppia //
AHB. 1990. № 4. P. 10-16; Evans J. Op. cit. P. 73 f; Bauman R. Op. cit. P. 31-34; Agati
Madeira E.M. La lex Oppia et la condition juridique de la femme dans la Rome républicaine
// RIDA. 2004. T. 51. P. 88-99.
56
Liv. XXII.26.6-8; XXII.32.6-9; XXII.61.2; XXIII. 3.21.1-6; XXIII. 31.1-2; XXIII. 48.11;
XXIV.18.2; XXVI. 35.2; XXVI. 35.5; XXVIII.41.11.
57
Pomeroy S.B. Goddesses, Whores, Wives and Slaves: Women in Classical Antiquity. N.Y.,
1975. P. 178.
58
Liv. XXXIV. 6. 15-16: Tali tempore in luxuria et ornatu matronae occupatae erant, ut ad
eam coercendam Oppia lex desiderata sit…? Cui non apparet inopiam et miseriam ciuitatis,
quia omnium priuatorum pecuniae in usum publicum uertendae erant, istam legem scripsisse
tam diu mansuram quam diu causa scribendae legis mansisset?
59
Liv.XXVI. 36. 5-8.
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в 207 г. до н.э. было повторено, правда, в более ограниченных масштабах, изъятие золота у женщин 60 .
Чрезвычайные меры периода Ганнибаловой войны создали щекотливую с точки зрения публичного права ситуацию. Привлечение
женщин в качестве налогоплательщиков (а платили военный налог
даже вдовы и сироты) 61 означало, что женщины становились субъектом публичных обязанностей, не получив взамен публичных прав.
При этом, если мужчинам средства, изъятые в 214 г. до н.э., государство, хотя и с задержками, возвращает с 204 по 196 гг. до н.э., женщины не получают ничего 62 . Формулировка же закона, вызванного трудностями военного времени, была такова, что и после окончания Ганнибаловой войны сохранялся запрет на ношение женщинами дорогой
одежды и золотых украшений. Эта ситуация еще могла быть терпимой во время войны, но в условиях быстрого подъема благосостояния
основной массы граждан спустя почти двадцать лет должна была болезненно восприниматься женщинами, особенно из числа городской
элиты. Обращает на себя внимание, что завершение выплаты средств,
заимствованных государством у граждан во время Ганнибаловой войны, практически совпадает по времени с началом кампании за отмену
Оппиева закона. Возможно, этим объясняется неожиданно острая реакция римских матрон. Однако, как можно видеть, она выразила не
желание римских женщин получить новые права, а желание исправить несправедливую к ним ситуацию, вернув себе право носить золотые украшения, окрашенные пурпуром платья и ездить по городу в
экипажах 63 . Как кажется, римским женщинам это было нужнее, чем
публичные права, актуальные в контексте «правильной» гендерно
корректной демократии, но не реалий древнеримского общества
средней Республики.
60
Liv. XXVII. 37.9-10. См.: Abaecherli-Boyce A. The Expiatory Rites of 207 B.C. // TAPA.
1937. 68. P. 151-171.
61
Liv. XXIV.18. 13-14;XXXIV. 6.14.
62
Liv. XXIX.16. 1-3; XXXI.13. 2-3; XXXIII. 42.2.
63
Dettenhofer M.H. Frauen in politischen Krisen. Zwischen Republik und Prinzipat // Reine
Männersache?... S. 147.
188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Р.В. Лапырёнок
Образ реформатора-демократа
в античной литературе: Тиберий Гракх
В позднереспубликанское время Рим пережил значительные социальные и политические потрясения 1 . Войны с внешними врагами
чередовались с кровопролитными конфликтами внутри гражданского
коллектива. Противоречивость эпохи перемен не могла не отразиться
на характере образов общественных деятелей, которые были созданы
в произведениях античных авторов. Они также ярки и противоречивы. Наиболее интересными из них представляются образы древнеримских демократов. Окружающий их ореол романтизма всегда дополнительно стимулировал интерес как исследователей-антиковедов,
так и простых читателей, увлекающихся древней историей.
Основателем демократического движения в Риме традиционно
считается Тиберий Гракх 2 . В российской и зарубежной историографии за ним прочно закрепилась слава борца за права плебса 3 . Данная
ситуация обусловлена, прежде всего, влиянием того красочного образа, что был создан в жизнеописании Тиберия Гракха Плутархом.
Жанр жизнеописания, избранный греческим историком, предполагал
не только скупое изложение мероприятий, проведённых братьямиреформаторами, но и создание психологических портретов демократических лидеров.
1
Р.Е. Смит следующим образом характеризует эпоху поздней Республики (Smith R. E.
The Failure of the Roman Republic. Cambridge, 1955. Р. 75): «История последнего столетия Республики является историей разобщённых государства и общества, в которой
люди стали марионетками враждебных группировок, боровшихся за личную власть...».
2
Г. Ферреро, например, называет Тиберия и Гая Гракхов основателями «демократической партии» в Риме (Ферреро Г. Величие и падение Рима. T. II. СПб., 1997. С. 40).
Р. Ю. Виппер считает их первыми демократами, которые познакомили римский народ с
новыми, революционными по своей сути, методами борьбы за права (Виппер Р. Ю.
Очерки по истории Римской империи. T. I. Ростов н/Д, 1995. С. 294). Историк говорит
также о том, что до времени трибуната Т. Гракха populus Romanus не знал «митингов...
частных совещаний или агитационных собраний... никаких средств и приёмов для того,
чтобы сговариваться по общей программе... выставлять общие требования».
3
В трудах Т. Моммзена события 133 г. до н. э. трактуются как революция (Моммзен Т.
Римская история. М., 2005. Т. II. С. 72, 78). Сходной точки зрения придерживаются и
другие исследователи (Balsdon J. P. V. D. Julius Caesar and Rome. L., 1967. P. 6; Dickinson J. Death of a Republic. New York, 1963. P. 3; Hill H. The Roman middle class in the Republican period. Oxford, 1952. P. 103; Radin M. Marcus Brutus. New York, 1939. P. 20).
Гракхов и их сторонников немецкий исследователь называет «революционной партией». Он даёт своё понимание определения «революционер». По его мнению, таковым
является человек, который «призывает одну силу в государстве к борьбе против другой». Главная причина поражения Гракхов, согласно его мнению, заключалась в том,
что им пришлось защищать свои законопроекты перед «так называемом народом», который по сути дела представлял собой сборище деклассированных элементов.
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Это обстоятельство и предопределило значительные различия в
описании событий, связанных с политической деятельностью Гракхов, на страницах произведений наших основных авторов – Плутарха
и Аппиана. Сохранившиеся труды римских историков содержат более
фрагментарные сведения 4 , вследствие чего наибольшего внимания в
данной работе удостаиваются именно вышеуказанные источники на
греческом языке.
Названные различия проявляются первоначально при обозначении причин, сподвигнувших Тиберия Гракха на проведение аграрной
реформы и конфликт с сенатом. Лишь Аппиан не упоминает мирный
договор с нумантинцами в качестве основной причины возникновения этого конфликта. Планы хозяйственного и социального реформирования civitas, по мнению других античных авторов, должны были
отвлечь римское общество от печальных итогов кампании
Г. Гостилия Манцина 5 . Аппиан же предельно рационален: психологическая травма не могла заставить старшего Гракха пойти на осуществление мероприятий, грозивших значительными потрясениями внутри гражданского коллектива.
Аппиан не упоминает о роли Тиберия Гракха в заключении мира с
Нуманцией. Его действия в должности трибуна были исключительно
предопределены желанием восстановить сословие крестьян-воинов,
являвшееся опорой государственного строя civitas6 . Сухое изложение
Аппиана не даёт возможности усомниться в мотивации Тиберия Гракха, которая не подразумевала и намёка на филантропию. Интерес последнего к материальному благосостоянию плебса был обусловлен потребностью гражданской общины в боеспособной армии.
Описание Плутарха представляется более содержательным, хотя
роль будущего реформатора в подписании мирного договора с Ну4
Это относится также и к «Римской истории» Диона Кассия (точнее, к тому, что от неё
осталось).
5
Римские авторы всегда подчёркивали значимость данного факта для последующей
карьеры Тиберия Гракха: Cic. Har. Resp. 43.8: Nam Ti. Graccho invidia Numantini
foederis, cui feriendo, quaestor C. Mancini consulis cum esset, interfuerat, et in eo foedere
improbando senatus severitas dolori et timoris fuit, eaque res illum fortem et clarum virum a
gravitate patrum desciscere coegit...; Flor. II. 2-5.: sed hic (Tiberius Gracchus – R.L.), sive
Mancinianae deditionis, quia sponsor foederis fuerat, contagium timens et inde popularis, sive
aequo et bono ductus, quia depulsam agris suis plebem miseratus est…; Vell. II. 2. 1-3: Immanem deditio Mancini civitatis movit dissensionem. Quippe Ti. Gracchus…quo quaestore et
auctore id foedus ictum erat, nunc graviter ferens aliquid a se factum infirmari, nunc similes
vel iudicii vel poenae metuens discrimen...
6
App. B.C. I. 11: oÙk œj polÝ d‹ t¾n sÚgkrisin æj ¥doxon œpenegkën aâqij œpÇei t¦j tÁj
patr∂doj œlp∂daj kaπ fÒbouj diexièn, Óti ple∂sthj gÁj œk pol◊mou b∂v kat◊contej kaπ t¾n
loip¾n tÁj o≥koum◊nhj cèran œn œlp∂di ⁄contej kinduneÚousin œn tùde perπ ¡p£ntwn, À
ktˇsasqai kaπ t¦ loip¦ di' eÙandr∂an À kaπ t£de di' ¢sq◊neian kaπ fqÒnon Øp' œcqrîn
¢faireqÁnai.
190
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
манцией, видимо, несколько преувеличена автором 7 . Нумантинские
события произвели очень сильное впечатление на Тиберия Гракха.
Особые отношения, сложившие между его семьёй и провинцией, налагали на него определённые обязательства, вследствие чего он должен был принять самое активное участие в переговорах с нумантинцами. Благодаря вмешательству Тиберия Гракха мирный договор был
заключён. Реакция сената стала оскорблением для честолюбивого
аристократа.
У Плутарха общее настроение рассказа о деятельности Тиберия
Гракха в качестве плебейского трибуна задаётся пламенной речью, в
которой последним обосновывается необходимость проведения аграрной реформы 8 . Её эмоциональность не позволяет заподозрить какие бы то ни было корыстные мотивы или определённого рода сословные интересы. Главной его целью являлась социальная справедливость. Именно её достижение и вынудило Тиберия Гракха пойти на
противостояние с сенатом и поддерживавшими позицию последнего
римскими и италийскими собственниками.
Методы народного трибуна подчёркивали глубину внутренних
общественных противоречий. Нежелание политических оппонентов
осознать потребность государства в оздоровлении по-гракхански привело к конфликту. Немаловажную роль при восприятии означенного
образа играет также предлагаемая греческим историком характеристика личностных качеств реформатора: он умён, образован, а цели
его исключительно благородны. Это впечатление не может испортить
даже широко известная история с диадемой пергамских царей, изложенная Плутархом (Plut. Ti. Gracch. 14), но игнорируемая Аппианом.
Образ Тиберия Гракха у Плутарха героичен. Аристократ, который
презрел сословные интересы и выступил в защиту прав народа, вызывает искреннее уважение и восхищение у читателя.
Социальная принадлежность оппонентов Гракха не всегда чётко
прослеживается 9 . Аппиан наиболее часто использует внесословное
oiJ plouvsioi (App. B.C. I. 10, 14, 15). Историк подразумевает в данном
случае граждан-собственников. В число последних входили, видимо,
как представители сенаторского, так и всаднического сословий. Зна7
Сомнения в этом выражал ещё Ф. Мюнцер: Münzer F. Tiberius Gracchus // RE. Bd. 2. A
2. Sp. 1412: «Sein Biograph (Plut. 5, 1ff., vgl. Comp.3, 2) berichtet darüber sehr ausführlich,
aber ganz einseitig, indem er alles auf Tiberius allein bezieht…». У Плутарха (Plut. Ti.
Gracch. 5): o≤ d‹ pisteÚein ⁄fasan oÙdenπ pl¾n mÒnJ Tiber∂J, kaπ toàton œk◊leuon
¢post◊llein prÕj aÙtoÚj.
8
Известное место в Plut. Ti. Gracch. 9.
9
У Плутарха противники обозначаются следующим образом: oiJ plouvsioi (Plut. Ti.
Gracch. 10. 12), oJ dh'mo" (Plut. Gracch. 9. 10. 11. 12), oiJ ojligarcikoiv (Plut. G. Gr. 11. 4;
14. 2), oiJ dunatoiv (Plut. C. Gr. 1. 33).
191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чительную опасность для гракханцев таила в себе римская провинция.
Речь идёт о состоятельных италиках, которые не были заинтересованы в реформах. (App. B.C. I. 19). В качестве основного союзника реформатора фигурирует плебс (oJ dh'mo" – App. B.C. I. 8-13)). Подобная
картина наблюдается и у Плутарха. Таким образом, налицо противоречия на основе имущественного признака: богачи против бедняков.
В римских источниках противники и сторонники Тиберия Гракха
характеризуются на основе иных критериев 10 . Главным из них является отношение к политике сената, а не материальное благосостояние.
Среди противников аграрной реформы основное место занимают
представители двух высших сословий римского общества: сенаторского и всаднического. В числе гракханцев, впрочем, их присутствие
также не отрицается.
Веллей Патеркул сообщает, что против Гракха выступили оптиматы, то есть сенаторы, а также «лучшая и большая часть всаднического сословия». Данное обстоятельство свидетельствует о том, что
римские авторы не рассматривали социальное происхождение и имущественное состояние в качестве основных критериев, которые характеризовали принадлежность одних политиков к числу сторонников Тиберия Гракха, а других – к числу его противников 11 .
Цицерон комментирует действия реформатора следующим образом: противодействие со стороны большей части сената заставило
Тиберия Гракха пойти на крайние меры, то есть на нарушение основных принципов римской конституции. В первую очередь, видимо, это
относится к нарушению права интерцессии. М. Октавий был отстранён от занимаемой должности, а его коллега добился принятия аграрного закона. Даже самые благородные побуждения Тиберия Гракха,
впрочем, не могли являться оправданием для методов, с помощью которых он пытался осуществить свои планы.
Эти методы впоследствии начали использовать многие «непорядочные» римские политики, которые пытались добиться расположения толпы с целью осуществления собственных корыстных планов.
Конфликт же с сенатом стал наиболее весомым из грехов народного
трибуна. В означенном фрагменте Тиберий Гракх выглядит гораздо
более выигрышно по сравнению с другими «популярами». Его при10
adversus voluntatem senatus et equestris ordinis… (Liv. Per. LVIII)); смотри также: Liv.
Per. LVIII: auctore P. Cornelio Nasica ab optimatibus occisus est (Tiberius Gracchus)...;
(Vell. II. 3.2.): Tum optimates, senatus atque equestris ordinis pars melior et maior, et intacta
perniciosis consiliis plebs inruere in Gracchum stantem in area cum cateruis suis et concientem paene totius Italiae frequentiam.
11
Цицерон в трактате «De re publica» следующим образом характеризует последствия
деятельности Тиберия Гракха для римского государства: Nam, ut videtis, mors Tiberii
Gracchi et iam ante tota illius ratio tribunatus divisit populum unum in duas partis (I. 19).
192
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
родные дарования, образованность и благородство духа не подвергаются никакому сомнению 12 .
Цицерон противопоставляет его мотивы и мероприятия действиям современных ему политиков, которых он считает демагогами 13 .
Оратор видит в нём государственного деятеля, который не на словах,
а на деле защищал права плебса. Данное обстоятельство крайне лестно характеризует реформатора. Лишь душевная травма, полученная
Тиберием Гракхом, заставила его пойти против воли сената. Нумантинские события стали своего рода злым роком для представителя
одного из знатнейших и прославленнейших римских родов.
Приведённые выше фрагменты произведений античных авторов
не позволяют однозначно трактовать мотивы, сподвигнувшие Тиберия Гракха на осуществление аграрной реформы. Этой однозначности, впрочем, трудно было бы вообще ожидать, так как противоречивая эпоха неизменно рождает столь же противоречивые образы. Попытка реформирования, главной целью которой являлось сохранение
социального статус-кво civitas, осуществлённая с использованием новых методов политической борьбы, была изначально обречена на
провал. Реакционная цель не могла быть достигнута при помощи исторически прогрессивных средств.
Каждый из рассказов, таким образом, расставляет особые акценты, которые определялась, прежде всего, спецификой жанров, использовавшихся древними историками при изложении событий из истории гракханского движения. Это относится к греческим источникам.
Их политическая беспристрастность делает образ Тиберия Гракха гораздо более «человечным».
Римские авторы находились в гораздо большей зависимости от
государственной идеологии, чем Плутарх и Аппиан, вследствие чего
адекватности в оценках ожидать от них не приходится. Даже отдалённость во времени не могла помочь Тиберию Гракху. У Цицерона
его образ положителен только в сравнении с П. Клодием. Именно тогда он говорит о всех достоинствах Гракха-политика и Гракхачеловека, чтобы придать контрастности образу современного самому
Цицерону политика-демагога.
12
Cic. Har. Resp. 41.1: Ti. Gracchus convellit statum civitatis, qua gravitate vir, qua eloquentia, qua dignitate!
13
Cic. Har. Resp. 44.1-6: Fuit in his omnibus (здесь подразумеваются те, кого Цицерон обозначает как «древние популяры», то есть Гракхи, Сатурнин и Главция) etsi non iusta,–nulla
enim potest cuiquam male de re publica merendi iusta esse causa,–gravis tamen et cum aliquo
animi virilis dolore coniuncta: P. Clodius a crocota, a mitra, a muliebribus soleis purpureisque
fasceolis, a strophio, a psalterio, a flagitio, a stupro est factus repente popularis.
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Жаровская
Убийство Цезаря: планы заговорщиков
и спонтанная роль масс 1
Заговор против Цезаря, организованный Брутом, Кассием и их
сподвижниками, приковывал внимание как античных авторов, так и
последующих поколений историков вплоть до настоящего момента.
Однако повышенный интерес античных писателей относится лишь к
событийной стороне заговора, а выяснение мотивов действий республиканцев, основанное на исследовании ситуации в государстве в целом, обойдено в сочинениях древних авторов вниманием. Начиная со
второй половины XIX в., историки всесторонне подходят к исследованию событий ид марта 44 г. до н.э., в том числе рассматривают такую важную и сложную проблему, как причины поражения республиканцев в борьбе за свои идеалы. Тематически к данному вопросу
примыкает анализ роли толпы как элемента стихийности. Непредсказуемость действий народной массы внесла коррективы в изначальный
план действий республиканцев, став, тем самым, одной из причин поражения Брута и его сторонников.
Говоря о причинах неудач восстановления республиканской
формы правления (в том виде, как их усматривал, опираясь на заветы
предков, Брут), многие исследователи первой половины ХХ века,
вслед за античными авторами, упоминали то, что Брут и Кассий потерпели поражение, в первую очередь, в Риме 2 . Это произошло отчасти из-за того, что республиканцы позволили публично огласить завещание Цезаря. Когда народ узнал, что покойный диктатор был беспримерно добр с ним (отдавал в общественное пользование прекрасные сады), и, в особенности, когда открылось, что один из организаторов заговора Децим Брут был назначен в завещании ближайшим
наследником убитого, негодование выплеснулось в общественные
беспорядки, и Брут и его сподвижники были вынуждены бежать из
Рима.
В историографии укрепилось мнение, высказанное Томасом
Митчеллом, что республиканцы действовали, во-первых, недостаточно жестко по отношению к Антонию и Лепиду, а во-вторых, недостаточно энергично. Они упустили момент высказать римлянам свою позицию относительно убийства Цезаря и последующей судьбы государства, направив народное негодование в русло поддержки идеи
1
Исследование проводится при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а, и в рамках
Госконтракта № 16.740.11.0104 на выполнение научно-исследовательских работ.
2
См: Виппер Р. Рим: В 2 т. Ростов-н/Д., 1995. Т. 2. С. 77.
194
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
республики 3 . Не теряет своей актуальности и позиция, обозначенная
Г. Ферреро в начале XX в., относительно обстановки в Риме сразу после убийства Цезаря 4 . Итальянский автор отмечал, что смута была в
первую очередь среди сенаторов: ни республиканцы, ни цезарианцы
не имели определенных планов, они были дезорганизованы, однако
общественность приписывала им определенные стратегические линии
и мощные военные силы. Аристократия была в смятении, так как не
могла решить, чью сторону предпочесть.
Д. Шоттер проводит мысль о том, что республиканская форма
правления, ради которой было совершено убийство Цезаря, не отвечала изменяющимся потребностям государства и к середине I в. до
н.э. уже ушла в прошлое 5 . Идеи Брута были изначально обречены на
провал, так как народ, армия и аристократия не поддержали бы республиканцев вне зависимости от обстоятельств. Исследователь связывает это с изменением ментальности всего римского общества 6 .
Эти тенденции определения роли стихийных народных масс в
событиях середины марта 44 г. до н.э., в целом, не претерпели изменения и поддерживаются многими современными историками 7 . Однако есть попытка, представленная в работе А. Берне, объяснить действия толпы после убийства Цезаря желанием обогатиться и безнаказанно предаться разграблению 8 . Римские граждане изображены как
аполитичная масса, готовая поддержать любую политическую силу,
которая проявит большую щедрость при раздаче денежных средств.
Трудно не согласиться с утверждением П. Вандерброка о том,
что в I в. до н.э. толпа становится особенно существенным фактором
в борьбе за власть 9 . Политические лидеры стремились свести элемент
непредсказуемости людской массы до минимума. В соответствие с
тем, какое положение занимал тот или иной общественный деятель в
политической системе государства, автор исследования разделил
римских публичных лидеров на три категории («top leadership», «assistant leadership», и «intermediate leadership» 10 ). Первая, самая мало3
Mitchel T. N. Cicero, The Senior Statesman. New Haven and L., 1991. P. 39-40.
Ферреро Г. Величие и падение Рима: В. 2 т. СПб., 1997. Т. 1. С. 455.
5
Shotter D. The Fall of the Roman Republic. L., New-York, 1994. P. 91.
6
Ibid. Р. 86-87.
7
Clarke M.L. The Noblest Roman: Marcus Brutus and His Reputation. L., 1967; Dettenhofer M.H. Perdita Iuvevtus: Zwischen den Generation von Caesar und Augustus. München,
1992; Meyer E. Römischen Staat und Staatsgedanke. Darmstadt, 1961; Ortmann U. Cicero,
Brutus und Octavian – Republikaner und Caesarianer. Bonn, 1988.
8
Берне А. Брут. Убийца-идеалист. М., 2004. С. 207.
9
Vanderbroeck P. Рopular Leadership and Collective Behavior in the Late Roman Republic
(80-50 BC). Amsterdam. 1982. P. 10-22.
10
Vanderbroeck P. Op. cit. P. 23.
4
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
численная по составу, включает в себя наиболее авторитетных участников политической жизни Рима – Цезаря, Помпея, Красса и других.
Ко второй категории относятся ближайшие сподвижники основных политических лидеров. Как правило, молодые аристократы
начинали свой cursus honorum в качестве помощника одного из лидирующих политиков. К примеру, Марк Брут, вовлеченный в политическую жизнь при содействии дяди Катона Утического и матери Сервилии, во время гражданской войны между Цезарем и Помпеем был в
военном штабе Помпея. После разгрома помпеянцев он примкнул к
числу цезарианской партии.
К третьей группе публичных лидеров П. Вандерброк относит
деятелей, призванных популяризировать политическую программу
первых людей государства. Появление этой группы лидеров хронологически относится к Поздней республике и связано с тем, что политическая элита все более дистанцировалась от основной массы горожан.
Политики, принадлежавшие, по мысли современного историка, к этой
категории, не имели своей программы действий, реального веса или
существенных денежных средств, однако их роль в манипулировании
толпой в некоторые моменты была очень существенной.
Несмотря на повышенный интерес к теме заговора против Цезаря и сопряженных с этим событием неоднозначных и дискуссионных
вопросов, проблема роли толпы как непредсказуемого элемента проработана недостаточно подробно. Однако городские народные массы
во многих ключевых событиях позднереспубликанского Рима выступали как самостоятельный фактор. Сразу после убийства Цезаря толпа была способна оказать серьезное влияние на положение в городе.
Чем детальнее и подробнее составлен план какого-либо события, тем более осуществимым и досягаемым представляется удачный
исход задуманного, особенно если это касается такого сложного с
технической и психологической стороны предприятия, как убийство
правителя. Заговор против Цезаря был продуман до мелочей: оговаривалось, кто и с каким вопросом обратится к диктатору, чтобы отвлечь внимание, кто нанесет первый и последующие удары. Однако
Кассий, Брут и их сподвижники не приняли во внимание фактор непредсказуемости человеческого поведения в критической ситуации.
Для заговорщиков самое сложное оказалось не четко следовать
заранее подготовленной схеме действий, а перестроить план в соответствии с новыми обстоятельствами. После того, как Цезарь был
убит, Брут выступил вперед и хотел произнести заранее заготовленную речь, однако члены сената были не готовы здраво ее воспринять.
Плутарх, описывая паническое бегство сенаторов, отмечал то, что заговорщики не думали, что убийство тирана вызовет такую реакцию
196
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
очевидцев и помешает осуществить план до конца, то есть провозгласить возврат к республиканским идеалам (Plut. Brut. 18).
Сцена убийства диктатора довольно детально и красочно, с
большой экспрессией, описана у многих античных авторов: Плутарха,
Светония, Николая Дамасского, Аппиана. Все древние историки, которые подробно или бегло касались исследуемых нами событий, упоминали о необузданной и бурной реакции сначала сенаторов, невольных зрителей убийства, а затем и жителей всего города, образовавших стихийную массу и направлявших острие гнева то на республиканцев, то на приближенных Цезаря, прилюдно отрекшихся от своего
покровителя после убийства диктатора, то на совершенно посторонних людей, никак не задействованных в заговоре Брута и Кассия, то
есть случайных жертв буйства толпы.
Аппиан, описывая положение в Риме сразу после убийства Цезаря, отмечал, что началось паническое бегство людей с места расправы над диктатором; в этом смятении некоторые из сенаторов были
ранены, другие убиты. Лавочки и рынки подверглись тотальному разграблению. Простые горожане, не говоря уже об Антонии, который,
ожидая нападения заговорщиков, спрятался у себя дома под охраной,
закрывали двери и готовились защищаться с крыш (Арр. BC. II. 118).
Чтобы ярче воссоздать картину всеобщего смятения римлян, Николай
Дамасский писал, что город выглядел так, будто был захвачен неприятелем (Nic. Dam. Hist. XXV. 94).
Сами заговорщики тоже пребывали в возбуждении и растерянности, которое усилилось в связи с общим хаосом в сенате. Бруту и
другим ярким ораторам не представлялось возможным прояснить ситуацию перед народом и объявить об убийстве тирана, а самое главное, обосновать свои действия с точки зрения защиты республиканских устоев. К тому же покинуть сенат им надлежало не как убийцам,
тайно и бесславно ускользающим с места расправы над жертвой, а
как борцам за идеалы предков. Этим объясняется то, почему был
предпринят такой опасный и, казалось, еще более устрашающий толпу ход: заговорщики, обернув свои плащи, как щиты, на левую руку,
с мечами, еще хранившими следы крови Цезаря, побежали по Риму с
криками, что убили царя и тирана. Войлочная шляпа на копье символизировала свободу.
Акция республиканцев оказалась довольно действенной: народ,
видевший одних из самых уважаемых людей своего отечества и их
воодушевление, символику избавления от рабства, несколько успокоился. Однако контролировать толпу и свести к минимуму элемент
стихийности Бруту и его сподвижникам не удалось. После короткого
совещания республиканцы решили призвать гладиаторов Децима
197
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Брута для охраны на случай непредвиденных народных вспышек гнева и отправиться на Капитолий, где можно было укрепиться и принять решение относительно дальнейших действий 11 .
П. Вандерброк пишет, что после убийства Цезаря заговорщики
понимали: они пользуются весьма слабой поддержкой горожан 12 . При
анализе тактики завоевания симпатии собравшихся горожан, П. Вандерброк ссылается на сведения Аппиана (Арр. BC. II. 121-122). Для
того чтобы хотя бы временно склонить толпу на свою сторону, республиканцы начали раздачу денег на Форуме. Перед толпой выступил
сначала претор Цинна. Он сложил с себя инсигнии в подтверждение
слов о том, что отказывается от должности, данной ему диктатором.
Речь не возымела успеха. Выступление же Долабеллы изменило настроение толпы в пользу республиканцев. Причину этого антиковед
видит в том, что в массовом сознании слова и действия магистрата
имели значительно больший вес, нежели простого гражданина. Добровольно сложив инсигнии, Цинна не смог овладеть ситуацией 13 .
Томас Митчелл также уделяет большое внимание публичным
выступлениям республиканцев и Антония на Форуме и в сенате.
Вслед за античными авторами, которые вкладывали в уста участников
событий определенные речи 14 , исследователь оценивает ситуацию в
Риме в ближайшие дни после мартовских ид как сложную, но
контролируемую 15 . Однако нельзя не учитывать тот фактор, что заранее написанные или обдуманные речи произносились перед возбужденной толпой, так что выступление оратора могло принять совершенно непредсказуемый оборот.
На наш взгляд, нестабильной ситуация в Риме оставалась несколько дней, во время которых республиканцы пытались заручиться
народной поддержкой. Однако запоздалые публичные выступления
Брута и других республиканцев не были успешными. Постепенно
инициатива перешла в руки Антония и Лепида.
Толпа как хаотичное скопление людей повлияла на ход развития
событий в первые дни после убийства Цезаря, так как оказалась, по
сути, единственной силой в государстве, способной вызвать страх
даже у аристократии. Сила эта была стихийной, неуправляемой, но не
аполитичной. Разумеется, практика раздачи денежных средств была
11
Vell. II. 58: hi una cum coniurationis globo, stipati gladiatorum D. Bruti manu, Capitolium
occupauere.
12
Vanderbroeck P. Op. cit. P. 129.
13
Ibid.
14
О значении прямой речи в трудах античных историков Поздней республики см.: Yarrow L.M. Historiography at the End of the Republic. Provincial Perspectives on Roman Rule.
Oxford, 2006. Р. 93-94.
15
Mitchel T. N. Op. cit. P. 42-43.
198
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
весьма распространена в тех случаях, когда общественный деятель
хотел заручиться общественной поддержкой или упрочить свои позиции. Как Брут и Кассий, так и цезарианцы были в связи с этим достаточно щедры, однако это не успокоило толпу и не прояснило общественные симпатии и предпочтения.
Античные историки и современные исследователи обращают
внимание на то, что, массы горожан были значимым элементом жизни позднереспубликанского Рима. В связи с этим в историографии
большое внимание уделено вопросу о методах управления толпой и о
людях, которые выступали в качестве публичных политических лидеров. Однако городские массы были не всегда подконтрольны политикам. Это наглядно прослеживается на примере событий, связанных с
убийством Цезаря.
План заговора против диктатора был проработан весьма детально и основательно. Об этом может свидетельствовать тот факт, что он
не был раскрыт, хотя круг заговорщиков был довольно широк (от
тридцати до шестидесяти человек, а возможно, и более) (Suet. Caes.
80. 4; Plut. Brut. 10) 16 . Не был учтен такой элемент, как стихийность и
неуправляемость действий толпы, которая невольно вмешалась в
планы заговорщиков, отчасти по их же вине. Смятение в городе в немалой степени было спровоцировано действиями самих республиканцев, которые, раня и ударяя в толпе друг друга, во многом, и вызвали
панику в сенате. По запланированной схеме действий Брут должен
был произнести речь перед сенаторами о вынужденном убийстве тирана и необходимости восстановить республиканские устои в государстве. Этого не произошло, в Риме возникла напряженная ситуация, усугубившаяся отсутствием достоверной информации. Как и во
многих кризисных ситуациях, народная масса представляла угрозу
как для жизни простых горожан, так и для первых людей государства.
Республиканцы были вынуждены укрыться на Капитолии. В общественном мнении они превратились не в триумфаторов, а в оправдывающихся за самоотверженные, но безрассудные действия заговорщиков.
16
Suet. Caes. 80. 4: Сonspiratum est in eum a sexaginta amplius, Gaio Cassio Marcoque et
Decimo Bruto principibus conspirationis.
199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.Н. Ахиев, Е.В. Смыков
«Контролируемый мятеж»: манипулирование толпой
в политике Марка Антония в марте – апреле 44 г. до н.э.
«Цезарь лежал мертвый, пораженный двадцатью тремя ранами.
Сенат разбежался в страхе и смятении, убийцы направились на Капитолий, чтобы вознести благодарности богам римского государства.
Они не имели дальнейших планов – тиран был убит, следовательно,
свобода была восстановлена. Последовало временное затишье и недоумение», – с этих слов начинается глава, посвященная событиям после смерти Цезаря, в классическом труде Р. Сайма 1 . В дальнейшем,
бегло коснувшись того, что происходило в ближайшие часы после
смерти диктатора, он уже на следующей странице говорит о заседании сената 17 марта 44 г. 2 и погребении Цезаря. Другие исследователи также очень часто концентрируют внимание на значительных явлениях и событиях, таких, как роль армии и ветеранов, начало политической карьеры Октавиана и т. п., оставляя в стороне тактические
детали происходившей борьбы. Между тем именно рассмотрение
этих деталей делает картину более живой и полнокровной. В этой
статье нас будут интересовать события, происходившие в Риме между
Мартовскими идами и приблизительно концом апреля – началом мая
44 г., то есть время, когда еще только формировался будущий расклад
сил, а регулярных воинских формирований не имела в своем распоряжении ни та, ни другая сторона.
Итак, Цезарь лежал мертвый. Наши источники хорошо передают то ощущение полной растерянности, которое царило в Риме в
ближайшие часы после его убийства. Их информация довольно противоречива в деталях, но в целом картина выглядит следующим образом. Не сумев выступить с речью перед сенаторами, которые, увидев
гибель диктатора, в страхе разбежались, заговорщики двинулись на
Капитолий. Они несли на копье войлочную шапку (pi`lo") – символ
свободы, призывали к восстановлению завещанного отцами образа
правления (ejpi th;n pavtrion politeivan parekavloun), вспоминали об изгнании древних царей (App. BC. II. 119. 499; cf.: Plut. Caes. 67.1-3;
Brut. 18.1-7). По пути к ним присоединился ряд лиц, не участвовавших в заговоре, но пожелавших разделить славу этого деяния (App.
BC. II. 119. 500; Plut. Caes. 67. 4-5; Dio Cass. XLIV. 21. 4). Однако определенные опасения у вождей заговора существовали: Аппиан указывает, что они боялись народа и ветеранов Цезаря, которые находи1
2
Syme R. Ronan Revolution. Oxf., 1939. Р. 97.
Все даты в статье – до н.э.
200
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лись в городе в большом количестве, боялись Лепида и его войска, а
также опасались, что Антоний, минуя Сенат, напрямую обратится к
народу (App. BC. II. 119.501-502).
Тем временем в городе все успокоилось, поскольку за убийством диктатора не последовало ни убийства, ни резни 3 . К вечеру заговорщики рискнули спуститься с Капитолия, и Брут от их имени выступил с речью перед народом (App. BC. II. 122. 512-514; Plut.
Brut. 18. 9-12; Dio Cass. XLIV. 21. 1). Одновременно с этой попыткой
морального воздействия использовались более прагматичные методы.
Аппиан рассказывает, что на совещании заговорщиками было принято решение раздать народу деньги в расчете на то, что, когда получившие деньги люди начнут восхвалять их деяние, к ним присоединятся и все остальные. «Они не сознавали, что им приходилось рассчитывать на два противоположные друг другу настроения, то есть
чтобы окружающие их любили свободу и одновременно за плату
служили их интересам», – резонно комментирует их действия александрийский историк (App. BC. II. 120. 503-504).
Однако в целом к вечеру ситуация складывалась достаточно
благоприятно для участников заговора. На их сторону открыто и даже
демонстративно встали двое из числа высших магистратов. Претор
Цинна при всем народе сорвал с себя инсигнии «как бы из презрения
к сану, данному ему тираном, назвал Цезаря тираном, а его убийц тираноубийцами, все содеянное ими восхвалял как подобное тому, что
содеяно было их предками, и предложил этих людей как благодетелей
пригласить из Капитолия и вознаградить их» (App. BC. II. 121. 509)4 .
Против Цезаря выступил и П. Корнелий Долабелла, консул-суффект
44 г., которому Цезарь покровительствовал и провел в консулы на
время своего отсутствия, несмотря на то, что его протеже был еще
слишком молод для этой должности, а Антоний оказывал избранию
Долабеллы сильное противодействие (App. BC. II. 122. 511; Dio
3
В отличие от Плутарха (Brut. 18.8–9) и Диона Кассия (XLIV. 20. 4), Аппиан рассказывает, что в наступившей сумятице были ранены или даже убиты многие сенаторы, погибли многие горожане и чужестранцы, а товары в лавках расхищены (App.
BC. II.118.494-495). Николай Дамасский, чья картина паники в Риме отличается наибольшей выразительностью, подчеркивает, что Рим стал похож на город, захваченный
неприятелем (Nic. Dam. Vita Caes. XXV. 94). Видимо, истина находится где-то посередине: трудно представить, чтобы в этой сумятице не нашлось желающих поживиться,
но, с другой стороны, криминальные действия явно не имели массового характера: источники не приводят ни одного конкретного примера, да и улеглась сумятица в тот же
день, и, судя по всему, без особых усилий по наведению порядка.
4
В таком виде о поступке Цинны рассказывает только Аппиан, но его речь, направленную против Цезаря, знают и другие авторы, причем Валерий Максим именует ее «нечестивой речью» (impiam orationem) (Val. Max. IX. 9.1; Suet. Div. Iul. 85; Plut.
Brut. 18.10-11; 20.5-6).
201
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Cass. XLIV. 22. 1; Vell. II. 58. 3). Итак, положение «освободителей»
было отнюдь не безнадежным, и, вероятно можно согласиться с тем,
что к вечеру 15 марта «они обладали ключом к ситуации; весь Рим
выжидал с тем, чтобы посмотреть, что они будут делать; энергичные
и решительные действия с их стороны могли оказать очень сильное
влияние» 5 .
Положение М. Антония М. Эмилия Лепида, на момент гибели
диктатора наиболее влиятельных его приверженцев, казалось отнюдь
не столь надежным. Прежде всего, следует подчеркнуть некоторую
неопределенность их конституционного положения. С Лепидом все
достаточно ясно – свой пост начальника конницы он утратил со смертью диктатора 6 . Сложнее определить статус Антония. Как нам кажется, довольно распространенное в литературе представление о том, что
после смерти Цезаря Антоний являлся действующим консулом 7 , несколько опережает события. В действительности его статус консула
стал несомненным лишь после заседания сената 17 марта, до этого
ситуация была чревата опасной неопределенностью. Действительно,
если Цезарь был тираном и убит справедливо – кем в таком случае
являются лица, которых он сделал консулами? Опасность в одночасье
превратиться из «соратников» покойного диктатора в его «приспешников» была достаточно реальной. Ситуация стала еще более угрожающей, когда сторону заговорщиков принял Долабелла – римская
история знала пример того, что может произойти, когда консулы во
время гражданских смут придерживаются разной политической ориентации. Речь идет о событиях 87 г., причем следует особо подчеркнуть, что формально тогда первыми нарушили закон сторонники сената, когда применили силу против одного из консулов, лишив его
должности и объявив вне закона 8 . Так что опасения были вполне ре5
Charlesworth M.P. The Avenging of Caesar // CAH. 1934. Vol. 10. P. 1.
Это обстоятельство еще в XIX в. отметил Г. Шиллер (Schiller H. Geschichte der
römischen Kaiserzeit. Gotha, 1883. Bd. 1. Tl. 1. S. 11. Anm. 5), теперь оно является общепризнанным.
7
Парфенов В.Н. Рим от Цезаря до Августа. Очерки социально-политической истории.
Саратов, 1987. С. 7; Charlesworth M.P. Op. cit. P. 1.; Syme R. Op. cit. P. 97.
8
Источники см.: Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. Atlanta (Georgia), 1986. Vol. 2. P. 46. Ряд исследователей полагает, что преследование Цинны осуществлялось на основании принятия senatus consultum ultimum (см.: Gabba E. Commento //
Appiani bellorum civilium liber primus. Firenzе, 1958. P. 182; Seager R. Sulla // CAH. 2nd
ed. Vol. IX. Cambr., 1994. P. 174). Правда, применительно к событиям марта 44 г. можно
согласиться с мнением М. Деттенхофер, согласно которому такая мера не отвечала политической линии Брута (Dettenhofer M.H. Perdita iuventus. Zwischen den Generationen
von Caesar und Augustus. München, 1992. S. 227 f.) – однако речь идет о варианте развития событий, которого мог опасаться Антоний, не осведомленный о деталях политической линии заговорщиков.
6
202
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
альными, и поведение Антония и Лепида в первые часы после смерти
Цезаря вполне объяснимо: у них были все основания опасаться за
свою судьбу.
Итак, день 15 марта был тем единственным днем, когда заговорщики имели некоторые шансы на успех. Использовать эти шансы
они не смогли 9 . Ночью переходят к активным действиям цезарианцы.
Как известно, в эту ночь было осуществлено две акции. Во-первых,
Антоний завладел наследством и бумагами Цезаря (App. BC. II. 125.
524; Plut. Ant. 15. 1-2). Во-вторых, Лепид, еще днем переместивший
подчиненные ему войска с острова на Тибре на Марсово поле, теперь
ввел их в Рим и занял Форум (Nic. Dam. Vita Caes. XXVII. 103; App.
BC. II. 118. 496; 126. 525-526; Dio Cass. XLIV. 22. 2) 10 . Еще
В. Гардтхаузен подчеркнул, что на тот момент Лепид был единственным из цезарианских лидеров, который мог на законных основаниях
иметь войска не просто в Италии, но в непосредственной близости от
Вечного Города 11 . Поскольку это была единственная организованная
сила, на которую можно было рассчитывать в предстоящих событиях,
и Лепид, таким образом, мог претендовать на руководящую роль в
них. Этот факт необходимо учитывать при анализе тактики
Антония 12 . «Цезарианская партия» была очень неоднородна по своему составу 13 , единственное, что ее объединяло, – это личность диктатора, и после его гибели борьба за преобладание внутри цезарианской верхушки была неизбежна. Поэтому идиллические картины согласия Антония и Лепида, которые иногда рисуются в трудах историков, являются вымыслом и не находят подтверждения в источниках 14 .
9
Frish H. Cicero’s Fight for the Republic. The historical background of Cicero’s Philippics.
Kobenhavn, 1946. P. 42.
10
Это был легион, набранный Лепидом для отправки в Нарбоннскую Галлию или его
преторская когорта (обзор дискуссии см.: Botermann H. Die Soldaten und die römische
Politik in der Zeit von Caesars Tod bis zur Begründung des Zweiten Triumvirats. München,
1968. S. 197 f.). В качестве курьеза можно отметить, что в недавно вышедшей монографии содержится совершенно немыслимое утверждение, что эти войска Лепид вызвал из
Нарбоннской Галлии: см.: Чеканова Н.В. Римская диктатура последнего века Республики. СПб., 2005. С. 373.
11
Gardthausen V. Augustus und seine Zeit. Leipzig, 1891. Tl. 1. Bd. 1. S. 35.
12
Тот факт, что Антоний должен был опасаться остальных видных цезарианцев как
возможных соперников, специально подчеркивает Д. Кинаст. См.: Kienast D. Augustus.
Prinzeps und Monarch. Darmstadt, 1992. S. 20.
13
О ее структуре см.: Зарщиков А.В. Familiares et amici в структуре цезарианской партии // Античность: общество и идеи. Казань, 2001. С. 136-141.
14
Так, Г. Ферреро в свое время предположил, что 15 марта Антоний и Лепид были вместе, вместе выслушивали предложения заговорщиков, а 16 марта Лепид, заняв Форум,
позволил тем самым Антонию выполнять его консульские обязанности (Ферреро Г. Величие и падение Рима. СПб., 1998. Кн. 2: С. 9-10). А. Робертс, автор биографии
М. Антония, вообще пишет о том, что Лепид, как только прибыл к своим войскам на
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как уже отмечалось в литературе, Лепид первым перешел к активным действиям. Утром 16 марта на сходке воинов и плебса он выдвинул лозунг мести за Цезаря, который в дальнейшем стал важнейшим политическим лозунгом цезарианцев 15 . В это же утро состоялось
совещание цезарианских лидеров, во время которого Лепид и Бальб
настаивали на мести убийцам Цезаря, однако Антоний при поддержке
Гирция смог настоять на переговорах с заговорщиками (Nic. Dam.
Vita Caes. XXVII. 106). Мотивы поведения Лепида и Антония пытается объяснить Дион Кассий: «Ведь Лепид, под предлогом отмщения за
Цезаря, замышлял государственный переворот (newtevrwn pragmavtwn
ejpequvmei); а так как у него были и войска, он ожидал, что и власть его
унаследует, и могущество приобретет. Поэтому-то он хотел вести
войну. Антоний же, видя, что положение у Лепида столь выгодное, а
сам он не располагает никакими силами, не допустил тогда никаких
перемен и Лепида, чтобы воспрепятствовать его усилению, побудил
уступить большинству» (Dio Cass. XLIV. 34. 5-6). Объяснение Диона
принимают многие исследователи, начиная еще с В. Друмана 16 . С
другой стороны, еще в 30-е гг. ХХ в. М. Леви высказал предположение, что Антоний просто более трезво, в сравнении с Лепидом, оценивал ситуацию и учитывал сильные стороны противников – ненависть к тирании в Риме, позицию Сената, наличие С. Помпея с его
флотом 17 . По мнению Г. Фриша, решить, какая из этих интерпретаций
верна, сложно 18 , однако, на наш взгляд, противопоставлять их друг
другу вряд ли правильно. Понимание того, что усиление Лепида является угрозой его собственному лидерству среди цезарианцев, несомненно, влияло на общую оценку ситуации Антонием – оценку, в которую, как показывают его дальнейшие действия, входил и учет тех
факторов, на которые обращает внимание М. Леви.
У Николая Дамасского содержится еще одна интересная подробность: позиции Антония и Лепида не были единственно возможными. Кто-то еще предлагал, заключив соглашение с заговорщиками,
остров, немедленно отправил Антонию послание, отдавая себя и своих солдат в распоряжение консула. Именно приказом Антония этот автор объясняет то, что Лепид сначала выдвинул войска на Марсово поле, а затем ввел в город (Roberts A. Mark Antony:
His life and times. Worcestershire, 1988. P. 98, 100). В последнем случае это прямо противоречит источнику: Аппиан утверждает, что Антоний не хотел вводить в город войска,
чтобы не увеличивать сумятицу, а Лепид сделал это (BC. II.126.525–526).
15
Парфенов В.Н. Триумвир Марк Эмилий Лепид // Проблемы социально-политической
организации и идеологии античного общества. Л., 1984. С. 127 сл.; он же. Рим от Цезаря до Августа... С. 6.
16
Drumann W., Groebe P. Geschichte Roms in seinem Übergange von republicanischen zur
monarchischen Verfassung. Leipzig, 1899. Bd. 1. S. 26.
17
Levi M.A. Ottaviano capoparte. Firenze, 1933. Vol. 1. P. 22.
18
Frish H. Op. cit. P. 50.
204
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выслать их из города. Это предложение довольно близко к той позиции, которую занимал Антоний. Хотя оно не прошло в качестве «генеральной линии» цезарианцев, попытку удалить руководителей заговора из города Антоний предпринял в тот же вечер. Утром 17 марта
Децим Брут пишет Марку Бруту и Кассию: «Вчера вечером был у меня Гирций; разъяснил, каковы намерения Антония – разумеется, самые дурные и не заслуживающие доверия. Ведь он, по его словам, не
может передать мне провинцию и не считает, что для кого бы то ни
было из нас безопасно быть в Риме: так велико возбуждение солдат и
черни. Вы, я думаю, понимаете, что и то, и другое ложно, и верно то,
что разъяснил Гирций, – он боится, что для него, если мы будем располагать даже небольшой опорой для поддержания своего достоинства, не останется никакой роли в государстве» (Cic. Fam. XI. 1. 1).
Примечательно, что уже в то время Антоний пытался оказать давление на заговорщиков, указывая на «солдат и чернь» как на главную
угрозу для них. Здесь он, вероятно, несколько лукавил: угрозы как таковой еще не существовало. По свидетельству Аппиана, первым проявлением расположения к Цезарю было нападение толпы на Цинну,
который утром 17 марта вновь появился с преторскими инсигниями, и
попытка сжечь дом, в котором он укрылся (App. BC. II. 126. 526-527).
Замысел Антония понятен: перехватив инициативу у Лепида, он немедленно попытался удалить из города наиболее значительные фигуры из числа противников. План этот может показаться довольно наивным, но Децим Брут, например, вполне разделял мнение, что и ему
самому, и другим руководителям заговора «следует уйти из Италии,
переселиться на Родос или в какую-нибудь другую страну», и ему
нужен только какой-нибудь почетный предлог для отъезда (Cic.
Fam. XI. 1. 2-3).
Тем не менее, попытка Антония не удалась, и 17 марта, наконец,
состоялось заседание сената 19 . Оно неоднократно анализировалось в
литературе, поэтому здесь нас будут интересовать лишь те аспекты,
которые связаны с тактикой Антония. Во-первых, следует подчеркнуть необычность места, в котором происходило заседание. Храм
Теллус, насколько нам известно, использовался для заседания сената
только один этот раз за всю историю республиканского Рима. Анто19
Плутарх в биографии Брута говорит о двух заседаниях сената, 17 и 18 (или 19) марта.
На первом из них якобы было принято решение об амнистии, на втором – о погребении
Цезаря (Brut. 19.1, 4). Его версию когда-то приняли, например, В. Ине и Г. Ферреро
(Ihne W. Römische Geschichte. Leipzig, 1898. Bd. 7. S. 265; Ферреро Г. Указ. соч. С. 19–
20). Однако о втором заседании не говорит больше никто, и сам же Плутарх в биографии Антония его не упоминает. Поэтому более вероятным является мнение, что Плутарх сам удвоил события и сфабриковал историю о втором заседании (Pelling C.B.R.
Commentary // Plutarch. Life of Antony / Ed. by C.B.R. Pelling. Cambr., 1988. Р. 151).
205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ний учел, что Капитолий занят заговорщиками, в распоряжении которых находятся нанятые Децимом Брутом гладиаторы, а Форум был
занят солдатами Лепида. Что касается храма Теллус, то он находился
у подножия Эсквилина, в непосредственной близости от дома Антония (App. BC. II. 126. 525; Dio Cass. XLIV. 22. 3). Таким образом, это
было место, где влияние противников было бы наименьшим.
Во-вторых, принципиально важно, что заседание происходило в
условиях психологического прессинга на сенаторов со стороны собравшейся перед храмом толпы. Ценные подробности об этом событии содержатся у Аппиана. Согласно его рассказу, во время заседания
сената у храма собралась толпа, которая требовала, чтобы к ней вышли Антоний и Лепид. Вряд ли это было неожиданностью: во всяком
случае, Антоний явно готовился произвести эффект. Чего стоит одна
только демонстрация надетого под тунику панциря – жест, который
трудно посчитать простой случайностью (App. BC. II. 130. 543). Однако, по всей вероятности, реакция толпы была не вполне такой, на
которую он при этом рассчитывал. Наш источник вполне определенно говорит, что большинство настаивало на мирном решении конфликта (ibid. II.130. 544). Поэтому, «когда он вдоволь ко всему пригляделся, а в народном собрании настроение оказалось умеренным, он
понял, что необходимо оставить убийц Цезаря без наказания» (ibid.
II. 132. 554). Возможно, здесь следует подчеркнуть еще один момент:
если Антоний вернулся на заседание Сената, то Лепид продолжал
«общаться с народом». Стихийный митинг переместился на Форум, и
бывший начальник конницы вновь был не прочь возглавить мстителей (ibid. II. 131. 547-132. 553). Таким образом, принятое сенатом решение, помимо всего прочего, нейтрализовало и самого опасного соперника Антония среди цезарианцев.
В целом итоги заседания обычно оцениваются высоко. Тон
здесь задал еще Плутарх. По его словам, «в тот день Антоний вышел
из курии самым знаменитым и прославленным в Риме человеком –
все считали, что он уничтожил в зародыше междоусобную войну и с
мудростью великого государственного мужа уладил дела, чреватые
небывалыми трудностями и опасностями» (Ant. 14.4; cf.: Caes. 67.
9) 20 . Современные исследователи также подчеркивают значение принятых решений, которые восстанавливали в государстве конституционный порядок 21 . У. Чарльсворт отмечал в свое время, что после это20
Возможно, тон этой оценки восходит к сочинению Азиния Поллиона (Pelling C.B.R.
Op. cit. P. 152).
21
Scullard H.H. From the Grachi to Nero. A history of Rome from 133 B.C. to A.D. 68.
L., 1964. P. 159; Syme R. Op. cit. P. 98.
206
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го заседания инициатива разом перешла к Антонию 22 . Это не совсем
точно. Пожалуй, точнее было бы сказать: в результате событий 17
марта инициатива еще не перешла к Антонию, но заговорщики ее уже
утратили. Связано это с тем, что ни та, ни другая сторона не могла
быть уверена в позиции тех масс народа, которые наполняли Рим.
Вряд ли можно сомневаться, что на ситуацию в значительной степени
влияло присутствие в Риме все большего количества ветеранов Цезаря, которые выступали как самостоятельная политическая сила 23 . Но
не подлежит сомнению и то, что Антоний в своих честолюбивых планах на эту силу опереться не мог. Поэтому особое значение приобретала позиция столичного плебса – но, как показали события 17 марта,
на него твердо рассчитывать также не приходилось. Поэтому поистине ключевую роль в дальнейших событиях сыграла организация Антонием погребения Цезаря.
Большое число историков, следуя античной традиции, считают,
что именно похвальная речь (laudatio) Антония на похоронах Цезаря
вызвала возмущение народа, направленное против убийц Цезаря 24 .
Такая оценка роли Антония в событиях марта – апреля 44 г. до н.э. не
единственная. Уже достаточно давно было высказано мнение, что
Антоний во время похорон Цезаря не только не подстрекал народ к
мятежу, но, наоборот, успокаивал его, ограничившись оглашением
решения сената от 17 марта. Таким образом, мятеж произошел стихийно 25 . Ряд исследователей осторожно подчеркивают, что движение
плебса не было организовано Антонием, оно оставалось лишенным
четкого руководства вплоть до начала апреля, когда в Риме появился
Аматий 26 . Политика же Антония в это время часто характеризуется
как двойственная, поскольку он стремился заручиться поддержкой
22
Charlesworth M.P. Op. cit. P. 2.
Парфенов В.Н. Рим от Цезаря до Августа... С. 7.
24
См.: Цветаева Г.А. Народные волнения в Риме после убийства Юлия Цезаря (мартапрель 44 г. до н. э.) // ВДИ. 1947. № 1. С. 227; Утченко С.Л. Древний Рим. События.
Люди. Идеи. М., 1969. С. 170; Межерицкий Я.Ю. «Республиканская монархия»: метаморфозы идеологии и политики императора Августа. М., Калуга, 1994. С. 126. Syme R.
Op. cit. P. 105 f.; Rossi R.F. Marco Antonio nella lotta politica della tarda Republica Romana.
Trieste, 1959. P. 67 f.; Parain Ch. Octave-Auguste. La naissance d’un pouvoir personnel.
Paris, 1978. P. 13.
25
Ферреро Г. Указ. соч. С. 23 сл.
26
Ср: «Плебс обнаружил, что он лишен кого-либо, кто позаботится о нем, поскольку
казалось, что Антоний отступился от него» (Yavetz Z. Plebs and princes. New Brunswick;
Oxf., 1988. P. 70); «взрыв гнева со стороны толпы вышел за пределы того, что мог ожидать Антоний или кто-либо еще» (Sumi G.S. Ceremony and Power. Performing Politics in
Rome between Republic and Empire. Michigan, 2005. P. 112).
23
207
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как армии и цезарианцев, так и сената, включая убийц диктатора 27 .
Представляется, что высказанные в научной литературе мнения о
сущности движения плебса после мартовских ид не всегда справедливо отражают действительную роль Антония в указанных событиях.
Очевидно, что политика Антония в отношении плебса и убийц диктатора была более расчетливой, рациональной и гибкой.
Данные античных писателей позволяют утверждать, что недовольство решением сената об амнистии убийц начало расти после оглашения завещания Цезаря (Dio Cass. XLIV. 35. 2-3; App. BC. II. 143.
596-597; Plut. Brut. 20. 3. Cf.: Caes. 68. 1). Мятеж начался на следующий день во время похорон Цезаря. Примечательно, что на публичности этой церемонии настоял Антоний вопреки яростному сопротивлению Кассия (Plut. Brut. 20. 1).
Подробности организации похоронных мероприятий приводит
только Светоний. Местом проведения церемонии было определено
Марсово поле, где, недалеко от гробницы Юлии, был сооружен погребальный костер и установлено ложе (Suet. Div. Iul. 84. 1). По словам Аппиана, для произнесения похвальной речи был избран Антоний
(App. BC. II. 143. 599). Сама погребальная речь подробнее всего излагается Дионом Кассием, но, безусловно, его текст (как и менее пространный текст речи у Аппиана) не может считаться аутентичным 28 .
Более того, на основании слов Светония некоторые исследователи вообще отрицают, что Антоний произносил какую-либо речь 29 . При
этом не учитывают краткую фразу, следующую сразу за словами о
том, что Марк Антоний на похоронах вместо речи зачитал постановление сената: «…к этому прибавил несколько слов от себя» 30 . Именно
эта краткая фраза сближает рассказ Светония с другими рассказами о
похоронах Цезаря. Если следовать рассказу Светония дальше, то
можно заметить, что именно после выступления Антония характер
церемонии стал резко меняться, поскольку, вопреки традициям погребальных обрядов, ложе с телом Цезаря было перенесено на фо-
27
Rossi R.F. Op. cit. P. 77. Впрочем, У. Готтер отметил, что некоторая непоследовательность в действиях Антония заметна только на первый взгляд. На самом деле в его действиях скрывается политический расчет (Gotter U. Der Diktator ist Tot! Politik in Rom
zwischen den Iden des März und der Begründung des Zweiten Triumvirats. Stuttgart, 1996.
S. 29).
28
Chamoux F. Marc Antoine: dernier prince de l’Orient grec. Paris, 1986. P. 112.
29
Наиболее подробно этот тезис аргументируется в статье: Deutsch M. Antony’s Funeral
Speech // University of Caliphornia Publications in Classical Philology. Berkeley, 1928.
Vol. 9. N. 5. P. 127-148.
30
Suet. Div. Iul. 84.2. Вполне вероятно, что именно эта короткая речь Антония была
воспринята его современниками как «laudatio».
208
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рум 31 . Таким образом, можно убедиться, что данные Светония не противоречат сообщениям других источников о событиях. Вся разница в
том, что Светоний подробнее других описывает начальный этап церемонии, а остальные авторы концентрируют внимание на событиях,
которые происходили уже на форуме 32 .
Обратившись к последовательности событий в день похорон
Цезаря, не трудно заметить следы провокации беспорядков. Прежде
всего, это двусмысленное поведение Антония, инициировавшего публичные похороны и взявшего на себя смелость одного из организаторов церемонии 33 . Все было продумано весьма тщательно 34 . Помимо
общего траурного настроя и надгробной речи, свою роль должны были сыграть и другие средства воздействия на эмоции участников церемонии. На погребальных играх исполнялись стихи из трагедий Пакувия и Ацилия, чьи строки могли восприниматься как намек на
участь Цезаря (Suet. Div. Iul. 84. 2). Выступление самого Антония выходило за рамки традиционной «laudatio» 35 . Во время прославления
Цезаря Антоний демонстрирует окровавленную тогу диктатора 36 ,
причем, по словам Николая Дамасского, именно демонстрация одежды привела народ в неистовство (Nic. Dam. Vita Caes. XVII.50). В это
же время «кто-то» поднял над ложем убитого диктатора статую из
31
Suet. Div. Iul. 84.3. Дж. Сами с определенной долей скепсиса отметил, что только
Светоний рассказывает о загадочных незнакомцах, которые в разгар чествования Цезаря на форуме подожгли ложе, тем самым спровоцировав кремацию в неподобающем
для этого месте. Исследователь склонен рассматривать этот рассказ как неправдоподобный анекдот (Sumi G.S. Op. cit. P. 110-111).
32
Неординарность процедуры похорон и сожжения тела Цезаря (в пределах городской
черты, а не на Марсовом поле, как было запланировано в отношении тела Цезаря и вообще было принято в Риме в тот период) была специально рассмотрена в недавней работе Джорджа Сами, который пришел к выводу, что причина этого кроется исключительно в поведении плебса, пришедшего в буйство уже в ходе погребальной процессии
(Sumi G.S. Op. cit. P. 110 f.).
33
«Антоний разыграл свою партию с холодным мастерством. Освободители и их друзья раз и навсегда утратили шанс на приобретение преобладающего влияния в Сенате.
Народ, с самого начала недружелюбный, резко обрушился на них», – характеризует поведение Антония Р. Сайм (Syme R. Op. cit. P. 98).
34
«Он спланировал эту церемонию искусно и заботливо», – констатирует А. Робертс
(Roberts A. Op. cit. P. 104).
35
Несмотря на то, что ее точное содержание неизвестно, а дошедшие до нас варианты
составлены самими авторами, можно согласиться с Ф. Шамо: наши источники достаточно точно передают манеру, в которой Антоний обратился к народу, его жесты, выражения скорби и т.п. (Chamoux F. Op. cit. P. 112).
36
App. BC. II. 146.610. Историк говорит, что этой одеждой Антоний размахивал, надев
ее на копье. Из сообщения Светония нам, однако, известно, что окровавленная тога Цезаря перед началом погребальной церемонии была вывешена на специальном столбе,
установленном рядом с ложем (Suet. Div. Iul. 84. 1). Можно предположить, что погребальные мероприятия в тот момент уже были перенесены на форум.
209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воска, снабженную специальным механизмом, позволявшим ее поворачивать и показывать всем нарисованные 23 раны, нанесенные мечами заговорщиков (App. BC. II. 147. 612-613). Нет нужды говорить,
что изготовление такой статуи требовало определенной подготовки, а
ее демонстрация преследовала исключительно политические цели.
Именно эта акция, по мнению Аппиана, окончательно привела народ
в ярость, что повлекло за собой погромы домов убийц 37 . Изготовление механической фигуры с нанесенными ранами, демонстрация окровавленной одежды, перенос церемонии в город, сожжение тела на
форуме – все это позволяет говорить о сознательной провокации мятежа, в организации которого авторы всех наших источников совершенно однозначно обвиняют Антония 38 .
Какова была его цель? Известно, что плебс бросился громить
дома заговорщиков, стремясь расправиться с убийцами диктатора 39 .
Николай Дамасский сообщает, что погромы домов осуществлялись не
под чьим-либо руководством, но «самой толпой» (Nic. Dam. Vita
Caes. XVII. 50). Очевидно, что Антония устраивала такая направленность событий, и потому он предпочитал открыто не вмешиваться в
их ход: во всяком случае, источники ничего не говорят о его стремлении подавить движение. Все это свидетельствует в пользу того, что
беспорядки были ему очень выгодны. Толпа оказалась единственной
силой, способной вызвать страх даже у аристократии. Сравнительно
недавно У. Готтер, изучив политику Антония, отметил, что движение
37
М. Чарльзворт выразительно подводит итог всей церемонии: «Вспыхнуло пламя и
мятеж» (Charlesworth M.P. Op. cit. P. 3). Некоторые исследователи считают, что результат, возможно, вышел за рамки намерений Антония (см., напр.: Syme R. Op. cit. P. 98;
Машкин Н.А. Принципат Августа. Происхождение и социальная сущность. М.; Л., 1949.
С. 125). Однако его спокойное поведение в последующие дни, видимо, свидетельствует
в пользу того, что он не усматривал в происходящем ничего чрезвычайного, требующего его вмешательства
38
Dio Cass. XLIV. 50. 1; Plut. Ant. 14.7; Brut. 20. 4; Nic. Dam. Vita Caes. XVII. 50. Наиболее резко высказался Цицерон: «Ты преступнейшим образом руководил похоронами
тирана, если только это можно было считать похоронами. Твоей была та прекрасная
хвалебная речь, твоим было соболезнование, твоими были увещевания; ты, повторяю,
зажег факелы – и те, которыми был наполовину сожжен Цезарь, и те, от которых сгорел
дом Луция Беллиена. Это ты побудил пропащих людей, и, главным образом, рабов, напасть на наши дома, которые мы отстояли вооруженной силой» (Cic. Phil. II.90-91).
Впрочем, если принять во внимание общий характер второй филиппики, к словам Цицерона следует относиться весьма осторожно.
39
Все античные авторы приводят рассказ о погромах и растерзании толпой Гельвия
Цинны, по ошибке принятого за одного из убийц – Корнелия Цинну (App. BC. II. 147.
613, III. 2. 2; Suet. Div. Iul. 85; Nic. Dam. Vita Caes. XVII. 50; Plut. Brut. 20. 8-11; Caes. 68.
3-6; Cic. Phil. II. 91; Dio Cass. XLIV. 50. 4.) В дополнение к названным сообщениям источников, можно упомянуть письмо Аттии (матери Октавиана) к сыну, в котором она
пишет об общих настроениях в городе, что весь народ возбужден против сообщников
Брута и Кассия (Nic. Dam. Vita Caes. XVIII. 52).
210
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
продолжалось только до тех пор, пока заговорщики не покинули Рим,
и это явно не случайность. Как акцентировал исследователь, Антоний
сознательно не прилагал никаких усилий для подавления движения,
побуждая заговорщиков покинуть город 40 .
Попустительство Антония беспорядкам выглядит еще более явным, если учесть, что силы для их подавления у него были. Дело даже
не в том, что так считал Цицерон (Cic. Ad Att. XIV. 5. 1); в пользу этого куда более ярко свидетельствует тот факт, что, когда у движения
появился лидер, Антоний не побоялся его устранить. Этим лидером
стал небезызвестный Аматий-Герофил–Лже-Марий 41 . После его приезда в Рим в начале апреля стихийные волнения плебса приобретают
организованный характер и четко обозначается направленность движения на обожествление Цезаря и наказание его убийц 42 . В считанные дни на Форуме был сооружен алтарь Цезаря и возведена колонна
с надписью «Отцу отечества» (Suet. Div. Iul. 85; App. BC. II. 148. 616;
Dio Cass. XLIV. 51. 1), вокруг Лже-Мария собралась вооруженная
толпа его сторонников. Мятеж явно стал приобретать организованные
формы во главе с энергичным, популярным и независимым
лидером 43 . По словам Г.А. Цветаевой, движение не только вызвало
бегство из Рима сторонников обеих партий, но даже Антоний стал
опасаться волнений 44 . После этого мятеж был моментально подавлен.
Можно предположить, что одной из причин этого стало появление
угрозы интересам Антония, стремившегося не допустить, чтобы у
плебса появился самостоятельный лидер 45 . Еще одно обстоятельство
40
Gotter U. Op. cit. P. 28 f. К подобным же выводам приходит Э. Роусон, по мнению которой Антоний не стал наводить порядок в Риме до тех пор, пока Брут и Кассий не были вынуждены бежать из города (Rawson E. The aftermath of the Ides // CAH2. 1994.
Vol. IX. P. 470). Справедливости ради, следует отметить, что о стремлении Антония
удалить заговорщиков из Рима хотя бы на короткое время писал еще Р. Сайм. Однако
он не усматривал в этом интриг Антония и объяснял все лишь желанием консула успокоить народ (Syme R. Op. cit. P. 106).
41
Тит Ливий и Аппиан называют его Аматием (Amatius – Liv. Ep. 116; App. BC. III. 2.
3), Валерий Максим – Герофилом (Herophilus – Val. Max. IX. 15.1).
42
Münzer. С. Marius // RE. 1930. Bd. 14. Sp. 1817; Pappano A.E. Тhe Pseudo-Marius // CPh.
1935. Vol. 30. N. 1. P. 61; Syme R. Op. cit. P. 99; Nippel W. Public order in ancient Rome.
Camb., 1995. P. 82; Yavetz Z. Op. cit. P. 58; Brunt P.A. The Fall of the Roman Republic and
Related Essays. Oxf., 1988. P. 396.
43
Цветаева Г.А. Указ. соч. С. 229. Ср.: Машкин Н.А. Социальное движение в Риме в
первые дни после смерти Цезаря // Вестник МГУ. 1947. № 5. С. 8–13; Pappano A.E. Op.
cit. P. 61; Münzer. Op. cit. Sp. 1817; Parain Ch. Op. cit. P. 14; Nippel W. Op. cit. P. 82-83.
44
Цветаева Г.А. Указ. соч. С. 228.
45
Ц. Явец полагает, что Антоний был встревожен быстрым ростом популярности Аматия среди плебса. Не желая терпеть конкурента в борьбе за симпатии цезарианского
лагеря, Антоний бросил войска на подавление движения (Yavetz Z. Op. cit. P. 71). С
мнением исследователя вряд ли можно согласиться. Из сообщений источников нам со211
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выделяет В.Н. Парфенов: расправа объясняется опасением Антония,
что к «плебсу присоединятся ветераны» 46 .
Принимая все вышеприведенные объяснения, хотелось бы обратить внимание еще на один факт. Дело в том, что к моменту казни
Аматия одна из важнейших задач Антония была решена – у заговорщиков начали сдавать нервы. По сообщению античных авторов, к началу апреля в Риме из заговорщиков остались только преторы – Брут
и Кассий (App. BC. III.2.4; Plut. Ant. 15. 1; Caes. 68. 7; Brut. 21. 1). Но и
они, по выражению Г. Ферреро, «устали жить как в тюрьме, с постоянной угрозой нападения» 47 , и потому покинули Рим между 9 и 13
апреля 48 . Однако, как представляется, расправой с Аматием Антоний
начинал новый этап своей политической игры.
Рассказы античных авторов о разгроме движения Аматия на
редкость единодушны в том мнении, что особых затруднений Антоний не испытал. 13 или 14 апреля солдаты Антония внезапно схватили Аматия и без суда казнили его (App. BC. III. 3. 6; Cic. Phil. 1.5; Att.
XIV. 8. 1). Возмущенный этим народ, собравшийся на форуме, был
окружен солдатами Антония и, после короткой схватки, разогнан, а
все захваченные в плен были казнены (App. BC. 3.8-9). По словам Аппиана, Антоний своими действиями навлек на себя ненависть народа,
но заслужил одобрение в сенате и даже у Цицерона 49 . И здесь Аппиан
делает предположение, на которое исследователи не всегда обращают
внимание. Историк подозревал, что история с разгромом движения
Аматия вполне могла быть подстроена Антонием с однойединственной целью – получить разрешение сената на набор телохранителей (App. BC. III.4.10-5.14).
Такое объяснение тем более вероятно, что казнь Аматия хорошо
укладывается в серию других актов Антония, призванных продемонстрировать его единство с сенатом. Так, он проводит закон об уничтожении на вечные времена диктатуры (Cic. Phil. I.3; App. BC. III. 25.
94; Dio Cass. XLIV. 51. 2), предлагает вызвать из Испании Секста
вершенно точно известно, что Антоний потерял поддержку плебса именно в результате
казни Аматия и разгрома городского движения. Аппиан говорит даже о всеобщей ненависти к Антонию (App. BC. III.4.10).
46
Парфенов В.Н. Рим от Цезаря до Августа... С. 8. Исследователь отметил, что демонстрация Герофилом преклонения перед Цезарем и фактическое введение им нового религиозного культа, несомненно, должно было повлиять на ветеранов, в среде которых
господствовали те же настроения. См. также: Машкин Н.А. Указ. соч. С. 145; Weinstock S. Divus Iulius. Oxf., 1971. P. 366 f.
47
Ферреро Г. Указ. соч. С. 28.
48
О дате их отъезда см.: Charlesworth M.P. Op. cit. P. 3. N. 4; Dettenhofer M.H. Op. cit.
S. 278.
49
App. BC. 3.4. Об изменении отношений Антония с сенатом см.: Botermann H. Op. cit.
S. 23 f.
212
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Помпея, возместить ему конфискованное имущество и назначить командующим флотом (App. BC. III.4.11), отнимает у народа право избирать великого понтифика (Dio Cass. XLIV. 53. 7) 50 . Последняя мера,
как и казнь Аматия, навлекли на него особую ненависть плебса – в
итоге, спекулируя на этом, Антоний получил позволение набрать себе
охрану из ветеранов (App. BC. III. 4. 13). В конце апреля он покинул
Рим и отправился в Кампанию, где довел численность охраны до
6 тыс. человек 51 .
Что же касается народного движения, начало которому он положил полтора месяца назад во время похорон Цезаря, оно больше не
представляло никакого политического интереса. Коллега Антония по
консульству Долабелла без особого труда подавил его с демонстративной жестокостью, вызвав тем самым восторг у Цицерона 52 . Время
демократической стихии закончилось, наступал период, который
позже метко назовут «диктатурой легионов».
50
В свое время В. Гардтхаузен толковал эти меры Антония в том смысле, что он еще не
был достаточно силен, чтобы обходиться без поддержки сената (Gardthausen V. Op. cit.
S. 41). С этим можно согласиться, если учесть, что придать видимость законности тем
своим действиям, которые должны были обеспечить ему доминирующее положение, он
мог только при поддержке и с санкции сената.
51
О наборе Антонием ветеранов в Кампании см.: Botermann H. Op. cit. S. 19 f. Если эта
охрана и не состояла из одних центурионов, то, во всяком случае, офицеры составляли
ее ядро, так что она могла быть быстро развернута в полноценную армию (Парфенов В.Н. Рим от Цезаря до Августа... С. 9).
52
«О мой удивительный Долабелла! Ведь теперь я называю его своим; ранее, верь мне,
я несколько колебался. Великое зрелище! Со скалы, на крест, повергнуть колонну, то
место сдать для замощения. Что еще нужно? Героические дела!» – пишет Цицерон Аттику 1 мая (Att. XIV.1 5. 2; cf.: 16.2).
213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е.С. Данилов
Frumentarii: наблюдение за частными лицами
и права римских граждан 1
Исследовательская литература, посвященная подразделению
фрументариев, достаточно объемна. К этой теме обращались многие
ученые 2 . Однако они не уделили должного внимания моральным и
правовым аспектам деятельности римской секретной службы. Целью
данной статьи является попытка ответить на вопрос: имели ли право
frumentarii вмешиваться в частную жизнь граждан? И если имели, то
как это вмешательство соотносилось с правами самих квиритов?
Римские граждане еще со времен основания города находились
под бдительным контролем государства. Тарквиний Суперб пользовался услугами соглядатаев, скрытно следивших за тем, что говорится
и делается на территории общины; они подбивали соседей на беседы,
и случалось, что, сами высказываясь против царя, выпытывали мысли
каждого. Потом о тех, о ком узнавали, что они тяготятся установившимся положением дел, доносили тирану (Dionys. IV. 43. 3). Начиная
с периода Республики, эдилы и цензоры контролировали образ жизни
каждого гражданина. Первые – осуществляя свои полицейские функции (Liv. X. 13. 14, 23. 11), вторые – используя право порицания за недостойное поведение (Liv. IV. 8). При первых принцепсах к эдилам и
цензорам присоединились delatores, частные обвинители (Liv. XXXIX.
8. 7; Cic. Sull. XVIII. 51; XXV. 70; Suet. Aug. 19. 1; Hor. Sat. I. 4. 64 –
67; Sen. Ben. IV. 26; Mart. Spect. 4; Epigr. XI. 66, 77; Juv. Sat. I. 1. 3036; Tac. Ann. II. 32, III. 28, IV. 30; Joseph. A.J. XIX. 1. 5).
Термином frumentarius в римской армии обозначался поставщик
хлеба, интендант по продовольствию 3 . О них, к примеру, есть свидетельство у Цезаря (Caes. B. G. VIII. 35). Тит Ливий упоминает о них
как о торговцах, спекулирующих зерном и оштрафованных за это курульными эдилами в 189 г. до н.э (Liv. XXXVIII. 35. 5). Frumentarii
были заняты и в международной торговле (Cic. Off. III. 50). Посколь1
Исследование проводится при поддержке РФФИ, грант 10-06-00140-а, и в рамках
Госконтракта № 16.740.11.0104 на выполнение научно-исследовательских работ.
2
Henzen G. Sui militi peregrini e frumentarii // Bulletino dell’ Instituto di Corrispondenza
Archeologica. 1851. P.113-121; Fibiger H O. Frumentarii // RE 7. 1912. S. 1690-1693; Baldacci P. Negotiatores e mercantores frumentarii nel periodo imperiale // Rendiconti delľistituto Lombardo Classe di Lettere, Scienze morale e storiche 101. Milan, 1967. P. 273-291;
Clauss M. Frumentarius Augusti // Epigraphica. 1980. № 42. P. 131-134; Paschound F. Frumentarii, agents in rebus, magistriani, curiosi, veredarii: problemes de terminologie // Bonner
Historia-Augusta-Colloquium 1979/ 81. Bonn, 1983. S. 215-243; Rankov B. Frumentarii, the
Castra Peregrina and the Provincial Officia // ZPE. 1990. № 80. P. 176-82.
3
Watson G.R. The Roman Soldier. Ithaca, New York, 1985. P. 146.
214
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ку, находясь в постоянных разъездах, фрументарии хорошо знали дороги, обычаи и язык населения, они стали выполнять функции разведчиков и курьеров 4 .
Складывание в эпоху Августа почтового ведомства (Suet. Aug.
49. 3) 5 и бурное развитие дорожной инфраструктуры в первые века
новой эры 6 создали предпосылки для возникновения имперской
службы внутренней безопасности. Члены этой службы (frumentarii)
обосновались в Castra Peregrinorum (лагерь чужеземцев) 7 на Целиевом
холме в Риме (Amm. Marc. XVI. 12. 66; CIL. VI. 231; 354) и установили контрольные посты на дорогах далеко за чертой города (CIL. VI.
230; 3329). Кроме того, они служили в Остии, Велитрах, Формии и
Путеолах (CIL. VI. 125; X. 1771; 6575; 6095; XIV. 7; 149).
Кажется, нет согласия среди ученых в том, с какого времени
frumentarii были вовлечены в шпионскую деятельность, но мы согласны с точкой зрения В. Зиннигена, что именно бюрократическая
реформа императора Домициана (Juv. Sat. I. 4. 47-48; Suet. Domit. 12;
Dio Cass. LXVII. 1. 3-4; Philostrat. Vit. Apol. VII, 27, 36; VIII. 7) наделила их функциями собирателей сведений, курьеров, агентов сыска,
ареста и политических убийств 8 . Понятие «секретная служба» в нашем случае является условным, а не официальным названием для
древнего учреждения, которое не имеет никакой точной современной
параллели.
Первое замечание, которое мы должны сделать о фрументариях,
– то, что они были полностью военной организацией. Император Домициан использовал службу поставки и распределения зерна (frumentum) в армии и привлек ее к информационному обслуживанию 9 . Новая организация, таким образом, вышла из недр военных ведомств и
была ближе всего к организации военной разведки. Фрументарии
имели возможность следить за армией, имперской бюрократией и местным населением 10 . Они могли дать ответ на любой вопрос, который
представлял интерес для императора. Видимо, frumentarii в этом деле
4
Connolly P. The Roman army. London, 1980. P. 74; Сердюкова С.Г. Frumentarii и speculatores. Некоторые аспекты охранительной системы в эпоху Империи // Studia historica
V. М., 2005. С. 91.
5
Wilmer R. Secret Service: Thirty-three Centuries of Espionage. New York, 1967. P. 27.
6
См., например: Sitwell N. Roman roads of Europe. London, 1981; Schreiber H. Auf Römerstraßen durch Europa. München, 1985.
7
Ball Platner S. A Topographical Dictionary of Ancient Rome. London, 1929. P. 106.
8
Sinnigen W.G. The Roman Secret Service // Classical Journal. 1961. Vol. 57. № 2. P. 65-72.
9
Crowdy T. The enemy within: a history of espionage. Oxford, 2006. P. 38.
10
Austin N., Rankov N.B. Exploratio. Military and political Intelligence in The Roman World.
L., 1995. P. 136-137.
215
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
начали заменять speculatores (CIL. VI. 3358)11 .
В Риме из фрументариев было сформировано регулярное подразделение, numerus frumentariorum, с собственными младшими офицерами и центурионами – princeps peregrinorum (CIL VI. 428). Некоторые исследователи, исходя из названия, предполагали, что фрументарии принимались на службу исключительно из варварских земель 12 .
Согласно другой точке зрения, frumentarii очень походили на всех
других римских солдат в вопросах вербовки и карьеры. Они были переведены в местные штабы из провинциальных гарнизонов 13 . Все легионы посылали своих фрументариев в Рим, и они могли прибыть из
провинций, которые только романизировались (CIL. III. 433; 1980;
2063; XIII. 1771).
Карьера секретного агента длительный период была не более
многообещающей, чем любое другое назначение. Только в III в., при
Северах, агенты могли стать сенаторами и преторианскими префектами. В этом отношении показателен служебный путь Марка Адвента. Адвент начал военную карьеру, вступив в ряды фрументариев.
Впоследствии он стал руководителем этой службы. Затем был назначен прокуратором и служил императору Каракалле в качестве одного
из его префектов. Другой префект, Макрин, убил Каракаллу, таким
образом предоставив армии выбор преемника императора (SHA. Car.
VIII. 9). Согласно Геродиану, Адвент был первой кандидатурой,
предложенной военными. Однако она была отклонена по причине его
преклонного возраста (IV. 14. 2). Вместо него избрали Макрина (SHA.
Opil. Macr. II. 1). Создается впечатление, что, став императором, Макрин счёл себя обязанным Адвенту и назначил его сенатором, консулом и затем префектом Рима. Эти назначения были сделаны в 218 г. и
привели в негодование сенат и римское общество, т.к. Адвент считался убийцей. Макрин попытался внести кое-какие изменения, заменив
Адвента на посту префекта Марием Максимом (Dio Cass. LXXIX. 14).
Но это не помогло задобрить сенат. Макрин был убит, а Адвент, причина его бед, просто исчез из поля зрения общественности (Aur. Vict.
Caes. XXII. 4).
Как и speculatores, фрументарии могли выступать во многих ролях, но в основном они выполняли функции курьеров, налоговых инспекторов и шпионов. Как курьеры они несли сведения в Рим и были
11
Подробнее см.: Gichon M. Military intelligence in the Roman army // Labor omnibus unis:
Gerold Walser zur 70. Geburtstag dargebracht von Freunden, Kollegen und Schülern, Historia
Einzelschriften 60 / H.E. Herzig, F. Frei-Stolba (Hrsg.). Stuttgart, 1989. S. 166-169.
12
Domaszewski A. von. Die Rangordnung des römisches Heeres. Bonn, 1908. S. 35.
13
Wacher Jh. The towns of Roman Britain. Berkeley, 1974. P. 375.
216
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
среди самых важных пользователей почтовой системы 14 . Они имели
все права официальных государственных лиц 15 . Фрументарии фигурировали как гонцы, распространявшие воззвание сената провинциям
о сопротивлении императору Максимину (SHA. Мах. et Balb. X. 3).
Оригинальная обязанность фрументариев состояла в том, чтобы
обеспечить поставку зерна для вооруженных сил; обязанность, значение которой возросло в III в., когда, из-за денежной инфляции, произошел переход на сбор натуральных налогов, предполагающих выплаты зерном 16 . Frumentarii регулировали поставку зерна для армии,
но не для города Рима непосредственно: это было полем деятельности
praefectus annonae 17 . Именно связь с поставкой зерна дала фрументариям постоянные посты в портовых городах 18 . Функция обеспечения
продовольствием, конечно же, официально не имела никакого отношения к собиранию сведений, кроме того, что она давала возможность чиновникам наблюдать и слушать, находясь на своих постах.
Другими словами, сбор провианта был идеальным прикрытием для
сбора сведений. Именно эта задача привлекла наибольшее внимание
древних авторов и современных ученых.
Первое зарегистрированное свидетельство о деятельности фрументариев как агентов слежки появляется довольно поздно, в правление Адриана, который использовал их, собирая сведения о личной
жизни своих приближенных (Dio. Cass. LXIX. 5.1; SHA. Hadr. XI. 4-6).
Никто, будь он высокого или низкого происхождения, не мог избежать наблюдения фрументариев. Видные военачальники, сенаторы,
просто неблагонадежные – все находились под надзором. Макрин через фрументариев следил за поведением своих солдат (SHA. Opil.
Macr. XII.4). С помощью этих секретных агентов Александр Север
узнал про заговор сенатора Овиния Камилла (SHA. Alex. Sev. XLVIII.
1). Императору Галлиену фрументарии передавали то, что о нем говорили высокопоставленные чиновники (SHA. Claud. XVII. 1). Дион
Кассий приписывает возвышение Ульпия Юлиана и Юлиана Нестора
до преторианской префектуры при Каракалле тому, что они, будучи
princeps peregrinorum, использовались императором для удовлетворе14
Kolb A. Transport and communication in the Roman state: the cursus publicus // Travel and
Geography in the Roman Empire. London; New York, 2001. P. 99.
15
Herzig H.E. Die Gründung des «Сursus Publicus» unter Augustus // Bulletin IVS. 1999.
№ 1. S. 15.
16
Ростовцев М.И. Политический и социальный кризис в Римской империи в III в. по
Р. Хр. // Ростовцев М.И. Miscellanea: Из журналов Русского зарубежья (1920-1939) /
Пер. с англ. К. А. Аветисян. СПб., 2004. С. 97.
17
Coarelli F. Gli spazi della vita siciale // Roma imperiale: Una metropoli antica. Roma,
2000. P. 94.
18
Meiggs R. Roman Ostia. Oxford, 1960. P. 302-303.
217
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния его «безобразного любопытства» (Dio Cass. LXXIX. 15. 1). Как
агенты тайной полиции frumentarii участвовали в преследовании христиан (Tert. De fuga in pers., 13. 3). Они были среди тех агентов, которые шпионили за ними и производили арест 19 . Солдат, который следил за святым Павлом в Риме, был frumentarius (Деян. 28:16). У Евсевия Памфила в «Церковной истории» мы сталкиваемся с интересным
свидетельством. Автор приводит выдержку из письма александрийского епископа Дионисия (247–264 гг.), в котором тот пишет: «Еще
раньше, когда при Деции объявлено было гонение, в тот же час были
посланы фрументарии разыскать меня; я четыре дня сидел дома, ожидая прихода фрументария, а тот кружил по всей окрестности, выслеживая меня по дорогам, рекам, по полям, где, подозревал он, я прячусь или разгуливаю. Как пораженный слепотой, он не смог найти
дом, да и не верил, что я сижу дома, когда меня преследуют» (Euseb.
VI. 40. 2. Пер. С.-Петербургской Духовной академии). В одном из
своих писем святой Киприан Карфагенский (202-258 гг.) также упоминает фрументария, посланного, чтобы привести его к судье (Cyprian. Epist. 81). Тщательный розыск, видимо, нужен был из-за того,
что приверженцы христианской религии соблюдали осторожность в
сношениях с окружающим миром и секретность в исполнении своих
обрядов (Plin. Ep. X. 96. 7; Cyprian. Epist. 66) 20 .
Некоторые свидетельства характеризует фрументариев как охранников. В надписях они упоминаются как тюремные надзиратели
(ILS 2369; 9473) и наблюдатели трудовых лагерей, где осужденные
работали в шахтах (CIL VI. 1063). Трудовым лагерем при Каракалле
командовал центурион фрументариев (CIL XI. 1132; AE 1936. 61).
Думается, что на этом поприще у агентов было немало возможностей
для злоупотреблений.
Обязанности фрументариев в рамках секретной службы, помимо
слежки и ареста, в конечном счете, включали политическое убийство.
При Коммоде по приказу префекта охраны они устранили одного из
фаворитов императора (SHA. Comm. IV.5). Дидий Юлиан посылал
старшего центуриона Аквилия для устранения Песценния Нигера и
Септимия Севера (SHA. Did. Iul. V. 1, 8). Последний, став императором, тоже не гнушался посылать фрументариев на ликвидацию неугодных лиц (Herodian. Ш 5.4). Каких людей подбирать для тайной
деятельности, как их использовать и какими полномочиями наделять,
зависело, таким образом, от императора. Александра Севера, например, хвалили за то, что он выбирал только честных и неподкупных
19
Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в грекоримском мире при Константине Великом. СПб., 2003. С. 89.
20
Свенцицкая И.С. Раннее христианство: страницы истории. М., 1989. С. 174.
218
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
агентов для секретных миссий (SHA. Alex. Sev. XXIII. 2).
Фрументарии, кроме того, входили в штат провинциальных
наместников 21 . Как мы знаем, в ведении наместника находились как
гражданские, так и военные дела. Он должен был быть информирован
обо всем важном и значительном, что происходило в провинции.
Именно на фрументариев возлагались различного рода поручения по
налаживанию связи и передаче информации 22 . Frumentarii, questtionarii и beneficiarii принадлежали к младшим принципалам 23 – их жалованье было в полтора раза выше жалованья рядового легионера.
Старшие principales – speculatores, commentarienses и cornicularii, а
также optio praetorii, получали в два раза больше простого солдата 24 .
М. Клаусс пишет, что speculatores имели меч и копье, фрументарии и
бенефециарии – также копье 25 . Это оружие было своеобразным символом власти, показателем статуса и широкого круга полномочий его
обладателя 26 . По мнению французской исследовательницы Ж. НелиКлеман, копья с наконечниками удлиненной формы у фрументариев и
спекуляторов были знаком их принадлежности к одному оффицию
или коллегии 27 . Во II в. карьера принципалов из пограничных легионов так же, как и карьера их собратьев в Риме, состояла из чередования канцелярских постов и постов в центурии, причем последние
имели в провинциях гораздо большее значение, чем в Риме. Ключевой должностью в карьере принципалов из легиона был в то время
строевой пост опциона. В центурионы производили только с этого
поста или, значительно реже, с другого старшего строевого поста –
signifer, однако и с этой должности принципал не мог быть произведен в центурионы, если он до этого не занимал пост опциона. Ни один
из канцелярских постов не давал доступа к должности центуриона. Но
к началу III в. и в карьере принципалов из провинций канцелярские
посты приобретают большее значение. Это связано с изменением характера деятельности и компетенции принципалов на канцелярских
должностях. Самые значительные изменения претерпели должности
21
Колобов А.В. Легионеры-бенефециарии в управлении провинциями Римской империи
(на материале источников из римской провинции Далмации) // Вестник Перм. Ун-та.
История. 2001. Вып. 1. С. 44.
22
Колосовская Ю.К. Римский наместник и его роль во внешнеполитической истории
Дакии // ВДИ. 1988. № 4. С. 21
23
Harmand J. Ľ armee et le Soldat a Rome. Paris, 1967. P. 344.
24
Stoll O. Römisches Heer und Gesellschaft. Stuttgart, 2001. S. 282.
25
Clauss M. Untersuchungen zu den principales des römischen Heeres von Augustus bis Diokletian. Cornicularii, speculatores, frumentarii. Bochum, 1973. P. 78, 97.
26
Alföldi A. Hasta-Summa Imperii: The Spear as Embodiment of Sovereignty in Rome //
AJA. Vol. 63. № 1. 1959. P. 11.
27
Nelis-Clément J. Les beneficiarii: militaires et au service de l'Empire (Ier s. a. C. –
VIe s. p. C.). Bordeaux, 2000. P. 286.
219
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
frumentarius и speculator, поскольку занимавшие их principales были
тесно связаны с Римом. Постоянно курсируя между Вечным городом
и пограничными провинциями, они могли собирать обширную информацию о настроении в легионах, при штаб-квартирах наместников
и выполнять работу осведомителей. Появление таких обязанностей у
фрументариев и спекуляторов привело к тому, что их статус и перспективы продвижения по службе изменились. Из младших principales фрументарии, видимо, в начале III в. переводятся в разряд старших. С того же времени и фрументарии, и спекуляторы получают
прямое производство на посты centurio frumentarius и centurio deputatus. В свою очередь, с конца II – начала III в. люди, которые занимали эти посты, могли рассчитывать на прямое производство в ранг
примипилов 28 .
Д.К. Манн пришел к выводу, что frumentarius часто служил в
областях, далеко удаленных от дислокации своего легиона. Его регистрация в легионе была простой формальностью. Frumentarii, таким
образом, отличались от обычных военнослужащих. К тому же, выполняя приказы наместников, агенты продолжали служить императору. Получалось, что принцепсы держали под контролем своих наместников, установив за ними непосредственное наблюдение через названную службу 29 . Вместе с тем, по мысли Ф. Дворника, фрументарии
Древнего Рима не были тайной полицией в современном понимании.
Они были солдатами, специализировавшимися на военной разведке,
которые нанимались на службу центральными или провинциальными
властями для выполнения особых задач 30 .
Какие люди становились фрументариями и каково было отношение к ним? Погребальные надписи часто описывают их человеческие качества. Перед нами предстают законопослушные граждане,
преданные друзья, любящие главы семейств. Но это – хвалебные речи, которые вряд ли выходили за рамки корпорации фрументариев 31 .
К концу III в. frumentarii стали настолько известны дурной славой и
ненавистны, что, оценивая их деятельность через полвека после расформирования Диоклетианом, Аврелий Виктор говорит: «они, повидимому, были введены для выведывания и доноса о том, какие
имеются в провинциях волнения, и составляли бессовестные обвинения, наводили на всех страх, особенно в наиболее отдаленных землях,
и всех позорно грабили» (Aur. Vict. De Caes. XXXIX. 44-45. Пер.
28
Смышляев А Л. Об эволюции канцелярского персонала римской армии в III в. н. э //
ВДИ. 1979. № 3. С.73-75.
29
Mann J. C. The Organization of the Frumentarii // ZPE. 1988. № 74. P. 149.
30
Dvornik F. Origins of Intelligence Services. New Brunswick, 1974. P. 108.
31
Sheldon R.M. Intelligence Activities in Ancient Rome. L., 2005. P. 255.
220
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Соколова). По мнению М.И. Ростовцева, в погоне за политическими преступниками фрументарии не оставляли в покое ни одного
города и ни одной деревни, обшаривали частные дома и, разумеется,
отнюдь не были неподкупны 32 . Иначе говоря, преступления фрументариев перед обществом заключались в лжесвидетельстве, шантаже и
взяточничестве.
Составители XII таблиц установили смертную казнь за небольшое число преступных деяний и в том числе считали необходимым
применение ее в случае, когда кто-либо распространял информацию,
позорившую гражданина (Cic. Rep. IV. 10. 12). Из Дигест Юстиниана
мы знаем, что если кто-либо сделал или сказал что-нибудь, чтобы
опозорить другого, то он подпадал под иск об оскорблении (D. 47. 10.
15). Однако тот, кто пытался выдвинуть данный иск, сам мог быть обвинен во лжи и подвергнуться ссылке или исключению из сословия
(D. 47. 10. 43). Совершенно ясно, что гражданину было затруднительно опровергнуть донос фрументария. Ведь фрументарий был поставлен на свою должность как раз для выявления неблагонадежных и к
тому же мог апеллировать к положению Павла из 10-й книги «Комментариев к Сабину» о том, что оскорбление кого-либо не подлежит
ответственности по иску, если это сделано не с намерением нанести
оскорбление, а в заботе о государственных интересах (D. 47. 10. 33).
Мы можем также предположить, что фрументарии использовали в
интересах следствия шантаж. Поскольку римских граждан официально нельзя было допрашивать, то, вероятно, имели место беседа и легкое запугивание 33 . Это должно было быть вполне в компетенции
фрументариев.
Тайну личной жизни можно определить как сведения о различных сторонах индивидуальной жизнедеятельности человека, разглашение которых может нанести ущерб гражданину. Если обратиться к
тайне личной жизни римского гражданина, то окажется, что в нее
вмешивались многие структуры. Фрументарии не были исключением
и пользовались отсутствием соответствующей законодательной базы.
Элий Спартиан в «Жизнеописании Адриана» подчеркивает, что привычка императора через своих агентов производить перлюстрацию
чужих писем подвергалась его современниками особому порицанию
(SHA. Hadr. XI. 7), но реально противостоять этому они, видимо, не
могли. Таким образом, получается, что фрументарии действовали в
32
Ростовцев М.И. Общество и хозяйство в Римской империи. Т. 2. СПб., 2001. С. 126.
«Quaestionem» intellegere debemus formenta et corporis dolorem ad eruendam veritatem.
Nuda ergo interrogation vel levis territio non pertinet ad hoc edictum. Quaestionis verbo
etiam ea, quam malam mansionem dicunt, continebitur. Cum igitur per vim et formenta habita
quaestio est, tunc quaestio intellegitur» (D. 47.10.15.41).
33
221
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рамках своих должностных прав. Инкриминируемые им ложные доносы могли быть доказаны только вместе с подтверждением фактов
шантажа или взятки. Если и имели место незаконные аресты и пытки,
то они, конечно же, проводились тайно. Но официальные власти, безусловно, были на стороне фрументариев. Ведь даже Диоклетиан 34 ,
расформировав их подразделение, не избавил население от страха перед слежкой, так как наделил их полномочиями – искать малейшие
признаки измены, подрывной деятельности и неповиновения и оперативно доносить об этом императору – курьерскую службу империи
(agentes in rebus). Из решений Констанция II от 355 г. мы узнаем, что
agentes, подобно фрументариям, часто использовали свое положение
для заключения невиновных (CTh. VI. 29.1). А упомянутые Аврелием
Виктором «бессовестные обвинения» встречаются уже относительно
agentes in rebus у Аммиана Марцеллина (XV. 3.7-9).
В целом же видно, что на протяжении I–III в. сфера деятельности фрументариев возрастает прямо пропорционально увеличению
властных полномочий императоров. Они начали подменять собой местных чиновников и судей, претендовать на то, чтобы самим взимать
пошлины, судить и заключать в тюрьму. Но для принцепсов была
важнее другая сторона деятельности фрументариев. Агенты контролировали население, отслеживали передвижения подозрительных
субъектов, наблюдали за настроениями в армии и канцеляриях наместников. Для выявления неблагонадежных использовались все возможные средства, что неизбежно задевало достоинство римских граждан.
34
Kunkel W., Schermaier M. Römische Rechtsgeschichte. Köln, 2005. S. 182.
222
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.В. Махлаюк
Воинская сходка, «римская демократия»
и акцептация императора
Цицерон в качестве трех источников выражения мнения и воли
римского народа называл народные сходки, комиции и собрания во
время театральных и цирковых зрелищ 1 . В современной научной литературе этим элементам политического строя Римской республики
уделяется значительное внимание, что во многом связано с развернувшейся после выхода ряда работ Ф. Миллара дискуссией о «римской демократии» и особенностях политической культуры Древнего
Рима, дискуссии, которая, помимо всего прочего, выявила недостаточность «конституционалистского», формального государственноправового подхода для понимания исторического своеобразия римской государственности 2 . Исследователи политической природы
Принципата также все больше обращаются к пристальному рассмотрению тех специфических социополитических практик и идеологических факторов, которыми определялось функционирование этого государственно-политического устройства.
Рассмотрение Принципата в рамках дискуссии о «римской демократии» может показаться не совсем уместным, учитывая, что созданный Августом государственно-политический порядок, как в глазах
античных авторов 3 , так и современных исследователей предстает отнюдь не «восстановленной республикой», но единовластием, монархией, пусть и весьма своеобразной. Не следует, однако, упускать из
1
Cic. Pro Sest. 106: Etenim tribus locis significari maxime de <re publica> populi Romani
iudicium ac voluntas potest, contione, comitiis, ludorum gladiatorumque consessu. В числе
наиболее важных работ последнего времени, посвященных этим элементам, можно
указать: Pina Polo F. Contra Arma Verbis: Der Redner vor dem Volk in der später
römischen Republik / Trans. E. Liess. Stuttgart, 1996; Yakobson A. Elections and Electioneering in Rome: A Study in the Political System of the Late Republic. Stuttgart, 1999; MorsteinMarx R. Mass Oratory and Political Power in the Late Roman Republic. Cambridge, 2004.
См. также: O’Neil P. A Culture of Sociability: Popular Speech in Ancient Rome. PhD Diss.
University of Southern California, 2001.
2
Обзор дискуссий: Hölkeskamp K.-J. Rekonsruktionen eine Republik. Die politische Kultur
des antiken Rom und die Forschung der letzen Jahrzehnte. München, 2004; Дементьева В.В.
«Харизматическое господство»: концепция Макса Вебера в современной романистике
// Tabularium. Труды по антиковедению и медиевистике. Т. 2. М., 2004. С. 101-118; она
же. Современное антиковедение: изучение римской политической культуры // Античная история и классическая археология. М., 2006. С. 50-63: Смышляев А.Л. Народ,
власть, закон в позднереспубликанском Риме (По поводу концепции Ф. Миллара) //
Вестник древней истории (в дальнейшем – ВДИ). 2003. № 3. С. 43-57.
3
Об отношении современников к проблеме свободы и демократии в эпоху Принципата
см. Starr Ch. G. The Perfect democracy of the Roman Empire // The American Historical Review. 1952. Vol. 58. N 1. P. 1-16.
223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
виду живучесть полисно-республиканских элементов и традиций, существовавших в системе Принципата не про