close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

58.Критическая теория общества (идейное наследие Франкфуртской школы) учеб. пособие для бакалавров

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РФ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ИСКУССТВ И КУЛЬТУРЫ»
КАФЕДРА ФИЛОСОФИИ И СОЦИОЛОГИИ
А.В. ОВСЯННИКОВ
КРИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВА
(ИДЕЙНОЕ НАСЛЕДИЕ ФРАНКФУРТСКОЙ ШКОЛЫ)
Учебное пособие для бакалавров
Орел 2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 31
ББК 60.51
О-345
Рецензенты:
кандидат социологических наук, профессор кафедры социологии,
культурологии и политологии Госуниверситета – УНПК Н.А. Фролова;
кандидат философских наук, доцент кафедры философии и социологии
Орловского государственного института искусств
и культуры В.В. Браницкий
О-345
Овсянников, А.В.
Критическая теория общества (идейное наследие Франкфуртской школы): учеб. пособие для бакалавров / А.В. Овсянников. –
Орёл : Орловский гос. ин-т искусств и культуры, 2012. – 51 с.
Целью учебного пособия является рассмотрение идейного наследия
Франкфуртской школы, одного из самых влиятельных направлений мировой
социологической и социально-философской мысли XX века. Автор обращается к творчеству наиболее крупных её представителей, таких как Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно, Герберт Маркузе и Эрих Фромм, а также анализирует
исторический и мировоззренческий контекст, в котором жили и творили указанные мыслители.
Пособие адресовано студентам направлений подготовки (бакалавриат):
071500 Народная художественная культура, 071800 Социально-культурная
деятельность, 071900 Библиотечно-информационная деятельность, 072300
Музеология и охрана объектов культурного и природного наследия, 080200
Менеджмент, 040400 Социальная работа, 040700 Организация работы с молодежью, изучающим учебную дисциплину «Социология» базовой части гуманитарного, социального и экономического цикла.
УДК 31
ББК 60.51
© Орловский государственный институт
искусств и культуры, 2012
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
Введение ………………………………………………………………….. 4
Глава 1. Франкфуртская школа в институциональном
и мировоззренческом измерениях ………………………………………. 5
1.1. Организационное ядро Франкфуртской школы:
Институт социальных исследований ………………………………... 5
1.2. Мировоззренческое основание: неомарксизм ………………….
9
1.3.Сверхзадача: построение критической теории общества ……… 13
Глава 2. Герберт Маркузе как социальный критик ……………………. 15
2.1. Биография ………………………………………………………… 15
2.2. Гегель и революция: критический потенциал
идеалистической философии ………………………………………… 16
2.3. Маркузеанская версия психоанализа.
Генезис и сущность репрессивной цивилизации …………………… 19
2.4. Антропология одномерного общества ………………………….
23
2.5. По ту сторону принципа производительности.
«Великий Отказ» ……………………………………………………… 27
Глава 3. Социальная философия Эриха Фромма ………………………. 30
3.1. Биография ……………………………………………………….... 31
3.2. Человеческая сущность ………………………………………….. 32
3.3. Действие психического фактора в истории.
Концепция социального характера ………………………………….. 34
3.4. Испытание свободой. Антропосоциальные патологии ………... 38
3.5. Здоровый человек в здоровом обществе ……………………….. 43
Вместо заключения.
Несколько слов о критической функции обществознания ……………. 47
Список использованной литературы ……………………………………
3
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВВЕДЕНИЕ
Данное учебное пособие подготовлено в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования. Оно адресовано студентам бакалавриата различных направлений и
профилей подготовки вузов искусств и культуры, которые изучают учебную
дисциплину «Социология», входящую в базовую часть гуманитарного, социального и экономического цикла дисциплин, а также аспирантам, преподавателям – всем, кто интересуется социологической и философской проблематикой.
Целью учебного пособия является рассмотрение идейного наследия
Франкфуртской школы, одного из самых влиятельных направлений социологической и социально-философской мысли XX века. Достижение этой цели
предполагает обращение к творчеству наиболее крупных её представителей,
таких как Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно, Герберт Маркузе и Эрих Фромм,
а также анализ исторического и мировоззренческого контекста, в котором жили и творили указанные мыслители.
«Франкфуртцы» выступили с весьма амбициозным проектом, предложив,
ни много, ни мало, новую модель социального знания, новый язык, призванный описать стремительно меняющуюся социальную реальность. В значительной мере им удалось реализовать свои далеко идущие планы: без учёта
работ Хоркхаймера и Адорно, Маркузе и Фромма невозможно адекватное понимание антропосоциальных реалий последних десятилетий: постмодерна и
постиндустриализма, массовой культуры и контркультуры, рок-музыки и психоделии, сексуальной революции и т.д., и т.п.
«Франкфуртцы» не только изучали изменившуюся реальность – они сами
меняли её. Их идеи вышли далеко за пределы узкого круга специалистов и обрели популярность, что не так уж часто случается в истории науки. Они определили образ мысли целого поколения, трансформировали социокультурный
код западной цивилизации. Нынешнее западное общество, со всеми его плюсами и минусами, в значительной мере является продуктом их деятельности.
Обращение к идейному наследию Франкфуртской школы, помимо образовательного, имеет и воспитательное значение. Далеко не всё в этом наследии можно и дóлжно брать на вооружение. Не вся интеллектуальная продукция Хоркхаймера и компании может быть отнесена к разряду гениальных
прозрений. Конкретные выводы и практические рецепты могут быть поставлены под сомнение. Есть в их творчестве, однако, нечто, что имеет непреходящую ценность независимо от того, на каких мировоззренческих позициях
вы находитесь, то, без чего невозможна здоровая социальность, и одновременно то, чего всегда не хватает. Это наличие гражданской позиции, обострённое чувство справедливости и беспощадная честность.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 1. ФРАНКФУРТСКАЯ ШКОЛА В ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОМ
И МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИЯХ
1.1. Организационное ядро Франкфуртской школы:
Институт социальных исследований
«Франкфуртская школа» – весьма условное понятие. Мыслители, которых традиционно относят к этому влиятельному интеллектуальному течению,
никогда себя не идентифицировали подобным образом. Более того, в определённый момент их личные и идейные пути разошлись. Несмотря на это, всё их
последующее творчество будет сохранять черты прежнего единства, свидетельствующие об общих мировоззренческих и методологических истоках.
Под «Франкфуртской школой» понимают сообщество немецких интеллектуалов, сгруппировавшихся вокруг Института социальных исследований
(Institut für Sozialforschung) при Университете Франкфурта-на-Майне, хотя,
как мы увидим в дальнейшем, между Франкфуртской школой и Институтом
социальных исследований нет полного хронологического и концептуального
тождества. Центральными фигурами движения являются Макс Хоркхаймер
(1895-1973), Теодор Адорно (1903-1903), Герберт Маркузе (1898-1979), Эрих
Фромм (1900-1980).
Формально Институт социальных исследований ведёт свой отсчёт с февраля 1923 года, когда было получено министерское разрешение на его создание, но фактически он начал свою работу лишь в июне 1924 года, после переезда в специально построенное для него здание. В административном плане
Институт находился в двойном подчинении: его директор назначался Министерством науки, искусства и народного образования и обязательно должен
был занимать пост профессора Франкфуртского университета, но в финансовых вопросах и в научной деятельности Институт не зависел ни от Министерства, ни от университета.
Главным спонсором Института и его фактическим создателем был Феликс Вайль, фигура весьма загадочная. Аргентинский подданный, сын еврейского миллионера, владельца транснациональной зерноторговой компании,
выпускник экономического факультета Тюбингенского университета и одновременно – убеждённый «левый», один из создателей Компартии Аргентины.
Первым директором Института стал специально приглашённый из Австрии
экономист Карл Грюнберг, профессор Венского университета, а по совместительству – марксист, социал-демократ, редактор «Архива по истории социализма и рабочего движения» («Archiv für die Geschichte des Sozialismus und der
Arbeiterbewegung»).
Предполагалось, что Институт будет заниматься изучением и популяризацией марксистского интеллектуального наследия, а также изменением имиджа марксизма в научном сообществе. Дело в том, что к 1920-м годам марксизм устойчиво ассоциировался с деятельностью революционных партий.
Создатели Института были намерены изменить ситуацию, придав учению К.
Маркса и Ф. Энгельса более респектабельный, академический характер, пере5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вести его из партийно-политического в научный контекст. Предполагалось, что
марксистская ориентация будет отражена в названии учреждения, но название
«Институт марксизма» посчитали слишком прямолинейным и провокационным,
сменив его на более нейтральное – «Институт социальных исследований».
Специфика деятельности Института в первые годы его существования во
многом была предопределена мировоззренческими и методологическими
предпочтениями Грюнберга. Будучи представителем умеренного крыла социал-демократии, он трактовал марксизм исключительно гносеологически – как
метод познания социально-экономической действительности, как «чистую»
теорию, не претендующую на практическую реализацию. В своём понимании
научности Грюнберг ориентировался на позитивистский идеал, выступая как
эмпирик1 и сторонник индуктивной2 науки. Своё исследовательское кредо он
изложил в речи, произнесённой на церемонии открытия Института 22 июня
1924 года. «Предмет деятельности Института будет состоять в следующем:
изучение и представление рабочего движения во всех его общественных формах проявления – политических, профсоюзных, кооперативных и т.д. – как и
рождающихся в противовес ему течений; рассмотрение в связи с этим основополагающих социальных вопросов… и, наконец, генетическое освещение социальных теорий – как социалистических, так и не социалистических» [10, с.
261]. Неудивительно, что при Грюнберге Институт занимался по преимуществу сбором, первичной обработкой и публикацией документов. В области теоретических разработок акцент делался на исторических изысканиях. Социологическим и социально-психологическим исследованиям должного внимания
не уделялось, а философия и вовсе игнорировалась.
Нельзя сказать, что годы директорства Грюнберга были бесплодными.
Ему принадлежит огромная заслуга в деле превращения Института социальных исследований во влиятельный научный центр. По его инициативе была
проделана колоссальная работа по систематизации рукописного наследия К.
Маркса и Ф. Энгельса и началась подготовка издания полного собрания их
сочинений. 1920-е годы отмечены активным сотрудничеством с другим крупным центром изучения и популяризации марксистского наследия – московским Институтом Маркса и Энгельса. Признавая несомненные организационные, историографические, источниковедческие и издательские достижения
Института социальных исследований в бытность его директором Карла Грюнберга, можно тем не менее однозначно утверждать, что до начала 1930-х годов
не существовало какой-либо оригинальной концепции «франкфуртцев». О
«Франкфуртской школе» как о своеобразном духовном явлении можно вести
речь только с того момента, когда у руля Института оказался Макс Хоркхаймер. Его нельзя отнести к числу мыслителей первого ряда. Как теоретик, он
уступал многим своим соратникам. У него нет больших самостоятельных ра 1
Эмпиризм (от греч. empeiría – опыт) – направление в теории познания, признающее источником
знания чувственный опыт.
2
Индукция (от лат. inductio – наведение) – логическая процедура; движение мысли от частного к
общему; обобщение фактов.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бот, сопоставимых с «Негативной диалектикой» Адорно, «Одномерным человеком» Маркузе или «Анатомией человеческой деструктивности» Фромма.
Его миссия состояла в другом – он выступил как организатор, вдохнувший в
Институт социальных исследований новую жизнь, изменивший вектор его
движения, сформулировавший сверхзадачу – построение «критической социальной теории».
О своих амбициях Хоркхаймер открыто заявил в речи, произнесённой
при вступлении на пост директора. Задачу Института он видел в работе по созданию нового типа социального знания. Хоркхаймера не устраивает современное состояние обществознания, распавшегося на ряд частных, независимых друг от друга дисциплин, в результате чего от исследователя ускользает
картина социального целого. Необходимо вернуться к тотальному подходу в
познании общества, впервые намеченному Гегелем в его «Лекциях по философии истории». Социальность во всей её полноте можно охватить только с
опорой на философию. Новая социальная теория должна возникнуть на стыке
философии и специальных общественных наук. Нужно свести философский и
эмпирический уровни социального познания воедино, так как каждый из этих
методов в отдельности недостаточен. Философы, социологи, психологи, экономисты и историки должны объединиться в устойчивое сообщество, осуществляющее комплексное изучение исторической реальности. Необходимо
«прослеживать нацеленные на великое философские вопросы на материале
наилучших научных методов… преобразовывать вопросы в процессе работы
над материалом и уточнять их, и при этом всё-таки не терять из виду всеобщее» [26, ч. 1, с. 143]. Нужно найти середину между двумя крайностями: между накопительством единичных фактов, характерным для позитивистски ориентированной науки, и умозрительностью, опорой на априорные3 схемы,
отрывом от реальности, которыми грешила прежняя философия.
Позднее, в своей статье 1932 года, Хоркхаймер назовёт это «пограничье»
между философской теорией и эмпирическими науками об обществе «социальными исследованиями» (Sozialforschung) и обозначит пределы взаимопроникновения философии и эмпирической науки. Философские понятия допустимы
«лишь в той мере, в какой они оправдываются самим процессом мыслительного освоения многообразных реалий общественной жизни и сведéния в целое
данных, полученных различными участниками комплексного исследования» [9,
с. 17]. В этом вопросе Хоркхаймер несомненный новатор, предтеча Р. Мертона
с его программой создания «теорий среднего уровня».
С приходом Хоркхаймера изменилась направленность работы Института.
Это касается не только тематики его изданий, но и общего политического настроя: на смену весьма умеренной социал-демократической ориентации приходит левый радикализм. Поменялся и главный печатный орган Института
социальных исследований. При Грюнберге в этом качестве выступал «Архив
по истории социализма и рабочего движения», созданный им задолго до пере 3
Априори (от лат. a priori – из предшествующего) – знание, предшествующее опыту и независимое
от него.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
хода в Институт, ещё в 1911 году. На базе «Архива» в 1932 году Хоркхаймер
создаёт принципиально новое периодическое издание, переориентированное с
истории социализма на макросоциологию – «Журнал социальных исследований» («Zeitschrift für Sozialforschung»).
Работа Института была прервана с приходом к власти нацистов. Приверженность левым идеям и еврейское происхождение большинства сотрудников
Института заставили их покинуть Германию. Начинается период скитаний.
Первое время Институт базировался в Женеве и Париже, но в 1939 году он
перебирается в Нью-Йорк, под патронаж Колумбийского университета. Продолжается издание институтского журнала, правда, под другим названием –
«Исследования в области философии и общественных наук» («Studies in
philosophy and social science»).
Американский период занимает особое место в истории Института как в
организационном, так и в доктринальном плане. Здесь же, в США, случился
первый раскол: с Институтом порывает Эрих Фромм. Оформляется дружеский и исследовательский тандем Макса Хоркхаймера и Теодора Адорно,
просуществовавший до конца 1960-х годов. В этой паре существовало неформальное разделение труда: Хоркхаймер выступал в роли администратора, а
Адорно – в роли генератора идей. В 1947 году они выпустили написанную в
соавторстве работу «Диалектика просвещения», считающуюся одной из программных книг Франкфуртской школы.
В 1940-е годы «франкфуртцы» целиком сосредоточились на выяснении
причин возникновения фашистских режимов (этой теме, в частности, была
посвящена упомянутая выше «Диалектика просвещения»). Ответом на поставленный вопрос стала теория «авторитарной личности». Имелся в виду социальный и антропологический тип, являющийся питательной почвой для
фашизма. Итогом исследований явилась коллективная монография «Исследование авторитарной личности» (1950), написанная на немецком и американском материале.
Не без трудностей «франкфуртцам» удалось пустить корни на американской почве и органично войти в местное интеллектуальное сообщество, а их
идеи со временем стали важным элементом американской духовной жизни.
Трудности были связаны, прежде всего, с несовместимостью антипозитивистской установки «франкфуртцев» и позитивистской ориентации американского
обществознания. Идея сближения эмпирических наук об обществе с философией была абсолютно чужда американским интеллектуалам. Другая проблема
была связана с критическим настроем теоретиков Франкфуртской школы в
отношении массовой культуры. Поначалу американцам такая позиция казалась неприемлемой: она усматривали в ней проявление аристократического
снобизма и покушение на демократические принципы, но по мере радикализации общественного сознания США, особенно в 1960-е годы, критика «массовой культуры» вошла в плоть и кровь американской социологии.
Правда, в творчестве «франкфуртцев» изначально было нечто, предопределившее их сравнительно безболезненное вхождение в американское интел8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лектуальное пространство – присутствие в их концепциях фрейдистских установок. Сказать, что это импонировало американцам, значит, ничего не сказать: к тому времени учение Фрейда проникло во все поры американской
культуры, стало в Соединённых Штатах чем-то вроде религии.
После поражения нацизма и денацификации4 большинство сотрудников
Института социальных исследований во главе с Хоркхаймером и Адорно возвращаются в Германию (на тот момент – ФРГ). Не вернулись Фромм (к тому
времени порвавший с Институтом) и Маркузе. К 1950 годам Институт налаживает прерванные связи с Франкфуртским университетом и восстанавливается в прежнем статусе. Была продолжена издательская деятельность. Институт быстро обретает репутацию центра притяжения западноевропейской
радикальной интеллигенции.
Пик популярности Франкфуртской школы пришёлся на 1960-е годы.
Можно говорить даже об её доминировании не только в ФРГ, но и на международной арене. В этот период предпринимаются попытки перевода идей «франкфуртцев» из теоретической плоскости в практическую. Напомним, что это время отмечено на Западе вспышкой радикализма «левого» толка. Это время
«молодёжного бунта», сексуальной революции и движения «новых левых»5.
Особенной популярностью идеи школы пользовались в студенческой среде.
Одновременно намечается противостояние между линиями Адорно (другой член тандема, Хоркхаймер, к тому времени отошёл от дел) и Маркузе. Если Адорно предпочитал оставаться в пределах теории, то вокруг Маркузе
сплотились сторонники практической реализации критических идей, считавшие, что время пустых разговоров прошло – пришла пора действовать. На
личное и идейное противостояние двух крупнейших мыслителей Франкфуртской школы наложилось поколенческое6 дробление. Представители молодого
поколения «франкфуртцев» поддержали революционно настроенного Маркузе, а более умеренный Адорно был обвинён в контрреволюционных настроениях и оказался в изоляции.
После революционных событий 1968 года влияние «франкфуртцев» начинает падать. Институт социальных исследований существует и в наши дни,
но с уходом представителей «старшего» поколения (Адорно скончался в 1969
году, Хоркхаймер – в 1973 году, Маркузе – в 1979 году, Фромм – в 1980 году)
умерла и сама Франкфуртская школа.
1.2. Мировоззренческое основание: неомарксизм
Вопрос об идейных истоках Франкфуртской школы может быть решён
только при условии разграничения общего и частного: того, что имеет значе 4
Денацификация (нем. Entnazifizierung) – комплекс мероприятий, направленный на очищение послевоенного немецкого общества от влияния нацистской идеологии.
5
«Новые левые» – совокупность леворадикальных идейных течений и политических движений в
странах Запада второй половины XX века.
6
В истории Франкфуртской школы выделяют два («старшее» и «младшее»), иногда три («старшее»,
«среднее» и «младшее») поколения.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние лишь в контексте интеллектуальной биографии её конкретных представителей, и того, что определило облик всего направления в целом. Данный параграф посвящён второму аспекту указанной проблемы.
Важнейшим теоретическим источником интеллектуальных построений
Франкфуртской школы является марксизм в его неомарксистской версии. Сразу
же после смерти К. Маркса возникло множество интерпретаций созданной им
социальной теории, поэтому правильнее вести речь не о марксизме, а о «марксизмах». В начале XX века наибольшую популярность получили два конкурирующих между собой течения, первое из которых может быть условно названо
«ортодоксальным марксизмом», другое – «марксизмом-ленинизмом». Возникновение «ортодоксального марксизма» связано с именами вождей II Интернационала7 – Ф. Энгельса, К. Каутского, Ф. Меринга, А. Лабриолы, Г.В. Плеханова. Для него характерна абсолютизация экономического фактора, поэтому его
социальное учение может быть охарактеризовано как разновидность экономического детерминизма. Идеология II Интернационала впоследствии станет доктринальной основой умеренных «левых» партий – социалистов и социалдемократов. Марксизм-ленинизм, что следует из его названия, связан с деятельностью вождя большевиков В.И. Ленина. В целом признавая решающую роль
экономического базиса, ленинская версия делает существенный крен в сторону
политизации марксистского учения. После 1917 года и особенно после смерти
Ленина в 1924 году марксизм-ленинизм получает государственную поддержку и
становится официальной идеологической доктриной Советской России, а также
идеологией партий, вошедших в Коминтерн8. При всех различиях, оба течения
(правда, в разной степени) отличает претензия на каноническое, единственно
верное прочтение Маркса, подчас переходящая в откровенный догматизм.
Неомарксизм, оформившийся в 1920-30-е годы, противопоставил себя как
«ортодоксальному марксизму» в духе II Интернационала, так и марксизмуленинизму. Его отправной точкой считается 1923 год, когда были опубликованы программные тексты неомарксистской альтернативы: «История и классовое
сознание» Дьёрдя (Георга) Лукача и «Марксизм и философия» Карла Корша.
Неомарксисты существенно смещают акценты в сравнении со своими оппонентами. В их трактовке марксизм предстаёт преимущественно как антропология.
По их мнению, учение Маркса имеет громадный гуманистический потенциал,
который по вине его продолжателей и интерпретаторов оказался нереализованным. Особое внимание уделяется раннему творчеству Маркса, на тот момент
неизученному
или
малоизученному,
прежде
всего
«Философскоэкономическим рукописям 1844 г.» и намеченной в них теории отчуждения.
7
Интернационал – международное объединение «левых» сил. I Интернационал просуществовал с
1864 по 1876 год. Его преемником стал II Интернационал (1889-1920). За свою историю пережил
множество расколов и реорганизаций, результатом которых стало образование ряда независимых
друг от друга организаций: Анархистского И., III И. (Коминтерна), IV (троцкистского) И., Социнтерна, И. профсоюзов и т.д.
8
Коминтерн (Коммунистический Интернационал, III Интернационал), международное объединение
коммунистических партий, созданное в 1919 году и просуществовавшее до 1943 года.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Согласно Марксу, человек – существо деятельное, производящее (в самом широком смысле слова). Бытие человека – это не данность, а процесс,
становление. В работах Маркса человек предстаёт не просто обладателем некоторых свойств, но существом, производящим собственную жизнь. Человеческое Я больше, чем Я – это совокупность социальных отношений, актов, а
также предметов, им созданных. Человеческая деятельность – это не только
деятельность по наращиванию предметного мира и увеличению сферы влияния, это в значительной степени само-созидание, человекотворчество, духовное восхождение личности, её самосовершенствование. Так должно быть, но
так не происходит: между сущностью человека и его существованием существует разрыв, реальное земное существование оказывается намного беднее
его сущности. Преодоление этого разрыва Маркс связывает с решением проблемы «отчуждения».
По Марксу, отчуждение (нем. Entfremdung) представляет собой особую
антропологическую ситуацию – утрату социальным субъектом (личностью)
контроля над результатами собственной деятельности. Более того, выброшенная вовне субъектность превращается в силу, господствующую над личностью. Субъект оказывается рабом собственного создания, принимающим навязанные ему условия. Мир человеческих творений растёт, но это не приводит
к обогащению личности. Напротив, продукты человеческой деятельности
превращаются в чуждый, враждебный мир, который, подобно вампиру, вытягивает из человека его энергию, заставляет работать на себя и, в конечном
итоге, обедняет, уродует человеческое существование. Таким образом, отчуждение оказывается тождественным неподлинному бытию, выступает как синоним несвободы.
В качестве социальных причин отчуждения Маркс рассматривает частную собственность, классовое неравенство, принудительный характер труда и
культ денег. От последствий отчуждения в первую очередь страдает наёмный
работник – его энергию, его способности и таланты эксплуатирует и присваивает собственник. Принудительный труд, движимый внешней нуждой и не
имеющий глубоких внутренних мотиваций – ярчайшее проявление неподлинной деятельности. Деятельность перестаёт быть самоценной, перестаёт приносить радость и удовлетворение. Из само-выражения, само-деятельности, удовлетворения внутренней потребности труд превращается в нечто навязанное,
мучительное. Творчество превращается в зарабатывание денег. Рабство у вещей, однако, делает несчастным не только наёмного работника, но и самого
собственника, ведёт их обоих к оглуплению, делает ограниченными. Потребительство создаёт ущербные формы сознания, меняет даже чувственность, например, способность к восприятию прекрасного.
Альтернативой является превращение отчуждённого труда в свободную
самореализацию человека, который становится универсально развитым и живущим в гармоничном единстве с другими людьми и природой. Соответственно, устранение частной собственности, а вместе с ней устранение эгоизма
и потребительства из межчеловеческих отношений, выступает как процедура,
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеющая огромный онтологический смысл, как акт просветления и преображения человеческой природы, как сотериологическая9 перспектива.
Поставив проблему отчуждения в центр всей обществоведческой проблематики, сделав её отправным пунктом своих рассуждений, неомарксисты
тем самым подвергли ревизии представления о природе и глубинном смысле
социальной несправедливости. Оказалось, что её первопричины коренятся не
только и не столько в экономической, сколько в антропологической плоскости
– в деградации человека. Соответственно, социальная теория Маркса рассматривается ими не столько как идеология рабочего класса в его борьбе с буржуазией, сколько как глобальный проект по спасению и исцелению человека,
по преодолению последствий антропологической катастрофы.
Отказ от принципа экономического детерминизма, рассмотрение человека, а не экономики в качестве первопричины и главной цели социальности породили ещё одну особенность неомарксистской социальной теории – повышенное внимание к тем явлениям, которые «старый» марксизм относит к
разряду второстепенных, надстроечных, производных от экономического базиса. К их числу относятся сознание, духовная жизнь, рациональность, культура, идеология. Критика буржуазной культуры и цивилизации занимает в неомарксизме настолько важное место, что, с определёнными оговорками, его
социальное учение может быть охарактеризовано как культуроцентрическое.
Ещё одна характерная черта неомарксизма – акцент на практическом характере социальной теории. В наиболее концентрированном виде эта идея
присутствует в марксовых «Тезисах о Фейербахе». «Вопрос о том, обладает
ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность,
то есть действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о
действительности или недействительности мышления, изолирующегося от
практики, есть чисто схоластический вопрос. <…> Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»
[19, с. 385, 387]. В постановке вопроса о соединении теории с практикой солидарно большинство течений внутри марксизма (если не считать, конечно,
проблемы содержания социальной практики). В этом пункте неомарксисты
спорили не столько со своими собратьями (а по совместительству – конкурентами) по марксистскому цеху, сколько с имеющей созерцательный характер
академической наукой.
Другой способ гуманизации социальной теории, наряду с обращением к
раннему творчеству Маркса, неомарксисты в целом и представители Франкфуртской школы в частности усматривали в обращении к различным антропоцентрическим учениям. Для «франкфуртцев» главным источником идейных
заимствований такого рода стал психоанализ Зигмунда Фрейда. Неудивительно, что социальную доктрину Франкфуртской школы определяет одновременно и как неомарксизм, и как неофрейдизм. Идейное влияние психоанализа
сказалось в разработке «франкфуртцами» проблемы соотношения социальной
9
Сотериология (от греч. soterion – спасение и logos – учение) – религиозное учение о спасении.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
среды и психического здоровья, в рассмотрении социальной практики как
своего рода психотерапии, в повышенном внимании к феномену бессознательного, в смещении акцента на микроуровень общественных отношений –
на межличностные отношения.
Эрих Фромм объяснял органичное соединение этих, казалось бы, далёких
друг от друга концепций следующим образом. В основе обоих учений лежит пафос освобождения человека от разного рода социальных пут и построения такого общества, в котором человек действительно бы стал мерой всех вещей. Отсюда естественным образом вытекает призыв соединить теорию с практикой –
теория ценна не сама по себе, а лишь на службе практики. Оба – и Маркс, и
Фрейд – видели в истине главное орудие борьбы. Оба считали, что человечество
живёт в плену иллюзий, не зная всей правды о себе, поэтому необходимо поставить под сомнение все укоренившиеся в обществе представления человека о себе
самом. Критический пафос, идея излечения человека и общества через развенчание ложного сознания – вот что роднит Маркса и Фрейда.
1.3.Сверхзадача: построение критической теории общества
Основополагающей идеей Франкфуртской школы является идея необходимости построения критической теории общества. Эта тема была поистине
«сквозной» для творчества всех её представителей, поэтому в исследовательской литературе словосочетание «критическая теория» используется как синоним социальной доктрины Франкфуртской школы.
С соответствующей инициативой выступил Макс Хоркхаймер, опубликовавший в 1937 году статью «Традиционная и критическая теория». Под «традиционной теорией» автор понимает социальное знание, построенное по образцу естественных наук, имея в виду, прежде всего, различные версии
позитивизма и неокантианства. По его мнению, обществознание, построенное
на абсолютизации естественнонаучных методов, продуцирует искажённый
образ социальной реальности. В качестве альтернативы предлагается «критическая теория».
Хоркхаймер выделяет три позиции, по которым «традиционная теория»
оказывается несостоятельной и подлежит замещению «критической теорией».
Во-первых, «традиционная теория» погрязла в эмпиризме, ограничивая
свой познавательный горизонт констатацией, накоплением и упорядочением
социальных фактов. Вопрос о выходе за пределы фактического не ставится.
Хоркхаймер определяет эмпиризм как «рабство у фактов». По его мнению,
знание, полученное на основе чувственного опыта, не является истиной в последней инстанции. Задача критического разума – выход за пределы наличности и создание образа иной реальности.
Во-вторых, «традиционная теория» ориентирована на субъект-объектную
модель познания, предполагающую наличие дистанции между субъектом (познающим) и объектом (познаваемым). Тем самым она претендует на получение «чистого» знания, то есть объективного, свободного от идеологической
заинтересованности, беспристрастного, бескорыстного, наподобие того, кото13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рое получает естествознание. Хоркхаймер заявляет, что субъект-объектная познавательная модель оказывается несостоятельной применительно к обществу, и выдвигает идею тотального характера социальной реальности и социального познания. Общество представляет собой тотальность, единство
субъекта и объекта, единство теории и практики, которые взаимно обусловливают и переходят друг в друга. Познание не существует в отрыве от социальной практики, выступая как её часть. В социальном познании невозможно
дистанцирование субъекта от объекта: субъект социального познания сам является общественным существом, для которого изучаемый объект предстаёт в
качестве продукта его же собственной деятельности, поэтому получение
«чистого» знания об обществе невозможно в принципе.
В-третьих, познание, осуществляемое по канонам «традиционной теории», рождает конформизм. Рабство у фактов оборачивается рабством у социальной системы. Эмпиризм и ориентация на получение оторванного от практики «чистого знания» приводят к тому, что наличная реальность начинает
восприниматься познающим как единственно возможная. Таким образом, через воспроизводство конформизма «традиционная теория» защищает и укрепляет существующую социальную систему. Согласно Хоркхаймеру, задача
подлинной социальной теории состоит в критике социальной действительности, в критике настоящего во имя будущего. «Критическая теория» должна
рассматривать любую социальную систему как нечто несовершенное, относительное, исторически преходящее. Критическое мышление важно не само по
себе, а как интеллектуальный фундамент деятельности по разрушению несовершенного общества. Если субъектом «традиционной теории» является узкий специалист, идущий по пути «чистого» познания, объективно (то есть отстранённо) взирающий на исследуемую им реальность, то персонификацией
«критической теории» является критически мыслящая личность, обладающая
активной жизненной позицией и заинтересованная в изменении существующего порядка вещей.
Хоркхаймер решительно пересматривает социальную роль интеллектуалов. По его мнению, в силу достаточно успешной интеграции в капиталистическое общество к XX веку рабочий класс перестал быть субъектом революции, носителем социальной истины – эта миссия перешла к интеллектуалам,
вооружённым «критической теорией».
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 2. ГЕРБЕРТ МАРКУЗЕ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ КРИТИК
2.1. Биография
Герберт Маркузе родился 19 июля 1898 года в Берлине в ассимилированной еврейской семье. Переломным моментом в его жизни, как и в жизни многих его сверстников, стала Первая мировая война. Правда, в боевых действиях
он не участвовал – служил в тыловой части. К числу духовных последствий
войны можно отнести утрату иллюзий относительно цивилизации и гуманизма, а также увлечение «левыми» идеями.
После демобилизации Маркузе изучает философию и экономику в университетах Берлина и Фрайбурга. Одним из его учителей был основатель феноменологии Э. Гуссерль. В 1922 году он становится доктором философии.
Мировоззрение Маркузе формировалось под влиянием нескольких интеллектуальных авторитетов. Первым в этом ряду нужно назвать Мартина
Хайдеггера. Увлечение хайдеггерианством началось в 1927 году после знакомства с книгой «Бытие и ничто», а в 1928 году Маркузе стал ассистентом
Хайдеггера. В дальнейшем их пути разошлись (не только из-за прихода нацистов к власти, но и из-за нацистских пристрастий самого Хайдеггера), однако хайдеггерианский след обнаруживается во всём последующем творчестве
Маркузе: рассмотрение революционной теории и практики через призму антропологии, рассмотрение человеческого существования (экзистенции) как
мерила социальной действительности.
В 1930-е годы кумиром Маркузе становится Гегель (и, с оговорками,
Маркс, прочитанный через призму Гегеля). Переключение интереса на Гегеля
обусловлено недостаточным вниманием, которое Хайдеггер уделял социально-историческому контексту человеческого существования. С заимствованным у Гегеля и у гегельянски понятого Маркса историзмом в творчество Маркузе пришли неприятие наличной действительности и приоритет будущего,
понимаемого как бытийная альтернатива, качество которой определяется вооружённой разумом волей созидающего субъекта.
Третий авторитет, повлиявший на Маркузе, – Фрейд. Фрейдистские мотивы в творчестве Маркузе – тема бессознательного и инстинктов, отождествление бессознательного со свободой, критика цивилизации, насилующей человеческую природу.
В начале 1930-х годов Маркузе становится сотрудником Франкфуртского
Института социальных исследований. Особенно близкие отношения установились у него с Фроммом, под влиянием которого он увлёкся психоанализом.
В 1933-34 годы Маркузе проживал в Швейцарии, а с 1934 года – в США. Было
продолжено сотрудничество с перебравшимся в Соединённые Штаты Институтом социальных исследований.
В конце 1930-х годов произошёл болезненный разрыв с Фроммом. В споре Фромма с тандемом Хоркхаймер – Адорно Маркузе оказался на стороне
последнего. Причиной конфликта стали разногласия в трактовке фрейдизма.
Фромм выступил с критикой пансексуализма и программой гуманизации пси15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
хоанализа. В ответ Маркузе обвинил его в недооценке роли сексуальности, в
смещении акцент с внутренних (инстинктивных) на внешние (социальные)
проявления человека. Бывшие друзья отдалились настолько, что спустя годы,
случайно оказавшись в одном купе, они не обменялись ни словом.
Маркузе инкорпорировался в американское общество успешнее многих
своих коллег по Институту. Довольно быстро он получил гражданство США.
Во время Второй мировой войны и в первые послевоенные годы сотрудничал
с американской разведкой в качестве аналитика. Преподавал в ряде американских университетов.
Умер Герберт Маркузе 29 июля 1979 года в Штарнберге (ФРГ).
Важнейшие работы: «Разум и революция» (1941), «Эрос и цивилизация»
(1956), «Советский марксизм» (1958), «Одномерный человек» (1964), «Эссе об
освобождении» (1968).
Идеи Маркузе оказали огромное влияние на идеологию молодёжного
бунта 1960-х годов, пожалуй, наибольшее в сравнении с другими представителями Франкфуртской школы. Он был кумиром радикального студенческого
движения, вдохновителем сексуальной революции, одной из ипостасей революционной «троицы» («три М»: Маркс – Мао – Маркузе).
2.2. Гегель и революция: критический потенциал
идеалистической философии
Маркузеанские тексты конца 1930-х – начала 1940-х годов ещё лишены
оригинальности, представляя собой как бы пространный комментарий к тезисам Хоркхаймера. Для нас особенно важны статья «Философия и критическая
теория» (1937) и книга «Разум и революция» (1941), в которых Маркузе занимается историко-генетическими изысканиями – поиском предшественников и
идейных истоков франкфуртского критицизма.
В трактовке Маркузе содержание современной интеллектуальной истории определяется борьбой двух мировоззренческих ориентаций: позитивной и
негативной. Водоразделом является их отношение к факту, данности. Образцом
позитивного мышления является естествознание. Антропосоциальный мир здесь
мыслится по аналогии с миром природы – как целостность, управляемая объективными законами. Позитивное познание базируется на эмпирическом фундаменте, на чувственной фиксации и систематизации фактов. Социальные отношения рассматриваются подобно природным – как нейтральные объекты, не
подверженные критике и нравственной оценке. Суть позитивного мышления
Маркузе видит в капитуляции перед действительностью, в её принятии и оправдании, в нежелании знать Иное, что на уровне общества равнозначно конформизму, примирению с существующим социальным порядком, рабству у наличных социальных условий. Согласно Маркузе, история позитивного мышления не
ограничивается историей позитивизма в узком смысле слова. Он относит к данному интеллектуальному типу весь английский эмпиризм, позднего Ф. Шеллинга, Ж. де Местра, Э. Бёрка, А. де Сен-Симона и, конечно, О. Конта, с подачи которого социально-гуманитарное знание оказалось встроенным в систему наук,
попав под власть естествознания.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Негативное мышление, напротив, тождественно критическому восприятию действительности. Его девиз: не соглашаться с наличным, не приспосабливаться к нему, а предвосхищать и творить новую реальность. Его задача –
построение критической теории, разрушение всего данного, фактического,
критика концепций, абсолютизирующих факт, рассматривающих его как исходный пункт анализа. Истина о человеке находится по ту сторону наличной
реальности, в царстве возможного, поэтому она всегда останется недоступной
для социальной теории, базирующейся на принципах естествознания. Критическое мышление утопично в самом высоком смысле этого слова. Главное в
человеке не то, что он есть, а то, чем он может быть, поэтому утопия может
больше рассказать о нём больше, чем естественные науки. Родоначальниками
данной интеллектуальной тенденции Маркузе считает Декарта и французских
просветителей, а продолжателями – представителей немецкого классического
идеализма и Маркса.
В центре внимания Маркузе оказывается фигура Гегеля, творчество которого он объявляет вершиной критической мысли домарксистского периода.
Величайшую заслугу Гегеля он видит в создании диалектической теории разума. Полемический и критический характер разума коренится в противоречивом характере бытия, представляющего собой единство противоборствующих сил, что, в свою очередь, является залогом его развития, становления.
Единство и борьба противоположностей является одновременно способом
существования и способом мышления, поэтому задача разума состоит в выявлении бытийных противоречий, в критике существующего положения дел, в
отрицании господства любой определённой формы существования и в предложении альтернатив.
Согласно Маркузе, одной из сильных сторон гегелевской философии (и, в
значительной мере, идеалистической философии вообще) является соединение
свободы и разума. Образуя иное измерение бытия, открывая и декларируя истину, понимаемую как должное бытие, разум возвышает человека над окружающей эмпирической действительностью. Подчинить наличную реальность
требованиям мысли, построить действительность и управлять ею с опорой на
разум, в соответствии с его законами – в этом и состоит свобода. Разумный
человек не находится во власти у фактов, а, напротив, подчиняет факты иному, более высокому порядку вещей. Таким образом, в гегелевской трактовке
свобода означает знание истины, самоопределение на основе истины и способность действовать в согласии с этим знанием. Быть свободным – значит
осознавать собственные возможности и возможности окружающих вещей, и
через это осознание быть господином собственной судьбы. Иными словами,
разум делает человека свободным и наделяет полноценной субъектностью.
В философии Гегеля действительность предстаёт перед судом разума, она
должна прийти в соответствие с его критериями. Только связав воедино разум
и свободу, можно правильно истолковать знаменитую гегелевскую формулу
«Всё действительное разумно, всё разумное действительно». Может показаться, что перед нами оправдание существующего порядка. На самом же деле эта
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
формула имеет революционный смысл: так как наличная реальность не отвечает высоким запросам человеческого духа, так как она неразумна, её надо
изменять до тех пор, пока это противоречие не будет устранено. «Доколе между реальным и потенциальным существует разрыв, первое должно действовать и изменяться, пока не придёт в соответствие с разумом. До тех пор, пока
реальность не начнёт формироваться разумом, её, в строгом смысле слова, вообще нельзя назвать реальностью. Таким образом, реальность изменила своё
значение… "Реальное" начало означать не то, что действительно существует
(и что скорее следовало бы назвать видимостью), а то, что существует в форме
согласования с нормами разума. "Реальное" есть разумное (рациональное) и
лишь оно одно» [24, с. 38].
Таким образом, в трактовке Маркузе гегелевская диалектика предстаёт как
негативная, критическая диалектика, как критика действительного в пользу
возможного, сущего в пользу должного, ставшего в пользу становления.
Наряду с сильными сторонами немецкого идеализма, Маркузе отмечает и
его слабые стороны, в частности, контраст между высокими внутренними запросами и низкой социальной активностью. В силу исторических причин (сочетание феодальной раздробленности и политического деспотизма) в Германии потребность в свободе и разуме обратилась внутрь человека. Критический
разум устранился от практических дел, обращаясь не к материальной действительности, а исключительно к миру идей. Свобода мысли не получила продолжения в освобождающем действии. Все изменения и преобразования совершаются исключительно в сфере идеального – здесь, а не в сфере
материальных отношений, реализуются человеческие возможности и совершается освобождение.
Немецкий идеализм выполнил свою историческую миссию, создав первую форму критической теории, дав теоретическое основание неприятию наличной действительности. Он долгое время спасал философию от вырождения
в плоский эмпиризм, воплощавший позитивное мышление. По своему значению немецкая идеалистическая философия сопоставима с Великой французской революцией конца XVIII века. Согласно Маркузе, это две стороны одного процесса – процесса утверждения личности, полагающейся на собственные
силы, жизнь которой определяется свободной и разумной деятельностью, а не
внешним авторитетом. Если французы попытались утвердить автономию личности в области материальных отношений, то немцы сделали то же самое в
области интеллектуальной жизни. Но к середине XIX века философский идеализм изжил себя, перестал отвечать потребностям критической мысли. Отменяя фактичность в сфере идеального, он оставляет её нетронутой в социальноэкономическом и политическом измерениях. Более того, уход Гегеля знаменует собой не просто завершение идеалистической философии, но и завершение
философии в традиционном её понимании, философии как таковой. Язык и
методы, предложенные философией, не отвечали более запросам развивающейся критической теории. Должно было явиться нечто новое, и этим новым
стал марксизм – первая критическая теория общества, изначально осознававшая свою миссию.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По Маркузе, марксизм представляет собой высшую форму критической теории именно в силу того, что он решил указанные задачи. Маркс перевёл критическое и освободительное содержание немецкого идеализма на язык экономики и
материализма. Диалектический метод и базовые идеалистические понятия (Я, разум, свобода) утратили абстрактный характер и были перенесены на общество,
взятое в его конкретном историческом состоянии, на реальные социальноэкономические связи. Если Гегель отрицает данность во имя умозрительной Абсолютной Идеи, то Маркс – во имя преображённой материальной действительности. Тем самым марксизм придал критической теории практическую (революционную) направленность. Таким образом, критицизм получил в марксизме более
адекватное, в сравнении с гегельянством, выражение.
2.3. Маркузеанская версия психоанализа.
Генезис и сущность репрессивной цивилизации
Маркузеанские тексты 1950-60-х годов знаменует собой новые мировоззренческие и методологические пристрастия мыслителя. В частности, наметился
существенный крен в сторону фрейдизма. Ключевые работы указанного периода
– «Эрос и цивилизация» (1956) и «Одномерный человек» (1964) – принесли их
автору мировую славу и стали культовыми в леворадикальных кругах.
В наследии основателя психоанализа Маркузе интересуют не технические (собственно медицинские) аспекты психотерапии, а заложенный в нём
философский потенциал. В связи с этим наибольшую ценность в его глазах
обретают поздние работы Фрейда, имеющие метапсихологический10 характер.
Согласно Маркузе, фрейдизм не нуждается в улучшении и исправлении, например, в гуманизации или в социологической «прививке». (Этот упрёк адресован Э. Фромму, К. Хорни и другим, призывавшим к ревизии психоанализа.)
В нём можно обнаружить и великие философские прозрения, и готовую социальную теорию – стоит только внимательнее присмотреться. В трактовке
Маркузе Фрейд предстаёт не столько врачом-психиатром, сколько философом, социальным мыслителем, открывшим истинную природу цивилизации.
Если фрейдизм и нуждается в некоторой коррекции, то она не должна затрагивать его базовых положений.
В метапсихологии Фрейда Маркузе выделяет несколько идей, которые,
по его мнению, образуют фундамент социальной теории:
- Рассмотрение бессознательного в качестве антропологического фундамента. Бессознательное выступает в роли энергетического резервуара, питающего любые (в том числе, социокультурные) проявления человеческой активности. Центральное место в структуре бессознательного занимают инстинкты,
биологически обусловленные желания, среди которых особая роль принадлежит инстинктам жизни и смерти, соответственно, Эросу и Танатосу11.
10
Метапсихология (греч. metá – после, psychē – душа, lógos – знание) – общетеоретические аспекты
психологии (исходные принципы, базовые понятия и познавательные модели); наиболее абстрактный
уровень психологической науки, находящийся на грани с философией.
11
Хотя термин «Танатос» устойчиво ассоциируется с фрейдизмом, сам Фрейд его не использовал:
его главными популяризаторами были психоаналитики Вильгельм Штекель и Пауль Федерн.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- Идея единства онтогенеза и филогенеза. Применительно к человеку онтогенез (от греч. óntos – сущее и génesis – происхождение) означает развитие
индивида, а филогенез (от греч. phýlon – род, племя и …генез) – процесс исторического развития человеческого рода, общества. В своём развитии человечество подчиняется тем же закономерностям и проходит те же стадии развития, что и отдельно взятое человеческое существо.
- Репрессивный характер цивилизации. У истоков цивилизации лежит
конфликтом между двумя основаниями человеческого бытия – «принципом
удовольствия» и «принципом реальности». Под «принципом удовольствия»
понимается желаемое, то есть безудержное следование инстинктам, стремление к максимально полному их удовлетворению. «Принцип реальности» – это
действительное, объективные обстоятельства, в которых пребывает человек.
Столкновение между этими бытийными принципами неизбежно, так как неуправляемые инстинкты опасны для самого человека, ведут к бесконечным
междоусобицам и несовместимы с долговременными социальными объединениями. Выходом становится репрессия (подавление) витальных влечений, выступающая как гарант сохранности человеческого организма. Под давлением
обстоятельств принцип удовольствия не отменяется, но весьма существенно
модифицируется: человек учится отказываться от немедленного, полного,
свободного, но опасного удовольствия, в пользу отсроченного, ограниченного, подконтрольного, но гарантированного удовлетворения. Под воздействием
принципа реальности трансформируется не только поведение, но и психический аппарат, меняется сама человеческая природа. Необходимым элементом
новой антропологической ситуации является механизм контроля. На макроуровне в этом качестве выступают различные социокультурные институты, от
семьи до экономики и государства. На микроуровне контролёром является
Сверх-Я (лат. Super-Ego) – пласт индивидуальной психики, сформированный
социальным окружением, надзирающий за исполнением исходящих от него
предписаний. Тем самым внешнее подавление получает внутреннюю поддержку: сливаясь с индивидуальной психикой, Сверх-Я преображается в самонаблюдение, самоконтроль, самоподавление.
- Идея сублимации. Сублимация представляет собой перенос невостребованной биологической энергии в социально приемлемое русло, на удовлетворение социально значимых целей. Животные импульсы подвергаются социализации, меняются их проявления и цели. Благодаря механизму сублимации
оказывается возможными творчество и общественный прогресс.
Признавая Фрейда отцом новой философской парадигмы и великим социальным критиком, Маркузе тем не менее настаивает на некоторой коррекции
фрейдизма. Эта коррекция касается, прежде всего, вопроса о сущности цивилизации и её исторических перспективах, а также связанной с этим возможности
обогащения фрейдистского лексикона несколькими новыми понятиями.
Маркузе ставит под сомнение фрейдовский тезис о непримиримом конфликте между человеческой природой и цивилизацией, о сведении сути цивилизации к организованному подавлению человеческих влечений. По его мне20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нию, социальной теории Фрейда не хватает историзма, разграничения универсального и конкретно-исторического. Согласно Маркузе, подавление имеет
исторически преходящий характер, а потому возможно построение нерепрессивной цивилизации, причём предпосылки для постепенного упразднения подавления из межчеловеческих отношений коренятся в динамике самой репрессивной цивилизации. По Маркузе, Фрейд заблуждался, думая, что
свободная реализация желаний и социальная организация несовместимы: свободная витальность «не препятствует прочным цивилизованным общественным отношениям и… отталкивает только сверхрепрессивную организацию
общественных отношений, определяемую принципом, отрицающим принцип
удовольствия» [25, с. 36-37].
Примечательно, что основания для исторического оптимизма Маркузе
находит в работах всё того же Фрейда. Так, он пишет о «скрытой тенденции»,
присутствующей в текстах основателя психоанализа, не осознававшейся самим автором, а потому недостаточно акцентированной. В первую очередь,
речь идёт о констатации Фрейдом того факта, что принцип реальности, несмотря на его торжество на социальном уровне, должен каждый раз заново
утверждаться в психике каждого отдельного человека, что является свидетельством непрочности его победы над принципом удовольствия. Другим основанием для оптимизма является констатируемое Фрейдом существование в
психике человека такого слоя, как бессознательное, которое после поражения
принципа удовольствия выступает в роли хранилища опыта прошлой счастливой жизни – жизни до репрессивной цивилизации. В интерпретации Маркузе
фрейдовское бессознательное предстаёт как оплот сопротивления и предпосылка грядущего восстания и освобождения. Так память о прошлом парадоксальным образом задаёт перспективу свободного будущего.
Одним из способов сделать фрейдизм более корректным с исторической
точки зрения Маркузе считает дополнение фрейдистского категориального
аппарата двумя новыми понятиями: «прибавочное подавление» и «принцип
производительности».
Маркузе настаивает на различении основного и прибавочного подавления.
Основное подавление в определённом смысле естественно и оправданно, так
как генетически связано с поддержанием биологического существования. В
первую очередь, оно ограничивает социально опасные, разрушительные проявления человеческой природы, тем самым спасая человека от самого себя.
Другая причина, по которой основное подавление с оговорками может быть
оправдано, состоит в том, что оно решает экономические проблемы в интересах всех членов общества. К нему толкает не чья-то злая воля, а голод и нужда, необходимость вести борьбу за существование. В условиях низкого технологического уровня, в мире, где для большинства бедность является обычным
состоянием, ограничение и самоограничение инстинктивных импульсов индивидов – единственное, что может обеспечить социальное целое достаточным количеством энергии с тем, чтобы затем направить её в сферу труда. Общество вынуждено делать это, чтобы выжить. Столкнувшись с выбором
между обеспечением максимального удовольствия своих членов и поддержанием жизнеобеспечения, человечество выбрало второе. Несвобода в области
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реализации инстинктов оказывается неизбежной жертвой, платой за жизнь, но
именно в этой привязке основного подавления к экономической необходимости коренится и возможность его ликвидации: технологический и экономический прогресс лишает подавление инстинктов рационального основания.
Иначе обстоит дело с прибавочным (дополнительным) подавлением,
имеющим политическое происхождение, налагаемым властными структурами
помимо экономической необходимости. Оно может быть определено как искусственное сохранение и совершенствование системы контроля, не связанное с необходимостью поддержания биологического существования. В случае
с прибавочным подавлением власть перестаёт быть экономическим инструментом, становясь самоцелью: господство ради господства, любой ценой и
несмотря ни на что. Прибавочное подавление соотносится с технологическим
и экономическим прогрессом иначе, нежели основное подавление. Если основное подавление по мере решения проблемы выживания будет сходить на
нет, то прибавочное подавление, движимое исключительно своей собственной
логикой (логикой господства), будет только нарастать. Более того, технологии
и экономика сами становятся политическими инструментами.
Другое терминологическое новшество Маркузе – понятие «принцип производительности» – призвано служить более детальной проработке темы прибавочного подавления. По его мнению, открытый Фрейдом принцип реальности
на самом деле имеет исторический характер, выступая на разных стадиях социальной эволюции в разных формах, различающихся по степени и объёму подавления, по характеру собственности, по отношению к результатам экономической деятельности. Большинство характеристик, которые Фрейд использует
применительно к принципу реальности в целом, правомерно адресовать лишь
одной из его исторических форм – принципу производительности, присущему
индустриальному (капиталистическому) обществу. Именно этому социальному
типу Маркузе уделяет основное внимание. (Сколько-нибудь подробного описания других вариаций принципа реальности он не даёт.)
Доминантами общества, основанного на принципе производительности,
являются получение прибыли и неумеренное потребление. Все негативные
тенденции, которые обозначились на заре цивилизации, в индустриальном
обществе достигают своего пика. Отчуждение труда от человека становится
полным и окончательным. Трудовая деятельность абсолютно не соответствует
человеческому естеству, природным способностям и желаниям. Труд не несёт
радости и удовлетворения. Человек сводится к производственной функции,
превращается в орудие труда, в инструмент. Взаимодействие людей в экономике становится предельно обезличенным: «Механика сборочного конвейера,
рутина офиса, ритуал покупки и продажи освободились от всякой связи с проявлениями человеческих возможностей» [25, с. 102].
Процессы отчуждения и деперсонализации затронули также сферу отношений между индивидами и властью. Прежде, в примитивных и традиционных обществах власть воплощалась в конкретных личностях – в фигурах отца,
вождя, хозяина, патрона. Ответственность за поддержание общественного по22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рядка также имела личный характер. В индустриальном обществе на место
властвующих персон пришли властные институты, безличные структуры, бюрократическая система. Власть стала анонимной, а потому – неуязвимой.
По мысли Маркузе, в условиях господства принципа производительности
особенно страдает Эрос, так как на него приходится основная нагрузка в деле
удовлетворения постоянно растущих экономических аппетитов: сексуальная
энергия благодаря механизму сублимации переключается на выполнение социально полезных функций и становится фундаментом экономического роста. Человеческое тело становится главной жертвой прогресса, подвергаясь десексуализации, которая осуществляется сразу в двух измерениях: временном и
пространственном. Во-первых, время, когда сексуальность может быть реализована напрямую, в чистом виде, сжимается, оказываясь ничтожно малым в сравнении со временем, которое тратиться на отчуждённый труд. Во-вторых, сексуальность оказывается сведённой к генитальности, что, в свою очередь, имеет
под собой двойственное основание: это ведёт к высвобождению других частей
тела для использования в качестве инструментов социально полезного труда, а
также гарантирует (посредством деторождения) биологическое воспроизводство
рабочей силы. Соответственно, все проявления либидо12, лежащие за пределами
генитальности, трактуются как социально опасные извращения и отторгаются.
Избыточный контроль за сексуальностью ведёт к возникновению новых
угроз, в частности к активизации инстинкта смерти и разрушения. Танатос в
силу своей специфики в меньшей степени, чем Эрос, подвержен социальному
контролю, поэтому в условиях десексуализации равновесие между основными
человеческими инстинктами нарушается, агрессивные импульсы высвобождаются и начинают проникать в либидозную сферу, подчиняя её себе. Результатом этого противоестественного союза является садомазохизм. Помимо этого, набирающий силу Танатос начинает определять формы и направленность
научно-технического прогресса, который превращается в войну с природой.
Прогресс, движимый инстинктом смерти, рано или поздно обратится против
самой человеческой цивилизации, и XX века со всей наглядностью продемонстрировал эту самоубийственную тенденцию. «Концентрационные лагеря,
массовое истребление людей, мировые войны и атомные бомбы вовсе не «рецидив варварства», а безудержная реализация достижений современной науки, технологии и власти. И с наибольшей эффективностью подчинение и
уничтожение человека человеком происходит именно на высоком уровне развития цивилизации…» [25, XXIV], – констатирует Маркузе.
2.4. Антропология одномерного общества
Согласно Маркузе, по мере развития индустриального общества, основанного на принципе производительности, всё более отчётливо будет проявляться описанная выше тенденция: с одной стороны, технологический и экономический прогресс создаёт условия для исчезновения основного подавления
12
Либидо (от лат. libido – вожделение) – сексуальное влечение.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и высвобождения инстинктов, с другой стороны, властные структуры, заинтересованные в удержании и укреплении господства, пытаются всеми силами сохранить и увеличить прибавочное подавление. Именно заложенное в этой тенденции противоречие и вызвало к жизни феномен тоталитаризма.
Напомним, что дискурс тоталитаризма вошёл в общественные науки после Второй мировой войны. (В «реальной» политике и в праве это произошло
раньше – уже в 20-30-е годы XX столетия.) Большинство исследователей относит к числу тоталитарных обществ Италию времён Муссолини, Германию
при Гитлере и сталинский Советский Союз. Трактовка, предложенная Маркузе, стоит особняком. Он существенно расширил границы данного понятия,
включив в него общества, которые по общепринятой классификации относятся к разряду либерально-демократических. По Маркузе, к тоталитарной модели относятся все общества, сделавшие контроль над индивидом самоцелью.
По способам осуществления контроля они могут быть поделены на две разновидности. Одни (фашистская Италия, нацистская Германия, Советский Союз)
делают ставку на прямое политическое воздействие, вплоть до террора в отношении собственных граждан. Другие (страны западной демократии) опираются на экономические и технологические механизмы. Второй вариант
вполне совместим с многопартийной политической системой и узаконенной
свободой прессы. Тоталитаризм второго типа (экономико-технологический,
рыночный и либерально-демократический) более живуч и эффективен именно
по причине более тонкого организованного, непрямого контроля. Господство
такого рода просто не нуждается в терроре – достаточно деформировать человеческую природу в «правильном» направлении.
Этому феномену посвящена, пожалуй, самая знаменитая книга Маркузе –
«Одномерный человек». Ключевую роль здесь играет оппозиция «одномерность – двухмерность». Двухмерный человек знает не только наличную реальность, но и Иное, то, чего нет, альтернативу, «второй план мышления».
Одномерный человек – продукт рыночного тоталитаризма – знает только данность. Это конформист, полностью интегрированный в Систему. У него полностью атрофировано критическое мышление, парализована всякая оппозиционность в отношении существующего социального порядка. Одномерный
человек не способен помыслить и предложить историческую альтернативу, не
способен сказать «нет» наличному бытию, а так как в системе координат
«франкфуртцев» в целом и Маркузе в частности именно эта способность образует фундамент человеческой природы, то одномерный человек – это не
вполне человек, нечто ущербное, извращённое, продукт антропологической
деградации. Путь к одномерности лежит через ложное сознание, искажённое
видение мира. Удержание и укрепление господства осуществляется через
фабрикацию иллюзий и насаждение ложных потребностей.
Одним из примеров иллюзорной картины мира, насаждаемой властью,
является представление о якобы имеющем место стирании классовых различий в развитом индустриальном обществе и о вытекающей отсюда бесконфликтности. Визуальным основанием подобных иллюзий является присутствие в повседневной жизни различных социальных слоёв схожих
материальных атрибутов. «Если рабочий и его босс наслаждаются одной и той
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
же телепрограммой и посещают одни и те же курорты, если машинистка загримирована не менее эффектно, чем дочь её начальника, если негр владеет
«Кадиллаком» и все они читают одни и те же газеты, то это уподобление указывает не на исчезновение классов, но на то, насколько основное население
усваивает потребности и способы удовлетворения, служащие сохранению Истэблишмента13» [23, с. 11], – предупреждает Маркузе.
Другое опасное заблуждение – иллюзия «конца идеологии». В данном
случае Маркузе оппонирует философам и социологам, предрекавшим исчезновение идеологии (Д. Беллу, Р. Арону, С.М. Липсету, Э. Шилзу и другим).
На самом же деле идеология никуда не исчезает – она просто растворяется в
окружающей нас действительности, в повседневной жизни – и от этого становится ещё более действенной. В качестве идеологической доминанты развитого индустриального общества Маркузе рассматривает потребительство. Неумеренное потребление стало не только стилем жизни, но и её смыслом.
Содержание этой идеологической модели определяется триадой ложных потребностей «расслабляться, развлекаться, потреблять». Особое значение приобретает реклама, заставляющая индивидов выстраивать своё поведение в соответствии с предлагаемыми образцами.
Удовлетворение ложных потребностей неопасно для властных структур,
напротив, оно «приручает» индивида, делает его послушным, усугубляет зависимость от того, кто обеспечивает их удовлетворение, притупляет критическое мышление, отвлекает от социальных болезней и, в конечном счёте, закрепляет несправедливость. Чем эффективнее система способна разжечь
аппетиты индивидов и обеспечить их удовлетворение (или, хотя бы, создать
видимость их удовлетворения), тем она устойчивее. Одномерных людей не
интересует, является ли справедливой общественная система, обеспечивающая
удовлетворение потребностей. Рост числа товаров и услуг, возрастание потребления обесценивают свободу. «…Нет смысла настаивать на самоопределении, если управляемая жизнь окружена удобствами и даже считается «хорошей» жизнью. Управляемая жизнь стала безопасной и комфортабельной.
Если это управление обеспечивает наличие товаров и услуг, которые приносят
индивидам удовлетворение, граничащее со счастьем, зачем им домогаться
иных институтов для иного способа производства иных товаров и услуг?» [23,
с. 64-65]. В условиях роста материального благополучия свобода (= неподчинение системе, инакомыслие, альтернатива) признаётся избыточной, ненужной, бессмысленной, опасной – и отторгается. На её место заступает комфортабельная несвобода.
Маркузе уделяет большое внимание техникам насаждения одномерного
мышления, психолингвистическим14 аспектам манипуляции. Из языковой
структуры и речевого процесса изгоняются нонконформистские элементы.
13
Истэблишмент (от англ. Establishment – основание) – люди, занимающие ключевые позиции в социально-политической системе, а также институты, с помощью которых они реализуют своё господство.
14
Психолингвистика – наука, находящаяся на стыке психологии и лингвистики. Изучает взаимоотношения языка, мышления и сознания, закономерности порождения и восприятия речевых высказываний.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уходит функция оценки, понимания и трансцендирования15. Язык полностью
поглощается миром. Происходит его приземление и упрощение. Развитое индустриальное общество использует особый язык, наполненный магическими и
ритуальными элементами, язык формул и предписаний, оказывающих гипнотическое воздействие, требующих только принятия и блокирующих критику.
Это особенно характерно для официальных СМИ и рекламы.
Научно-технический прогресс ведёт к увеличению свободного времени,
что, в свою очередь, ставит властные структуры перед проблемой контроля в
отношении досуга. «Индивида нельзя оставлять одного. Ибо будучи предоставленным самому себе и своему разуму, он приходит к осознанию возможности освобождения от подавляющей действительности» [25, с. 42]. Решить
проблему свободного призвана индустрия развлечений.
Одним из условий победы одномерности является ликвидация классики
(или, в терминах Маркузе, «высокой культуры»), одного из островков сопротивления, где живёт иная реальность. Классика двойственна: в ней есть отжившие, исторически преходящие элементы, но в ней есть то, что сохраняет
своё значение вне зависимости от исторической эпохи – свобода от наличной
действительности, противостояние существующим формам жизни и надежда
на лучшее, антибуржуазная направленность. Классические произведения «являли собой отчуждение, давшее приют голосу протеста: несчастному сознанию разобщённого мира, сокрушённым возможностям, неосуществившимся
надеждам и преданным обещаниям. Они были той рациональной, познавательной силой, которая открывала подавляемое и отвергаемое действительностью измерение человека и природы. Их истина жила в разбуженной иллюзии,
в настойчивом требовании создания мира, избавленного от ужасов жизни, покорённых силой познания» [23, с. 79].
Сила классической культуры именно в отстранении, в дистанцировании
– в выходе за пределы наличного, будничного, в создании сакральной атмосферы, особого настроения. Благодаря отстранению культура превращается в
«воздух с других планет»16. «Независимо от того, насколько близок или привычен был храм или собор живущим вокруг него людям, он повергал их в состояние возвышенного страха, неведомого им в повседневной жизни… <…>
«Высокая культура», прославляющая это отчуждение, обладает своими собственными ритуалами и своим собственным стилем. Именно для создания и
пробуждения иного измерения действительности предназначены салон, концерт, опера, театр. Их посещение требует праздничной подготовки, благодаря
чему отстраняется и трансцендируется повседневный опыт» [23, с. 82].
Понятно, что для одномерного общества классика представляет угрозу,
но борьба против «высокой культуры» ведётся не путём её отрицания, а путём
встраивания её в господствующий социальный и ментальный порядок. Самый
15
Трансцендирование (от лат. transcendentis – перешагивающий, выходящий за пределы) – выход за
пределы посюстороннего, обыденного.
16
Маркузе обыгрывает выражение немецкого поэта начала XX века С. Георге «Ich fuhle Luft von
anderen Planeten» («Я чувствую воздух иных планет»).
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
эффективный приём – профанация, помещение высокого в сниженный контекст, например, совмещение образов и понятий искусства, религии, философии с рекламой. Как только Бах, Платон или Гегель начинают решать коммерческие задачи, они перестают быть носителями истины. Оказавшись в
профанном контексте, высокие помыслы и слова искажаются и перестают
быть опасными для Системы, утрачивают свою оппозиционность и подрывную силу. Классика как оппозиционная сила умерла, констатирует Маркузе.
Ставку надо делать на авангардные формы литературы и искусства, предлагающие альтернативную реальность.
Жизнь в развитом индустриальном обществе стала более приятной и
комфортной. Подавление и контроль стали менее осязаемыми. На смену прямому физическому насилию пришлое непрямое воздействие. В труде заметно
уменьшилась физическая составляющая. Тем не менее люди этого общества
являются рабами, «ибо рабство определяется не мерой покорности и не тяжестью труда, а статусом бытия как простого инструмента и сведением человека
к состоянию вещи. Это и есть чистая форма рабства: существование в качестве инструмента, вещи. И то, что вещь одушевлена и сама выбирает свою материальную и интеллектуальную пищу, то, что она не чувствует себя вещью,
то, что она привлекательна и подвижна, не отменяет сути такого способа существования» [23, с. 43].
2.5. По ту сторону принципа производительности.
«Великий Отказ»
Антропосоциальный идеал Маркузе может быть охарактеризован как
«умиротворённая жизнь». В качестве критерия предлагается свободная реализация индивидуальных возможностей и такое же свободное удовлетворение
индивидуальных потребностей. Достижение этой исторической цели предполагает пересмотр основных параметров человеческого существования и, прежде всего, примирение человека с трудом, культурой и со своим природным
окружением.
В вопросе о перспективе труда Маркузе следует за Марксом: необходимо
упразднение труда в его прежнем качестве. Он не должен быть навязанным
извне и обязательным, обусловленным борьбой за существование – в его основе должна лежать внутренняя потребность индивида. Он не должен быть
изматывающим – необходимо свести трудовые энергетические затраты к минимуму. Он не должен быть рутинным, механическим – альтернативой является свободная игра способностей и потребностей. На смену труду-мýке, деформирующему человеческую сущность, основанному на подавлении
естественных влечений, помогающему держать индивида в подчинении, должен прийти труд-творчество, труд-самовыражение. Должно измениться соотношение времени, отведённого на труд, и свободного времени. Необходимым
минимальным условием для всех этих изменений является автоматизация, которая, с одной стороны, знаменует торжество предельно обезличенного, отчуждённого труда, но, с другой стороны, она «открыла бы новое измерение –
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
измерение свободного времени, в котором произошло бы самоопределение
частного и общественного существования человека» [23, с. 48].
Другим важным элементом исторической альтернативы, предлагаемой
Маркузе, является примирение человеческого естества с культурой, но это
должна быть новая культура, основанная на иных ценностных ориентациях,
культура, которая не насилует человеческую природу, а, напротив, позволяет ей
раскрыться. Нравственность репрессивного общества относится к инстинктам
враждебно и озабочена их вытеснением. Новая нравственность реабилитирует
инстинкты. Дистанция между «низшими способностями» и культурой исчезнет.
Маркузе считает, что рецепты спасения человека нужно искать не в философии, так как философская культура Запада, за исключением фрейдизма,
поражена репрессивностью, а в сфере эстетического, понимаемой достаточно
широко и совпадающей с чувственностью. Бессознательное сложнее контролировать извне, нежели сознание, поэтому чувственность, бессознательная в
своей основе, оказывается в более выигрышном положении в сравнении с разумом. Маркузе отрицает не разум как таковой, а разум, оторванный от чувственности, достигший своего пика в развитом индустриальном обществе.
Предполагается, что в культуре будущего произойдёт их воссоединение, причём лидером в этой паре будет чувственность.
В структуре чувственности Маркузе особо выделяет фантазию и генетически связанную с ней утопию, высоко оценивая их способность к сопротивлению: очень трудно контролировать то, чего нет. Печать свободы лежит и на
сублимированной форме фантазии – на искусстве. Здесь, правда, в изменённом, преломлённом виде, человек хранит воспоминания о прошлом без репрессии, о свободе и удовлетворении.
Рассуждая о глубинных психических основаниях грядущей культурной
метаморфозы, Маркузе делает вывод о смене архетипов17, «культурных героев»18. Героем-архетипом общества, основанного на принципе производительности, является Прометей, воплощающий цивилизацию, основанную на тяжёлом, мучительном труде и на энергии подавленных естественных влечений.
Ему на смену должны прийти Орфей и Нарцисс, персонифицирующие радость и удовлетворение, примирение человека и природы, чувственность и
фантазию как основы нового принципа реальности.
Перспектива освобождения инстинктов естественным образом ставит вопрос о перспективах сублимации, которая в условиях репрессивного общества
защищала человека от собственных необузданных желаний и одновременно
выступала в качестве энергетического резервуара культуры. Каким образом в
свободном обществе будет функционировать механизм преобразования биологической энергии в творческий акт? Возможна ли культура без сублима 17
Архетип (от греч. arché – начало и typos – образ) – в античной и средневековой философии прообраз, идея. В «аналитической психологии» К.Г. Юнга изначальные, врождённые психические
структуры, первичные схемы образов фантазии, содержащиеся в коллективном бессознательном и
формирующие активность воображения.
18
Культурный герой – мифический персонаж, с которым связывается генезис культуры в различных её проявлениях и введение социальной организации.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ции? Не приведёт ли освобождение инстинктов к разгулу страстей и вседозволенности, к садомазохистским оргиям, к возврату в животное состояние?
По мысли Маркузе, торжество чувственности не разрушит культуру и
цивилизацию, чего опасался Фрейд, а упрочит и расширит их возможности.
Освобождение инстинктов может привести к разгулу страстей и т.п. при условии, если это освобождение совершается в рамках репрессивной цивилизации,
когда телесная и психическая структура человека изуродована, травмирована.
После исчезновения репрессивной социальности и культуры естественным
образом произойдёт трансформация энергии инстинктов. В условиях отсутствия подавления начнёт действовать закон самоограничения. В свободном обществе чувственность сама будет задавать себе меру, сама будет останавливать себя на грани, за которой начинается социальный хаос и разрушение. На
смену навязанной извне сублимации придёт самосублимация. Правда, этот
оптимистический прогноз распространяется исключительно на Эрос.
Маркузе предрекает изменение в структуре Эроса. Если в условиях репрессивной цивилизации эротическое совпадает с генитальной сексуальностью, то в
будущем оно выйдет за эти узкие рамки. Грядёт тотальная эротизация человека и
его деятельности. Тело в его целостности как субъект-объект удовольствия.
Субъектом и одновременно объектом наслаждения становится тело как целое, а
не только область гениталий. Более того, в обществе будущего получать эротическое удовольствие можно будет от любого рода деятельности, от любых межличностных отношений, и для этого совершенно необязательно чтобы эта деятельность и эти связи имели сексуальный характер в прямом смысле слова.
Одним из необходимых условий перехода к «умиротворённой жизни»
Маркузе признаёт примирение человека с его природным окружением, что вовсе не означает отказ от овладения ею и преобразования. Но должно измениться качество овладения и преобразования. Нужно отказаться от подавляющей модели и перейти к освобождающей. Освобождающее овладение
предполагает помощь природе в деле реализации заложенного в ней витального энергетического потенциала. Оно основано на союзе технологии и искусства, на проникновение эстетического мироощущения в познание и преобразование природного окружения человека. Ориентация на подавляющую
модель ведёт к расточительной эксплуатации природных ресурсов, к деградации почв, к крупномасштабной вырубке лесов и т.п. Ориентация на освобождающую модель означает бережное извлечение природных ресурсов, излечение неплодородных почв, расчистку лесов и т.д. в том же духе.
Переход к «умиротворённой жизни» не будет безболезненным. Ему
предшествует Великий Отказ – полное и бескомпромиссное отторжение социальных институтов и системы ценностей репрессивной цивилизации. Маркузе
пересматривает марксистскую догму о пролетариате как авангарде революционного движения, так как к середине XX века рабочий класс в экономически
развитых западных странах оказался интегрированным в капиталистическую
систему и утратил свой революционный дух. По Маркузе, носителями Великого Отказа будут жители стран «третьего мира» и молодёжь. Первые – по
причине экономической обездоленности, вторые – по биологическим причинам (в силу обусловленной возрастом сексуальной озабоченности).
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 3. СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ ЭРИХА ФРОММА
3.1. Биография
Эрих Пинхас Фромм родился 23 марта 1900 года во Франкфурте-наМайне в ортодоксальной иудейской семье. Его предки по обеим линиям были
раввинами, знатоками Торы и Талмуда. В семье царил дух набожности и трудолюбия. Эрих получил хорошее гимназическое образование. Мать мечтала о
том, чтобы её сын стал пианистом, и он до 14 лет серьёзно занимался музыкой, но материнским мечтам не суждено было сбыться: интересы Эриха лежали за пределами музыкальной карьеры.
Сам Фромм отмечал две причины, приведшие его к антропологии и социальной философии. Первая из них имела сугубо личный характер. Это было
самоубийство друга семьи Фроммов, красивой молодой женщины, последовавшее за смертью её отца. В завещании она просила похоронить её рядом с
отцом. Юный Эрих столкнулся с ситуацией, когда сила дочерней любви оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Это событие произвело на него огромное впечатление, и как он признавал впоследствии, подтолкнуло к изучению психоанализа. Вторая причина связана с событиями Первой мировой
войны. Юноша задался вопросом о причинах возникновения национального
эгоизма и взаимной ненависти, ведущих к войнам. Фромм так писал о периоде
своего духовного становления: «Меня мучили вопросы о явлениях индивидуальной и общественной жизни, и я жаждал получить на них ответ» [37, с. 14].
По окончании гимназии Фромм изучал право, философию, социологию,
психологию во Франкфуртском и Гейдельбергском университетах. В 1922 году он получил степень доктора социологии. Тогда же Фромм увлёкся фрейдизмом. В 1927 году началось его плодотворное сотрудничество с Берлинским
институтом психоанализа, в котором он выступил с рядом докладов. Там же
Фромм пршёл курс обучения, что дало ему право на частную психотерапевтическую практику. В 1930 году его избрали внештатным членом Немецкого
психоаналитического общества.
Вопрос о степени влияния фрейдистских идей на Фромма не может быть
решён однозначно, хотя необходимо признать, что в отношении фроммовского учения фрейдизм выступил в качестве доминанты. Правда, влияние это
имело избирательный характер. Оно проявилось
- в психологизме как генеральном принципе объяснения человека и общества,
- в повышенном интересе к бессознательному,
- в практической ориентации, в нацеленности на получение психотерапевтического результата. В данном контексте представляется верным замечание А.М. Руткевича о том, что на всех вариантах психоанализа лежит медицинская печать. Эта установка получила отражение и в активном использовании
Фроммом медицинских (главным образом, психиатрических) терминов, таких
как «здоровье», «болезнь», «садизм», «мазохизм», «некрофилия».
В то же время Фромм вошёл в историю психоанализа как ревизионист,
еретик, призвавший к радикальному пересмотру фундаментальных положений фрейдизма в сторону гуманизации.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В 1930-е годы Фромм активно сотрудничал с Институтом социальных
исследований при Франкфуртском университете. В 1930-33 годах он руководил отделом социальной психологии в рамках Института, где изучал настроения рабочих и служащих Германии. На этот период приходится начало его
увлечения марксизмом. С этого момента Фромм будет пытаться соединить
идеи Фрейда и Маркса в непротиворечивую систему.
В 1933 году начался американский период жизни Эриха Фромма. Когда в
1934 году Институт социальных исследований перебрался в США, он подключился к его деятельности. Фромм был одним из авторов сборника «Исследования авторитета и семьи», вышедшего под редакцией М. Хоркхаймера. В
1930-е годы он преподавал в Нью-Йоркском, Колумбийском и Йельском университетах. В журнале «Психиатрия» появились первые самостоятельные
публикации Фромма на английском языке, принесшие ему широкую известность в англоязычном научном мире.
Переезд в США принёс не только спасение от нацистов и новые творческие перспективы – здесь Фромм приобрёл репутацию еретика, вступив в
конфликт со своим прежним окружением. В 1938 году из-за конфликта с М.
Хоркхаймером и Т. Адорно он покинул Институт социальных исследований.
В 1940-х годы Фромм оказался в гуще событий, связанных с расколом внутри
американского психоаналитического сообщества. Позднее, уже после отъезда
из Соединённых Штатов, в противовес Международной психоаналитической
ассоциации, находившейся в руках ортодоксальных фрейдистов, Фромм создаст Международный форум психоанализа.
В 1949-67 годы Фромм жил и работал в Мексике. Он занимался популяризацией психоаналитических идей в этой стране, в качестве внештатного
профессора преподавал на медицинском факультете Национального университета в Мехико. Фромм стоит у истоков Мексиканского психоаналитического общества, основанного в 1956 году. Он занимался полевыми исследованиями социального характера жителей мексиканской деревни.
Последние годы жизни Фромм провёл в Швейцарии. Он скончался 18
марта 1980 года в Локарно.
Важнейшие работы Эриха Фромма: «Бегство от свободы» (1941), «Человек для себя» (1947), «Здоровое общество» (1955), «Искусство любить»
(1956), «Душа человека» (1964), «Революция надежды» (1968), «Анатомия человеческой деструктивности» (1973), «Иметь или быть» (1976).
Фромм известен не только как учёный и популяризатор науки, но и как
крупный общественный деятель. Будучи человеком «левых» убеждений, он
некоторое время входил в Социалистическую партию США, даже готовил
свой проект программы, но после того, как тот был отвергнут партийным руководством, Фромм покинул эту организацию. Он принимал активное участие
в пацифистском движении. В 1962 году в качестве наблюдателя участвовал в
конференции по разоружению, проводившейся в Москве. Был членом национального комитета «Американское объединение за гражданские свободы».
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.2. Человеческая сущность
Вопрос о человеческой сущности Фромм признаёт одним из принципиальных, основополагающих. Можно ли вообще вести речь о сущности человека? По мнению Фромма, данный вопрос может быть решён положительно
только в том случае, если мы перестанем отождествлять сущность с субстанцией19 и будем рассматривать её как нечто динамичное, подвижное. Человек
парадоксальным образом может быть определён как существо, лишённое всякой определённости, ускользающее от любых строгих дефиниций, от любых
попыток охарактеризовать его как некую данность. Его нельзя свести к устойчивой комбинации признаков и бытийных форм. Единственным фиксированным родовым свойством человека является противоречивость, бытие-между,
присутствие в его существовании ряда дихотомий20, которые он не способен
устранить, но на которые он может определённым образом реагировать.
Исходной дихотомией является одновременная принадлежность человека миру природы и его принципиальная инаковость. С одной стороны, человек
– раб природных закономерностей, животное, наделённое телесностью и инстинктами. С другой стороны, это ошибка природы, её курьёз. Фромм объясняет появление человека сбоем в процессе биологической эволюции, а именно
– уменьшением зависимости от инстинктов. Слабость, однако, парадоксальным образом стала основой силы: оборотной стороной эволюционного сбоя
явилась способность к динамической адаптации, такого приспособления к
внешним условиям, которое ведёт к выработке незапрограммированных природой свойств и потребностей. Оказалось, что его выживание гарантировано
лишь в случае самосовершенствования и совершенствования среды обитания. Другой компенсацией за физическую и биологическую слабость стало
усложнение психической жизни и рождение сознания: «Чем менее сложны и
неизменны инстинкты животных, тем более развит мозг, а значит и способность к обучению» [39, с. 349].
Таким образом, эволюционный сбой, проявившийся в недостаточной оснащённости инстинктами, привёл к появлению уникального живого существа
– пластичного, открытого к изменениям, непредсказуемого, свободного в самовыражении, сознательного, разумного. «Не имея инстинктов, которыми оснащено животное, человек не так хорошо приспособлен для полёта или нападения, как животные. У него нет безошибочного «знания», подобного тому,
каким располагает лосось по пути назад в реку на нерест или с помощью которого птицы определяют, как лететь на юг зимой и как вернуться летом. Его
решения не навязываются ему инстинктом. Он вынужден принимать их сам.
Он сталкивается с необходимостью выбора, и в каждом принимаемом решении есть риск провала. Ненадёжность – вот цена, которую платит человек за
19
Субстанция (от лат. substantia – то, что лежит в основе) – первооснова явлений; категория классической рациональности, обозначающая нечто постоянное, устойчивое и самостоятельно существующее.
20
Дихотомия (от греч. dichotomia – разделение надвое) – разделение чего-либо на пары противоположностей.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сознание» [38, с. 96-97]. В этом и состоит фундаментальная дихотомия человеческого существования: действие природных закономерностей в отношении
человека сохраняется, хотя и в меньшем объёме, но наличие свободы выбора
и развитого сознания делают его Другим, навсегда отчуждают от природы.
Эта фундаментальная дихотомия, в свою очередь, рождает ряд других.
Одной из них является противоречие между жизнью и смертью. Человек хочет жить – и одновременно осознаёт конечность своего существования, предвидит собственную смерть. Знание о смерти определяет выбор жизненных
стратегий. Одним из способов решить эту проблему является обращение к религии, к идее бессмертной души. Другой вариант – обращение к идеологиям,
видящим смысл жизни индивида в исполнении социальных обязанностей, в
социальном служении. В этом случае всё индивидуальное, в том числе страх
собственной смерти, утрачивает актуальность, меркнет перед величием социальной общности. В обоих случаях человек пытается утешить себя, уходит в
забытьё, но противоречие остаётся неразрешимым.
Следующая дихотомия – противоречие между возможностью и действительностью. Каждое отдельно взятое человеческое существо несёт в себе
все потенции человеческого рода, но не в силах реализовать их в полном объёме из-за небольшой продолжительности жизни. Это было бы возможно только в случае совпадения времени жизни индивида со временем жизни человечества. Получается замкнутый круг: неудовлетворённость наличным
существованием рождает тоску по идеалу, Абсолюту, гармонии, которой недостаёт в реальной жизни, она же толкает человека к новому действию, к созиданию, познанию, но, оказываясь на новой ступени, он не испытывает удовлетворения, и всё повторяется снова.
Одна из важнейших дихотомий задаётся противоречием между социальным и индивидуальным. Человеку присуща потребность в солидарности, во
взаимодействии с Другим. Одиночество – невыносимо. И в то же время, одиночество является его «естественным» состоянием. «Человеческая жизнь не
может «проживаться» по образцу, заданному родом: человек должен жить сам.
<…> Он одинок в той мере, в какой он уникальное существо, не тождественное никому и осознающее себя отдельной особью. Он одинок, когда ему предстоит что-то оценить или принять какие-то решения самостоятельно, силой
своего разума» [39, с. 350, 353].
Наибольшее значение имеет дихотомия между добром и злом, так как
именно она является ключом к социальной философии Фромма. По его мнению, неправы те, кто идеализирует человека, но неправы и те, кто его демонизирует. Человек склонен к добру и злу одновременно, в нём присутствуют потенции как «овцы», так и «волка». Доминирование одной из указанных
потенций является результатом сложного взаимодействия двух факторов –
влияния социального окружения и свободного решения индивида.
Указанные дихотомии имеют экзистенциальный характер, то есть укоренены в человеческом существовании, присущи ему на всех стадиях социальной и индивидуальной эволюции, принципиально неустранимы. На эту траги33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ческую ситуацию можно реагировать по-разному. Можно забыться, сделать
вид, что проблемы не существует, можно уйти с головой в дела или в удовольствия, но, согласно Фромму, единственный достойный ответ состоит в
признании того факта, что «вне человека нет силы, способной за него разрешить его проблемы» [39, с. 355], в принятии ответственности за самого себя.
«Если он посмотрит в глаза истине без паники, то поймёт, что в жизни нет
иного смысла, кроме того, какой человек сам придаёт ей, раскрывая свои силы, живя плодотворно; и только постоянная включённость, активность и настойчивость могут уберечь нас от неудачи в единственной стоящей перед нами задаче – задаче полного развития наших сил в пределах, заданных
законами нашего существования. Человек никогда не перестанет озадачиваться, хотеть знать и ставить новые вопросы. Только если он осознает человеческую ситуацию, дихотомии, присущие его существованию, и свою способность раскрыть свои силы, он будет в состоянии успешно решить эту свою
задачу: быть самим собой и для себя и достичь счастья путём полной реализации дара, составляющего его особенность, – дара разума, любви и плодотворного труда» [39, с. 355-356].
3.3. Действие психического фактора в истории.
Концепция социального характера
Отдавая должное Марксу, как человеку, открывшему зависимость между
экономическим базисом общества и идеологической надстройкой, Фромм, тем
не менее, отмечает, что Марксу не удалось внятно объяснить механизм этой
зависимости. Остаётся неясным, каким образом осуществляется воздействие
экономической структуры на мир идей. Для обозначения недостающего связующего звена Фромм использует заимствованное из психологии понятие
«характер».
Согласно Фромму, характер – это особая психическая структура, обеспечивающая адаптацию человеческой природы к социальному окружению, аккумулирующая и направляющая человеческую энергию в заданное обществом
русло, придающая фундаментальным человеческим потребностям (стремлению к счастью, любви и свободе, а также стремлению принадлежать к какойлибо общности) форму, адекватную исторической эпохе и типу общества. Типичные, повторяющиеся черты характера Фромм обозначает понятием «социальный характер». Это комбинация психических качеств, присущая большинству членов данного общества или большой социальной группы
(национальной, классовой или религиозной), возникающая на основе общих
переживаний и образа жизни.
Таким образом, с подачи Фромма марксистская диада (базис + надстройка) превращается в триаду (базис + социальный характер + надстройка).
По Фромму, присутствие в мире людей такой инстанции, как социальный
характер, обеспечивает реализацию не только общественных, но и индивидуальных функций. Применительно к обществу речь идёт о жизнеобеспечении и
социальном контроле. Социальный характер превращает психическую энер34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гию больших масс людей в необходимую для нормального функционирования
общества производительную силу, но, если социальное действие совершается
исключительно под давлением внешних обстоятельств (нужды или насилия),
оно не будет достаточно эффективным, поэтому нужно сформировать внутреннюю потребность в совершении некоторого действия. Индивиды должны осознать общественную необходимость как свою собственную и направить свою
энергию на выполнение общественно значимых задач. Нужно, «чтобы людям
хотелось действовать так, как они должны действовать…» [37, с. 95]. Оказываются востребованными те психические качества, которые полезны для социального целого, и, наоборот, отсекается всё бесполезное и социально опасное. Именно в этом качестве (энергетического резервуара и общественного
контролёра) – социальный характер оказывает влияние на надстроечные явления: идеологию, духовную жизнь, культуру. Социально обусловленный склад
характера – это то, что предшествует мысли и действию и, в свою очередь, определяет мысль и действие. От него зависит, как человек выстроит свои отношения с окружающим миром и с самим собой, какие ценности он признает
приоритетными, на какие идеалы будет равняться. «…Идея может стать могущественной силой, но лишь тогда, когда она отвечает специфическим потребностям людей данного социального характера» [31, с. 284].
Социальный характер служит не только обществу, но и индивиду, в определённом смысле облегчая ему жизнь. В мире людей характер играет ту же
роль, которую в животном мире играет инстинкт – выступает ориентиром,
побуждает действовать определённым образом и, тем самым, помогает приспособиться к жизненной ситуации. Это социальное бессознательное, набор
автоматизмов, усваиваемых по ходу жизни, благодаря которым индивиду не
нужно обдумывать каждое своё действие. Другая функция социального характера в отношении индивида – психическое удовлетворение. Оно имеет место,
если поведение одновременно соответствует потребностям общества и внутренней потребности индивида.
Социальный характер призван быть стабилизирующей силой, но при определённых обстоятельствах он становится разрушителем социального порядка. Фактором разрушения является фрустрация (от лат. frustratio) – неудовлетворённость, невозможность реализовать свои потребности в предложенных
обстоятельствах. Фрустрация может возникать из-за несовпадения темпов социальной и психической динамики: психика не поспевает за социальными
трансформациями. Пока социальный характер соответствует социальной
структуре, он «цементирует» общество, но если общественное устройство изменяется настолько, что перестаёт соответствовать социальному характеру, а
деятельность в рамках новых социальных обстоятельств перестаёт приносить
психическое удовлетворение, социальный характер становится взрывоопасной
силой, толкающий неудовлетворённых людей к социально опасным действиям. Они попытаются получить удовлетворение в иных формах, например, в
виде политических и национальных преследований или в виде войны. В крайнем случае, они попытаются изменить общественный строй, создающий ситуацию фрустрации.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фромм рассматривает характер исторически, как нечто изменчивое, и в
этом состоит существенное различие его теории от фрейдистской трактовки
характера. В зависимости от ориентации Фромм выделяет два исторических
типа социального характера – неплодотворный и плодотворный. Первый, в
свою очередь, делится на несколько разновидностей: рецептивную, эксплуататорскую, стяжательскую и рыночную. При всех различиях, у неплодотворных ориентаций есть общая черта – все они, так или иначе, ставят человека в
зависимость от внешнего, помещают всё самое важное, все материальные и
духовные блага за пределы личности.
Обладатель рецептивного21 характера отличается покорностью, пассивностью, всегда выступая в качестве принимающей стороны, ожидающей помощи или дара. Он не способен продуцировать собственные мысли и поступки, готов любыми способами добиваться чужого расположения и безропотно
принять чужую волю. Рецептивная религиозность означает ожидание многого
от Бога при полном отсутствии собственной активности. Соответствующим
образом выстраивается модель любовных отношений: такой человек хочет
быть любимым, но сам не способен любить. Рецептивная личность боится перенапряжения, хочет облегчить свою жизнь, достичь счастья быстро и с наименьшими физическими затратами, тянется к комфорту. Отсюда повышенный
интерес к техническим новинкам, обещающим облегчение. Люди рецептивного склада образуют конформистское, манипулируемое большинство во всех
обществах, построенных на неравенстве и эксплуатации.
Эксплуататорская ориентация, напротив, реализуется в активной деятельности, но активность эта – ущербная, направляющая человека по ложному
пути. В её основе лежит зависть: для людей такого рода чужое всегда привлекательнее своего. В отличие от рецептивной личности, эксплуататор не приемлет дара. Его привлекает сам процесс изъятия, овладения чужим, завоевание,
кража или плагиат (если речь идёт об интеллектуальной деятельности). В любви его тянет только к тем людям, которых можно отобрать у кого-то другого, а
также к тем, кого можно эксплуатировать в какой-либо форме. Феодал, пират,
капиталист-авантюрист первой волны, авторитарный лидер XX века – в этих
фигурах эксплуататорский социальный характер воплотился наиболее полно.
В основе стяжательской ориентации лежит страх растратить себя, свои
ресурсы, нежелание отдавать себя внешнему миру. Для стяжателя самая
большая опасность – вторжение Другого в его приватное пространство, поэтому нельзя допустить чрезмерной открытости, тем более, близости. Для
предупреждения этой угрозы возводится защитная стена. Стяжательское понимание справедливости выражается формулой: «Моё – это моё, а твоё – это
твоё» [39, с. 379]. Нужно научиться как можно меньше отдавать и хранить то,
что имеешь. Трудолюбие, бережливость, аккуратность, пунктуальность и чистоплотность возводятся в абсолют. Стяжатель тяготеет к стабильности, а к
любому новаторству относится с недоверием. На любовь он смотрит как на
обладание и удержание. Примером стяжательской ориентации является пури 21
Рецепция (от лат. receptio – принятие) – получение извне, усвоение, заимствование.
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
танская этика, ставшая основой поведенческого стандарта европейского и
американского среднего класса.
Рыночная ориентация подразумевает восприятие человека как товара, а
межличностных отношений – как рыночных. Очень важным показателем данной ориентации является доминирование количественного критерия. Этот тип
социального характера генетически связан с капиталистической трансформацией экономики, поэтому он оказался возможен только в современную эпоху.
Капиталистический рынок отличается от традиционного по целому ряду позиций: по масштабу, по характеру взаимодействия производителей и потребителей, по психическому складу участников рыночного взаимодействия. Традиционный рынок – локальный: производители и потребители лично знакомы,
производство ориентировано на определённый спрос, который заранее известен. В условиях капиталистического рынка производитель имеет дело не с
конкретными, а с абстрактными потребителями, с некой безликой массой. Рынок нового типа перестал быть местом встречи реальных людей, превратившись в механизм, определяющий, какой товар может быть продан и за какую
цену помимо воли и сознания индивидов.
Личность сама становится объектом рыночных манипуляций, подгоняется под рыночный стандарт. Чтобы тебя купили на «личностном рынке», мало
быть мастером своего дела и обладателем некоторого умственного багажа –
требуется умение продать себя на рынке, яркая, броская упаковка. В условиях
современного капиталистического общества самооценка определяется способностью или неспособностью сделать себя привлекательным товаром, умением преуспеть на «личностном рынке». Соответственно, отсутствие этих
способностей рождает депрессию, неуверенность в себе. Как и в предыдущих
случаях, источник самооценки находится за пределами личности, отчуждается
от неё: «…Моё Я определяется ценой, какую за меня дали» [39, с. 385]. Девиз
рыночного человека: «Я то, чего изволите» [39, с. 384]. Восприятие и оценка
других людей подчиняется той же логике: «Различие между людьми сводится
к простому количественному показателю большей или меньшей успешности,
привлекательности, и так и оценивается. Этот процесс не отличается от того,
что происходит с товарами на рынке» [39, с. 385].
Плодотворная ориентация подразумевает способность личности к полноценной самореализации. Его самоидентификация коренится в самом себе.
Формула плодотворности: «я – то, что я делаю» [39, с. 384]. «Если мы говорим, что он должен использовать свои силы, мы подразумеваем, следовательно, что он должен быть свободен и независим от кого-то, кто контролирует
его силы. Мы подразумеваем, следовательно, что он руководствуется разумом, поскольку можно использовать свои силы, только если знаешь, каковы
они, как и для чего их использовать. Плодотворность означает, что человек
воспринимает себя как воплощение своих сил и как «творца»; что он ощущает
себя единым со своими силами и в то же время что они не скрыты и не отчуждены от него. <…> Плодотворность – это установка, к которой способно
каждое человеческое существо, не искалеченное ментально и эмоционально»
[39, с. 396-397].
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.4. Испытание свободой. Антропосоциальные патологии
Фромм отнёс стремление к свободе к числу фундаментальных человеческих потребностей. В той или иной степени эта проблема затрагивается в
большинстве его работ, но специальным предметом рассмотрения она стала в
книге с характерным названием – «Бегство от свободы» (1941), первой большой работе Фромма, принесшей её автору всемирную известность. В ней он
задаётся вопросом, чем является свобода для современного человека и почему
после её обретения он стремится избавиться от неё. Попытка объяснить возникновение фашизма.
В трактовке генезиса свободы и механизма освобождения Фромм опирается на фрейдистский принцип единства онтогенеза и филогенеза, то есть стремление к обретению свободы от внешних сил является естественным и подчиняется одним и тем же закономерностям как на уровне индивида (в процессе
превращения ребёнка во взрослого), так и на уровне человечества (в процессе
перехода от примитивного и традиционного общества к современному).
В первые годы жизни индивид сохраняет единство с родителями, прежде
всего, с матерью, находится с ними в связи, которую Фромм именует «первичными узами». На этой стадии жизненного цикла индивид лишён свободы, но
эта несвобода компенсируется опекой, заботой, гарантиями безопасности, относительно комфортным существованием. «Первичные узы» – необходимый
элемент нормального развития личности, они естественны, органичны. «Родители… ещё не осознаются как совершенно отдельные существа: они являются
частью мира ребёнка, а весь этот мир ещё является частью его самого. Поэтому подчинение родителям – это совсем не то подчинение, какое имеет место,
когда ребёнок становится по-настоящему отдельным существом» [31, с. 41].
По мере взросления индивид начинает проводить границу между Я и Ты, дистанцируется от родителей, разрывает «первичные узы», что тоже вполне естественно, но платой за свободу является нарастающее одиночество.
Аналогичные процесс наблюдается в социальной жизни. Воплощением
«первичных уз» для первобытного человека является его племя, для человека
эпохи Средневековья – Церковь, сословие, община, цех. Аналогом взросления
является переход к Новому времени, знаменующему освобождение от политических, экономических и духовных оков. В области политики мы видим утверждение демократии, в экономике – свободного рынка, в сфере духа – обмирщение и индивидуализм.
Обретение свободы имеет, однако, свои издержки. В какой-то момент
свобода становится из желанной цели непосильным бременем. Демократия
обернулась политическими манипуляциями, свободный рынок – зависимостью от рыночной стихии и от нанимателя, духовное раскрепощение – чувством беспомощности, взаимным отчуждением и безразличием.
Своего пика указанные негативные процессы достигли в XX веке. Приметой времени становится гигантизм. Социально-экономические и политические структуры, управляющие обществом, обретают невиданные прежде
масштабы. Массовые партии, финансово-промышленные корпорации, огром38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ные универмаги своими размерами и мощью подавляют и растворяют индивида. Гигантизм ведёт к качественным изменениям в межличностных отношениях, которые из конкретных становятся абстрактными. Потребитель дистанцируется от продавца, работник – от хозяина, рядовой гражданин – от
органов власти.
Пытаясь избавиться от давящего чувства одиночества, от ощущения беспомощности перед лицом огромного, пугающего и абсолютно чуждого мира,
индивид бежит от свободы. Он делает выбор в пользу сил, которые предлагают ему новые узы, взамен утраченных, а вместе с ними – гарантии безопасности, чувство уверенности в себе и чувство принадлежности к некой общности.
Фромм настаивает на разграничении «первичных» и «вторичных» уз. Вторые
– неестественны и неорганичны, так как лишают человека свободы уже после
её обретения, предлагая лишь суррогат общности. Этот путь «никогда не возвращает человека в органическое единство с миром, в котором он пребывал
раньше, пока не стал «индивидом» – ведь его отделённость уже необратима, –
это попросту бегство из невыносимой ситуации, в которой он не может дальше жить. Такое бегство… связано с более или менее полным отказом от индивидуальности и целостности человеческого Я. Это решение не ведёт к счастью
и позитивной свободе… Оно смягчает невыносимую тревогу, избавляет от
паники и делает жизнь терпимой, но не решает коренной проблемы, и за него
приходится зачастую расплачиваться тем, что вся жизнь превращается в одну
лишь автоматическую, вынужденную деятельность» [31, с. 150-151].
Фромм выделяет три варианта бегства от свободы в пользу обретения
«вторичных уз»: авторитаризм, разрушительность (деструктивность) и
автоматизирующий конформизм. Первые два варианта являются психологической основой обществ фашистского тип, третий вариант образует фундамент современной западной демократии.
Авторитаризм Фромм рассматривает как двуединство покорности и господства, мазохизма и садизма. Может показаться, что зависимость здесь имеет односторонний характер (мазохист зависит от садиста), но на самом деле мы имеем дело
с обоюдной зависимостью – садист также не может существовать без мазохиста.
В основе мазохизма лежит чувство собственной неполноценности, беспомощности, ничтожности. Мазохист находится во власти внешних сил (природы, других индивидов, социальных структур). Он делает не то, что хочется
ему самому, а подчиняется указаниям (реальным или мнимым), поступающим
из внешнего мира. Пройдя через механизм рационализации, мазохистские
тенденции рождают своеобразные культурные феномены, например, фаталистическую22 этику. Её проявления: принятие неизбежных страданий, смирение
перед судьбой, самоотречение, самопожертвование, абсолютизация идеи долга и готовность выполнить любой приказ. Мазохистское происхождение имеют религиозные идеи «воли Господней», «первородного греха», философские
идеи «предназначения человека», «естественного закона».
22
Фатализм (от лат. fatum – рок, судьба) – представление о неотвратимой предопределённости событий в мире.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Садист, напротив, стремится поставить другого человека в полную зависимость от себя, превратить в орудие своей воли. Садистский арсенал включает в себя эксплуатацию, причинение страдания, унижение и запугивание. На
рационализированном, культурном уровне садистский импульс рождает патерналистскую23 этику – этику избыточной заботы о других. Заточение другого в «золотую клетку» оправдывается стремлением защитить от настоящих
или будущих угроз, а также тем, что опекун лучше опекаемого знает, что для
него лучше.
Будучи полярными проявлениями авторитарности, мазохизм и садизм
имеют общую причину – страх перед одиночеством, «неспособность личности
выстоять в одиночку и жить собственной силой» [31, с. 171], и одну общую
цель – симбиоз. «Симбиоз в психологическом смысле слова – это союз некоторой личности с другой личностью (или иной внешней силой), в котором каждая сторона теряет целостность своего Я, так что обе они становятся в полную зависимость друг от друга… В обоих случаях собственное Я исчезает»
[31, с. 168]. В случае с мазохистом Я растворяется во внешней силе, в случае с
садистом Я разрастается за счёт поглощения другого человека.
Следующая форма бегства от свободы – разрушительность (деструктивность)24. Согласно Фромму, последняя представляет собой злокачественную
разновидность агрессии. Доброкачественная агрессия присуща как людям, так
и животным. Она основана на инстинкте самосохранения, является важным
элементом механизма биологической адаптации, способствует поддержанию
жизни, и в этом смысле она естественна. «…Механизм оборонительной агрессии "вмонтирован" в мозг человека и животного и призван охранять их жизненно важные интересы и угрозы» [30, с. 240].
Злокачественная агрессия (деструктивность) не связана с сохранением
жизни – это жестокость ради жестокости, разрушение ради разрушения. Деструктивная личность испытывает удовольствие и радость от боли и страдания
других людей. Деструктивность присуща только человеку. Она не является
частью биологической программы и по преимуществу обусловлена социальными условиями существования.
По Фромму, далеко не каждый поступок, наносящий ущерб другому человеку, может быть отнесён к разряду деструктивных. Деструктивность может
быть кажущейся. Главным критерием здесь является наличие или отсутствие
злых намерений, страсти к разрушению. Примерами «кажущейся деструктивности» являются
- непреднамеренная агрессия, в частности случайное ранение находящегося
поблизости человека в результате непроизвольного выстрела из револьвера;
- игровая агрессия, проявляющаяся в спорте, в занятиях боевыми искусствами;
23
Патернализм (от лат. pater – отец) – покровительство, опека и руководящая роль старшего (вышестоящего) по отношению к младшему (нижестоящему), а также ответная благодарность, уважение и
подчинение.
24
Впервые обратившись к указанной теме в «Бегстве от свободы» (1941), в дальнейшем Фромм посвятил ей отдельную книгу с характерным названием – «Анатомия человеческой деструктивности»
(1973). Предлагаемый нами анализ деструктивности построен, главным образом, на ней.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- агрессия как самоутверждение, стремление к доминированию, особенно
характерная для мужчин и предопределённая их гормональной спецификой;
- оборонительная агрессия, имеющая свою специфику в человеческом
контексте: она связана не только не только с сиюминутной угрозой, но и на
возможность возникновения такой угрозы в будущем; в качестве объекта, нуждающегося в защите, рассматриваются не только жизнь и здоровье, но также
собственность, свобода, мировоззрение, духовные ценности, святыни;
- конформистская агрессия (как результат подчинения приказу);
- инструментальная агрессия, обеспечивающая решение насущных проблем, например борьба с экономическими конкурентами или война за земли,
богатые полезными ископаемыми;
- акт кровопролития, связанный с культом крови в архаических обществах, с
её восприятием как мистической субстанции (каннибализм, жертвоприношение).
Кроме того, Фромм разграничивает деструктивность и садизм. Смешение
этих понятий происходит благодаря присутствию в обоих феноменах жестокости, но количество и качество жестокости в них разнится. Для разграничения этих явлений особое значение имеет использование бинарной оппозиции
«биофилия – некрофилия». Под биофилией Фромм понимает влечение к жизни
и живому, под некрофилией – тяготение к смерти и мёртвому (неодушевлённому). «…Садисты всё-таки способны к сосуществованию: они стремятся
властвовать над другими людьми, но не уничтожать их. <…> У некрофила
одна цель – превратить всё живое в неживую материю; он стремится разрушить всё и вся, включая себя самого; его врагом является сама жизнь» [30, с.
452-453]. Таким образом, садизм ещё находится в пределах биофилии, а деструктивность – целиком во власти некрофильской ориентации.
Признавая, что наиболее благодатные социальные условия для реализации деструктивных (некрофильских) тенденций создают общества фашистского типа, Фромм обнаруживает мощный деструктивный потенциал и в
странах буржуазной демократии. В роли фактора деструктивности выступает
техницизм, «общая ориентация на всё искусственное, на вторую рукотворную
реальность, отрицающая всё естественное, природное как второсортное» [30,
с. 454]. В нынешнем обществе человек «отворачивает свой интерес от жизни,
от людей, от природы и от идей – короче, от всего того, что живёт; он обращает всё живое в предметы, вещи, включая самого себя и свои человеческие качества: чувства и разум, способность видеть, слышать и понимать, чувствовать и любить. Секс превращается в набор технических приёмов («машина
для любви»); чувства упрощаются и заменяются просто сентиментальностью;
радость, как выражение крайнего оживления, заменяется возбуждением или
«удовлетворением», а то, что раньше у человека называлось любовью и нежностью, он большей частью отдаёт теперь технике (машинам, приборам, аппаратам). Мир превращается в совокупность артефактов: человек весь (от искусственного питания до трансплантируемых органов) становится частью
гигантского механизма, который находится вроде бы в его подчинении, но которому он в то же время сам подчинён. У человека нет других планов и иной
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жизненной цели, кроме тех, которые диктуются логикой технического прогресса. Он стремится к созданию роботов и считает это одним из высших достижений технического разума… <…> Мир живой природы превратился в мир
«безжизненный»: люди стали «нелюдями», вместо белого света мы видим
«тот свет», вместо живого мира – мёртвый мир. Но только теперь символами
мертвечины являются не зловонные трупы и не экскременты – в этой роли отныне выступают блещущие чистотой автоматы, – а людей мучит не притягательность вонючих туалетов, а страсть к сверкающим автоматическим конструкциям из алюминия, стали и стекла» [30, с. 454-455].
Третьей, наряду с авторитаризмом и деструктивностью, формой «бегства
от свободы» является автоматизирующий конформизм, выступающий психическим фундаментом современной западной демократии. Имеется в виду доходящая до крайности зависимость от общественного мнения, ведущая к утрате собственного Я, к превращению в человекоподобного робота,
некритически воспринимающего и автоматически совершающего социально
обусловленный набор действий. «…Индивид перестаёт быть самим собой; он
полностью усваивает тип личности, предлагаемый ему общепринятым шаблоном, и становится точно таким же, как все остальные, и таким, каким они хотят его видеть. Исчезает различие между собственным Я и окружающим миром, а вместе с тем и осознанный страх перед одиночеством и бессилием.
Этот механизм можно сравнить с защитной окраской некоторых животных:
они настолько похожи на своё окружение, что практически неотличимы от него» [31, с. 194].
Конформизм является одной из доминант культуры демократических
обществ Запада. На формирование конформистского характера работают все
социальные институты, от школы до политических структур. С детства человека приучают к мысли о недопустимости внешних проявлений недовольства
другими людьми. Социальный мир должен быть установлен любой ценой.
Умение ладить с людьми становится самоценным. Критицизм отождествляется с враждебностью и на этом основании осуждается. В результате утрачивается способность «отличать достойного человека от мерзавца» [31, с. 247].
Человек разучивается быть искренним, проявлять свои подлинные чувства и мысли, если они идут вразрез с общественным мнением. «Его учат любить людей (обязательно всех), учат быть некритично дружелюбным, улыбаться и т.д. <…> Если вы не улыбаетесь, то про вас говорят, что вы «не очень
приятный человек», а вы должны быть достаточно приятным, чтобы продать
свои услуги… <…> Дружелюбие, веселье и все прочие чувства, которые выражаются в улыбке, становятся автоматическим ответом; их включают и выключают, как электрическую лампочку» [31, с. 247].
Примечательно, что всё это происходит без явного принуждения, прямого физического насилия, с опорой на демократические институты. Но результаты этой ненасильственной трансформации человеческой природы удивительно напоминают последствия реализации фашистской социальности: тот
же ничтожный, бессильный и глубоко несчастный индивид. Это сходство даёт
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
основания именовать строй, поощряющий автоматизирующий конформизм,
«фашизмом с улыбающимся лицом» [34, с. 263]. «Мы гордимся тем, что нас
не гнетёт никакая внешняя власть, что мы свободны выражать свои мысли и
чувства, и уверены, что эта свобода почти автоматически обеспечивает нам
проявление индивидуальности. Но право выражать свои мысли имеет смысл
только в том случае, если мы способны иметь свои собственные мысли; свобода от внешней власти становится прочным достоянием только в том случае,
если внутренние психологические условия позволяют нам утвердить свою индивидуальность» [31, с. 245].
3.5. Здоровый человек в здоровом обществе
Антропологическим основанием здорового общества является биофилия.
Эту тему мы бегло затронули в предыдущем параграфе. Вот как определяет
биофилию Эрих Фромм. Это «страстная любовь к жизни и ко всему живому;
это желание способствовать развитию, росту и расцвету любых форм жизни,
будь то растение, животное или идея, социальная группа или отдельный человек. Человек с установкой на биофилию лучше сделает что-то новое, чем будет поддерживать или реставрировать старое. Он больше ориентирован на
бытие, чем на обладание. Он в полной мере наделён способностью удивляться, и потому, быть может, он стремится лучше увидеть что-то новое, нежели
подтверждать и доказывать то, что давно известно. Приключение для него
важнее безопасности. С точки зрения восприятия окружающего ему важнее
видеть целое, чем отдельные части, его больше интересует совокупность, чем
её составляющие. Он стремится творить, формировать, конструировать и проявлять себя в жизни своим примером, умом и любовью… Он любит саму
жизнь во всех её проявлениях, отличных от потребительства» [30, с. 476-477].
Биофилия предполагает особые этические критерии. «Добро – это всё то,
что служит жизни, зло – всё то, что служит смерти. Поклонение жизни – это
хорошо, ибо это уважение ко всему тому, что способствует росту и развитию.
Зло – это то, что душит жизнь, сужает, зажимает (и в конце концов раздирает
в клочья)» [30, с. 477]. Важнейшими этическими категориями здорового общества являются свобода и любовь.
Анализируя феномен свободы, Фромм различать «свободу от» и «свободу для». В первом случае имеется в виду отсутствие внешних ограничений и
принуждения. Ошибка западного человека Нового времени состояла в отождествлении негативной свободы и свободы как таковой. «Свобода от» необходима, но недостаточна. Именно такая (урезанная, ущербная, остановившаяся на полпути) породила чувство одиночества, пустоты и тревоги, став для
человека XX столетия непосильной ношей. Именно от такой свободы он отшатнулся в поисках «вторичных уз».
«Свобода для» предполагает
- независимость, но без изоляции, в единстве с другими людьми и с природой;
- творческую реализацию человека как целостной личности, в единстве
умственных и эмоциональных способностей;
- спонтанную активность, то есть самопроизвольную, не навязанную извне.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вторым, наряду со свободой, элементом биофильской жизненной установки является любовь.
Основные принципы любви, сформулированные Фроммом:
- единение при условии сохранения независимости обеих личностей,
уважение к чужой индивидуальности, равенство;
- давать, а не брать;
- забота;
- ответственность;
- обладание необходимыми знаниями и умениями, так как любовь – это
не просто приятное чувство, а искусство, которому нужно учиться.
Социальным идеалом Фромма является общественный строй, который позволил бы человеку в полной мере реализовать биофильскую жизненную стратегию; общество, в котором человеческое стало бы мерилом социального. Сам
Фромм называл такое общественное устройство «коммунитарным социализмом».
Ниже приводится перечисляются основные параметры здорового общества.
- Гуманистическое планирование. Слабое место прежних социалистических
проектов: отсутствие конкретных планов социального переустройства. «…Надо
сохранить контроль над экономической и социальной системой. Решения должна принимать человеческая воля под руководством разума и стремления к оптимальному жизнеутверждению. <…> Ценности, определяющие отбор фактов…
необходимо выводить из знания человеческой природы, её всевозможных проявлений, оптимальных форм её развития и реальных потребностей, благоприятствующих такому развитию. Это значит, что человек… должен стать основным
источником ценностей; критерием же всего планирования должно стать оптимальное человеческое развитие…» [38, с. 144].
- Новая наука о человеке и обществе как основа для социального планирования. Новое социально-гуманитарное знание должно обнаруживать препятствия, стоящие на пути строительства здорового общества, определять
экономические и политические приоритеты, критерии потребления. Для того
чтобы эффективно решать поставленные перед ним задачи, оно должно стать
трезвым, реалистичным, свободным от иллюзий.
- Активная «демократия деятелей» вместо пассивной «демократии созерцателей». Планирование должно быть уравновешено инициативой снизу,
активизацией простых граждан в деле определения социальных приоритетов,
путей и методов. Государственное и корпоративное планирование должно
контролироваться теми, для кого оно предпринимается. Активная демократия
– это такая социальная система, «при которой общественные заботы волнуют
каждого так же сильно, как и его собственные, или, другими словами, при которой каждый гражданин считает общее благо своим кровным делом» [34, с.
276]. Чтобы построить здоровое общество, «все его члены должны стать активными гражданами, чётко представлять себе как свои экономические,
так и политические функции» [34, с. 275]. В активной демократии власть переходит к «группам межличностного общения», небольшим сообществам,
внутри которых осуществляется обмен информацией и обсуждается возмож44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ность принятия решений во всех сферах общественной жизни, от здравоохранения до внешней политики. Именно они формулируют социальный заказ, который в дальнейшем получает законодательное оформление. Очень важным
условием эффективности работы «групп межличностного участия» является
максимальная информированность участников по обсуждаемым вопросам.
- Здоровое потребление как мерило экономики. Необходимо пересмотреть экономические цели и критерии, в частности, отказаться от рассмотрения
прибыли в качестве главного экономического мерила. Альтернативой является здоровое и разумное потребление, призванное сменить патологическое, искусственно раздуваемое. Естественным образом возникает вопрос о том, кто
будет определять потребление? Не государство, отвечает Фромм, так как это
вызовет отторжение со стороны большинства населения. Инициатива должна
исходить от гражданского общества, а государство должно оказывать в этом
деле посильную помощь. Люди должны сознательно и добровольно изменить
собственный образ жизни, а для этого необходимо воспитать потребителя,
подтолкнуть его в пользу сокращения покупательских аппетитов при помощи.
В основе потребительского просвещения должны лежать оценки наиболее авторитетных экспертов в области человекознания – медиков, психологов, социологов, философов, богословов. Их решения носят рекомендательный, а не
обязательный характер. Вооружённое знанием общество должно оказывать
давление на промышленные концерны с тем, чтобы они пересмотрели свои
производственные стандарты в сторону оздоровления (=гуманизации).
- Максимальная децентрализация экономики и политики. Благодаря ей
бюрократия и финансово-промышленные корпорации лишаться власти над
обществом. Децентрализация в политике – перевод управленческих функций с
государственного уровня на уровень региональных управ, «где люди лично
знакомы друг с другом и поэтому могут друг с другом честно и открыто говорить, спорить, делать выводы и таким образом участвовать в решении своих
собственных региональных проблем» [34, с. 280]. В экономике децентрализация означает разделение крупных корпораций на мелкие объединения, а также
предоставление большей самостоятельности в принятии решений мелким
предприятиям и цехам.
- Гуманистические методы управления вместо бюрократических. По
Фромму, бюрократический дух означает предельное отчуждение управленцев
от управляемых, что, в свою очередь, предполагает обращение с людьми как
вещами, а также рассмотрение через призму количества, а не качества. «Бюрократическая система управляется на базе статистики, бюрократы действуют
«железных» правил, выведенных из статистических данных, а не из спонтанной реакции живых людей. <…> Бюрократ боится личной ответственности и
старается спрятаться за циркуляр; он гордится своей лояльностью перед законами и совсем не помнит о заповедях человечности» [34, с. 281]. Управленцыгуманисты «будут ориентированы больше на людей и ситуации и меньше – на
строгое выполнение правил и инструкций. Небюрократическое руководство…
возможно, когда администратору предоставляется простор для спонтанных
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
решений, а также когда экономия и бережливость не возводятся в абсолют»
[34, с. 283-284].
- Запрет на любые методы «промывания мозгов» в коммерческой рекламе и политической пропаганде. «Эти методы опасны не только тем, что они
заставляют нас покупать вещи, которые нам не нужны, а ещё и тем, что они
заставляют нас выбирать политических представителей, которых мы никогда
не избрали бы, будучи в здравом уме и твёрдой памяти. Но мы не совсем в
своём уме, а находимся в состоянии, близком к гипнозу, ибо нас обработали
специальными пропагандистскими приёмами» [34, с. 284].
- Гарантированный прожиточный минимум. «…Каждый человек, работает он или нет, имеет безусловное право на кусок хлеба и крышу над головой… <…> Человек имеет неограниченное право на жизнь, независимо от
того, выполняет он свой «общественный долг» или нет. Это право, которое
мы сегодня признаём за домашними животными, но не распространяем на
своих ближних» [34, с. 288]. Прожиточный минимум должен быть ниже минимальной заработной платы, чтобы не вызывать недовольства работающих,
тем не менее он должен «гарантировать умеренную, но всё же достаточную
материальную основу…» [38, с. 185].
- Контроль над научными исследованиями. Нужно исключить возможность
использования результатов научного прогресса во вред человечеству, а для этого
необходимо отказаться от прежних критериев применимости научных исследований (прибыльности и военной целесообразности) и создать Контрольную комиссию, независимую от армии и промышленных корпораций.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О КРИТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ
ОБЩЕСТВОЗНАНИЯ
«…Я выражаю недовольство, следовательно, я существую» [29, с. 21].
Очередная попытка определить человеческую сущность, на этот раз предпринятая американским философом Майклом Уолцером. Действительно, недовольство обстоятельствами собственного бытия, оппозиционность в отношении господствующего социального порядка является одним из важнейших
элементов самоидентификации и самоутверждения индивида, и в этом смысле
социальная критика стара как мир. История знает различные формы критической рефлексии: сатиру, моральное обвинение, религиозную проповедь, утопию и антиутопию. К числу социальных критиков могут быть причислены сатирики Ювенал и Свифт, баснописцы Эзоп, Лафонтен и Крылов, пророки
древнего Израиля, богослов Августин Блаженный, вождь русских старообрядцев Аввакум, философы Сократ, Платон, Диоген, Томас Мор и многие другие.
Между тем, существует водораздел между традиционной и современной
социальной критикой. До Нового времени критическое остриё в большинстве
случаев было направлено на нравственные изъяны индивидов, в то время как
социальные институты и, тем более, социальная система в целом, критике не
подвергались. Так, осуждению подлежал дурной нрав правителя, но не само
государство. О втором варианте можно вести речь лишь начиная с эпохи Просвещения. Морализаторский пафос, хотя и не исчез полностью, уступил своё
место системному анализу глубинных антропосоциальных структур. Своеобразным эталоном социальной критики стало творчество Карла Маркса, Фридриха Ницше и Зигмунда Фрейда, «философов подозрения», как их назвал
Поль Рикёр. А в 30-е гг. XX в. эстафету социального критицизма подхватили
мыслители Франкфуртской школы, идейному наследию которых и посвящено
наше пособие.
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Адорно, Т. Введение в социологию / Т. Адорно. – М.: Праксис, 2010.
2. Адорно, Т. Жаргон подлинности. О немецкой идеологии / Т. Адорно. –
М.: Канон+, 2011.
3. Адорно, Т. Исследование авторитарной личности / Т. Адорно. – М.:
Астрель, 2012.
4. Адорно, Т. Негативная диалектика / Т. Адорно. – М.: Академический
Проект, 2011.
5. Адорно, Т. Проблемы философии морали / Т. Адорно. – М.: Республика, 2000.
6. Бабосов, Е.М. Эрих Фромм / Е.М. Бабосов. – Мн.: Книжный дом, 2009.
7. Браун, К.-Х. Критика фрейдо-марксизма / К.-Х. Браун. – М.: Прогресс, 1982.
8. Давыдов, Ю.Н. Бегство от свободы // Давыдов, Ю.Н. Любовь и свобода: Избранные сочинения / Ю.Н. Давыдов. – М.: Астрель, 2008.
9. Давыдов, Ю.Н. Критика социально-философских воззрений Франкфуртской школы / Ю.Н. Давыдов. – М.: Прогресс, 1977.
10. Дмитриев, А.Н. Марксизм без пролетариата: Георг Лукач и ранняя
Франкфуртская школа (1920-1930-е гг.) / А.Н. Дмитриев. – СПб.: Изд-во Европ. ун-та в Санкт-Петербурге; М.: Летний сад, 2004.
11. Добреньков, В.И. Психоаналитическая социология Эриха Фромма /
В.И. Добреньков. – М.: Альфа-М, 2006.
12. Егорова, И.В. Философская антропология Эриха Фромма. – М.: ИФ
РАН, 2002.
13. История теоретической социологии. В 4 т. Т. 4 / отв. ред. и сост. Ю.Н.
Давыдов. – М.: Канон +, 2002.
14. Кёпеци, Б. Идеология «новых левых» / Б. Кёпеци. – М.: Прогресс, 1977.
15. Корш, К. Марксизм и философия / К. Корш // Библиотека научнопросветительского журнала «Скепсис» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://scepsis.ru/library/id_672.html. Дата обращения: 5.01.2012.
16. Лейбин, В.М. Постклассический психоанализ: энциклопедия. В 2 т. /
В.М. Лейбин. – М.: Территория будущего, 2006.
17. Лейбин, В.М. Словарь-справочник по психоанализу / В.М. Лейбин. –
М.: АСТ, 2010.
18. Лукач, Г. История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике / Г. Лукач. – М.: Логос-Альтера, 2003.
19. Маркс, К. Тезисы о Фейербахе // Маркс, К. Экономическофилософские рукописи 1844 года и другие ранние философские работы / К.
Маркс. – М.: Академический Проект, 2010.
20. Маркс, К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс,
К. Экономическо-философские рукописи 1844 года и другие ранние философские работы / К. Маркс. – М.: Академический Проект, 2010.
21. Маркузе, Г. Критическая теория общества: избранные работы по философии и социальной критике / Г. Маркузе. – М.: АСТ, Астрель, 2011.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22. Маркузе, Г. Марксизм и феминизм / Г. Маркузе. – М.: Свободное
марксистское изд-во, 2008.
23. Маркузе, Г. Одномерный человек / Г. Маркузе. – М.: REFL-book, 1994.
24. Маркузе, Г. Разум и революция / Г. Маркузе. – СПб.: Владимир Даль, 2000.
25. Маркузе, Г. Эрос и цивилизация / Г. Маркузе. – К.: ИСА, 1995.
26. Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление Франкфуртской
школы социальных исследований. В 2 ч. / И.А. Михайлов. – М.: ИФ РАН,
2008-2010.
27. Мяло, К.Г. Под знаменем бунта (Очерки по истории и психологии молодёжного протеста 1950-1970-х годов) / К.Г. Мяло. – М.: Молодая гвардия, 1985.
28. Социальная философия Франкфуртской школы (Критические очерки)
/ ред. колл.: Б.Н. Бессонов и др. – М.: Мысль; Прага: Свобода, 1975.
29. Уолцер, М. Компания критиков: Социальная критика и политические
пристрастия XX века / М. Уолцер. – М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной
книги, 1999.
30. Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности / Э. Фромм. –
М.: АСТ, 2010.
31. Фромм, Э. Бегство от свободы // Фромм, Э. Бегство от свободы. Человек для себя / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2004.
32. Фромм, Э. Душа человека. Её способность к добру и злу // Фромм, Э.
Душа человека: сборник / Э. Фромм. – М.: АСТ, Транзиткнига, 2004.
33. Фромм, Э. Здоровое общество // Фромм, Э. Здоровое общество. Догмат о Христе / Э. Фромм. – М.: Транзиткнига, 2005.
34. Фромм, Э. Иметь или быть? / Э. Фромм. – М.: АСТ, Астрель, 2010.
35. Фромм, Э. Искусство любить // Фромм Э. Душа человека: сборник /
Э. Фромм. – М.: АСТ, Транзиткнига, 2004.
36. Фромм, Э. Концепция человека у Карла Маркса. Избранные главы / Э.
Фромм // Маркс, К. Экономическо-философские рукописи 1844 года и другие
ранние философские работы / К. Маркс. – М.: Академический Проект, 2010.
37. Фромм, Э. По ту сторону порабощающих нас иллюзий: Как я столкнулся с Марксом и Фрейдом // Фромм, Э. По ту сторону порабощающих нас
иллюзий: Как я столкнулся с Марксом и Фрейдом. Дзен-буддизм и психоанализ / Э. Фромм. – М.: АСТ, 2010.
38. Фромм, Э. Революция надежды: Навстречу гуманизированной технологии // Фромм, Э. Душа человека: сборник / Э. Фромм. – М.: АСТ, Транзиткнига, 2004.
39. Фромм, Э. Человек для себя: Исследование психологических проблем этики // Фромм, Э. Бегство от свободы. Человек для себя / Э. Фромм. –
М.: АСТ, 2004.
40. Хоркхаймер, М. Диалектика Просвещения: Философские фрагменты
/ М. Хоркхаймер, Т. Адорно. – М.: Медиум, СПб.: Ювента, 1997.
41. Штейгервальд, Р. «Третий путь» Герберта Маркузе / Р. Штейгервальд. – М.: Международные отношения, 1971.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Андрей Владимирович Овсянников
КРИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВА
(ИДЕЙНОЕ НАСЛЕДИЕ ФРАНКФУРТСКОЙ ШКОЛЫ)
Учебное пособие для бакалавров
ФГБОУ ВПО «Орловский государственный институт искусств и культуры»
Орел, 302020, ул. Лескова, 15
Подписано в печать 21.09.2012. Формат 60х84 1/16
Объем 3,2 п.л. Тираж 50 экз.
51
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
20
Размер файла
616 Кб
Теги
франкфуртской, общество, идейно, критических, школа, наследие, учеб, пособие, бакалавр, теория
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа