close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

98

код для вставкиСкачать
Министерство образования и науки Российской Федерации
Сибирский федеральный университет
С. А. Сафронов
АГРАРНЫЕ ПРОГРАММЫ
РОССИЙСКИХ
ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ
В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА
Красноярск
СФУ
2012
УДК 338.431.2
ББК 65.32-18
С 218
Рецензенты:
Гришаев В.В., доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Сибирского федерального университета
Бакшеев А.И., кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и
социально-гуманитарных наук Красноярского государственного медицинского университета
Сафронов С.А.
С 218 Аграрные программы российских политических партий в начале ХХ в.: монография. – Красноярск: СФУ, 2012. – 252 с.
ISBN 978-5-7638-2594-7
Аграрный вопрос является одним из самых нерешенных и нерешаемых
в истории России.
В монографии рассматривается процесс возникновения и разработки
аграрных программ политических партий нашей страны в начале ХХ в.,
исследуются взгляды различных политических деятелей на земельнокрестьянский вопрос, а также их отношение к аграрной реформе П.А. Столыпина.
УДК 338.431.2
ББК 65.32-18
ISBN 978-5-7638-2594-7
© Сибирский федеральный
университет, 2012
ВВЕДЕНИЕ
Аграрный вопрос был одним из основных в России в начале ХХ в. Различные политические партии и движения понимали
его по-разному, способы решения, которые они предлагали, были
также неодинаковыми. Старый спор XIX в. между западниками и
славянофилами продолжился на новом витке развития российской
цивилизации. Так, одна часть партий (в основном либерального
толка) выступала за развитие отечественного сельского хозяйства
по западному пути, другая – за консервацию крестьянской общины и уравнительного землепользования. Столыпинская аграрная
реформа обострила обсуждение данного вопроса и в какой-то степени спровоцировала поляризацию политических сил, занятых решением аграрной проблемы. Следует подчеркнуть, что аграрный
вопрос не утратил своей актуальности и в настоящее время. Сейчас
он ставится не менее остро, чем в начале ХХ в., и требует своего
решения.
В монографии исследовано возникновение и развития аграрных
программ основных политических партий России в начале ХХ в.
При этом решаются следующие задачи: 1) проследить трансформацию аграрных программ в различные временные периоды (до революции 1905–1907 гг., после нее, в годы Столыпинской аграрной
реформы); 2) выяснить отношение различных партийных программ
к национализации земли; 3) проанализировать влияние института
частной собственности на землю на формирование аграрных программ буржуазных партий (монархистов, октябристов, кадетов);
4) выявить особенности аграрных программ основных российских
политических партий.
Хронологические рамки исследования охватывают период с начала ХХ в. по 1917–1921 гг. Объясняется это тем, что собственно формирование аграрных программ политических партий происходило в
период их деятельности на территории России, когда основная масса
из них участвовала в легальной или полулегальной политической
борьбе.
Методологической основой исследования является принцип
объективности, а также многосторонний подход к анализу общественных явлений. Процесс развития любой страны, согласно фор 3
Введение
мационному методу, является определенной стадией (формацией) в
истории общественного развития.
Вместе с тем нельзя замыкаться только на формационной версии
в объяснении логики и содержания развития партийного строительства в России. Цивилизационный метод (соединение материальной
и духовной сторон жизни при длительном существовании этнодемографической и политической сторон общественной жизни) тоже
позволяет расширить диапазон факторов, участвующих в историческом процессе.
В процессе работы над данным исследованием автор использовал большое количество работ, посвященных истории политических партий России начала ХХ в. В изучении истории партийного
строительства этого периода советская и современная российская
историография имеет устойчивые традиции. Это выражается в наличии значительного числа монографических исследований, статей,
сборников документов, материалов научных конференций. Одной из
первых публикаций, касающихся правомонархических организаций,
следует считать Устав первой легальной монархической организации
«Русское собрание»1. Что же касается либерального политического
лагеря, то здесь заметным явлением стало издание в 1907 г. книги секретаря Аграрной комиссии Конституционно-демократической партии Н.Н. Черненкова2. Значительная информация о партийной жизни
в России в данный период содержится и в меньшевистском издании
«Общественное движение в России в начале XX в.», которое вышло в
Санкт-Петербурге в 1909–1914 гг. в четырех томах (под редакцией Л.
Мартова, П. Маслова и А. Потресова) и по сей день остается самым
полным и исчерпывающим трудом по этой теме.
Особого внимания заслуживают труды либерала, члена кадетской партии А.А. Кауфмана, который являлся наиболее значительным автором по аграрной реформе П. А. Столыпина3. В 1902 г. вы Устав и Основоположения Союза русского народа. М., 1906.
Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка. С.-Пб.: Тип. тов-ва «Общественная польза», 1907.
3
Кауфман А.А. К вопросу о принципах и вероятной будущности русских переселений // Труды юридического общества, состоящего при императорском Московском университете. М., 1908. Т. 2; Кауфман А.А. Сибирское переселение на исходе
XIX в. С.-Пб., 1901; Кауфман А.А. Переселение и его роль в аграрной программе
// Аграрный вопрос. М., 1905. С. 134-170; Кауфман А.А. Переселение (Мечты и
реальность). М., 1906; Кауфман А.А. Переселение и колонизация. С.-Пб., 1908. С.
178-186. Кауфман А.А. Земельный вопрос и переселение // Сибирь (Ее современное
1
2
4
Введение
шла значительная работа демократического исследователя В.В. Кирьякова1. Наиболее полно становление Трудовой группы отражено
в мемуарах и очерках трудовиков А. Львовича, В.Г. Богораза-Тана,
Л.М. Брамсона, С.И. Бондарева, Т.В. Локотя и др.2 О возникновении
Трудовой группы немало писали и кадеты3. Большое количество
работ по аграрной программе большевиков было написано и опубликовано В.И. Лениным4. Ленинской программе национализации
противостояли меньшевики5.
Первой советской работой по истории монархических партий
стала вступительная статья В.П. Викторова к сборнику документов
«Союз русского народа», написанная в конце 1920-х гг.6 Одновременно со статьей В.П. Викторова в харьковском издательстве «Проле-
1
2
3
4
5
6
состояние нужды). С.-Пб., 1908. С. 79-140; Кауфман А.А. Община и ее успех в сельском хозяйстве Сибири (Община, переселение, статистика). М., 1915.
Кирьяков В.В. Очерки по истории переселенческого движения в Сибирь (В связи с
историей заселения Сибири). М.: Типолитография «Товарищества И.Н. Кушнерев
и КО», 1902.
Львович А. Партии и крестьянство в Государственной думе. Ростов-на-Дону, 1906;
Богораз-Тан В.Н. Мужики в Государственной думе. М., 1907; Брамсон Л.М. К истории Трудовой партии: Трудовая группа Первой Государственной думы. Петроград,
1917; Бондарев С.И. Тактика Трудовой группы. Роспуск Первой Государственной
думы. С.-Пб., 1907; Локоть Т.В. Первая Дума: статьи, заметки, впечатления. М.,
1906.
Езерский Н. Ф. Государственная дума первого созыва. Пенза, 1907; Винавер М. М.
Конфликты в первой Думе. СПб., 1907; Скворцов Л.И. Аграрный вопрос и государственная дума. С.-Пб., 1906; Мышцин В.Н. Политические партии и их идеалы.
Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1906; Классон В. II. Депутаты I Думы под судом.
С.-Пб., 1908
Ленин В. И. Аграрная программа русской социал-демократии// Полное собр. соч.
(5-е издание). М.: Изд-во политической лит-ры, 1967-1981. Т. 6. С. 303-348; Ленин
В.И. К деревенской бедноте // Там же. Т. 7. С 129-223; Ленин В.И. Пересмотр аграрной программы рабочей партии// Там же. Т. 12. С. 239-270; Ленин В.И. Аграрная
программа социал-демократии в первой русской революции 1905 –1907 гг.// Там
же. Т. 16. С. 193-413; Ленин В.И. Доклад по аграрному вопросу 28 апреля (11 мая).
Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП(б) 24 –29 апреля (7 –12
мая) 1917 г.// Там же. Т. 31. С. 416-422; Ленин В.И. Материалы по пересмотру партийной программы// Там же. Т. 32. С. 135-162; Ленин В.И. Доклад о партийной программе 19 марта. Доклад о работе в деревне 23 марта, VIII съезд РКП(б) 18 –23
марта 1919 г.// Там же. Т. 38. С. 151-174; Ленин В.И. О кооперации// Там же. Т. 45. С.
54-55 и т. д. Маслов П. Критика аграрных программ и проектов программы. М., 1905.
Союз русского народа. По материалам Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства в 1917 г. / Сост. А. Черновский; Ред. и вступ. ст. В.П. Викторова. М.; Л., 1929.
5
Введение
тарий» вышла серия брошюр «Какие партии были в России?», в том
числе работа В. Залежского «Монархисты»1.
С середины 30-х до середины 50-х гг. ХХ в. о мелкобуржуазных партиях писалось крайне редко. Так, в 1934 г. Партиздатом был
выпущен сборник «История пролетариата СССР»2, в котором была
опубликована статья историка Д. Литвинова «Классовая борьба на
Северном Кавказе». Е. Фокин, проанализировав экономическую
и политическую ситуацию накануне Февральской буржуазнодемократической революции, отметил причины недовольства народных масс существующим положением3. Историк Г. Баррандов
в труде «Столыпинская реакция» исследовал аграрную политику
правительства и ее последствия в 1906–1910 гг.4. Историк Е.Д. Черменский рассмотрел взаимоотношения между кадетами и трудовиками в более широком плане как отражение борьбы либеральномонархической буржуазии за крестьянство и т. д.5
Некоторые сдвиги в разработке темы наметились после
ХХ съезда КПСС, когда изменилась политико-идеологическая ситуация в стране. В этот период произошел качественный скачок в
изучении проблемы на рубеже 50-х – 60-х гг. ХХ в. Так, в 1968 г.,
когда было опубликовано сразу 5 монографий, в том числе П.И. Соболевой, В.В. Комина, П.П. Никишова, М.В. Спиридонова. Это в полной мере касается и публикации трудов Л.М. Спирина, К.В. Гусева,
Н.В. Рубана, В.В. Комина, М. Церцвадзе, А.Г. Слонимского в конце
60-х – первой половине 70-х гг. XX в., сделавших упор на изучение
истории мелкобуржуазных партий6. Все это позволило подготовить
Залежский В. Монархисты. Харьков, 1930.
История пролетариата СССР. М.: Изд-во Коммунистической академии, 1934.
3
Фокин Е. Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г. М.: Партиздат, 1937.
4
Баррандов Г. Столыпинская реакция. М.: Госполитиздат, 1938.
5
Черменский Е. Д. Буржуазия и царизм в революции 1905–1907 гг. М.-Л., 1939.
6
Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России. М., 1968; Гусев К.В.,
Ерицян Х.А. От соглашательства к контрреволюции: Очерки истории политического банкротства и гибели партии социалистов-революционеров. М., 1968; Рубан Н.В. Октябрьская революция и крах меньшевизма. М., 1968; Комин В.В. Анархизм в России. Калинин, 1969; Капцугович И.С. История политической гибели
эсеров на Урале. Пермь, 1975; Подболотов П. А. Крах эсеро-меньшевистской контрреволюции. Л., 1975: Слонимский А.Г. Катастрофа русского либерализма: Прогрессивный блок накануне и во время Февральской революции 1917 г. Душанбе,
1975; и др.
1
2
6
Введение
и опубликовать коллективную монографию «В.И. Ленин и история
классов и политических партий России»1 и другие работы2.
В начале 1960-х гг. была опубликована монография С.М. Сидельникова, где впервые в советской историографии была поставлена
проблема эволюции концепции политических партий, в том числе и
правомонархических в отношении Государственной думы3. В 1977 г.
вышла работа Л.М. Спирина «Крушение помещичьих и буржуазных
партий в России (начало XX в. – 1920 г.)»4.
В начале 80-х годов XX века совершенно отчетливо определилось стремление советской исторической науке к более полному и
глубокому изучению ленинского теоретического наследия, относящегося к истории политических партий5. В 1981 г. вышла фундаментальная работа Е.В. Иллерицкой «Аграрный вопрос: провал
аграрных программ и политики непролетарских партий в России»6,
которая посвящена анализу аграрных программ небольшевистских
партий в России начала ХХ в.: октябристов, кадетов, меньшевиков и
т.д. Необходимо отметить работу В.В. Шелохаева «Кадеты – главная
партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905-1907
годов»7. У данного автора вышли и другие работы по этой теме.8
В.И. Ленин и история классов и политических партий России. М., 1970.
Соболева П.P. Борьба большевиков против меньшевиков и эсеров за ленинскую
политику мира (ноябрь 1917–1918 гг.). М., 1965; Комин В.В. Банкротство буржуазных и мелкобуржуазных партий России в период подготовки и победы Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1965; Никишов П.П. Из
истории краха левых эсеров в Туркестане. Фрунзе, 1965; Спиридонов М.В. Политический крах меньшевиков и эсеров в профсоюзном движении (1917–1920 гг.). Петрозаводск, 1965; Дякин B.C. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой
войны. 1914–1917. Л., 1967.
3
Сидельников С.М. Образование и деятельность Первой Государственной думы.
М., 1962
4
Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало XX
в. – 1920 г.). М.: Мысль, 1977
5
Волобуев О.В., Миллер В.И., Шелохаев В.В. Непролетарские партии России: итоги
изучения и нерешенные проблемы // Непролетарские партии России в трех революциях. М., 1989. С. 10-11.
6
Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России. М.: Наука, 1981.
7
Шелохаев В.В. Кадеты главная партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905–1907 гг. М., 1983.
8
Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов// Исторические записки. М.,1970. Т.86.
С. 172-230; Шелохаев В.В. Рабочий вопрос в программе кадетской партии// Пролетариат России и его положение в эпоху капитализма. Материалы к Всесоюзной
научной сессии 19–22 октября 1972 г. Львов, 1972. С. 70–81.; Шелохаев В.В. Провал
1
2
7
Введение
Особого внимания также заслуживает и первый том двухтомника С.П. Трапезникова, где показан ход и развитие аграрной программы большевиков. Автор также проанализировал эволюцию
аграрных отношений от реформы 1860-х гг. до настоящего времени1.
Д.А. Колесниченко стала первым советским исследователем непосредственно Трудовой группы2. Своеобразным подведением итогов
развития советской историографии по проблеме стало коллективное
исследование «Непролетарские партии России в трех революциях»,
где наиболее крупный раздел представлен буржуазно-помещичьими
партиями России.
С распадом СССР и возникновением новой исторической ситуации произошли существенные сдвиги в изучении партийнополитического движения в России и ее регионах в период империализма. Характерной чертой современного изучения аграрной проблемы является также расширение тематики исследований. В 1999 г.
была опубликована работа А.В. Сыпченко, посвященная Народносоциалистической партии3, где весьма подробно рассматриваются
деятельности кадетов в массах (1906–1907 гг. // Исторические записки. 1975. Т.95.
С. 152–203; Шелохаев В.В. Кадеты – главная партия либеральной буржуазии в
борьбе с революцией 1905–1907 гг. М., 1983; Шелохаев B.B. Партия октябристов
в период первой российской революции/ Отв. ред. В.М. Тютюкин. М., 1987; Шелохаев В.В. Идеология и политическая организация российской либеральной
буржуазии. М., 1991; Шелохаев В.В., Тютюкин С.В. Первая российская революция 1905–1907 гг. Предпосылки, задачи, расстановка политических сил// Вопросы
истории КПСС. 1991 г. № 7. С.51–66; Шелохаев В.В. Многопартийность, «висевшая
в воздухе»// Полис. 1993. № 6 С.166–171; Шелохаев В.В. История деформирования
власти, или хождение по кругу// Кентавр. 1994. № 2. С. 3–17; Шелохаев В.В. Экономическая программа русского либерализма// Кентавр. 1994. № 4. С.73–86; Шелохаев В.В. Политическая программа русского либерализма// Кентавр. 1995. № 6.
С.73–86; Шелохаев С.В. Дмитрий Николаевич Шипов// Вопросы истории 1998.
№ 5. С. 32–44; Шелохаев В.В. Идеология и политическая организация российской
либеральной буржуазии, 1907-1914 гг. М., 1991; Шелохаев В.В. Либеральная модель переустройства России. М.: Российская политическая энциклопедия (РОСПЭН), 1996; Шелохаев В.В., Рудь А.С. Из истории трех революций в России. М.
1978; Шелохаев В.В., Секиринский С.С. Либерализм в России: очерки истории. М.,
1995; Шелохаев В.В. Контрреволюционная тактика октябристов в 1905–1907гг. //
Исторические записки/ Отв. ред. акад. A.M. Самсонов. М., 1984. № 111. С. 151–198;
Шелохаев В.В. Ленинские оценки октябристов (1905-1907гг.)// Самодержавие и
крупный капитал в России в конце XIX – начале XX в.. М., 1982. С.5–36 и др.
1
Трапезников С. П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. М.: Мысль, 1983. Т. 1.
2
Колеснеченко Д.А. Трудовики в период Первой российской революции. М.: Наука, 1985.
3
Сыпченко А.В. Народно-социалистическая партия в 1907–1917 гг. М.: РОССПЭН,
1999.
8
Введение
возникновение, развитие и социально-экономические (в том числе
и аграрные) воззрения данной партии. В 2001 г. вышла монография
Ю.И. Кирьякова «Правые партии в России. 1911–1917»1, которая посвящена истории монархических и консервативных партий – Союза
русского народа, Русского народного союза имени Михаила Архангела, Русского монархического союза, Всероссийского дубровинского
союза русского народа и некоторых других накануне и в годы Первой мировой войны. В 2004 г. в журнале «Отечественные записки»
вышла статья Т. Шанина2, где весьма подробно прослеживается эволюция ленинской аграрной программы, начиная с первых работ В.И.
Ленина по этой проблеме и заканчивая периодом нэпа. В 2009 г. была
опубликована монография О.В. Коноваловой, где рассматриваются
социально-экономические взгляды лидеров эсеров В.М. Чернова3.
Таким образом, можно констатировать, что развитие советской
и современной российской исторической мысли имеет поступательный характер и дает существенный толчок для дальнейшего изучения истории политических партий в России в начале XX в. Однако
далеко не все аспекты партийно-политического строительства нашли освещение в работах отечественной историографии. Остаются нерешенными и ряд вопросов, разработка которых способна не только
конкретизировать и уточнить те или иные оценки, но и существенно расширить имеющиеся представления по ряду сюжетов избранной темы. В этой связи совершенно очевидно, что движение исторической мысли может и должно осуществляться не только путем
дальнейшей конкретизации фактического материала поставленной
проблемы. Не менее актуальна также задача подведения итогов изучения партийно-политического движения в России в начале ХХ в.
на современном этапе развития историографии и определения круга
вопросов, требующих своего решения. Поэтому возросший объем
исследований, посвященных политическим партиям, делает вполне
назревшим вопрос о подготовке специального исторического труда,
посвященного проблеме аграрных воззрений различных политических партий в начале ХХ в. Более того, появление такого исследования может стать стимулом для дальнейшего углубленного изучения
политических партий в России начала XX в. Причем опыт изучения
Кирьяков Ю.И. Правые партии в России. 1911-1917. М.: РОССПЭН. 2001.
Шанин Т. Четыре с половиной аграрных программ Ленина// Отечественные записки. 2004. № 1.
3
Коновалова О.В. В.М. Чернов о путях развития России. М.: РОССПЭН, 2009.
1
2
9
Введение
истории политических партий требует комплексного подхода к исследованию и должен включать совокупность вопросов: классовая
природа политических партий, их социальный состав, численность,
формирование аграрной идеологии и теоретическое обоснование
программы, стратегия и тактика, выявление причин и степени результативности деятельности партий, отношения политических партий между собой, а также то, что определяло эти отношения: кого
партия видела союзниками, а кого – противниками.
10
Глава 1. АГРАРНЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ
МОНАРХИСТОВ
1.1. Формирование монархического движения в России
Предшественником монархических и черносотенных партий в
России было возникшее в октябре–ноябре 1900 г. в Санкт-Петербурге
Русское собрание, ставившее своей целью защиту славянской и русской культуры. В него входили титулованная знать, высшее чиновничество и часть творческой интеллигенции. Его устав был официально утвержден 26 января 1901 г. Деятельность Собрания была
направлена против космополитичности высших слоев, поэтому его
целью было ознакомление общества со всем, что сделано важного
и своеобразного русскими людьми во всех областях научного и художественного творчества. Члены Русского собрания считали, что
русское живописное и звуковое искусство должно быть постоянным
источником наших бесед и общественных удовольствий; русское
зодчество должно украшать русский дом, в котором со временем будет помещаться Русское собрание, и, наконец, русская одежда, приведенная художественным вкусом к удовлетворению потребностей
настоящего времени, должна появиться сначала на праздничных
вечерах Собрания, а потом выйти за его пределы. Также Русское собрание ставило перед собой задачу охранения чистоты и правильности русской речи. На учредительном собрании данного общества
присутствовало 120 человек (впоследствии количество его членов
возросло до 1500 человек). Для управления Русским собранием был
выбран совет из 18-ти человек, среди которых были: романист князь
Д. Голицын, князь М.Л. Шаховской, граф Апраксин, князь Куракин,
землевладельцы Кашкаров и Чемодуров, епископ Серафим, редактор газеты «Свет» В.В. Комаров, писатель Н. Энгельгардт, приватдоцент Б. Никольский, поэт В. Величко, В.М. Пуришкевич, генералы
Мордвинов и Золотарев. Также было собрано 5000 руб., которые составили основной фонд данной организации. С 1903 г. еженедельно
стали выходить «Известия Русского собрания»1.
См.: Что такое Русское собрание? С.-Пб., 1901. С. 2-10.
1
11
Глава 1
Постепенно деятельность Русского собрания начало распространяться и на провинцию. Так, при активном участи профессора А.С. Вязигина было открыто отделение Собрания в г. Харькове,
которое с содействия В.М. Пуришкевича издавало ежемесячный
журнал «Мирный труд» и популярные брошюры. В 1904 г. филиалы возникли в Киеве, Варшаве, Оренбурге, Казани, Перми и Вильно. В этом же году при Русском собрании в Санкт-Петербурге под
руководством Б. Никольского открылся Кружок русских студентов.
В феврале 1905 г. отделение Собрания начало работу в Одессе, где
издавало газету «Русская речь». В 1907 г. Русское собрание открыло
в Санкт-Петербурге собственную гимназию, предназначенную для
детей истинно русских людей1.
31 декабря 1904 г. Русское собрание послало несколько своих
представителей к Николаю II (князь Д. Голицын, генерал-майор
Золотарев, князь Мордвинов, М.Н. Волконский, Н.А. Энгельгардт)
с предложением сплотиться ради мирной работы и духовного противодействия чуждым нашему общественному укладу течениям. Со
стороны царя это вызвало одобрение. Летом 1905 г. состоялся второй визит членов Собрания к Николаю II, а в ноябре того же года
оно опубликовало свою избирательную программу, которая стала
знаменем для целого ряда монархических организаций, таких как:
Лига Московских патриотов, Бессарабская патриотическая лига,
Общество националистов в Киеве и Одессе, Русское вече в Вильно,
партия «Минин и Пожарский» в Нижнем Новгороде, Русская монархическая партии, Союза законности, Партия народного порядка,
Царско-народного общества, Самодержавно-монархическая партия,
патриотическое общество молодежи «Двуглавый орел», Союза русских людей. Главной идеей данной программы было то, что Манифестом от 17 октября 1905 г. самодержавие не было отменено и что
Государственная дума не может самостоятельно менять законы2.
В ноябре 1905 г. на основе Русского собрания возникла самая
крупная черносотенная партия «Союз русского народа». Согласно
уставу членами данной партии могли стать только «природные
русские люди обоего пола, всех сословий и состояний, преданные
целям Союза. К весне 1907 г. в него вошла подавляющая часть
См.: Общественное движение в России в начале ХХ в./ Под ред. Л. Мартова,
П. Маслова, А. Потресова. С.-Пб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1914. Т. 3.
Кн. 5. С. 358.
2
Там же.
1
12
Глава 1
правых организаций и групп. Ему оказывал финансовую помощь
департамент полиции, содействовали правительственные чиновники, покровительствовал Николай II. Эта партия объявила
себя русской неклассовой организацией. В ней состояли мелкие
лавочники, мещане, купцы, помещики, интеллигенция, крестьяне. Лидерами партии были: чиновник для особых поручений при
Министерстве внутренних дел, помещик из Молдавии В.М. Пуришкевич, доктор медицины, публицист А.И. Дубровин, курский
помещик Н.Е. Марков (Марков 2-й), А.А. Майков, Б. Никольский,
князь Гагарин, Е.А. Полубояринов. А.И. Дубровин стал председателем Главного комитета, руководящего органа партии. Официальными органами печати Союза были газеты «Русское знамя»,
«Объединение», «Гроза»1.
Разлад в среде правых, связанный в определенной мере с различными подходами к некоторым общественно-политическим явлениям, обозначился уже в конце 1907–1908 гг., когда В.М. Пуришкевич и его сторонники вышли из Союза русского народа и создали
Русский народный союз имени Михаила Архангела. В дальнейшем
разлад обострился, и его отражением стал выход в 1910 г. основателя и председателя главного совета Союза русского народа А.И. Дубровина из состава руководства. Юридическим оформлением этого размежевания правых стало создание второго Союза русского
народа. Подготовка к съезду новой партии началась еще в феврале 1911 г., причем первоначально его предполагалось провести в
Киеве 1 октября. В то время как сторонники А.И. Дубровина направляли обращения к властям, ходатайствуя о разрешении съезда,
главный совет Союза русского народа (Н.Е. Марков и Э.И. Коновницын) рассылал Окружное послание, в котором объявлял затеянный А.И. Дубровиным съезд «незаконным» и призывал всех членов Союза русского народа, искренно и нелицеприятно преданных
Союзу, не содействовать и не участвовать в съезде предательского
разрушения нашей твердыни. Тем не менее съезд дубровинцам провести удалось, хотя и не в Киеве, а в Москве, и несколько позднее
первоначально намеченного срока – в конце ноября – начале декабря 1911 г. Первое, что дубровинцы должны были и попытались
сделать на съезде, – это исключить «за отступления и нарушения»
руководство существовавшего Союза русского народа (Н.Е. Мар Там же. С. 370.
1
13
Глава 1
кова и других) из его состава. Однако после довольно продолжительных пререканий оба Союза русского народа (обновленческий
и дубровинский) вынуждены были считаться с существованием
параллельной и родственной по духу организацией.
На съезде было провозглашено создание Всероссийского Дубровинского Союза русского народа. Регистрация нового Союза в
августе 1912 г. сопровождалась представлением устава, который
во многом повторял прежний устав Союза русского народа 1906 г.,
но все же это был документ новой право-монархической организации, принятый в новых социально-политических условиях и
затрагивавший вдобавок ряд программных вопросов. Так, в частности, в нем говорилось, что его целью является «сохранение России единою и неделимою, при господстве в ней православия, при
неограниченности царского самодержавия и первенстве русского
народа». Провозглашенные цели должны были достигаться: 1) принятием участия в выборах в Государственную думу; 2) постройкой
церквей, а также устройством общих и профессиональных школ,
культурно-просветительных заведений, организацией докладов,
изданием литературы, газет и журналов; 3) открытием мастерских,
столовых, больниц, предоставлением беднякам дешевых квартир;
4) организацией касс взаимопомощи, страховых, похоронных,
ссудо-сберегательных и кредитных товариществ, промышленных,
производительных и потребительских союзов, артелей, а также
вступлением в договоры с различными учреждениями для принятия подрядов и заказов; 5) оказанием материальной и нравственной
поддержки, а в случае необходимости и защиты дел членов Союза.
Его членами могли быть православные русские люди обоего пола,
всех сословий и состояний, признавшие себя осведомленными в
целях Союза и преданные им. Перед вступлением в его ряды они
были обязаны дать обещание не поддерживать контакты с сообществами, преследующими цели, не согласные с целями Союза. В
уставе особо оговаривалось, что Союз не делает различия между
великороссами, белорусами и малороссами, а обрусевшие инородцы могли быть приняты в его члены «по баллотировке на общем
главном собрании членов (недопущение в приеме относилось только к евреям). Вступление в члены Союза, сопровождаемое припиской к его местным отделам, совершалось по рекомендации не
менее двух членов или местного отдела по простому письменному
или устному заявлению совету всего Союза или местного отдела.
14
Глава 1
Членский взнос составлял 60 коп. в год. Для выбытия достаточно
было письменного заявления совету отдела1.
В уставе также было записано, что Всероссийский Дубровинский Союз русского народа может налаживать контакты с другими
обществами, принимающими данный устав, хотя бы с некоторыми
в нем изменениями во внутренней организации, но отнюдь не касающимися ни целей Союза, ни пути, ни способов деятельности».
Всероссийский Дубровинский союз русского народа мог вступать
в общение по вопросам общегосударственной политики с другими
союзами и обществами, если цели их не противоречили его целям.
Предусматривалось, что главные общие собрания всего Союза и отделов должны были проводиться не менее одного раза в шесть месяцев для поддержания единения между местными членами, для
заслушания и утверждения докладов о делах и нуждах, денежных
отчетов о приходах и расходах, проверенных ревизионною комиссиею, и выборов и увольнения членов главного совета и местных советов. Не менее одного раза в два года должны были проходить съезды
представителей каждого отдела и желающих принять в них участие
членов. На съезде кроме обычных вопросов, являвшихся предметом
обсуждения на собраниях, могли быть рассмотрены вопросы об изменениях и дополнениях устава и заслушаны доклады об общих
вопросах, установление согласного взгляда на которые желательно
в данный момент. Съезд принимал по ним решения, а в случае необходимости возбуждал ходатайство перед правительственными
установлениями. На съезде должен был заслушиваться также отчет
о деятельности Союза и о состоянии кассы главного совета. Утвержденные годовые отчеты, как было записано в уставе, публиковались
в партийном органе – газете «Русское знамя»2. Таким образом, фактически с конца 1911 г. в стране действовали два Союза русского народа, которые формально имели сходные платформы, но находились
во враждебных отношениях.
В условиях проведения Столыпинской аграрной реформы правые не могли не следить за ее реализацией и не высказать своего отношения к решению аграрного вопроса. Эту тему затронул и Съезд
дубровинцев, приняв весьма обширное постановление «О землеробах». В преамбуле говорилось, что съезд, признавая крайнюю
См.: Устав Общества под названием «Всероссийский Дубровинский Союз русского народа». С.-Пб.: Отечественная тип., 1912. С. 4-12.
2
Там же. С. 12-21.
1
15
Глава 1
необходимость сохранить сословие крестьян-землеробов в силе и
довольстве, полагает, что это возможно только при сохранении крестьянских земель в руках деревенских хлеборобов. Обращалось
также внимание властей на растущее число случаев скупки земель
кулаками, русскими и еврейскими, что крайне вредно отражается
на жизни крестьянского сословия. При этом отмечалось, что часто
скупщики действовали обманным путем, земля продавалась «спьяна за грош». В документе съезда содержалась также просьба об ограничении права продажи крестьянской надельной или выкупной земли и безусловном запрещении этого для людей семейных. Подобное
ограничение, говорилось далее, надлежит считать не оскорбительным, а лишь охранительным, полезным для государства, как и для
самих крестьян, ибо слишком много темноты и слабости в народе
русском и слишком много совратителей, обманывающих и спаивающих крестьян ради покупки земель. Обращалось внимание на возраставшее земельное ростовщичество, состоявшее в том, что цену на
покупаемую крестьянами землю искусственно поднимали без особых на то оснований. По этой причине предлагалось не допускать
на торги подставных лиц, а в Крестьянском и Земельном банках поддерживать справедливую цену. Говорилось и о необходимости попытаться упорядочить арендную цену, также искусственно и безбожно
вздуваемую для крестьянства управляющими... и даже помещиками
юго-западного края. В этой связи предлагалось, в частности, землеустроительным уездным комиссиям исчислять «среднюю стоимость
земли известного района на известный срок»1.
Отмечалось, что, не сопротивляясь введению отрубов, крестьяне единогласно просят предоставить каждому полную свободу. В
этой связи в постановлении говорилось о необходимости запретить
земским начальникам и другим должностным лицам соблазнять
крестьян всякими сладкими надеждами и обещаниями особых льгот
для отрубников и разъяснять, что «укрепление» полос равносильно выходу из общины. «Иные губернии довольны отрубами, другим
они – зарез... На юге привыкли жить хуторами, и там проехать 12
верст до храма – пустяки. На севере же привыкли жить в общине, в
куче, и расселение тягостно, отделяя от храма, от соседей, от взаимопомощи и взаимозащиты». В постановлении съезда был пункт, раскрывавший значение общины для крестьянина. В нем говорилось,
См.: Кирьяков Ю.И. Правые партии в России. 1911–1917. М.: РОССПЭН. 2001.
С. 115.
1
16
Глава 1
что, «признавая в общем желательность уничтожения слишком
большой чересполосицы, признать еще более желательным сохранение общины как основной формы деревенской жизни, потому что
общинное хозяйство легче вести как уже налаженное, привычное.
Община сдерживает слабохарактерных влиянием и даже правом
воздействия. Община ограждает слабых, вдов, сирот, спасая их от
голода впредь до возможности заработать на прокормление. Община
поддерживает храм Божий и школу, а где и больницу, которые, при
расселении на дальние хутора зачахнут. Община сохраняет единодушие и братскую связь, чем предохраняет от развития хулиганства...
Общину легче охранять и спасать... Все это делает жизнь легче и
спокойнее»1.
В постановлении выражалось пожелание, чтобы казенные оброчные земли отдавались не только выделившимся, но и общинникам
(ныне это излюбленное средство давления для выселения на отруба),
а Крестьянский банк продавал земли свои «не только отрубникам, но
и в общинное владение». Рекомендовалось удовлетворять просьбы
крестьян на право выпаса скота в казенных лесах, сбора валежника,
грибов, ягод и плодов, а также «сдавать болотины в казенных лесах
крестьянам под покос за недорогую цену», продавать «без торгов во
всякое время и в розницу леса из казенных дач по таксе» (к которой
лесничие и начальство прибавляли чуть ли не двойную цену). Что
касается положения пригородных крестьян, приписанных к мещанскому сословию, хотя они занимались хлебопашеством, указывалось
на необходимость выяснения, насколько правильно их заставляют
платить городу громадную аренду.
В конце 1911 г. – начале 1912 г. произошли изменения в составе и характере деятельности Русского собрания. После ноябрьского
1911 г. инцидента на докладе дубровинца Б.В. Никольского, затронувшего вопрос о «темных деньгах», получаемых обновленцами от
правительства, когда дело кончилось чуть ли не дракой Н.Е. Маркова
и докладчика, руководство Русского собрания усилиями Н.Е. Маркова, В.М. Пуришкевича и их сторонников было обновлено. Дубровинцы, включая Б.В. Никольского, академика А.И. Соболевского и др.,
были вытеснены из руководства, и в нем возобладали сторонники
В.М. Пуришкевича. Однако инцидент не прошел бесследно даже для
тех, кто духовно тяготел к Русскому собранию. Не раз отмечалось,
Там же. С. 116.
1
17
Глава 1
что некоторые представители элиты стали сторониться участия в
его деятельности. Так, генерал И.Н. Толмачев писал из Петербурга
в 1912 г.: «Самое серьезное – это нелады между правыми; в «Русское
собрание» все высокопоставленные ходить боятся после ноябрьского инцидента 1911 г. – потасовки Б.В. Никольского и Н.Е. Маркова...
Словом, утешительного мало». В этой же связи руководство Русским
собранием вынуждено было свидетельствовать отход от партийной
деятельности, которая была характерна для него в 1905–1907 гг. (хотя
и в специфической форме оказания содействия Союзу русского народа). Более того, в начале 1914 г. Русское собрание приняло поправки
к своему уставу, которые должны были закрепить его возвращение к
«академической деятельности»1.
Через полгода после дубровинского съезда одновременно прошли два очередных съезда: Союза русского народа – обновленческого
(без участия представителей вновь образованного Всероссийского
дубровинского союза русского народа) и Союза русских людей –
представителей Союза Михаила Архангела, Русского монархического союза, а также Русского собрания. Подобные съезды проводились
и ранее. Они проходили по сходной программе и на них принимались обычно общие решения. Съезды 1912 г. проходили 14–21 мая.
Они довольно тщательно готовились (по этой причины их открытие
было перенесено с февраля на май). Был создан общий для обоих
съездов устроительный совет во главе с В.П. Соколовым, близким
Н.Е. Маркову. В состав совета кроме В.П. Соколова входили Р.В.
Трегубов, С.А. Верещагин, граф А.И. Коновницын, Л.Н. Бобров,
А.К. Цекин, Ф.Д. Лиховидов, И.И. Баранов, барон М.Ф. Таубе, С.А.
Володимеров. В конце марта – апреле 1912 г. его состав пополнился представителями от Русского собрания (В.М. Пуришкевич, Б.Н.
Шеншин, В.М. Скворцов и Н.Д. Облеухов), Союза Михаила Архангела (священник И.И. Восторгов, г.А. Шечков, Д.Н. Оборин и В.А.
Прокофьев) и Русского монархического союза (заместитель председателя архимандрит Макарий, а также М.Д. Плетнев, председатель
Марьинского отдела В.Г. Орлов, В.В. Томилин). 19 апреля 1912 г. в
состав совета были кооптированы А.С. Вязигин, Г.Г. Замысловский,
священник А.С. Вераксин и Н.Е. Марков. Было сделано также предложение участвовать в работе совета представителям следующих
организаций (по 2 человека): постоянного совета объединенных
Там же. С. 105.
1
18
Глава 1
дворянских обществ, Императорского военно-исторического общества, Русского окраинного общества, Союза русских женщин (Союз
уведомил, что не может принять участие, но окажет содействие), а
также правой группы Государственного совета и правой фракции
Государственной думы. Заседания съездов решили проводить в один
и тот же день: утром – Союз русского народа, вечером – Союз русских людей. Объявления о съездах предполагалось печатать в следующих газетах: «Свет», «Русское чтение», «Колокол», «Сельский
вестник», «Земщина», «Нижегородская торгово-промышленная газета», «Одесский вестник», «Курская быль», «Сибирская правда»,
«Харьковские губернские ведомости», «Почаевский листок», «Казанский телеграф» и «Друг». В этом перечне отсутствовали издания
дубровинского направления – «Русское знамя» (Санкт-Петербург),
«Гроза» (Санкт-Петербург), «Двуглавый орел» (Киев). Предполагалось, что «Вестник Союза русского народа» в период работы съездов
будет выходить чаще.
Определенное внимание на съездах было уделено экономическим вопросам. Правые осознавали слабую эффективность своей
деятельности в этом направлении. Примечательно выступление на
съезде представителя Русской монархической партии (Москва) полковника В.В. Томилина. Он отметил, что мы много говорим, но мало
делаем, надо работать и поменьше говорить, и указал на ту часть
программы, которая касается экономических вопросов. Вот куда
надо устремить все внимание собравшихся. Подотдел об улучшении
быта крестьян (хозяйственной секции) на общем собрании представителей Союза русского народа и Русских людей высказал ряд пожеланий: при продаже или аренде земли покупщиками и арендаторами
были бы «примерно православные русские люди, а в особенности
крестьяне и мелкие землевладельцы»; для этого надо открыть общедоступный кредит, чтобы губернские власти следили за соблюдением закона и владение землей и аренда не переходили «в руки тех,
кто на то не имеет права». Имелся также пункт о возбуждении перед
правительством ходатайств об издании закона «О воспрещении анонимным компаниям и акционерным обществам покупать землю».
В решении крестьянского вопроса съезд практически все внимание
сосредоточил на успешной реализации переселенческой программы
П.А. Столыпина (необходимости способствовать приобретению крестьянами всего нужного для жизни и обустройства поселков), тогда
как съезд дубровинцев 1911 г., поддерживая аграрную реформу, под 19
Глава 1
черкивал важность сохранения общины или, по крайней мере, «бережного» к ней отношения1.
С целью развития отечественного производства и освобождения его от захвата иностранцами и инородцами предлагалось настойчиво ходатайствовать в «правительственных сферах» о проведении в жизнь проекта П.А. Столыпина о национализации кредита,
об устройстве на крупных железнодорожных станциях и пристанях
земледельческих районов зернохранилищ с выдачею ссуд по существующим уже на этот предмет правилам. Выражалось пожелание,
чтобы правительство озаботилось сооружением достаточного количества путей как водных, так и железнодорожных для вывоза сибирского хлеба на рынки европейской России и Западной Европы, для
покровительства развивающегося в Сибири хлебопашества облагало
маньчжурский хлеб ввозною пошлиной, открыло кредит для создания Всероссийского банка Союза русского народа. Рекомендовалось
пропагандировать создание «разновидных артелей» при Союзе и
использовать при этом в качестве образчика устав рабочих артелей при Одесском Союзе русского народа. Главному совету Союза
было рекомендовано, сообразуясь с существовавшими уже видами
страхования, открыть в Санкт-Петербурге Центральное общество
страхования жертв революции с выдачей страховых премий вдовам
и сиротам таковых.
В соответствии с решением Программной секции обоих съездов
(Союза русского народа и Союза русских людей) был представлен и
принят общим собранием съездов Свод основных положений.
В нем говорилось, что Союз русского народа есть собрание людей всех сословий и состояний, братски объединенных между собою одною мыслью, одним стремлением охранять и отстаивать начала исконного исторического бытия России – святую православную
веру, исконно русское неограниченное царское самодержавие и русскую народность. «Русский царь, – говорилось в Своде, – помазанник Божий, обладающий полнотою свободы воли в земном своем
царствовании, никакою земною властью не ограниченный, является
ответственным перед Господом Богом и своею Царскою совестью;
потому-то Он и есть неограниченный Самодержец». Церкви, согласно Своду, принадлежало материнство, царю – отеческое попечение,
верховное водительство народа и власть, народу – «сыновство», без Правые партии. М.: РОССПЭН, 1997. Т. 2. С. 79, 168.
1
20
Глава 1
граничная преданность Родине и братская взаимная любовь. Взаимные соотношения должны были осуществляться посредством
начал порядка, законности и соборности (церковной, гражданскоправительственной и земской народно-общественной). Под соборностью понималась видимость единодушия, любви. Соборность – не
представительство народное, говорилось в Своде, а свидетельство
народа о самом себе. При этом подчеркивалось, что следует отличать
истинную соборность от ложного парламентаризма.
Также в Своде основных положений говорилось, что Россия
ныне есть уже страна не только земледельческая, но также фабричнозаводская и торгово-промышленная. При этом денежное или финансовое хозяйство внедрялось в натуральное хозяйство, т. е. во все дела
промысла, труда, производства и выгоды. И далее предлагались
следующие меры развития земледельческой России: 1) обеспечение
фактической неотчуждаемости земель коренных земледельческовладельческих сословий от посягательств со стороны «пришлых
элементов»; 2) страховое охранение сельскохозяйственного живого
и мертвого инвентаря и денежного оборотного фонда всех хозяйственных единиц; 3) такое упорядочение русской хлебной торговли
с мировым рынком, которое устранило бы посредничество «чудовищной гидры в строении внутренних и вывозных цен на русский
хлеб». Указывалось на необходимость оказания государственного и
общественного кредита земледельческому труду, развития государственного страхования в области сельского хозяйства (от крупных
бед) и наиболее мелкого местного кредита при посредстве сельскоприходских кооперативных товариществ, укрывающих народ от эксплуатации вследствие игры цен на рынке, а также кризисов, вызванных неурожаем. Эти пожелания, реализация которых должна была
облегчить и упрочить положение крестьянства, дополнялись рекомендациями, касавшимися русской промышленности и торговли.
Правда, в данном случае это было сделано в самой общей форме: соответствующие меры охранения необходимы для русской фабричнозаводской и торговой промышленности, не делая пасынков из рабочих1.
Вскоре после съездов во исполнение одного из принятых решений был создан предвыборный комитет правых партий (без дубровинцев). Основная его цель заключалась в составлении, издании,
Правые партии… С. 204-213.
1
21
Глава 1
рассылке на места обращений и в конечном счете в получении правыми большинства в IV Государственной думе. В сентябре 1912 г.
в правой печати было опубликовано шесть обращений: к пастырям
Православной церкви и священнослужителям, русскому купечеству, русским приказчикам, русским рабочим, крестьянам, русским
мещанам. Эти обращения были разосланы в местные организации
с целью их размножения и использования для подготовки местных
обращений.
Обращение к крестьянам в основном воспроизводило одно
из постановлений майских съездов в 1912 г. В нем напоминалось, что царь создал Государственную думу, пожелав знать непосредственно от достойных избранников народа нужду каждого
сословия. При этом отмечалось, что в первые две Думы попали,
однако, недостойные представители крестьян, образовавшие Центральный крестьянский комитет, в котором крестьянскими были
лишь деньги. В III Государственной думе ее заправилы во главе
с А.И. Гучковым ратовали будто бы за «русские интересы», но
в действительности добивались уравнения православной веры с
иными вероисповеданиями. Требования же правых об облегчении
условий кредита как Крестьянского банка, так и мелкого, а также
о создании сносных и удобных для крестьян условий переселения октябристы и левые отвергли. Они призывали идти на выборы вместе с правыми и добиться, чтобы новая Дума была, как
желает того царь, «русской по духу», крестьянам обещали: 1) проведение закона, чтобы винные лавки открывались бы в селениях только с согласия крестьянских обществ и соответствующим
образом могли бы быть закрыты; 2) удешевление переселения
крестьян (как во время следования, так и по прибытии на место);
3) удешевление кредита в Крестьянском банке и предоставление
«близкого, дешевого, сельскохозяйственного мелкого кредита,
чтобы вырвать крестьян из рук кулаков»; 4) облегчение рядом новых законов возможно большего расширения крестьянского землевладения; 5) «воспрещение евреям и иностранным подданным»
покупать и арендовать на всей территории России землю, годную
для сельскохозяйственной обработки; 6) облегчение крестьянскому населению сбыта своей продукции без скупщиков и посредников, у которых при существующих условиях остается главная
прибыль от крестьянского труда; 7) открытие широкого кредита
для устройства и улучшения кустарных промыслов и создания
22
Глава 1
условий для выгодного сбыта продукции; 8) недопущение ни под
каким видом проживания иудеев в селах и деревнях1.
Через несколько месяцев после выборов в IV Государственную
думу, 19–23 февраля 1913 г. состоялся VI съезд Русских людей, связанный с 300-летием царствования Дома Романовых. Его подготовкой
занимался председатель юбилейного комитета монархических организаций, шталмейстер Двора Его Величества, сенатор, известный государственный и правый деятель А.А. Римский-Корсаков, который и
был единодушно избран председателем съезда. Данный съезд был созван с целью воспользоваться высокоторжественным моментом «для
более тесного сплочения, более прочного объединения людей русских
не только по названию, но и по духу». В нем приняли участие представители различных монархических партий – Союза русского народа
(обновленческого), Союза Михаила Архангела, Русского монархического союза, Русского собрания. Дубровинцы на съезде отсутствовали. Всего в Санкт-Петербург съехалось более 1800 делегатов, из которых 1600 участвовало в работе съезда (1320 было на приеме в Зимнем
дворце и свыше 200, не зная о приеме, разъехалось по домам) и примерно 300 человек из Волынской губернии во главе со священником
Виталием «обособились» и примкнули к дубровинцам.
Несмотря на юбилейный характер съезда, на нем были затронуты и некоторые общие вопросы. В частности, представитель Томского отдела Союза русского народа поведал собранию о разных несправедливостях по наделению крестьян-переселенцев землей. Слышались голоса в пользу увеличения крестьянского землевладения. Были
сделаны указания на то, что в память 300-летия царствования Дома
Романовых правительству следовало бы учредить фонд для приобретения земель безземельным крестьянам. В целом разговоры о наделении крестьян землею по случаю юбилея были довольно широко
распространены. Так, в отчете Киевского губернского отдела Союза
русского народа за 1912 г. отмечалось, что психология крестьянина
была связана «с неостывающей надеждой на особые царские милости главным образом в области земельного обеспечения», ему свойственно наивное тяготение к коренным социально-экономическим
преобразованиям и постоянное недоверчивое опасение, что от него
скрывают выпавшие на его долю льготы2. В письме правого деятеля
1
2
См.: Вестник Союза русского народа. 1912. № 117. С. 9-10.
Отчет о деятельности Киевского губернского отдела Союза русского народа за
1912 г. Киев, 1914. С. 9.
23
Глава 1
А. Гржибовского из Новогеоргиевска Херсонской губернии председателю Одесского Союза русских людей Н.Н. Родзевичу от 8 апреля
1912 г. отмечалось, что «в настоящее время революционеры распускают слухи, что в 1913 г. по случаю 300-летия царствования Дома
Романовых все крестьяне дополнительно получат землю за счет монастырских, церковных, казенных и помещичьих земель. Пока это
осторожные слухи, но крестьяне очень падки на такие слухи и верят,
что если император Александр II дал им свободу и землю, то император Николай II тоже даст землю. С этим слухом трудно бороться,
так как никак нельзя найти источника, а сознание неприкосновенности чужой собственности у крестьян развито слабо»1.
Также журнал «Прямой путь» поведал читателям о проекте
одного из постановлений, внесенном представителем Донского казачества и принятом соответствующей комиссией съезда, но не вошедшем в число опубликованных. Журнал, хотя и с опозданием, привел
текст этого проекта, сопроводив его словами: «Резолюция в сжатом
и сильном виде воспроизводит удручающую картину всероссийского развала, грозящего родине неизбежной всеобщей катастрофой».
В тексте отмечалось, что согласно соборному суждению революционное движение не обезврежено окончательно, а лишь загнано
в подполье. Причины бедствий, связанных с революцией, усматривались в том, что целый ряд последних поколений русских людей
воспитывался в равнодушии к православной вере, государственному
строю и нашей народности, что осуществлялось через печать и школы. Вследствие такого воспитания многие чиновники действуют не
на пользу, а во вред царю и Родине. Чиновники же не предпринимают никаких мер к уничтожению «кабака на Святой Руси» (пьянства).
Под влиянием всех неблагоприятных факторов (воспитания, воздействия радикальной пропаганды, пьянства и др.) народ становится
врагом законных властей, ...звереет и отбивается от мирного плодотворного труда, увеличивая преступность в ужасающей степени. Отсюда следовала рекомендация отказаться от мягких судебных кар.
Преступная пропаганда, отмечалось далее, коснулась даже такого
исстари верного царям населения, как казачество. Подготовительной почвой для восприятия тлетворного духа служило то, что дарованные самодержавными царями права и преимущества казакам
в последнее время нарушаются и отнимаются либеральными зако См.: Кирьяков Ю.И. Правые партии… С. 142.
1
24
Глава 1
нодательными палатами и чиновничеством, что родит великое недовольство в среде казачества. В проекте отмечалось, что «печальные
и опасные для нашей Родины явления происходят от многих несовершенств выборного закона, явно благоприятного для враждебных
элементов и неблагоприятного для верных слуг царя и России»1.
Постепенно в рамках широкого русского националистического
движения, отделяясь от более демократической среды, стали возникать самостоятельные дворянско-землевладельческие организации.
Так, 3 мая 1905 г. Саратовский предводитель дворянства, член Русской монархической партии, В.Н. Ознобишин через газету «Московские ведомости» обратился с открытым письмом к губернским предводителям дворянства с призывом к сплочению разрозненных сил.
Этот призыв встретил отклик со стороны дворянства различных губерний и 14 сентября того же года в г. Саратове собрание учредителей Всероссийского союза землевладельцев всех сословий и состояний приняло программу, которая носила продворянский характер.
По аграрному вопросу в ней подчеркивалась необходимость твердой
и неуклонной со стороны государственной власти защиты права собственности на землю. Крестьянское малоземелье, по мнению Союза
землевладельцев, могло быть устранено только в результате «расширения площади крестьянского землевладения… естественным
экономическим путем – путем приобретения в собственность, исключительно по свободному соглашению, с устранением всякого понуждения, – всех свободных казенных, удельных и частных земель,
как в коренной России, так и на окраинах»2.
17 ноября 1905 г. под председательством Самарского предводителя дворянства А. Чемодурова в Москве состоялся I Учредительный съезд Всероссийского союза землевладельцев. Данный съезд
образовал постоянный совет, который в конце декабря того же года
опубликовал Записку по текущим политическим вопросам, в которой правительство обвинялось в покровительстве свободам и недостаточном охранении неприкосновенной собственности. В целом
Записка рекомендовала царской власти самое жестокое подавление
революции. До начала 1906 г. в данный Союз в основном входили помещики приволжских губерний (Самарской, Саратовской, Симбирской), но постепенно по мере разрастания географии крестьянских
волнений в него вступало все больше дворян из других регионов.
1
2
Прямой путь. 1913. № 4. С. 180-184.
Общественное движение в России в начале ХХ в… С. 387.
25
Глава 1
12 февраля 1906 г. в Москве состоялся II Всеросссийский съезд
землевладельцев, который выразил благодарность агентам правительства, проявившим наибольшую энергию в подавлении революции, и одновременно с этим потребовал, чтобы «все землевладельцы, которых государственная власть не оградила от разгрома при
так называемых аграрных беспорядках, были вознаграждены этою
же государственной властью и чтобы политические преступления
подчинены были военному суду. По аграрному вопросу на II съезде возникло три течения: 1) за сохранение старого общинного строя
крестьянского землевладения; 2) за переход к новой системе землеустройства на началах частной собственности (но с некоторыми
ограничениями), расширение операций Крестьянского банка, выдачу ссуд крестьянам; 3) за введение самых широких начал в деле
крестьянского землепользования. Из-за этих разногласий съезд не
принял никаких решений по аграрной проблеме и лишь заявил, что
сущность крестьянского вопроса не в малоземелье1.
22 апреля 1906 г. накануне открытия I Государственной думы в
Москве состоялся съезд кружка дворян, которые находились в близких контактах с Русской монархической партией (В.Н. Ознобишин,
А. Чемодуров, Н.А. Павлов, граф Доррер, князь Щербатов, князь Голицын, Салтыков). Съезд высказался за признание земельной собственности дворянства заповедной. После доклада сотрудника «Московских ведомостей» князя Церцелева съезд обратился ко всем дворянским обществам с призывом объединиться на общем дворянском
съезде для отстаивания своих интересов. Этот призыв поддержали
29 губернских дворянских обществ (6 обществ не ответили). 22 мая
того же года в Санкт-Петербурге в доме главноуправляющего землеустройством и земледелием А.С. Стишинского состоялся I съезд
уполномоченных от дворянских обществ в составе 122 человек под
председательством графа А.А. Бобринского. В ответ на признание I
Государственной думой возможности отчуждения частной земельной собственности съезд уполномоченных обратился к царю с предупреждением, что проведение земельного закона на началах принудительного отчуждения частного владения поколеблет в корне один
из наиболее твердых устоев государственной жизни – неприкосновенность права собственности и что проповедь отчуждения земли
служит первым шагом к победе идеи социализма. Обезземеливание
Там же. С. 388.
1
26
Глава 1
дворян, по их мнению, может привести к подпаданию под власть
всемогущей силы международного капитала. Обращение к Николаю II заканчивалось словами: «Трудовое земельное дворянство не
бросит своих гнезд, Государь, и до конца выдержит трудную борьбу
с революцией». Съезд уполномоченных от дворянских обществ положил начало регулярным дворянским съездам и постоянному совету объединенного дворянства»1.
14–18 ноября 1906 г. также под председательством графа А.А. Бобринского состоялся II съезд уполномоченных дворянских съездов,
где присутствовал 121 человек (77 уполномоченных от 30-ти дворянских обществ и 44 дворянина с совещательным голосом), среди
которых были видные представители различных монархических
партий (В.М. Пуришкевич, С. Шарапов, А.И. Зыбин, князь КасаткинРостовский, А.А. Нарышкин и др.). Съезд отверг предложение некоторых делегатов о слиянии с бессословным Союзом земельных собственников на том основании, что дворяне должны сохранять свою
сословную организацию и их съезды и впредь будут носить характер
официального представительства дворянства. Послав сочувственную телеграмму П.А. Столыпину по поводу покушения на него и
выразив одобрение его политике, съезд высказал благодарность графу Дорреру и другим курским дворянам, изгнавшим из своей среды
депутатов-дворян I Думы, подписавших Выборгское воззвание.
Во время работы II съезда уполномоченных дворянских обществ
наиболее важными были два вопроса: об изменении существовавшего на тот момент избирательного закона и о борьбе с аграрными беспорядками. По последнему вопросу после некоторых споров были
приняты следующие пожелания: 1) признать необходимым: а) властное восстановление авторитета закона и права путем введения усиленной уголовной ответственности за аграрно-революционные преступления; б) усиление полицейской стражи в уездах; в) возмещение убытков, причиненных землевладениям разгромами и всякими
иными насилиями революционного свойства, лежащим на обязанности государства; 2) поручить совету: а) обратить внимание правительства на те стороны деятельности судебных учреждений, которые, вследствие слабости надзора со стороны Министра юстиции,
препятствуют осуществлению твердой политики вышеозначенного
правительства, направленной на подавление смуты и аграрных бес Там же. С. 426.
1
27
Глава 1
порядков; б) настоять перед правительством на изменении политики
Крестьянского банка, разорительной для государства и вредной для
культуры страны; в) просить правительство обратить внимание на
злоупотребления прессой революционного направления свободой
слова1.
27 марта – 2 апреля 1907 г. состоялся III съезд объединенных
дворян. К этому времени выборы во II Государственную думу уже
закончились, будущее демократическое направление ее деятельности в целом уже определилось и дворянство испытывало полную
растерянность, так как чувствовало, что почва уходит у него из под
ног. Одновременно оно не решалось предпринять хоть какие-нибудь
активные шаги для своего спасения из-за того, что по многим вопросам среди дворян на съезде обнаружились разногласия и колебания.
Так, по вопросу об аграрных беспорядках, который вызвал оживленные и наиболее сильные дебаты, III съезд отверг предложение некоторых делегатов об обращении к царю с просьбой о защите земельной собственности и ограничился резолюцией, в которой говорилось
о том, что съезд объединенных дворян «признавая принцип неприкосновенности собственности краеугольным камнем существования
государства, о чем Государю императору неоднократно благоугодно
было возвестить с высоты престола, не усматривает оснований к возбуждению ныне каких-либо ходатайств и поручает совету ревниво
оберегать исторические устои государства, а при первой встреченной необходимости решительно выступить в их защиту перед Его
Императорским Величеством»2.
В качестве возражения против просьбы Николаю II подтвердить
принцип неприкосновенности помещичьей собственности на землю
один из делегатов съезда Н.Ф. Сухомлинов высказал следующие аргументы: «Если мы будем влиять на то, чтобы Государь сказал свое
слово теперь же, то представители левых партий достигнут того, чего
желают. Они стремятся дискредитировать Государя в глазах населения; они этим воспользуются и скажут народу, что Дума желает дать
ему землю, а Царь не согласится». Секретарь совета объединенных
дворян А.И. Зыбин также поддержал данную точку зрения и добавил,
что «Государь неоднократно говорил и обещал это (подтверждение
Труды II Съезда уполномоченных дворянских обществ. 14-18 ноября 1906. С.-Пб.,
1907. С. 22-26.
2
Труды III Съезда уполномоченных дворянского общества 32-х губерний с 27 марта
по 2 апреля 1907 г. С.-Пб., 1907. С. 255-260.
1
28
Глава 1
неприкосновенности частной собственности – прим. автора) выполнить. Всякое дальнейшее ходатайство будет признаком недоверия со
стороны дворянства к словам, сказанным Государем, и недоверия,
основанного на таких фактах, которые недостаточно сильны»1.
В целом представители черносотенного движения добивались
первенства русской народности на коренной территории страны. Под
этим подразумевались распространение русского языка в качестве
государственного, а также преимущества русских в приеме на государственную службу, учреждения образования и суда. В основоположениях Союза русского народа (1906 г.) на этот счет говорилось,
что Союз считает вполне справедливым и необходимым предоставить русской народности исключительное право на: участие в Думе;
службу государственную, железнодорожную, речную и морского
плавания и учительскую в правительственных школах по всей территории империи; земскую и городскую службу как выборную, так
и наемную; службу присяжными заседателями и сословными представителями в судебных установлениях в коренных русских областях; приобретение и аренду казенных, удельных, церковных и монастырских земель, разработку их природных богатств, а также на
рыбную и звериную ловлю по всей империи, приобретение и аренду
частновладельческих земель и разработку их природных богатств,
рыбную и звериную ловлю в коренных русских областях; заселение свободных земель по всей России; преимущественное право на
приобретение и на аренду городской земельной собственности; занятие всеми видами промышленности и торговли по всей России;
разработку природных богатств в частновладельческих землях на
окраинах; ловлю морских животных и рыб в водах, принадлежащих
России. В Избирательной платформе Союза русского народа во II
Государственную думу содержалась «обобщающая» формулировка:
«Русская народность, как собирательница земли русской и устроительница Русского государства, есть народность державная; прочие
народности России пользуются правами гражданского равенства»
(исключение составляли евреи)2.
В целом, земельному вопросу руководители черносотенного
движения отводили значительное место. По многим позициям подходы различных правых партий к решению данной проблемы были
1
2
Там же. С. 261-267.
Программы политических партий России (конец XIX в. – XX в.). М., 1995. С. 442443, 449.
29
Глава 1
сходными. Но были и определенные различия, которые также были
зафиксированы постановлениями их съездов. Это касалось, в частности, отношения к Столыпинской аграрной реформе. Она не отвергалась правыми, но если обновленцы (включая представителей
Союза Михаила Архангела) подчеркивали необходимость ускорения выхода крестьян из общины на хутора и отруба, то дубровинцы,
наоборот, делали акцент на том, чтобы не форсировать разрушение
общины, оказывавшей поддержку всем нуждающимся вдовам, сиротам, а также людям, попавшим в силу тех или иных обстоятельств в
бедственное положение. Тем самым дубровинцы отражали настроения и интересы маломощных крестьян, которых выход из общины
лишил бы последней надежды на поддержку1.
В 1905–1907 гг. правые, не отрицая наличия в России промышленности, относили ее к числу сельскохозяйственных, земледельческих стран. Основой экономического благосостояния
России они считали аграрное производство, явно опасаясь того,
что развитие экономики и промышленности по западному пути
может привести к пролетаризации населения и связанными с нею
невзгодами и смутой. Экономическое и социальное развитие Запада правые объявили ущербным и отстаивали самобытный путь
развития России. Первоочередной задачей считалось возрождение
земледелия и связанных с ним промыслов, хотя и отмечалось, что
развитие промышленности является средством усиления государственной и военной мощи и модернизации сельского хозяйства.
В программных документах правых экономическим вопросам
почти всегда уделялось заметное место. Так, в программе Русской
монархической партии 1905 г. говорилось, что главный промысел
русского народа составляет сельское хозяйство, которое по переписи 1897 г. дает средства к существованию 70 % населения. При
этом отмечалось, что до недавнего времени правительство относилось к сельскому хозяйству с очевидным пренебрежением в угоду искусственному возбуждению преимущественно иностранной
промышленности. Сходная трактовка вопроса была и в платформе Союза русского народа на выборах в I Государственную думу
в 1906 г., где отмечалось, что хозяйственная политика должна
иметь своим руководящим началом взгляд на Россию как на страну преимущественно крестьянскую и земледельческую. Причины
См.: Ухтубужский П. Наши идеалы и русская современность// Прямой путь. 1912.
№ 10. С. 13-15.
1
30
Глава 1
неприглядного положения сельского хозяйства программа Русской монархической партии выводила из уровня мировых цен на
земледельческие продукты, подчеркивая, что эти цены под влиянием конкуренции внеевропейских стран и высоких таможенных
пошлин в европейских государствах держатся на довольно низком
уровне, сводя до ничтожных размеров выручку русского земледельца за его продукты. Такое печальное положение продолжается уже более двадцати лет, истощая силы и средства нашего
сельского хозяйства, которое все более слабеет и хиреет. В этой
связи данная партия заявила, что считает своей обязанностью заботиться об улучшении сбыта продукции сельского хозяйства1.
В платформе Союза русского народа на выборах во II Государственную думу (утвержденной I съездом уполномоченных местных отделов в сентябре 1906 г.) имелся довольно обширный раздел
«Земельный вопрос». В нем говорилось, что вследствие недостатка
казенных земель для удовлетворения нужд малоземельной части
крестьян Союз будет добиваться покупки за счет государства земли у частных владельцев для последующей продажи ее крестьянам по доступной цене. Кроме того, он обещал достичь увеличения помощи крестьянам-переселенцам. Также Союз выступал за
устранение чересполосицы крестьянских земель, сведение мелких
полос в крупные земельные участки и против переделов земли, находившейся в течение продолжительного времени (24 года) в пользовании отдельных хозяев. Он высказался и за определение для
каждой местности наименьшего размера земельной собственности,
которая не могла подлежать принудительной продаже за долги.
Разрабатывая различные подходы решения экономических вопросов, в том числе и аграрного, правыми никогда не подвергалась сомнению справедливость частной собственности на недвижимость,
на землю. Не ставился и вопрос о возможности перераспределения
земельной собственности. Его обсуждение, в крайнем случае, доходило до предложений выкупа у некоторых, выразивших желание
это сделать помещиков земельных участков с целью их продажи в
дальнейшем крестьянам (с помощью кредитов Крестьянского банка). В этом отношении показательно следующее место из Основных
положений Союза русских людей (1906 г.): «Земледельческий труд
и те виды владения землей, которые веками слагались, как быто1
См.: Программы политических партий… С. 435, 447.
31
Глава 1
вое явление, должны быть тщательно оберегаемы государством как
главные устои, на которых основано благосостояние и строй русского государства. Удовлетворение крестьянской земельной нужды там, где она сказывается с особенной остротой, должно быть
постановлено в первую очередь всеми средствами, имеющимися в
распоряжении государства». Особо оговаривалась необходимость
устройства казенных зернохранилищ (элеваторов) для покупки
крестьянского хлеба и выдачи под него ссуд, что должно было
освободить мелких землевладельцев от эксплуатации их скупщиками и комиссионерами и упорядочить заграничный вывоз. Союз
русского народа выступал за учреждение и развитие мелкого государственного сельского кредита для поддержки крестьян, кустарей
и потребительских обществ, за облегчение приобретения скота и
улучшение сельскохозяйственных орудий. Можно заметить, что
некоторые из этих пожеланий (например, о мелком кредите) воспроизводили требования приговоров и наказов крестьян периода
революции 1905–1907 гг.1.
При этом указывались конкретные меры, реализация которых
была бы желательна и необходима для развития сельского хозяйства, как-то: а) обеспечение фактической неотчуждаемости земель
коренных земледельческо-владельческих сословий от посягательств
на них со стороны пришлых элементов; б) страхование сельскохозяйственного живого и мертвого инвентаря и денежного оборотного
фонда всех крестьянских хозяйств; в) упорядочение связей русской
хлебной торговли с мировым рынком и устранение посредничества,
приводящего к снижению хлебных цен для хлебопроизводителя и
взвинчиванию их для русских и иностранных потребителей. А так
как неотчуждаемость крестьянского землевладения и инвентаря,
обеспечивавшаяся до ноября 1910 г. законами, новым землеустроительным законом юридически отменена, то необходимо ее фактически в разумной мере обеспечить следующим образом: 1) развитием
государственного и общественного кредита земледельческому труду
и государственного страхования в области сельского хозяйства от
более крупных роковых бед; 2) развитием наиболее мелкого, местного кредита при посредстве сельско-приходских кооперативных
товариществ, укрывающих народ от частной эксплуатации местных
Сенчакова Л.Т. Предисловие // Приговоры и наказы крестьян Центральной России.
М., 2000. С. 15.
1
32
Глава 1
еврейских цен и от естественных кризисов вследствие колебания
неурожая1.
Что же касается решения аграрного вопроса и облегчения участи большинства крестьян, то правые указывали на необходимость
улучшения культуры земледелия, расширения кредита, совершенствования переселенческого дела и лишь в особых случаях – на
выкуп частнособственнических земель. При этом официальная позиция правых партий и позиция их сторонников из числа крестьян
подчас не совпадали. Особенно это проявилось в юбилейном для
Дома Романовых 1913 г. на VI Всероссийском съезде русских людей
в Санкт-Петербурге 19–23 февраля, где слышались голоса в пользу
увеличения крестьянского землевладения. Были сделаны указания
на то, что в память 300-летия царствования Дома Романовых правительству следовало бы учредить фонд для приобретения земель
безземельным крестьянам. С этим мнением согласилась и комиссия,
обсуждавшая этот вопрос на съезде. Подобного рода высказывания
имели под собой серьезные основания, что отразила переписка правых. В годы войны, предвидя обострение земельного вопроса после
ее окончания, правые на совещании в Нижнем Новгороде в ноябре
1915 г. высказывались за ликвидацию немецкого землевладения и
вознаграждение участников войны, Георгиевских кавалеров, а также
раненых и семей погибших землею из этого фонда. При этом некоторые правые (К.Н. Пасхалов) критиковали закон о ликвидации немецкого землевладения от февраля 1915 г. как шулерский и малоэффективный. Летом 1916 г. газета «Московские ведомости» писала о том,
что в особый земельный фонд для наделения землей лиц, принимавших участие в войне, должен войти кроме казенных и удельных земель и земельный запас от постепенной ликвидации немецкого землевладения в России. Газета «Земщина» поддерживала эту позицию
и использовала повод для очередной критики Государственной думы
за провал ликвидации немецкого землевладения2.
Таким образом, в основе решения аграрного вопроса, по мнению основной части правых партий, лежала мысль о неприкосновенности всякой частной собственности, включая и земельную.
Программы этих партий предусматривали продажу крестьянам на
выгодных для них условиях казенных земель, покупку государством у частных владельцев добровольно отдаваемых ими земель
См.: Правые партии… С. 212-213.
См.: Кирьяков Ю.И. Указ. соч. С. 329.
1
2
33
Глава 1
и продажу ее крестьянам по доступным ценам, увеличение помощи
переселенцам. Одновременно с этим в них подчеркивалась необходимость упрощения порядка продажи крестьянами своих земель,
а главное – предоставление крестьянам права выхода из общины и
закрепление за ними земли в качестве частной собственности. Это
был курс на развитие кулачества, которое должно было стать опорой самодержавия. В этой связи руководство значительной части
черносотенных организаций и партий поддерживало Столыпинскую аграрную реформу. При этом особое внимание обращалось на
казачество. Так, в программном документе Союза русского народа
говорилось: «Принимая во внимание много раз оказанные и теперь
оказываемые России исторические услуги славным казачеством,
Союз русского народа признает необходимым употребить все силы
для улучшения быта отдельных казачьих хозяйств в земельном и денежном отношениях»1.
Особенно яростно националисты боролись с социалистическими настроениями в деревне. Так, в своих прокламациях Союз
русского народа и Русское собрание доказывали, что революцию
делают евреи, которым она нужна в их интересах и которые и в Западной Европе в лице социал-демократов мутят простой народ. Евреи, по мнению националистов, хотели бы селиться по всем городам
и деревням, чтобы крестьянам «была полная свобода продать свою
землю, … чтобы у каждого крестьянина было побольше, чего продать и чего заложить, евреи понасылали по деревням… агитаторовподстрекателей, чтобы грабили помещиков и чтобы добивались от
помещиков передачи им помещичьей земли». Потом же «всю эту-то
землю очень скоро евреи мало-помалу у крестьян и поскупят». Таким образом и закончится «свобода» социальной демократии2.
2. «За» и «против» крестьянской общины
Часть идеологов националистов, выступающих за ослабление
или даже полную ликвидацию общины, видели в ней рассадник
уравнительных, аграрно-коммунистических настроений, характе Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало
XX в. – 1920 г.). М.: Мысль, 1977. С. 160-161.
2
См.: Общественное движение в России в начале ХХ в. С. 402.
1
34
Глава 1
ризуя ее как яркий пример пренебрежения к частной собственности,
прежде всего дворянской. Энергичный помещик Н.А. Павлов на II
съезде объединенного дворянства высказал мысль о том, что гарантированное обеспечение крестьян наделом, практикуемое при общинном строе, приучает их смотреть на всю землю (в том числе и на
принадлежащую им) как на потенциальный источник удовлетворения своих (все возрастающих) потребностей в сельскохозяйственной
площади1. Националист Н.Н. Зворыкин вообще был склонен обвинять в социальном, «левом» эгалитаризме не только саму общину,
но ее защитников-монархистов. «Защитники общины, – утверждал
он, – сами того не замечая, тянули за одну веревку с коммунистами,
которые отстаивают существующую организацию уже, конечно, не
ввиду сочувствия патриархальным началам, а единственно с целью
помешать насаждению в России мелкой земельной собственности»2.
Впрочем, противники общины проводили четкое разграничение
между общинным эгалитаризмом и собственно крестьянством, доказывая, что сельский «мир» есть некий внешний по отношению к земледельцам фактор, препятствующий раскрытию истинной природы
тружеников земли. Так, лидер «обновленческого» течения в Союзе
русского народа Н.Е. Марков уверенно констатировал: «Отдельный
крестьянин, отдельный русский крестьянин – прекрасный, добрый,
отзывчивый человек, но когда они собираются толпой, когда эту общину разные писаря поят водкой, тогда, действительно, эта община
является зверем, против которого нужно бороться»3. Также один из
идеологов Имперской народной партии, публицист А. Новгородский
утверждал: «Крестьянство не может быть социалистическим в силу
своего положения и условий труда. В основе крестьянского мировоззрения лежит идея собственности, во имя которой крестьянин
работает». Он считал, что в крестьянской работе имеет значение не
только обилие пролитого пота и количество отработанных часов, но
и сообразительность, инициативность и предприимчивость, то есть
качества, которые характерны для организатора производства, владельца, а не наймита. Напрашивался вывод: в экономической сфере крестьяне, органически заинтересованные в результатах своего
См.: Труды II съезда уполномоченных дворянских обществ 31 губернии. 14-15 ноября 1906 г. С.-Пб., 1907. С. 26.
2
Зворыкин Н.Н. Крестьянское землеустройство и необходимая аграрная реформа в
России. С.-Пб., 1905. С. 61.
3
Степанов С.А. Черная сотня в России. М., 1992. С. 246.
1
35
Глава 1
труда, представляют собой полную противоположность рабочим,
которые совершенно равнодушны к вырабатываемым продуктам и
заинтересованы лишь в количестве занятых часов. Эти логические
построения вынуждали А. Новгородского требовать сокрушения
крестьянской общины как явления неадекватного собственнической
природе крестьянства1.
Интересна аргументация правого публициста М.М. Перовского,
вознамерившегося опровергнуть известный тезис о том, что для крестьянина вся земля ничья, Божия. Такое представление, с его точки
зрения, действительно укоренилось среди земледельцев, но мужики
уже ставшие (при помощи Крестьянского банка) собственниками,
демонстрируют совершенно обратное: они и не думают связывать
свое приобретение с судьбами «мира»2. Его мысли вполне совпадают с мыслями Н.Н. Зворыкина, который и само требование отчуждения земель рассматривал в качестве проявления частнособственнических тенденций как со стороны крупных домохозяев, якобы желавших усилить земельный фонд общины для эксплуатации (на полученных землях) менее обеспеченных ее членов, так и со стороны
мелких общинников, показывающих поползновения к укреплению
своей хозяйственной индивидуальности, которую можно противопоставить влиянию верхушки. «Где же тут стремление к коллективизму?» – задавался вопросом Н.Н. Зворыкин3.
Критики общины обвиняли ее в экономической неэффективности. К примеру, депутат Государственной думы от Всероссийского
национального союза Н.Н. Ладомирский отмечал, что общинники
возделывают землю, руководствуясь не личными хозяйственными
соображениями, а мнениями «мира», выраженным в его коллективных постановлениях. Они зависят от «мирского» решения даже в области севооборотов, установления сроков начала и окончания сельских работ. «Слепой консерватизм и бесконечная рутина» – такой
была его общая оценка общинной организации4. Не менее категоричным был в своих суждениях Н.Н. Шестак-Устинов. Его не устраивала медлительность общинного схода, отнимающего много времени
Новгородский А. К вопросу о крестьянской идеологии// Новая Россия. Основы и
задачи Имперской народной партии. С.-Пб., 1914. С. 82.
2
Перовский М.М. Независимые консерваторы. Опыт партийной программы. Диалоги. С.-Пб., 1912. С. 9-10.
3
Зворыкин Н.Н. Крестьянское землеустройство и неотложная аграрная реформа в
России. С.-Пб., 1905. С. 61-62.
4
Ладомирский Н.Н. Разрешение земельного вопроса. С.-Пб., 1910. С. 18.
1
36
Глава 1
и энергии на споры, обсуждение. По его мнению, только частная
собственность способна была пробудить настоящую инициативу и
защитить (в экономическом плане) слабого мужика от сильного, ведь
разбогатеть самому верный способ избежать эксплуатации со стороны богатых1.
С.А. Володимеров возложил на общину, вернее на политику
правительства, старающегося любой ценой сохранить стабилизирующую и землесберегающую ее функцию, вину за провал кредитного дела и связанный с ним недостаток финансовых средств на
селе. Оказывалось, что именно меры по сохранению неотчуждаемости имущества уничтожили тот гарант, который был необходим для
получения кредита2. Оказалось также, что община виновна в ухудшении материального положения российского крестьянина. «Через
это трижды проклятое общинное землевладение, – писал Н.Е. Марков, – наш народ так ужасно, так поразительно обнищал». Общинному идеалу многие из крайне правых противопоставляли идеал
крестьянина-собственника, владеющего большим количеством земли, причем настолько значительным, что вслед за Н.Е. Марковым их
можно было назвать «крестьянами-помещиками», или, выражаясь
словами М.О. Меньшикова «собирателями земли Русской»3.
Положительно оценивая будущность такого крестьянина, русские националисты были вынуждены искать аналогии в практике
нелюбимого ими Запада, подобно лидеру Объединенного дворянства
графу А.А. Бобринскому, приводившему в пример крестьянские хозяйства Западной Европы, которые после ликвидации тамошней общины стали богатеть и причиной чему, по его мнению, была «личная
крестьянская наследственная собственность»4. Или подобно епископу Митрофану (лидера фракции правых III Государственной думы),
прямо признавшему: «Пришло время заменять старое новым и заимствовать западноевропейские новшества при всем отрицательном
(!) к ним отношении»5.
В данном случае наметился определенный разрыв концептуальной ткани русского национализма, причем на второй план отошла и
3
4
Шестак-Устинов Н.А. Почему беднеет трудящийся люд. М., 1910. С. 21, 23.
Володимеров С. Крестьяне и земля. С.-Пб., 1908. С 18.
Степанов С.А. Черная сотня в России... С. 246.
Васильевский Е.Г. Идейная борьба вокруг Столыпинской аграрной реформы. М.,
1961. С. 91.
5
Ососов А. Земельный вопрос в III Государственной думе. С.-Пб.,, 1913. С. 274.
1
2
37
Глава 1
сама «русскость» правой идеологии и пронизывавший ее традиционализм. Неслучайно граф А.А. Бобринский счел возможным, рассуждая об общине, употребить словосочетание «этот типичный пережиток феодального строя»1. Несомненно, сами правые были уверены
в том, что подобные уступки не вредят консерватизму, а делают его
более эффективным в идейно-политическом плане. Однако по сути
они шли на четко выраженный компромисс с либеральной идеологией. И это во многом укладывалось в общую схему столыпинской
аграрной реформы, направленной на ускоренное выращивание сельской буржуазии в сочетании с умеренным конституционализмом.
При этом некоторые националистические организации, например Русская монархическая партия, признавали, что малоземелье, от
которого страдали прежде всего крестьяне центральных губерний,
являлось, несомненно, одним из источников их тяжелого экономического положения. Этим, по их мнению, и пользовались агитаторысоциалисты, чтобы внушить крестьянам убеждение, что будто бы
для них не существует другого средства выйти из своего бедственного положения как перейти в ряды крамольников и насильственно
захватывать чужую собственность. Монархическая партия, наоборот, видела в неприкосновенности имущественных прав важнейший залог здорового развития и процветания государства, прочного
укрепления народной нравственности, не допуская мысли, чтобы
естественный прирост населения влек за собой преступное насилие
в виде… принудительного отчуждения крупных владений для удовлетворения мелких собственников. Для облегчения тяжелого положения крестьянства они предлагали другие законные и вполне целесообразные средства. Так, даже небольшой земельный надел мог бы
давать гораздо больше прибыли, чем в данный период, если его обрабатывать усиленным и улучшенным образом, а также принимать
общие меры к облесению, обводнению, борьбе с оврагами и песками.
Однако принимать эти меры самостоятельно крестьяне не могли, им
требовалась помощь и правительства, и земств2.
Также Русская монархическая партия предложила провести
землеустроительную и переселенческую реформы. Землеустройство
должно было дать крестьянскому землевладению (при непременном
сохранении неотчуждаемости крестьянской земли в некрестьянские
Голованов В. Земельный вопрос во II Государственной думе. С.-Пб., 1907.
С. 55.
2
Русская монархическая партия. М.: Университетская тип., 1905. С. 11.
1
38
Глава 1
руки) принять наиболее удобную или целесообразную, смотря по
местности, форму, например, рационального расселения слишком
скученных дворов. Тем же крестьянам, которые предпочтут переселиться в другие, более свободные места особенно на Востоке, необходимо это было позволить. До последнего на тот момент времени
переселение, по мнению представителей данной партии, носило беспорядочный и стихийный характер, принося крестьянам не только
пользу. И только в последние годы правительство наметило правильную организацию крестьянских переселений, прервавшихся в виду
последней войны на Дальнем Востоке. При этом переселение должно
было иметь двоякое значение, с одной стороны, оно должно облегчить центральные губернии, с другой – прикрепить к России дальние окраины посредством заселения их русским народом. Такими
окраинами, по их мнению, являлись на только Северный край, Сибирь, Средняя Азия, но Кавказ, а также те южные и юго-восточные
губернии России, которые, к великому для нее ущербу, находятся в
руках армян, немцев и евреев. Переселение русских крестьян должно быть добровольным. Сверх того, монархисты признали «особенно
желательным переселение и помещиков-дворян, так как вообще правильное сельское хозяйство возможно лишь при зрелообдуманной
комбинации крупного и мелкого землевладения»1.
Значительная часть националистов была не согласна с тем, как
проводилась ликвидация общины, и была недовольна ростом на ее
развалинах крупного земледевлальца. К удивлению правых аристократов он, землевладелец, все больше напоминал не маленького
помещика, а маленького буржуа, получившего посредством Крестьянского банка слишком легкий доступ к дворянским землям, чей
объем продолжал стремительно сокращаться без всякой крестьянской революции. Параллельно с этим ненадежный бедняк был вынужден уходить в город, отправляться в Азию, пускаться в заведомо проигрышные для него эксперименты с личной собственностью,
лишая при этом барина дешевой рабочей силы в такой степени, что
в мае 1913 г. А.П. Нейдгардт – видный деятель объединенного дворянства, вынужден был поставить вопрос о применении в помещичьих экономиях иностранной рабочей силы в лице корейцев и китайцев2. Оказалось, что основная масса дворян совершенно не готова
1
2
Русская монархическая партия… С. 12.
См.: Бородин А.П. Объединенное дворянство и аграрная реформа // Вопросы истории. 1993. № 9. С. 35-43
39
Глава 1
к сколько-нибудь ускоренному обезземеливанию крестьян ни материально, ни морально. Выяснилось это и для самих незадачливых
столыпинцев. Многие же вольнодумцы из правых поняли это уже
давно. Так, известнейший идеолог дворянского традиционализма и
по совместительству сторонник освобождения энергии предприимчивого крестьянства К.Ф. Головин еще в 1896 г. заклинал: «Оборони
нас Бог в интересах бездушного производства забывать о нуждах
простых людей и, слепо подражая Западу, помогать обезземеливанию мужика»1.
Правое дворянство, сколь угодно новое и реформаторское, не
в состоянии было расстаться с аграрным коммунитарианизмом,
дух которого витал над всеми съездами объединенных аристократов, упорно рушивших важнейшую опору консерватизма. Даже
В.И.Гурко, один из наиболее либерально мыслящих идеологов объединенного дворянства, выразил тревогу по поводу обезземеливания
и пострадавших от него: «Я не могу согласиться с тем, что законы
пишутся не для слабых и не для пьяных»2. Между тем обуржуазившийся (экономически и духовно) новый дворянин эпохи раннего дикого капитализма должен проявлять склонность к подобному
подходу. К.Ф. Головин и В.И. Гурко признавали неизбежным уход в
города некоторой части крестьян, но только на поле хозяйственной
деятельности, тщательно подготовленное развитием промышленности, к занятиям, дающим реальную обеспеченность.
Только в глубоко консервативной атмосфере, сложившейся на
съездах объединенного дворянства, могли возникать проекты, подобные проекту князя П.Л. Ухтомского, выступавшего за оземеливание части российского пролетариата путем оказания соответствующей финансовой помощи со стороны помещиков. Столыпинский
перелом явно противоречил самой природе дворянского консерватизма. Потому-то объединенное дворянство из съезда в съезд наращивало критику правительства, а земские начальники на местах
(обычно придерживающиеся правых воззрений) скрыто, но успешно
саботировали деятельность землеустроительных комиссий3. На V
съезде уполномоченных дворянских обществ в 1910 г. столыпинским
реформаторам было заявлено: «Правительственные мероприятия в
области земельного вопроса, поскольку они касаются увеличения
Головин К.Ф. Мужик без прогресса или прогресс без мужика. С.-Пб., 896. С. 161.
Гурко В.И. Наше государственное и народное хозяйство. С.-Пб., 1909. С. 63.
3
Бородин А.П. Указ. соч. С. 67.
1
2
40
Глава 1
площади крестьянского землевладения, посредством скупки и раздробления частновладельческих земель... грозят разорением государства и выселением всего культурного слоя из сельских местностей. Закон 9 ноября 1906 г. без применения решительных мер к расширению области применения народного труда сулит образование
безработного пролетариата»1. Разочарование правого дворянства в
преобразовании институтов собственности лучше всего выражает
доклад Н.А. Павлова об экономическом объединении дворянства.
Выступая по инерции за объединение с мелким собственником, он
в то же время признавал, что дворянству не на кого надеяться кроме
себя и ... техники, которая его «единственный друг и защитник»2.
Правых воззрений придерживалось большинство аристократии,
не способное за отдельными исключениями к быстрому переходу на
интенсивный путь хозяйствования. Оно нуждалось в проведении
особой правительственной политики, при которой государственные
учреждения не помогали бы скупать землю крестьянам, а, напротив, способствовали бы сохранению ее в руках у «служилого» элемента. Оно не могло мгновенно сориентироваться в динамике рынка
рабочей силы – ему требовалось гарантированное предложение со
стороны крестьянина, привязанного к селу (в том числе и к барину)
своим наделом, а не пролетария, рвущегося в город на «большие» заработки. Таким образом, российское дворянство было заинтересовано в сохранении общины, но в подавляющем своем большинстве не
сознавало этого. В связи с данными обстоятельствами само правое
движение было также заинтересовано в ней, ведь сословный союз
помещика и земледельца являлся неотъемлемой частью традиционалистского проекта. Столыпинские же реформы разводили их по
разные стороны. Хуже того, они вели к расколу внутри крестьянства,
способствуя дальнейшей фрагментаризации аграрной России.
Это понимали и многие критики общины. Например, правый
экономист А. Билимович положительно оценивал социальное значение общины, заключающееся в предупреждении резкого неравенства3. Постоянный автор консервативного журнала-газеты «Граж Труды VI съезда уполномоченных дворянских обществ 30 губерний. СанктПетербург, 1912. С. 5.
2
Труды VII съезда уполномоченных дворянских обществ 37 губерний. 5–11 марта
1912 года. 1912. С.-Пб., С. 229.
3
Билимович А. Землеустроительные задачи и землеустроительное законодательство России. Киев. 1907. С. 7.
1
41
Глава 1
данин» некто Серенький (псевдоним) причислял себя к противникам общины, высказывался против ее ликвидации, которая по его
разумению, должна была вызвать смешение двух противоположных
начал, путаницу во взаимоотношениях населения, зависть и вражду. Уже сегодня тлеет явная вражда, «заглушенная ярмом общины».
«Мера логики, – объяснял Серенький, – которой меряют быт Запада,
неприемлема для России. Мало ли какие бывают дефекты в организме, а трогать их нельзя!»1
Противники общины из лагеря русских националистов начала ХХ в. сделали шаг в сторону от традиционализма, но так и не
пришли к П.А. Столыпину и умеренному конституционализму,
что сообщало их воззрениям опасную двусмысленность, мало помогающую в идейно-политической борьбе. Вдобавок их влияние
ограничилось мощным националистическим направлением, отстаивающим принцип общинности. Его сила заключалась в убедительности известнейших правых идеологов С.Ф. Шарапова,
А.Г. Щербатова, Д.И. Хотяинцева и т.д., а также в организационной активности Всероссийского Дубровинского Союза русского
народа – единственной крепкой оргструктуры правых, сохранившей верность «миру».
Будучи национал-традиционалистами, защитники общины
чрезвычайно ценили ее как основу русской самобытности. Так, русский экономист, военный, политический деятель (лидер Русской
народной партии), издатель (выпускал газету «Русский труд») и публицист С.Ф. Шарапов называл общину «последним прибежищем
русских исторических идеалов», «нравственным регулятором высшего порядка», выполняющим «первую задачу той Божией правды, которую ищет всегда русский народ» – задачу противодействия
чрезмерному возвышению или чрезмерному падению отдельной
личности 2. Также он полагал, что уже давно в наше общественное
сознание брошена мысль, будто экономическому росту и благосостоянию деревни мешает не та или иная финансовая политика, а
главным образом гражданское неустройство, а теперь – община.
Крестьянское малоземелье он также назвал заблуждением, так как
считал, что дело совсем не в поверхности землевладения и не в общинных порядках, а в вопиющем недостатке у народа оборотных
средств, обесценивающем и парализующем всякий сельский труд.
Гражданин. 1902 г. 16 июня.
Шарапов С.Ф. По поводу закона 9 ноября 1906 года. М., 1909. С. 88.
1
2
42
Глава 1
Поправиться и разбогатеть у нас давно уже стало нельзя от земли,
можно лишь около земли, путем кулачества и эксплуатации не сил
природы, а своего соседа. Такая разбогатевшая «единица» закабаляет и разоряет сотни крестьян и, в конце концов, разоряется сама.
При этих условиях все начинания закончатся крахом и самый лучший гражданский строй будет «осужден на гибель, а страна – на
разорение и анархию, ибо для толпы обнищавших и доведенных
до отчаяния людей, не могущих уважать ничьей собственности и
не видящих доброго и выгодного труда, нет «гражданского устройства», а есть лишь дикие аграрные инстинкты, умело эксплуатируемые разрушительными элементами, а затем бунты и усмирения
и самая тяжелая государственная опека»1.
С.Ф. Шарапов считал, что кулачество доходило до «полного бессердечия и жестокости, неуважения к старикам, нарушения семейных начал ... и, наконец, падения веры и нравственности». Причем
кулачество, особенно опасно на русской почве, которая к нему совершенно чужда. «Немец-ростовщик может быть очень мягким, сентиментальным, так как его удовлетворяет юридический аспект дела.
Русский же кулак отлично знает о своей несовместимости с моральными нормами села и способен представлять только «нравственное
чудовище». Он и дискредитирует, главным образом, общину, благодаря которой еще возможно хоть как-то защитить от мироеда остальных крестьян2.
Данный автор полагал, что нравственно-психологические
условия русского хозяйства совершенно противоположны нравственным условиям хозяйств европейских. На Западе после разложения общинного землевладения земельная собственность
сосредоточилась в руках небольшой, наиболее состоятельной
группы лиц, то есть владелец земли являлся предпринимателемкапиталистом, а безземельная часть населения – бесправной массой рабочих единиц. Землевладелец предлагает им работу за плату, размеры которой устанавливаются по законам спроса и предложения и безземельный пролетариат волей-неволей принимает
эту работу. Таким образом, на Западе выработался целый класс
Шарапов С. Финансовое возрождение России (Речь, произнесенная 9 марта 1908 г.
в заседании Русского собрания в Санкт-Петербурге). М.: Тов-во типолитографии
И.М. Машистова, 1908. С. 10.
2
Шарапов С.Ф. К спору об общине // Собр. соч. М., 1902. Т. 7. Вып. 19.
С. 29, 35, 36.
1
43
Глава 1
превосходных безземельных сельских рабочих, коих еще отцы и
деды успели совершенно позабыть о земельной собственности, о
работе на себя. В России же после отмены крепостного права в
1861 г. крестьяне, бывшие раньше даровой рабочей силой, сделаны
все поголовно землевладельцами, то есть у нашего крестьянина…
явилась самостоятельная цель бытия, так как подавляюще огромная часть податной тягости ложится на крестьянскую общину (на
Западе основные плательщики крупные собственники – прим.
автора), оставляя на долю остальных сословий лишь небольшую
часть налогов прямых и около половины – косвенных. В связи с
этим в России, по его мнению, «в противоположность Западу, не
существует и не может существовать класса хороших, дельных
рабочих», так как даже став «иногда беспутным пьяницей, мужик предпочитает довольствоваться случайным заработком или
ремеслом и сидеть впроголодь в нетопленной хате, чем соблазниться «египетскими котлами с мясом» частного землевладения».
Поэтому тем предпринимателям в России, которые хотели бы
завести европейское вольнонаемное хозяйство, предоставляется
пользоваться единственно невыгодным отбросом сельского населения. А если бы все хозяева решили сделать это одновременно,
то им бы пришлось в качестве батраков «приглашать безземельных латышей из Прибалтийского края, австрийских «гуралей», а,
может быть, даже китайцев-кулиев»1.
Частное землевладение, согласно С.Ф. Шарапову, стремится поработить «свободный сельский класс и воспитать из него для своих
целей дисциплинированную армию рабочих». Общинное, или подворное, крестьянство «напрягает все силы, чтобы не только отстоять
свое собственное землевладение и хозяйство, но, по возможности,
ослабить или уничтожить частное землевладение, в котором, совершенно основательно, видит своего непримиримого врага». Исхода
этой борьбы может быть два: 1) изгнание из России «землевладельческого класса» и переход всех земель в крестьянские руки; 2) обезземеливание крестьян. Оба этих варианта, по его мнению, были бы
«одинаково вредными и нежелательными, как с политической, так
и с культурной точки зрения», ибо в первом случае неминуемо наступит истощение почвы из-за варварских способов ведения хозяй Русский сельский хозяин. Несколько мыслей об устройстве хозяйства в России на
новых началах (С приложением 15-ти неизданных писем А.Н. Энгельгардта к А.Н.
Куломзину)/ Сост. С. Шарапов. С.-Пб.: Издание М. Ремезовой, 1894. С. 2-8.
1
44
Глава 1
ства мелкими земледельцами, а во втором – Россия не только явится
«безобразным примером западноевропейских порядков, но и далеко
перещеголяет их»1.
С.Ф. Шарапов утверждал, что община способствует быстрому
распространению полезных нововведений, введенное в общине
(правда, всегда после напряженных раздумий) сразу же подхватывается всей массой. Он продемонстрировал это на опыте деревни Сосновка. В начале 1880-х гг. С.Ф. Шарапов изобрел плуг с
великолепными техническими данными, которому была присуждена бронзовая медаль на конкурсе в уездном городе Любимове
(Ярославская губерния). Несмотря на свою популярность среди
крестьян, этот плуг долгое время не покупался. Но стоило только
двум сосновским мужикам купить его, как через два дня было
продано 5 штук, а уже на следующий год (после зимнего межсезонья) население довольно значительного района (к северу от
Сосновки на 15 верст полукругом) кинулось покупать их. В итоге, плуг стали покупать даже бедняки. А ведь вначале в общине
сложилась атмосфера критики, шуток. Работающих с новым плугом попросту не понимали. Вскоре же ее сменило «общественное,
мирское давление»2.
Националисты выделяли такую важную особенность общины, как хозяйственная устойчивость, являющуюся мощным препятствием на пути к разорению крестьян. «Община, – отмечал
С.Ф. Шарапов, – обладает тысячью орудий, самосохранения ...
В то же время отдельный хозяин, особенно хуторянин, страшно
неустойчив. Он кивал на помещичье землевладение, которое по
его мысли распылялось и обезземеливалось именно благодаря
индивидуальной собственности и экономическому одичанию».
Националисты, отстаивавшие общину, отнюдь не желали идеализировать предмет своей защиты. Они видели, что община деградирует, но были склонны объяснять эту деградацию условиями внешними по отношению к ней. Главной причиной падения
общины они считали политику правительства. С.Ф. Шарапов
утверждал, что община находится в состоянии хозяйственной
деградации по причине отказа властей дать хоть какие-то средства на подъем, для которого нужны финансовые вливания, а
Русский сельский хозяин… С. 15-16.
Шарапов С.Ф. По поводу закона 9 ноября 1906 года… С. 47.
1
2
45
Глава 1
также достаточное количество удобрений, хороших семян, племенных производителей и т. д.1
Поэтому С.Ф. Шарапов полагал, что начало нашего возрождения – довольство и благосостояние крестьянской избы, вытекающее,
прежде всего, из хорошо вознагражденного земледельческого труда,
а это вознаграждение мыслимо единственно при работе с достаточными оборотными средствами, то есть с хорошей скотиной, плугом,
молотилкой, при хорошем отдыхе, с сытной пищей, при цветущей
семье, со здоровой, не замученной на работе бабой, здоровыми веселыми детишками. Никакие внешние гражданские реформы не могут
этого предоставить, поэтому разрушение крестьянской общины и
введение отрубного и хуторского хозяйства является только плодом
недоразумения, вытекающего из нашего давнего и трудноизлечимого финансового невежества в союзе с бюрократическим высокомерием и самовластием. В связи с этим, он призывал «вернуться к благоразумию и вместо того, чтобы истощать силы государства в борьбе
с тысячелетним народным бытовым и аграрным институтом, поискать и призвать серьезного экономиста, который смог бы… широко
и правильно организовать народный кредит»2.
Таким образом, С.Ф. Шарапов утверждал, что «без местного мелкого кредита оборотных средств в деревне создать нельзя».
Так, кредитному товариществу, которое действовало на территории
трех-четырех волостей, Государственный банк выдавал основной
капитал в размере 1–2 тыс. руб. (всего на развитие мелкого кредита
выделялось по 2 млн руб. в год). По его мнению, это была «капля в
море», кредитное учреждение должно было обслуживать не более
одной волости (в среднем 5000 жителей) и иметь капитал не меньше
50 тыс. руб. (по 10 руб. на человека). Все это, конечно же, требовало
огромного количества средств. Так только для местного сельского
обращения (при самых минимальных запросах) для всей России необходимо было бы 1,2 млрд руб., что ненамного было меньше общего
количества денежных знаков, обращавшихся в стране. Таким образом, к уже существующим деньгам необходимо было допечатать около 1 млрд руб. «Каким путем найдет эти средства наша финансовая
система, – писал он, – вопрос иной, но только та финансовая система
и будет отвечать своему назначению, которая это сделает». Современная же на тот момент российская финансовая система была мало
Там же. С. 48, 53.
Шарапов С. Финансовое возрождение России… С. 12.
1
2
46
Глава 1
приспособлена для решения этой задачи так как «взяла себе в основание не русскую науку, не данные русской психологии и экономии,
а случайные теории, возникшие в странах иного экономического
склада и на почве иных экономических данных» и теперь пытается
приспособить «русский экономический организм к перенесению им
тяжкой операции – замене дешевых национальных денег деньгами
дорогими и мировыми; если этот процесс будет продолжаться, Россия будет, в конце концов, задолжена, разорена и обезличена»1.
С.Ф. Шарапов был поклонником политики Министра финансов
Е.Ф. Канкрина (1823–1844 гг.), когда расчетный баланс России опирался на отсутствие внешних займов при значительном хлебном вывозе и почти запретительном тарифе на иностранные товары. Траты
русских за границей также были ограничены. При таких условиях,
по его мнению, наш расчетный баланс был превосходен, Европа постоянно нам приплачивала и драгоценные металлы приливали в
Россию. Таким образом, деньги создавались на почве земледелия и
с ним в полной гармонии находились промышленность и торговля.
С.Ф. Шарапов считал, что разорило дворянство не отмена крепостного права, а радикальная ломка старых кредитных учреждений и
денежной системы. К тому же выкуп выдавался выкупными свидетельствами, которые помещики вынужденны были продавать по пониженным ценам, теряя при этом до 38 % их стоимости. В результате
этого земли начали уходить из рук дворянства за невозможностью
организовать и вести хозяйство без денег. Создававшиеся акционерные земельные банки и Общество взаимного поземельного кредита
(Золотой банк, то есть основанный на золотой валюте) разорили лучшие губернии. Основанный во времена Александра III Дворянский
банк появился слишком поздно и его ссуды пошли не на развитие,
а на погашение уже сделанных долгов (частных и ипотечных). Крестьянский банк, в свою очередь, превратил крестьян в должников,
заставив их опустошать «когда-то культурные земли и быстро становиться несостоятельными»2.
Одному из правых идеологов А.Г. Щербатову община была мила
еще и тем, что семьи, соучаствовавшие в распоряжении землей, в
рамках общины устанавливали между собой определенные сосед1
2
Там же. С. 14.
Чем спасти дворянство? (Записка представленная в Особое совещание по дворянскому вопросу редактором-издателем «Русского труда» С.Ф. Шараповым). Год издания не указан, Паровая типолитография М. Розеноера. С. 2-3.
47
Глава 1
ские бытовые отношения. Он предупреждал, что в случае чрезмерной концентрации земли новые хозяева потребуют разрешения всех
возникающих проблем на основе формального права, с применением
силы, а не дружественного соглашения1. Вот это полностью соответствовало патриархальному менталитету консерваторов, не покушавшихся на принцип неприкосновенности собственности, но
желающих смягчить формализм юридического подхода «полюбовным», «семейным» соглашением. «Семья, – считали П.Н. Семенов и
А.А. Салтыков, оппонирующие реформаторам, – есть продолжение
личности хозяина». Само слово «собственность» является новым переводным, пришедшим с Запада, где в условиях раннего капитализма и стесненности земельного пространства выдвинулся «внешний
момент – момент индивидуального господства личности над вещью»
(фр. propriete, нем. Eigenthum). «Русский же народ называет собственность вотчиной, батьковщиной и отцовщиной, как бы подчеркивая в
своем правосознании семейный момент собственности»2.
В отличие от правых либералов, критиковавших общину, ее
защитники-монархисты не были склонны приписывать этому институту какую-то ориентацию на социализм. Напротив, они видели
в «мирской» организации одно из главных средств борьбы против
социалистической революции, опирающейся на массу пролетариев – вчерашних крестьян, вынужденных уйти с земли. Вынуждала
их к этому, по мнению «ортодоксов», хуторская реформа, в чьей утопичности они никогда не сомневались: российское крестьянство виделось им огромным патриархальным коллективом, не способным
выйти из под общинной опеки и заняться сугубо индивидуальным
трудом в изоляции от своих односельчан. «Пора нам, наконец, перестать увлекаться европейскими афоризмами вроде: «Дайте мне скалу, но только в личную собственность, и я превращу ее в сад», – вразумляли правых «новаторов» П.Н. Семенов и А.А. Салтыков. – На
такой афоризм можно ответить: чтобы обращать скалы в сады, нужны прежде всего капиталы, образование, знание и умение, которых у
нашего крестьянина пока нет»3.
Дворянский публицист С.Г. Аксаков высветил одну интересную тенденцию: очень часто на хутора выселяются самые забитые
Щербатов А.Г. Земельный вопрос. М., 1906. С. 61.
Семенов П.Н., Салтыков А.А. Крестьянский банк и будущность русского народа.
С.-Пб., 1907. С. 28.
3
Там же. С. 16.
1
2
48
Глава 1
крестьяне, продающие последнее в надежде улучшить свое положение. Его же с таким минимумом средств никогда не исправить в
условиях индивидуального хозяйства1. Монархист А. Панфилов рассмотрел другую сторону данного вопроса: неустойчивость мелкого
крестьянского хозяйства, обусловленную зависимостью от внешних
факторов (двух и более неурожаев подряд, смерти и тяжелой болезни
владельца, пожара, падежа единственной лошади и т. д.) и крайне
опасную в условиях индивидуальной экономической деятельности,
свободной от общинной опеки2.
На основании глубокого неверия в индивидуалистический инстинкт российского крестьянства дубровинцы (последователи основателя Союза русского народа А.И. Дубровина, отказавшегося от
любых компромиссов с парламентаризмом и капиталистами) именовали Столыпинскую реформу «огромной фабрикой пролетариата» и
делали краткий, логичный ввод: «единственно возможным противовесом западноевропейскому социализму может служить только наша
община»3. Действительно, около половины крестьян, вышедших из
общины не сумели вписаться в новые условия хозяйствования. Если
раньше, в случае неурожаев или стихийных бедствий, община могла
оказать им необходимую помощь, то теперь поддержки было ждать
неоткуда (ситуацию осложнял проблемный российский климат). В
результате такие неудачники разорялись, продавали землю и в массе своей отправлялись на заработки в города, там, озлобленные на
всех и вся, выбитые из привычного агарного уклада, психологически неготовые к новым социальным реалиям, они пополняли армию
революционных элементов. Что же до мелких собственников, от
которых ждали поддержки самодержавия, то их значение (для дела
консерватизма) было невелико. Многие из них и в самом деле были
настроены консервативно. Но революционное движение разворачивалось в крупных городах и сыграло свою роль именно там. Живущие в деревнях никак не могли оказать действенное сопротивление
городским смутьянам.
«1911 г. – тяжелый год, юбилейный год, год семилетней разрухи
у нас на Руси – отошел в вечность, закончился голодом, гибелью массы трудящегося люда, – говорилось в перехваченном Департаментом
полиции письме одного из членов Союза русского народа. – Вот тебе
Русский вестник. Апрель. 1910. № 8–10. С. 13.
Сборник съезда русских людей в Москве. М., 1910. С. 106.
3
Степанов С.А. Черная сотня в России… С. 253.
1
2
49
Глава 1
и пресловутое столыпинское «успокоение», а потом реформы «всесильного» временщика, как теперь величают Столыпина даже «Петербургские ведомости». Как-то Русь выплывет из столыпинского
«тупика»? Заграничные газеты смотрят пессимистически на современные события в Европе, на Ближнем и на Дальнем Востоке. Кажущийся мир может быть нарушен совершенно неожиданно... и наши
рабочие в Питере зашевелились». Генерал И.Н. Толмачев писал 12
декабря 1911 г.: «Угнетает меня мысль о полном развале правых. Столыпин достиг своего, плоды его политики мы пожинаем теперь; все
ополчились друг на друга...»1.
В отличие от реформаторов ортодоксы не считали, что в случае
разрушения общины произойдет хоть сколько-нибудь заметный рост
уважения к частной собственности. Они предсказывали, что гибель
«мира» приведет к прямо противоположным результатам. Наиболее
ярко это сделал монархист Ф.Д. Самарин, резонно заметивший, что
сторонники П.А. Столыпина, желая привить крестьянам чувство
уважения к собственности, на самом деле дождутся обратного эффекта, ибо нарушение прав общины коллективного собственника в
пользу отдельного крестьянина приведет последнего к мысли о нарушении дворянских прав на земли. «Надо ли пояснять, – вопрошал
Самарин, – к каким опасным последствиям приведут подобные представления, если они проникнут в крестьянскую массу»2.
Масштаб подобных нарушений был столь велик в глазах ортодоксов, что многие из них говорили об исчезновении общины как
института. А.Н. Панфилов обосновывал это утверждение фактом
различия между общей собственностью и общинной. Если в рамках
первой (товарищества) возможно изъятие из коллективного фонда
определенной части имущества, то община основывается только
и исключительно на полной неотчуждаемости земель3. Потому-то,
кстати, и неправомерно говорить о том, что Столыпинская реформа
не предполагала насильственную ликвидацию общины – выход из
нее был сугубо добровольным. Отделяющиеся об общины уносили
с собой часть общей земли, которая считалась принадлежащей мирскому целому – по обычному традиционному праву. Отсюда и та ненависть, которую мир проявлял к отрубникам. Во время аграрной
реформы на селе развернулась настоящая классовая война между
Кирьяков Ю.И. Указ. соч. С. 107.
Самарин Ф.Д. К чему приведет Указ 9 ноября 1906 года. М., 1909. С. 69.
3
Сборник съезда русских людей в Москве… С. 99, 102.
1
2
50
Глава 1
крестьянами – общинными и единоличными. Последних всячески
травили, нанося огромный ущерб их собственности и физическому
здоровью. Такой вот социальный мир и такое вот национальное единение несли столыпинские реформаторы русской деревне.
Зачастую ортодоксы записывали в главные враги собственности тех самых инициативных крестьян, на которых делали ставку
национал-капиталисты. Например, Д.И. Хотяинцев расценивал
требование выдела участков к одному месту как «факт вторжения
в законные земельные права общества». «Получается, – удивлялся Хотяинцев, – какое-то хозяйничанье единиц в имуществе собственника – сельского общества»1. Из этих «единиц» наибольшую
неприязнь националистов-общинников вызывали удачливые, богатые кулаки-мироеды. Следует отметить, что правые, защищавшие общину, являлись наиболее последовательными сторонниками надклассового, самодержавно-монархического государства,
их идейное наследие прямо-таки пронизано явным неприятием
резкой социальной дифференциации, грозившей поколебать единство имперской нации.
Крайне резко критиковали кулачество дубровинцы, взявшие
сторону деревенской бедноты. Их рупор – «Русское знамя» (доставшееся А.И. Дубровину в наследство от некогда единого Союза
русского народа) громко заявлял: «В сознании народа царь не может
быть царем кулаков»2. Критика кулачества велась не только в контексте аграрной проблематики. Так, «Современное обозрение» (приложение к журналу «Кормчий», издававшееся св. Иоанном Кронштадским, занимавшим весьма консервативные позиции), затрагивало такой момент, как презрение кулаков к духовенству, попытку
деревенских буржуа подчинить себе сельских батюшек, которые
часто видят «как темные силы деревни, местные пауки, опутывают
темный народ, сплошь и рядом развращая его и неверием, и недоброй жизнью». Попытка священника изменить положение дел приводит к тому, что «вся муть со дна взбаламученного ... болота сельской
жизни» поднимается в защиту «благодетеля»3.
Сам по себе национализм предлагает стремление к классовому миру, противопоставляя его классовой борьбе, раскалывающей нацию по социальному признаку. И те из националистов,
Хотяинцев Д.И. Письма к дворянству. М., 1908. Вып. 3-4. С. 39.
Степанов С.А. Черная сотня в России. С. 252.
3
Современное обозрение (Приложение к журналу «Кормчий»). 1905. 6 августа.
1
2
51
Глава 1
кто защищал общину, защищали спокойствие и благополучие патриархальной России. Ослабление общины взрывало «идиллию»
всесословного компромисса, достигнутого в напряженной борьбе
за создание централизованного государства, функционирующего
в крайне неблагоприятных геополитических условиях. Пока еще
линия разрыва проходила по крестьянским коллективам. Ортодоксальные традиционалисты внимательно следили за этим процессом. Так, Д.И. Хотяинцев, анализируя проведение Столыпинской реформы в Центральной России, где влияние общины было
особенно сильным, обращал внимание на довольно прохладное
отношение большинства крестьян этого района к превращению
надельной собственности в личную. Общая оценка данного процесса была такова: реформа всегда вызывает ссоры и вражду общества к выделяющимся1.
В пику недругам общины, любящим порассуждать о ее экономической неэффективности, ортодоксальные традиционалисты
опровергали расхожие стереотипы такого рода. Так, К.Н. Пасхалов
приводил в пример Тарусский уезд, где общинники подняли производство до такой степени, что могли успешно конкурировать с помещиками. Многие крестьяне обращали часть полевой земли под сады
и ягодники, выручая с них по несколько сот, а то и тысяч рублей2.
Показательно, что С.Ф. Шарапов отводил помещичьим хозяйствам
роль двигателя сельскохозяйственной культуры крестьянобщинников, за которым «тихо, но постепенно, всем миром, должна
подвигнуться общинная масса»3.
Общинно-коллективистское ускорение принятия решений
можно было рассмотреть и в несколько необычном ракурсе. Оно прямо
отвечало политическим интересам националистического движения.
Консервативное по своей природе общинное крестьянство легко
усваивало присущие ему патриархальные идеологемы монархистов
и давало им возможность использовать атмосферу мирского схода
для мгновенной структуализации местных отделов черной сотни.
Убедиться в этом очень легко, если ознакомиться с рядом «мирских»
приговоров о массовом вступлении крестьян в правые организации.
Вот, например: «1906 года, марта 1 дня, мы, нижеподписавшиеся,
Хотяинцев Д.И. Письма к дворянству… С. 39.
Пасхалов К.Н. Сборник статей, воззваний, записок, речей, писем и проч. (Статья
«За общину»). М.,, 1909. C.322.
3
Шарапов С.Ф. Собр. соч. М., 1902. Т. 3. Вып. 8. С. 73, 75-76.
1
2
52
Глава 1
Тамбовской губернии, Борисоглебского уезда, Уваровской волости,
1-го Уваровского сельского общества… 689 домохозяев в числе
465, быв сего числа по распоряжению нашего сельского старосты
Воронина, в присутствии его, собраны на сельский мирской сход
по некоторым нашим собственным надобностям, на котором имели
суждение о том, что Тамбовский Союз русских людей образовался
на исконных началах Православия, Самодержавия и целостности
России, поговоря между собой, с общего всех нас согласия
постановил: присоединиться к Тамбовскому Союзу русских людей, в
чем и подписываемся (следует 465 подписей)1.
Ортодоксы упрекали государственный аппарат в непонимании
нужд общинной самобытной России. Так, Д.И. Хотяинцев называл
политику правительства в области насаждения личной собственности жалкой бюрократической фантазией, ничего лучшего не придумавшей, как российских мужиков в каких-то робинзонов превращать.
Несуразность виделась ему и в том, что «правительство, признавая
... крестьян созревшими для совместного труда в публичных собраниях с другими сословиями для выработки законов» одновременно
содействует их «одичанию, расселению по хуторам»2.
Получалась интересная ситуация: Столыпинская реформа,
приз­ван­ная усилить свободу хозяйственной деятельности, носила в глазах последовательных традиционалистов характер типично бюрократического мероприятия, ограничивающего права
собственности, ломающего традиционный порядок веками складывавшийся в условиях «органического» постепенного развития
аграрной России, препятствующего правильному функционированию сельского хозяйства и укреплению экономической мощи
русской деревни. Вкратце касаясь последнего, можно обратиться
к выступлению С.Ф. Шарапова на I съезде Всероссийского союза
землевладельцев (1906 г.), на котором он предупреждал, что даже
полюбовное размежевание крестьян потребует огромных капиталов (предназначенных на обзаведение новыми постройками и
т. д.), более нужных для непосредственно связанных с подъемом
производительности земледелия 3.
Краткий очерк деятельности Тамбовского Союза русских людей (с 1 октября 1905 г.
по 1 октября 1906 г.). Харьков, 1906. С. 13.
2
Хотяинцев Д.И. Письма к дворянству… С. 48.
3
Журнал заседаний съезда Всероссийского союза землевладельцев. 12-16 февраля
1906 г. М., 1906. С. 93.
1
53
Глава 1
Естественно, не может быть и разговора о некой «левизне» правых ортодоксов. Их противодействие капитализации села полностью соответствовало традиционно-славянофильскому оппонированию прозападному бюрократизму. Это позволяет понять, почему
«твердые» националисты не требовали простого возвращения назад, понимая всю сложность современных им реалий и необходимость взвешенного подхода к сложным проблемам собственности.
Если Ф.Д. Самарин и предлагал отказаться от закрепления надельной земли в личную собственность крестьян, собираясь узаконить
«идеальное право на определенную неизменную долю земли», то это
откладывалось им в отдаленное будущее. В целом же он признавал
личную собственность, понимая ее как неизбежное зло. Ф.Д. Самарин предлагал только минимизировать отрицательные последствия
указа 9 ноября 1906 г., усилив влияние общинной организации и резко сократив возможность отчуждения надельных земель1.
Весьма умеренным было предложение Д.И. Хотяинцева сохранить личную собственность крестьян, сначала определив постоянный размер земельной доли каждого общинника. Что касается перехода к личному хозяйству, то согласно Д.И. Хотяинцеву, этот вопрос
должно решить все сельское общество, а не его отдельные индивиды2. Схожим было намерение С.Г. Аксакова соединить хуторскую и
общинную систему, для чего он призывал: 1) точно установить размер хуторской земли (с учетом местных особенностей), достаточный
для выгодного ведения хозяйства; 2) предоставлять право выселения
только сильным крестьянам, имеющим необходимые средства и инвентарь, а также отличающимся не только энергичностью, но знанием и умением3.
Конкретизацией данного подхода, так или иначе присущего многим защитникам общины, следует считать патриархальноконсервативный проект А. Панфилова. Он предложил создать систему общинно-хуторского наследственно-родового крестьянского
землевладения. В ее рамках намечалось закрепить всю землю за
общиной и параллельно разделить фонд на наследственные, родовые участки, раз и навсегда определенные. Такие участки («хутора
в общине») должны были пользоваться совершенной хозяйственной
Самарин Ф.Д. Каким образом можно было бы ослабить вредные последствия указа
9 ноября 1906 года? М., 1906. С. 1, 3.
2
Хотяинцев Д.И. Письма к дворянству… С. 60.
3
Русский вестник. 1910. № 8-10. С. 14.
1
54
Глава 1
независимостью от схода, передаваться по наследству и при вымирании семьи переходить миру. Они подлежали бы продаже только
членам собственной общины и только с ее согласия.
В соответствии с проектом, их нельзя было закладывать ни банкам, ни частным лицам, отчуждать за долги. При выходе из общины
всей семьей земля подлежала продаже «миру» (по местным ценам).
В случае затруднения, возникшего в ходе проведения подобной операции, на помощь должно было прийти само государство. Желающие сохранить старую систему, могли бы не прибегать к таким нововведениям вообще1.
Основной принцип умеренных «общинников» можно понять,
обратившись к следующему утверждению редколлегии газеты
«Русское дело»: «Великое благо для России, почти неизвестное другим народам – здоровое равновесие между общинным и частным
землевладением»2. Любопытно заметить, что многие ультратрадиционалисты считали общинное начало имманентно присущим не
только крестьянам, но и аристократии. Тот же А.Н. Панфилов рискнул заявить о существовании такого явления, как «всероссийская
дворянская земельная община», уничтоженного после снятия запрета на продажу земли лицам, не принадлежавшим ко «второму»
сословию3. А его единомышленник, публицист А. Москвич сделал
вывод о том, что земля в земледельческом, а особенно земледельческом славянском государстве, не должна быть предметом вольной
купли-продажи, ибо она фундамент государства; и призвал перейти
к «уездной дворянской общине, союзу дворянских родов целого уезда4.
Нетрудно заметить, что защитники общины, схватив самую
суть русского консервативного национализма, не представляли собой ретроградную прослойку. Они тоже оказались вовлеченным в
общий для дореволюционной России, мощный процесс идейнотеоретического поиска, призванного поставить старый националконсерватизм в соответствии с запросами того бурного времени. Но
они не переступали той черты, за которой сам национализм терял
свои сущностные очертания, становясь во многом размытой, двус Сборник съезда русских людей в Москве 27 сентября-4 октября 1909 г. М., 1910.
С. 107-110.
2
Русское дело. 1906 г. 8 октября.
3
Сборник съезда русских людей в Москве… С. 99, 105.
4
Там же. С. 117.
1
55
Глава 1
мысленной теоретической системой. Если же рассуждать о консерватизме в целом, то приходится констатировать определенный, и
весьма значительный его отход от традиции. В XIX в. русские консерваторы в подавляющем большинстве сохраняли верность общинным основам народной жизни. Это относится в первую очередь к
славянофилам, трепетное отношение которых к общине дало повод
некоторым общественным деятелям (А.И. Герцен, В.Г. Белинский,
А.А. Григорьев) говорить об их своеобразном социализме. За необходимость сохранить неотчуждаемость крестьянской земли, дополнив
ее введением аналогичной практики в отношении дворян, выступал
и К.П. Победоносцев1. А.К. Леонтьев считал, что «разрушители общины уничтожают одно из главных условий ... нашего национальнокультурного обособления». Он также соглашался с необходимостью
некоторого прикрепления к земле дворян2.
Жизнь доказала правоту защитников общины. Столыпинская
ломка крестьянской общины на хутора и отруба не укрепила традиционное общество, но, напротив, ослабила его, создав кадры для
пролетарской революции и внеся вражду в крестьянский мир. Монархическое движение вынуждено было поддерживать разрушение
крестьянской общины и фактически собственными руками ломать
традиционный уклад русского крестьянского мира, на который оно
собиралось опираться. Однако то, что вполне было обычным, например, в Прибалтике, Польше или Западной Украине в Центральной
России приживалось плохо. Хуторское хозяйство оказалась несостоятельным прежде всего экономически. Выделилось всего 20 %, но
уже с самых первых лет реформы начался обратный процесс – многие из отделившихся (после указа 9 ноября 1906 г. и ранее) спешили
вернуться обратно. С учетом последних данных темпы возвращения
ненамного отставали от темпов выделения. После же февраля 1917 г.
община на селе была восстановлена почти полностью – настолько
слабыми оказались позиции хуторян. Все это подорвало позиции
монархистов среди беднейшего и среднего крестьянства, которое не
стремилось выйти из общины. Крестьяне стали поддерживать большевиков, которые не одобряли право частной собственности на землю.
Победоносцев К.П. Семейные участки// Соч.. С.-Пб., 1996. С. 151.
Леонтьев К.Н. Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения//
Восток, Россия и Славянство. М., 1996. С. 419.
1
2
56
Глава 2. ВЗГЛЯД НА ЗЕМЕЛЬНУЮ
ПРОБЛЕМУ «СОЮЗА 17 ОКТЯБРЯ»,
ПАРТИИ МИРНОГО ОБНОВЛЕНИЯ,
ПРОГРЕССИСТОВ
2.1. Октябристы и крестьянский вопрос
«Союз 17 октября» (октябристы), принявший это название в
честь царского Манифеста от 17 октября 1905 г., начал оформляться
как политическая партия в конце октября 1905 г. Ядро Союза сформировалось на ноябрьском съезде земских и городских деятелей.
Основную массу этого движения составляли земско-дворянские
круги, к которым примкнули торгово-промышленные слои. Таким образом, социальную основу «Союза 17 октября» составляли
торгово-промышленная и финансовая буржуазия, крупные помещики, перестраивающие или уже перестроившие свои хозяйства на
рыночный манер, «деловая» интеллигенция, которая уже полностью
интегрировалась в капиталистическую систему. Именно к этим кругам принадлежали все 33 основателя партии октябристов. Немного
позднее к ним начала присоединяться либеральная часть чиновников. В 1905–1907 гг. потомственные дворяне (в том числе титулованные) в «Союзе 17 октября» составляли 53,22 %; купцы и потомственные почетные граждане – 21,99 %. По «роду занятий» почти
половина (48,96 %) октябристов были чиновниками, 31,02 % – представителями торгово-промышленного мира, причем почти половину последних составляли руководители (управляющие, директора,
члены правления) фабрик, заводов, акционерных предприятий и
банков. Почти каждый третий октябрист был профессионально занят умственным трудом. Например, преподаватели высших учебных
заведений в «Союзе 17 октября» составляли 3,63 %, средних – 5,71 %,
представители технической интеллигенции – 5,83 %1.
По своему имущественному положению 44,02 % октябристов
были домовладельцами, 38,93 % – собственниками земли, 25, 45 % –
Павлов Д.Б. «Союз 17 октября» в 1905–1907 годах: численность и социальный состав// Отечественная история. 1993. № 6. С. 183.
1
57
Глава 2
владельцами торгово-промышленных заведений. Средний возраст
вступивших в эту партию составлял 47,25 лет, 75 % имели высшее
образование, свыше 80 % проживали в земских (то есть русских) губерниях России. Таким образом, средний октябрист выглядел так:
мужчина 47–48 лет (женщины в данной партии составляли 1,03 %),
потомственный дворянин (купец, потомственный почетный гражданин) с высшим образованием (чаще юридическим или вообще гуманитарным), чиновник V–VIII класса, житель города одной из земских
губерний, член совета банка или акционерного предприятия, землеили домовладелец, возможно, земский или городской гласный1.
Председателем «Союза 17 октября» сначала являлся крупный
землевладелец Д.И. Шипов (до октября 1906 года), затем крупный московский домовладелец, промышленник, управляющий правлением
Московского учетного банка, директор правления страхового общества «Россия» A.M. Гучков. Еще до съезда С.Ю. Витте встречался с
будущими лидерами данной партии А.М. Гучковым, Д.И. Шиповым,
М.А. Стаховичем, графом П.А. Гейденом по поводу приглашения их
в правительство. Однако сделка не состоялось из-за того, что пост
Министра внутренних дел был предоставлен П.Н. Дурново, а не был
предложен кому-нибудь из либералов, то есть полицейский аппарат
остался в руках старой бюрократии. Тем не менее октябристы поддержали правительственный курс2.
Общие положения программы «Союза 17 октября» были изложены в воззвании А.М. Гучкова, которое 10 ноября 1905 г. было подписано членами Московского Центрального комитета, а 14 ноября
того же года – Петербургского. В данном Воззвании он выступил
за установление конституционной монархии, введение всеобщего
избирательного права, гарантирование гражданских прав, создание
Государственной думы. Вместе с тем А.М. Гучков подверг сомнению необходимость созыва Учредительного собрания. Особое место
в этом документе было уделено аграрному вопросу, так, в частности,
лидер октябристов высказал мнение о необходимости поднятия производительности земледелия, рекомендовал усилить регулирование
мелкой аренды, преобразовать Крестьянский банк, обратить большее
внимание на расселение и переселение, признать государственные и
Там же. С. 184.
Общественное движение в России в начале ХХ в./ Под ред. Л. Мартова, П. Маслова, А. Потресова. С.-Пб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1914. Т. 3. Кн. 5. С.
165.
1
2
58
Глава 2
удельные земли фондом для наделения нуждающихся в земле крестьян, принять меры к разверстанию чересполосных крестьянских и
помещичьих земель, а также допустить (в случаях государственной
важности) отчуждение частновладельческих земель на справедливых условиях вознаграждения, устанавливаемых законодательной
властью. При этом в Воззвании полностью отсутствовал пункт о
разрушении общины и образовании хуторов и отрубов, который в
дальнейшем стал основным положением аграрной программы октябристов1.
8–12 февраля 1906 г. в Москве состоялся первый съезд «Союза
17 октября». По аграрному вопросу были приняты лишь две резолюции: первая – настаивала на преобразовании деятельности Крестьянского банка с предоставлением решающего голоса его региональным
учреждениям (выборным местным людям, представителям всех разрядов землевладения и земледелия); вторая – требовала образования
местных землеустроительных комиссий, которые должны были заведовать размежеванием, переселением и расселением, содействовать покупке и продаже земли, организовывать мелиоративный
кредит и обследовать все случаи, в которых необходимо обеспечить
земледельцев землей путем увеличения площади их землевладения.
Вместе с тем на первом съезде произошли существенные изменения
в вопросе аграрной программы. Так, борьба с безземельем и малоземельем отступила на задний план, а на первый – вышло повышение
производительности земли, которое в основном связывалось с «содействием к образованию мелкой земельной собственности на отрубах и хуторских участках»2.
В I Думе у октябристов первоначально не было своей четкой
позиции по аграрному вопросу. Так, граф П.А. Гейден, когда обсуждался пункт об удовлетворении острой земельной нужды и был
предложен вариант обращения на этот предмет земель казенных,
удельных, кабинетских, монастырских и принудительного отчуждения земель частных, добивался лишь того, чтобы придать принудительному отчуждению более условный характер и вставить следующую формулировку: «не останавливаясь даже перед принудительным отчуждением частновладельческой земли». Однако немного
позднее он предоставил свой аграрный проект, в котором земельная
«теснота» решалась в первую очередь за счет казенных и удельных
Там же. С. 175.
Там же. С. 181.
1
2
59
Глава 2
земель и лишь, в последнюю – частновладельческих в следующей
последовательности: 1) чересполосные или мешающие хозяйственной цельности владения; 2) заявленные их владельцами на продажу;
3) сдаваемые в аренду земледельческому населению, которое обрабатывало ее собственным трудом и отчуждение которых не вносило
чересполосицы и не нарушало хозяйственной цельности владений;
4) могущие иметь хозяйственное значение, но не обрабатываемые;
5) крупные земельные владения (латифундии), превышавшие размеры, которые для каждой местности определялись бы и утверждались
в законодательном порядке отдельно.
Однако предложение I Думы было отвергнуто Председателем
Совета министров И.Л. Горемыкиным, который признал принудительное отчуждение частновладельческих земель, безусловно, недопустимым, после чего вышло правительственное сообщение, которое полемизировало со взглядами Думы. В ответ на это I Дума
обратилась к народу с предложением спокойно и мирно ждать окончания работы по изданию земельного закона, так как она стремилась
и стремится к мирному установлению нового порядка в стране. Во
время голосования в пункт, касавшийся отчуждения частновладельческих земель была внесена поправка Петрункевича: «по справедливой цене»1.
9 ноября 1906 г. был подписан указ о разрушении общины.
«Земледельческие элементы» партии октябристов горячо это приветствовали и решили окончательно отмежеваться от пункта принудительного отчуждения частновладельческих земель. В результате
этого в газете «Русское слово» от 29 ноября 1906 г. появилось сообщение о том, что Центральный комитет «Союза 17 октября» под
председательством А.И. Гучкова, рассмотрев аграрную программу,
представленную Особым комитетом данной партии, решил, что теперь из общей программы Союза отдел по аграрному вопросу можно
совсем упразднить: все пожелания по этой части уже разрешены и
осуществлены правительством в своих законах2. Таким образом, по
аграрному вопросу партия октябристов фактически превратилась в
партию П.А. Столыпина.
Особое значение октябристы придавали земельной реформе, надеясь расчистить путь капитализму в сельское хозяйство, ликвидировав общину и увеличив класс кулачества, в котором они хотели
Там же. С. 205.
Там же. С. 206.
1
2
60
Глава 2
найти свою опору в деревне. Октябристы выступали не за увеличение крестьянских земель за счет массового принудительного отчуждения помещичьей земли, а за счет передачи крестьянам через
особые земельные комитеты пустующих казенных, удельных и кабинетских земель, отрезков, произведенных от их наделов в 1861 г.
В ряде случаев при недостаточности этих мер и государственной
важности отчуждения части землевладельческих земель» предполагалась возможность осуществления этого «на справедливых условиях вознаграждения, устанавливаемых законодательной властью,
то есть отчуждение помещичьих земель могло происходить только
в исключительных случаях. При покупке земель у частных владельцев посредником между крестьянами и помещиками выступал Крестьянский банк. Допускалось и принудительное отчуждение частновладельческих земель, но и здесь владельцы отчуждаемой земли
должны были вознаграждаться за счет казны. Октябристы также выступали за уравнение крестьян с другими сословиями, за регулирование земельной аренды1.
2.2. Партия мирного обновления и частная
земельная собственность
«Промежуточное» положение между кадетами и октябристами
занимала сформировавшаяся в июле 1906 г. из «правых» кадетов и
«левых» октябристов Партия мирного обновления. Раскол начался
после роспуска I Думы. Д.И. Шипов, граф П.А. Гейден, М.А. Стахович считали данный шаг ошибкой и добивались того, чтобы П.А.
Столыпин это признал. А.И. Гучков занимал двойственную позицию, например, с одной стороны, он утверждал, что с роспуском
Думы «поторопились», а с другой стороны, что Дума явно покровительствовала «вредной и опасной… пропаганде» и что терпеть
подобный порядок не дозволял просто здравый смысл. Также двусмысленным было поведение А.И. Гучкова при переговорах с П.А.
Столыпиным, когда последний начал предлагать некоторым общественным деятелям места в министерстве. После них А.И. Гучков
сказал, что они с П.А. Столыпиным «в сущности разошлись в дета Спирин Д.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало
ХХ в. – 1920 г.). М.: Мысль, 1977. С. 140.
1
61
Глава 2
лях». Также А.И. Гучков не поставил подпись под заявлением Д.И.
Шипова, графа П.А. Гейдена, М.А. Стаховича, в котором осуждался
роспуск Государственной думы. После этого граф П.А. Гейден, М.А.
Стахович и бывший кадет Н.Н. Львов образовали Партию мирного
обновления1.
Первым делом члены Партии мирного обновления в лице П.А.
Гейдена, М.А. Стаховича и Н.Н. Львова обратились с воззванием
к избирателям, в котором заявили, что они отстаивали в Государственной думе увеличение площади крестьянского землевладения,
но со стороны правительства встретили не помощь, а противодействие, вовлекшее нас в борьбу с ним, при которой совместная работа явилась невозможной. Вместе с тем Партия мирного обновления
открестилась от «Выборгского воззвания», посчитав роспуск Думы
актом вполне закономерным и конституционным и призвав спокойно подчиниться закономерной воле царя и продолжать мирную и
упорную работу отстаивания нужд, прав и свободы русского народа. Николай II, по мнению Партии мирного обновления, хотел лишь
проверить «действительно ли требования Думы соответствуют желаниям народа»2.
А.И. Гучков и его сторонники делали шаги к объединению с
данной партией. Так, после опубликования воззвания Партии мирного обновления во все региональные отделения «Союза 17 октября»
была разослана телеграмма А.И. Гучкова и барона Корфа, в которой утверждалось, что данное воззвание соответствует программе
Союза и требованиям данного момента, в связи с чем предлагалось
провинциальным комитетам принять меры к распространению этого воззвания. После этого «Союз 17 октября» начал предпринимать
шаги к объединению с Партией мирного обновления. Так, 23 августа
1906 г. в газете «Речь» была опубликована информация о том, что
центральные комитеты «Союза 17 октября» и Партии мирного обновления получают от большинства провинциальных отделов Союза
уведомления о том, что они всецело присоединяются к программе и
тактическим приемам партии и вступают в нее. На следующий день,
24 августа появилось сообщение, что в Санкт-Петербурге состоится
общеимперский съезд членов Партии мирного обновления и «Союза
17 октября», где предполагалось поставить на обсуждение вопросы о
прекращении деятельности «Союза 17 октября», о переходе его чле Общественное движение в России в начале ХХ в. … С. 196.
Там же. С. 197.
1
2
62
Глава 2
нов в Партию мирного обновления и об изменении некоторых положений разработанной бывшими депутатами программы Партии
мирного обновления.
Некоторые изменения касались в основном аграрной программы
Партии мирного обновления, и, судя по всему, они были уже согласованы, иначе незачем было давать сообщения о предстоящем съезде.
Однако в тот же день, 24 августа 1906 г., в газетах появилось правительственное сообщение, где говорилось о том, что революционное
движение после ряда неудачных попыток произвести вооруженное
восстание решило путем уничтожения высших должностных лиц
произвести впечатление в стране и на правительство и навести панику. Поэтому необходимо было противопоставить насилию силу, для
чего предполагалось издать Временные правила о военно-полевых
судах для осуждения обвиняемых в наиболее тяжких преступлениях
в местностях, объявленных на военном положении или в положении
чрезвычайной охраны. Целью репрессий, по мнению правительства,
должно было стать создание устойчивого порядка, зиждущегося на
законности и разумно понятой свободе. В этом же сообщении напоминалось о передаче, согласно Высочайшему повелению, Крестьянскому поземельному банку удельных и оброчных статей, что позволяло землеустроительным комиссиям развернуть свою деятельность
«для удовлетворения земельной нужды»1.
Правительственное сообщение вызвало возмущение в рядах Партии мирного обновления, А.И. Гучков, наоборот, приветствовал декларацию правительства во всех ее частях вплоть до
военно-полевых судов. Заявление А.И. Гучкова произвело эффект
разорвавшейся бомбы. Левая часть октябристов была возмущена.
Князь Е.Н. Трубецкой через газету «Русские ведомости» обратился
к А.И. Гучкову с ироническим вопросом: «К какой партии он принадлежит, к партии мирного или военного обновления?» и назвал
октябристов партией последнего правительственного сообщения.
В ответ на это А.И. Гучков выступил в «Новом времени» с обширным открытым письмом, где выразил сомнение в работоспособности
I Думы и выразил одобрение в связи с ее роспуском, посетовав лишь
на то, что для самого роспуска был выбран неудачный момент. После
этого из Центрального комитета «Союза 17 октября» ушел Д.И. Ши-
Общественное движение в России в начале ХХ в. С.-Пб.… С. 202.
1
63
Глава 2
пов, который в своем заявлении о выходе из партии назвал министерство П.А. Столыпина «министерством роспуска Думы».
С этого момента началось резкое размежевание Партии мирного обновления и «Союза 17 октября». Д.Н. Шипов, выйдя из Союза,
вступил в Партию мирного обновления, его примеру последовали
князь Е.Н. Трубецкой, князь В.М. Голицын, С.М. Четвериков, П.П.
Рябушинский, князь Г.Н. Трубецкой, И.Ф. Огнев, А.С. Вишняков,
граф К.А. Хрептович-Бутенев. После этого данная партия выработала устав, который 16 октября 1906 г. решением Санкт-Петербургского
особого городского по делам об обществах присутствия был внесен в реестр обществ г. Санкт-Петербурга за № 23 под названием
Устав Общества мирного обновления. Учредителями его были граф
П.А. Гейден и потомственные дворяне Н.Д. Байдак и И.Н. Ефремов.
На основании этого устава был образован Центральный комитет,
председателем которого был избран граф П.А. Гейден, а членами –
Д.Н. Байдак, граф Э.П. Беннигсен, А.С. Вишняков, князь В.М. Голицын, И.Н. Евремов, И.Н. Коковцов, Н.Н. Львов, П.П. Рябушинский,
М.А. Стахович, князь Е.Н. Трубецкой, С.И. Четвериков, Д.Н. Шипов,
В.П. Энгельгардт, А.А. Ячевский1.
В Уставе Общества мирного обновления указывалось, что его
целью являлось последовательное проведение законным путем в
жизнь России начал конституционной монархии. Достигнуть этого
они собирались следующими способами: 1) обсуждением вопросов
государственной, общественной и хозяйственной жизни России;
2) составлением программ и законопроектов; 3) изданием и распространением периодических и иных печатных произведений;
4) устройством предвыборных и других собраний, лекций, чтений, а
также участием в предвыборной агитации. Деятельность Общества
распространялась на территорию всей Российской империи, вступить в него могли все, кто разделял его программу и выплачивал
ежегодные членские взносы в размере половины их дневного заработка, но не менее 60 коп. Тех, которые не уплачивали взносы в течение двух лет, исключали2. 23–24 октября данная партия приняла
воззвание, в котором осудила и пережитки приказного строя, и революционную анархию крайних партий. В ответ на это 5 ноября 1906 г.
Партия мирного обновления (Проект аграрной реформы группы прогрессистов и
программа партии, выработанная во время заседаний Государственной думы 27
апреля – 8 июля 1906 г.). С.-Пб.: Тип. акц. общ-ва «Брокгауз-Эфрон», 1906. С.23.
2
Устав Общества мирного обновления. С.-Пб.: Тип. А.С. Суворина, 1906. С. 1–8.
1
64
Глава 2
А.И. Гучков выступил с речью, где среди прочего призвал к борьбе с
аграрной программой, которую выдвигали оппозиционные партии1.
Таким образом, «Союз 17 октября» и Партия мирного обновления
окончательно разделились.
В этом же 1906 г. была разработана и аграрная программа Партии мирного обновлении, в которой подчеркивалось, что она, с одной
стороны, принадлежит к самым решительным противникам переустройства нашего экономического быта на основах социализма, так
как считала невозможным установить какой-то особенный деревенский, полевой социализм при сохранении капиталистического строя
для всех остальных видов собственности, не исключая и городских
земель, но, с другой стороны, не находит нужным выступать против таких попыток земельной реформы. Занимая невоинственную
позицию, Партия мирного обновления подчеркивала, что, находясь
на строго индивидуалистических началах, она тем не менее стремится примирить в области земельного законодательства интересы
различных привязанных к земле слоев нашего государства с целью
«наилучшим образом утвердить частновладельческое, … предпринимательское землевладение»2.
Одним из главных различий между «Союзом 17 октября» и Партией мирного обновления в аграрном вопросе была проблема принудительного отчуждения частной земельной собственности. Так,
«Союз 17 октября» допускал это как совершенно исключительную
меру, указанную государственной необходимостью и могущую получить практическое применение только тогда, когда все остальные
способы удовлетворения земельной нужды (добровольная покупка,
переселение, расселение и проч.) оказались бы недостаточными.
В целом, Партия мирного обновления поддерживала данную меру,
выступая, однако, за ее смягчение. Например, она предлагала не
устанавливать максимального размера частного землевладения, считая это глубоко несправедливым и совершенно не нужным. Более
того, мирнообновленцы выступили с инициативой вообще изъять из
обращения раздражающее всех слово «помещики» и заменить его
более нейтральным термином «землевладельцы». Они пытались доказать, что наличие в демократической стране крупной земельной
1
2
Общественное движение в России в начале ХХ в.С.-Пб. … С. 204.
Личная земельная собственность по аграрной программе Партии мирного обновления/ Сост. В. Петрово-Солово. Тамбов: Типолитография Торг-го дома «Н. Бердоносов, Ф. Пригорин и КО», 1906. С. 3.
65
Глава 2
собственности вовсе не мешает ее экономическому развитию. В качестве примера Партия мирного обновления приводила Германию,
где в начале ХХ в. 1/9 всей пахотной земли принадлежала 17 землевладельцам, и Англию, в которой мелкой земельной собственности
почти не существовало1.
Мирнообновленцы считали, что нет необходимости дробить
крупные землевладения искусственно, а нужно предоставить экономический процесс его естественному развитию, так как частная
земельная собственность в начале ХХ в. в России, по их мнению, не
только не сосредоточивалась в руках капиталистов, но обнаруживала самую решительную наклонность к раздроблению. Причины этого процесса находились как в экономическом строе, так и в народной психологии. В частности, русский человек никогда не признавал
принципа единонаследия (майората или минората) и требовал раздела наследства между сыновьями на основе полного равенства. Новое же, на тот момент, Гражданское уложение вообще устанавливало
равенство наследственных прав между лицами обоего пола. Сверх
того, начавшийся после отмены крепостного права в 1861 г. рост цен
на землю соблазнял многих крупных помещиков, которым приходилось вкладывать в свои имения все большие и большие капиталы,
продавать, принадлежавшие им земли2.
Ненужность форсированного дробления частновладельческих
земель Партия мирного обновления объясняла еще и тем, что, по их
мнению, фермерства в западноевропейском смысле в России в тот
период не существовало. «Наши арендаторы совершенно не похожи
на английских, немецких или итальянских, – считали мирнообновленцы, – в отличие от последних, они не улучшают имения приложением к нему рациональных приемов хозяйства и капитала, но
за весьма редкими исключениями самым хищническим способом
ухудшают его, портя, а иногда и истребляя лесные насаждения, распахивая склоны, засоряя реки и источники, истощая почву посевами
без всякого удобрения, часто хлеб по хлебу, благо земля выносит. Ко
всему этому после первой российской революции присоединилась
неуверенность в завтрашнем дне, та всеобщая паника, вызванная
крестьянскими волнениями, поджогами и погромами усадеб. Все это
должно было вызвать массовую распродажу частновладельческих
Личная земельная собственность по аграрной программе Партии мирного обновления… С. 4.
2
Там же. С. 7.
1
66
Глава 2
земель и постепенное исчезновение латифундий. «Если мы взглянем
вокруг себя, – говорили они, – то мы увидим, что положительно вся
Россия продается. Государственные кредитные учреждения завалены работой, и землевладельцы, заявившие свои земли в продажу, по
целым месяцам ждут оценщиков земельных банков». Если государство воспользовалось бы сложившейся ситуацией правильно, то земельную реформу можно было провести добровольно и без всякого
нажима со стороны 1.
К тому же закон, ограничивавший размеры частного землевладения, мог вызвать к жизни различные «ухищрения», как-то: фиктивный перевод излишка земли на имя жены, детей, родственников;
покупка земли через подставных лиц при помощи закладных или
долгосрочной аренды; распродажа излишков земель до реформы
«кому попало», в том числе и богатым крестьянам, которые могли бы
стать новыми помещиками, сосредоточив в своих руках огромные
земельные владения и т. д. Сверх того, сам процесс отчуждения частных земель занял бы длительный период времени. Так, согласно проекту Кутлера, отчуждению подлежало бы свыше 40 млн десятин, на
что потребовалось бы 10–15 лет. К тому же оценка земли предлагалась «справедливая», то есть ниже рыночной, которая была признана
«вздутой». Вознаграждение собирались выплачивать не наличными
деньгами, а процентными бумагами по номинальной цене (около
50 % их рыночной стоимости). Все это привело бы к существенному урону отечественному сельскому хозяйству. Сохранившиеся же
хорошо организованные, правильно эксплуатируемые и «вооруженные» достаточным оборотным капиталом имения (пусть даже и с
роскошными усадьбами), по мнению Партии мирного обновления,
никакого ущерба никому бы не нанесли, так как они могли бы явиться примером проявления энергии, трудолюбия и знания2.
Согласно аграрной программе Партии мирного обновления
ряд категорий земель не подлежал отчуждению, к ним относились:
1) принадлежавшие различным учреждениям и имевшие общеполезное значение; 2) находившиеся под усадьбами, огородами, садами,
хмельниками, виноградниками, искусственными лесонасаждениями, питомниками; 3) на которых располагались фабрично-заводские
и промышленные предприятия, а также земельные угодья, которые
обслуживали их потребности в необходимом для этого размере;
1
2
Там же. С. 9.
Там же. С. 14.
67
Глава 2
4) леса, имевшие защитное и водоохранное значение, а также не подлежавшие раскорчевке и находившиеся на местах, непригодных для
земледельческой культуры; 5) крупные земледельческие хозяйства,
которые признавались центральным землеустроительным учреждением, имеющим общеполезное значение1.
Мирнообновленцы также выступали за устранение препятствий
к переходу от общинного землевладения к личному. Они считали,
что пора русскому крестьянству перестать быть муравейником или
пчелиным ульем и стать союзом полноправных русских граждан,
вооруженных всеми правами свободных людей, не исключая и самого драгоценного из них, права личной и наследственной собственности. Только тогда можно будет ожидать от крестьянства личной
инициативы, пробуждения духа предприимчивости и самодеятельности, столь необходимых для культурного и экономического роста
нашего государства. Таким образом, Партия мирного обновления
считала, что образование многомиллионного класса мелких личных
собственников из элементов наиболее крепких земле, наиболее способных к земледельческой деятельности, наиболее трудолюбивых
и энергичных, к которым и перейдет постепенно вся крестьянская
земля, как только снимутся с нее оковы сельской общины, явится
самым действительным противником социализма. Только тогда в
России удастся создать политически консервативно настроенное
большинство населения, которое будет крепко хранить принцип
частной собственности, на котором стоят все западные государства
и с упразднением которого можно ожидать только анархии и всеобщего обнищания. Поэтому нужно заменить нынешнего жалкого,
невежественного крестьянина, служащего игрушкой в руках всякой
агитации и пропаганды, новой силой, которая, как и на Западе, будет
надежным оплотом государственного спокойствия и мира, основанным на равном для всех правовом порядке. И к этому необходимо
стремиться как можно скорее2.
Партия мирного обновления категорически отмела все предположения левых партий о том, что разрушение общины создаст крайне
неустойчивую систему, на одном полюсе которой будет немногочисленное зажиточное, а поэтому и «спокойное» крестьянство, а на другом – многочисленный безземельный пролетариат, принужденный
Личная земельная собственность по аграрной программе Партии мирного обновления… С. 25.
2
Там же. С. 27.
1
68
Глава 2
личным трудом снискивать себе пропитание. На Западе этот пролетариат поглощался фабриками и городами, в России же значительная
часть его, из-за недостаточной развитости промышленности, могла
остаться неиспользованной и создать еще большую, «нежели нынешнее крестьянство, опасность для государственного мира». Не соглашаясь с этим, мирнообновленцы полагали, с одной стороны, что
в результате земельной реформы П.А. Столыпина разорится меньшинство крестьян, а большинство – останется на земле (при этом,
в первую очередь с нее уйдут те, кто ей и так фактически не владел и передал свои наделы «более трудолюбивым и хозяйственным
односельчанам»), а с другой стороны, что все-таки «с упразднением
общины, … в абсолютных числах безземельный пролетариат через
некоторое время представит из себя величину довольно внушительного размера». Часть его Партия мирного обновления предложила,
как и на Западе, отправлять в город, а часть – оставлять в деревне,
мотивируя это тем, что создание хуторского хозяйства потребует
большого количества работников-батраков, то есть частновладельческие хозяйства откажутся от обработки полей отрядным методом
(крестьянским «инвентарем» и скотом, с уплатой за десятину) и перейдут к батрачной системе, когда у каждого землевладельца будет
собственный живой и мертвый инвентарь и … артель постоянных
рабочих. К тому же, как предполагалось, внедрение земледельческих
машин и орудий вызовет необходимость в профессиональных мастерах. Для удовлетворения запросов разбогатевшей части деревни
будет призван целый ряд ремесленников, кузнецов, слесарей, шорников, столяров1.
Мирнообновленцы также считали, что крестьяне-собственники
будут платить своим батракам больше, чем помещики, которые не
брали лопаты в руки, так как они работали бы на поле с ними вместе.
Кроме того, новым землевладельцам придется затрачивать деньги на
приобретение и ремонт инвентаря, постройку и содержание жилья
для рабочих. Для наблюдения за условиями работы и жизни батраков будет создана инспекция, которая в это время существовала на
фабриках и заводах. Партия мирного обновления даже предложила
услуги в выработке соответствующего законодательства, правда без
«излишеств» в виде требования 8-часового рабочего дня для поле Личная земельная собственность по аграрной программе Партии мирного обновления/ Сост. В. Петрово-Солово. Тамбов: Типолитография Торг-го дома «Н. Бердоносов, Ф. Пригорин и КО», 1906. С. 29.
1
69
Глава 2
вых работ независимо от погоды и времени года. В качестве примера
того, что батраки могут жить хорошо, мирнообновленцы приводили
наемных сельскохозяйственных рабочих Прибалтики, которые совершали беспорядки не на экономической, а на национальной почве.
Возрастание расходов в аграрном секторе, по их мнению, не должно
было увеличить цены на сельскохозяйственную продукцию, а скорее, наоборот, вследствие торгового договора с Германией их падение. Они считали, что это заставит собственников земли добиваться
увеличения производительности земли… и лучшего качества сельскохозяйственных продуктов. Для этого они должны будут перейти
от «архаического трехполья к более сложному многопольному севообороту, от простого «унаваживания» полей, … к фосфорным и другим химическим удобрениям». Все это приведет к тому, что «русское
сельское хозяйство достигнет… небывалой в его истории высоты»1.
Часть крестьян, которая потеряет землю и не найдет себе занятия ни
в городе, ни в деревне, согласно предположениям мирнообновленцев,
«будет далеко не так значительна, как это могло бы представляться
на первый взгляд». Эта категория населения должна была явиться
«в руках правительственной власти весьма ценным и удобным материалом для колонизации окраин», тем более, что вследствие бездомности этих людей их переселение не могло быть «сопряжено ни с
экономической, ни с нравственной ломкой»2.
2.3. Партия прогрессистов: аграрный компромисс
прагматиков и интеллектуалов
В 1912 г. на основе Партии мирного обновления образовалась Партия прогрессистов. В многоцветной палитре российских
партий и движений начала XX в. под широким названием «прогрессисты» вы­ступали немногочисленные политически активные
предста­вители русской (прежде всего московской) буржуазии и
интеллигенции, разделявшие идеи эволюционного об­щественного
прогресса и ратовавшие за поэтапное прове­дение реформ во всех
сферах жизни. Как идеологическое течение и политическое движе Личная земельная собственность по аграрной программе Партии мирного обновления… С. 31.
2
Там же. С. 35.
1
70
Глава 2
ние прогрессизм зародился в период первой русской революции.
Причем в течение ряда лет его кристаллизация проходила по двум
руслам: в среде крупных промышленников и среде интеллигенции.
С одной стороны, неудачная попытка создания самостоятельных
пар­т ий, представлявших на политической арене интересы про­
мышленников и предпринимателей, заставила наиболее дальновидных и европейски мыслящих московских капита­л истов искать
пути для сближения с интеллектуальной элитой, способной генерировать идеи и разрабатывать программы; с другой – в период
первой русской рево­л юции определенная часть интеллектуалов,
входивших в различные либеральные партии (октябристы, мирнообновленцы, кадеты и др.), по разным причинам и мотивам разочаровалась в их деятельности. Одних (например, Д.Н. Шипова, графа
П.А. Гейдена, М.А. Стаховича) не мог устроить тактический курс
нового октябри­стского руководства во главе с А.И. Гучковым по
отноше­н ию к П.А. Столыпину и его политике, других (например,
Н.Н. Львова и князя Е.Н. Трубецкого) не удовлетворял радикализм
кадетской аграрной программы и заигрывание руководства партии с левыми радикалами. Выйдя из руководящих органов партий
октябристов и кадетов, эти обще­ственные и политические деятели
предприняли попытку создания новой Партии мирного обновления. Однако эта малочисленная партия не пользовалась поддержкой широ­к их предпринимательских кругов.
Поражение революции 1905–1907 гг., создание консервативной
третьеиюньской политической системы, начавшаяся реализа­ция широкомасштабных столыпинских преобразований про­извели существенные сдвиги в общественном сознании. На первых порах Столыпинские реформы встретили понимание и поддержку со стороны
промышленников и предпринима­телей. Вместе с тем их не могло не
тревожить превалиро­вание в правительственном курсе репрессивных и охранительных начал, тормозивших процесс стабилизации в
стра­не, практическую реализацию обещаний, содержавшихся в Манифесте 17 октября 1905 г. По мере того как курс на реформы стал
постепенно сворачиваться и начали набирать силу реакционные тенденции, среди промышленников и предпринимателей усиливалось
разочарование в П.А. Сто­лыпине. Свою лепту в разоблачение непоследовательности и половинчатости столыпинского курса внесли
мирнообновленцы и их орган «Московский еженедельник», редактором которого являлся князь Е.Н. Трубецкой.
71
Глава 2
К 1908 г. сложились предпосылки для сближения поли­тически
активных кругов московской буржуазии и группы интеллектуалов
из Партии мирного обновления и кадетов. Часть правых кадетов
типа П.Б. Струве, С.А. Котляревского, П.И. Новгородцева, В.А. Маклакова, М.В. Челноко­ва, А.В. Тырковой выступили с критическим
пересмотром ряда идейных, программных и тактических основ
собствен­ной партии, стали «наводить мосты» с передовыми пред­
ставителями московских промышленных кругов. Начиная с 1908 г. в
Москве на квартирах московских капиталистов П.П. Рябушинского
и А.И. Коновалова периодически про­ходили «экономические беседы», в которых принимали уча­стие экономисты, философы, юристы, историки, литераторы, представители передовых кругов промышленников и пред­принимателей, члены Государственной думы
и Государст­венного совета. Прагматики-предприниматели, обладавшие миллионными состояниями, получили мощную теоретиче­скую
поддержку со стороны интеллектуалов. В свою очередь, интеллектуалы получили от прагматиков-предпринимателей значительные материальные средства, которые можно было использовать на издание
журналов и газет, научных сбор­ников и книг. Московские капиталисты прогрессистского толка финансировали издание газет «Слово»,
«Утро России», «Русская молва», журналов «Русская мысль» и «Московский еженедельник». На средства братьев и П.П. и В.П. Рябушинских был издан двухтомный сборник «Великая Россия», докторская диссертация П.Б. Струве «Хозяйство и цена» и многие другие
научные и популярные издания1.
В ходе встреч прагматиков и интеллектуалов обсуждался самый
широкий круг вопросов, затрагивавших все стороны общественной
жизни: политику, экономику, финансово-кре­дитную систему, внутренние и внешние тарифы, преобразование армии и флота, внешнюю политику, культуру. Постепенно вырабатывалась целостная
рационалистическая система идеологических и программных установок, составивших в конечном счете модель обще­ственного развития России на исторически обозримый пе­риод. Ее суть сводилась к
созданию сильного правового государства и оптимально функционирующей системы ры­ночных отношений, проведению комплекса политических и социальных реформ, осуществлению активной
внешней политики, основным вектором которой должна была стать
Шелохаев В.В. Прогрессисты// Политическая история России в партиях и лицах.
М.: ТЕРРА, 1994. С. 40-41.
1
72
Глава 2
последовательная защита национальных интересов страны. При
этом участники бесед исходили из посылки, что Россия обладает
необходимыми материальными и человеческими ресурсами, чтобы
стать подлинно великой державой, спо­собной занять лидирующие
позиции в мировом цивилизо­ванном сообществе.
В конце весны – начале лета 1911 г. состоялось совещание представителей различных политический партий и групп, на котором
присутствовали левые октябристы, прогрессисты, правые кадеты, а также представители буржуазии (Н.А. Хомяков, П.Б. Струве,
В.П. Рябушинский, А.И. Коновалов, Н.Д. Байдак, князь Г.Н. Трубецкой, В.С. Соколов и И.Н. Ефремов). В инициативную группу входили
также Д.Н. Шипов, С.А. Котляревский, Н.Н. и Г.Е. Львовы. Участники данного совещания единодушно уклонились от разработки детальной программы для предстоящих выборов в IV Государственную
думу, выдвинув в качестве лозунга своего объединения неуклонное
проведение в жизнь Манифеста 17 октября 1905 г. Столь неопределенная платформа дала возможность легко согласовать вопрос о совместных действиях на выборах. Было признано необходимым будущие выборы проводить на почве «возможно более широкого объединения умеренных, но стойких прогрессивных элементов в стране»,
поддерживая наиболее перспективных кандидатов независимо от их
партийной принадлежности1.
Процесс организационного оформления прогрессистов в самостоятельную политическую организацию усилился во время избирательной кампании в IV Думу. На выборах прогрессисты получили
32 депутатских мандата и вместе с примыкающими их фракция начитывала 48 человек. 11–13 ноября 1912 г. в Петербурге состоялся
Уредительный съезд Партии прогрессистов, на котором были приняты думская программа, так­тика, избраны руководящие органы.
Основные требования программы сводились к следующему: 1) отмена положения об усиленной и чрезвычайной охранах, устра­нение
административного произвола; 2) отмена избиратель­ного закона
3 июня 1907 г., 3) расширение прав народного представительства;
4) реформа Государственного совета; 5) свобода слова, печати, собраний и союзов; 6) неприкос­новенность личности, свобода совести;
7) культурно-наци­ональное самоопределение народностей, входящих в состав империи; 8) отмена сословных ограничений и при Лаверычев В.Я. По ту сторону баррикад. М.: Мысль, 1967. С. 87.
1
73
Глава 2
вилегий; 9) реформа городского и земского самоуправления. В за­
ключении программы говорилось о необходимости установ­ления в
стране конституционного монархического строя с ответственностью
министров перед народным предста­вительством.
Намечая думскую тактику, прогрессисты с особой силой подчеркивали, что будут в Думе придерживаться строгой законности,
защищать ее права, а также беречь в ней зародыш национального
парламента. Указывая, что Дума представляет собой единственное
средство мирного обновления России, они настаивали на необходимости ак­тивно использовать ее бюджетные права, не останавливаясь перед отказом в ассигновании по отдельным статьям рос­писи, на
применении законодательной инициативы. Счи­тая, что не следует
необдуманно вызывать роспуск IV Ду­мы, прогрессисты вместе с тем
в принципе не отрицали возможность того, что могут наступить такие обстоятель­ства, когда надо будет сознательно идти на роспуск,
даже ускорять его, если это будет в наших силах. На съезде был
избран Центральный комитет прогресси­стов с отделами в СанктПетербурге и Москве, которым поручалось принять меры к организации местных комитетов. В ЦК партии прогрессистов вошли видные представители московских промышленных кругов: С.И. Четвериков, Н.Д. Морозов, А.И. Коновалов, П.П. и В.П. Рябушинские, С.Н.
Третьяков, Ю.И. Поплавский, С.С. Ермолаев-Зверев; петербургские
дельцы: А.М. Масленников, П.О. Гукасов, М.М. Федоров; капиталистические помещики, представители верхушки буржуазной интеллигенции, видные буржуазные политические деятели: М.М. Ковалевский, И.Н. Ефремов, Н.Н. Львов, Г.Е. Львов, Д.Н. Шипов, Е.Н.
Трубецкой, В.П. Энгельгард1. Неофи­циальным органом партии стала
газета «Русская молва».
Съезд прогрессистов, бесспорно, явился важной вехой на пути
политической консолидации деловых кругов русской (прежде всего
московской) буржуазии и определенных слоев интеллигенции. Однако замыслы лидеров прогрессистов превратить свою организацию
в общероссийскую так и не были реализованы. Во-первых, им не
удалось расколоть партию кадетов и привлечь на свою сторону ее
правые элементы, не только разделявшие, но и принимавшие самое
активное участие в разработке идейно-политической платформы
прогрессистов. Правые кадеты прекрасно осознавали организацион Съезд прогрессистов 11, 12 и 13 ноября. С.-Пб., 1913. С. 2-3, 9-20, 22-23.
1
74
Глава 2
ную слабость этого течения, но остались в рядах своей партии, которая имела достаточно прочный авторитет и влияние в общественных
кругах. Во-вторых, не удалось привлечь на свою сторону и левых
октябристов, предпочитавших после раскола «Союза 17 октября» в
ноябре–декабре 1913 г. идти за своим лидером А.И. Гучковым. Единственное, что удалось сделать прогрессистам – это создать в ряде
крупных городов комитеты прогрессивных избирателей, поддерживавших связи с их думской фракцией. Более того, прогрессисты
оказались не в состоянии осуществить политическое объединение
торогово-промышленников даже левого фланга. Основная масса
российской буржуазии отличалась большим недоверием и скептицизмом по отношению к политическим партиям и предпочитала
действовать в привычных и апробированных рамках собственных
профессиональных организаций.
В Центральном комитете прогрессистов основную роль играли
два социальных элемента – крупные помещики и капиталисты. Так,
из 39 членов ЦК было 29 дворян, из которых 9 человек принадлежало
к высшей титулованной знати, из них 4 имели придворные звания;
8 были тайными, действительными статскими и просто статскими
советниками. 14 дворян являлись землевладельцами, из которых
11 – крупными. Из 9 потомственных почетных граждан было 7 домовладельцев и один крупный землевладелец. Кроме того, 12 членов
ЦК партии прогрессистов так или иначе были связаны с различными
формами торгово-промышленной и финансовой деятельности. Что
же касается социального состава думских фракций прогрессистов,
то из 55 депутатов III и IV Государственной думы (учитывались
один раз) было: дворян – 27, крестьян – 13, купцов – 9, священников –
4, мещан – 1, казаков – 1. Один из дворян имел графский титул и
придворное звание; пять являлись тайными, действительными статскими и статскими советниками; шесть – уезд­ными предводителями
дворянства и председателями губер­нских и уездных управ; один –
земский начальник; один – городской голова; один – председатель
окружного суда. Кроме того, в дворянскую часть думских фракций
входило: два профессора, два присяжных поверенных, два военных в
чине генерал-майора и полковника, два врача и один инженер. Из 27
дворян 18 владели землей: один имел 100 тыс. десятин, а остальные –
18 413 десятин. В среднем на каждое имение приходилось около 1096
десятин земли. Из купцов двое имели чин мануфактур-советника,
трое занимали должность городского головы, пятеро владели до­
75
Глава 2
мами, а четверо были крупными землевладельцами, которые имели
в своем распоряжении 15 971 десятину земли, то есть в среднем на
долю каждого из них приходилось по 4240 де­сятин. Среди крестьян
было семь владельцев надельной земли, размеры которой колебались
от 7 до 16 десятин. Трое крестьян владели довольно значительными
участками соб­ственной земли, причем ее размеры колебались от 60
до 1968 десятин. Однако большинство крестьян были оторваны от
земли или же сочетали занятия земледельческим трудом с другими
формами социальной деятельности. Так, напри­мер, среди крестьянской части фракции были: волостной старшина, волостной писарь
с заработком 800 руб. в год, врач, член уездной земской управы с
жалованием 1300 руб­. в год, владелец двух торговых лавок, директор
ссудно-сберегательного товарищества, владелец большого фрук­
тового сада, мастер-ремесленник и т. п. Все четыре священника имели церковную землю и полу­чали жалование от 900 до 1000 руб. в
год. Мещанин занимался адвокатской практикой и имел недвижимого иму­щества на сумму 15 тыс. рублей. Казак занимал выборную
должность станичного атамана с жалованием 600 руб. в год, имел
25 десятин собственной земли и недвижимого имущества ни сумму
5 тыс. руб. Итак, состав фракции прогрессистов свидетельствует о
сравнительно пестрой социальной базе этой партии1.
Практическая деятельность прогрессистов по преимуществу
сосредоточивалась в Думе, что с особой яр­костью подчеркивает
исключительно парламентский тип этой политической организации. Характерно, что основную роль в определении ее тактического
курса играл не ЦК, а именно думская фракция. По свидетельству
самих прогрессистов, их думская фракция являлась по существу
единственным выразителем прогрессизма как политического направления. В Думе они вместе с левыми октябристами поддерживали большинство кадетских законопроектов и запросов, не разделяя,
однако, бюджетной тактики Партии народной свободы, которую они
считали преждевременной и слишком революционной. Тем не менее наиболее радикально настроенные прогрессисты готовы были
идти на контакты с левыми партиями, включая большевиков. Так,
в марте 1914 г. на квартирах А.И. Коновалова и П.П. Рябушинского
состоялись два совещания, на которых присутствовали меньшевики, энесы, лидеры московских кадетов, левые октябристы, беспар Шелохаев В.В. Прогрессисты… С. 51-52.
1
76
Глава 2
тийные интеллигенты, а также большевик И.И. Скворцов-Степанов.
На данных совещаниях обсуждался вопрос о координации действий
либеральных и левых партий с целью подготовки внедумских антиправительственных выступлений. Созданный на совещаниях
информационный комитет должен был в подходящий момент выдвинуть требование осуществления Манифеста 17 октября 1905 г.,
после чего каждая партия, действуя сообразно своим тактическим
приемам, особенностям и силам, должна была организовать «эксцессы революционного характера»: 1) выступление рабочих; 2) «брожение» крестьян; 3) недовольство буржуазных классов (торговцев,
промышленников, мещан); 4) одновременные по данному сигналу
«демонстрации-протесты» газет1.
Однако эта идея провалилась после инцидента с Н.С. Чхеидзе,
которого привлекли к судебной ответственности за оппозиционную
речь в Государственной думе. Вопрос об отношении к происшедшему обсуждался на заседании информационного комитета в апреле
1914 г., после чего прогрессисты внесли в Думу законопроект о свободе парламентского слова. Однако его не поставили на обсуждение.
После этого социал-демократы предложили приостановить работу
Думы, но либералы отклонили это и внесли свой, более умеренный и
осторожный проект, в котором предлагалось отложить обсуждение
очередного вопроса о бюджете. Но и это предложение было провалено. Тогда социал-демократы и трудовики решили 22 апреля 1914 г.
устроить обструкцию новому Председателю Совета министров И.Л.
Горемыкину. Они не дали ему договорить. В ответ немедленно последовали репрессии, участников обструкции исключили на 15 заседаний и вывели из зала заседаний при помощи полиции. Прогрессисты же не только не поддержали левых, но многие из них также
проголосовали за исключение социал-демократов и трудовиков. После этих событий информационный комитет прекратил свое существование2.
Политическим идеалом прогрессистов являлось создание
конституционно-парламентарного монархического режима, основанного на четком разделении трех ветвей власти: за­конодательной,
исполнительной и судебной, независимых друг от друга, но вместе
с тем составляющих единую це­лостную систему правового госу Непролетарские партии в России. Урок истории/ Под общей ред. И.И. Минца. М.:
Мысль, 1984. С. 178-179.
2
Лаверычев В.Я. По ту сторону баррикад… С. 106.
1
77
Глава 2
дарства. Законодательная власть принадлежала и осуществлялась
монархом и двух­палатным народным представительством, избранным на ос­нове всеобщего избирательного права. Исполнительная
власть должна была принадлежать ответственному думскому министерству. Радикальному реформированию подлежала вся система
органов местного управления. Местное само­у правление распространялось на всю Россию. Российские граждане независимо от национальности и вероисповедания получали равные политические права,
закрепляемые в кон­ституции и охраняемые независимой судебной
властью.
Учитывая исторический опыт западноевропейских стран, успешно реализующих модель правового государства и ры­ночной экономики, прогрессисты предлагали собственный национальный вариант
экономического развития страны. Теоретики прогрессизма считали,
что в условиях капита­листической модернизации должны быть коренным образом изменены приоритеты между секторами экономики, между аграриями и промышленниками. Обращаясь к мировому
опыту борьбы между дворянством и буржуазией за полити­ческое господство, прогрессисты подчеркивали, что вся история доказывает
одно. Как только наметилась противо­положность интересов между
классом землевладельцев и классом торгово-промышленным, знамя прогресса никогда не переходило в лагерь землевладельцев. Из
этой теоретической посылки делался практический вывод о том, что
одной из главных задач «всех прогрессивных групп русского общества» должна стать борьба с «аграриями и аграрной идеологией»,
что «дворянину и буржуа нельзя уже стало вместе оставаться на плечах народа: одному из них при­ходится уходить». По существу речь
шла о провозглашении новой системы ценностей, в шкале которой
приоритетными становились создание рациональной капиталистической эко­номики и выделение центральной фигуры общественного прогресса в лице передовых и политически активных слоев
промышленно-торговой буржуазии.
Теоретически разрабатывая проблему капиталистиче­ской модернизации страны, прогрессисты подчеркивали, что подъем производительных сил есть в настоящее время подлинная национальная задача, национальная обязанность современных поколений,
от которой зависит политическое и культурное будущее России.
Развитие производительных сил должно было способствовать реализации целого комп­лекса задач: во-первых, превратить Россию в
78
Глава 2
развитую индустриальную державу, ликвидировав тем самым ее
эко­номическое отставание от передовых капиталистических стран;
во-вторых, упрочить экономическую мощь и поли­тическое влияние
русской буржуазии, которая могла бы на равных с западноевропейской буржуазией сотрудничать и вместе с тем вести борьбу за новые рынки сбыта и новые территории; в-третьих, подвести прочный
экономический фундамент под систему правового государства и его
институтов, под намечаемые социальные реформы, без про­ведения
которых нельзя было достичь политической стаби­лизации.
Огромную роль в процессе модернизации страны про­г рессисты
придавали государству. Выступая за развитие частного предпринимательства и частной инициативы, про­г рессисты считали, что
государство, освободившись от ги­пертрофии экономических функций, должно взять на себя обязанности планирования и координации. Предлагалось создать при Совете министров специальный
координирую­щий орган (с участием представителей законодательных палат и деловых промышленных кругов) для разработки
перспективного плана развития всех отраслей народного хозяйства. Кардинальному пересмотру подлежали устарев­шие торговопромышленное законодательство, налоговая си­стема, тарифы. Государство должно было принять меры к устранению мелочной бюрократической опеки и регламен­тации, стесняющих свободу торговопредпринимательской деятельности, открыть доступ частному
капиталу к эксплу­атации природных богатств, железнодорожному
строитель­ству, горным промыслам, почтово-телеграфному делу и
т. д. Одновременно государство должно было способствовать ор­
ганизации всех видов промышленного кредита, в том числе учредить Национальный банк долгосрочного промышленно­го кредита,
создать широкую сеть торгово-промышленных палат и биржевых
судов, содействовать расширению внеш­ней торговли и организации
консульской службы и т. д. Подобного рода система государственных мероприятий дол­жна была создать оптимальные условия для
функциониро­вания и дальнейшего развития капиталистической
системы хозяйства, укрепить экономическую мощь и политическое
влияние предпринимательского класса.
Уделяя преимущественное внимание проблемам индуст­
риализации, прогрессисты не забывали и о необходимости ликвидировать «ножницы» между уровнем развития про­мышленности и
сельским хозяйством. Они считали, что основой развития произво 79
Глава 2
дительных сил в аграрном секторе должны стать крупное помещичье
хозяйство капиталистического типа и мелкое крестьянское хозяйство, основанное на частной собственности на землю. В целях подъема сельскохозяйственного производства прогрессисты предлагали
при содействии государства провести комплекс мероприятий: 1) поощрение сельскохозяйственной промышленности и свя­занных с ней
сельскохозяйственных технических произ­водств; 2) развитие мелких крестьянских кустарных про­мыслов и организация дешевого кустарного кредита; 3) от­к рытие на местах банков акционерного типа;
4) создание широкой сети дешевого мелкого кредита: долгосрочного
(ипо­течного), краткосрочного, переселенческого, мелиоративно­го;
5) передача части средств сберегательных касс на нужды сельскохозяйственного и мелиоративного кредита, а также оказание широкой
поддержки мелким сельскохо­зяйственным товариществам, которые
могли объединиться в крупные союзы; 6) создание широкой сети разного рода сельскохозяйственных союзов и кредитных коопераций;
7) устройство опытных станций, образцовых крестьянских хуторов
и т. п.; 8) снижение пошлин на сельскохозяйствен­ные орудия, машины и семена; 9) распространение техни­ческого, агрономического и
коммерческого образования1.
Большое внимание теоретики прогрессизма придавали развитию кооперации, которая в условиях рыночных отно­шений должна была стать могучим средством развития про­изводительных сил
в сельском хозяйстве, повышения ма­териального благосостояния
основной массы крестьян. Не мешая индивидуальной самостоятельности и инициативе крестьян, сельскохозяйственная кооперация позволяла бы им реализовать разнообразие как крупного, так и мелкого
хозяйства, обеспечить увеличение доходов, облегчить даже самым
бедным крестьянским хозяйствам приобретение до­рогостоящей
сельскохозяйственной техники, удобрений, получение кредита и
т. д. Важное значение прогрессисты придавали формированию рациональной финансовой и налоговой систем. Основная суть предлагаемых ими в данной сфере мероприятий: 1) пересмотр государственного расходного бюджета в целях сокращения расходов и отмены непроизводительных по своему назначению ассигнований; 2)
внедрение прогрессивного подоходного и поимуществен­ного обложения, а также прогрессивного налога на наслед­ство; 3) постепен Шелохаев В.В. Прогрессисты… С. 44.
1
80
Глава 2
ное понижение косвенного обложения и отмена косвенных налогов
на предметы первой необходимости; 4) понижение таможенных пошлин «без угрозы существованию и развитию русского народного
хо­зяйства»; 5) независимость государственного контроля и подчинение его надзору всех доходов и расходов государства; 6) независимое
положение Государственного банка и пересмотр его устава в целях
приспособления его к роли ре­г улятора денежного обращения; 7) отделение сберегатель­ных касс от Государственного банка и изъятие их
из ве­домства Министерства финансов; 8) обращение средств сберегательных касс на развитие мелкого кредита. Прогрес­систы считали
необходимым создать при Министерстве тор­говли и промышленности совет по экспертным делам и специальный экспертный банк для
проведения финансовых операций, связанных с интересами русской
внешней тор­говли. Они настаивали также на кардинальной реформе консульской службы, на необходимости внимательного изу­чения
международных рынков.
Система реформ в области экономики, предложенная прогрессистами, позволяла создать разветвленную структуру рыночных отношений, укрепить финансовую мощь го­сударства, которое могло
осуществлять сильную социальную политику. Принимая во внимание довольно резкую поляр­ность положения между различными
социальными классами (особенно между помещиками и крестьянами, пред­принимателями и рабочими), прогрессисты при содействии
государства рассчитывали смягчить социальную напряженность в
стране. Считая, что в результате Столыпинской аграрной реформы
рано или поздно произойдет полный экономический упадок дворянского класса, а помещичья земля перейдет в руки мелких крестьянских собственников, прогрессисты тем не менее осознавали
необходимость в переходный период использовать систему предуп­
редительных мер, позволявших несколько облегчить тяжкое экономическое положение основной массы российского кре­стьянства. Так,
во-первых, они считали нецелесообразным форсировать процесс насильственного разрушения крестьянской общины, ибо он ведет к обнищанию и пролетаризации значительной части крестьянства, которая в короткий срок не в состоянии приспособиться к новой экономической ситуации; во-вто­рых, без крупной материально-технической
и финансовой поддержки государства переход крестьян с общинной
формы хозяйствования на хутора и отруба будет затруднен. «Переход крестьянства к праву личной собственности на землю как начало,
81
Глава 2
подготовляющее и экономический подъем Рос­сии, и политическое
равноправие крестьянства, и созна­тельное выступление этой новой
демократической силы как основного элемента общественной и политической жизни России, – писал один из идеологов прогрессизма
М.М. Федоров, – имеет такое огромное историческое значение, что и
значительнее всякой партийной политики данного момента». Поэтому к вопросу насаждения института мелкой крестьянской собственности «сверху» (что и проводил П.А. Столыпин) следовало, по мнению прогрессистов, подходить весьма осторожно. «Как бы ни была
нам антипатична община, – писал Е.Н. Тру­бецкой, – мы все-таки не
считаем дозволительным ни отдавать ее на экспроприацию кулакам, ни растаскивать ее крючьями подобно горящему зданию. Вот
почему мы – сторонники частной собственности не можем сочувствовать правительственной земельной программе. Она представля­
ется нам антиправовой и революционной в самом своем основании.
Для нас ясно, что единственно правовой путь ликвидации общины
заключается в устранении препятствий к ее естественному саморазвитию; упразднение общинной собственности должно быть предоставлено доброй воле собственника, т. е. общины, а не отдельных ее
членов»1.
Е.Н. Трубецкой считал, что правительство П.А. Столыпина,
содействуя образованию мелкой частной собственности, вкрапленной в общинные владения, с экономической точки зрения ставит
крестьянское хозяйство в совершенно не­возможные условия, а с
политической точки зрения ведет к возбуждению одной части крестьянского населения про­тив другой. Именно поэтому, считал он,
прогрессисты, будучи сторонниками успокоения и мирного обновления деревни, все же не могут сочувствовать правительственной
политике, которая в конечном счете вызовет раздор и междуусобье
в крестьянской среде. Чтобы как-то самортизировать негативные
последствия столыпинской политики насильственного разрушения
общины, прогрессисты предлагали осуществить следующие меры:
1) выход домохозяина из общины может быть осуществлен лишь с согласия крестьянского общества; 2) «гнездовое» расселение крестьян
на правах собственников пахотной зем­ли и с сохранением их связи с
общиной в деле владения и пользования лугами, лесами и другими
общественными угодьями; 3) ограничение мобилизации крестьян Шелохаев В.В. Прогрессисты… С. 46.
1
82
Глава 2
ской земли; 4) сохранение социальной организации меропри­ятий
поддержки крестьян в переходный период, о которой уже говорилось выше1.
По мнению теоретиков прогрессизма, государство должно было
выступить в роли регулятора отношений между про­мышленниками
и наемными работниками. В конституции и специальном рабочем
законодательстве должно было быть предусмотрено право рабочих
и служащих на забастовки, создание профсоюзов, примирительных
камер и арбитражных судов, кооперативов, страховых обществ и т. п.
Они выступали за поэтапное сокращение рабочего дня, разра­ботали
систему мер охраны труда наемных рабочих и слу­жащих, настаивали на необходимости государственной под­держки специального
профессионального образования, пре­доставления рабочим дешевого
кредита на строительство жилья и т. д. Ряд лидеров прогрессистов
ввел на своих предприятиях 9- и даже 8-часовой рабочий день, создал сеть амбулаторных врачебных учреждений, оснащен­ных современным медицинским оборудованием, открыл ясли и детские сады
для детей рабочих и низшего администра­тивно-технического персонала.
Учитывая геополитическое положение России в системе международных отношений, прогрессисты большое внима­ние уделяли
вопросам реорганизации армии и флота. Вы­шеупомянутый двухтомный сборник «Великая Россия» был посвящен рассмотрению
самого широкого круга вопросов, связанных с военной реформой и
разработкой военной док­т рины, воспитанию патриотизма и чувства
национальной гордости у молодежи. Прогрессисты настаивали на
необхо­димости оснащения армии новейшими видами вооружений,
создания гибкой и мобильной системы управления сухопут­ными вой­
сками и военно-морскими силами, улучшения во­енно-технической
подготовки военнослужащих и их мате­риального положения. Они
высказывались за создание широкой сети военных высших и средних учебных заведений, спортивных военных обществ, разного рода
патриотических организаций.
Несмотря на поражение в русско-японской войне, прогрессисты
считали, что Россия сохранила потенциальную возможность для
проведения активной внешней политики одновременно и на Дальнем, и на Среднем, и на Ближнем Востоке. Они настоятельно реко Там же. С. 47.
1
83
Глава 2
мендовали правительству активнее заняться укреплением дальневосточных границ, что позволило бы: 1) обеспечить исключительное
преоб­ладание России в тех районах, которые имеют стратегическое
значение для защиты государственной границы; 2) со­хранить те
районы, которые могли бы послужить в будущем целям колонизации; 3) обеспечить преобладающее влияние по тем направлениям,
по которым возможна постройка рельсовых путей для связи с железнодорожной сетью Вос­точной Азии; 4) обеспечить преобладающее
влияние в тех районах, которые могут питать эти рельсовые пути;
5) со­хранить за собой Приамурье и обеспечить за ним первен­
ствующее положение в прилегающих пограничных районах Северной Маньчжурии. Во время балканских войн 1912–1913 гг. газета
«Русская молва» потребовала от правительства, чтобы оно в ульти­
мативной форме заявило Австро-Венгрии о том, что Россия не допустит ни шагу далее на Балканский полуостров, в противном случае
она вынуждена будет победить свое отвращение к войне и бросить
на чашу весов свой меч. Накануне Первой мировой войны прогрессисты в Думе и вне ее сделали немало для утверждения военного
бюджета в Государственной думе и Государственном совете.
Теоретики прогрессизма немало усилий приложили к тому, чтобы внедрить конструируемую ими модель Великой России в общественное сознание. Они призывали интелли­генцию коренным образом пересмотреть свое экономиче­ское мировоззрение, признать,
что содействие развитию производительных сил есть национальный
идеал и наци­ональное служение. Настаивая на тесном сотрудничестве науки и капитала, прогрессисты были убеждены в том, что это
в конечном счете может привести к созданию рацио­нально функционирующей системы рыночных отношений, взаимному приспособлению и примирению демократии и капитализма, установлению
консо­лидации прогрессистски настроенных элементов политиче­ски
активной буржуазии и деловой интеллигенции. Про­г рессисты, образно говоря, явились своего рода «оттяжным пластырем», который
притягивал к себе разнородные элементы из октябристской, мирнообновленческой, кадетской партий и околопартийной среды.
Таким образом, как и Партия мирного обновления, партия прогрессистов была правее кадетов и левее октябристов. Аграрная программа октябристов фактически совпадала со столыпинской аграрной программой. Однако прогрессисты считали, что нецелесообразно форсировать процесс насильственного разрушения общины, так
84
Глава 2
как это, по их мнению, вело к обнищанию значительной части крестьянства, что без крупной материально-технической и финансовой
поддержки государства переход крестьян с общинной формы хозяйствования на хутора и отруба будет затруднен. Чтобы смягчить негативные последствия Столыпинской аграрной реформы, они предлагали следующее: выходить из общины можно только с согласия
крестьянского общества; дать в частную собственность только пахотную землю, а другие угодья и леса оставить в совместном пользовании с общиной; ограничить мобилизацию крестьянской земли; сохранить социальную организацию общины как административной,
так и хозяйственной единицы.
85
Глава 3. АГРАРНАЯ ПРОГРАММА
КОНСТИТУЦИОННОДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
1. Эволюция правого народничества
в либеральную партию
Партия кадетов образовалась от слияния двух организаций –
группы земцев-конституционалистов и Союза освобождения. Первое объединение земцев-конституционалистов «Беседы» возникло в
1899 г. Земский конституционализм как особое течение выделялся
постепенно из общеземского движения, где славянофилы-шиповцы
составляли правое крыло, а конституционалисты – левое. Царское
правительство было крайне недовольно сближением различных
земств между собой. В связи с этим Министерство внутренних дел
всем земским управам даже разослало циркуляр, в котором отметило: «За последнее время усматривается, что в некоторых случаях
земские и городские управления, желая возбудить какое-либо ходатайство по предметам, не относящимся исключительно к местным
пользам и нуждам и имеющим характер общегосударственный,
входят в предварительное сношение с другими общественными
установлениями и притом не только своей, но иногда даже и другой губернии с просьбой возбудить и с их стороны единовременно
ходатайство, подобное предлагаемому». При этом МВД посчитало,
что такие действия выходят за пределы власти, предоставляемой
земским и городским управлениям, отрывая последние от работы на
пользу местную и увлекая их на ложный путь, так как, согласно Закону о земствах 1892 г., общественные и сословные собрания, а также их исполнительные органы не имели право «вступать в сношения
с другими собраниями по делам, относящимся к общим правительственным распоряжениям, иначе как с разрешения губернатора. Далее следовали угрозы, что если это не прекратится, то «в случае надобности,… такие действия… могут повлечь за собой для виновных
законную отвественность»1.
Алексеев А.С. Манифест 17 октября 1905 г. и политическое движение, его вызвавшее. М., 1915. С. 7.
1
86
Глава 3
Однако общеземское движение продолжало развиваться. Следующим серьезным толчком к объединению стало учреждение 22
марта 1902 г. по инициативе С.Ю. Витте, Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности, где в качестве местных органов
выступали губернские комитеты. Таким образом, земства как бы
устранялись от участия в этом Совещании. Чтобы обсудить ситуацию, земцы решили воспользоваться так называемым «пожарным»
съездом, который проходил в апреле 1902 г. Здесь было решено созвать I Общеземский съезд в Москве в мае того же года. На нем собралось 25 представителей земских собраний. Съезд выступил с требованием общих политических реформ, а также отметил, что устранение земских учреждений от обсуждения нужд сельскохозяйственной промышленности нецелесообразно и не может быть оправдано
ни с какой точки зрения. Также в резолюции Общеземского съезда
говорилось, что нужды сельскохозяйственной промышленности не
могут быть удовлетворены отдельными частными мероприятиями,
а прежде всего нуждаются в устранении всех тех тормозов, которые препятствуют ее развитию. Кроме этого, съезд признал необходимым «прежде всего поднять личность русского крестьянина и
обеспечить развитие его самодеятельности, а для этого обеспечить
правовое положение крестьян уравнением их личных прав с лицами
других сословий, освободив их от административной опеки, оградив
их права правильной формой суда»1.
Факт созыва I Общеземского съезда, на котором собрались наиболее влительные деятели земского движения, показал, что земства доросли до уровня образования организованной общественной
силы, воодушевленной твердой решимостью бороться с правительством во имя общественного и политического обновления страны.
Царское же правительство, в свою очередь, не посчитало нужным
обратить внимание на заявления этой новой общественной силы и
решило прибегнуть к репрессиям. Так, по представлению Министра
внутренних дел В.К. Плеве, 16 председателей земских управ и другие участники Общеземского съезда получили высочайшие выговоры от Николая II, которые, в одном случае, были переданы самим
В.К. Плеве, а в другом – через губернаторов. Однако среди тех, кто
получил выговор, нашлись и те, которые в резкой форме ответили
письмами, где заявили, что постигшая их кара является совершенно
Алексеев А.С. Указ. соч. С. 7–8.
1
87
Глава 3
незаслуженной и целиком принадлежит тому нелицеприятному доносу царю, который сделал Министр внутренних дел.
Союз освобождения формально был основан на учредительном
(техническом) съезде 3–5 января 1904 г., хотя до этого у них уже было
два съезда: один за границей в Шафгаузене в июле 1903 г., другой –
в Харькове в сентябре того же года. В состав этих съездов входили
политики, группировавшиеся вокруг заграничного печатного органа
журнала «Освобождение», выходившего под редакцией П.Б. Струве в Штутгарте и основанного по инициативе группы либеральных
земцев и примыкавшей к ней интеллигенци. Цель издания данной
газеты была определена в передовой статье первого номера, в которой говорилось, что они приступают к изданию этого печатного органа вне пределов действия русской полиции и цензуры и посвящают
свою деятельность великому делу борьбы за всестороннее освобождение нашей родины от полицейского гнета, за свободу русской личности и русского общества. При этом в статье подчеркивалось, что
газета не будет революционной, но будет всем своим содержанием
требовать великого переворота русской жизни, замены произвола
самодержавной бюрократии правами личности и общества. Заканчивалась она словами: «Пусть национальное освобождение будет
открыто провозглашено общим делом детей и отцов, революционеров и умеренных. Пусть насилию, уничтожающему наш народ и извращающему всю нашу жизнь, будет брошен в лицо соединенный
вызов, будет противопоставлена единая борьба. Такого вызова оно
(правительство) испугается, перед такой борьбой оно не устоит»1.
Кадеты все больше убеждались в том, что чисто политическая
программа, выдвинутая «Освобождением» в 1902 г., не может удовлетворить тех требований, которые предъявляются к программам
в периоды наступления революционного кризиса. Такая программа
не могла привлечь на сторону кадетов народные массы, без поддержки которых либерализм был бессилен добиться каких-либо реформ.
В феврале 1903 г. П.Б. Струве поднял вопрос о необходимости дополнить политическую программу социальными требованиями (ввести
аграрную и рабочую части), однако «Освобождение» продолжало в
это время ограничиваться абстрактной постановкой вопроса и туманными обещаниями социальных преобразований. И только в октябре
1903 г. в журнале появилась за подписью «Л» первая программная
Алексеев А.С. Указ. соч. С. 9.
1
88
Глава 3
статья «К аграрному вопросу». Прежде всего следует отметить, что
автор статьи ставил решение аграрного вопроса в непосредственную
связь с необходимостью политического преобразования страны. Демократизация политического строя и всех общественных отношений,
по его мнению, должна была привести к демократизации земельной
собственности. Для этого признавалось необходимым отменить
привилегии дворянства и дворянского землевладения в области кредита, уничтожить все сословные перегородки и ликвидировать Дворянский банк. Опираясь на материалы местных комитетов о нуждах
сельскохозяйственной промышленности, автор считал, что аграрное
преобразование страны должно быть делом государства, за которым
признавалось преимущественное право принудительного отчуждения земельной собственности, если невозможно добровольное соглашение между сторонами на обычных справедливых условиях. Таким
образом, в 1903 г. на страницах «Освобождения» впервые прозвучала мысль о принудительном отчуждении помещичьей земли. Другое
положение, выдвинутое в статье, – это идея выкупа помещичьей собственности по справедливой оценке. Эти два положения становятся
с тех пор краеугольным камнем всей аграрной программы кадетов.
Кроме вышеуказанных мер автор статьи настаивал на расширении
деятельности Крестьянского банка и необходимости законодательного урегулирования арендных отношений. Вплоть до самого начала первой русской революции постановка кадетами аграрного вопроса не выходила за рамки этой первой программной статьи1.
Многие видные общественные деятели будущей кадетской партии одновременно входили как в состав группы земцевконституционалистов, так и Союза освобождения, хотя между ними
были существенные различия. Так, конституционалисты были в
основном помещиками, которые враждебно относились к царской
бюрократии, но в то же время опасались серьезных изменений основ
старого режима. «Освобожденцы» относились к профессиональным
интеллигентам из «нового третьего сословия», выступавшим в поддержку буржуазного «прогресса» и социальной реформы. Таким образом, между ними были серьезные разногласия. Создать же одну
партию их заставила первая российская революция 1905–1907 гг.
Для этого им пришлось пойти на взаимные компромиссы. Например, в аграрной сфере земцы-конституционалисты ради устранения
1
Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции// Исторические записки. М.: Наука, 1970. Т. 86. С. 174-175.
89
Глава 3
«правительственной и народной анархии» пошли на признание необходимости серьезных аграрных реформ и наделения крестьян одинаковыми с ними политическими правами; «освобожденцы», в свою
очередь, несмотря на свое безразличие к судьбе среднего и крупного
помещичьего землевладения, опасаясь революционного движения
пролетариата, вынуждены были пойти на союз с умеренной частью
помещиков-земцев.
Данная эволюция шла медленно. Так, в первой программе русских конституционалистов, которая была опубликована в первом
номере журнала «Освобождение» вообще ничего не говорилось о социальных реформах. Только на съезде земце-конституционалистов
24–26 февраля 1905 г. вновь был поднят аграрный вопрос. На данном
съезде был выработан более полный вариант аграрной программы,
который сводился к следующим пунктам: 1) улучшение экономического положения различных категорий малоземельного крестьянства
путем обязательного выкупа из частновладельческих земель необходимых прирезок; 2) создание государственного земельного фонда
из казенных и части удельных земель, а также увеличение его путем покупки и выкупа частновладельческих земель и эксплуатации
его в интересах трудящегося населения; 3) государственное вмешательство в арендные отношения; 4) постановка на широких началах
переселения и расселения; 5) облегчение пользования различными
видами кредита; 6) реформа Крестьянского банка и содействие кооперативным крестьянским объединениям; 7) пересмотр межевого
законодательства; 8) уничтожение чересполосицы и обмен участков.
Для проведения в жизнь намеченных мероприятий будущие кадеты
предлагали создать «общественно-государственные посреднические
комиссии»1.
Таким образом, во-первых, следует указать на то, что земцы настаивали в нем на принудительном отчуждении части помещичьих
земель и обязательном их выкупе, связывая с этим улучшение экономического положения крестьянства; во-вторых, проектировалось
создание государственного земельного фонда (без указания на постоянный или временный характер его существования) и передача
проведения аграрной реформы в руки государства. В государственный фонд на данном этапе предполагалось передать все казенные и
часть удельных земель, добровольно продаваемые земли всех катего Белоконский И.П. Земское движение. М., 1914. С. 272-273.
1
90
Глава 3
рий, а также принудительно отчуждаемые за выкуп по справедливой
оценке частновладельческие земли. В первую очередь отчуждению
подлежали земли, непосредственно эксплуатируемые крестьянами (выгоны, чересполосные участки, прилегающие к крестьянским
усадьбам полосы земли, водопои и другие аналогичные угодья и
сервитуты). Однако ввиду явной недостаточности вышеуказанных
земель для дополнительного наделения крестьян земцы предлагали
подвергнуть принудительному отчуждению и часть помещичьих
земель, сдающихся обычно их владельцами в кабальную аренду
крестьянству. Конфискацией ненавистных крестьянству крепостнических латифундий либералы стремились в это время «откупиться»
от аграрной революции, сохранив в неприкосновенности основную
часть помещичьих владений. В то же время эта конфискация подорвала бы одну из важных социальных опор самодержавия и облегчила выступление либеральной буржуазии за установление в стране
конституционных порядков. Посредством распространения такой
демократической аграрной программы кадеты хотели перехватить
инициативу в решении крестьянского вопроса у более революционных партий и направить все революционное движение в конституционное русло. В принятой на съезде аграрной программе они вполне
сознательно оставили открытым вопрос о категориях и размерах помещичьих земель, которые подлежали отчуждению, поскольку неясная формулировка этих пунктов позволяла завуалировать классовую
сущность программы и создавала возможность весьма широкого ее
толкования в пропагандистских целях. Позднее кадеты выступили
за то, чтобы принудительное отчуждение помещичьих земель было
произведено только за выкуп. Отчуждение земли без выкупа, по их
словам, могло бы привести к экономическим потрясениям и нанести непоправимый удар всему народному хозяйству. Они пытались
убедить крестьян в том, что для них выкупить землю выгоднее, чем
получить ее даром. «Получить землю за правильно высчитанный
выкуп, – писал А.И. Чупров, – не только справедливее, но и много выгоднее. Земля у нас, слава богу, еще пока дешева, а способов
поднятия ее доходности в будущем так много, что затевать из-за ее
захвата кровопролитную войну... было бы верхом безрассудства»1.
При этом в программе оставалось неясным, за чей счет будут выкупаться помещичьи земли.
1
Чупров А.И. Аграрная реформа и вероятное влияние на сельскохозяйственное
производство. М., 1906. С. 22.
91
Глава 3
Решения февральского земского съезда по аграрному вопросу нашли широкий отклик в стране. П.Б. Струве, например, писал,
что «Освобождение» может только с глубоким удовлетворением и
горячо приветствовать программные решения февральского съезда
земских деятелей. Решения эти вполне совпадают с той демократической программой, которую с 1903 г. настойчиво выдвигает наш
орган. Однако неясность и недоговоренность принятой на февральском съезде земцами-конституционалистами аграрной программы
не могли уже в этот период удовлетворить стоявшую на более демократических позициях либеральную интеллигенцию из Союза
освобождения. Дальнейшее развитие революции вглубь и вширь
заставило буржуазно-либеральную интеллигенцию признать, что в
стране уже началась аграрная революция. Отсюда делался вывод о
необходимости овладения революцией в самом начале ее развития.
В марте – апреле 1905 г. «освобожденцы» на страницах своего нелегального органа усиленно продолжали разрабатывать аграрную программу. В статье «Демократическая партия и ее программа» (март
1905 г.) П.Б. Струве призвал земцев-конституционалистов и всех землевладельцев занять более определенную позицию в крестьянском
вопросе. Он прямо советовал им пойти на ряд уступок, ибо в противном случае они будут раздавлены революцией. В свою очередь,
П.Б. Струве конкретизировал важный вопрос программы о выкупе
частновладельческих земель, указывая, что прирезка дополнительного надела малоземельным крестьянским обществам, поскольку
дело касается частновладельческих земель, должна быть осуществлена путем обязательного выкупа земель за государственный счет.
Он предлагал включить в аграрную программу либералов пункты о
законодательной охране труда сельскохозяйственных рабочих, свободе стачек и союзов, а также требовал довести аграрные мероприятия, предлагаемые либералами, до сознания широких крестьянских
масс. «Нужно, – писал П.Б. Струве, – чтобы народные массы узнали
демократическую программу, узнали, что эта программа есть целое,
т.е. конкретно поняли, что те же самые лица, которые добиваются
политических свобод и властного всенародного представительства,
стоят за прирезку земли крестьянам и вообще за целый ряд мер в
пользу крестьян. Когда крестьяне узнают и поймут это, то это будет означать, что им стал ясен глубоко народный характер борьбы за
политическое освобождение, то есть за конституцию. И такой переворот в умах крестьян будет уже не только подготовительным, а ре92
Глава 3
шающим политическим фактором»1. Намечая политическую линию
будущей кадетской партии в аграрном вопросе, он настаивал на необходимости размежевания с революционными партиями (социалдемократами и эсерами), стоящими на платформе ликвидации помещичьей собственности. «Ввиду того, – писал данный автор, – что
идея конфискации помещичьей земли пользуется в крестьянской
массе... популярностью и что крестьянская масса может быть поднята во имя этой дикой идеи..., конституционно-демократическая партия должна категорически размежеваться с представителями этой
идеи»2.
В марте 1905 г. III съездом Союза освобождения была принята его первая официальная программа, в которой земцыконституционалисты, не вдаваясь в детали, в общих чертах наметили ряд мероприятий, необходимых, по их мнению, для разрешения
аграрного вопроса. «Политическое освобождение России должно
быть вместе с тем и довершением дела освобождения крестьян на
начале передачи земли земледельцам. В этих целях необходимо:
1) новое наделение безземельных и малоземельных крестьян государственными и кабинетскими землями, а где их нет – частновладельческими с вознаграждением нынешних владельцев этих земель;
2) образование государственного земельного фонда для широкой
организации с помощью государства переселения крестьян на эти
земли; 3) создание арендного права, гарантирующего земледельцу
плоды его улучшений, и учреждение примирительных палат для
урегулирования арендной платы в интересах трудящихся и для разбора споров и несогласий между арендаторами и землевладельцами;
4) распространение рабочего законодательства на земледельческих
рабочих применительно к особым условиям земледелия»3. Эти общие положения, принятые Союзом освобождения, стали затем исходным материалом для дальнейшей разработки либеральной аграрной программы. Однако сложность ситуации состояла в том, что, с
одной стороны, правые группировки Союза освобождения и союз
земцев-конституционалистов хотели разрешить аграрный вопрос
главным образом путем второстепенных мер и рассматривали при Освобождение. 1905. № 68. С. 294.
Освобождение. 1905. № 78-79. С. 504.
3
Корнилов А.А. Аграрные законопроекты Партии народной свободы в связи с историей ее аграрной программы// Законодательные акты и предложения Партии народной свободы. 1905-1907 гг. С.-Пб., 1907. С. 365.
1
2
93
Глава 3
нудительное отчуждение помещичьих земель как крайний случай; с
другой – левые элементы Союза освобождения настаивали на конфискации большинства помещичьих имений. Эти разногласия особенно наглядно проявились на Московском аграрном съезде 27–29 апреля 1905 г. В нем приняли участие видные специалисты по аграрному
вопросу и общественные деятели – князья Петр и Павел Долгоруковы, профессора И.В. Лучицкий, В.М. Хвостов, В.И. Вернадский,
А.А. Мануилов, М.Я. Герценштейн, а также А.А. Кауфман, П.Н. Милюков и др. Основную роль на съезде играла буржуазная интеллигенция, которая, одержав победу в дискуссии по ряду важных политических вопросов, добилась затем и значительных успехов при
обсуждении аграрной программы1.
Основное внимание апрельский съезд уделил вопросу о ликвидации крестьянского малоземелья, считая его наиболее «доступным» для разрешения в рамках существующего законодательства.
По сравнению с февральским съездом земцы предложили несколько расширить источники образования государственного земельного
фонда, из которого должно было производиться дополнительное наделение малоземельных и безземельных крестьян. «Фондом для дополнительного надела, – записано в резолюции, – должны служить
не только государственные земли, но и земли других владельцев
(удельные, монастырские и частнособственнические), так как лишь
при условии выкупа доли частновладельческих земель поземельная
реформа может дать ощутимые результаты». Была внесена и определенная ясность в вопрос о порядке перехода различных категорий
земель в государственный земельный фонд. Все государственные,
удельные, монастырские земли переходили в него безвозмездно. Выкуп помещичьих земель должен был производиться по справедливой
оценке, что обеспечило бы помещикам стабильный доход на протяжении целого ряда лет. На съезде они решили, что выкуп помещичьих земель должен быть произведен за счет государства: «Частновладельческие земли, поступающие в пользование крестьян при дополнительном наделении их, должны быть выкуплены государством
и подлежат зачислению в государственный земельный фонд для отвода крестьянам на основаниях, которые будут впоследствии установлены». Также было разъяснено, что «с финансовой точки зрения
проектируемая выкупная операция представляется выполнимой без
Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 180.
1
94
Глава 3
особого финансового напряжения, ввиду задолженности частного
землевладения». Это означало, что они хотели отделаться от притязаний крестьян на землю «ликвидацией одних только задолженных
помещичьих имений»1.
При этом один из докладчиков, П.Д. Долгоруков советовал помещикам добровольно продавать крестьянам свои земли, не дожидаясь
такой «хирургической операции», как принудительное отчуждение.
Он советовал также помещикам наладить отношения с окрестными крестьянами и пойти им на некоторые уступки (сдача земель на
льготных условиях, уничтожение чересполосицы и т. д.), иначе помещичьи усадьбы могли превратиться, по его словам, в «осажденные
крепости среди открытого или скрытого недовольства окружающего
населения». Принцип принудительного отчуждения, предложенный
докладчиками, встретил резкую критику со стороны как правых,
так и левых элементов съезда. Правые (князья Н.С. Волконский,
С.Н. Трубецкой, Е.Н. Трубецкой и др.) считали, что предлагаемая
резолюция радикальна только в отношении помещичьего хозяйства.
«Поэтому тот, кто будет голосовать за проект в предлагаемом виде, –
говорил С.Н. Трубецкой, – будет голосовать за ликвидацию частного
землевладения». Левые элементы народнического толка (Н.А. Каблуков, Н.А. Вихляев, В.В. Яновский и В.О. Анисимов) выступили
за национализацию помещичьих земель и признание права каждого
гражданина на землю. М.Я. Герценштейн считал, например, что при
определении размеров справедливой оценки за основу следует брать
следующие данные: 1) покупные цены данной местности на земли
такого же качества за целый ряд лет; 2) арендные цены за такой же
период; 3) земские оценки земель; 4) доходность подлежащей выкупу
земли; 5) оценку земельных банков. М.Я. Герценштейн, выступивший на съезде с докладом о выкупной операции, считал, что помещикам следует уплатить сразу всю капитализированную сумму стоимости отчуждаемой земли. Помещикам, у которых имеются долги
банкам и частным лицам, эта выплата должна была производиться
путем погашения этих долгов, а владельцам имений, на которых не
было долгов, часть выкупной суммы предполагалось выплачивать
наличными, а остальную – выкупными бумагами2.
Общественное движение в России в начале ХХ в./ Под ред. Л. Мартова, П. Маслова, А. Потресова. С.-Пб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1914. Т. 3. Кн. 5. С. 10.
2
Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 182.
1
95
Глава 3
Наделению землей подлежали малоземельные и безземельные
(всех разрядов) крестьяне, ведущие самостоятельное хозяйство.
Однако резолюция не указывала, на каких основаниях (долгосрочное пользование или частная собственность) будет производиться
это дополнительное наделение. А.А. Мануилов считал, что право
пользования землей из государственного земельного фонда должно быть срочным на началах аренды (например, 12 лет) за определенную плату, устанавливаемую особыми органами общественногосударственного характера сообразно с платежными силами населения. Из государственного земельного фонда земля передавалась
в пользование общинам и союзам, исходя из такого расчета, чтобы
их члены могли расширить площадь своего землепользования до
определенной нормы. В данный период среди будущих кадетов не
было единой точки зрения на размер нормы наделения. Например,
А.А. Мануилов и А.И. Чупров считали, что такой нормой мог бы
послужить высший или указной надел по Положению 1861 г. для
данной местности. По подсчетам А.А. Мануилова, для этого необходимо было 32–33 млн десятин, то есть около половины площади
всех частновладельческих земель Европейской России. Другой специалист по экономическим вопросам, М И. Туган-Барановский не
шел дальше увеличения крестьянского землевладения до размера
«средней действительной обеспеченности» населения соответствующих уездов и губерний. Однако предложенные А.А. Мануиловым
нормы дополнительного наделения крестьян встретили возражения
со стороны левых участников съезда. Как справедливо указывали
Н.А Каблуков и Н.А Вихляев, нормы 1861 г. не удовлетворяли даже
потребности дореформенного натурального крестьянского хозяйства. После реформы крестьянство стало интенсивно втягиваться
в товарно-денежные отношения, поэтому возвращение к нормам
1861 г. было явно недостаточной мерой. «При определении норм надела, – говорил Н.А. Вихляев, – следует исходить не из исторических
воспоминаний, а из исчисления потребностей населения». Большинством голосов пункт о дополнительном наделении малоземельных
крестьян до нормы высших или указанных наделов Положения 19
февраля 1861 г. при условии сохранения частного землевладения в
размерах, достаточных для ведения самостоятельного хозяйства,
был вычеркнут из резолюции. В первую очередь предполагалось наделить малоземельных крестьян с четвертным или нищенским наделом, так как местности, в которых больше всего практиковался такой
96
Глава 3
способ наделения землею, являются постоянным очагом для аграрных неурядиц, принимающих подчас острую форму. В отношении
безземельных крестьян, ведущих хозяйство на арендованной помещечьей земле, выкуп этой земли должен быть осуществлен государством с последующей передачей ее безземельному крестьянству и
доведением их участков до нормы. Безземельные крестьяне, которые
не вели собственного хозяйства, подлежали переселению. В отношении мещан, занимающихся земледелием, должны были применяться
те же принципы, что и по отношению к безземельным.
Определенная ясность была внесена и в пункты о регулировании арендных отношений. От расплывчатого и неясного требования
упорядочения условий аренды земцы перешли к программному признанию необходимости введения законодательного урегулирования
этих отношений по образцу ирландского законодательства 1881 г.
Законодательство об аренде земли должно было, по их мнению, преследовать следующие задачи: 1) установление известной прочности
пользования землей даже при ее найме на самые короткие сроки (погодно или на один посев). С этой целью погодному съемщику предоставлялосъ право возобновить арендный договор на прежних условиях в течение определенного срока (например, 3 года) с тем, чтобы
земельный собственник в случае отказа от возобновления такого договора обязан был заплатить арендатору вознаграждение; 2) обеспечение за арендатором права на вознаграждение за неиспользованные
улучшения; 3) регламентация арендной платы. Съемщикам земли
следовало предоставить право обращаться к суду с ходатайством о
назначении справедливой арендной платы, и суд или особая земельная комиссия должны были в таких случаях регулировать арендную
плату. Кроме того, земцы указывали на то, что развитие сельского
хозяйства и улучшение положения крестьянства зависят от роста
производительности труда, распространения агрикультурных знаний среди сельского населения, а также от уменьшения налогового
бремени. На съезде острую дискуссию вызвал пункт программы о
государственном земельном фонде. Ряд деятелей Союза освобождения, например С.Н. Прокопович и М.Н. Милюков (будущий лидер
партии кадетов), указывали, что этот пункт, означавший известное
признание идеи национализации земли, заключает в себе в силу своей половинчатости и неопределенности угрозу единству складывающейся из разнородных социальных элементов широкой либеральной
партии. «Необходимо, – заявил С.Н. Прокопович, – или развить это
97
Глава 3
положение, или устранить совсем». Апрельский съезд большинством голосов отверг идею национализации земли, записав в своей
резолюции, что известные в экономической литературе проекты национализации земли (Генри Джорджа и др.) в настоящее время не
могут служить практической программой аграрной политики в России. На первый взгляд может показаться странным, что буржуазная
интеллигенция выступила против национализации земли, которая
могла бы ускорить капиталистическое развитие страны, за что она
так горячо ратовала. Фактически же подобная позиция в аграрном
вопросе имела глубокие объективные причины как экономического,
так и политического характера. За их рассуждениями об опасности
национализации скрывалось вполне реальное и весьма ощутимое
желание не идти так далеко в решении аграрного вопроса, чтобы не
задеть интересы тех помещиков, которые были одной из социальных
опор русского либерализма. Являясь выразителями общеклассовых
интересов буржуазии, в том числе и либеральных помещиков, они
прекрасно отдавали себе отчет в том, что национализация земли
будет весьма ощутимым ударом по всей частной собственности, по
интересам всех имущих классов. В пореформенный период произошло переплетение денежного капитала с земельной собственностью.
Кроме того, национализация земли ввиду задолженности дворянского землевладения, затрагивала значительное число держателей
закладных листов и облигаций в лице мелкой буржуазии. Поэтому
удар по земельной собственности неизбежно должен был вызвать
своеобразную цепную реакцию, которая задела бы не только помещиков, но и интересы буржуазии и «средних слоев» города. А это
совершенно не входило в расчеты либеральных интеллигентов1.
С точки зрения политической против национализации были выдвинуты следующие аргументы: 1) национализация сделала бы государство единственным собственником земли и придала бы правительственной власти такие силу и значение, которые в современных
условиях имели бы крайне опасный и угрожающий характер для
развития в стране гражданской свободы; 2) при представительном
образе правления в высшей степени желательно, чтобы капиталисты имели противовес в лице землевладельцев, от этого выиграли
бы рабочие и крестьяне; 3) национализация не встретила бы широкого сочувствия в крестьянской массе и массе мелких собственни Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 184.
1
98
Глава 3
ков, что затруднило бы борьбу против самодержавия и помешало
бы осуществлению политической программы Союза освобождения.
Либералы боялись также потерять своего союзника в лице либеральных помещиков, которых они хотели использовать в борьбе против
пролетарских и крестьянских масс. «Национализация земли, – писал М.И. Туган-Барановский, – неизбежно повела бы на практике
к обострению классовой борьбы благодаря укреплению позиций
одной из борющихся сторон – пролетариата. Уход с исторической
арены землевладельческого класса явился бы грозным предзнаменованием предстоящей гибели и других имущих классов современного
общества»1.
Земцы-конституционалисты также вынуждены были признать,
что ни Крестьянский банк при современной его организации на началах коммерческого учреждения, ни переселение на государственные земли не могут устранить необходимости радикальной земельной реформы. Известная «левизна» аграрной резолюции, принятой
на апрельском съезде, объясняется накалом революционной борьбы масс, боязнью того, что крестьяне возьмут в свои руки решение
аграрного вопроса, а также притоком в либеральный лагерь части
демократических, мелкобуржуазных элементов. Буржуазная интеллигенция, которая начинала в это время играть в либеральном движении основную роль, стремилась при помощи левой аграрной программы захватить руководство освободительным движением и направить его в мирное русло. Недаром, по мнению участников апрельского съезда 1905 г., земельная реформа должна была совершиться
без насильственной ломки, при мирном переходе земель в руки
земледельца. Однако, несмотря на радикальность принятой апрельским съездом резолюции, ее помещичья сущность особенно ярко
проявилась в сохранении пункта о государственно-общественных
поземельно-устроительных комиссиях, в руки которых передавалось решение крестьянского вопроса. Поземельно-устроительные
учреждения, которые справедливо были названы В.И. Вернадским
«осколком прусской системы, построенной на чисто бюрократических основаниях», составлялись из правительственных чиновников,
представителей крупного и мелкого землевладения. Основные функции этих учреждений заключались в следующем: 1) принятие мер к
расширению крестьянского землевладения путем отвода дополни Туган-Барановский М.И. Национализация земли. С.-Пб., 1906. С. 66.
1
99
Глава 3
тельных наделов и поземельного устройства той части безземельного населения, которая ведет самостоятельное хозяйство, 2) ограждение крестьянских земель от помещичьих и исправление их границ;
3) расселение крестьян в пределах принадлежащих им земель; 4) разграничение между «сложными» общинами; 5) участие при разделах,
связанных с переходом от общинного землевладения к подворному;
6) организация переселения; 7) регулирование арендных отношений. Поземельно-устроительные учреждения должны быть наделены известной долей принудительной власти и правом производить
экспроприацию и принудительный обмен1.
На общеземском съезде 14 сентября 1905 г. принцип принудительного отчуждения частновладельческих земель опять был признан приемлемым. Например, в принятой программе указывалось,
что в случае надобности отчуждение государством части частновладельческих земель с вознаграждением по справедливой оценке возможно. Наиболее радикальная часть делегатов, такие как М. Ковалевский, предлагали даже уничтожить «безграничные латифундии»,
установив максимальный размер землевладения в 1000 десятин. Однако при обсуждении вопроса об обращении к избирателям князь
Петр Дм. Долгоруков и Ф. Родичев высказались за то, чтобы в данном обращении, пусть и в неопределенной форме, о принудительном отчуждении не говорилось вообще, а также чтобы в нем не было
детализации. В обращении, по их мнению, необходимо было лишь
упомянуть про «заботы об устранении земельной тесноты», иначе
крестьяне будут требовать от депутатов «отхлопотать в их пользу
тот или другой участок земли». Съезд не согласился с этими предложениями и признал необходимым осуществить некоторую детализацию. В программе Союза освобождения, которая была опубликована почти одновременно с программой земцев-конституционалистов,
также упоминалось о принудительном отчуждении частновладельческих земель.
Таким образом, при обсуждении аграрной программы столкнулись две точки зрения – помещичья и либерально-интеллигентская.
Основной смысл разногласий заключался в определении категорий и
размеров помещичьих земель, которые подлежали отчуждению в государственный земельный фонд. Либеральные помещики (меньшинство съезда) настаивали на том, чтобы дополнительное наделение
Аграрный вопрос. М., 1905. Т. 1. С. 252, 262-263.
1
100
Глава 3
крестьян в первую очередь производилось за счет государственных,
кабинетских и удельных земель и только в случае крайней необходимости и в ограниченных размерах – за счет отчуждения помещичьих земель, причем отчуждению в этом случае подлежали сначала
крупные латифундии. Интеллигентское крыло съезда (большинство)
шло несколько дальше в решении аграрного вопроса и настаивало на
включении в программу пункта о конфискации помещичьих земель
в требуемых для дополнительного наделения размерах. Однако под
давлением правого крыла и ради сохранения так называемого единства оппозиционного движения интеллигенция пошла на уступки,
о чем свидетельствует окончательный вариант п. 1 программы, гласивший, что «увеличение площади землепользования, основанного
на началах личного труда как безземельных крестьян, так и других
разрядов мелких хозяев-земледельцев, государственными, удельными и кабинетскими землями, а в случае надобности отчуждение
государством части частновладельческих земель с вознаграждением
нынешних владельцев по справедливой оценке». Туманное выражение «в случае надобности» означало явный компромисс и притом,
безусловно, в пользу помещика. На Съезде были более детализированы и другие пункты аграрной программы: 1) организация государственной помощи для переселения, расселения и устройства хозяйственного быта переселенцев; 2) реорганизация Крестьянского банка; 3) содействие созданию различных сельскохозяйственных союзов и обществ, направленных на улучшение земледелия; 4) развитие
различных видов мелкого и мелиоративного кредита и кооперации;
5) облегчение размежевания земель и обмена земельных участков;
6) отмена выкупных платежей и т. д.1
Учредительный съезд Конституционно-демократической партии состоялся 12–18 октября 1905 г. Здесь же была озвучена и программа партии (в первоначальной редакции). Главным ее требованием по аграрному вопросу явилось увеличение площади землепользования населения, которое обрабатывало землю личным трудом.
Также считалось возможным отчуждение за счет государства в
потребных размерах частновладельческих земель с вознаграждением нынешних владельцев по справедливой (не рыночной) оценке.
Аграрная реформа кадетов (в случае их прихода к власти) должна
была стать продолжением и завершением реформы 19 февраля 1861 г.
Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 188.
1
101
Глава 3
Эта программа была принята в период особого накала революционной борьбы масс. Как известно, в это время колебания проявило даже
царское правительство, которое было вынуждено пойти на определенные уступки крестьянам. Например, 3 ноября 1905 г. был издан
манифет «Об улучшении благосостояния и облегчения положения
крестьянского населения», предусматривавший сначала уменьшение наполовину, а с января 1907 г. – и полное прекращение взимания
выкупных платежей, а также расширение масштабов деятельности
Крестьянского банка. О колебаниях правительства свидетельствует
и появление проектов Н.Н. Кутлера и П. Мигулина о частичном отчуждении помещичьих земель. Даже некоторые царские сановники,
например Д.Ф. Трепов, допускали возможность, что им придется
поступиться частью своих земель1. Развитие революции заставило
кадетов сделать новый шаг влево. Следует учесть и то обстоятельство, что после Манифеста 17 октября 1905 г. в либеральном лагере
усилилась внутренняя дифференциация. Правое крыло либерализма
образовало свою партию – октябристов, а центр и незначительная
часть либеральных помещиков вошли в партию кадетов, к которой
примкнуло множество мелкобуржуазных попутчиков. В новой редакции аграрной программы были уточнены источники образования
государственного земельного фонда. Он должен был составляться из
государственных, удельных, кабинетских, монастырских земель, а
также за счет отчуждения земель частновладельческих «в потребных размерах по «справедливой» оценке (не рыночной) за счет
государства»2. Изменив редакцию пункта об отчуждении помещичьих земель, принятую на сентябрьском съезде 1905 г., кадеты ввели
в программу неопределенное и туманное выражение «в потребных
размерах», которое можно было подвергнуть различному толкованию. Принятая партийная программа не внесла ясности и в вопрос
об условиях передачи земель из государственного фонда крестьянам. Кадеты вышли из этого положения при помощи гибкой формулировки: «Начала, на которых земли этого фонда подлежат передаче
нуждающемуся в них населению (владение, или пользование личное
или общинное и т. д.), должны быть установлены сообразно с особенностями землевладения в различных областях России»3.
Витте С.Ю. Воспоминания. М., 1960. С. 196.
Конституционно-демократическая партия (Партия народной свободы). Съезд
12 –18 октября 1905 г. С.-Пб., 1906. С. 13.
3
Там же. С. 13.
1
2
102
Глава 3
Чтобы не возбуждать каких-либо кривотолков, кадеты в это
время предпочитали молчать в программе о нормах наделения крестьян, ссылаясь на неразработанность и неясность этого вопроса.
Однако они выступили категорически против введения в программу пункта о наделении крестьян по трудовым нормам. Так как одно
только упоминание в программе партии о трудовых нормах, – писал А.А. Кауфман, – несмотря ни на какие оговорки, подольет нового масла в огонь несбыточных крестьянских мечтаний о земле
и просторе». Основная цель, которую преследовали кадеты в данный момент, состояла в прекращении революции. Таким образом,
аграрная программа, принятая на Учредительном съезде партии
кадетов, была синтезом различных мнений по аграрному вопросу.
Буржуазная интеллигенция, игравшая основную роль на съезде,
сделала попытку принятием подобной программы примирить крестьян и помещиков, создать атмосферу классового сотрудничества
в деревне. Левые кадеты, близко соприкасавшиеся с крестьянской
массой и в большей мере учитывавшие ее требования, выступили с
критикой этой программы. «Но и эта аграрная программа, – писал
А. А. Корнилов, – не удовлетворяла многих членов партии народной свободы, и в среде ее, несомненно, с самого начала существовали и развивались течения, направленные к дальнейшей радикализации этой программы. Одни члены партии требовали введения в
программу в качестве общего руководящего принципа указания на
желательность или необходимость передачи всей обрабатываемой
или подлежащей обработке земли в руки трудящихся, другие желали признания руководящим принципом в сфере аграрной политики
национализацию всей земли»1.
Недовольство левой части кадетов проявилось на заседании ЦК
кадетской партии 13 и 14 ноября 1905 г., на котором присутствовали
представители провинциальных партийных комитетов. Выступавшие на заседании ЦК кадеты А.Я. Хоментовский и А.И. Шингарев
прямо указывали на то, что крестьяне не могут быть удовлетворены подобной аграрной программой. На первый план, по их мнению,
надо было выдвинуть требование отчуждения всех помещичьих земель. А.Я. Хоментовский советовал выбросить из программы неопределенный термин «в потребных размерах». «Нужно или все или
ничего», – заявил он. Другой представитель провинции, Стахович
Корнилов А.А. Аграрные законопроекты Партии народной свободы в связи с историей ее аграрной программы… С. 369.
1
103
Глава 3
говорил, что «крестьяне не согласились подписать программу изза неопределенности аграрной программы...». Большинство участников ноябрьского заседания ЦК кадетской партии высказалось за
пересмотр программы.
4–11 января 1906 г. состоялся II съезд партии кадетов. На данном
съезде в основном обсуждались вопросы об аграрных беспорядках
и о черносотенных погромах. Тем не менее здесь была образована
Временная аграрная комиссия под председательством князя Петра
Дм. Долгорукова и с участием в ней А.А. Кауфмана, М.Я. Герценштейна, Н.Н. Черненкова, М.И. Фридмана, которая сделала попытку
выработать некоторые дополнительные предложения для развития
аграрной программы. Так, было конкретизировано такое понятие,
как «справедливая оценка» принудительно отчуждаемых частновладельческих земель, в связи с чем было указано, что «цена земли
определяется по нормальной для данной местности доходности при
условии самостоятельного ведения хозяйства, не принимая во внимание арендных цен, созданных земельной нуждой»1. Эта поправка
устраняла всякие подозрения, что якобы кадеты хотят посягнуть на
капиталистическую прибыль или ренту.
Также на II съезде кадетов была предпринята попытка разработать вопрос об отчуждении частновладельческих земель, то есть
установить «очередность» или градацию «отчуждаемости» различных категорий этих земель для нужд обеспечения малоземельного
и безземельного населения. Аграрная комиссия предложила разделить частновладельческие земли на три основных разряда (в зависимости от способов их хозяйственной эксплуатации): 1) безусловное
подлежащие отчуждению (сдаваемые в аренду или обрабатываемые крестьянским инвентарем, то есть являвшиеся для владельцев
всецело или преимущественно источником лишь рентного дохода;
2) подлежащие отчуждению условно («состоящие всецело в собственной эксплуатации владельцев и обрабатываемые экономическим инвентарем» и «отчуждение которых связано с большей или
меньшей ломкой организованного хозяйства и известными потерями завязанного в нем капитала»); 3) изъятые из отчуждения земли
(имеющие исключительно культурное значение). Данные предложения вызвали продолжительные прения в кулуарах съезда, которые в
основном сосредоточились вокруг последнего пункта. Официально
Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка. С.-Пб.: Тип. тов-ва «Общественная польза», 1907. С. 19.
1
104
Глава 3
проект не был обсужден, но в целом съезд высказал отрицательное
отношение к данным новшествам1.
Следующим предложением Аграрной комиссии была просьба
представителей «подворной» России (Юго-западного края, Украины
и некоторых других областей) установить в программе более определенное отношение к возможности отвода земли из государственного
фонда в собственность. При этом жители данных регионов хотели
оговорить в программе условие, что данные земли в будущем уже
не смогут подлежать широкой мобилизации и новой концентрации
для передачи трудовому населению. Однако большинство II съезда кадетов находилось на позициях постепенной национализации
земли и поэтому не поддержало этого пожелания. Более того, часть
делегатов даже предложила дополнить термин «государственный
земельный фонд», словом «неотчуждаемый». При первоначальном
голосовании данное уточнение прошло. Однако позднее по этому вопросу выступили представители «подворной» России и заявили, что
такая трактовка не соответствует духу партии кадетов. После этого
заявления поправка была снята2.
Помимо указанных предложений программного характера Временная аграрная комиссия высказалась ввиду важности и сложности
аграрного вопроса и его малой разработанности за образование при
ЦК партии кадетов постоянной Аграрной комиссии. Съезд принял
это предложение и данная комиссия была организована, ее председателем стал князь Петр Дм. Долгоруков, его помощниками: М.Я.
Герценштейн и профессор А.А. Мануилов; членами: князь Павел
Дм. Долгоруков, И.И. Петрункевич, А.Ф. Фортунатов, Н.А. Каблуков, А.А. Кауфман, А.А. Корнилов, Н.Н. Черненков, В.Г. Бажаев,
А.А. Чупров, В.Э. Ден, А.Г. Дояренко, М.И. Фридман, В.Е. Якушкин,
В.А. Розенберг, Ф.В. Татаринов, Ю.А. Новосильцев, Д.Д. Протопопов,
Н.М. Кисляков, И.А. Вернер, В.И. Массальский и др. В целом ее состав достигал 50 человек, сюда входили специалисты по аграрному
вопросу, общественные деятели, часть которых не входила в партию
кадетов3. Начала она свою работу в Москве, так как до открытия I
Государственной думы центром кадетского движения была Москва,
в Санкт-Петербурге в это время вся партийная жизнь сосредоточи Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка... С. 21.
2
Там же. С. 24.
3
Там же. С. 23.
1
105
Глава 3
валась вокруг редакции газеты «Биржевые ведомости», которая в
1906 г. была переименована в «Народную свободу». Также кадетам
удалось организовать студенческие группы во всех университетских
городах, хотя основная масса студентов тяготела к левым партиям.
Не имели особого успеха попытки кадетов установить контакты с
крестьянством. Только в некоторых губерниях (Херсонской, Таврической, Бессарабской, Архангельской и Вологодской) им удалось
«пустить корни» в крестьянской среде.
После съезда развернулась широкая дискуссия по аграрному
вопросу на страницах кадетской периодической печати, а также в
аграрной комиссии. Кадеты внушали правительству, что оно должно
пойти на принудительное отчуждение части помещичьей собственности и дополнительное наделение крестьян землей, а крестьянам доказывали, что полностью их требования удовлетворить невозможно.
Как известно, пойти на дополнительное наделение крестьян землей
рекомендовал правительству еще П.П. Мигулин, один из авторов отвергнутого царем проекта принудительного отчуждения. «В самом
деле, – писал он, – нужно же дать что-нибудь взамен предлагаемого
чисто социалистическими учениями. Мыслимо ли закрывать глаза и
не считаться с ростом социал-демократии? Ее цели не могут не быть
привлекательными для массы – ведь речь идет именно о благополучии этой массы. Цели поэтому правительство должно заимствовать
у социал-демократии. Другое дело – средства»1. Но если правительство и сам царь не были склонны пойти даже на предлагаемые П.П.
Мигулиным обещания в отношении отчуждения части «священной
собственности», то кадеты на такие обещания не скупились. «Не следует поддаваться воплям ужаса о неприкосновенности «священной»
частной собственности, которыми оглашают теперь Россию те, кто
не может понять истинного положения вещей, и необходимости идти
на уступки неизбежно», – писал печатный орган кадетов. В то же время кадеты доказывали, что частная собственность неприкосновенна.
«Утверждать, будто те, кто стоит за принудительное отчуждение
земли для государственных целей, этим самым отрицают частную
собственность, могут только явно недобросовестные противники», –
говорилось в той же «Речи». Основная дискуссия развернулась по
вопросу о пределах принудительного отчуждения помещичьих земель. Идеологи кадетской партии (М.Я. Герценштейн, А.А. Мануи Мигулин П.П. Возрождение России. Харьков, 1910. С. 386-387.
1
106
Глава 3
лов, А.А. Кауфман, П.Н. Кутлер и др.) доказывали, что единственный
выход из создавшегося положения – пожертвовать крепостническими латифундиями. П.Н. Кутлер предлагал разделить все помещичьи
земли на две категории: земли, которые сдаются их владельцами в
аренду и обрабатываются крестьянским инвентарем, и земли, на которых помещики ведут самостоятельное хозяйство. Земли первой
категории, по его мнению, могли бы подлежать отчуждению у нынешних владельцев и пойти на расширение площади крестьянского
землепользования «без каких-либо ограничений». П.Н. Кутлер указывал при этом, что хозяйство на этих землях ведется крайне плохо,
даже хищнически, поэтому прекращение дальнейшего ведения такого хозяйства с культурной точки зрения только желательно.
Но если в этом пункте кадеты были единодушны, то по вопросу отчуждения земель второй категории среди них существовало несколько точек зрения. П.Н. Кутлер, представлявший в аграрном вопросе правое крыло партии, считал, что принудительному отчуждению может подлежать только часть крупных имений с оставлением
средних и мелких всецело в руках нынешних владельцев. Дело в том,
отмечал П.Н. Кутлер, что крупные имения являются для окрестных
крестьян «бельмом на глазу», так как владельцы сами редко ведут
хозяйство, и это «служит наиболее наглядным доказательством несправедливости существующего распределения земельной собственности». Однако он хорошо понимал, что удовлетворить крестьян за
счет одних крупных земельных владельцев невозможно, поэтому допускал, правда, с рядом различных оговорок (сохранение усадебных
земель, особо ценных угодий) отчуждение земель и из средних имений, «поскольку оно необходимо для удовлетворения потребности
в земле местных, соседних с имением крестьян»1. В полной неприкосновенности оставлялись им имения мелких владельцев, размером
менее 100 или 75 десятин. Кроме того, отчуждению не подлежали все
«образцово-показательные» и «интенсивные» имения.
М.Я. Герценштейн, А.А. Кауфман, А.А. Мануилов, А.И. Чупров
были сторонниками сохранения мелкой земельной собственности и
допускали значительные изъятия из крупных и средних владений.
Но и они считали, что к отчуждению помещичьих земель, на которых владелец ведет самостоятельное хозяйство, следует подходить с
большой осторожностью. «Пока землевладелец, – писал А.А. Кауф1
Речь. 1906. 8 марта.
107
Глава 3
ман, – сам ведет хозяйство на своей земле, общество может и должно
с этим мириться, пока оно мирится вообще с частной собственностью на орудия производства». Другой специалист кадетской партии
по экономическим вопросам, М. Фридман, выступивший в «Речи» со
статьей «К вопросу о пределах отчуждения частновладельческих земель», указывал, что при отчуждении следует «останавливаться там,
где начинается грань, за которой предстоит разрушение хозяйства,
погибель вложенного в постройки и устройство имения капитала,
расстройство сельскохозяйственных технических производств»1.
В то же время и М. Фридман, и М.Я. Герценштейн считали, что за
владельцами, земли которых будут отчуждаться, должен быть оставлен известный минимум земли, независимо от условия ведения хозяйства. Важным моментом для выяснения взглядов кадетов на аграрную
реформу является их позиция в вопросе оценки конфискованных помещичьих земель. П.Н. Кутлер предлагал при оценке земель, которые
сдавались в аренду, исходить из долгосрочной арендной платы при
предпринимательской аренде путем ее капитализации. «Капитализация арендной платы (или известной части ее), – писал он, – для вывода
ценности земли должна бы, по моему мнению, производиться из процента, соответствующего доходу, приносимому государственными
процентными бумагами...». По его мнению, владельцы отчуждаемых
земель ничего бы не потеряли и впредь получали бы тот же доход,
только из другого источника. Успокаивая помещиков, П.Н. Кутлер советовал им переменить источники получения дохода, сделать его более стабильным и безопасным. Владельцам земель, которые вели свое
хозяйство самостоятельно, П.Н. Кутлер предлагал предоставить право
требовать оценки по средней сложности чистого дохода, полученного
ими в течение нескольких последних лет от отчуждаемых из владений
земель. Однако общей основой для оценки принудительного отчуждения помещичьих земель была для кадетов «нормальная доходность»
при условии ведения самостоятельного хозяйства помещиком. В прямой зависимости от величины этой оценки находились платежи крестьян за получаемую ими землю. По мнению кадетов, эти платежи «не
должны в виде общего правила превышать платежную способность
крестьян, в их пользу останется во всяком случае полностью вознаграждение за приложенный к земле труд». Подобный метод определения размеров крестьянских платежей в зависимости от справедливого
Чупров А.И. К вопросу об аграрной реформе. М., 1906. С. 27.
1
108
Глава 3
вознаграждения помещикам свидетельствовал о том, что кадеты обрекали широкие крестьянские массы на полуголодное существование.
Правое крыло кадетской партии уже в этот период выступило против выкупа помещичьих земель только за счет государства. «Даровая
раздача земли, – писал П.Н. Кутлер, – вызвала бы слишком большое,
практически невыполнимое требование на землю, слишком большую
зависть к получавшим землю со стороны тех, которым в земле отказано. Можно было бы опасаться также и легкомысленного отношения
населения к чрезмерно легко доступному обогащению. Неблагоприятное нравственное влияние дарового приобретения земли на народную массу способно было бы уничтожить все благие экономические
следствия этой меры. Даровая раздача малоземельным крестьянам земель, приобретенных на общегосударственный счет, была бы вместе с
тем несправедливостью в отношении прочих классов населения»1.
Но в период подъема революции даже правое крыло кадетской
партии не заявляло о том, что за землю должны полностью платить
крестьяне. Делая ссылку на необходимость бережного отношения к
государственным средствам ради пользы народной, П.Н. Кутлер указывал, что проведение в жизнь аграрной реформы принесет пользу
государству только в том случае, если расходы на эту операцию будут отнесены если не полностью, то в весьма значительной части на
счет тех элементов крестьянского населения, для которых она собственно и предназначается. «Центр» и левое крыло кадетов настаивали на проведении выкупной операции исключительно за счет государства. Идеологи кадетской партии доказывали, что ввиду отсутствия точных данных об общем количестве и распределении земли
между различными группами владельцев нельзя выдвигать те или
иные нормы для наделения крестьян. Следует отметить, что в это
время кадеты вообще не указывали никаких норм наделения землей.
Однако они сами были вынуждены признать, что среди наделяемых
землей (в соответствии с их проектом) крестьян окажется много таких, которые вследствие слабосильности не будут в состоянии порядочно вести хозяйство и получать от него нормальный доход. Таким
хозяйствам, указывали кадеты, может быть оказана государством
помощь в виде краткосрочного кредита или временного снижения
поземельных платежей.
1
Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 196.
109
Глава 3
Таким образом, становится ясно, что в земельном вопросе кадеты отстаивали интересы либерального помещика, не ставя своей
целью полного и радикального уничтожения крепостнических пережитков и стремясь лишь к постепенной трансформации аграрных
отношений на капиталистических началах. Кадетский путь решения
аграрного вопроса был рассчитан на медленную эволюцию сельского хозяйства в сторону капиталистических производственных отношений. Предложенный ими вариант развития сельского хозяйства
России фактически не мог привести к окончательному разрешению
тех сложнейших противоречий, которые требовали срочного «хирургического» вмешательства. Борьба крестьян против помещичьего землевладения была настолько сильной и объективно назревшей,
что кадетская аграрная программа не могла удовлетворить широкие
крестьянские массы. Чтобы не оказаться в политической борьбе вне
игры, они вынуждены были особенно в период подъема революции
и пробуждения к политической жизни мелкобуржуазных масс идти
на частичное удовлетворение крестьянских требований. В аграрном
вопросе кадеты ориентировались не только на интересы помещика,
хотя это и было для них главным, но и на собственнические интересы «мелкого хозяйчика», которого они стремились превратить в
свою социальную опору. Они призывали крестьянские массы ждать
решения аграрного вопроса Государственной думой. В первое время
с Государственной думой связывали решение земельного вопроса и
сами крестьяне, конституционные иллюзии которых усиленно поддерживались в период выборной кампании кадетами1.
В промежутке между II и III партийными съездами Аграрная комиссия обратилась с запросами к местным кадетским комитетам и к
отдельным компетентным лицам по аграрному вопросу. Кроме того,
она организовала два совещания с представителями местных комитетов, одно из которых было проведено для разработки программы
вышеупомянутых запросов, а другое – для редактирования аграрной
программы, которую готовили к III съезду. Однако сколько-нибудь
полноценно поработать Аграрная комиссия не смогла, так как на 27
апреля 1906 г. было намечено открытие I Государственной думы,
а до этого, чтобы утвердить в том числе и аграрную программу, необходимо было провести очередной съезд. Поэтому комиссия не
стала дожидаться предложений с мест, а сама стала разрабатывать
Кауфман А.А. О нормах дополнительного наделения// Аграрный вопрос. М., 1907.
Т. 2. С. 268; Чупров А.И. К вопросу об аграрной реформе… С. 7, 9.
1
110
Глава 3
основные положения аграрной реформы. Этот процесс происходил
в первой половине апреля 1906 г. и уже 17–19 апреля того же года
основные предложения по аграрной программе были обсуждены на
Аграрном совещании, которое, однако, не успело рассмотреть проект
аграрной программы полностью, а по некоторым пунктам (предел
отчуждения частновладельческих земель и определение их доходности) компромисс так и не был найден. Таким образом, с замечаниями
Аграрного совещания уже накануне съезда проект поступил в Центральный комитет и был передан в Редакционную комиссию, которая состояла из князя Петра Дм. Долгорукова, М.Я. Герценштейна,
В.Е. Якушкина, А.А. Кауфмана, А.А. Зубрилина и Н.Н. Черненкова. ЦК партии кадетов (из-за отсутствия времени) решил вообще не
рассматривать аграрную программу своей партии по существу, а
предложил уже прямо на будущем съезде создать особую аграрную
секцию (60–70 человек) для выработки «согласительной» редакции
данной программы вместе с Аграрной комиссией, сделав при этом
заявление, что проект исходит не от Центрального комитета, а от
Аграрной комиссии и аграрной секции1.
21–25 апреля 1906 года на III съезде партии кадетов их аграрная
программа получила дальнейшее развитие. С изложением Проекта
основных положений аграрной реформы выступил В.Е. Якушкин.
В этом документе в отличие от предыдущих вариантов аграрной программы были расширены источники образования государственного
земельного фонда за счет принудительного отчуждения земель церковных, частных учреждений и части лесных массивов. При отчуждении лесов устанавливались следующие правила: 1) в местностях,
где было изобилие леса, в государственный фонд отходили все лесные площади, не имеющие защитного и водоохранного значения; 2) в
других местах леса подлежали отчуждению в таких размерах, как это
требовалось нуждою населения в лесных материалах. При этом государственному земельному фонду был придан характер постоянного
учреждения. Основным источником его пополнения оставались принудительно отчужденные земли помещиков. Проект делил эти земли
на ряд категорий. Принудительному отчуждению без всяких ограничений подлежали: а) земли, превышающие высший размер владения,
устанавливаемый законодательным порядком для отдельных местностей; б) все земли, обычно сдаваемые в аренду за деньги или за отра Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка... С. 24.
1
111
Глава 3
ботки, а также земли, эксплуатируемые преимущественно наемным
крестьянским инвентарем; в) земли, не находящиеся под обработкой
(впусте лежащие), если землеустроительные учреждения признают их
пригодными для земледельческой культуры. Ввиду того, что вышеуказанных земель было явно недостаточно для наделения крестьян,
проект допускал и отчуждение части земель из помещичьих имений
ниже высшего размера и ведущих самостоятельное хозяйство. Но такое отчуждение возможно было в крайних случаях, когда не представляется никакой иной возможности удовлетворить земельную нужду
окрестного населения и когда притом будет обеспечена надежда, что
хозяйство станет и впредь продолжаться в нехудшем виде, чем прежде.
По проекту не подлежали отчуждению: а) участки небольшого размера, в пределах трудовой нормы, в размере, определяемом для отдельных местностей надлежащими учреждениями; б) имения или части
имений, сохранение которых будет признано необходимым (с точки
зрения их общественно важного значения, как исключительно интенсивных, образцово-показательных и т. п.) центральным учреждением,
заведующим поземельным устройством; в) земля, на которой расположены фабрично-заводские и сельскохозяйственные предприятия
по техническим условиям (земли под строениями, складами, сооружениями и т. п. ); г) городские выгонные земли, принадлежащие городам,
местечкам, заставам, благотворительным и просветительным учреждениям, поскольку они непосредственно служили для общественносанитарных, образовательных и других целей; д) земли под усадьбами, садами, огородами (кроме сдаваемых в аренду), искусственными
лесонасаждениями, виноградниками, хмельниками, питомниками
и т. п., за исключением случаев, когда отчуждение необходимо для
устранения вредной чересполосности. В примечании особо указывалось, что при отчуждении земельных площадей, которые обслуживали сельскохозяйственные промышленные предприятия (главным
образом свеклосахарные заводы), устанавливался особый порядок.
Окончательный срок перехода этих земель в государственный фонд
должен был определяться центральным землеустроительным органом. За принудительно отчужденные земли помещикам должно было
выдаваться вознаграждение из государственной казны выпускаемыми
для этой цели процентными бумагами по нарицательной стоимости.
Проект устанавливал также (более подробно, чем прежде) категории
крестьянского населения, подлежащие дополнительному наделению
землей из государственного земельного фонда, и порядок отвода зем112
Глава 3
ли. В п. 1 проекта говорилось, что право на расширение землепользования признается за малоземельными и безземельными земледельческими семьями, ведущими хозяйство на землях как наделенных, так и
принадлежащих на праве частной собственности или арендованных.
Там, где существует особый класс безземельных сельскохозяйственных рабочих, последние подлежат обеспечению землей наравне с указанными категориями земледельцев. Особые правила должны были
установить отвод земли семьям, прекратившим ведение хозяйства
вследствие малоземелья, если они изъявят желание его восстановить.
Но в то же время проект сохранял за местными землеустроительными
учреждениями право «возбуждать вопросы о расширении или вообще
изменении круга лиц, подлежащих действию настоящих положений,
сообразно с местными условиями». По проекту земля должна была
отводиться сначала местному населению и только после удовлетворения его потребностей – переселенцам, не получившим землю по месту своего жительства. Предполагалось наделение крестьян землей в
долгосрочное пользование (без права переуступки) за определенную
плату, размер которой должен был определяться соответственно доходностью земель и сообразно с общим планом поземельного обложения1.
Важнейшим пунктом аграрного проекта было определение нормы наделения, до которой в пределах имеющегося земельного фонда
и возможных добровольных выселений должно быть доведено землепользование сельского населения. В основу проекта была положена
потребительная норма, при определении которой должны приниматься во внимание промысловые доходы населения. «Принципиально является желательным, – записано было в проекте, – доведение размеров
обеспечения до потребительной нормы, то есть до такого количества
земли, которое по местным условиям, принимая в расчет прочные промысловые доходы, где таковые существуют, было бы достаточно для
покрытия средних потребностей в продовольствии, одежде и жилище
и для несения повинностей». А.И. Чупров определял потребительную
норму в размере 6 десятин на средний двор. Кадеты откровенно признавали, что без заработков на стороне при продовольственной норме
крестьяне не могут удовлетворить свои насущные потребности. Они
будут вынуждены искать заработки в помещичьих хозяйствах. Исходя из этого кадеты доказывали, что помещичьи имения, которые до Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 199.
1
113
Глава 3
ставляли значительные заработки крестьянам, не должны подлежать
принудительному отчуждению. Таким образом, норма наделения находилась в обратно пропорциональной зависимости от величины промыслового дохода. Подобная взаимосвязь станет вполне ясной, если
принять во внимание тот факт, что в тех местностях, где находились
помещичьи владения, применявшие наемный сельскохозяйственный
труд, крестьянские промысловые доходы, необходимость которых
была вызвана малоземельем, были выше. Отсюда по кадетскому проекту норма земель в этих местностях должна была быть понижена в соответствии с заработком. Другими словами, проект создавал условия,
при которых для капиталистического помещика сохранялся постоянный источник дешевой рабочей силы. Однако следует отметить, что
признание кадетами потребительной нормы, до которой доводились
бы крестьянские наделы, рассматривалось только в виде пожелания,
а не как твердо отстаиваемый принцип. «Ввиду весьма сомнительной
возможности осуществления такого рода реформ, – писал позднее
А.А. Кауфман, – проект довольствуется принципиальным признанием
их желательности»1.
Демократические элементы партии выступили на съезде с критикой потребительных норм. Они прямо указывали, что подобные
нормы означают не что иное, как сохранение нищенского существования крестьян и прежней кабалы. А.А. Кауфман, выступивший с
защитой этой нормы, вынужден был признать, что это почти нищенская норма потребностей, но других мы и не можем принять в соображение. При современном хозяйственном положении страны даже
поднятие хозяйства до уровня этих почти нищенских потребностей
сомнительно в смысле практической осуществимости. Руководство
кадетской партии понимало, что подобный аграрный проект может
оттолкнуть крестьянские массы от партии и вызвать раскол в Думе.
Но это был максимум того, что позволяли классовые интересы кадетов. «Партия кадетов, – писал А.А. Кауфман, – не может ради
поддержки крестьянских депутатов и ради популярности среди крестьян отказываться от того, что составляет ее существенное отличие
от партий, стоящих левее». В связи с этим становится понятной демагогичность принятой на съезде резолюции по аграрному вопросу,
в которой указывалось, что руководящим принципом партии является передача земли в руки трудящихся. Хотя на съезде не произо Конституционно-демократическая партия. Постановления III съезда 21–25 апреля
1906 г. С.-Пб., 1907. С. 10.
1
114
Глава 3
шло раскола и проект аграрной комиссии был принят за основу, но на
деле надежды кадетов на то, что между ними и крестьянами в Думе
состоится «полное согласие», начали рушиться уже в это время.
Основным стало положение о создании государственного земельного фонда для наделения землей нуждавшегося в ней крестьянства, что частично перекликалось с программой муниципализации
земли меньшевиков. В данный фонд, по мнению кадетов, поступали бы государственные, удельные, кабинетские, монастырские и
часть принудительно отчуждаемых государством помещичьих земель. На III съезде в проект земельной реформы был внесен пункт,
в котором говорилось, что земли из государственного земельного
фонда будут сдаваться в долгосрочное пользование на срок, установленный подлежащими органами. «Что такое государственный
земельный фонд и каково его назначение?» – так озаглавил главу
своих комментариев к партийной программе один из идеологов
левых кадетов (впоследствии убитый неизвестными) М.Я. Герценштейн. Он предполагал, что отчуждение частновладельческих земель должно быть построено на совершенно иных началах, чем те,
которые были положены в основу реформы 1861 г. Обязанность дополнительного наделения крестьян должна падать на государство,
а не на соседнего помещика, так как первоначальные отношения
между крестьянами и помещиками были так или иначе, может быть
и неправильно, ликвидированы в 1861 г. С тех пор имения переходили из рук в руки, дробились, часть земли вообще перешла крестьянам. Поэтому если крестьяне после реформы 1861 г. получили
не то количество земли, на которое они расчитывали, то будущая
аграрная реформа не должна была ставить перед собой задачу только исправить старые недочеты. Помещик мог приобрести имение
и после 1861 г. и в живущих рядом крестьянах видеть не бывших
крепостных, а просто соседей, то есть с точки зрения закона он был
им ничего не должен. В связи с этим М.Я. Герценштейн и отстаивал идею создания государственного земельного фонда, куда, по
его мнению, должны были поступить не только земли бывших помещиков, но и остальные частновладельческие имения, хотя бы и
приобретенные после отмены крепостного права. Также наделяться
этими землями должны были не «ближайшие» крестьяне, на и, например, переселенцы, пожелавшие поселиться в данной губернии.
Для этих целей государственный земельный фонд был необходим,
так как без него никакая планомерная реформа была бы невозмож 115
Глава 3
на. Главным в идее создания государственного земельного фонда
было обезличивание в руках государства «нетрудовых» земель, которые после выкупа поступили бы в данный фонд, а впоследствии
переходили в руки трудового крестьянства1.
Кадеты не скрывали того, что значительная часть их партийного состава «тяготела… к идее национализации» земли, что, в свою
очередь, повлияло и на партийные работы по аграрному вопросу, и
на некоторые крупные акты, исходившие из партийной среды, но
при этом подчеркивали, что их программа требовала образования
данного фонда не ради самой идеи хотя бы частичного «огосударствления» земли, а потому что не видела практической возможности
и иного способа осуществления при наличных условиях намечаемой партией земельной реформы, заключавшейся в расширении
земельного обеспечения трудового земледельческого населения.
При этом кадеты не отрицали возможности (где это было целесообразно и необходимо) передавать отведенную крестьянам землю
в собственность, а не в пользование. Хотя прямое упоминание о
«полной собственности» из примерного перечня прораммы было
сознательно удалено съездом как о форме владения, наименее отвечающей задаче кадетской реформы. Также первоначально из программы изъяли и такие термины, как «временное» или «срочное»
пользование землей, «наделение» или «надел», чтобы не создать у
крестьян представления, что им будут отводить земли на тех же
основаниях, на которых они пользовались надельными землями 2.
Таким образом, этот проект рассматривал данный фонд уже как
постоянное государственное учреждение. Это был явный шаг по
направлению к национализации земли.
2. Разработка кадетами крестьянского вопроса
в Государственной думе
После окончания работы III съезда Партии народной свободы
часть парламентской фракции кадетов решила продолжить разработку проекта аграрной реформы. Для этой цели под председательством
Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка... С. 14.
2
Там же. С. 15.
1
116
Глава 3
В.Е. Якушкина была образована довольно многочисленная Аграрная
комиссия. Однако проект, разработанный комиссией, не встретил
одобрения во фракции. Главным камнем преткновения стал пункт,
который устанавливал передачу земли в срочное пользование. Поэтому некоторые члены фракции кадетов посчитали это существенным отступлением от партийной программы. Тем не менее возникла
неотложная необходимость представить в Думе конкретный материал для разработки парламентского варианта земельной реформы.
Исходя из того, что разработанный Аграрной комиссией вариант
поддерживался значительной частью членов партии кадетов, а несогласованные пункты можно было в дальнейшем обсудить в рамках общедумской дисскусии, решено было внести проект аграрной
реформы не от всей фракции, а лишь от тех, кто под ней подпишется (с оговоркой, что это только «материал», подлежащий передаче в
думскую Аграрную комиссию). Таким образом, заявление, которое
впоследствии получило название «Записка 42-х членов Партии народной свободы, не являлось программой партии или фракции кадетов, что вносило «большую неясность по одному из важнейших
вопросов программы и порождало нежелательные недоумения даже
внутри самой партии»1.
«Проект 42-х» был внесен в Государственную думу 8 мая
1906 г., а с 15 мая того же года начались вызванные им общие прения по земельному вопросу, которые завершились 6 июня 1906 г.
после выборов общедумской Аграрной комиссии под председательством А.А. Муханова. В составе самой Аграрной комиссии был образован ряд подкомиссий, одну из которых (по общим вопросам)
возглавил М.Я. Герценштейн. Данная комиссия смогла проработать лишь месяц и пришла к выводу, что в существовавших на тот
момент условиях выработать единый проект земельной реформы
из-за идеологических различий между кадетами, трудовиками,
октябристами и другими партиями просто невозможно. Поэтому
она предложила сделать работу Думы по аграрному вопросу как
бы «двухфазной», то есть на первой стадии выработать в законодательном порядке и утвердить лишь основные положения реформы,
а на второй – только после сбора всех необходимых данных и материалов и получения с мест отзывов и заключений по практическому применению установленных оснований реформы представить
Там же. С. 43.
1
117
Глава 3
«окончательно разработанный закон»1. После этого Аграрная комиссия I Государственной думы приступила к обсуждению одного
из главных направлений будущей земельной реформы – принудительного отчуждения частновладельческих земель. При этом, если
по вопросу отчуждения крупного частного землевладения особых
разногласий не возникло, то по судьбе среднего землевладения комиссия не смогла прийти «к окончательному выводу за отсутствием твердо установленных данных, которые надлежало получить с
мест». Оставлен был открытым и вопрос о правилах отвода земель
из государственного фонда 2.
В целом, в своих основных пунктах «Проект 42-х» ничем не отличался от проекта, рассматривавшегося на III съезде кадетской партии. Авторы записки учли в какой-то мере замечания, высказанные
на съезде. Они выбросили из разд. 3 Проекта пункт, где говорилось о
сохранении за владельцами интенсивных и образцово-показательных
имений, и заменили его более неопределенным пунктом, который
позволял центральным земельным учреждениям исключать из земель, подлежавших принудительному отчуждению, участки исключительного характера и общеполезного значения. В проект были
внесены уточнения в разд. 1, п. «б»: «Без ограничения подлежат
отчуждению все земли, обычно сдававшиеся до 1 января 1906 г. в
аренду» (ранее срок не был установлен). При определении «высшего
размера» владения специально указывалось, что помещик должен
вести свое хозяйство самостоятельно (своим скотом и орудиями).
В «Проекте 42-х» сохранилась потребительная норма наделения, но
в то же время землеустроительным учреждениям (центральным и
местным) было предоставлено право изменять эту норму в соответствии с местными условиями. Таким образом, проект устанавливал
лишь основные положения аграрной реформы, передав фактическую
ее подготовку на местах в руки вышеуказанных учреждений. В своем проекте кадеты сделали все возможное для сохранения помещичьей собственности капиталистического типа. К таким хозяйствам
они склонны были отнести не только образцово-показательные
имения, но и те, где была большая урожайность по сравнению с соседними крестьянскими землями, а также хозяйства, где местное
или пришлое население находило себе заработки. Кадеты предлагали также в течение продолжительного срока не отчуждать земли,
Там же. С. 44.
Вестник Партии народной свободы. 1906. № 21-22.
1
2
118
Глава 3
связанные с техническим и сельскохозяйственным производством.
«В течение более или менее продолжительного срока, – указывал
М.Я. Герценштейн, – пока крестьяне не приспособятся к тем культурам, которые необходимы для сохранения производства, отчуждение не может иметь место»1.
Кадетский лозунг принудительного отчуждения вызвал прежде всего резкие нападки со стороны правительства. 13 мая 1906 г.
в правительственной декларации, оглашенной И.Л. Горемыкиным,
принудительное отчуждение было признано безусловно недопустимым. В свою очередь, кадеты в выступлениях доказывали правительству, что единственно возможным выходом из создавшегося
положения является частичное отчуждение помещичьей собственности и немедленная прирезка земли крестьянам. Это, по их мнению, позволило бы предотвратить дальнейшее развитие крестьянского движения и спасти хотя бы часть помещичьей собственности.
Правые депутаты, запугивая крестьян, стремились доказать, что
кадеты в своем проекте проводят принцип национализации всей
земли, в том числе и надельной крестьянской. Осуществление кадетского проекта означало бы, по их мнению, полный переворот в
отношениях собственности. Волконский, Ропп, Скирмунт, Скворцов и другие правые отстаивали в своих выступлениях частную
земельную собственность, соглашаясь все же в тот период на отчуждение незначительной части помещичьих земель. Отвечая на
обвинения правительства и правых, М.Я. Герценштейн заявлял:
«Но если бы вы прислушивались к тому, что говорилось на всех наших съездах и собраниях, то вы увидели бы, что мы отказались от
провозглашения национализации, так как хотели стоять на твердой
реальной почве». Однако кадеты понимали, что отрицать полное
отсутствие в их проекте хотя бы «кусочка» идеи национализации
земли было невозможно. Так, правый кадет Л.И. Петражицкий признавал, что авторы записки предлагают только частичную национализацию, а именно приобретение земли в государственный фонд
с сохранением права собственности за государством и с предоставлением крестьянам только временного пользования. На наличие
в проекте требования частичной национализации указывали также М.Я. Герценштейн, Н.Н. Львов, В.П. Обнинский и др. В своей
прессе кадеты откровенно признавали, что идея государственного
Государственная дума. Стенографические отчеты. Сессия первая. С.-Пб., 1906.
Т. 1. С. 526.
1
119
Глава 3
фонда была подделкой под требования крестьянских масс, что эта
идея использована ими из уважения к принципу частной собственности. Как показали прения в Думе, среди кадетов не было единства взглядов по вопросу о создании и условиях существования
государственного земельного фонда. Так, Л.И. Петражицкий выступал против государственного земельного фонда и предоставления крестьянам земли только во временное пользование, считая,
что это искусственно прикрепляет крестьян к земле. «Желательно, – заявил он, – по возможности создание зажиточных людей, которые могли бы получить просвещение... Но для этого необходимо
наделение частной собственностью, а не пользование ею, нужно,
чтобы была возможность дифференциации, чтобы те, кто находит,
что лучше в городе, могли продать свой участок и идти в город,
избрать иные профессии, а другие, оставаясь на земле, могли бы
прикупать земли. Нужно создать такие формы, при которых в сельском населении воспитывалась бы хозяйственная деловитость,
развивалась предприимчивость, для этого нужно воспитывать ее
на праве собственности». Л.И. Петражицкий прямо указал, что дополнительное наделение крестьян землей «только временный паллиатив..., и думать, что это есть решение аграрного вопроса..., было
бы совершенно наивно»1. Выступление Л.И. Петражицкого против
государственного фонда было поддержано кадетами Н.Н. Львовым,
В.П. Обнинским и др., а также правыми депутатами.
Передача земли крестьянам из государственного земельного
фонда в долгосрочное пользование без права свободного распоряжения ею объективно задерживала развитие капиталистических
отношений. В то же время этот пункт был отражением требований мелких собственников, которые больше всего боялись натиска развивающегося капитализма. Защищая этот пункт проекта
от нападок правых и правого крыла самой кадетской партии, ратовавших за передачу земли крестьянам в собственность, М.Я.
Герценштейн, чтобы как-то сгладить впечатление от речи Л.И.
Петражицкого, выступал в защиту крестьян. «Я не думаю, – заявил он, – чтобы можно было считать прогрессом такое состояние, когда из нашего крестьянства будет выделена элита, то, что
немцы называют «здоровое крестьянство», потому что наряду с
этим растет и батрачество. Это не наш идеал». М.Я. Герценштейн
Государственная дума. Стенографические отчеты. Сессия первая… С. 453.
1
120
Глава 3
доказывал, что кадетский проект предусматривал более равномерное распределение земли среди крестьянства. «Не крестьянин, – говорил он, – должен опуститься до батрака, а батрак должен подняться до крестьянства». По мнению авторов «Проекта
42-х», предложенный ими порядок пользования землей «в полной
мере гарантирует прочность владения землей для того, кто обрабатывает ее своим трудом... Крестьянин может быть спокойным –
дополнительный участок будет находиться в его распоряжении и
перейдет к его наследникам в качестве средства для приложения
земледельческого труда, причем и все приспособления и улучшения останутся в пользу той же самой семьи»1.
В то же время кадеты были вынуждены признать, что дополнительным наделением крестьян нельзя решить аграрный вопрос. В основе кадетского дополнительного наделения, как уже
говорилось, лежала потребительная норма, котораядолжна была
равняться высшему наделу, определенному положением о реформе 1861 г. Для большинства кадетов эта норма была максимумом.
«К земле, – говорил кадет Имшеницкий, – тянется рабочих рук гораздо больше того, чем может занять земля, и поэтому наделить
всех нуждающихся в размерах трудовой нормы нет возможности».
Однако этот пункт проекта вызвал критику со стороны не только
депутатов-крестьян, но и левых кадетов. Последние выступили с
предложением отказаться от потребительной нормы и отдать крестьянам всю помещичью землю в данной местности. Отстаивая
выкуп помещичьих земель за счет государства по справедливой
оценке, кадеты пытались в то же время доказать, что крестьяне
должны вносить за нее платежи. «Господа, – говорил М.Я. Герценштейн, – если крестьяне получат землю, то я не вижу, почему им
не нести за нее платежей». Кадеты предлагали за дополнительно
отведенные крестьянам земли и те земли, которые находились в
их руках до предполагаемой реформы, ввести поземельный налог.
Характерно, что правые кадеты предлагали при этом взимать налог
в наивысшем размере, доступном для платежных сил населения,
которому предоставляется дополнительный надел. «С точки зрения финансовой, – говорил Н.Н. Кутлер, – плата за отведенные в дополнительный надел земли должна возможно ближе соответствовать вознаграждению, уплаченному за землю лицам, у которых она
1
Там же. С. 483.
121
Глава 3
отчуждена». Для того чтобы не доводить до отчаяния теперешних
землевладельцев, Партия народной свободы предложила им вознаграждение и сохранение за ними усадеб и части земель1.
После роспуска I Государственной думы и убийства М.Я.
Герценштейна (одного из главных специалистов по аграрному
вопросу партии кадетов) работа кадетской Аграрной комиссии
была временно дезорганизована. Однако уже в августе 1906 г. по
инициативе князя Петра Дм. Долгорукова ряд ее членов занялся
подготовкой докладов к IV съезду партии кадетов по различным
аспектам земельной реформы. Так, А.А. Кауфман разработал вопросы о землеустроительных комиссиях и аграрных указах 12, 27
августа и 19 сентября, Н.Н. Кутлер – о современной деятельности
Крестьянского банка, Н.Н. Черненков – о характере предстоящих
работ аграрной комиссии и организации областных аграрных
съездов.
23–28 сентября 1906 г. в Гельсингфорсе прошел IV съезд кадетов, где на Аграрной секции были заслушаны эти доклады. И секция, и затем съезд поручили Центральному комитету и состоящему
при нем Аграрному комитету «своевременно освещать предполагавшиеся дальнейшие шаги правительства в области внедумского
аграрного законодательства». Также IV съезд признал «крайне желательным» организацию ряда областных съездов или совещаний
по аграрному вопросу «в видах оценки и конкретизации партийных предложений с точки зрения местных особенностей различных районов, а также в видах широкого привлечения таким путем
к разработке вопроса местных сил и представителей крестьянского
населения». Кроме этого решено было возобновить работу кадетской Аграрной комиссии 2.
В октябре 1906 г. ЦК партии кадетов избрал председателем
Аграрной комиссии А.А. Муханова, а секретарем – Н.Н. Черненкова и поручил им «принять все необходимые меры к возобновлению
ее деятельности и организации работ в намеченном направлении».
29 октября 1906 г. в Москве состоялось общее собрание членов
Аграрной комиссии, на котором Н.Н. Черненков представил план
намечавшихся работ. По итогам этого собрания было принято следующее решение: 1) исходя «из установленной думской комиссией
Государственная дума. Стенографические отчеты. Сессия первая… С. 930-931.
Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка... С. 45.
1
2
122
Глава 3
необходимости двух стадий в законодательной работе по земельному вопросу ближайшей своей задачей признать выработку лишь
законченного проекта главных оснований земельной реформы», а
также плана организации местных учреждений, которые будут проводить подготовительные работы, необходимые для установления
окончательных законоположений»; 2) наметить «предположения» о
законодательных мерах временного, переходного и частичного характера, которые, с одной стороны, обусловливались направлением
аграрной политики царского правительства, а, с другой стороны,
«длительностью периода», необходимого для проведения коренной
земельной реформы; 3) вести работу с таким расчетом, что разработанные законопроекты были представлены в следующую Думу в
самый начальный период ее работы; 4) подвергнуть наиболее подробной разработке те разделы аграрной программы, которые требовали «выяснения, развития или пересмотра»; 5) организовать областные съезды или совещания по земельному вопросу на местах, а
если это не удастся, то хотя бы разработать проект аграрной реформы с учетом местных особенностей «в форме сводки материалов по
отдельным областям»1.
Для скорейшего выполнения намеченных задач при кадетской
Аграрной комиссии было решено образовать особое бюро, куда входило 6 человек, в том числе: А.А. Муханов (председатель), А.А. Кауфман, А.А. Корнилов, Н.Н. Кутлер, А.А. Чупров, Н.Н. Черненков
(секретарь). Работа данного бюро сосредоточилась в основном на
разработке отдельных вопросов по важнейшим отделам предположенного проекта оснований реформы. Так, А.А. Кауфман подготовил
доклады: «О нормах дополнительного наделения», «Об отчуждении
владельческих земель», «Об отчуждении лесов»; Н.Н. Кутлер – «Об
аграрных законах 1906 г. и их судьбе в будущей Думе», «О финансовой стороне аграрной реформы», «О справедливой оценке земли»;
А.А. Мануилов – «О регулировании арендных отношений как переходной мере в связи с предстоящей земельной реформой», «О порядке отвода земли при дополнительном наделении и об организации
земельных общин и союзов»2.
Областные совещания по аграрному вопросу кадетам удалось
организовать только в восьми губерниях: Московской, Ярославской, Костромской, Владимирской, Нижегородской, Калужской,
Там же. С. 46.
Там же. С. 47.
1
2
123
Глава 3
Смоленской и Тверской. Наиболее заметным из них было совещание в Москве, которое прошло 24–27 ноября 1906 г. Перед совещанием его участникам была разослана анкета, которая состояла
из следующих вопросов: 1) на каких основаниях (арендное или
постоянное пользование) должен производиться дополнительный
отвод земли общинам (форм собственности составители анкеты
старались не касаться – прим. автора); 2) по какому расчету и на
каких основаниях должны быть определены платежи за землю,
которая будет дополнительно отводиться населению; 3) какие
именно семьи в общине (ведущие полное хозяйство, обрабатывающие землю «наймом», сдающие ее в аренду, проживающие
«на стороне») должны приниматься или не приниматься в расчет
при дополнительном отводе земли; 4) должны ли из дополнительного наделения исключаться семьи, у которых общее количество
земли (как «купчей», так и надельной) превышает средние размеры земельного обеспечения по общеустановленному для местности расчету; 5) по какому расчету должно производиться дополнительное выделение земли крестьянам, которые постоянно
проживают на отхожих заработках; 6) как должна отводиться
земля тем семьям, которые к местному крестьянскому обществу
не принадлежат (безземельные, бывшие дворовые, мещане); 7) какое количество земли и на основании какого расчета необходимо
на душу (мужского пола или едока) для покрытия главных крестьянских нужд (продовольствия, одежды, жилья) и повинностей;
8) какое количество земли может обработать в разных местностях
средняя крестьянская семья; 9) какое количество земли должно
быть оставлено частным владельцам, ведущим собственное хозяйство; 10) какие имения должны быть оставлены в собственности владельцев фабрично-заводских предприятий; 11) на каких
основаниях и по какому расчету должна делаться оценка частновладельческой земли при принудительном отчуждении; 12) как
должны отчуждаться лесные угодья; 13) какое значение имеют
для правильного решения земельного вопроса последние правительственные меры; 14) каким учреждениям на местах следует
предоставить право собирать необходимые сведения и проводить
другие подготовительные работы при выработке земельного закона Государственной думой и каким организациям должно быть
затем предоставлено «самое проведение на местах этого закона».
После обработки анкет по разным направлениям аграрного во124
Глава 3
проса были составлены небольшие доклады, которые затем были
изданы в виде брошюры (Областное совещание по аграрному вопросу 24–27 ноября 1906 г. по 8-ми губерниям центральной промышленной полосы, Санкт-Петербург, 1907). В целом же данные
совещания по земельной проблеме ограничивались лишь обсуждением, не принимая каких-либо постановлений1.
В конце декабря 1906 г. состоялось внепартийное совещание
статистиков, в котором приняли участие: Н.И. Воробьев, К.Я. Воробьев, Е.П. Добровольский, Е.В. Пашковский, В.И. Серебряков,
Н.М. Ткаченко, Л.М. Чермак. Данное совещание было посвящено
вопросам разработки методики установления норм наделения землей (и в частности потребительской нормы), а также и способам
оценки земель при отчуждении. 11–13 февраля 1907 г. в СанктПетербурге состоялось очередное заседание Аграрной комиссии
партии кадетов, на котором бюро данной комиссии было поручено разработать проект аграрной реформы. Бюро предложило секретарю Аграрной комиссии Н.Н. Черненкову обобщить все предложения и представить на обсуждение общий проект. После того
как Н.Н. Черненков представил этот проект, началось его детальное обсуждение. Однако по некоторым вопросам ни членам бюро,
ни членам Аграрной комиссии не удалось добиться единного
мнения. Так, в частности, остался открытым вопрос о том, какие
именно категории населения подлежали земельному обеспечению
при проведении аграрной реформы и каким способом это должно
было определяться, а также кому и каким порядком должен был
производиться отвод земель из государственного фонда 2.
Таким образом, не полностью завершенный проект кадетской
аграрной программы поступил в Центральный комитет данной
партии, который, в свою очередь, не имел возможности созвать
партийный съезд и вынужден был взять на себя «решение вопроса
о соответствии проекта с партийной программой и о возможности
внесения его в Думу от имени партии». Поэтому ЦК партии кадетов особое внимание уделил тем пунктам своей аграрной программы, которые могли бы вызвать наибольшие разногласия среди ее членов. В связи с этим по некоторым пунктам были внесены
поправки, а по одному очень важному вопросу (об основаниях
деления частновладельческих земель на категории с точки зрения
1
2
Там же. С. 49.
Там же. С. 51.
125
Глава 3
их отчуждаемости) ЦК вообще разошелся с мнением большинства
членов Аграрной комиссии и присоединился к особому мнению
Н.Н. Черненкова. После этого проект был отправлен в кадетскую
фракцию во II Государственной думе, где он также претерпел некоторые изменения и наконец был признан возможным представляться от имени фракции, что и произошло 19 марта 1907 г.
После подавления первой российской революции, когда протестная волна спала, в законопроекте от 19 марта 1907 г., внесенном
во II Государственную думу, о государственном земельном фонде
уже не упоминалось, более того, земля по этому законопроекту
передавалась крестьянам в постоянное пользование. Более умеренные правые кадеты (в отличие от левых) объясняли свой отказ
от образования государственного земельного фонда тем, что предлагаемая ими аграрная реформа была продолжением крестьянской
реформы 1861 г. и как-бы являлась ее завершением, то есть речь
шла просто о дополнительном наделении землей тех крестьян, которым ее не хватило после отмены крепостного права, причем тем
же порядком и на тех же основаниях. Между тем реформа 1861 г.
осуществлялась без образования государственного земельного
фонда, так как поступавшие в надел земли выкупались не государством, а только при помощи государства, то есть само наделение
являлось в каждом отдельном случае изолированным актом, замкнутым в пределы отдельного имения и было всецело наделением
данных крестьян данным помещиком, их владельцем. Поэтому когда обнаружилась необходимость «завершения» реформы 1861 г., то
первоначально она рисовалась кадетам не в форме осуществления
в каждом случае того, что было «недоделано» в 1861 г., в форме
«прирезки» той самой земли, которая осталась тогда за наделом
крестьян или даже была от них отрезана. На тот момент им казалось, что нужны «иные пути, иная постановка дела, …получившие
общее выражение в идее государственного земельного фонда»1.
Однако впоследствии это оказалось не так и они решили вернуться
к прежней методике наделения крестьян землей.
Также кадеты утверждали, что они отказались от идеи создания
государственного земельного фонда во имя «общего законодательства», стремясь объединить на почве реального содержания… элементы не только партийные. К тому же термином «государственный
Там же. С. 16.
1
126
Глава 3
земельный фонд» стали пользоваться и другие партии, вкладывая
в него при этом совершенно другой смысл. Кроме того, кадеты вынуждены были признать, что им вряд ли удастся осуществить саму
идею создания государственного земельного фонда и посетовали на
то, что представители других партий придают слишком «чрезмерное значение… устранению неудобного по своей неопределенности
и разномысленности выражения»1.
Проект предоставлял право местным земельным учреждениям для каждого уезда (если уезд неоднороден по своим условиям,
то для каждой его части отдельно) устанавливать нормальный размер земельного обеспечения, до которого в пределах имеющегося
запаса земли и при наличной возможности добровольного выселения должно быть доводимо количество земли у трудового малоземельного населения. В основу определения этого «нормального
размера» брались данные о существующих средних размерах землепользования на надельных, собственных и арендуемых землях
той части населения, которая ведет самостоятельное хозяйство,
не нанимая и не отпуская из своего состава сельскохозяйственных
рабочих (батраков). Причем этот расчет делался на душу обоего
пола при общинном ведении хозяйства или на отдельное домохозяйство при подворно-наследственном владении. Если имеющегося запаса земли для обеспечения местного населения при условии
соблюдения было недостаточно, то земельные учреждения имели
право уменьшать норму наделения. Кадеты ввели в проект пункт,
ограничивавший круг лиц, подлежащих наделению, исключительно наличным населением. Правда, они предоставляли право
местным земельным органам включать в счет наличного трудового населения и те семьи, которые пожелали бы вновь обзавестись своим хозяйством, если для них будет установлена действительная возможность восстановления хозяйства. Однако это была
всего лишь простая оговорка. При обсуждении этого пункта Н.Н.
Кутлер прямо заявил, что Партия народной свободы предлагает
дать землю только крестьянам и земледельцам других сословий,
в настоящее время сидящим на земле и от нее живущим. Отвод
земли производился при общинном владении на общину в целом,
при подворно-наследственном – по именному списку. Кадеты в то
же время отмечали, что земельный закон не должен предрешать
Черненков Н.Н. Аграрная программа Партии народной свободы и ее последующая
разработка... С. 68.
1
127
Глава 3
условий пользования землей внутри этих единиц. «Надо, – говорил Н.Н. Кутлер, – предоставить крестьянам устроиться так, как
им удобно»1. За отведенные земли крестьяне должны были уплачивать поземельный налог. В него включалась и сумма выкупа
за принудительно отчуждаемые помещичьи земли, составлявшая,
по расчету самих кадетов, около 3 млрд руб.
В целом, согласно аграрной программе партии кадетов помещичьи хозяйства должны были сохраниться. Земля от них отчуждалась только в тех случаях, когда для дополнительного наделения крестьян не хватало казенных, удельных, кабинетских и
монастырских земель. Отчуждению подлежало не более половины каждого имения, при этом гарантировалось, что у мелких помещиков будет оставаться не менее 100 десятин земли. Безусловному отчуждению без всяких ограничений подлежали крепостнические латифундии особо крупных размеров, а также земли,
сдаваемые в аренду, обрабатывасмые крестьянским инвентарем
или не используемые в сельскохозяйственном обороте. Кадеты
выступали против безвозмездного отчуждения помещичьих земель, считая, что это будет несправедливостью по отношению к
держателям закладных листов, кредиторам по векселям и самим
помещикам, которые вкладывали в землю капиталы или затрачивали средства на ее покупку. Все это окончательно бы подорвало,
по мнению кадетов, систему кредита и усилило сопротивление
помещиков аграрной реформе2.
Таким образом, за отчуждаемые земли крестьяне опять должны были заплатить выкуп, который обеспечивал бы капитализацию
чистого дохода, полученного в течение последних лет. Этот выкуп,
по их мнению, должен был производиться сразу наличными деньгами, а в случае отсрочки – выдать капитальную сумму с ежегодной
оплатой процентов по ней. При этом половину всей выкупной суммы должны были внести крестьяне, а другую половину – государство3. В целом маневр кадетов был ясен: жертвуя крепостническим
помещичьим землевладением, они стремились насколько возможно
сохранять капиталистические помещичьи хозяйства, а также хозяй Шелохаев В.В. Аграрная программа кадетов в первой русской революции…
С. 228.
2
Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России. М.: Наука, 1981. С. 34-38.
3
См.: Першин П.Н. Аграрная революция в России. М.: Наука, 1966. Т. 1. С. 220.
1
128
Глава 3
ства сельской буржуазии, допуская отчуждение от таких владений
лишь в самом крайнем случае.
Позднее, в период работы III Государственной думы, кадеты
несколько изменили свое отношение к идее о принудительном отчуждении помещичьих земель. Так, еще в «Проекте 42-х» предлагалось при принудительном отчуждении земли не делать различий между крупными и средними владельцами, которые вели
самостоятельное хозяйство. Один из идеологов кадетов по аграрному вопросу, А.А. Кауфман в своем докладе Аграрной комиссии
при ЦК партии 11–13 февраля 1907 г. утверждал, что «проведение
такого различия… совершенно соотвествует общераспространненому в интеллигентном обществе… взгляду, который еще недавно
казался бесспорным и составителю настоящего доклада. Однако
ближайшее расмотрение вопроса заставляет усомниться, чтобы
среднее землевладение как таковое имело какие-либо преимущества», так как «падение вообще дворянского землевладения –
факт, не подлежащий никакому сомнению и для всякого ясный
в своих основаниях; это – падение феодального землевладения и
замена его частью трудовым крестьянским и мещанским, частью
капиталистическим, по преимуществу купеческим землевладением». Одновременно с этим, по мнению А.А. Кауфмана, должен
был идти «отбор… более жизненных дворянских владений». Предоставление льгот имениям среднего размера могло иметь «известные основания, если рассматривать вопрос с точки зрения…
уступки владельческому классу или с точки зрения, например,
сохранения на местах контингента деятелей местного самоуправления…, но и та, и другая точка зрения чужда составителю настоящего доклада», который находился на «единственно уместной
точке зрения – сохранения производительных сил страны». При
этом докладчик утверждал, что в этом же направлении изменились и взгляды большинства членов кадетской партии, что было
следствием «все яснее выражающегося преобладания в среде Партии народной свободы того течения, которое безусловно отрицает
за частным владением и владельческим хозяйством какое бы то ни
было положительное значение»1.
При обсуждении доклада практически все члены Аграрной
комиссии поддержали А.А. Кауфмана. Так, В.А. Розенберг за Общественное движение в России в начале ХХ в… С. 67.
1
129
Глава 3
явил, что хозяйственных оснований к охране среднего землевладения он не усматривает. Но думает, что нет и политических
оснований. Год тому назад можно было говорить о том, что с
политической точки зрения государства полезно сохранить
средний поместный класс. Теперь вы знаете, хотя бы по земской
жизни и по выборам в Государственную думу, где лежат симпатии и интересы этого класса». В этом же духе высказался и М.А.
Трофимов, который заметил, что «нет оснований ожидать, что
средние землевладельцы будут сильнее отстаивать свою землю,
чем крупные… крупные еще могут кое как существовать, расходуясь на охрану; для средних же охрана является не по средствам». После окончания дебатов Аграрная комиссия партии кадетов большинством голосов приняла предложение А.А. Кауфмана. Однако под влиянием ЦК партии в окончательном проекте
различия между средними и крупными землевладельцами были
установлены, так земли первых могли отчуждаться только для
удовлетворения нужд местного земледельческого населения или
для уничтожения чересполосицы.
Не согласившись с мнением А.А. Кауфмана о том, чтобы не
делать различий между крупным и средним землевладением, ЦК
партии кадетов тем не менее принял его предложение изъять из
списка принудительно отчуждаемых частновладельческих имений хозяйства капиталистического типа, которые: 1) независимо
от размера отличались высокой урожайностью; 2) благодаря интенсивному характеру выделялись «высшей трудоемкостью»; 3)
были связаны с побочными техническими производствами. А.А.
Кауфман назвал такое отчуждение «вандализмом», которое привело бы к разрушению «производительных сил страны и в некоторых случаях, чтобы не сказать в большинстве, к ухудшению
положения массы крестьянства, потому что сумма заработков,
которую может получить население при интенсивном капиталистическом сельском хозяйстве, превышает заработки, которые
получили бы крестьяне, если бы они разделили между собой такое имение»1.
Определенный сдвиг у кадетов произошел и по вопросу справедливой оценки отчуждаемых земель. Так, согласно докладу Н.
Кутлера в той же Аграрной комиссии кадетов выходило, что льви Общественное движение в России в начале ХХ в… С. 69.
1
130
Глава 3
ная доля вознаграждений достанется на долю немногих владельцев латифундий. Из его расчетов было видно, что 70 % предлагаемой им выкупной суммы, то есть около 2,9 млрд руб., должны
были достаться 9573 земельным магнатам. Если же принять во
внимание, что по его же проекту с наделяемых землей крестьян
должно было взиматься в виде оброка не свыше половины всех
предстоящих казне расходов по выкупу земли, то оказывалось,
что кадетская выкупная операция должна была привести к тому,
что наполовину крестьяне, наполовину государство должны были
выплачивать ничтожной кучке землевладельцев колоссальный
долг, превосходивший по размеру военную контрибуцию, которую Франция заплатила Германии после 1871 г. Причин для данного предложения кадетов было несколько: 1) верхушка кадетской партии, в основном земцы, отстаивала помещичьи интересы;
2) опасение того, что конфискация крупного землевладения или
его выкуп по низкой, «несправедливой» цене поколеблет в России принцип частной собственности вообще и может привести к
посягательству революционных масс на другие виды собственности; 3) страх перед тем, что вследствие такой выкупной операции
произойдет резкое падение российского государственного кредита, которое, в свою очередь, вызовет череду экономических потрясений, опасных для средней и мелкой буржуазии; 4) надежда
склонить крупных землеладельцев на свою сторону без революционной борьбы1.
Также интересным представляется отношение партии кадетов
к частной собственности на землю. Так, в их программе, принятой
в 1906 г. в разгар первой русской революции, когда в стране была
достаточно популярна деятельность фракции трудовиков в I Государственной думе, говорилось, что крестьяне будут обрабатывать
и земли, выделяемые им из фондов крестьянских общин и территориальных союзов на началах уравнительного землепользования.
Следовательно, одна часть земель, по мнению кадетов, должна была
отчуждаться в частную собственность, а другая – в общественную.
В борьбе за крестьянские массы они даже кое-что позаимствовали у
эсеров. Так, кадеты полагали, что государственный земельный фонд
должен быть разделен между крестьянами на основе потребительной
(по минимуму потребностей) и трудовой (сколько сможет обрабо Там же. С. 70.
1
131
Глава 3
тать) нормы. Более того, левое крыло кадетов на третьем съезде поставило вопрос о признании необходимости национализации земли
и пересмотре аграрной программы партии. За национализацию выступали делегаты Полтавской, Ростовской, Томской, Владимирской,
Рязанской губерний. Однако влияние правого крыла партии оказалось решающим, и съезд принял резолюцию оставить программу без
изменений, но считать ее первым шагом к полному уничтожению
частной собственности на землю1. В дальнейшем кадеты исключили из своих проектов элементы национализации земли и повернули
полностью в сторону сохранения частной собственности2.
По плану кадетов провести в жизнь их аграрную реформу
должны были земельные комитеты, на которые возлагалась обязанность определить, какие земли и на каких основаниях передавались бы крестьянам. Эти комитеты должны были строиться на
паритетных началах – половина от земледельцев и половина от
землевладельцев под председательством нейтрального лица и при
участии правительственных чиновников, которые, как и председатель, представляли бы верхние слои общества. Дополнительные
наделы предполагалось отвести крестьянам в собственность в пределах таких норм, размер которых не превышал бы установленных
реформой 1861 г. Причем, при недостатке земли эти нормы можно
было сокращать или же следовало уменьшить количество дворов,
наделяемых землей3.
Участвуя в работе Государственной думы, кадеты в отличие
от правых партий и октябристов, осуждали Столыпинскую аграрную реформу. Правительственные указы встретили со стороны
кадетов отрицательное отношение. Выясняя причины, заставившие кадетов выступить против проведения этих указов в жизнь,
следует учитывать ряд моментов. Столыпинский аграрной курс
и кадетская аграрная программа сходились в самом главном – в
объективной необходимости окончательного превращения России
в капиталистическую страну. А для этого нужно было в первую
очередь уничтожить остатки полукрепостнических отношений в
сельском хозяйстве. Расхождение между ними заключалось в дру См.: Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики
непролетарских партий в России… С. 36.
2
См.: Першин П.Н. Аграрная революция в России… С. 220.
3
См.: Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики
непролетарских партий в России… С. 38.
1
132
Глава 3
гом: в какой мере сохранить при этом помещичью собственность.
Как известно, правительство выступало против отчуждения земельной собственности помещиков, допуская лишь частичное
изъятие помещичьей земли в целях ликвидации чересполосицы и
других существенных неудобств, мешавших ведению компактного хозяйства. Кадеты стояли за принудительное отчуждение большей части помещичьих земель, сохраняя при этом в неприкосновенности помещичьи хозяйства капиталистического типа. Таким
образом, столыпинский и кадетский аграрные проекты были по
существу лишь двумя вариантами эволюционного прусского пути
разрешения аграрного вопроса. Но если П.А. Столыпин был проводником интересов класса помещиков в целом и особенно крупных земельных собственников-латифундистов и мечтал о том, как
лучше и дольше сохранять их земельную собственность, отвлекая
внимание крестьян при помощи «внутривидовой» борьбы в общине, то кадеты выражали интересы тех помещиков, которые вступили на капиталистический путь. Однако, несмотря на это, между
кадетами и правительством не было согласия в методах проведения этого курса в жизнь. Они категорически выступали против
правительственных административно-бюрократических методов
разрешения аграрного вопроса. Они предвидели, что реализация
мероприятий правительства не сможет успокоить крестьянство, а,
наоборот, вызовет резкое расслоение деревни и усиление революционной борьбы в стране.
Особенно резко кадеты выступили против столыпинских
приемов насильственного разрушения общины. «Практическое
осуществление этого указа, – заявил Ф.И. Родичев в III Думе, – в
русскую деревню внесло такое начало, которым разрушается правовое сознание деревни, которое должно продлить в будущем бесконечное количество неразрешимых вопросов». Кадеты хорошо
понимали, что насильственная ломка общинных отношений ускорит пролетаризацию населения, еще больше углубит классовые
противоворечия и в конечном счете приведет к революции. Они
хотели произвести наделение крестьян землей путем прирезки ее
общине в целом. Разрушение общины, по их мнению, неизбежно
должно было вследствие нехватки земли обратить взоры крестьян
на помещичьи земли, что могло привести к полной ликвидации помещичьей собственности. «Потеряв в общине своего естественного
союзника, – писал Н. Н. Кутлер, – государство затруднит и ослож 133
Глава 3
нит этим борьбу и для себя: землю надо найти не для целых общественных союзов, а для отдельных личностей, нужно найти землю
только вне фонда надельных земель, хотя бы во многих местностях
он оказался достаточным для предотвращения малоземелия». Следует учитывать и то обстоятельство, что, одобрив «зловредный»,
по выражению Н.Н. Кутлера, указ 9 ноября 1906 г., кадеты окончательно скомпрометировали бы себя в глазах мелкобуржуазной
демократии. Этот акт фактически означал бы для них отказ от собственной аграрной программы. Издание правительством аграрных
указов в порядке ст. 87 Основных законов подрывало законодательную роль Государственной думы, а это способствовало изживанию столь выгодных кадетам конституционных иллюзий масс по
поводу более справедливого, по их мнению, устройства аграрного
сектора. Поэтому в резолюции IV съезда кадетской партии вновь
специально подчеркивалось, что разрешить земельный вопрос
можно только путем принудидительного отчуждения частновладельческих имений и что «такой реформы народ может ожидать
только от народного представительства». Однако среди кадетов не
было единства взглядов по вопросу об оценке указа 9 ноября 1906 г.
Правые кадеты в лице П.Б. Струве выразили согласие с уничтожением общины. «Не может быть никакого сомнения, – писал он, –
что с аграрной реформой, ликвидировавшей общину, по значению
в экономическом развитии России в один ряд могут быть поставлены лишь освобождение крестьян и проведение железных дорог»1.
Центральное руководство партии кадетов продолжало лавировать
между революционным народом и реакцией, между помещиками
и крестьянством. Однако его расхождения с правительственным
курсом в аграрном вопросе носили не принципиальный, а лишь
тактический характер.
Но различие программы аграрных реформ П.А. Столыпина
и партии кадетов было не в целях, а в методах их проведения в
жизнь. Кадеты боялись насильственного разрушения общины, опасались взрыва недовольства крестьян, особенно оставшихся без
земли. Они вовсе не возражали против укрепления кулацкого землевладения, но считали, что этот процесс должен осуществляться
постепенно, в результате «естественной» дифференциации крестьянства. Вместе с тем и П.А. Столыпин, и правые, и октябристы
Струве П. Преступление и жертва// Русская мысль. М., 1911. Кн. Х. Т. 32. С. 138.
1
134
Глава 3
были заинтересованы в кадетах в качестве инструмента давления
на трудовиков, которых кадеты призывали к умеренности, отказу
от их революционных требований как крайностей. Результатом
этого была определенная дискредитация аграрной политики партии кадетов, особенно на фоне поляризации мнений по аграрному
вопросу и радикализации настроений российского крестьянства,
испытывавшего в тот период значительный аграрный «голод». Политика лавирования кадетов не дала почти никаких результатов
(кроме временных), значительная часть крестьянства так и осталась на радикальных позициях, требуя раздела помещичьей земли,
а правые продолжали бороться за сохранение помещичьего землевладения в наибольшем (по возможности) объеме.
135
Глава 4. ПАРЛАМЕНТСКАЯ ГРУППА
ТРУДОВИКОВ И ПАРТИЯ
НАРОДНЫХ СОЦИАЛИСТОВ
1. Трудовики – крестьянская партия
Парламентская трудовая группа возникла накануне открытия I
Государственной думы. Социалисты-революционеры, значительная
часть социал-демократов и Крестьянский союз объявили о бойкоте выборов. Это побудило некоторые демократически настроенные
кружки интеллигенции к образованию новой политической силы,
которая была бы готова участвовать в выборной кампании. 24 января 1906 г. в газете «Наша жизнь» за подписью «В.А. де-Плансон»
появилось обращение «К избирателям», в котором автор обратился ко всем демократам, не принадлежавшим ни к каким партиям, с
призывом создать новую партию. «Первый шаг трудовых классов в
России должен заключаться в объединении всех живущих трудом –
«трудовиков», – писал он, – на почве интересов труда, чтобы этим
путем избрать представителей… в Государственную думу или в другие общественные и государственные учреждения, которые будут
обслуживать нужды народа». В качестве программы автор предложил следующие постулаты: 1) полное обеспечение свободного труда
и трудящихся; 2) равенство всех граждан перед законом; 3) свобода
союзов, собраний и организаций; 4) справедливое государственное
устройство на основе всеобщего избирательного права1.
Когда начались выборы в I Государственную думу, часть крестьян выбирала не представителей каких-либо партий, а наиболее
оппозиционно настроенных независимых кандидатов (они называли
себя так из опасения административных репрессий), которые формулировали свои политические взгляды неопределенным термином
«левее кадетов». Первой организацией трудовиков «на почве избирательной компании» был Союз трудящихся, который возник в г. Саратове. В Союз вошли «интеллигентские элементы», близкие по своим
Общественное движение в России в начале ХХ в./ Под ред. Л. Мартова, П. Маслова, А. Потресова. С.-Пб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1914. Т. 3. Кн. 5.
С. 138–139.
1
136
Глава 4
политическим взглядам к социалистам-революционерам и социалдемократам. Им удалось завоевать 8 из 10 мандатов в Думу от Саратовской губернии (остальные два – достались кадетам). В других
губерниях под термином «левее кадетов» также было избрано значительное количество депутатов. Так, в Черниговской и Курской губерниях прошло по 6 депутатов из 10, Казанской – 4 из 9, Полтавской – 5
из 12, Вятской – 5 из 15, Екатеринославской – 5 из 9, Киевской – 6 из
15 и т. д. Получив депутатскую неприкосновенность, они уже открыто смогли проявить «свою политическую физиономию»1.
У большинства крестьянских депутатов не существовало определенных взглядов на задачи и методы предстоявшей им политической борьбы в Государственной думе, а были лишь общие директивы
от избирателей-крестьян, которые в основном касались земельного
вопроса. Поэтому сразу после приезда в Санкт-Петербург они организовали для взаимного ознакомления и выработки плана действий нечто вроде клуба для крестьянских депутатов. Власти также
пытались привлечь их на свою сторону. Так, по инициативе Министерства внутренних дел было организовано дешевое «Ерогинское»
общежитие для привлечения депутатов-крестьян в правые партии,
которое трудовики прозвали «живопырней». После короткой борьбы
за умы крестьянских депутатов, основная масса из них примкнула к
Трудовой группе (107 человек).
При выработке ответного адреса (послания) на тронную речь
Николая II между трудовиками и кадетами возникли определенные
разногласия, так как и те и другие предоставили в думскую комиссию свои варианты, но адрес трудовиков был отвергнут. Возникли
и трудности у кадетов. Лишь после внесения некоторых поправок,
выработанных трудовиками, в адрес кадетов, он был принят. Наиболее существенной из них было указание на определенный способ
удовлетворения крестьян в острой земельной нужде. Когда стало
известно, что было отказано в приеме думской делегации, которая
должна была представить ответный адрес, то Трудовая группа предлагала на это среагировать резко, но после успокоительных убеждений со стороны кадетов отказалась от этой затеи. В ответ же на
данный адрес 13 мая 1906 г. в Государственной думе Председатель
Совета министров И.Л. Горемыкин заявил, что предлагаемое парламентом решение земельного вопроса недопустимо.
Там же. С. 140-141.
1
137
Глава 4
В Государственной думе Трудовая группа объявила себя представительницей трудящихся классов народа: крестьян, фабричнозаводских рабочих и интеллигентных тружеников, она ставила
перед собой цель объединить их вокруг самых неотложных требований трудящихся для реализации через Государственную думу.
Активными членами трудовиков были С.В. Аникин, И.В. Жилкин,
С.И. Бондарев. Разработка трудовиками своего аграрного законопроекта началась сразу же после того, как 4 мая 1906 г. кадеты заявили
о том, что в ближайшее время они внесут в Думу проект зе­мельной
реформы. На заседании Трудовой группы 7 мая того же года И.И. Пустовойтов, горячо поддержанный другими трудовиками, предложил
немедленно выбрать Аграрную комиссию и назначить ряд специальных заседаний группы для выработки и обсуждения аграрного законопроекта. В состав комиссии наряду с 30 членами Трудовой группы вошли приглашенные «сведущие лица» от партий эсеров (В.М.
Чер­нов, И.И. Бунаков), энесов (А.В. Пешехонов, В.А. Мякотин, Н.Ф.
Анненский) и представители Крестьянского союза1.
Вечером 7 мая 1906 г. на первом заседании Аграрной комиссии
были приняты принципиальные положения аграрного законопроекта трудовиков: 1) вся земля переходит в руки трудящегося народа;
2) право на землю имеет только тот, кто обрабатывает ее личным
трудом; 3) отчуждению подле­жат все земли (удельные, казенные,
кабинетские, церковные, монастырские, частновладельческие и прочие), превышающие трудовую норму, устанавливаемую на местах;
4) все от­чуждаемые земли поступают в общенародный фонд и передаются на праве пользования безземельным, мало­земельным и всем
желающим обрабатывать ее личным тру­дом. Таким образом, в отличие от кадетов, стремившихся сохранить помещичье землевладение
в наиболее полном ви­де, трудовики требовали передачи всей земли
народу и ее национализации2.
В дальнейшем разработка аграрного законопроекта трудовиков
прошла несколько стадий, причем под влиянием энесов уже в самой
Аграрной комиссии решительный тон и определенность первоначальных положений постепенно все более утрачивались, хотя борьба между энесами и эсерами носила в ней довольно острый характер. Так, например, когда 17 мая 1906 г. Аграрная комиссия вы­несла
См.: Колеснеченко Д.А. Трудовики в период первой российской революции. М.:
Наука, 1985. С. 55.
2
Там же. С. 55.
1
138
Глава 4
на обсуждение Трудовой группы Проект основных положений для
аграрной реформы, то его первый пункт был сформулирован лишь
как благое туманное пожелание: «Аграрный закон должен стремиться к тому, чтобы устано­вить такие земельные порядки, при которых все служащие для сельского хозяйства земли находились бы в
непосредст­венном пользовании тех, кто своим трудом их обрабаты­
вает, а все прочие земли с их недрами и водами находились бы в
общественном заведовании»1.
В соответствии с программой энесов проект гласил, что надельные и частновладельческие земли, не превышающие трудовую норму, остаются в частной собственности их владельцев. Таким образом, эсерам не удалось склонить трудо­виков к принятию принципа
полной ликвидации частной собственности на землю, положенному
в основу эсеровской «социализации», хотя в виде своеобразной компенсации они добились включения в текст проекта оговорки, запрещавшей продавать, дарить, закладывать или сдавать в долгосрочную
аренду те земли, которые не превышали трудовую норму. Тем самым, как полагали эсеры, на эти земли «не устанавли­валось полное
право частной собственности». В Комиссии победил и энесовский
принцип вознагражде­ния за отчуждаемые земли, отвечавший интересам зажиточ­ных крестьян и сельской буржуазии, но одновременно
и чрезвычайно выгодный помещикам.
Начавшееся 17 мая обсуждение Проекта основных поло­жений
для аграрной реформы, выработанного аграрной ко­миссией Трудовой группы, происходило в обстановке, когда надеждам трудовиков
на мирное разрешение земельного вопроса были нанесены весьма
ощутимые удары. 13 мая глава правительства И.Л. Горемыкин заявил, что никакого отчуждения помещичьих земель допущено быть
не может. Для трудовиков становилось все более очевидным, что не­
льзя сидеть в Таврическом дворце и заниматься органи­ческой, бесплодной, в сущности, работой, когда вокруг льется кровь, во всей
стране стоны и рыдания. В обсуждении проекта приняли участие 80
членов Трудо­вой группы, ходоки от крестьян, а также приглашенные
ко­митетом Трудовой группы эсеры и энесы, участвовавшие в работе аграрной комиссии: В.М. Чернов, И.И. Бунаков, К.Р. Качоровский,
Н.Ф. Анненский, В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов и др.
Известия крестьянских депутатов. 1906. 17 мая.
1
139
Глава 4
При этом в ряде вопросов общее собрание Трудовой груп­пы
заняло более последовательную позицию, чем Аграрная комиссия.
В законопроект была внесена, в частности, прин­ципиально важная
формулировка о принудительном отчуждении помещичьих земель,
превышающих трудовую норму. Четко фиксировалось требование
передачи всех зе­мель, недр и вод в руки народа. Вместе с тем прения показа­ли, что большинство членов Трудовой группы стояли не
только за сохранение частной собственности на крестьянские надельные и купленные земли, не превышающие трудовой нормы, но
были также против тех ограничений во владении этими землями, на
которых настояли в Аграрной комиссии эсеры. В результате большинство Трудовой группы склони­лось к энесовской редакции. Так,
в п. 3 говорилось, что надельные земли и те из частновладельческих,
которые не превышают трудовой нормы, остаются за теперешними
их владельцами, но должны быть приняты законодательные меры,
чтобы предотвратить скопление земель выше трудовой нормы в одних руках и обеспечить постепенный переход их в общенародную
собственность. Это положение соответст­вовало интересам именно
тех крестьян, которые обладали достаточными средствами, чтобы
вести самостоятельное, крепкое хозяйство и не желали никакого
уменьшения их достояния в пользу разоренного крестьянства. Недаром, разъясняя смысл п. 3 проекта Трудовой группы, Ф.М. Онипко
говорил, что проект очень бережно обращается с интересами мелкого
землевладения. Он оставляет в собст­венности мелких владельцев те
земли, которые они будут обрабатывать собственным трудом, принудительно отчуждая лишь те земли, которые превышают трудовую
норму. Он совершенно не касается надельных земель, даже преду­
сматривает передачу земель, которые будут у владельцев в пределах
норм, по наследству, все время заботясь лишь о том, чтобы земля
не скоплялась в частных руках, чтобы не­возможна была впредь эксплуатация чужого труда на земле1.
В связи с вопросом об ограничениях в пользовании землями,
остающимися в частной собственности, а также по­ступающими в
надел из общенародного земельного фонда, в ходе прений 17 мая
1906 г. затрагивался также и вопрос о приме­нении наемного труда в
крестьянском хозяйстве. По этому вопросу и энесы, и эсеры не имели
единой точки зрения, но одинаково исходили из понимания крестьян­
См.: Колеснеченко Д.А. Трудовики в период первой российской революции...
С. 57.
1
140
Глава 4
ского хозяйства как некапиталистического, трудового. Вопреки очевидным фактам они считали, что использование наемного труда в
крестьянском хозяйстве не носит характе­ра капиталистической эксплуатации, поскольку «крестьянское хозяйство смотрит на наемный
труд, как на редкое исключение... Оно в полном смысле слова народное трудовое хозяйство, без всяких серьезных признаков эксплуатации чужого труда»1. В среде трудовиков нашлись как противники,
так и сто­ронники эксплуатации наемного труда. Но тот факт, что в
их проекте не было ни одной статьи, запрещавшей примене­ние наемного труда в сельском хозяйстве, свидетельствовал, что трудовики
не хотели ставить преград в развитии пред­принимательского начала
в деревне. В проекте п. 15, говорящий о помощи безлошадным, бедняцким хозяйствам, являлся отголоском народнических представлений о путях небюрократического ограничения применения наемного
труда в сельском хозяйстве, а не про­г раммой действительной борьбы
за интересы безземельного, разоренного крестьянства.
Бурные прения развернулись 18 мая 1906 г. вокруг п. 4 проекта Аграрной комиссии, в котором говорилось о воз­награждении (за
счет государства) за принудительно отчужденные и добровольно
уступленные в общенародный фонд земли частного владения. Чтобы
предупредить разно­гласия, проект Аграрной комиссии трудовиков
оговаривал, что размеры этого вознаграждения и условия его уплаты, а также те случаи, когда земля отчуждается безвозмездно, могут
быть определены не прежде, чем этот вопрос и вся аграрная реформа
будут обсуждаться народом на местах. На заседании группы 18 мая
1906 г. с резкой критикой вознаграждения выступили эсеры И.И. Бунаков, К.Р. Качоровский и В.М. Чернов. Они доказывали трудовикам,
что подобная постановка вопроса сближает их проект с кадетским
проектом и что вознаграждение за счет государства будет зависеть
от того, на чьей стороне будет сила. Задача же Трудовой группы –
сплотить крестьянство. «Поэтому, – убеждал их В.М. Чернов, – трудовики ни в коем случае не должны, подобно кадетам, допускать выкупа земли». «Законопроект Трудовой группы, – говорил он, – должен удовлетворить крестьянство, громадное большинство его... На
требовании «Вся земля трудящемуся народу, всякий имеет право на
землю!» надо организовать страну, собрать такую силу, которая могла бы победить»2.
См.: Зак С. Крестьянство и социализация земли. Москва, 1906. С. 15-16.
Народный вестник. 1906. 20 мая.
1
2
141
Глава 4
С защитой идеи вознаграждения выступал энес В.А. Мякотин.
При этом энесы были защитниками выкупа не только крестьянских,
но и помещичьих земель. Идея вознаграждения за отчуждаемые земли сама по себе не вызывала возражений со стороны трудовиков. А.Е.
Тесля, С.В. Аникин, Ф.М. Онипко, И.К. Заболотный, К.В. Лаврский
выступили с поддержкой п. 4 в целом. Однако вторая его половина,.
говорившая о переда­че окончательного решения спорных вопросов
аграрной ре­формы, в том числе и вопроса о выкупе, на места, вызвала возражения. Противниками демократического решения во­
проса о вознаграждении являлись Г.Н. Шапошников и С.М. Рыжов.
Но Трудовая группа в целом не разделяла ни их позиции, ни позиции
эсеров. В итоге п. 4 был при­н ят в энесовской редакции, предложенной Аграрной комис­сией. Это свидетельствовало о том, что большинство Трудо­вой группы стояло за ограждение интересов имущего
кре­стьянства. Нельзя считать случайным, что в проекте не нашли
отра­жения требования сельскохозяйственного пролетариата. Интересы имущего крестьянства отстаивались во многих па­раграфах
проекта. Так, п. 9 гласил, что при распреде­лении земель из общенародного земельного фонда местное население имеет преимущество
перед пришлым. Этот пункт проекта трудовиков также совпадал с
программным требованием партии энесов: «Все граждане должны
иметь равное право на пользование свободными землями, причем
за местным земледельческим населением должно быть сохра­нено
право на наделение в первую очередь»1.
Вместе с тем аграрный проект трудовиков, по верному наблюдению В.В. Воровского, сочетал реальные потреб­ности крестьянства с теми утопическими мероприятиями, которые предлагались
народниками. «Этот законопроект естественно распадается на две
части, – писал он, – 1) тре­бование передачи крестьянам всех земель
и 2) меры к ограж­дению мелкого землевладельца от концентрации и
капита­лизма». Такие меры были отражены в ряде параграфов про­
екта. Так, п. 12 предусматривал периодический пересмотр трудовой
нормы, причем оказавшиеся у отдельных домохозяев излишки должны подлежать отчуждению. Трудовики стремились создать трудовое
земледелие, оградив его от разорения рядом мер, которые должны
были предотвратить скопление земель в одних руках. «Получен­ная
из народного фонда земля в случае прекращения хозяйства, а так Программа Трудовой народно-социалистической партии. С.-Пб., 1906. С. 11.
1
142
Глава 4
же при желании уменьшить его размеры подлежит возвращению в
фонд…Переуступка общенародной земли частным путем вовсе не
должна быть допускаема». Наделы облагались специальным земельным налогом, «который должен устанавливаться в соответствии с их
качеством и местонахождением и при равных условиях должен быть
тем выше, чем больше размер надела»1.
В вопросе о методах решения аграрного вопроса трудо­вики
были более последовательными буржуазными демокра­тами, чем
энесы. Поэтому наибольшие отличия между проек­том трудовиков
и программой энесов проявились в пунктах проекта об учреждении местных земельных комитетов, которые в программе энесов
отсутствовали. Трудовики считали, что уничтожение феодальнокрепостнических пережитков в деревне должно проводиться демократическим путем. Местные земельные комитеты, избираемые на
основе всеобщего избира­тельного права, создавались для подготовки земельной ре­формы и упорядочения экономических отношений
в течение переходного времени. Они должны были организовать
широкое участие населения в обсуждении основ аграрной реформы,
включая и вопросы о вознаграждении за отчуждаемые земли; установить количество земли, численность и состав нуждающегося в ней
населения, трудовые и продовольственные нормы, соответствующие
местным условиям, арендные цены, заработную плату, продолжительность ра­бочего дня и т. д.
Таким образом, основное содержание аграрного проекта Трудовой группы, внесенного в I Думу под названием «Проект 104-х»,
сводилось к ликвидации помещичьего землевладения, национализации земель и передаче их в пользование крестьянам. Тем самым
проект являлся выражением борьбы части крестьянства против
помещичьего зем­левладения. Однако в проекте Трудовой группы
идея национализации земли не доводилась до конца: надельные и
купленные кре­стьянские земли, не превышавшие трудовой нормы,
не национализировались, а оставались в частной собствен­ности их
владельцев. Проект допускал выкуп купленных крестьянских и ненаследованных помещичьих земель. Эти и другие положения проекта свидетельствовали о том, что трудовики отстаивали не только
общекрестьянские интере­сы, но и интересы имущего крестьянства.
Известия крестьянских депутатов. 1906. 18 мая.
1
143
Глава 4
В условиях дальнейшего роста капиталистических отно­шений
в деревне социальная база аграрного проекта Трудо­вой группы
должна была неизбежно сузиться и его должны были перестать
поддерживать крайние слои крестьянства, как беднейшие, так и
кулацкие: первые могли быть недоволь­н ы выкупом помещичьих
земель и отказом от последова­тельного проведения уравнительного принципа пользования землей; вторые – препятствиями на
пути концентрации зе­мель в одних руках, ограничениями свободы
распоряжения землями, требованием периодических пересмотров
трудовой нормы с конфискацией земельных излишков. Аграрный
проект Трудовой группы обнаруживает бли­зость с программами
народнических партий как по су­ществу (отстаивание интересов
крестьянства), так и по идео­логическому облачению (приверженность трудовому нача­л у, уравнительность, ограничение свободы
распоряжения землей, обоснование необходимости передачи земли
кре­стьянству, права личности, идеи равенства и т. д.). Сама разработка программы Трудовой группы проходила при активном участии партий энесов и эсеров. Но трудовики взяли из народнических
программ то, что на данном истори­ческом этапе отвечало реальным
интересам крестьянства. Как писал В.В. Воровский, уделявший
много внимания социальной психологии крестьянства эпохи первой русской революции, «крестьяне вычитали из народнических
программ пока только то, что эти программы обещают дать им всю
землю и оградить их землевладение и от натиска капитализ­ма, и от
призрака малоземелья и нужды». Народнические идеи равного права на землю служили для крестьянских депутатов идеологическим
выражением ненависти к помещичьему землевладению, обоснованием необходимости его уничтожения и передачи всех земель тем,
кто на них трудится, то есть крестьянам. «Земля должна посту­п ить
в пользование только тех, кто обрабатывает ее своим трудом, – заявлял трудовик Ф.М. Онипко в Думе. – Это основное начало вычитано нами не из книг – оно живет в душе всякого крестьянина.
Земля – божья, земля – ничья, всякий трудящийся на земле имеет
на нее право; это святая истина, которую не искоренить никакими
репрессиями»1.
Однако трудовики отвергли народнический социализм и эсеров, и энесов. В этом ярко проявилась мелкобуржуазная пpирода
Колеснеченко Д.А. Трудовики в период первой российской революции... С. 63.
1
144
Глава 4
крестьянства. Крестьянин боролся не за социализм, как утверждали народники, а с помещичьей и даже крупнокапиталистическй
эксплуата­ц ией. В целом проект трудовиков был гораздо ближе к
програм­ме энесов, чем к программе эсеров. «Проект 104-х» совпадал с программой энесов в отстаивании интересов будущего фер­
мерства и в непоследовательности ряда существенных аграрных
требований. Вместе с тем «Проект 104-х» с его тре­бованиями уравнительности в распределении помещичьих земель и создания местных земельных комитетов отражал революционность основных
крестьянских масс, способных пойти и дальше, последовательно
развивал его революцион­но-демократическое содержание. Эти заложенные в «Проек­те 104-х» революционные возможности проявились сразу же после разгона I Думы.
23 мая 1906 г. «Проект основных положений земельного закона», известный под названием «Проекта 104-х», был вне­сен Трудовой группой на обсуждение Думы. Он получил широкую поддержку крестьянских депутатов Думы незави­симо от их партийной
принадлежности. Эта поддержка сви­детельствовала о том, что он
отражал интересы всего рос­сийского крестьянства. Под «Проектом 104-х» подписались 70 трудовиков, 19 беспартийных, 6 крестьян неопределенной политической позиции, 4 кадета, 4 социалдемократа и 1 ли­товец-автономист. В ходе обсуждения проекта в
Думе на позиции трудовиков перешел еще ряд беспартийных крестьян и крестьян из фракции кадетов. Из выступлений депутатов,
поддерживавших в той или иной степени проект, видно, что их
привлекали прежде всего требования перехода всех земель в руки
крестьян и ликви­дации помещичьего землевладения. Остальные
существен­н ые пункты проекта – национализация земель, трудовое пользование землей, ограничение свободы распоряжения землями и выкуп – встретили у крестьян различное от­ношение. Так,
часть крестьян-депутатов выступила против поло­жения «Проекта
104-х» о национализации земли. Среди них были и не подписавшие
проект трудовики, выступавшие про­т ив национализации земли
как в самой группе, так и в Ду­ме, и беспартийные крестьяне. Против национализации зем­л и, в защиту права частной собственности
на нее выступали трудовики Т.В. Локоть, Т.И. Седельников, Б.И.
Черни­ков . При этом возражения против национализации явля­л ись
у них своеобразной формой выражения недовольства любыми попытками так или иначе ограничить свободу поль­зования землей и
145
Глава 4
превратить «трудовую норму» в препятст­вие для расширения крестьянского землевладения.
Однако в целом идея общенародного земельного фонда, получившая отражение в «Проекте 104-х», встретила под­держку большей
части крестьянских депутатов Думы. Безземельные и малоземельные крестьяне особенно ак­тивно выступали против любой непоследовательности в проведении принципа национализации земли.
Так, в Думе был оглашен приговор крестьян Кузакинской волости
Орлов­ской губернии, в котором говорилось, что земля должна быть
не собственностью и не в долгосрочной аренде, а в обществен­ном
уравнительном землепользовании с переделами. Кре­стьяне требовали «отобрать все земли, как помещиков, так и собственников-купцов
или крестьян... Установить право всякого на землю. Отобрать землю
и у людей, которые ее купили. Земля, как у помещиков, так и у других собственни­ков крупных и мелких должна отчуждаться бесплатно». Таким образом, одобрив основные положения «Проекта 104-х»,
крестьянские депутаты в Думе показали, что без­земельное и малоземельное крестьянство идет в своих требо­ваниях гораздо дальше
компромиссных положений проекта, в которых отстаивались интересы более зажиточных слоев крестьянства.
24 мая 1906 г. Трудовая группа внесла в Думу от имени 35ти ее членов проект о немедленном создании на местах комите­
тов, избранных на основе всеобщего, равного, прямого и тайного
избирательного права. Подписали проект лишь 32 из 107 членов
Трудовой группы. Кроме того, свои подпи­си под проектом поставили 2 беспартийных, 1 социал-демок­рат, 1 автономист и 1
кадет. Основные задачи местных земельных комитетов были
определены в «Проекте 104-х». В «Проекте 35-ти» был формулирован еще раз вопрос о выборах местных комитетов на основе
всеобщего избирательного права, кратко перечислены их задачи
по подготовке аграрной реформы. В пользу немедленного введения
этих комитетов еще до окончания аграрных прений в Думе авторы проекта приводили в качестве главного довода необходимость
ускорить ход ее работы, создать «живейшее сотрудничество между
ней и всем местным населением», укрепить положение, поскольку
возникли бы новые формы непосредственной моральной поддержки ее народом. Организация комитетов вместе с тем дала бы нравственное удовлетворение населению, призвав его к практической
работе по подготовке земельной реформы и устранила бы возмож146
Глава 4
ность подрывать доверие к Думе указанием на безрезультатность и
продолжительность прений ее по этому вопросу1.
Таким образом, трудовики стремились укрепить пошатнув­шийся
авторитет Думы и ускорить демократическое решение аграрного вопроса. Однако дело было не только в этом. Обсуждение аграрного
вопроса в Думе все больше раскры­вало перед трудовиками безнадежность его решения на основе думского компромисса с кадетами.
Более последователь­ные члены Трудовой группы искали внепарламентские пути его решения. В день внесения «Проекта 35-ти» трудо­
вик С.В. Аникин, выступив против попыток кадетов увести Думу в
сторону от обсуждения аграрного вопроса и поста­вить в повестку дня
изменение ряда параграфов Положения о Думе, заявил: «Если мы будем думать, что у нас есть конституция, есть возможность спокойно
работать, то мы будем глубоко ошибаться... Если же мы будем думать,
что в стране революция, то мы должны признать это положение вещей
и не вводить страну в обман». Внося «Проект 35-ти», трудовики, несомненно, придавали этому акту важное аги­тационное значение. «Есть
законопроекты и законопроек­ты, – заявил С.В. Аникин. – Например,
предположение об устройстве на местах землеустроительных комиссий, ко­торое внесено сегодня, если оно и будет похоронено верха­ми,
то, во всяком случае, народ узнает, что похоронено вели­кое дело»2.
Местные земельные комитеты, в понимании последова­тельных
трудовиков, не только сдвинули бы дело разработ­к и аграрной реформы с мертвой точки, но и содействовали бы организации народных
масс, а в случае неудачи – и развер­тыванию революционной борьбы
за решение земельного вопроса. Заседание Трудовой группы 25 мая
1906 г. показа­ло, что многие трудовики склонялись именно к такому по­ниманию роли местных комитетов. Как подчеркивала эсеровская газета, «большинство Тру­довой группы находит, что следует
использовать Думу в це­л ях организации широких масс». Учитывая
настроение части трудовиков, выражавших желание обратиться к
населению с разъяснением бесплод­ности думской работы, А.Ф. Аладьин намекал и на иную цель местных комитетов: «Нам необходимо, – говорил он на заседании Трудовой группы, – создать вне Думы
такие силы, на которые мы могли бы рассчитывать в нужный мо­
мент, в момент конфликта»3.
Колеснеченко Д.А. Трудовики в период первой российской революции... С. 65.
Там же. С. 66.
3
Народный вестник. 1906. 27 мая.
1
2
147
Глава 4
Однако мысль о необходимости объединения крестьян для
борьбы и создания с этой целью местных комитетов разде­л ялась
далеко не всеми трудовиками и проводилась непосле­довательно,
сочетаясь со стремлением с помощью введения местных земельных комитетов разрядить обстановку в де­ревне, предотвратить
революционный взрыв. Трудовики, угрожавшие революцией правительству и кадетам, видели в Думе предохранительный клапан
на ее пути. «Не забывайте, что это мы, и только мы сдерживаем...
революцию», – говорил тот же А.Ф. Аладьин. «Мы гро­зим не для
того, чтобы вызвать кровопролитие, а для того, чтобы предотвратить его», – вторил ему Т.И. Седельни­ков. «Что... если масса
потеряет свое терпение и, нако­нец, захочет взять целиком в свои
руки власть? – пугал кадетов и пугался сам трудовик В.В. Недоносков. – Не дай бог, нам нужно успокоение». Колебания трудовиков
по вопросам тактики, в том числе о методах решения земельного
вопроса, давали возможность кадетам вновь и вновь сбивать их
с революционно-демокра­т ических позиции. Кадеты апеллировали к колеблющимся, боящимся вступить на революционный путь
трудовикам, опираясь на то течение в Трудовой группе, которое
высту­пало против каких-либо решений, идущих вразрез с мнением кадетов.
Кадетам удалось убедить трудовиков отказаться от срочности
«Проекта-35-ти» и сдать его в Комиссию. С под­держкой кадетского предложения от имени, как он заявил, не всей Трудовой группы,
но по крайней мере, от части этой группы выступил А.Ф. Аладьин.
Кадеты издевались в связи с этим, что трудовики сами устроили
торжественные похороны своему законопроекту. Тем не менее демократическое и в известном смысле рево­л юционное содержание
проекта трудовиков о немедленном введении местных земельных
комитетов, избираемых на основе всеобщего избирательного права и передающих ре­шение вопросов аграрной реформы в руки
самого крестьянст­ва, кадеты уловили прекрасно. «Первое разногласие» – так озаглавил кадет Н.А. Гредескул свою статью по
поводу проекта трудовиков о местных земельных комитетах и их
резолюции по законопроекту об отмене смертной казни. 26 мая на
собрании кадетской партии Н.А. Гредескул дал следую­щ ую оценку «Проекту 35-ти»: «Этими комитетами крестьяне преследуют
определенные цели, а именно организовать крестьянские массы
настолько, что в нужный момент крестья­не, как один человек,
148
Глава 4
встали на «борьбу за землю». Но это не входит в планы партии
кадетов»1.
Как отметил В.И. Ленин, кадеты, не желая разоблачать себя
перед крестьянскими депутатами по вопросу о местных земельных
комитетах, «жалко виляли и вертелись, желая на думской трибуне не
сказать полностью того, что они ска­зали в своей печати». А в печати
кадеты откровенно заяв­л яли, что не поддерживают проект Трудовой группы, преж­де всего потому, что в нем проводится принцип
всеобщего избирательного права при избрании местных земельных
комитетов и пропагандируются революционные методы реше­ния
земельного вопроса. «Мы... откровенно должны при­знаться, – писал
П.Н. Милюков, – что здесь наши дороги с нашими «друзьями слева» расходятся». Образование местных земельных комитетов путем
всеобщего голосова­ния означало бы «готовить их не для мирного
разрешения на местах земельного вопроса, а для чего-то совершенно
дру­гого», а именно для «организации страны для фантастическо­го
революционного удара»2.
Кадеты намеревались составить местные комитеты так, чтобы
помещики в них преобладали над крестьянами. В их аргументах
против проекта трудовиков на первый план выдвигалась боязнь развития революции. Полностью солидаризуясь в отношении к революционному пути с правыми и прави­тельством, кадеты писали, что они
«дифференцируются от «крайней левой» и в то же время импонируют прави­тельству». Большевики, напротив, выступили в поддержку
трудо­виков. Так, В.И. Ленин писал, что проект трудовиков являет­ся
«единственно возможным с демократической точки зрения». О необходимости создания местных земельных комитетов для организации революционной борьбы народа говорили на заседаниях Трудовой группы эсеры. Главное бюро Все­российского крестьянского
союза выпустило прокламацию, в которой призывало к образованию
явочным порядком местных земельных комитетов, проектируемых
Трудовой группой и проваленных кадетской партией.
Провал кадетами при поддержке колеблющейся части Трудовой
группы «Проекта 35-ти» свидетельствовал о том, что Дума не желает и не в состоянии добиться решения аграрного вопроса в интересах
крестьянства. Более последовательное в революционно-демократи­
ческом смысле крыло Трудовой группы стало связывать ре­шение
Призыв. 1906. 28 мая.
Речь. 1906. 25 мая.
1
2
149
Глава 4
аграрного вопроса с непосредственной борьбой масс вне Думы. Обсуждение в это время в Трудовой группе так­тических вопросов свидетельствует, что по вопросу о роли и задачах местных земельных
комитетов в ней происходило постепенное размежевание оппортунистического и более радикального, тяготевшего к революционным
методам тече­ний. Колебания трудовиков отражали их колебания
между кадетами и борющимся пролетариатом.
В неизданной брошюре «Трудовая группа Государствен­ной
думы в прошлом и настоящем», написанной трудовиками в 1909 г.,
говорилось, что к концу первой думской сессии в среде трудовиков
были сторонники более радикального нап­равления в земельном
вопросе и более решительного тона в политической программе.
В черновом варианте брошюры против этих слов в скобках отмечено, что ими являлись сторонники «Проекта 33-х». Появление
Проекта основного земельного закона («Проекта 33-х»), внесенного
трудовиками в Думу 6 июня 1906 г., было связано с осознанием рядом членов Трудовой группы невозможности решения аграрного
вопроса в стенах Думы, с отказом их от думской «конструктивной»
работы и переходом к открытой агитации за его революционное
решение и сближение на этой почве с эсерами. «Проект 33-х» был
написан эсерами. Он представлял собой несколько переработанный и сокращенный вариант Проекта основного закона, изданного
в 1906 г. под кол­лективной редакцией Ф. Дедова, Н. Максимова, С.
Нечет­ного и А. Рудина. В его переработке принимали участие и
трудовики, о чем говорил 8 июля 1906 г. в Думе подписавший этот
проект С.И. Бондарев. Как отметил В.Н. Гинев, эсеры, потерпев поражение в Аграрной комиссии трудовиков, сде­лали еще одну попытку приблизить содержание аграрных требований трудовиков к
своей программе, разработав совместно с идущими за ними членами Трудовой группы свой вариант аграрного законопроекта. Поэтому не случайно его публикация появилась в эсеровской газете
18 мая, когда шло обсуждение аграрного законопроекта на заседании Трудовой группы. Во вступлении подчеркивалось, что Проект
основного земельного закона основывается в об­щем на тех же началах, как и пункты, выработанные комис­сией по аграрному вопросу,
он предлагается не вза­мен общих начал комиссии, а лишь в дополнение к этим об­щ им для всей группы началам как более определенное мне­н ие части членов группы. При внесении проекта в Думу
под ним кроме 24 трудови­ков подписались 5 социал-демократов,
150
Глава 4
2 беспартийных и 2 кадета, один из которых Г.Л. Зубченко вскоре
перешел к трудовикам.
«Проект 33-х» развивал положения аграрной программы партии
эсеров: первые четыре параграфа провозглашали полную отмену
частной собственности на землю, превращение ее в общенародную
собственность, право всех граждан на пользование землей на основе её уравнительного распреде­ления. При этом давалось эсеровское
толкование отмены частной собственности на землю, которое состояло в запре­щении свободного распоряжения землей: «Всякая частная собственность отдельных людей и семей на землю (т.е. пра­во покупать и продавать, закладывать и вообще как угодно распоряжаться
ею) отныне совершенно уничтожается». Весь второй и третий отделы проекта были посвящены раскрытию содержания п. 4 об установлении все­общего уравнительного распределения земли на основе
по­т ребительной и трудовой нормы. Основной принцип эсеровской
уравнительности трактовался как периодические пере­делы земель
для пользы всего народа или на пользу нуж­дающихся. При этом, как
говорилось в «Проекте 33-х», у всех владельцев «верховная власть
немедленно отбирает в общее пользование весь излишек земли, который остается сверх того, что они сами смогут обработать, остальную же землю по их желанию верховная власть оставляет им в бессрочное пользование». Проект подчеркивал, что «малоземельным
и безземельным, которые пожелают трудиться на земле, верховная
народная власть отводит земли не меньше того, сколько необходимо
для жизни»1.
«Проект 33-х» был пронизан духом борьбы с кре­постническим
государством. Не случайно кадеты, прекрасно уловив революционнодемократический дух «Проекта 33-х», предложили отвергнуть его,
так как под видом предложений по земельному вопросу проект должен у нас водворить какого-то рода республиканское правление и социальный строй. Следует, однако, подчеркнуть, что основное содержание «Проекта 33-х» (полная ликвидация частной собственности
на землю и всеобщее уравнительно-трудовое распределение земли)
не совпадало с содержанием «Проекта 104-х». Тру­довая группа не
хотела полного уничтожения частной зе­мельной собственности в
том смысле, как ее трактовали эсеры. В «Проекте 104-х» речь шла
об элементах уравнитель­ности (потребительной и трудовой норме),
Народный вестник. 1906. 18 мая.
1
151
Глава 4
но ничего не го­ворилось о постоянных переделах земли в интересах более нуждающихся, а интересы безземельных крестьян замал­
чивались, в то время как «Проект 33-х» говорил о периоди­ческих
переделах земли в их пользу.
Голосование по «Проекту 33-х» в Думе, когда он не был даже
внесен в комиссию для обсуждения, на чем удалось настоять кадетам, показало, что этот проект не выражал взглядов всей Трудовой
группы. И.В. Жилкин, выступая 8 июня 1906 г. в Думе за передачу
«Проекта 33-х» в качестве мате­риала в Аграрную комиссию, говорил, что этот проект пред­ставляется не всей Трудовой группой, а
только некото­рыми членами ее и лицами, не относящимися к ней.
За передачу «Проекта 33-х» в Аграрную комиссию голосовали лишь
78 человек. Таким образом, он был отвергнут голосами не только
кадетов и правых, но и большей части трудовиков, которые отражали стремление большинства крестьян не допустить никаких ограничений в распоряжении землей, на чем настаивали эсеры с их пре­
словутой «социализацией».
5 июня аграрные прения в Думе были закончены. Аграр­ная комиссия Думы была выбрана в составе 91 депутата. Восемь депутатов
должны были войти в нее после прибытия представителей с окраин,
где выборы состоялись позже, чем в центральных районах России.
По сведениям кадетов относительно 88 членов комиссии, их партийный состав оп­ределился следующим образом: кадетов – 41, трудови­
ков – 25, Польское коло – 6, Партия демократических реформ – 1,
прогрессистов – 4, автономистов – 4, беспар­тийных – 71. Таким образом, кадетам в комиссии было обеспечено большинство.
На первых порах в комиссии была сделана попытка выявить
общие положения трех основных проектов: кадетско­го, трудовиков
и Партии мирного обновления, чтобы выработать общий план и
пределы работы Аграрной комиссии и установить для всех течений
по аграрному вопросу общие пункты. Для этого была создана Подкомиссия 15-ти под председательством кадета М.Я. Герценштейна.
Однако задача эта оказалась невыполнимой. Как докладывал на
третьем засе­дании Аграрной комиссии 17 июня 1906 г. М.Я. Герцешнтейн, рассмот­рев и сопоставив для выработки основных начал аграрной реформы все три проекта, подкомиссия нашла, что
в боль­ш инстве пунктов они совершенно между собой расходятся
См.: Колеснеченко Д.А. Трудовики в период первой российской революции...
С. 73.
1
152
Глава 4
и сделать сводку их представляется невозможным. Поэто­м у подкомиссия пошла по пути выделения наиболее важных вопросов.
При этом кадетское большинство учитывало, что идти на разрыв с
трудовиками нельзя, наоборот, надо было создать видимость уступок им со стороны кадетов и, поль­зуясь этой ширмой, протаскивать свой проект как основу для будущей реформы. Важнейшими
вопросами подкомиссия признала два: о расширении землепользования трудового крестьянского населения и создании местных
учрежде­н ий. Оба положения по видимости совпадали с интереса­
ми крестьянства. Подкомиссия выдвинула в качестве одного из
основных начал будущей аграрной реформы принцип неизбежности принудительного отчуждения частновладель­ческих земель, но
тут же в соответствии с кадетским проек­том поставила вопрос о
нескольких категориях земель, не подлежащих отчуждению: 1) надельные земли, 2) мелкие владения, 3) земли усадебные и небольшие участ­к и земли под высокими культурами (огороды и проч.), 4)
земли под фабрично-заводскими и промышленными за­ведениями,
5) культурные имения. Отчуждению же под­лежали прежде всего
земли, обычно сдававшиеся крестьянам в аренду. «Эти земли особенно нужны крестьянам, с другой стороны, отчуждение их в наименьшей степени за­т ронет хозяйство частных владельцев», – обосновывал это предложение М.Я. Герценштейн1.
В ходе работы подкомиссии трудовики пункт за пунктом отстаивали интересы крестьянства, боролись и с кадетами, и с правыми по всем вопросам, направленным на сохранение помещичьего
землевладения, но добиться каких-либо положительных результатов
не смогли. Прения в Думе и в ее Аграрной комиссии вокруг кадет­
ского проекта и проектов Трудовой группы вскрыли всю глубину
противоречий между интересами крестьянских масс и интересами
либеральной буржуазии в самом важном для крестьян вопросе –
о земле. Не только без­властие Думы, но и обнажившиеся внутри нее
противоречия между крестьянскими депутатами и партией кадетов
вели к тому, что более последовательные трудовики стали пони­мать,
что силу, способную воплотить народные требования в жизнь, нужно искать не на путях кадетского мирного пар­ламентаризма, а на путях революционной борьбы.
РГИА (Российский государственный исторический архив). Ф. 1278. Оп. 1. Д. 223.
Л. 6.
1
153
Глава 4
Избранная демократическими слоями населения Трудовая
группа в I Государственной думе стала центром, куда стекались
приговоры и наказы сельских обществ и прочие «демократии» от
крестьян. Так, только одних приговоров и наказов до 8 июля 1906 г.
поступило около 400 из 50-ти губерний (44826 подписей). Общее
же количество телеграмм, писем и заявлений от крестьянских организаций, профессиональных союзов, митингов составило 1500
обращений. Неофициальным печатным органом Трудовой группы
были «Известия крестьянских депутатов», а после закрытия этой
газеты – «Трудовая Россия», позднее – «Крестьянский депутат».
Большинство своих сил трудовики тратили не на законотворческую деятельность, а на агитацию, в том числе и в стенах Государственной думы. К концу работы I Думы трудовики, «изверившись в
желании правительства идти навстречу Думе», пришли к выводу о
необходимости организации общественных сил. По этому вопросу
совместно с другими оппозиционными фракциями они решили обратиться к населению. Однако после поправки кадетов, где содержался призыв к ожиданию результатов деятельности парламента,
трудовики посчитали, что кадеты хотят не организовать население,
а ослабить его, и воздержались от голосования, и I Дума так и не
смогла обратиться к населению. Правда, позднее, после ее роспуска, трудовики вместе с теми же кадетами и социал-демократами
подписали «Выборгское воззвание»1.
В I Государственной думе Трудовая группа была исключительно парламентской фракцией и не имела прочной организации. Поэтому роспуск Думы как бы уничтожил ее в организационном плане,
то есть ей предстояло вновь создать себя, чтобы подготовиться к
новой избирательной кампании. Такую возможность мог предоставить только партийный съезд, но на местах у Трудовой группы еще
не было серьезных филиалов, то есть съезд мог состоять только из
бывших депутатов Государственной думы. Однако к тому времени
27 бывших депутатов-трудовиков уже или сидели в тюрьмах, или
скрывались от преследования. Таким образом, 3–7 октября 1906 г. на
I съезде группы трудовиков, состоявшемся на острове Иматра, созванным сохранившимся фракционным комитетом было всего 23
депутата от 15 губерний (Архангельской, Вятской, Киевской, Ковенской, Курской, Могилевской, Оренбургской, Подольской, Полтавской
Общественное движение в России в начале ХХ в… С. 148.
1
154
Глава 4
и некоторых других). С правом совещательного голоса были приглашены представители партии эсеров, энесов, социал-демократов, Всероссийского крестьянского союза, Всероссийского железнодорожного союза. На съезде было решено, что партия трудовиков не должна
уходить в подполье, так как необходимо организовать широкие массы для предстоящей предвыборной кампании и для действительной
поддержки требований Трудовой группы в новой Думе. Поэтому
вместо сложившего свои полномочия комитета решено было нового
комитета не выбирать, а лишь ограничиться созданием временной
исполнительной комиссии, которая состояла бы из 5-ти человек и
действовала бы до ближайшего съезда. Также съезд несколько пересмотрел свою аграрную программу, внеся незначительные поправки
в «Проект 104-х». По вопросу о переговорах по поводу совместных
действий с представителями других партий съезд принял решение
вступить в блок с социалистическими партиями, а с кадетами «допускать лишь частичные соглашения».
16–18 февраля 1907 г., непосредственно перед открытием II Государственной думы, состоялся II съезд Трудовой группы, который
был несколько более многочисленным, чем предыдущий. Так, на
нем было 52 делегата с решающим голосом, которые представляли города: Санкт-Петербург, Москва, Псков, Вологда, Архангельск,
Саратов, Киев, Брест-Литовск, Чернигов, Тула, Пермь, Воронеж,
губернии: Екатеринославская, Тверская, Сувалковская, Волынская
и Ковенская. На II съезде трудовиков не было принято каких-либо
конкретных решений по своей политической платформе.
Избирательная кампания во II Государственную думу отличалась тем, что интенсивное участие в ней социал-демократов
и социалистов-революционеров отрывало от Трудовой группы
наиболее революционно настроенные элементы среди крестьян.
Поэтому трудовикам приходилось приспосабливать свою агитацию к нуждам крестьян-середняков, сохраняя при этом социалистическую окраску лишь потому, что во главе группы находились
интеллигенты-социалисты. В пользу трудовиков, однако, работала
их репутация как защитников крестьянства, приобретенная еще во
время работы I Государственной думы, что позволило им создать
во II Думе новую Трудовую группу из 100 депутатов вместо 94,
остававшихся в конце работы I Думы (часть депутатов от рабочих в
этот период создала социал-демократическую фракцию и вышла из
Трудовой группы, в результате чего ее численность уменьшилась
155
Глава 4
со 107 до 94). Однако, с одной стороны, само наличие во II Думе
представителей социалистических партий поставило трудовиков в
очень трудное положение, так как социалисты делали более резкие
заявления, проводили более последовательную оппозиционную политику, меньше приспосабливались к обывательскому пониманию
политической деятельности, с другой стороны, кадеты оказались
более опытными парламентариями и последовательно проводили
примирительную политику в отношении правительства. Поэтому,
несмотря на то, что во II Думе Трудовая группа оказалась самой
многочисленной и один из ее представителей даже был в президиуме, она не играла руководящей роли ни в самой Думе, ни за
ее пределами. Часть трудовиков-интеллигентов ушла во фракции
народных социалистов и социалистов-революционеров, поэтому
таких ярких выступлений, как в I Государственной думе у трудовиков уже не было. Одно время главную роль в Трудовой группе
стали играть крестьяне, запуганные новым роспуском Думы, что
делало ее еще более нерешительной и толкало ее к кадетскому
центру. Более того, некоторые крестьяне-депутаты были связаны
с правыми организациями и просто не понимали, зачем вообще
нужно конфликтовать с правительством. Дело дошло до того, что
одному из лидеров трудовиков М.Е. Березину в своей бюджетной
речи даже пришлось разъяснять своим товарищам по фракции,
что правительственную политику необходимо критиковать. Так,
в частности, он сказал: «Имея в виду, что среди нашей Трудовой
группы много крестьян, которые очень близко связаны с представителями крестьянства среди правых, я позволю себе сказать, что
депутаты-крестьяне ошибаются, что мы пришли сюда для того,
чтобы одобрять правительственные действия». В целом же попытка кадетов провести примирительную и более «деловую» политику
«бережения» Думы оттолкнула от них другую часть трудовиков и
сблизила их с левыми фракциями. На первых же заседаниях во II
Думе трудовики от имени 99-ти депутатов сделали заявление о немедленном избрании комиссии для выработки земельного закона и
представили его проект (несколько измененный «Проект 104-х»).
Выступали они в основном по вопросу агарной реформы, остальное
их интересовало мало. В III Государственной думе трудовики играли еще меньшую роль1.
См.: Общественное движение в России в начале ХХ в… С. 150.
1
156
Глава 4
2. Энесы – легальная социалистическая партия
В 1906 г. возникла и Трудовая народно-социалистическая партия, предшественницей которой была литературная группа журнала
«Русское богатство», который с 1892 по 1904 гг. редактировался виднейшим теоретиком либерального народничества Н.К. Михайловским. В эту группу также входили А.В. Пешехонов, Н.Ф. Анненский,
В.Я. Мякотин, ставшие впоследствии лидерами народных социалистов (энесов). Какое-то время энесы примыкали к правому крылу
партии эсеров, но даже в этот период по ряду направлений они имели
иное мнение (в том числе и по аграрному вопросу), чем большинство
партии эсеров1. С идеей создания легальной партии группа «Русского богатства» стала выступать осенью 1905 г. Манифест 17 октября
1905 г. был воспринят энесами как начало конституционного развития России и породил у них надежды на возможность открытой
деятельности. В ноябре 1905 г. газета «Сын Отечества», редактором
которой кроме В.М. Чернова были В.А. Мякотин и А.В. Пешехонов,
определила свою задачу как необходимость создания широкой, построенной на демократических началах партии для организации народных масс. Одновременно инициаторы создания будущей партии
энесов обратились в ЦК партии эсеров с официальным предложением образовать демократическую партию того же направления, что и
партия эсеров, но с иным названием, так как с эсерами у населения
и государственной власти ассоциировались определенные террористические приемы борьбы2.
На I съезде партии эсеров 29 декабря 1905 г. – 4 января 1906 г.
В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов, Н.Ф. Анненский и солидарный с
ними, но не вошедший затем в партию энесов П.Ф. Якубович поставили вопрос об образовании новой открытой партии. Суть их предложений сводилась к следующему: только легальная партия, организованная на демократических началах, может создать новые формы
общественной жизни, так как разрушительная работа может производиться небольшими группами, работа же созидательная должна
вестись организованными массами. Надо сплотить массы, но этого
нельзя достичь силами конспиративной организации. Поэтому не Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России. М.: Наука, 1981. С. 48.
2
См.: Протоколы I съезда партии социалистов-революционеров. С.-Пб., 1906.
С. 37-38.
1
157
Глава 4
обходимо заменить конспиративную «кружковщину» открытой,
сильной и связанной с народом партией. Будущие энесы надеялись
посредством организации широких народных масс приостановить
правительственную реакцию.
Таким образом, основное тактическое разногласие энесов с эсерами заключалось в том, что народные социалисты считали, что широкие слои общества можно вовлечь в партию только при условии ее
легализации. «Народные массы нельзя вогнать в подполье», – говорили они. Поэтому они пошли на компромисс с властями. Так, чтобы
легализовать социалистическую партию, энесы решили устранить
некоторые острые углы партийной программы. Другие же социалистические партии (кроме меньшевиков) не считали необходимым
специально бороться за открытое существование. Но они не были
уверены, что ввиду этой все усиливающейся реакции вновь не придется вернуться к тем методам террористической борьбы, которые в
прошлом давали немалые результаты. Выход из этого положения будущие лидеры энесов видели в том, чтобы сохранить боевые функции за старой организацией, которая должна была оставаться строго
конспиративной, совершенно особой самостоятельной партией, а
параллельно с ней создать легальную партию, построенную на демократических началах – с подотчетностью и контролем1.
Однако абсолютным большинством голосов I съезд партии эсеров высказался против предложения о создании открытой партии,
считая этот шаг преждевременным, а применение террора необходимым вплоть до полного завоевания политических свобод. В ответ на это В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов, Н.Ф. Анненский покинули
съезд. По их инициативе 14 июня 1906 г. состоялось учредительное
собрание Народно-социалистической партии, избравшее организационной комитет партии в составе 21 человека. В него вошли и
лидеры трудовиков (С.В. Аникин, И.В. Жилкин и др.). 20 сентября
1906 г. инициаторы создания партии известили в соответствии с существовавшими правилами Санкт-Петербургского градоначальника об образовании общества «Организационный комитет народносоциалистической партии», который поставил своей целью содействовать созданию политической партии под таким же названием.
В этот же день вышел первый номер партийного печатного органа
«Народно-социалистическое обозрение», где был опубликован спи Сыпченко А.В. Народно-социалистическая партия в 1907-1917 гг. М.: РОССПЭН,
1999. С. 23.
1
158
Глава 4
сок членов Организационного комитета, программа и схема организации партии1.
Однако I съезд партии энесов состоялся лишь в 1917 г. Из Организационного комитета в июне 1906 г. вышли «отклонившиеся»
влево трудовики С.В. Аникин, И.В. Жилкин, а также возражавшие
против легализации партии Л. Лутугин и П. Якубович. После этого
до 1917 г. состав данного Комитета не переизбирался, хотя в 1912 г.
умер его председатель Н.Ф. Анненский, а в 1916 г. – В.И. Семевский.
В 1911 г. В.А. Мякотин за брошюру «Надо ли идти в Государственную думу?» (СПб., 1906) был приговорен к 1 году заключения в крепости. 11 марта 1911 г. А.В. Пешехонов за брошюру «Старый и новый
порядок владения надельной землей» (СПб., 1909) также был осужден на 1,5 года.
Народно-социалистическая партия своим общественным идеалом провозгласила социализм, хотя своей законченной концепции
социализма энесы не имели. Центральное место в их мировоззрении
занимал и человек, идея самоценности и верховенства человеческой
личности. А поскольку личность мыслилась ими в тесной связи с
обществом, то считалось необходимым создать такое общество, которое обеспечивало бы всестороннее развитие личности. Они рассматривали социализм как наиболее справедливое и целесообразное, субъективно желательное и объективно необходимое общество.
В 1912 г. А.В. Пешехонов написал, что главная цель социализма –
всестороннее освобождение человеческой личности из-под власти
капитала и возможно полная победа над природой, проникновение
в ее тайны и подчинение ее сил своей власти. Другая важная задача
социализма – социальное освобождение человека «при помощи планомерной организации сожительства и сотрудничества». В социалистическом обществе не должно быть ни религиозных гонений, ни
национального угнетения, ни по политического неравенства2.
Основу социальной доктрины энесов составляли идеи обновленного «русского социализма», синтезировавшего основные идеи
крестьянского социализма А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского,
Н.К. Ми­хайловского и западноевропейского эволюционного социализма. От традиционного народничества энесов отделяло их предположение о нереальности модели будущего на основе некапитали1
2
См.: Народно-социалистическое обозрение. 1906. № 3. С. 94.
А.В.П. (Пешехонов А.В.) На очередные темы// Русское богатство. 1912. С. 277-278,
279.
159
Глава 4
стических структур земледельческой цивилизации. Энесовский, как
и эсеровский, социализм являлся попыткой смоделировать идеальное общество в обстановке сосуществования космополитической
и технологической культур. Он являлся основанием крестьянскоиндустриального пути развития России. Однако народные социалисты более критически относились к тому объективному экономическому обоснованию, которое лежало в основе эсеровского социализма, к заимствованию эсерами марксистских идей. Энесы всячески
подчеркивали, что они являются партией «всех трудящихся, а не
одной какой-нибудь группы» и что интересы каждого отдельного
класса они считают отстаивать возможным постольку, поскольку
они не идут в разрез с интересами всех трудящихся1. Таким образом,
энесы, составляя программу, допускали возможность столкновения
интересов различных классов трудящихся, но умолчали, на сторону
какого из этих классов они становятся.
В основном программа Народно-социалистической партии
была оформлена в Санкт-Петербурге летом 1906 г. во время работы
I Государственной думы. Главные ее положения рассматривались
на собрании трудовиков и обсуждались со многими представителями с мест, которые приезжали в это время в столицу. Первая партийная конференция партии энесов, состоявшаяся в 25–28 ноября
1906 г. в Финляндии приняла ее к руководству. Окончательно она
была утверждена только в июне 1917 г. на I съезде партии энесов.
В ней энесы отказались от традиционного для социал-демократов и
эсеров деления ее на две части: программу-минимум и программумаксимум, так как считали достаточным указать конечную цель и
ближайшие задачи – ее платформу. По отношению к конечной цели
платформа имела лишь временное и условное значение, она содержала требования не столько желательные, сколько те, которые можно предусмотреть в данный момент. Такая политическая платформа
подвижна, по мере претворения в жизнь ряда требований, по мере
того как изменяются условия и жизнь выдвигает новые задачи или
открывает новые возможности, она может пополняться новыми требованиями, лежащими ближе к конечной цели2.
Аграрная часть программы партии энесов была результатом
интеллектуального поиска нескольких поколений. Большое влияние на ее формирование оказали: западноевропейская общественная
См.: Народно-социалистическое обозрение. 1906. № 1. С. 26.
Сыпченко А.В. Народно-социалистическая партия в 1907-1917 гг… С. 80.
1
2
160
Глава 4
мысль, развитие капиталистических отношений в России, а также
полемика с другими российскими партиями, в особенности с социалдемократами и эсерами. По мнению энесов, аграрный вопрос являлся,
прежде всего, крестьянским вопросом, так как крестьяне – это 80 %
населения страны и их силами обрабатывалась огромная часть культурной площади в виде надельных, арендованных, а также составляющих помещичью запашку земель. «Хозяйственным положением,
экономическим достатком, культурным уровнем крестьянства в конечном счете определяются формы в той части сельскохозяйственного производства, которая находится в хозяйственном заведовании
других, более сильных слоев». Хорошее экономическое положение
крестьянства является непременным условием устойчивости и главным залогом возможности развития сельского хозяйства. Поэтому,
полагали энесы, решение крестьянского вопроса есть в значительной
степени решение всего аграрного вопроса1.
Народные социалисты выделяли два вида противоречий в
аграрном секторе: экономические (недостаток земли у крестьянства и избыточное ее количество у помещиков, что использовалось
для эксплуатации трудовых классов) и социальные (двойственное
положение крестьянства). Суть аграрной реформы, по их мнению,
должна была состоять в том, чтобы сделать крестьянина действительно самостоятельным производителем: уничтожить помещичье
землевладение и частную собственность на землю, наделить всех
желающих землей по трудовой норме, обеспечить возможность
свободно перемещаться и расселяться в пределах всей территории
страны в соответствии с требованиями рынка. Энесы признавали
целесообразность существования частной собственности на землю в
европейских странах (несправедливо с точки зрения распределения
имущественных благ, но не противоречит интересам производства).
Однако правильность такого пути для России ими категорически отрицалась. Это, по их мнению, должно было привести к еще большему закабалению сельскохозяйственного производителя2.
Народные социалисты были убеждены, что землю надо давать
только в пользование, собственность же должна быть общенародной
(в форме государственной). Поэтому энесы выступали за национализацию земли, то есть обращение ее в общенародную (государ См.: Пешехонов А.В. Земельные нужды деревни и основные задачи аграрной реформы. С.-Пб., 1906. С. 20-23.
2
См.: Пешехонов А.В. Сущность аграрной проблемы. С.-Пб., 1906. С. 3–5, 15, 22.
1
161
Глава 4
ственную) собственность. Земли сельскохозяйственного назначения
предусматривалось предоставлять в пользование только тем, кто
будет обрабатывать их своим личным трудом. Казенные, удельные,
кабинетские, церковные, монастырские, частновладельческие земли,
которые превышали трудовую норму, подлежали немедленной национализации. Программа Народно-социалистической партии предусматривала вознаграждение за отчуждаемые частновладельческие
земли. Однако энесы рассматривали вопрос о выкупе не как принципиальный, а как тактический, подчиненный вопросу о национализации. Они ставили вопрос о выкупе в зависимость от тех обстоятельств, при которых будет происходить земельная реформа. При
этом заявлялось, что партия будет добиваться таких условий экспроприации земли, которые потребовали бы наименьших жертв со стороны трудового народа. В связи с этим: 1) все расходы, связанные с
реформой, государство должно было взять на себя; 2) предусматривалось возместить все сбережения трудящихся классов, вложенные
в земельную собственность; 3) вознаграждения бывшим владельцам
экспроприированных земель не должны были превышать тех сумм,
которые необходимы для того, чтобы они могли приспособиться к
новым условиям существования. В целом энесы склонялись к целесообразности проведения выкупа, потому что учитывали возможные социальные и экономические осложнения при безвозмездной
экспроприации. Обстановка, на тот момент сложившаяся в России,
требовала осторожного подхода к решению этого вопроса, так как
значительная часть землевладельцев заложила свои имения в банках,
а безвозмездная экспроприация обесценила бы земельные закладные
листы, что ударило бы по финансовой системе государства1.
Национализацию надельных земель, как и частновладельческих,
на которых велось трудовое хозяйство, предполагалось осуществить
не сразу, а постепенно с помощью ряда мер, которые обеспечивали
бы, с одной стороны, нахождение этих земель в трудовом пользовании, а с другой – поэтапный их переход в общенародную собственность. В отношении крестьянских земель народные социалисты выработали гибкую политику. Необходимость вмешательства государства в эту сферу землевладения предусматривалась в трех случаях:
переселения, выселения (когда государство выкупает у крестьянина
его право наследования земли) и принудительного выкупа (когда на Пешехонов А.В. Вопрос о выкупе земли// Народно-социалистическое обозрение.
С.-Пб., 1906. Вып. 2. С. 5, 9.
1
162
Глава 4
дельная земля переходит к предпринимательскому хозяйству). При
этом владение землей не приравнивалась к частной собственности.
Осторожность и постепенность в решении вопроса о национализации крестьянских земель объяснялись настроениями крестьянства,
представители которого заявили в Государственной думе, что их послали получить землю, а не отдать ее.
Передачу земли народу энесы предполагали продвинуть вплоть
до социализации, при этом, считаясь с наличностью сил, способных
добиться этого, и не находя их, они отказались от наиболее радикальных требований. «Для нас программа, – писал А.В. Пешехонов, – это
план кампании, рассчитанный не на длительный период (вплоть до
социализма), а лишь на ближайшее время. В нем мы желаем наметить те пункты, около которых силы в данный момент должны быть
сосредоточены»1. Энесы бережно сохранили «заветы» народнического «кающегося барина» и большое значение придавали интеллигенции, которую они считали «неоплатным должником» народа.
Народные социалисты предполагали, что интеллигенция должна
отдать доставшиеся ей «на долю», но в действительности принадлежавшие всему человечеству идейные силы борьбы за общечеловеческую правду и «пробуждение классового, народного и человеческого
самосознания в массах». На этих «долговых» обязательствах, не подкрепленных даже самими должниками, партия энесов и базировала
единство действий интеллигенции и трудового народа2.
Отношение энесов к Столыпинской аграрной реформе было отрицательным, так как она наносила удар по всей их социологической
концепции, в основе которой лежал тезис о желательности некапиталистической эволюции сельского хозяйства. Проводимая царским
правительством аграрная реформа коренным образом преобразовывала всю систему землевладения и землепользования, разрушая при
этом общинную форму собственности и утверждая мелкую частную
собственность на землю. Энесы же крестьянскую частную собственность на землю отождествляли с капитализмом. По их мнению, от
общинного землевладения как формы коллективной собственности,
путь к национализации земли был возможен, а от мелкой крестьянской собственности, если она повсеместно распространится, нет.
Рассматривая Указ 9 ноября 1906 г. как попытку решить аграрный
вопрос за счет крестьян и сохранить помещичье землевладение, они
1
2
Русское богатство. 1906. № 6.
Современность. 1906. № 1.
163
Глава 4
называли его «указом о грабеже». Первая партийная конференция
энесов в качестве крайне важной задачи определила направление
усилий сельского населения на парализование как Указа 9 ноября
1906 г., направленного к разрушению общины и ее земли, так и производимой правительством беспорядочной распродажи земель через
Крестьянский банк, имеющий своей целью лишь поселение раздора
в рядах крестьянства. А так как правительство обязано было внести
Указ 9 ноября на рассмотрение Государственной думы, то энесы первоначально направили свои усилия на то, чтобы Дума его отклонила.
Стремясь сплотить все оппозиционные силы, они развернули критику Указа в печати. Во II Государственной думе народные социалисты внесли Основные положения временного закона по земельным
делам. Это был не проект закона, а только перечисление основных
положений, которые, по мнению фракции энесов, следовало в него
включить. Одним из таких пунктов было требование отменить все
столыпинские землеустроительные указы. Однако прогнозы энесов
о том, что указ 9 ноября 1906 г. не переживет II Думы, не подтвердились1.
После принятия III Государственной думой аграрных законов
П.А. Столыпина народные социалисты, пытаясь осмыслить происходящие в стране изменения, изучали ход проведения агарной реформы. При этом они основывались как на собственных впечатлениях – результатах поездок по России, так и на статистических материалах и крестьянских корреспонденциях. До реформы, утверждая,
что община мешает развитию крестьянской самостоятельности и
консервирует традиции и обычаи, энесы в отличие от эсеров не акцентировали вопрос о ней. В процессе проведения агарной реформы,
полагая, что разрушение общины столыпинским способом идет во
вред их планам земельных преобразований, народные социалисты
обратились к ее защите. Как и раньше, не считая общинную форму
землевладения идеальной, энесы тем не менее настаивали на том,
что именно благодаря ей крестьяне и сохранили все свои наделы. Община, по их мнению, была более справедливой и выгодной для крестьян, менее способствовала их разорению, чем частная собственность. Выделившийся же крестьянин оказывался как бы между двух
стульев: для начальства он мужик, для крестьян – помещик 2.
См.: Сыпченко А.В. Народно-социалистическая партия в 1907-1917 гг… С. 114.
См.: Леонтьев А. Разрушение общины и общей семейной собственности// Русское
богатство. 1906. № 11. С. 181.
1
2
164
Глава 4
20–21 апреля 1908 г. в Москве по инициативе организационного
комитета Народно-социалистической партии состоялось совещание
по аграрному вопросу. Кроме энесов в нем приняли участие некоторые, выступавшие за национализацию земли делегаты Московского
кооперативного съезда. С целью предупреждения укрепления земли
в личную собственность участники данного совещания предложили
крестьянам отстаивать общинные права на землю не только юридическими, но и хозяйственно-экономическими средствами, а именно:
лишать крестьян, укреплявших землю в личную собственность, всех
выгод общинного землевладения (общего пастуха, караула, пастбища, колодца и т. д.), заставляя претерпевать все невыгоды индивидуального хозяйства (вплоть до выдела укрепленной как полевой, так
и усадебной земли в отдельный отруб); составлять приговоры о том,
что без согласия мира никто не может укреплять землю в собственность; стараться вернуть в общество укрепленную землю любым
способом, вплоть до ее покупки1.
Переселенческую политику П.А. Столыпина энесы рассматривали как тактическое средство борьбы правительства с агарной революцией, как попытку разрядить население внутренних губерний.
Народные социалисты считали, что основную массу переселенцев
составляли средние слои хозяев-земледельцев, не настолько богатые,
чтобы чувствовать себя и дома хорошо, но и не настолько бедные,
чтобы не собрать необходимой для переселения суммы. Из них же и
формировался контингент обратных переселенцев – людей, доведенных до крайней степени нищеты, так как, выделившись из общины
и продав свою землю, они все деньги истратили на переселение, оказались без крова и возможности заниматься земледелием. В хозяйственном положении переселенцев, которые водворились на местах
колонизации, народные социалисты также не видели ничего хорошего. Они называли переселенческую политику П.А. Столыпина государственным бедствием, превратившим хозяйственных людей в нищих. С их точки зрения, данная политика не достигла поставленных
правительством целей, так как, расставшись с иллюзиями о вольной
сибирской землице, малоземельные крестьяне вновь обратили свои
взоры на помещичьи латифундии2.
См.: Национализация земли и община// народно-социалистическое обозрение.
1906. № 11. С. 26-29.
2
См.: Петрищев А.Б. Хроника внутренней жизни// Русское богатство. 1912. № 2.
С. 126.
1
165
Глава 4
Таким образом, выступая против земельных захватов и безвозмездной конфискации земель, народные социалисты защищали интересы зажиточных слоев крестьянства. Термин «социализация»,
используемый эсерами, они рекомендовали заменить термином «национализация», подчеркивая, что при отмене частной собственности
на землю верховным собственником земли будет государство. Земля должна была стать общенародной собственностью и отдаваться в
пользование лишь тем, кто будет ее обрабатывать личным трудом.
Право распоряжения земельным фондом, в который предполагалось
включить казенные, кабинетские, церковные, монастырские и частновладельческие земли, в том числе и помещичьи, превышавшие
трудовую норму, энесы признавали за государством. Все остальные
земли оставались у их владельцев. Национализация надельных и
купчих земель отодвигалась на неопределенное будущее, что соответствовало интересам зажиточной части крестьянства, которая боялась «поравнения» земель. Наибольшие отличия между проектом
трудовиков и программой энесов проявлялись в том, что в программе энесов отсутствовало положение об учреждении местных земельных комитетов. Трудовики считали, что уничтожение феодальнокрепостнических пережитков в деревне должно проводиться демократическим путем. Эти комитеты должны были избираться на
основе всеобщего избирательного права и решать следующие вопросы: устанавливать размер вознаграждения за отчуждаемые земли,
количество земли, численность и состав нуждающегося в ней населения, трудовые и продовольственные нормы, соответствующие
местным условиям, арендные цены; заработную плату, продолжительность рабочего дня. После Февральской революции 1917 г. трудовики и энесы слились в единую партию. В целом же энесы всегда
стремились ограничить радикальность трудовиков 1.
См.: Иллерецкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики
непролетарских партий в России… С. 48-49.
1
166
Глава 5. ПАРТИЯ
СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ –
ОПОРА НА КРЕСТЬЯНСТВО
1. Переход революционного народничества в партию эсеров.
Аграрно-социалистическая лига
Партия социалистов-революционеров возникла в начале 1902 г.
Социал-демократическая партия образовалась раньше (в 1898 г.)
и поэтому, по признанию лидера эсеров В.М. Чернова, в ряды
социалистов-революционеров вошли те революционные элементы,
которым не нравились программа и тактика социал-демократов. Так,
в частности, эсеров не удовлетворяла «односторонность» классовой
точки зрения РСДРП, а также их слишком отрицательное (с точки
зрения революционной интеллигенции различных национальностей) отношение к национализму. Огромную роль в возрождении
«революционного социализма» сыграли «старики» (народникисемидесятники), которые в 90-х гг. XIX в. стали возвращаться с каторги и из ссылки, сохранив «весь пыл своего первого выступления».
Оказавшись на родине, «старики» стали центрами притяжения. В
этот период в Росси существовало огромное количество политических кружков и групп, многие из которых возникли самостоятельно
и очень отличались друг от друга по составу участников, приемам
своей деятельности, программам воззрений. Общее у них было
одно – они признавали свою преемственность с «Народной волей».
Постепенно вокруг этих маленьких кружков и групп начала складываться широкая периферия из учащейся молодежи, разночинной
интеллигенции, крестьян и рабочих. «Разнообразие элементов», которые образовали партию эсеров, очень долго мешало ей выработать
единую официальную программу. Поэтому эсерам приходилось
пользоваться так называемой «синтетической» программой, которая
устраивала все идейные течения внутри партии.
Во второй половине 90-х гг. XIX в. началась, еще в большинстве
своем, эпизодическая пропаганда социалистов-революционеров среди крестьян. В целом агитация в данный период считалась преждевременной и происходила исключительно «на общем фоне револю 167
Глава 5
ционной работы» (во Владимирской, Вятской, Казанской, Новгородской, Псковской, Полтавской, Пензенской, Смоленской, Самарской,
Саратовской, Тверской и Уфимской губерниях). Вместе с тем на ряде
территорий стала разворачиваться и планомерная работа в этом вопросе (в Воронежской, Тамбовской и Саратовской губерниях). Так,
Воронежская группа почти всю свою работу сосредоточивала на крестьянстве: рассылала литературу почтой, заводила связи в деревне,
развозила книги при помощи своих членов. В Тамбовской губернии
пропаганда велась кружками поднадзорной интеллигенции под руководством будущего лидера партии эсеров В.М. Чернова и С.Н. Слетова. Эта работа была настолько успешной, что в 1898 г. она охватила
пять уездов данной губернии и зимой того же года в с. Павлодар Борисоглебского уезда по инициативе местного сельского учителя был
организован первый революционный Крестьянский союз «Братство
для защиты народных прав». Это Братство выработало свой устав и
приняло обращение (Письмо ко всему русскому крестьянству), где
содержался призыв «соединятся повсюду в тайные братства для защиты своих прав, чтобы потом дружно и смело потребовать созыва
Земского собора»1.
Общая тенденция в деревне в данный период заключалась в
революционизировании крестьянства и организации недовольных
элементов. Удобной почвой для данной тактики стали беспорядки
в южных и юго-восточных губерниях 1898 г., которые имели экономический характер. Они сопровождались систематическими потравами помещичьих полей и лугов, нападениями на объездчиков и
сторожей, порубками лесов, драками с полесовщиками. При захвате
объездчиками скота, при помощи которого производились потравы,
крестьяне совершали нападения на помещичьи экономии и усадьбы,
производили разгромы, наносили побои и увечья служащим и караульным. Полиции крестьяне в ряде случаев оказывали вооруженное
сопротивление, нанося ранения полицейским чинам. Эти события
повлияли на настроения некоторых социалистов-революционеров,
которые посчитали, что деревня готова к революции. В 1899 г. В.М.
Чернов выехал за границу и решил «поставить новое дело издания
специальной для крестьянства литературы». После этого начались
длительные переговоры между «стариками» и «молодежью», результатом которых стало создание в 1900 г. Аграрно-социалистической
Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники
(1886–1916 гг.). Петроград: Военная тип., 1918. С. 83-84.
1
168
Глава 5
лиги. Ее учредители выпустили обращение «К товарищам по мысли
и делу!», в котором говорилось, что она была создана «ввиду необходимости расширить русло общего революционного и, в частности, рабочего движения путем привлечения к нему трудовых масс
деревни»1.
Задачи Аграрно-социалистической лиги были следующие:
1) издание и распространение народной революционной литературы, пригодной как для крестьянства, так и для городских фабричных и промысловых рабочих, в особенности имеющих связи с деревней; 2) ознакомление русских революционеров с постановкой на
Западе социалистической пропаганды среди трудовой крестьянской массы и с формами организации аграрной классовой борьбы;
3) подведение итогов исторического опыта русского революционного «хождения в народ»; 4) изучение всех проявлений социальнополитического «брожения» в современном крестьянстве; 5) теоретическая разработка общих вопросов аграрного социализма; 6)
непосредственная помощь «русским товарищам», деятельность которых соответствует программе Лиги. Аграрно-социалистическая
лига принимала в свой состав представителей всех оттенков
социально-революционной мысли, которые признавали: основные
принципы международного социализма: уничтожение частной
собственности на землю и прочие средства производства как необходимое условие устранения эксплуатации труда капиталом во
всех ее формах; освобождение рабочих (как в городе, так и в деревне) силами самих рабочих; способность трудовой массы русского
крестьянства к участию в активном движении и борьбе, ведущей к
эволюции русской жизни в том направлении, которое указывается
принципами международного социализма; необходимость и своевременность социально-революционной пропаганды среди этой
массы и организации передовых элементов для систематической
борьбы против экономического гнета 2.
Руководители Аграрно-социалистической лиги полагали, что
аграрный вопрос являлся «жгучим» вопросом того времени и открывал для социализма новые горизонты во всех странах, в том числе и в России. Процесс этот сопровождался обострением аграрных
отношений, общим умственным подъемом и ростом самосознания
Там же. С. 85.
Очередной вопрос революционного дела (Издание Аграрно-социалистической
лиги). Лондон, 1900. С. 10.
1
2
169
Глава 5
крестьянства. У некоторых групп социалистов-революционеров на
тот момент уже существовали определенные «зачатки» революционной работы среди крестьян. Помимо этого в России существовало большое количество революционно-настроенных интеллигентов (учителей, фельдшеров и т. д.), которые были готовы приступить к пропаганде. Лига считала, что работа предстоит трудная,
но и правительству будет нелегко бороться с нею, ибо насколько
легко может следить оно за революционерами в больших центрах,
настолько трудно ему поставить наблюдение повсюду в деревнях,
если только там начнется работа. Революционная работа в гораздо
большей степени, чем прежде, должна стать работой культурнореволюционной, образовательно-революционной. Она должна готовить из наиболее «активных и интеллигентных» личностей, выдвигаемых самой народной средой, сознательных революционеров,
борцов за мирской, общественный интерес, руководителей крестьянства «во всех его умственных и общественных движениях».
Эта «народная интеллигенция» может стать прочным «связующим
и передаточным звеном» между городом и деревней. Городская революционная интеллигенция и «мыслящий пролетариат» должны
лишь начать революционную работу в деревне, а затем она естественным образом перейдет в руки «передовых» крестьян и будет
ими продолжена и доведена до конца. Они, «будучи плоть от плоти
и костью от костей сермяжной земледельческой массы», несомненно, лучше всякого городского «мыслящего пролетария» сумеют
приспособить революционную тактику к всевозможным местным
условиям, связать ее с насущными потребностями масс, их уровням понимания, психологией. Социалисты-революционеры полагали, что «будущее в России может принадлежать только такой
партии, которая сумеет найти точку опоры не только в городе, но и
в деревне и в своей программе гармонически слить воедино представительство и защиту интересов фабрично-заводского рабочего
класса и массы трудового крестьянства, так как без опоры в крестьянстве, а тем более против его воли «никакая революционная
партия не сможет нанести в России серьезного, решительного удара буржуазно-капиталистическому режиму, который умеет у нас
мирно уживаться вместе с обломками дворянско-крепостнической
эпохи под крылышком русского абсолютизма»1.
Там же. С. 25.
1
170
Глава 5
Летом 1902 г. состоялся I съезд Аграрно-социалистической
лиги, на котором была выработана программа революционной
деятельности в деревне и заключен федеративный договор с партией эсеров. Так, в частности, в программе указывалось, что работа среди русского крестьянства должна вестись по следующим
параллельным направлениям: 1) пропаганда, которая должна
иметь своей целью подготовку будущих вожаков революционных
крестьянских движений и приобретение в деревне сознательных
сторонников путем выработки в крестьянстве правильных и отчетливых взглядов на все вопросы народной и государственной
жизни; 2) агитация для революционизирования всей крестьянской
массы, воспитание в ней боевого духа, способности к сопротивлению и подготовке к решительной борьбе посредством: а) организации постоянной и повседневной борьбы крестьянства за свои
насущные интересы; б) «возбуждения» массового крестьянского
движения, непосредственной целью которого явится завоевание
крестьянством «земли и воли»1.
После принятия программы I съезд Аграрно-социалистической
лиги перешел к обсуждению условий, на которых ее представители считали возможным заключить союз с партией эсеров. По этому вопросу возник конфликт между «молодежью» и «стариками».
Первые почти в полном составе состояли в партии социалистовреволюционеров и выступали за полное слияние с ней, вторые – за
сохранение самостоятельности Лиги и заключение с эсерами лишь
договора о взаимодействии (у Аграрно-социалистической лиги не
было механизма переправки из-за границы в Россию своей пропагандисткой литературы). В результате переговоров было заключено следующее соглашение: 1) Лига и партия эсеров вступают между собой
в федеративную связь на условиях полного сохранения внутренней
самостоятельности каждой из этих организаций; 2) каждая из сторон
сохраняет за собой право «вступать в ту или другую связь с другими
организациями, не противоречащими по своей деятельности целям
договаривающихся сторон»; 3) «основные взгляды на крестьянское и
рабочее движение… разделяются обеими договаривающимися сторонами», во всех остальных вопросах ни одна из сторон не принимает на себя ответственность за взгляды другой; 4) партия эсеров берет
на себя организацию распространения в России изданий Аграрно Революционная Россия. 1912. № 12.
1
171
Глава 5
социалистической лиги, доставку ей разного рода сведений и литературных работ, материальной помощи; 5) обе стороны совместно
могут издавать популярные брошюры и книги для крестьян и рабочих; 6) Лига и эсеры сохраняют «отдельность своих касс». Заключив
данный договор, партия социалистов-революционеров и Аграрносоциалистическая лига стали издавать книги из серии «Народнореволюционная библиотека».
Большую роль в пропаганде эсеров имела и устная агитация.
Работа велась следующим порядком: пропагандисты из интеллигенции выискивали наиболее восприимчивых крестьян-одиночек из молодежи, которых начинали поучать и снабжать сначала легальной, а
потом и нелегальной литературой. Позднее эта молодежь уже сама
несла в деревню революционную литературу и привитые ей новые
понятия. Пропагандистские книжки производили на крестьян большое впечатление. Прочитанное обсуждалось потихоньку, в домашних беседах. Такие фразы, как «И у нас в России может быть президент», «Земля должна принадлежать всем, а не одному», «Землей
нельзя владеть по купчей», то и дело слышались от молодежи и уже
не удивляли стариков. Когда таким образом почва для открытой революционной работы была подготовлена, интеллигенция и сама, не
боясь, стала разъезжать по деревням, вести беседы с «распропагандированными» крестьянами. Результатом данной деятельности было
то, что под влиянием речей агитаторов и прочитанных революционных брошюр крестьяне стали отказываться платить подати, бросали работать на помещиков, «разбирали» амбары с хлебом, жгли
поместья. Неповиновение и сопротивление властям стало обычным
явлением.
Тем не менее на первом этапе эсеры имели влияние в основном в
городах, хотя в своей литературе они уделяли внимание главным образом крестьянству, а не рабочим. Произошло это потому, что городским пролетариатом занимались социал-демократы и эсеры решили
обслуживать другие демократические элементы общества. Легальная народническая литература также анализировала в массе своей
аграрные отношения, доказывая при этом жизненность крестьянской общины и преимущества мелкого хозяйства перед крупным. В
1902 г. активная деятельность местных эсеровских групп проявилась
лишь в небольшом количестве городов: Екатеринославе, Саратове,
Туле, Харькове, Одессе, Киеве. В том же году Министерство внутренних дел издало циркуляр, который предписывал губернаторам
172
Глава 5
прекратить распространение социал-революционерами нелегальной
литературы среди крестьян. Однако данный циркуляр не смог серьезно повлиять на снижение революционных настроений в деревне. Так, в том же 1902 г. на территории Полтавской и Харьковской
губерний был образован Крестьянский союз партии социалистовреволюционеров, который призвал силой отобрать землю у помещиков и передать ее в руки крестьян. Эсеры хотели создать такую
систему, чтобы Крестьянский союз через своих представителей от
местных комитетов входил в состав местных партийных комитетов.
Отдельные крестьянские комитеты должны были «сноситься» между собой также при помощи эсеровских партийных организаций.
Крестьянские активисты «по возможности» устраивали бы районные или общие съезды, которые являлись бы формальными выразителями интересов Союза, но фактическое общее руководством крестьянским делом принадлежало бы партии эсеров. Первоначально
Крестьянский союз действовал на Украине и в Поволжье (Саратов,
Тамбов, Пенза, Воронеж, Полтава, Чернигов)1.
Крестьянским союзом было выпущено два воззвания: «От Крестьянского союза партии социалистов-революционеров» ко всем работникам революционного социализма в России» и «Ко всему русскому крестьянству». В первом из них основатели Союза заявили,
что, пересмотрев свои программы, они пришли к выводу о своевременности расширения воздействия на крестьянство и о необходимости введения в программу всех средств от мирной пропаганды до
вооруженных террористических нападений на правительство включительно. Конечной целью работы должно быть «осуществление социалистического идеала во всей его полноте». Достичь этого сразу
нельзя, поэтому предварительно нужно выдвинуть экономическую
программу-минимум, которая на первое место ставила бы социализацию земли и развитие различных видов общественных крестьянских объединений и кооперации для постепенного высвобождения
крестьянства из-под власти капитала и для подготовления грядущего коллективного земледельческого производства. Во втором воззвании рассказывалось о том, отчего произошли беспорядки в Полтавской и Харьковской губерниях и почему они закончились неудачно
для крестьян. Эсеры трактовали эти события как мирную акцию,
когда крестьяне решили идти к помещикам с целью отобрать у них
Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники
(1886–1916 гг.)… С. 103.
1
173
Глава 5
«землю, хлеб и скотину и разделить ее между всеми по равнению,
по справедливости». Выезжали крестьяне «всем миром, с подводами, вели их старосты, и принимались они за раздел зерна, картошки, муки, оставляя равную часть и прежним хозяевам на прожиток.
Буйств и бесчинств никаких не делали, никого не били и не убивали,
только если помещик не соглашался отдать добром, так отбирали насильно». Однако в царском указе их назвали грабителями и к ним
были применены меры вооруженного воздействия.
18 февраля 1905 г. был издан указ, который позволил крестьянам
создавать легальные организации. После же получения возможности
легализации Крестьянский союз объявил себя беспартийной организацией, которая тем не менее через группу интеллигентов, стоявших
во главе, была тесно связана с эсерами. Руководящие же кадры партии социалистов-революционеров состояли также из разночинной
интеллигенции, что помогало им влиять и на другие общественные
учреждения, например, такие, как Союз учителей, Союз статистиков, отчасти на Железнодорожный союз. Все это позволило эсерам
создать большую массовую партию.
В 1903 г. район работы эсеров существенно увеличился, в него
вошли Санкт-Петербург, Смоленск, Полтава, Крым, Воронеж, Москва, Бердичев, Брянск, Баку, Тамбов, Астрахань, Васильсурск, Херсон, Самара, Витебск, Тифлис, Белосток, а также Урал и Сибирь.
В данный период деятельность местных групп партии эсеров мало
отличалась от социал-демократов, у обеих партий провинциальные
организации состояли из небольших ячеек интеллигентов, которые
составляли комитеты, мало связанные с народом и смотревшие на
массы, как на «материал» для политической агитации. Эсеры, находившиеся за границей, выступили за превращение мирных демонстраций в вооруженные столкновения, так как, по их словам, «уличные демонстрации (без вооруженного отпора) не имеют никакого преимущества перед собраниями»1. «Аграрный» террор, по их мнению,
должен был стать одним из главных инструментов партии эсеров в ее
борьбе за власть. Главной своей задачей они считали «постановку»
боевых дружин, которые бы не связывались контролем партийных
центров, то есть им предоставлялась полная свобода. В таком духе в
Женеве была принята резолюция группой «аграрных» террористов
Общественное движение в России в начале ХХ в./ Под ред. Л. Мартова, П. Маслова, А. Потресова. С.-Пб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1914. Т. 3. Кн. 5.
С. 108.
1
174
Глава 5
(25 человек) во главе с М.И. Соколовым (по прозвищу Каин). В.М.
Чернов не согласился с такими методами борьбы. Тем не менее осенью 1904 г. данная группа выехала в Россию. Одна из руководителей
партии эсеров Е.К. Брешко-Брешковская («Бабушка»), которая в этот
момент находилась в США, прислала им напутственное письмо, где
призвала «аграрников» приступить к активному образу действий. В
другой своей прокламации она писала: «Мы, интеллигенты, должны
не только звать народ на образование боевых дружин, нет, мы должны самолично стать рядом с крестьянином, взять ружье и нож в свои
руки, дать ружье и нож в руки товарища крестьянина и – плечо с
плечом, грудью вперед – нападать на врага нашего». Уже на границе
часть «аграрных» террористов была арестована, но М.И. Соколову и
большинству членов данной группы удалось пробраться в Россию.
Свою работу они начали в Екатеринославе, Белостоке и Минске,
где призвали не только к аграрному, но и фабричному террору. Раздавались также призывы к грабежу денег, которые принадлежали
не только казенным учреждениям, но и частным лицам. В ноябре
1904 г. в Минске М.И. Соколов издал прокламацию, в которой содержались следующие слова: «Бей чиновников царских, капиталистов
и помещиков! Бей покрепче и требуй – земли и воли!». ЦК партии
эсеров пытался «утихомирить» М.И. Соколова и его приверженцев,
но напрасно. Однако 3 апреля 1905 г. в Курске на собрании Крестьянского союза М.И. Соколов был арестован полицией (в 1906 г. он был
одним из организаторов взрыва на Аптекарском острове на даче П.А.
Столыпина, после чего был арестован и повешен), тем не менее части его сторонников, ранив пристава, удалось разбежаться. Впоследствии они создали движение эсеров-максималистов.
В 1904–1905 гг., благодаря росту революционных настроений,
пропаганда эсеров имела огромный успех среди городской демократии, в том числе и среди рабочих, интересы которых они не выделяли из общедемократических. Этот феномен объяснялся видимо
тем, что значительная часть рабочих в данный период сохранила
связь с землей (то есть была приписана к различным крестьянским
обществам и имела надельную землю, а фактически жила при этом
городе, работая на фабриках и заводах) и, соответственно, крестьянскую психологию. Рабочие же, полностью порвавшие свою связь с
деревней, поддерживали социал-демократов. Между тем издание и
распространение большого количества агитационной литературы
по аграрному вопросу «подготовило» крестьян к восприятию поли 175
Глава 5
тических взглядов эсеров. Распространялась она в основном через
земских служащих: учителей, фельдшеров и т. д. В целом агитация
эсеров была наиболее сильна в регионах, где преобладало общинное
землевладение и продовольственная аренда (Поволжье и Центральный земледельческий район), а где было сильно подворное землевладение (Прибалтика, Польша, Украина, Грузия) наибольший успех
имели социал-демократы, то есть эсеры господствовали в русских
регионах, где крестьяне в основном придерживались «разгромной»
тактики (жгли помещичьи усадьбы), а социал-демократы – на национальных окраинах, предпочитавших стачечное движение и лишь в
ряде случаев грабивших дворянские имения. Постепенно эсеры добились гораздо большего влияния на крестьян, чем социал-демократы,
так как русскому крестьянину-середняку больше нравилась партия,
которая, с одной стороны, давала надежду на сохранение мелкого хозяйства, а с другой – выступала за уничтожение капиталистических
отношений в деревне. Так, ЦК партии эсеров призывал крестьян захватывать и распахивать миром поля, пользоваться организованно
казенными, удельными, помещичьими луговыми и лесными угодьями и в конечном счете, изгнать власти и овладеть землей, причем произвести это одновременно с уничтожением границ и межей
частного владения, а также документов на владение ими. При этом
крестьяне должны быть готовы встретиться с натиском, нашествием
на деревню властей, стражников, шпионов, жандармерии, полиции,
наконец, казаков и даже войска. Тактика отпора этим силам состоит в перерастании «террора единоличного… в террор массовый».
«И так – смелость, смелость, – писали в своей печати эсеры, – и еще
раз смелость!»1.
В первой половине июня 1905 г. в одном из центральных городов России состоялся съезд партийных работников среди крестьян
северо-западного, центрального и Поволжского районов. Данный
съезд разработал вопросы организации и тактики революционной
работы и изложил их в прокламации, обращенной к крестьянам, которая впоследствии была распечатана десятками тысяч экземпляров.
Так, в частности, в ней утверждалось, что «земля ничья; она должна
быть вольной, как воздух, солнечный свет и тепло; она никому не
должна принадлежать в частную собственность, она должна принадлежать народу, и уравнительно пользоваться ею должны только
Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники
(1886–1916 гг.)… С. 117.
1
176
Глава 5
те, кто сам на ней работает, и только в таком количестве, какое каждый сам может обработать». Чтобы «добыть землю и волю» необходимо было окончательное восстание. Борьбу для этого было нужно
начать с Ильина дня, переходя от меньшего к большему. Для этого
прокламация советовала батракам и годовым, сроковым, поденным
рабочим бросать работу, требовать плату за нее в полтора раза больше установленной, вежливого обращения, хороших харчей и жилья,
для чего эсеры рекомендовали никого не допускать работать, пока
хозяева не уступят. Там же, где пастбища и сенокосы арендовались
за деньги или с «части», необходимо было добиваться «сбавки трети
или половины цены или увеличения… части». Если владельцы не соглашались немедленно, то надо было миром увозить хлеб и сено. Где
земля обрабатывалась «с круга» и деньги давали вперед под работу,
желательно было требовать «настоящую» плату. В случае «стеснения» на выгонах и пастбищах социалисты-революционеры призывали дружно пахать, травить, рубить у владельцев миром на необходимые нужды, но и зря самим не портить, и помещикам или казне не
позволять переводить народное мирское добро. «Плохих» старост,
старшин и писарей необходимо было сменять, и на их место выбирать надежных совестливых людей. Также подвод чиновникам не
давать, в понятые не ходить, повинностей не отбывать. Не судиться
ни в волостных судах, ни у земских начальников – разбираться «промеж себя». Стражников, урядников, полицию, земских начальников
и других «вредных» людей гнать в шею и расправляться с ними «по
заслугам». Податей никаких не платить, а только собирать на необходимые нужды. Того, кто на торгах будет покупать крестьянское
имущество, «учить так, чтобы и впредь неповадно было». «Плохих»
попов гнать вон; везде составлять «таксы» на требы, чтобы «лишнего не смели брать». Казенного вина «всеми силами стараться не пить,
чтобы и себя оберечь и чиновников монопольного дохода в триста
миллионов лишить». В случае прибытия войска для усмирения крестьян – с солдатами стараться сговариваться, отбирать у них оружие,
офицерам же и начальству спуску не давать. Собирать сходки, осуждать, как лучше государство устроить, какие порядки справедливые
завести. Составлять об этом постановления. О всех своих делах и
решениях оповещать соседей и при этом крепко по братски стоять
друг за друга.
29 декабря 1905 г. – 4 января 1906 г. состоялся I съезд партии эсеров, на котором присутствовали в большинстве своем представители
177
Глава 5
русских регионов: Санкт-Петербургской, Псковской, Новгородской,
Рижской, Московской, Тверской, Ярославской, Владимирской, Калужской, Тульской, Нижегородской, Орловской, Рязанской, Муромской,
Киевской, Харьковской, Екатеринославской, Курской, Витебской, Саратовской, Астраханской, Тамбовской, Екатеринбургской, Иркутской,
Енисейской, Томской, Таврической, Уфимской, Одесской, Пензенской,
Смоленской, Гомельской, Самарской, Елизаветградской, Виленской,
Рославской, Козловской, Бакинской губерний, а также Якутской и Читинской областей. Слабо были представлены юго-западные районы
Российской империи, Западная Украина, Северный и Южный Кавказ.
Также на съезде присутствовала группа литераторов, которая впоследствии образовала Партию народных социалистов.
На I съезде партии эсеров проявилось резкое различие между, с одной стороны, народными социалистами и социалистамиреволюционерами, а с другой – социалистами-революционерами и
эсерами-максималистами. Особенно явственно эти противоречия
проявились при обсуждении программы и устава. Аграрный вопрос
также вызвал яростные споры. Так, народные социалисты считали,
что недопустимо применять «принудительные меры против наемного труда в сельском хозяйстве… Репрессии против найма будут бесцельны, раз условия будут ему благоприятствовать». Максималисты
же указывали на то, что программа партии эсеров требует остановить развитие капитализма, поэтому если возможна социализация
земли, то необходимо требовать социализации фабрик и заводов.
Победило среднее течение, которое и одобрило общие положения
программы, в основу которой был взят тезис о том, что в отсталых
странах «капитализм не может развиваться», что капитализм «становится все менее и менее благоприятным при переходе… к земледелию». Исходя из этого, а также из наличности социалистической
интеллигенции и из общинных и трудовых воззрений, традиций и
форм жизни русского крестьянства эсеры включили в свою программу требование социализации земли, то есть изъятие ее из товарного
оборота и обращение из частной собственности отдельных лиц или
групп в общенародное достояние.
В аграрной программе партии эсеров особо подчеркивалось,
что основным здесь будет распространенное среди крестьян мнение
о том, что земля является ничьей и, таким образом, лишь труд дает
право ею пользоваться. Партия эсеров ставила задачу превращения
земельного фонда в общенародное достояние на следующих услови178
Глава 5
ях: 1) все земли должны были поступать в ведение центральных и
местных органов народного самоуправления (муниципалитеты), начиная от демократических организованных бессословных сельских и
городских общин и заканчивая областными и центральными учреждениями; 2) пользование землей должно было быть уравнительнотрудовым, то есть обеспечивающим потребительную норму (минимум потребностей) на основании приложения собственного труда
(единоличного и в товариществе); 3) рента путем специального обложения должна была быть обращена на общественные нужды; 4)
пользование землями угодьями, которые имели не узкоместное значение (общинные леса, рыбные ловли и т. д.), регулировалось бы соответственно более «широкими» органами самоуправления; 5) земля должна была обращаться в общенародное достояние без выкупа,
за пострадавшими от этого процесса признавалось лишь право на
общественную поддержку на время, необходимое для «приспособления личного существования»1.
2. Социализация земли – главное требование эсеров
Эсерам так до конца и не удалось четко сформулировать мысль
о том, кто же в результате данного имущественного передела будет
являться собственником земли и что означает термин «социализация». Лидер эсеров В.М. Чернов говорил об этом весьма туманно.
Так, он утверждал, что социализация земли означает исключение
из поля традиционного частного земельного права. Земля становилась не собственностью общины, не имуществом области, не приводилась в разряд государственных имуществ, а являлась бы ничьей.
Только так она, по мнению эсеров, могла стать общенародным достоянием. Главной задачей в этом процессе было изъятие земли из
товарного обращения. Национализация же, считали они, наоборот,
сохраняла бы землю в товарном обороте. Появление права частной
собственности в России связано с реформой 1861 г., которая перенесла выкуп за личность крестьянина в графу о выкупе крестьянами
своей земли у тех, кому эта земля, по мнению В.М. Чернова, никогда
не принадлежала. «Земля... никогда не была в собственности дворян Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России. М.: Наука, 1981. С. 42-43.
1
179
Глава 5
ского сословия, она всегда числилась за крестьянами, попавшими в
крепостную зависимость», – писал он в статье «К вопросу о выкупе».
При крепостном праве власть помещика над крестьянами была более
публично-правовым отношением господства над населенной территорией, чем частноправовым отношением собственника к земле, то
есть право собственности помещика на крестьян и их землю было
обусловлено тем, что он исполнял по отношению к ним определенные властные функции (суда, полиции, сбора налогов), которые ему
были переданы государством. По реформе 1861 г. функции управления берет на себя государство, следовательно, право помещика на
землю крестьян, по мнению В.М. Чернова, становится фикцией, а
выкупная операция – незаконной1.
Лидер эсеров утверждал, что государство пытается навязать
сверху право частной собственности не только в отношениях между
помещиками и крестьянами, но и в общинной среде. Так, в гражданском законодательстве община объявлялась собственником земли
как юридическое лицо. Тем самым общину превращали в союз собственников. Но это, по мнению В.М. Чернова, не отражало реального состояния дел в общине. Проанализировав сущность поземельной
общины, он открыл в ней прогрессивный ряд форм уравновешивания двух различных прав: права на труд, обеспечиваемого общиною
путем отвода каждому своему сочлену на равных основаниях с прочими участка земли, и права труда, затраченного на обработку земли, дающего правовые гарантии на владение наделом. Эта «трудовая
конституция» и уравнительный принцип распределения земли между общинниками, согласно В.М. Чернову, несовместимы с правом
частной собственности. Отношение между общиной и ее сочленами
носило характер скорее публично-правовой, чем частноправовой.
Община брала на себя обязательство обеспечить за каждым своим
сочленом определенные индивидуальные права на труд, землю, подобно тому, как государство обеспечивает и защищает права своих
сограждан2.
Но В.М. Чернов не отрицал и наличие индивидуалистического
начала в общине. Оно всегда существовало в общине, и правительство, осуществляя реформу, пыталось опереться на собственническую струнку в психологии крестьянства. Формально в отношениях
Коновалова О.В. В.М. Чернов о путях развития России. М.: РОССПЭН, 2009.
С. 65.
2
Там же. С. 66.
1
180
Глава 5
с внешним миром община вынуждена была выступать как частноправовой институт: она могла покупать землю, брать и сдавать ее
в аренду. Но реально внутри общины коллективистские элементы,
по глубокому убеждению лидера эсеров, до сих пор одерживали
победу над индивидуалистическими. Эта двойственность частного и публичного элементов в общинном праве создавала ситуацию
переходности. В.М. Чернов исходил из признания сложной дуалистической природы общины и не отрицал реальной возможности ее
буржуазной трансформации. В признании дуализма общины – корень различия взглядов В.М. Чернова с общинной теорией в классическом народничестве, однозначно рассматривавшем ее как социалистическую альтернативу. Но эта переходность, по его мнению,
не могла продолжаться долго, поскольку она порождала социальные
противоречия. Поэтому любое решение земельного вопроса обязательно коснулось бы юридического статуса общины. Реформа могла
быть осуществлена двумя путями: 1) наделение крестьян землей на
началах частной собственности; 2) организация уравнительного крестьянского землепользования на основе увеличения общественной
поземельной собственности. Второй путь был более приемлем для
него не только как для социалиста, но и потому, что он считал его
более эффективным в экономическом плане. «Если реформа пойдет
по первому пути, – рассуждал В.М. Чернов, – то при существовавшем малоземелье крестьяне вынуждены будут выкупать землю у
помещиков. Признать право выкупа для него – это значит признать
за помещиками их право на землю, тем самым ущемить в правах
крестьянство. В том случае, если государство взяло бы на себя часть
расходов, как предусматривалось в законопроекте кадетской партии,
основная тяжесть платежей все равно легла бы на плечи налогоплательщиков, тех же самых крестьян. «Выкупная операция, – заключал он, – фактически поглотит те доходы, которые могли бы пойти
на улучшение производительных сил деревни. Лишь перераспределение земли без выкупа дало бы крестьянам необходимые средства
для модернизации деревни»1.
Вместе с тем по вопросу выкупа земли у частных владельцев в
партии эсеров не было полной ясности. Так, по поводу государственных, церковных, монастырских, удельных земель споров не было.
Они должны были отчуждаться безвозмездно. В случае же если
Там же. С. 67.
1
181
Глава 5
земля являлась частной собственностью, то здесь некоторые эсеры
предполагали, что безвозмездное изъятие частновладельческих земель желательно, так как, с одной стороны, владельцы этих земель
«получили достаточно, пользуясь ими благодаря наемному труду,
сдаче в аренду, … порабощению трудящихся», но, с другой стороны, многие собственники затратили средства на улучшение своих
земель, часть дворянских имений заложены в банках, где держались
деньги иностранных капиталистов или трудовые доходы простого
народа, к тому же многие бывшие помещики в случае безвозмездной
конфискации своей земельной собственности просто могли остаться
без средств к существованию. Поэтому часть эсеров полагала возможным, что «требования жизни будут таковы, что окажется необходимым вознаградить владельцев» в виде «помощи… для того,
чтобы они приспособились к новым условиям жизни», но при этом
финансирование ее должно быть переложено не на трудящихся, а
на государство, которое должно было бывшим собственникам выдать «листы, приносящие доходы». Само же трудящееся население
получило бы землю безвозмездно. При этом не объяснялось, откуда
государство могло взять деньги на выплату процентов по ценным
бумагам, которые оно бы выдало бывшим помещикам1.
В целом проведение земельной реформы в духе обобществления
земли опиралось бы на народное правосознание. Прежде всего, на
представление крестьян о том, что «земля – божья, земля – ничья»,
она принадлежит тому, кто ее обрабатывает. Но, призывая опираться
на правосознание крестьянства, лидер эсеров В.М. Чернов был далек
от того, чтобы идеализировать традиционные воззрения земледельцев. Он считал необходимым «вышелушить... здоровое ядро крестьянских воззрений на землю и освободить их от скорлупы теологических и патриархальных воззрений». Отношение к народу как к
главной правотворческой силе, способной к самостоятельному выступлению на политической арене, стало для него краеугольным камнем
при разработке аграрной программы партии. В этом он считал себя
продолжателем идей А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского, утверждавших, что только народ может быть правообразующей силой. Но для
В.М. Чернова это не являлось лишь идеологическим императивом,
он был глубоко убежден, что народное правосознание органически
вырастает из реальных социально-экономических условий. Нельзя
Авалиани С. Земельный вопрос в программе партии социалистов-революционеров.
Петроград, 1917. С. 22.
1
182
Глава 5
насаждать новые правовые отношения сверху (как, например, это делал П.А. Столыпин), они должны развиваться снизу естественным
эволюционным путем. Право частной собственности на землю не
отвечало социально-экономическим и политико-правовым реалиям
развития страны. По глубокому убеждению В.М. Чернова, для России более органичен такой путь аграрной эволюции, который опирается на народное правосознание.
В программе социализации земли В.М. Чернов выделял два
аспекта: экономико-правовой и политико-правовой. В контексте
первого социализация земли предусматривала уничтожение частной собственности на землю. Это означало, прежде всего, изъятие
земли из товарного оборота. Такая мера, по его мнению, привела бы
к уничтожению абсолютной ренты. «Даже если бы социализация
земли устранила лишь этот вычет, – писал он, – и то это был бы уже
огромный плюс для сельскохозяйственного прогресса». Те суммы,
которые поглощала арендная плата, должны были пойти на улучшение производительных сил деревни. С юридической точки зрения,
отмечал В.М. Чернов, «уничтожение собственности на землю вовсе
не равносильно утверждению собственности того или другого юридического лица». «Мы не делаем землю ни имуществом общины, ни
имуществом области... ни государственным имуществом. Мы делаем
ее ничьей. Именно как ничья она и становится общенародным достоянием, – говорил он, – в этом случае верховное право распоряжения
ею (землею) должно принадлежать всему народу, заведующему ею
через демократические органы своего самоуправления, начиная от
волостных земств и кончая центральной народной властью». «Таким
образом, – продолжал эсер, – народ как самоуправляющаяся коллективная единица... в лице всех органов его самоуправления является...
тем коллективным лицом, которому переходит та совокупность суверенных прав, которая раньше принадлежала каждому индивиду
и выражалась наиболее резким и решительным правом землю продавать, покупать и закладывать, передавая любые вещные права на
нее»1.
Партия эсеров категорически была не согласна с тем, что земельную собственность нельзя уничтожить потому, что собственность священна и неприкосновенна. Они утверждали, что земельную
собственность признали священной только люди, которые и создали
См.: Коновалова О.В. В.М. Чернов о путях развития России… С. 68.
1
183
Глава 5
право, освящающее собственность, то есть при изменившихся хозяйственных отношениях, когда строителями жизни выступает весь народ, а не горсточка сильных, то люди же могут создать новое право,
так как право не есть раз и навсегда данное и незыблемое; меняются
понятия, меняются отношения, изменяется и право, выражающее
эти отношения. Ведь когда-то же отстаивали русские помещики свое
право владеть крепостными крестьянами, а американские рабовладельцы – неграми, однако, со временем, это право было упразднено.
Само же дворянское государство заставило помещиков отказаться от
части земельной собственности, провозглашая при этом ее священность. Также действуют и когда необходимо строить железную дорогу или крепость. В этом случае просто не считаются с желанием
владельца и отбирают землю, хотя при этом и страдает право собственности. Поэтому нельзя приносить интересы 130 млн крестьянского населения в жертву интересам кучки собственников. Упреки
же в том, что эсеры выступали только за уничтожение частной собственности на землю, а фабрики и заводы предполагали «оставлять в
частном владении», они отметали на том основании, что «земельная
собственность совершенно отличного вида собственность, … в земле нуждается много десятков миллионов населения». К тому же эсеры вовсе не считали, что «вообще право частной собственности есть
благо, которое должно сохранять». Однако «преобразование жизни
не может быть произведено сразу со всех концов, преобразование
поземельных отношений вопиющая необходимость и вполне достижимая», поэтому оно должно пройти в первую очередь1.
Не соглашались эсеры и с предположениями о том, что если
крестьянам не хватило земли «по высшим нормам 1861 г.», то и теперь для наделения всех по полноценной трудовой норме (по разным оценкам) не доставало от 50 до 70–75 млн десятин. К тому же
на севере, по мнению скептиков, сами трудовые нормы не обеспечат
населения, ибо рост населения приведет к неравенству. Эсеры считали, что данные вычисления никакого доказательного значения не
имеют, так как никто толком не знает «сколько у нас земли имеется».
Более того, социалисты-революционеры никогда и не утверждали,
что только «одно увеличение земельной площади спасет крестьянство от всех бед», так как оно должно сопровождаться «широким
распространением сельскохозяйственного знания, которое поднимет
Авалиани С. Земельный вопрос в программе партии социалистов-революционе­
ров… С. 27.
1
184
Глава 5
производительность земли, а усиление производительности равносильно увеличению земельной площади… и хозяйственного благосостояния трудящихся», что даст, в свою очередь, государству возможность больше получать с населения. Также эсеры полагали, что
в результате их аграрной реформы не погибнут крупные образцовые
хозяйства, леса и ценные недра, так как все естественные богатства
не перейдут в пользование трудящихся, а останутся в общенародном
пользовании и составят общее достояние. Крупные же образцовые
хозяйства будут сохраняться как показательные и служить школой
для хозяйствующего населения1.
Провозглашение прав каждого человека на землю являлось
основополагающим положением эсеровской программы социализации земли, но в то же время она предполагала ликвидацию частной
собственности, что вроде бы ущемляло права отдельной личности.
Однако в России право частной собственности на землю существовало как право немногих. Прежде всего, им обладали эксплуататорские классы. Кроме того, при осуществлении социализации земли
у личности осталось бы право пользования землей. Оно давало
каждому гражданину страны возможность прилагать к земле труд
без каких-либо ограничений. Право на землю предоставляет только
труд, земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает. Трудовое право,
таким образом, по мнению В.М. Чернова, есть двоякое право: право
вложенного в землю труда и право на труд новых поколений. Зародыш этого права он находил в общине, но там оно «засорено» частнособственническими представлениями. Программа социализации
земли предусматривала возможность очистить от всяких чуждых
наслоений и локальной ограниченности трудовые принципы и распространить их на всю территорию страны.
Большую роль в реализации аграрной программы В.М. Чернов
отводил уравнительному принципу распределения земли. Уравнительности в землепользовании предполагалось достичь посредством
перераспределения земли на основе трудовой и потребительской
норм. При этом трудовая норма могла бы служить для определения
количества отчуждаемой земли, а потребительская – для наделения.
Особое значение В.М. Чернов придавал регулированию земельной
собственности экономическими мерами. Он предполагал введение
налогов на излишки сверх нормативного надела. По его мнению, та Там же. С. 29.
1
185
Глава 5
кая мера, с одной стороны, была призвана ограничить концентрацию
земли в одних руках, а с другой – стимулировала бы хозяйственную
предприимчивость. Обложение излишков он рассматривал как форму прогрессивного налогообложения «с тем отличием, что при нем
оставляется льгота для дохода, проистекающего из специальных затрат на интенсификацию хозяйства, на повышение земледельческой
культуры». Таким образом, программа социализации земли была нацелена на рост производительности труда не только за счет введения
в оборот дополнительных сельскохозяйственных площадей, но и за
счет интенсификации труда, то есть уравнительность, как подчеркивал В.М. Чернов, не сводилась к равенству в нищете, она должна
была стимулировать рост производительных сил крестьянского хозяйства1.
В целом под трудовой нормой эсеры понимали «такую площадь
земли, которая может поглотить работу всех наличных членов семьи,
без помощи наемного труда», то есть трудовая норма была «общим
мерилом того количества рабочей силы, которая может использовать
данную площадь земли». Для каждой отдельной полосы или района,
смотря по местным условиям, должна была существовать своя трудовая норма. Так, для юга, где условия сельскохозяйственных работ
легче, чем на севере, она будет одной, на севере – другой. Размеры
их будут определяться «общинами и мирами, близко знающими все
условия и характер хозяйствования». Трудовая норма, определяющая право каждого на землю, должна была стать тем «желательным
пределом обеспечения», который дал бы гарантию существования
каждой семье и отдельному члену в ней. В аграрной программе эсеров особо подчеркивалось, что земли, отводимые по трудовой норме,
должны возделываться личным, а не наемным трудом, так как если
бы в новом строе поземельных отношений допустить пользование
наемным трудом, то вся реформа потеряет свое значение, ибо наемный рабочий, создавая блага своим трудом, получит не полную
стоимость и производительность труда, а такое положение вернуло
бы нас к порабощению личности, к новому рабству. Поэтому всякий,
кто не будет обрабатывать землю собственным трудом, обязан вернуть ее в общенародный земельный запас2.
Коновалова О.В. В.М. Чернов о путях развития России… С. 69.
Авалиани С. Земельный вопрос в программе партии социалистов-революционеров…
С. 19.
1
2
186
Глава 5
В.М. Чернов понимал, что осуществление социализации земли –
это долгосрочная политика, рассчитанная на длительный период. На
первом этапе должны были быть уничтожены лишь земельная рента
и кабальные отношения между крестьянами и помещиками. На этом
этапе провозглашаемое равное право на землю «в действительности
может означать только принципиальное признание равного права
каждого гражданина жить от земли, но ни в коем случае не может
быть законодательной нормой, обеспечивающей ему фактическое
право на равное, одинаковое со всеми другими количество земли»,
то есть он признавал его декларативный характер. Фактическая же
доступность земли для всех граждан и уравнительность в ее распределении могла быть осуществлена только на втором этапе социализации в результате длительной борьбы за переделы как внутри общин, так и между ними. Для того чтобы на этом этапе равное право
на землю действительно осуществлялось добровольно, В.М. Чернов
считал необходимым существование сильно развитого общинного
правосознания, в котором практикой постоянных земельных переделов закреплялась примиренческая позиция к возможным потерям
земли при наделении ею тех, кто в ней нуждается. Таким образом,
практическое осуществление социализации земли он тесным образом увязывал с общиной и общинным правосознанием.
Однако В.М. Чернов не желал передачи земли в собственность
общины. Так как считал современную ему общину замкнутой корпорацией, в которой были сильны сословные пережитки и не развито
личностное начало. Поэтому он в отличие от анархо-синдикалистов
отстаивал необходимость передачи земли в распоряжение общества,
а не замкнутых корпораций или профессиональных союзов. Органы народного самоуправления, в которые трансформировалась бы
со временем община, стали бы не собственниками земли, а регуляторами личных, трудовых прав на землю. Таким образом, социализация земли предполагала, что земля перешла бы в заведование демократически организованных общин и таких же территориальных
союзов этих общин или органов самоуправления. Их функция состояла в том, чтобы следить за уравнительностью землепользования.
Они не могли нарушать прав на землю, признанных за индивидами,
иначе последние с помощью судебных действий правомочны были
восстановить попранные права. В.М. Чернов выступал против передачи права собственности на землю государству, поскольку полагал,
что в этом случае государство как юридическое лицо получило бы
187
Глава 5
неограниченную власть над землей. В этом крылась опасность для
гражданской свободы. Ибо государство вместе с правом собственности на землю получало и право присваивать себе ренту и прибыль
на капитал, которые раньше уходили в карман частному собственнику. Крестьянин при этом превращался в пролетария, арендующего у государства землю. Таким образом, писал В.М. Чернов, национализация не меняет сущности буржуазных отношений и, кроме
того, в ней заложена опасность величайшей бюрократизации всех
общественных отношений. Но для него неприемлема и другая крайность – анархистская импровизация уничтожения государства. При
социализации земли государственная власть в лице своих центральных и местных органов не была бы устранена от представительства
интересов равноправных пользователей землей. Государство и его
органы стали бы не самостоятельными юридическими лицами, чьи
собственнические права на землю выше индивидуальных прав, а
превратились «лишь в юридические аппараты, регуляторы, примиряющие и приводящие к гармонии единичные права». За государством осталась бы роль центра, координирующего деятельность органов самоуправления1.
Итак, по мнению В.М. Чернова, в правовом отношении социализация земли есть, по сути дела, децентрализация права частной
собственности, когда право пользования землей становится прерогативой каждого гражданина, а право владения и распоряжения распределяется между различными общественными союзами, начиная
от общин, товариществ, органов самоуправления и заканчивая государством. Важно отметить, что регулирование землепользования
должно быть построено снизу вверх на началах децентрализации и
самоуправления. Согласно аграрной программе эсеров, «община или
мир… получат большие права в деле пользования землей», так земли могут быть неодинаковыми не только из-за определенного географического положения (на юге или севере), но и в пределах одной
общины их качество может очень сильно различаться, из-за чего
крестьяне, получившие землю по одинаковой трудовой норме, могут
оказаться в неравных условиях, благодаря неодинаковой производительности земли. Такая ситуация может создать в общине новое
неравенство. Поэтому эсеры предлагали земли лучшего качества облагать особым поземельным налогом, который, по их мнению, снял
Коновалова О.В. В.М. Чернов о путях развития России… С. 70.
1
188
Глава 5
бы «излишки производительности, уравнял земледельцев». Собранные же в виде данного налога деньги поступали бы на общественные
нужды и тем самым возвращались в общину. К тому же трудовая
рабочая сила в семье не является постоянной величиной. Она может увеличиться, тогда выделенный участок «не поглотит всю ее»
и сила останется неиспользованной, и носитель этой силы останется
необеспеченным или, наоборот, трудовая сила уменьшится, тогда
часть участка останется неиспользованной и будет потеряна. В этом
случае община будет производить уравнение всех в праве пользования землей, которое она должна делать неустанно. В случае если в
какой-либо общине образуется избыток рабочей силы, на которую не
хватит земельного запаса, то тогда община должна будет «изыскать
меры переселения или расселения избытка рабочих рук»1.
В этом, на наш взгляд, существенное различие эсеровской программы социализации и большевистской аграрной программы. Таким образом, в политико-правовом аспекте социализация земли, с
точки зрения В.М. Чернова, представляется не чем иным, как «решительным шагом на пути превращения демократического строя в
деревне из однобоко политического и административно-правового в
демократию хозяйственную». Он был глубоко убежден, что расширение принципа самоуправления на область поземельных отношений создаст механизм, обеспечивающий право каждой личности на
землю, как главное условие труда. Тем самым будет закладываться
определенная юридическая база для нового общественного строя –
социализма. Возможные пути и способы осуществления программы
социализации земли В.М. Чернов связывал с конкретной политической ситуацией в стране. В выступлении на I съезде партии он не
исключал, наряду с революционным способом осуществления программы, возможность легального – законодательного – решения земельного вопроса в рамках буржуазно-демократического строя при
условии свержения самодержавия и демократизации политической
системы страны. Однако социализация земли рассматривалась им
как первый этап аграрной реформы, который должен был обеспечить предпосылки для проведения широкого кооперирования крестьянских хозяйств.
Но понятие кооперации получило неоднозначную трактовку в
концепции эсеровского теоретика. В широком смысле под коопера1
Авалиани С. Земельный вопрос в программе партии социалистов-революционе­
ров… С. 22.
189
Глава 5
цией В.М. Чернов подразумевал глобальную историческую тенденцию в развитии человечества. В узком – процесс обобществления
труда и производства силами самих производителей. Рассуждая о
социально-экономической сущности кооперации, он пришел к выводу, что она уже с момента своего возникновения в недрах капиталистической экономики представляла иной тип социальных отношений – некапиталистический по своей природе. По его мнению,
кооперация – эмбриональная форма социалистических отношений.
Она отличается от капиталистического производства, прежде всего,
своими целями. Если целью капиталистического производства является получение прибыли путем эксплуатации рабочего, то кооперативные объединения создаются с целью защиты потребителя или
производителя от рыночной стихии. Утверждая это, В.М. Чернов
явно выдавал желаемое за действительное. Он игнорировал тот факт,
что без прибыли кооперативная организация будет нерентабельна и
в условиях капитализма не сможет существовать. Получение прибыли является одной из важных задач кооперативной организации,
и это позволяет ей не столько защитить потребителя или производителя от действия рыночных законов, сколько оптимально вписаться
в рынок.
Лидер эсеров убеждал, что кооперация, сокращая расходы в
производстве и потреблении, повышая рентабельность, конкурентоспособность мелкого производителя, одновременно решает и
важные социальные задачи, формируя иной тип общественных отношений, для которых характерны не эксплуатация, вражда и анархия, а планомерность, сотрудничество, солидарность, добровольность, присущие социализму. Давая определение кооперации, он
подчеркивал, что это свободное для доступа соединение людей на
равных правах и равной ответственности для ведения хозяйственных дел на общественных началах. Некапиталистический характер
кооперации, по мнению В.М. Чернова, выражается прежде всего в
господстве трудового начала. Оно проявляется в социальном составе
участников кооперативного движения. Анализируя статистические
данные, отражавшие социальный состав кооперативов в Германии
и России в начале XX в., он отмечал, что среди его участников преобладал трудовой элемент – рабочие, крестьяне, интеллигенция. Его
не смущало даже участие в кооперативах мелкой буржуазии, так как
это не меняет главной цели кооперации – защиты от эксплуатации
со стороны крупного капитала. Трудовое начало в кооперации он
190
Глава 5
усматривал в тенденции сближения между собой потребительской,
кредитной и основанной непосредственно на трудовой деятельности
производственной кооперации. Этот процесс имеет свою специфику как в городе, так и в деревне, и обусловлен различными путями
их хозяйственной эволюции. Поэтому он отводил кооперации особую роль в преобразовании сельского хозяйства, так как считал, что
кооперация в деревне носит «интегральный», то есть всеохватывающий характер. В отличие от промышленности, где она ограничивается лишь потребительско-сбытовой сферой, в сельском хозяйстве
она неизбежно распространяется и на само производство. Чтобы
успешно конкурировать на рынке с крупным хозяйством, крестьяне вынуждены будут объединяться в кооперативы по переработке
сельскохозяйственной продукции – сушке, консервированию, маслоделию, сыроварению и т. д. «Переход от организации потребления
к организации производства является естественным, логическим
шагом вперед в развитии кооперативного движения». Одна служит
естественной базой для другой. Переход от первичных форм кооперации к более зрелым, захватывающим производственную сферу, по
его мнению, неизбежно должен привести к обобществлению главного средства производства в сельском хозяйстве – земли. На раннем
этапе разработки социалистической программы В.М. Чернов считал,
что обобществление земли должно предшествовать переходу к кооперации. Поэтому эсеровская программа-минимум предполагала социализацию земли как отправную предпосылку для последующих
социалистических преобразований. На этом этапе обобществляется
только земля, но сохраняется индивидуальное крестьянское хозяйство. Социализация земли как демократическое требование должна
была создать необходимые условия для кооперации: способствовать
повышению уровня развития производительных сил в сельском хозяйстве, увеличить емкость внутреннего рынка сельскохозяйственной и промышленной продукции, улучшить материальное благосостояние крестьянства, способствовать демократизации политического строя. Но после поражения революции, которое отодвинуло
перспективу социализации земли, В.М. Чернов внес коррективы в
свои прежние взгляды на кооперацию. Стремительное развитие кооперативного движения после первой революции показало, что для
его успеха социализация земли не обязательна. Выступая на I общепартийной конференции в 1908 г., он признавал возможность развития кооперации и до победы демократической революции. Однако
191
Глава 5
В.М. Чернов отмечал, что развитие кооперативного движения сдерживалось запретительной политикой властей, полицейским произволом, тормозившим работу интеллигенции в кооперативах1.
Таким образом, согласно аграрной программе эсеров социализированная земля должна была быть уравнительно разделена
между всеми желающими обрабатывать ее личным трудом (в
одиночку или в товариществе). Для уравнения землепользования предполагалось провести распределение земли по трудовым
(сколько сможет обработать) и потребительным нормам. Применение минимальной (потребительной) или максимальной (трудовой)
нормы ставилось в зависимость от местных условий – размеров
земельных площадей, подлежавших разделу между крестьянами.
Основным орудием уравнительного распределения земли эсеры
признавали общину. Из-за этого они решительно выступали против аграрной реформы П.А. Столыпина, которая разрушала общинное землевладение. Эсеры отводили большую роль общине
и в последующих аграрных преобразованиях. Они считали, что
каждой общине нужно компенсировать недостающую ей до потребительской нормы земельную площадь, а затем община совершит
общий уравнительный передел. При подворном землевладении
прирезку до нормы получили бы отдельные хозяйства. Излишки
у общин или отдельных хозяйств эсеры предполагали обложить
особым налогом, который поступал бы в фонд для выдачи пособий общинам. Эсеры говорили, что такой налог заставит многоземельные хозяйства проводить уравнительные распределения, а
многоземельные общины – привлекать новых поселенцев. Также
одной из задач эсеров являлось уничтожение наемного труда в
сельском хозяйстве, чего они решили добиваться не административными мерами, а проведением уравнительного распределения
земли и развитием кооперации, что, по их мнению, подорвало бы
основы использования наемного труда в землевладении 2.
Так же, как и все группы эсеров (правые и центр), за социализацию земли выступали и крайне левые эсеры-максималисты.
Они выделились из партии вскоре после I съезда в 1906 г. Социализация земли, по мнению максималистов, должна была быть
проведена не сверху, а снизу, путем насильственного безвозмезд Коновалова О.В. В.М. Чернов о путях развития России… С. 73.
Иллерицкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России… С. 44-45.
1
2
192
Глава 5
ного захвата земли народом. Это должно было вызвать огромное
потрясение всего буржуазного строя, множество капиталистов,
связанных с землевладельцами кредитными отношениями, разорились бы, экономическое господство буржуазии должно было
закончиться, и власть перешла бы в руки захватившего землю
крестьянства. При этом захваты должны были носить строго организованный характер и возглавляться местными советами с помощью земельных комитетов, состоящих только из крестьян, без
участия помещиков1.
На I съезде партии эсеров решено было не участвовать в выборах в I Государственную думу. Однако в числе избранных депутатов
оказалось некоторое количество как самих эсеров, так и сочувствующих им. Они не стали создавать своей фракции и вошли в Трудовую
группу, подготовив свой проект Основного земельного закона («Проект 33-х»). Главные положения его заключались в следующем: 1) все
граждане должны иметь право пользования землей, для чего необходимо образовать общенародный земельный фонд, в который должны
были войти все казенные, удельные, кабинетские, монастырские и
церковные земли. В данный фонд необходимо также включить помещичьи и прочие частновладельческие земли, которые превышают местную трудовую норму; 2) вознаграждение за принудительно
отчуждаемые или добровольно уступаемые в общенародный фонд
частновладельческие земли производить за счет государства; 3)
продажные, залоговые и дарственные сделки на землю немедленно
приостановить; 4) землю, которую можно использовать для ведения сельского хозяйства, отдать в пользование всем желающим обрабатывать ее своим трудом, причем в очереди на получение земли
преимущество отдается «местному населению… перед пришлым и
земледельческому перед неземледельческим». При этом каждый трудящийся имеет право на «усадебную оседлость» в той местности, где
он проживает, а право на надел там, где имеется свободная земля; 5)
наделение землей производится в пределах трудовой нормы; 6) все,
кто имеет надел меньше продовольственной нормы, получат право
на переселение за счет государства в ту местность, где «в земле имеется избыток»; 7) лицам, которые не имеют достаточно средств для
обзаведения всем необходимым для хозяйства, должно оказать помощь за счет государства в форме ссуд и пособий.
Там же. С. 50-51.
1
193
Глава 5
Во II Государственную уму, в выборах которой эсеры решили
принять участие, прошло 34 кандидата. Член группы эсеров (П.
Успенский) был даже избран одним из секретарей президиума. Однако никто из видных членов партии социалистов-революционеров не
смог выставить себя в качестве кандидатов в депутаты, поэтому как
и трудовики, эсеры во II Думе попали под влияние кадетов, которые
проводили тактику «бережения» Думы и стремились показать свою
«деловитость». Вместе с тем эсеры пытались использовать думскую
трибуну для агитации и организации масс, в том числе и по аграрному вопросу. Так, депутат Евреинов в своем выступлении подробно
обосновал программное требование эсеров о социализации земли.
Доказывая, что в России преобладает общинное землевладение, он
указывал на его преимущества. При этом оратор, предвидя, что переход частновладельческих земель в общинное пользование может
вызвать ожесточенную борьбу, обращал внимание на то, что в своем
законопроекте (который мало отличался от «Проекта 33-х») группа
эсеров «предусматривает это положение» и «вовсе не хочет сейчас
уничтожить подворное владение землей», а лишь «распространяет и
на это землепользование уравнительный принцип». Также он высказался за переход земли в общинное пользование без всякого выкупа.
Депутат от партии эсеров П. Успенский подверг резкой критике Указ
от 9 ноября 1906 г., предположив, что он не поведет ни к обеспечению земельной собственностью крестьянского населения, ни к умиротворению страны.
Во II Государственной думе эсеры поддержали предложение
народных социалистов образовать местные комитеты для решения
аграрного вопроса. Так, депутат Ширский заявил, что комитеты, образованные на местах, укажут общий характер того решения аграрного вопроса, который должен лечь в основу думской работы, и, несомненно, решение это будет не в сторону укрепления частной собственности. Когда же такие комитеты будут созданы, то возникнет
естественное взаимодействие между ними и Государственной думой.
Их задача, по мнению Ширского, состояла в следующем: 1) «обсуждение самых оснований земельной реформы и тех форм, в которые
они должны быть облечены по местным условиям»; 2) собирание
всех сведений, необходимых при разработке земельной реформы; 3)
до проведения аграрной реформы – регулирование арендных цен и
условий сельскохозяйственного найма (там, где они имели кабальный характер).
194
Глава 5
После роспуска II Государственной думы и публикации нового избирательного закона от 3 июня 1907 г. совет партии эсеров
призвал к бойкоту выборов в Государственную думу. В отношении крестьянства было сделано следующее заявление: «В крестьянских массах… партия ставит себе целью: 1) способствовать
развитию партизанской борьбы крестьян против агентов власти;
2) подготовлять и организовывать крестьянство для стачечной
борьбы с землевладельцами и 3) вносить организованность и планомерность во всякое ествественно вытекающее широкое массовое
выступление против властей и современного строя». После этого
Центральный комитет партии социалистов-революционеров начал вести жесткую полемику с «антибойкотизмом» других партий,
назвав их «игрушечного дела людишками». Эсеры в этот период
считали, что партия «должна вести усиленную агитацию за вооруженное восстание… Партийные организации должны заранее собрать все сведения, необходимые для успеха движения: количество
и места расположения войск, складов оружия и боевых припасов,
планы телефонных и телеграфных линий». На страницах эсеровской прессы давались подробные рецепты организации и действий
крестьянских партизанских отрядов. В частности, предписывалось
создавать такие отряды из крестьян-земледельцев, ведущих обычную трудовую жизнь. После прохождения обучения отряд должен
был разбиваться по роду оружия, отдельно артиллеристы, пулеметчики, кавалеристы, саперы, телеграфисты. Однако, когда в Воронежской губернии попытались следовать указаниям центральной
эсеровской печати и поднять вооруженное крестьянское восстание, которое было подавлено с большим количеством жертв, то ЦК
партии социалистов-революционеров «отнесся… отрицательно к
плану массового крестьянского восстания». Решено было, что «постановка этой работы грешит существенной неправильностью, что
товарищи слишком муссируют настроение и преувеличивают готовность к выступлению»1.
В августе 1908 г. состоялась I Общепартийная конференция
партии эсеров, на которой было признано, что партия находится в
очень тяжелом положении, так как многие местные партийные организации эсеров после подавления революции 1905–1907 гг. просто
прекратили свое существование. Однако эсеры решили не отказы Общественное движение в России в начале ХХ в… С. 102.
1
195
Глава 5
ваться от своей тактики, усмотрев в этом лишь «организационный
кризис», вызванный только неблагоприятными внешними условиями. По аграрному вопросу кроме резолюции об углублении пропаганды среди крестьян было принято решение о борьбе с выделами
из общины путем: 1) усовершенствования общественных распорядков, положенных в основу нашего аграрного законопроекта, в целях
большей их справедливости; 2) борьбы общественных приговоров с
требованиями выдела из общины; 3) бойкота кулаков и тех членов
общины, которые стремятся выйти из нее с целью захвата большего количества земли, чем «какая пришлась бы на их семьи в случае
нового передела»; 4) соглашения с переселенцами и «пролетаризированными» элементами деревни, «стремящимися развязаться с надельной землей, потому что не могут или не хотят вести на ней собственное хозяйство», выдачи им пособий и т. д. Также данная конференция отрицательно высказалась к «проектам частичных массовых
выступлений». При этом эсеры решили продолжать бойкотировать
выборы в Государственную думу.
Между тем ситуация в России продолжала резко меняться. Так,
трудовое крестьянство, на общинные традиции которого эсеры хотели опереться, планируя провести социализацию земли, раскололось.
Крестьяне, разрушая общину, стали в массовом порядке выходить
из нее и разделились на два враждебных лагеря: единоличных собственников и общинников. «Буржуазно-собственнические» настроения начали захватывать деревню, следовательно, рушилось идеологическое основание проекта социализации земли. Поэтому на совете
партии эсеров в 1909 г. было решено несколько скоректировать тактику партии по аграрному вопросу. Так, в частности, было решено: 1)
отказаться от упорного отстаивания лозунгов «Земли не покупать!»,
«Не арендовать!» там, где это было практически безнадежно, и пропагандировать приобретение земли крестьяскими обществами; 2)
при выделах из общины сохранять в распояряжении крестьянских
обществ земли выходящих из общины переселенцев и «пролетаризированных элементов» «путем выдачи им пособий», оставляя за
ними право на землю.
В целом аграрная реформа эсеров была очень популярна среди крестьян во многом благодаря тому, что была выработана под
влиянием революционных событий 1905–1907 гг. и опиралась на
реальные требования. Эта программа почти не претерпела никаких
изменений до Февральской буржуазно-демократической революции
196
Глава 5
1917 г. За этот период эсеры лишь один раз выдвинули своих представителей (на выборы во II Государственную думу), в остальных случаях придерживались тактически бойкота. Они не считали царскую
Думу учреждением, подходящим для реализации своих планов, хотя
в целом довольно высоко оценивали роль парламента в жизни России после свержения самодержавия. Вместе с тем многие эсеровские
лидеры испытывали надежды в деле превращения Думы в «революционный центр»1. После же Февральской революции лидеры эсеров
пошли на определенные компромиссы с лидерами более умеренных
партий, некоторое время находясь под влиянием кадетов, программа
которых частично совпадала (по аграрному вопросу) с программой
эсеров.
Цехновичер Л.Я. Мелкобуржуазные партии и выборы в Государственную думу//
Непролетарские партии в России в годы буржуазно-демократических революций
и в период назревания социалистической революции. Москва, 1982. С. 228-237.
1
197
Глава 6. РОССИЙСКАЯ
СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ
РАБОЧАЯ ПАРТИЯ
И КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС
1. Крестьянство – помощник пролетариата
Первая русская марксистская организация группа «Освобождение труда» возникла 12 сентября 1883 г. в Женеве. Первоначально
она объединяла всего лишь 5 человек: Г.В. Плеханов, П.Б. Аксельрода, В.И. Засулич, Л.Г. Дейча и В.Н. Игнатова. О своем возникновении группа «Освобождение труда» известила листовкой, в которой
определяла свои основные задачи и планы практической деятельности. Так, в частности, она заявила о своем окончательном разрыве
с народничеством, необходимости организации социалистической
пропаганды в среде наиболее восприимчивых к ней слоев трудящегося населения России и подготовке к организации рабочего класса
в самостоятельную рабочую партию с определенной социальнополитической программой. Появление группы «Освобождение труда» было встречено народниками крайне враждебно. Плехановская
группа начала ожесточенную борьбу с народничеством и сильно подорвала его влияние среди русской революционной молодежи.
Критика народничества была тесно связана с пропагандой и
защитой марксизма. Группа «Освобождение труда» развернула в
этом направлении большую работу в России, стремясь освободить
от народнических «предрассудков» интеллигенцию, а через нее распространять учение социализма среди рабочих. Основную роль на
данном этапе здесь играл Г.В. Плеханов. Под влиянием пропаганды
группы в России стали возникать марксистские кружки. Существенной стороной ее деятельности также был перевод произведений
К. Маркса и Ф. Энгельса на русский язык и распространение их в
России. Группа издавала и свои собственные произведения, в которых разъяснялись идеи марксизма, вызвавшие крутой перелом в
настроениях демократических кругов русского общества. Главную
задачу марксистов в России Г.В. Плеханов видел, прежде всего, в
198
Глава 6
пропаганде марксизма. Но для ее успеха необходимо было иметь организацию рабочего класса – самостоятельную партию. Он выдвинул идею создания марксистской рабочей партии в России и первый
применил марксизм к анализу русской жизни, обстановке классовой
борьбы в России, с позиций марксизма определил задачи русского
рабочего класса, указав ему его историческую миссию. Под руководством Г.В. Плеханова группа «Освобождение труда» составила
два проекта программы русских социал-демократов, сделав этим
очень важный шаг для подготовки создания марксистской социалдемократической партии в России. Первый проект программы был
написан в 1883 г., второй – в 1885 г. Этой программой руководствовались почти все марксистские кружки в России до II съезда партии.
Большое значение в марксистской теории имела выдвинутая К.Марксом теория абсолютной земельной ренты, в которой он
утверждал, что отсталость сельского хозяйства, разорение и обнищание мелких землевладельцев являются наличием монопольной
частной собственности на землю. Эта форма собственности позволяет существовать особому классу земельных собственников, не
имеющих ничего общего с производством и живущих на доход от
своих владений – земельную ренту, что, в свою очередь, препятствует свободному вложению капитала в земледелие и развитию производительных сил деревни. В связи с этим возникает необходимость
национализации земли, то есть превращение частной земельной собственности в государственную, уничтожения абсолютной ренты и
класса собственников земли. Национализация, по мнению К. Маркса, вполне может быть осуществлена и при капитализме. Земледелие
в этом случае превращается для буржуазии в такую же свободную
сферу вложения капитала, как и промышленность, что дает сильный
толчок к быстрому развитию капитализма в сельском хозяйстве1.
В 1885–1905 гг. Г.В. Плеханов был верховным российским авторитетом в области марксисткой теории. В 1880-е гг. он пришел к заключению, что в российской истории нет принципиальных отличий
от истории Западной Европы и совершенно ложно мнение тех, кто
«рисует Россию страной вроде Китая»2. Позже эта его точка зрения
изменилась, и он стал воспринимать Россию как вариант восточного деспотизма. Но в любом случае существо проблемы состояло в
См.: Трапезников С.П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. М.: Мысль, 1983.
Т. 1. С. 148-149.
2
Плеханов Г.В. Сочинения. М.–Л., 1924-1926. Т. 4. С. 53.
1
199
Глава 6
российской отсталости по сравнению с другими регионами Европы,
выходом из которой мог стать лишь подъем капитализма. Капитализм был эквивалентен европеизации, и только за ним должна была
неизбежно последовать социалистическая революция. Развитие российского капитализма, по мнению Г.В. Плеханова, к 1885 г. уже шло
полным ходом, и Александр II (1855–1881) был первым российским
«буржуазным монархом». Особенность России состояла в слабости
ее буржуазии, и по этой причине предстоящая буржуазная революция должна в основном осуществляться силами революционного
движения рабочих. Будучи посвященной в науку об обществе, интеллигенция, придерживающаяся марксистских взглядов, обязана
была стать одной из составных частей этого движения. Первоначальная задача – завоевание политических свобод путем свержения самодержавия, иными словами, освобождение гражданского общества
России от груза докапиталистического наследия1.
На современное ему российское крестьянство Г.В. Плеханов
смотрел в 1880-е гг. как на инертную массу, реакционность которой
носила объективный характер из-за неизбежного упадка того типа
экономики, который она представляла. Политическую слабость крестьян он считал закономерной, объясняя это их разобщенностью,
низким образовательным уровнем, а также неразрешимой противоречивостью их социально-классового состояния, поскольку они являлись одновременно и собственниками, и наемными работниками.
Здесь он предвосхитил ту общую позицию, которую Ф. Энгельс и К.
Каутский заняли в 1895 г., и явно оказал влияние на ее формирование. Проблема сельской общины («мира»), важнейшей особенности
России и основной ячейки социальной организации ее крестьянства,
была в центре политических споров, которые вели российские социалисты. Попытки рассматривать деятельность общин, в том числе
земельные переделы, как реальную основу для торжества идеалов
равенства представлялись Г.В. Плеханову карикатурой на социальную справедливость, но вполне реальным тормозом экономического прогресса. Исторические корни крестьянской общины он усматривал в фискальной системе эксплуатации крестьянства царским
государством. Община была причиной затянувшегося бездействия
крестьянских масс, в результате чего Россия пребывала в докапиталистическом состоянии. К счастью, по его мнению, этот «гнусный»
Там же. Т. 2. С. 6.
1
200
Глава 6
пережиток докапиталистических формаций достиг стадии стремительного разложения. Действительно, к 1890-м гг. в России уже отчетливо наблюдалось быстрое развитие капитализма в добывающей
и обрабатывающей промышленности, на железнодорожном транспорте и в горном деле. Это развитие, сопровождавшееся серией мощных промышленных забастовок, способствовало распространению
в образованной России «ортодоксального» марксизма. Но на острие
споров о развитии капитализма в России по-прежнему оставались
споры о ее сельском хозяйстве, то есть о судьбах 4/5 ее населения.
У Плеханова на этот счет сомнений не было1.
Вместе с тем в 1883 г. в своей работе «Социализм и политическая борьба: наши разногласия» Г.В. Плеханов писал: «Не держимся
того взгляда – скорее, как мы видели, навязанного школе Маркса,
чем существовавшего в действительности, – взгляда, по которому социалистическое движение не может будто бы встретить поддержки в нашей крестьянской среде до тех пор, пока крестьянин не
превратится в безземельного пролетария, а сельская община не разложится под влиянием капитализма. Мы думаем, что – в общем –
русское крестьянство отнеслось бы с большей симпатией ко всякой
мере, имеющей в виду так называемую «национализацию земли». В
1892 г. в работе «Задачи социалистов в борьбе с голодом в России»
Г.В. Плеханов выступил за отмену выкупных платежей, полную экспроприацию крупных землевладельцев и обращение земли в национальную собственность2.
К середине 90-х гг. XIX в. бурное развитие капитализма в стране
и рост численности пролетариата обусловили начало массового рабочего движения. Перед российской социал-демократией встала задача
практического руководства классовой борьбой пролетариата, соединения социализма с рабочим движением, для чего необходимо было
объединение разрозненных марксистских кружков и групп в единую
социал-демократическую организацию. К решению этой исторической задачи с самого начала своей деятельности в Санкт-Петербурге
приступил В.И. Ленин. Он вошёл в марксистский кружок студентов,
так называемых «стариков» (А.А. Ванеев, П.К. Запорожец, А.Л. Мал См.: Шанин Т. Четыре с половиной аграрных программы Ленина// Отечественные
записки. 2004. № 1. С. 188.
2
См.: Рязанов Н. Материалы для выработки партийной программы. Женева: Издание группы «Борьба», 1903. Вып. 2 (Проект программы «Искры» и задачи русских
социал-демократов). С. 242.
1
201
Глава 6
ченко, Г.Б. Красин, Г.М. Кржижановский, С.И. Радченко, М.А. Сильвин, В.В. Старков), вскоре став его руководителем, установил связь
с рабочими политическими кружками, вечерне-воскресными рабочими школами; познакомился с петербургскими рабочимиреволюционерами И.В. Бабушкиным, Б.И. Зиновьевым, В.А. Князевым, В.А. Шелгуновым, И.И. Яковлевым; развернул идейнотеоретическую борьбу с враждебными социал-демократическому
движению течениями либерального народничества и «легального
марксизма». Осенью 1894 г. В.И. Ленин предложил план перехода
от узкой кружковой пропаганды к широкой экономической и политической агитации в рабочих массах. Осуществление этого плана
началось с издания листовок во время стачек на Семянниковском
заводе в декабре 1894 г. и в Санкт-Петербургском порту в феврале
1895 г. Он решительно выступил против тех, кто стремился ограничить рабочее движение только экономической борьбой. Подобные
тред-юнионистские тенденции проявлялись у группы «молодых»
(кружки студента-технолога И.В. Чернышева и студентов-медиков
К.М. Тахтарёва). В.И. Ленин считал обязательным сочетание экономической и политической борьбы пролетариата, политическое воспитание рабочих, чтобы подвести их к пониманию необходимости
свержения самодержавия, а затем совершения социалистической
революции. Для установления связи с группой «Освобождение труда» и ознакомления с европейским социал-демократическим движением петербургские марксисты направили В.И. Ленина за границу
(апрель – сентябрь 1895 г.), где он договорился с Г.В. Плехановым об
издании сборника «Работник» и транспортировке нелегальной литературы в Россию.
Теоретическая, пропагандистская и организационная деятельность В.И. Ленина и его соратников в 1893–95 гг. подготовила объединение петербургских марксистов в единую организацию (ноябрь
1895 г.), получившую позднее название «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» (декабрь 1895 г.), во главе с центральной организационной группой: В.И. Ленин, А.А. Ванеев, П.К. Запорожец,
Г.М. Кржижановский, Н.К. Крупская, А.Л. Малченко, З.П. и С.П. Невзоровы, Я. П. Пономарев, С.И. Радченко, М.А. Сильвин, В.В. Старков, А.А. Якубова, позже вошли Ю.О. Мартов (Цедербаум), С.А. Гофман, Я.М. Ляховский, В.М. Тренюхин. «Союз борьбы» представлял
собой централизованную конспиративную организацию, опиравшуюся на массовое рабочее движение, связи поддерживались с более
202
Глава 6
чем 70 заводами и фабриками. Руководящий центр играл роль общегородского комитета (В.И. Ленин, г.М. Кржижановский, В.В. Старков, А.А. Ванеев, Ю.О. Мартов); три районные группы выполняли
функции районных комитетов (в каждую из них входил член руководящего центра) – Заречная (Васильевский остров, Петербургская и
Выборгская стороны), Невская (Шлиссельбургский тракт и Невская
застава), Нарво-Московская (обводной канал, Нарвская и Московская
заставы): центр и районные группы были связаны с 20–30 рабочими
кружками через районных организаторов (И.В. Бабушкин, П.С. Грибакин, Б.И. Зиновьев, В.А. Князев, Н.Г. Полетаев, В.А. Шелгунов,
И.И. Яковлев). «Союз борьбы» непосредственно руководил стачечной борьбой в Санкт-Петербурге, выпустил более 70 листовок, в
которых конкретные экономические требования увязывались с политическими лозунгами. Установив связь с социал-демократией Москвы, Киева, Вильнюса, Нижнего Новгорода, Иваново-Вознесенска,
Николаева, Екатеринослава, «Союз борьбы» стал играть роль
социал-демократического центра в масштабе страны. К началу декабря 1895 г. был подготовлен первый номер нелегальной социалдемократической газеты «Рабочее дело» со статьями В.И. Ленина.
Однако в ночь с 8 (20) на 9 (21) декабря 1895 г. полиция по доносу провокатора арестовала 57 членов «Союза борьбы» и среди них
В.И. Ленина, А.А. Ванеева (у него был захвачен готовый номер газеты), П.К. Запорожца, Г.М. Кржижановского, В.В. Старкова, В.А. Шелгунова. Организации был нанесён серьёзный удар, но её деятельность
не прекратилась. В новый руководящий центр вошли М.А. Сильвин,
С.И. Радченко, Я.М. Ляховский, Ю.О. Мартов. Затем 5 (17) января
1896 прошли новые аресты (Я.М. Ляховский, Л. Мартов, И.В. Бабушкин, Я.П. Пономарев). В.И. Ленин, находясь в тюрьме, поддерживал
связь с продолжавшими работать членами «Союза борьбы», помогал
им советами, писал листовки и т. п. В 1896 г. прошли стачки на многих предприятиях Санкт-Петербурга, чему способствовали прокламации «Союза борьбы». Во время крупнейшей забастовки текстильщиков (около 30 тыс. участников) было издано 13 листовок. Только
одна из них «Рабочий праздник 1 Мая» (написана В.И. Лениным)
была отпечатана в 2000 экземпляров и распространена на 40 предприятиях. В августе 1896 г. было арестовано ещё около 30 членов
«Союза борьбы» (Н.К. Крупская, М.А. Сильвин, Ф.В. Ленгник), что
обескровило организацию. По делу «Союза борьбы» всего были арестованы и привлечены к дознанию 251 человек, из них 170 рабочих.
203
Глава 6
По «Высочайшему повелению» в феврале 1897 г. 22 чел. были сосланы в Восточную Сибирь (в том числе и В.И. Ленин), в Архангельскую
и Вологодскую губернии, многие высланы из Санкт-Петербурга под
надзор полиции. Пришедшие к руководству «Союзом борьбы» «молодые» (К.М. Тахтарёв), находясь под влиянием бернштейнианства и
«легального марксизма», стремились ограничить рабочее движение
лишь экономической борьбой. Эта тенденция вскоре переросла в оппортунистическое течение – экономизм. «Союз борьбы» утратил лидирующее значение в российской социал-демократии, но его именем
пользовались различные петербургские группы «экономистов» до
1904 г., когда последняя из них прекратила своё существование.
В начале своей деятельности В.И. Ленин был последователем
Г.В. Плеханова, разделял ортодоксально-марксистскую теорию обязательных этапов прогресса и первоначально считал российский
пролетариат единственно последовательной силой во всех грядущих
революциях. В.И. Ленин полагал, что Россия находилась в процессе
стремительного «раскрестьянивания» и на той стадии, когда революционное устранение самодержавия совершенно необходимо для
полного расцвета капитализма. Свои аграрные взгляды он начал выдвигать ещё задолго до образования РСДРП, впервые сказал об этом
в работе «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социалдемократов?», написанной весной и летом 1894 г. в ответ на статьи в
журнале «Русское богатство», где народники под руководством Н.К.
Михайловского развернули критику русского марксизма1. Позднее
вышли ряд обзоров, полемических статей и две книги, в которых отчетливо отразилась двойственность его взглядов.
Первая книга В.И. Ленина «Развитие капитализма в России»
была посвящена системному экономическому анализу развития
капитализма в России. В ней последовательно прослеживался плехановский подход к анализу экономического развития страны на
основе богатого фактического материала. Главным ее содержанием была разработка вопросов сельского хозяйства. Сельская Россия
была представлена как капиталистическая по сути своей, и в доказательство приводились три аргумента. Во-первых, в помещичьих
экономиях набирала силу тенденция перехода от барщины (которая
отождествлялась автором с докапиталистическим способом производства) к оброку (отождествлявшемуся с капитализмом). Он при Владимир Ильич Ленин (Биография) 1870–1924 гг./ А.Г. Егоров, Л.Ф. Ильичев, Ф.В.
Константинов и др. М.: Политиздат, 1986. Т. 1. С. 31.
1
204
Глава 6
шел к выводу, что уже к 1887 г. в большинстве российских губерний
оброк преобладал над барщиной, и на основе этого выстраивалось
обобщение. Во-вторых, товарное производство распространялось
в российском сельском хозяйстве, подчиняя его капиталистическим рыночным отношениям. В доказательство приводился огромный фактический материал, из которого следовало, что товарное
производство в сельском хозяйстве России действительно было на
подъеме. В-третьих, товарно-денежные отношения сопровождались
«отчуждением прямых производителей от средств производства».
По словам В.И. Ленина, «сами крестьяне в высшей степени метко
и рельефно характеризуют этот процесс термином «раскрестьянивание». Этот процесс означает коренное разрушение старого патриархального крестьянства и создание новых типов сельского населения... Общий признак обоих типов – товарный, денежный характер
хозяйства. Первый новый тип – сельская буржуазия или зажиточное
крестьянство... Другой новый тип – это сельский пролетариат... Это
разложение есть теперь уже свершившийся факт»1. В.И. Ленин также
утверждал, что средние слои вымываются городом, и это усиливает
поляризацию. Крестьянская община упоминалась лишь постольку,
поскольку она являлась одним из «остатков чисто средневековой
старины, которые продолжают тяготеть над крестьянством»2. Кулаки, то есть сельские эксплуататоры, были действительными хозяевами деревни. Достаточным доказательством процесса социальноэкономической дифференциации крестьянских дворов на пути к
капиталистическому строю сельских работодателей и пролетариев
В.И. Ленин счел сам факт дифференцированности сел, который показывали земские исследования того периода. Дальнейшее обогащение богатых и обеднение бедных принималось им как данное, исходя
из общей теории капиталистического накопления.
В сентябре 1897 г. в Вильно состоялся съезд представителей групп
еврейских социал-демократов Вильно, Минска, Белостока, Варшавы
и Витебска. Съезд основал социал-демократическую организацию
«Всеобщий еврейский рабочий союз в России и Польше» (Бунд).
Центральными органами Бунда были объявлены газета «Арбейтер
Штимме», печатавшаяся в тактике революционной борьбы российских марксистов. Возникла настоятельная необходимость созвать
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е издание). М.: Изд-во полит. лит.,
1967–1981. Т. 3. С. 165, 168–170, 180.
2
Там же. С. 292.
1
205
Глава 6
съезд и объединить социал-демократические союзы, группы и кружки в единую революционно-марксистскую партию. В 1897–1898 гг.
за подготовку съезда взялась уцелевшая от полицейского разгрома
киевская социал-демократическая организация. В марте 1897 г. киевская группа «Рабочее дело» пыталась созвать съезд. Ее представители объехали ряд организаций Санкт-Петербурга, Москвы, ИвановоВознесенска и Вильно. Однако явились только делегаты Москвы и
Санкт-Петербурга. Поэтому 17–18 марта 1897 г. киевские социалдемократы устроили не съезд, а предсъездовскую конференцию. Она
сочла необходимость развернуть подготовку съезда и наладить в
Киеве издание нелегальной общерусской «Рабочей газеты». Готовя
съезд партии, члены группы «Рабочей газеты» объезжали некоторые социал-демократические организации, вырабатывали и рассылали по местам проект порядка дня. Инициаторы съезда стремились
сохранить принципиальную позицию социал-демократии 1894–1896
гг. На съезд не были допущены петербургские «молодые», одесская и
николаевская социал-демократические группы как не вполне устойчивые и недостаточно конспиративные. Не стали приглашать и Союз
русских социал-демократов за границей, опасаясь того, что он, плохо
зная российские условия, не сможет соблюдать требования конспирации. Харьковская группа, изучив повестку дня съезда, сама не захотела участвовать в нем. Свой отказ она мотивировала несвоевременностью создания партии. Делегировать представителя на съезд
согласилась Литовская социал-демократическая партия, но затем отказалась. Местом съезда, по договоренности с руководителями Бунда, был избран Минск, тогда тихий провинциальный город. Здесь не
было еще усиленной полицейской слежки, как в Санкт-Петербурге,
Москве, Киеве. Делегаты съезжались поодиночке. На вокзале их
встречали представители Бунда и развозили окольными путями по
квартирам.
Съезд открылся в 10 часов утра 1 марта 1898 г. на квартире железнодорожника социал-демократа П.В. Румянцева, в небольшом
деревянном домике на окраине города. Съезд был строго законспирирован, хотя заседал в непосредственной близости от помещения
конной жандармерии. Это был единственный съезд РСДРП, состоявшийся при царской власти на территории России. На нем присутствовали представители четырех отделений «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»: петербургского, московского, киевского
и екатеринославского, а также группы «Рабочей газеты» и Бунда. Их
206
Глава 6
было всего девять человек. Проходил съезд под видом вечеринки по
случаю именин жены П.В. Румянцева. Из окна маленькой боковой
комнатки, где заседал съезд, была предусмотрительно на случай побега вынута вторая рама. Окно выходило в сад, за которым текла
река Свислочь и начинались лесные заросли. В соседней комнате непрерывно топилась печка, чтобы при налете полиции можно было
быстро сжечь компрометирующие материалы. Съезд продолжался
три дня и имел шесть заседаний. Протокол не велся, записывались
только резолюции. Основным вопросом явилось «конституирование» партии. Было решено объединить все социал-демократические
организации России в единую марксистскую рабочую партию. Большинствомв пять голосов против четырех съезд утвердил название
Российская социал-демократическая партия. Слово «рабочая» было
включено в него уже после съезда при составлении манифеста с
согласия двух членов Центрального комитета. Также съезд избрал
Центральный комитет в составе С.И. Радченко, Б.Л. Эйдельмана,
А.И. Кремера. Он признал Союз русских социал-демократов составной частью РСДРП и ее представителем за границей. Официальным
органом партии была объявлена «Рабочая газета». Также решили
выпустить манифест партии, составление которого поручили Центральному комитету. Вечером 3 марта 1898 г. съезд закончил свою
работу. Уже в марте пятеро из девяти делегатов I съезда РСДРП были
арестованы. Однако двум из оставшихся на свободе членам ЦК,
C.И. Радченко и А.И. Кремеру удалось организовать составление,
издание и распространение манифеста РСДРП.
После I съезда РСДРП вступила в полосу серьезного кризиса.
Она как бы исчерпала свои силы и вернулась назад, к прежней раздробленности. Этот кризис проявился прежде всего в идейной и
организационной слабости социал-демократии, усилении оппортунизма. Одним из таких оппортунистических течений того периода
был так называемый «экономизм», сторонники которого, игнорируя
политические задачи, полагали, что только в борьбе за удовлетворение повседневных нужд можно сплотить рабочих и добиться осуществления их чаяний. Первым печатным органом, вступившим
на путь «экономизма», была газета «Рабочая мысль». Ее страницы
пестрели заметками, в которых описывались незначительные факты из жизни рабочих, статьями, воспевавшими копеечные реформы.
Редакция «Рабочей мысли» выступала против единой марксисткой
партии. Они ориентировали народ на создание легальных организа207
Глава 6
ций: стачечных касс, кружков и профессиональных групп. Наряду с
«Рабочей мыслью» активным проповедником экономизма был журнал «Рабочее дело», который извращал важные положения марксизма. Например, из марксистского тезиса о том, что всякая классовая
борьба есть политическая, редакторы делали вывод, будто любое
стихийное выступление рабочих является политическим.
Формальным поводом, побудившим В.И. Ленина приступить
к созданию нового печатного органа, было предложение редакторской группой Бунда возобновить издание «Рабочей газеты», разгромленной царским правительством. Его пригласили постоянно
сотрудничать в этой газете. Приняв предложение, он осенью 1899 г.
подготовил три статьи для «Рабочей газеты» («Наша программа»,
«Наша ближайшая задача», «Насущный вопрос»), в которых наметил конкретные меры по созданию партии. Ленинский план создания партии учитывал все, что содержала идейно-теоретическая и
организационно-политическая деятельность западноевропейской
социал-демократии. Идея общерусской политической газеты лежала
в основе плана В.И. Ленина. По этому плану, получившему дальнейшее развитие и всестороннее обоснование, в 1901–1902 гг. будущая
газета должна была не только идейно-политически, но организационно сплотить социал-демократию в России. Партийная газета, по
мысли В.И. Ленина, должна охранять чистоту теории марксизма,
бороться с буржуазными влияниями, а программа партии должна
была охарактеризовать экономический строй России и показать, что
капитализм ведет к росту нищеты и возмущению рабочих, а классовая борьба пролетариата составляет базу социал-демократии. В ней
требовалось определить международный характер и конечные цели
социал-демократического движения, подчеркнуть необходимость
завоевания политической власти для осуществления этих целей.
Ленинская позиция в крестьянском вопросе основывалась на анализе расстановки классовых сил в России пореформенного периода.
Крестьянский вопрос в России существенно отличается от крестьянского вопроса в Западной Европе. Социал-демократическая рабочая
партия должна была поддерживать крестьянство не как класс собственников, а как класс, способный на революционную борьбу против остатков крепостничества вообще и абсолютизма в частности.
В.И. Ленин считал, что для успешной борьбы против царизма и капитализма русским социал-демократам нужно довести свою революционную организацию «до высшей ступени совершенства».
208
Глава 6
Практическое осуществление плана создания партии он начал
еще в ссылке в с. Шушенском Енисейской губернии, где в конце
1899 г. списался с Ю.О. Мартовым и А.Н. Потресовым, предложив им
войти в состав инициативной группы по подготовке издания газеты.
Был заключен так называемый «тройственный союз» и достигнута
договоренность о встрече в Пскове для выработки программного заявления будущего периодического органа революционной социалдемократии. Как только окончился срок ссылки (29 января 1900 г.),
Ленин взялся за организацию общерусской политической газеты.
Приехав в Псков, он провел переговоры со своими единомышленниками, стал изыскивать средства, создал из надежных социалдемократов группу, которая впоследствии должна была оказать помощь газете, подготовил и провел так называемое Псковское совещание. На нем был принят первый официальный документ, наметивший программу будущих периодических органов партии – газеты
«Искра» и журнала «Заря». Совещание состоялось в первых числах
апреля, было тщательно законспирировано. В нем участвовало всего
шесть человек: В.И. Ленин, Ю.О. Мартов, А.Н. Потресов, С.И. Радченко, П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановский1.
Участники совещания одобрили ленинский проект заявления
редакции «Искры» и «Зари», в котором и характеристика социалдемократического движения в России, и оценка антипролетарских
течений в РСДРП были приняты без существенных изменений. На
«Искру» и «Зарю» возлагались прежде всего разработка вопросов
теории, программы и тактики партии. Подготовленное на основе
Псковского совещания заявление редакции «Искры» вышло отдельным листком в октябре 1900 г. и было отправлено в Россию. В нем
провозглашались задачи создания марксисткой партии, тесно связанной с рабочим движением, и окончательного разрыва революционных марксистов с экономизмом, легальным марксизмом и другими видами оппортунизма. Ленинское заявление определяло направление и методы деятельности первого общепартийного органа
революционных марксистов России. 11 (24) декабря 1900 г. первый
номер «Искры», отпечатанный в Лейпциге, был сверстан и вышел в
свет. С первых номеров «Искра» взяла твердый курс на полный разгром оппортунизма2.
См.: Степанов В.Н. Ленин и русская организация «Искры» (1900–1903). М.: Изд-во
«Мысль», 1968. С. 30.
2
Там же. С. 28.
1
209
Глава 6
В целом на страницах «Искры» было опубликовано более пятидесяти статей В.И. Ленина, в которых давалась глубокая разработка всех важнейших вопросов революционного движения, идеологических и организационных принципов пролетарской партии
нового типа, ее программы, стратегии и тактики. «Искра» идейно
разгромила экономизм и нанесла сокрушительные удары по бундовскому национализму. Заслугой «Искры» явилась и выработка революционного проекта партийной программы. Вокруг нее сложилась
в России прочная организация профессиональных революционеров.
Ее агенты и корреспонденты, объединив вокруг газеты местные партийные комитеты, создали ядро партии большевиков. «Искра», руководимая В.И. Лениным, подготовила все необходимые условия для
образования революционной пролетарской партии. Огромную роль
в идейном разгроме экономизма и в создании революционной марксистской партии в России сыграла книга В.И. Ленина «Что делать?».
В ней, развив идеи К. Маркса и Ф. Энгельса о пролетарской партии,
он разработал основы учения о революционной марксистской партии – партии нового типа. «Что делать?» – писал В. И. Ленин, – есть
сводка искровской тактики, искровской организационной политики
1901 и 1902 гг.»1.
В июне 1901 г. в Женеве прошла конференция всех дей­ствующих
за границей социал-демократических групп. По воспоминаниям Ю.М.
Стеклова: «Предвари­тельно состоялось Объединительное совещание, которое должно было наметить программу буду­щего съезда. На
этом совещании... я представлял нашу группу инициаторов, Кричевский – рабочедельцев, а Мартов – искровцев. Присутствовали ещё,
кажется, второй делегат от Союза русских социал-демократов Акимов, представитель Бунда Коссовский, представитель революционной организации «Социал-де­мократ» Кольцов и от группы «Борьба»
Е. Смир­нов». Согласно Ю.О. Мартову, во время конференции «представители левых групп по­т ребовали, чтобы в основу соглашения
было по­ложено определённое отмежевание от оппорту­нистических
тенденций в русском и международ­ном социал-демократическом
движении». После долгих споров правая сторо­на в лице представителей «Союза» и Бунда согласилась подписать проект платформы
согла­шения, составленного в этом духе; проведение же самого соглашения и организационное объедине­ние перенести на генеральный
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (4-е издание). М.: Полит. лит., 1941–1950.
Т. 5. С. 345.
1
210
Глава 6
съезд всех загра­ничных социал-демократических организаций, который через два ме­сяца должен был быть собран в Цюрихе. Платформа,
о которой писал Ю.О. Мартов, на­зывалась «Принципы соглашения»,
она была под­готовлена инициативной группой Д.Б. Рязанова и единогласно одобрена представителями всех групп. В ней признавалась
необходимость сплочения всех социал-демократических сил России
и объединения заграничных социал-демократиче­ских организаций
и отмечалось, что «между пред­ставленными организациями не существует таких разногласий по принципиальным и тактическим
вопросам, которые служили препятствием для совместной работы
в пределах одной организа­ции; русская социал-демократия в целом,
не­смотря на частные разногласия, всегда стояла и продолжает стоять на общей почве основных принципов, впервые сформулированных группою «Освобождение труда»; насущные интересы со­циалдемократического движения настоятельно требуют теоретического
сплочения всех социал-демократических сил в России и, в частности,
со­циал-демократических заграничных организа­ций». Далее в документе были изложены пять пунктов принципиального соглашения и
проект договора, состоявший из 17 пунктов. Первый пункт гласил:
организация «Союз русских социал-демократов», заграничная организация «Искры» и «За­ри», революционная организация «СоциалДемо­к рат» и группа из трёх лиц, по инициативе кото­рых была созвана конференция, объединяются в одну организацию под названием
«Заграничный комитет Российской социал-демократической ра­
бочей партии». В проекте договора регламентиро­вался состав комитета, который должен был до созыва съезда РСДРП во второй половине 1903 г. решать конкретные вопросы издательской дея­тельности
указанных групп, финансовые вопросы. Окончательное решение об
объеди­нении должен был принять съезд1.
4–5 октября 1901 г. состоялась попытка объединительного съезда в Цюрихе, на нем присутствовали все видные представители заграничных социал-демократических организаций: 6 человек – от
организа­ции «Искры» – «Зари», 8 – «Социал-демокра­та», 16 – Союза русских социал-демократов, 5 – заграничного комитета Бунда и
все три чле­на инициативной группы Д.Б. Рязанова. Это был очень
представительный форум, способный стать оргкомитетом по со См.: Рокитянский Я.Г. Столкновения Рязанова с Лениным: теоретические и организационные подходы// Вестник Российской академии наук. 2007. № 9 (Т. 77).
С. 800.
1
211
Глава 6
зыву II съезда РСДРП. Здесь были Г.В. Плеханов, П.Б. Аксельрод,
В.И. Засулич, В.И. Ленин, Ю.О. Мартов, А.Н. Потресов, Ф.И. Дан,
Н.К. Крупская, Д.Б. Рязанов, Ю.М. Стеклов, а также Б.Н. Кричевский
и другие вид­ные реформисты. Ю.М. Стеклов вспоминал, что съезд
начался с генеральной дискуссии по принципи­а льным платформам.
Рабочедельцам пришлось выдержать ожесточённый обстрел как с
нашей стороны, так и со стороны плехановцев... Основ­ные обвинения опровергнуть им не удалось, тем не менее казалось, что дело
идёт к объединению. Генеральная дискуссия продолжалась полтора
дня». 4 октября 1901 г. на съезде выступал В.И. Ленин. В своей речи
он перечислил разногласия с реформаторами и, в частности, упрекнул руководителя Союза русских социал-демократов Б.Н. Кричевского за его статью «Принципы, тактика и борьба» в № 10 «Рабочего
дела», в которой автор выяснял во­прос, «что именно разделяет нас
с «Искрой» и «Зарей» и мешают ли наши разногласия совмест­ной
работе в рамках общей организации», и пола­гал, что «именно в интересах прочного объедине­ния этот вопрос должен быть выяснен».
В.И. Ленин увидел в этой статье конфронтацию и отход от женевских договорён­ностей. Он не допускал, что в рамках РСДРП мо­г ут
взаимодействовать разные взгляды и течения, и, как видно из его вопросов к Союзу русских со­циал-демократов, считал, что они должны
принять его идеи.
5 октября 1901 г. после завершения общей дискуссии были
оглашены поправки рабочедельцев к же­невской платформе с соответствующей мотиви­ровкой. Но когда дело дошло до обсуждения
этих поправок, все искровские ораторы один за другим стали отказываться от слова. В воздухе запахло грозой. Когда очередь дошла
до Г.В. Плеханова, он внёс предложение о перерыве для совещания
двух организаций – «Искры» и «Социал-демократа». Во время этого
совещания искровцы постанови­ли со съезда уйти. Заявление Заграничного от­дела организаций «Заря», «Искра» и «Социал-демократ»
зачитал Ф.И. Дан. В нём содержа­лась критика Союза русских социалдемокра­тов за попытку обсудить поправки в женевские резолюции,
за буржуазно-демократическое влия­ние на пролетариат, за «возращение к прежним заблуждениям» и т. д. «Принимая всё это во вни­
мание, – отмечалось в заключении, – организация «Социал-демократ»
и Заграничный отдел органи­зации «Заря» и «Искра», признавая возможность частичных соглашений в некоторых практических областях революционной деятельности, в то же время констатируют, что
212
Глава 6
более тесное объедине­ние с организацией, не способной обеспечить
прин­ципиальную и политическую устойчивость своего органа, в настоящее время, к сожалению, немыс­лимо и потому, считая дальнейшее продолжение прений бесполезным, покидают съезд». Когда искровцы направились к вы­ходу, среди рабочедельцев раздался вопль
него­дования. Одни из них кричали вслед уходящим: «Да здравствует
Российская социал-демократическая рабочая пар­тия!», другие – «Долой сектантов!». Раздавались крики против «раскольников», сознательно веду­щих к разрыву и распылению сил. Отрицательные последствия срыва работы Цюрихского съезда сказались очень скоро.
Неудачная попытка объединения лишь ещё более обострила отношения между двумя ча­стями партии. Борьба за руководство в местных комитетах ожесточилась. Представители цен­т ральной организации (агенты) «Искры», водво­ряясь в городах, где комитеты тянули к экономи­стам, собирали вокруг себя недовольные элемен­ты и
«взрывали» старые комитеты. Особенно ожесточённые отношения
установились между двумя лагерями в Санкт-Петербурге, где влияние крайне­го экономизма было наиболее сильно. 1
Следующим этапом борьбы стала собственно разработка партийной программы РСДРП. В этот период В.И. Ленин боролся
против народнических авторов будущей эсеровской партии, труды которых он определил как мелкобуржуазные, как российский
вариант немецкого ревизионизма. Он стоял на политических позициях, которые вытекали из его исследования 1899 г.: в российской деревне идут две классовые войны – угасающая война всего
крестьянства против помещиков и нарастающая война сельского
пролетариата против сельской буржуазии 2. Первоначальный проект теоретической части программы составил Г.В. Плеханов, а
аграрную часть и заключение первоначального варианта написал
В.И. Ленин. Возникли споры, проект программы был принят в отсутствие В.И. Ленина. В феврале – первой половине марта 1902 г.
В.И. Ленин написал статью «Аграрная программа русской социалдемократии» – комментарий к аграрной части проекта программы
РСДРП. Центральным пунктом комментариев являлось требование
возвращения «отрезков», то есть тех земель, которые были отре Рокитянский Я.Г. Столкновения Рязанова с Лениным: теоретические и организационные подходы… С. 802.
2
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е издание). М.: Изд-во полит. лит.,
1967–1981. Т. 4. С. 432-434.
1
213
Глава 6
заны у крестьян в результате реформы 1861 г. Однако В.И. Ленин
утверждал, что «в известный революционный момент» вместо этого требования может быть выдвинуто требование национализации
земли. При обсуждении статьи В.И. Ленина «Аграрная программа
русской социал-демократии» внутри редакции «Искры», в который
раз возникли сильные споры. Главными оппонентами В.И. Ленина
были Г.В. Плеханов и П.Б. Аксельрод, выступавшие за смягчение
требований. После длительных споров все места, где говорилось
о национализации земли, были изъяты. В.И. Ленин доказывал, что
национализация земли как буржуазная мера сама по себе не в состоянии уничтожить эксплуатацию. Но при наличии политической
власти в руках пролетариата национализация земли становится
сильным орудием в деле уничтожения эксплуатации и эксплуататоров, первым шагом на пути к социалистическому строю. В.И. Ленин также считал, что большинство крестьян (и подворники, и общинники) поддерживали не только требования ликвидации крупного частного землевладения, но и национализации земли1.
II съезд Российской социал-демократической рабочей партии
состоялся 17–10 (23–30) августа 1903 г. Первые 13 заседаний прошли
в Брюсселе, в помещении заброшенного склада. Полиция конституционной Бельгии все же установила слежку за делегатами и некоторых из них выслала. Пришлось перебраться в Лондон, где состоялись последующие 24 заседания. Первое лондонское заседание
происходило 29 июля (11 августа) в клубе рыбаков. Съезд вынужден
был кочевать, снимая залы в аренду. На съезде было представлено
26 социал-демократических организаций: Петербургская, Московская, Тульская, Харьковская, Киевская, Одесская, Тифлисская, Екатеринославская, Бакинская, Николаевская, Батумская, Саратовская,
Уфимский комитет, Сибирский и Крымский союзы, Бунд, Союз
русских социал-демократов за границей, русская организация «Искры», группа «Южный рабочий». Делегат Нижегородского комитета
не смог явиться, так как был арестован на границе. Право участия
имели те, кто не менее года вели революционную работу. Состав делегатов свидетельствовал о том, что за пять лет, прошедших после I
съезда РСДРП, на котором были представлены только пять местных
организаций, социал-демократическое движение в России выросло
и окрепло.
Владимир Ильич Ленин (Биография)… С. 85-86.
1
214
Глава 6
В.И. Ленин обратился ко II съезду РСДРП от имени ведущей искровской группы, возглавляемой Г.В. Плехановым, Ю.О. Мартовым и
им самим. К тому времени Г.В. Плеханов и В.И. Ленин обвиняли друг
друга в нетактичности, эгоцентризме и незрелости взглядов. Однако
они оба рассматривали Россию как капиталистическую страну и на
этом стремились построить программу партии «ортодоксальных»
марксистов. Все искровцы были согласны с тем, что в условиях широкого распространения пережитков феодализма, поддерживаемых
государством, особая крестьянская программа как переходная мера
была все же нужна российским революционерам1.
Предложенная В.И. Лениным от искровцев аграрная программа
РСДРП открывалась требованием способствовать завершению капиталистической трансформации сельского хозяйства путем борьбы за отмену круговой поруки в крестьянских общинах и законов,
которые ограничивали свободу крестьян продавать свои участки
и покидать деревню. Предполагалось, что это найдет поддержку
у наиболее активной части сельских производителей и послужит
тому, «чтобы расчистить дорогу для свободного развития классовой борьбы в деревне»2. Чтобы обеспечить крестьянскую поддержку, РСДРП выдвигала требование устранить наиболее вопиющую
пореформенную несправедливость – отменить выкупные платежи.
Что же касается крестьянских претензий на землю, то российские
социал-демократы высказали готовность поддержать борьбу за возвращение «отрезков», то есть части общинной земли, которая в некоторых местностях отошла по реформе помещикам. Говорилось также
о необходимости создания крестьянских комитетов для руководства
этим делом, поскольку общине, как предполагалось, эта задача была
не под силу. Несколькими годами позже Г.В. Плеханов объяснил это
так: «Многие из наших товарищей стояли за «отрезки», потому что
боялись крестьянской аграрной революции. Она остановила бы в
России развитие капитализма»3.
Аграрные воззрения В.И. Ленина подверглись наибольшим нападкам со стороны экономистов и бундовцев. Лидер большевиков исходил из задач устранения остатков крепостничества и создания условий для свободного развития классовой борьбы в деревне. Она была
направлена на укрепление и развитие революционного союза рабочих
Шанин Т. Четыре с половиной аграрных программ Ленина… С. 192.
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е издание)… Т. 6. С. 347.
3
Плеханов г.В. Сочинения. М.-Л., 1924–1926. Т. 15. С. 67.
1
2
215
Глава 6
и крестьян в их борьбе против царизма, помещиков и капиталистов.
Противники В.И. Ленина сначала предлагали вовсе отвергнуть аграрную часть программы, а потом попытались провести предложение,
чтобы съезд определил лишь общие принципиальные положения по
аграрному вопросу, отказавшись от формулировки конкретных предложений. В.И. Ленин решительно выступил против этого. В своих
речах и выступлениях он защищал аграрную часть программы и доказывал значение крестьянства как союзника пролетариата, обосновывая революционное значение требования возвращения «отрезков»
и необходимость различать требования аграрной программы социалдемократии на двух этапах революции. В.И. Ленин подчеркивал, что
данная аграрная программа не является пределом для марксистской
партии. Он предложил в мотивировочной части программы вместо
слов «будем добиваться» сказать «требуем прежде всего». Такая поправка означала, что партия не остановится на ближайших требованиях программы, вроде возвращения «отрезков» и выдвинет в будущем
требование конфискации помещичьей земли и национализации всей
земли. Об этом В.И. Ленин писал еще до съезда1. Также съезд утвердил искровскую программу, состоящую из двух частей: программымаксимум и программы-минимум. В программе-максимум говорилось
о конечной цели партии – организации социалистического общества и
об условии осуществления этой цели – социалистической революции
и диктатуре пролетариата.
Принятием программы II съезд заложил основы идейного
строительства РСДРП. Съезду был представлен ленинский проект устава, предусматривавший порядок приема в партию, созыв
съездов на началах полного представительства партийных организаций, коллегиальность руководства, обсуждение и принятие
решений простым большинством, автономию местных организаций в местных делах. В основу проекта устава была положена идея
централизма, которая принципиально определяла способ решения
всех организационных вопросов, намечено создание двух руководящих центров – ЦК и ЦО, революционной партии, способной повести народ на свержение царизма и капитализма. В проекте устава, предложенном В.И. Лениным, указывалось, что членом РСДРП
считается всякий, признающий ее программу и поддерживающий
См.: Протоколы и стенографические отчеты съездов и конференций Коммунистической партии Советского Союза (Второй съезд РСДРП июль–август 1903 г.). М.:
Гос. изд-во полит. лит., 1959. Предисловие. С. XI.
1
216
Глава 6
партию как материальными средствами, так и личным участием в
одной из партийных организаций. Приняв устав, съезд перешел к
вопросу о национальных организациях. Обсудив устав Бунда построенный на основе федераций, съезд отклонил его как противоречащий уставу РСДРП. Тогда делегация бундовцев, заявив о выходе
Бунда из РСДРП, покинула съезд. При такой расстановке сил съезд
перешел к выборам Центрального комитета (Г.М. Кржижановский,
Ф.В. Ленгник, В.А. Носков) и редакции Центрального органа партии (В.И. Ленин, Г.В. Плеханов, Ю.О. Мартов). Созданием руководящих органов съезд закрепил ленинские принципы партийности.
При выборах центральных органов произошло окончательное разделение на большинство и меньшинство.
В конце 1904 г. образовался большевистский организационный центр – бюро комитетов большинства (БКБ). Состав бюро был
предварительно намечен на «Совещании 22-х». В его состав вошли
В.И. Ленин, А.А. Богданов, С.И. Гусев, Р.С. Землячка, М.М. Литвинов, М.Н. Лядов, П.П. Румянцев. Одновременно с оформлением в
России БКБ создавался другой большевистский штаб – Литературный центр за границей. Сразу после «Совещания 22-х» еще рано
было говорить о самостоятельной большевистской газете: не было
ни средств, ни вполне сложившейся литературной группы. Поэтому
в августе 1904 г. В.И. Ленин приступил к организации издательства,
получившего название «Издательство социал-демократической партийной литературы В. Бонч-Бруевича и Н. Ленина». Вслед за тем он
начал подготовку периодического органа большевиков. На собрании
большевиков в Женеве 29 ноября (12 декабря) 1904 г. был окончательно решен вопрос об издании газеты «Вперед», которая бы возродила революционные традиции ленинской «Искры» и повела борьбу
против оппортунизма за укрепление революционной пролетарской
партии. Позже, в 1905 г. идейные разногласия привели к организационному расколу: большевики и меньшевики образовали самостоятельные партии.
Противники В.И. Ленина начали упрекать его в «крестьянофобии» еще в самом начале ХХ в., утверждая, что первые социалдемократы научились этому у народовольцев, которые раньше всех
пришли к выводу о том, что работать среди крестьянства – значит
«биться, как рыба об лед». Так, под давлением «Народной воли» российское правительство отменило соляной налог, понизило выкупные платежи и перевело всех временно-обязанных на выкуп, то есть
217
Глава 6
успокоив крестьянство рядом уступок, власти смогли на досуге
раздавить «Народную волю». После этого «эпигоны народовольчества» распались на отдельные группы: террористов («бомбистов»),
«милитаристов» (привлечение к революционной работе офицеров),
«Свободная Россия» («уловление» либералов), социал-демократов
(культурная работа среди рабочих). Последние считали, что в тогдашних условиях они ничего не смогут сделать для крестьянства
посредством него же, так как разложение земельной общины «неотвратимо до тех пор, пока не будет создана серьезная общественная сила, которая поможет крестьянству перейти к другому способу производства без «чистилища капиталистического накопления».
Эту общественную силу они видели в рабочей партии. При этом для
социал-демократов рабочие были важны не сами по себе, а как фактор революции с той лишь разницей, что «Народная воля» хотела
произвести революцию силами интеллигенции с помощью рабочих,
а социал-демократы – рабочими с помощью интеллигенции. И так
же как народовольцы, социал-демократы, не игнорируя крестьянство
теоретически, «оставляли его в стороне практически». Так, привлечение в организацию отдельных лиц из крестьянства всегда признавалось очень желательным, но массовый приток крестьян в данный
период считался «совершенной фантазией». Только после революции, когда добытая ими политическая свобода даст возможность
свободно вести пропаганду среди крестьян и будут созданы кадры
социалистической рабочей партии, только тогда социал-демократы
смогут сильнее воздействовать на крестьянство. Непосредственная
практическая работа в деревне казалась первым социал-демократам
«безжизненным доктринерством» и «безумной тратой сил». Поэтому специальной пропагандисткой секции среди крестьян не создавалось, занятия проводились с рабочими, которые после их окончания
должны были вернуться в деревню1.
2. Курс на союз с крестьянством
Во время первой русской революции 1905–1907 гг. В.И. Ленин
быстро усвоил уроки неожиданного поведения российского крестьян Рязанов Н. Материалы для выработки партийной программы… С. 236-237.
1
218
Глава 6
ства. В быстроте понимания политической ситуации он оставил далеко позади большинство своих союзников и стремительно пошел к
выстраиванию новой идейной схемы грядущей революции. Его объяснение революционного движения крестьянства состояло теперь в
том, что Россия все еще являлась аграрной и во многом докапиталистической страной. «Кто отрицает это, тот не сможет объяснить
теперешнего широкого и глубокого революционного крестьянского
движения в России»1. Революция же носила буржуазный характер и
была направлена на свержение феодального государства и устранение социальной структуры феодального общества. Таково было новое видение того, почему крестьяне продолжали оставаться организованным и революционным классом. В то же время представители
российской буржуазии были напуганы революционностью рабочего
класса, страх этот нарастал, и в поисках защиты они стремилась к
компромиссу с царизмом. Следовательно, чтобы довести буржуазную революцию в стране до логического завершения, руководство
ею необходимо забрать из слабеющих рук буржуазии – взгляд, вполне отвечающий тому, о чем Г.В. Плеханов писал в 1880-е гг. Пролетарские силы в городах и селах России, возглавляемые своей собственной организацией, были теперь призваны сыграть ведущую
роль в буржуазной революции. Поэтому новая республика, которую
предполагалось создать народным большинством, – это «демократическая диктатура рабочего класса и крестьянства». Пролетарская
же революция, которая втягивает лишь беднейшее крестьянство, а
значит, предполагает раскол последнего – дело будущего. Соответственно, срочно требовалась новая аграрная программа для мобилизации революционного потенциала крестьянства в целом.
III съезд РСДРП состоялся 12–27 апреля (25 апреля – 10 мая)
1905 г. в Лондоне. Работа съезда проходила в обстановке нарастания буржуазно-демократической революции в России. В феврале
1905 г. начались аграрные волнения в Орловской, Воронежской,
Курской губерниях. Особенно сильно было движение в Поволжье,
Прибалтийском крае, Закавказье, Польше. Весной 1905 г. в ряде
мест состоялись организованные социал-демократами забастовки
сельскохозяйственных рабочих. Новые вопросы организации и
тактики, выдвинутые гигантским подъемом революционного движения, должны были стать в центре внимания III съезда РСДРП.
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е издание)… С. 249-250.
1
219
Глава 6
Неотложная необходимость созыва съезда диктовалась также положением внутри партии, фактически расколотой на большевиков
и меньшевиков, по-разному оценивавших характер, движущие
силы и задачи пролетариата в революции. После II съезда партии между большевиками и меньшевиками развернулась борьба
по принципиальным вопросам организации и тактики партии.
Меньшевики создали фракционную организацию во главе с Ю.О.
Мартовым, Л.Д. Троцким, П.Б. Аксельродом. Переход Г.В. Плеханова на сторону меньшевиков, захват ими редакции «Искры» и
большинства в совете партии, проведение политики раскола местных партийных организаций – все это поставило партию в условия тяжелого кризиса. Деятельность меньшевиков поддерживали
лидеры II Интернационала.
На III съезд были приглашены все организации РСДРП, но меньшевики отказались от участия в работе съезда и собрались отдельно
в Женеве, где устроили свою конференцию. На съезде присутствовало 24 делегата с решающими голосами и 14 – с совещательными.
С решающими голосами присутствовали делегаты от 21 комитета:
Cанкт-Петербургского, Московского, Тверского (в конце съезда),
Рижского, Северного, Тульского, Нижегородского, Уральского, Самарского, Саратовского, Кавказского союза (8 голосов, что равнялось 4 комитетам), Воронежского, Николаевского, Одесского, Полесского, Северо-Западного, Курского, Орловского. С совещательными
голосами присутствовали делегаты Архангельского, Казанского,
Одесского комитетов, Уральского союза (второй делегат, прибывший к концу съезда), Екатеринославской, Харьковской и Минской
большевистских групп, редакции «Вперед» и Комитета заграничной
организации1.
Так, III съезд определил стратегический план партии в буржуазно- демократической революции: пролетариат как вождь революции
в союзе со всем крестьянством при изоляции либеральной буржуазии ведет борьбу за победу буржуазно-демократической революции.
В основу решений съезда было положено учение В.И. Ленина о гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической революции,
его теория перерастания буржуазно-демократической революции в
социалистическую. В.И. Ленин считал, что, несмотря на буржуазно См.: Протоколы и стенографические отчеты съездов и сонференций Коммунистической партии Советского Союза (Третий съезд РСДРП апрель-май 1905 г.). М.:
Гос. изд-во полит. лит., 1959. Предисловие. С. X.
1
220
Глава 6
демократический характер происходившей революции, ее руководящей силой является пролетариат, что прежде всего пролетариат
заинтересован в ее полной победе, ибо победа этой революции дает
пролетариату возможность организоваться, подняться политически,
приобрести опыт и навыки политического руководства трудящимися массами и перейти от революции буржуазной к революции социалистической.
В резолюции «Об отношении к крестьянскому движению» II
съезд подчеркнул необходимость оказывать самую энергичную
поддержку всем революционным мероприятиям крестьянства,
вплоть до конфискации помещичьих земель, и предложил партийным организациям теснее связаться с крестьянскими массами,
бороться за их высвобождение из-под влияния либеральной буржуазии, активнее вовлекать в борьбу против самодержавия. Исходя из стратегического плана революции большевики выдвинули
следующие лозунги: «Демократическая республика», «Конфискация помещичьей земли», «8-часовой рабочий день!. Идея гегемонии рабочего класса в буржуазно-демократической революции и
его союза с крестьянством положила водораздел между большевистской и меньшевистской тактикой. Единственным средством
свержения царизма и завоевания демократической республики III
съезд РСДРП признал всенародное вооруженное восстание. Он
поручил всем организациям партии принять самые энергичные
меры к вооружению пролетариата, а также к выработке плана
вооруженного восстания и непосредственного руководства таковым, создавая для этого по мере надобности особые группы из
партийных работников. В результате победы вооруженного народного восстания должно быть создано Временное революционное правительство победивших классов – рабочих и крестьян.
В резолюции «О Временном революционном правительстве» III
съезд определил его классовый характер как политического органа революционно-демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства и задачи: закрепление завоеваний революции, подавление сопротивления эксплуататорских классов, осуществление ближайших политических и экономических требований
пролетариата – программы-минимум РСДРП, создание благоприятных условий для перехода к социалистической революции.
Для успешного выполнения этих задач Временным революционным правительством съезд указал на допустимость участия в
221
Глава 6
нем представителей социал-демократической партии. Также он
выдвинул тактические лозунги-призывы, направленные на развязывание революционной инициативы масс для восстания против
самодержавия: а) применение массовых политических стачек; б)
завоевание революционным путем 8-часового рабочего дня и других требований рабочего класса; в) организация революционных
крестьянских комитетов как органов борьбы крестьянства против
полицейско-чиновничьего и помещичьего гнета и проведение революционным путем демократических преобразований вплоть до
конфискации помещичьих земель; г) вооружение рабочих1.
III съезд принял новый устав партии. Ленинская формулировка
первого параграфа устава партии, принятая съездом, имела огромное значение в дальнейшей борьбе за организационное укрепление
партии большевиков. В принятом уставе были определены права ЦК
и автономия местных комитетов, устранена система двоецентрия в
партии. Съезд избрал единый руководящий центр – Центральный
комитет во главе с В.И. Лениным. В резолюции относительно газеты
«Вперед» съезд отметил ее выдающуюся роль в борьбе за восстановление партийности, значение в деле созыва съезда и выразил благодарность редакции «Вперед». Съезд утвердил новый Центральный
орган партии – газету «Пролетарий», ее редактором на Пленуме ЦК
27 апреля (10 мая) 1905 г. также был избран В. И. Ленин.
Одновременно с работой III съезда в Женеве проводила свою
работу меньшевистская конференция, на которой были представлены 8 местных комитетов и союзов РСДРП, имевших по уставу
право представительства на партийном съезде (Киевский, Екатеринославский, Донской, Харьковский и Смоленский комитеты,
Крымский, Донецкий и Сибирский союзы), а также Николаевский
комитет меньшевиков, созданный в противовес полноправному
Николаевскому комитету РСДРП. На конференции присутствовали
также представители образовавшихся в результате деятельности
меньшевиков Петербургской и Одесской групп ЦК, меньшевистских периферий Московского и Нижегородского комитетов, Украинского социал-демократического союза, Заграничной лиги, редакции «Искры» и других меньшевистских организаций. Резолюции
большевистского съезда и меньшевистской конференции вскрыли
принципиальные разногласия между большевиками и меньшевика Там же. Предисловие. С. XI-XII.
1
222
Глава 6
ми. Так, меньшевики отрицали гегемонию пролетариата в революции и политику союза пролетариата с крестьянством. Они считали
руководителем буржуазно-демократической революции либеральную буржуазию и поэтому утверждали, что в случае победы революции власть должна оказаться в ее руках. Они отвергали необходимость образования Временного революционного правительства из представителей рабочих и крестьян, лозунг революционнодемократической диктатуры пролетариата и крестьянства. «Два
съезда – две партии», – так охарактеризовал В.И. Ленин положение
в РСДРП в 1905 г.1
Декабрьское вооруженное восстание 1905 г. в Москве и ряде других городов и районов России явилось наивысшей точкой развития
революции 1905–1907 гг. После разгрома вооруженного восстания в
стране начался поворот к постепенному спаду революции. От длительной обороны самодержавие переходило к наступлению на революцию. Карательные экспедиции действовали в Москве, Польше,
Латвии, Эстонии, Закавказье, Сибири. Одна губерния за другой объявлялись на военном положении. Происходили массовые расстрелы,
но, несмотря на наступление реакции, революция не была еще подавлена. Экономическое и политическое положение в стране создавало предпосылки для дальнейшего ее подъема. Огромные размеры
принимало крестьянское движение. Так в феврале 1906 г. оно охватило Екатеринославскую, Херсонскую, Саратовскую, Пензенскую
и Могилевскую губернии. Стихийно поднимаясь на борьбу с помещиками, крестьяне требовали земли, политической свободы, Учредительного собрания. Значительные размеры, наряду с выступлением крестьян, принимала и стачечная борьба сельскохозяйственных
рабочих. В 1906 г. в сельских местностях в стачках участвовало до
2 млн сельскохозяйственных рабочих.
В этих условиях В.И. Ленин поставил вопрос об укреплении
социал-демократической партии. По его мнению, объединение всех
социал-демократических рабочих в одну централизованную, настоящую марксистскую партию являлось актуальнейшей задачей
революции. Стремление к объединению, согласованности действий
в революционных выступлениях особенно резко проявлялось в низах, среди рабочих. Партийные организации на местах под давлением необходимости единства действий самотеком приступали к
Там же. Предисловие. С.XIII-XIV.
1
223
Глава 6
объединению обеих частей партии. Но объединение с меньшевиками
мыслилось В.И. Лениным только при условии сохранения идейной
и организационной самостоятельности большевиков, четкого размежевания обеих частей партии. Тактика сближения с меньшевиками
не представляла для Ленина какого-нибудь дипломатического маневра или уступки меньшевикам. Вопрос для него шел о борьбе за
массы, о завоевании рабочих, практическом осуществлении идеи гегемонии пролетариата в революции. «Слияние необходимо, – писал
В.И. Ленин в одной из статей, посвященной подготовке объединительного съезда партии, – слияние надо поддерживать. В интересах
слияния надо вести борьбу с меньшевиками из-за тактики в рамках
товарищества, стараясь переубедить всех членов партии, сводя полемику к деловому изложению доводов за и против, к выяснению позиции пролетариата и его классовых задач. Но слияние нисколько не
обязывает нас затушевывать тактические разногласия или излагать
свою тактику непоследовательно и не в чистом виде. Ничего подобного. Идейную борьбу за тактику, признаваемую нами правильной,
необходимо вести открыто, прямо и решительно до конца»1.
10–25 апреля (23 апреля–8 мая) 1906 г. в Стокгольме в помещении
Народного дома, предоставленного шведскими социал-демократами,
состоялся IV (объединительный) съезд РСДРП. На нем присутствовало 112 делегатов с решающим голосом, 22 – с совещательным и
12 представителей национальных социал-демократических организаций (социал-демократия Польши и Литвы, Латышская социалдемократия, Бунд, представители Украинской, Финляндской и Болгарской социал-демократических рабочих партий). По фракционной
принадлежности из числа решающих голосов приблизительно 62
имели меньшевики и 46 – большевики. Небольшое количество решающих голосов было у примиренцев (так называемый «центр»), в
основных вопросах примыкавших к меньшевикам. Несколько, казалось бы, неожиданный факт преобладания меньшевиков на съезде
после успехов большевиков при обсуждении и голосовании тактических платформ в ряде областей объяснялся тем, что многие большевистские организации во время и после декабрьского восстания
1905 г. были разгромлены и не смогли послать на съезд делегатов.
Меньшевики же, наоборот, послали своих делегатов главным обра Протоколы и стенографические отчеты съездов и конференций Коммунистической партии Советского Союза (Четвертый (объединительный) съезд РСДРП
апрель-май 1905 г.). М.: Гос. изд-во полит. лит., 1959. Предисловие. С. IX.
1
224
Глава 6
зом из мелких ремесленных центров и непромышленных областей,
где массовых выступлений не было. Кроме того, меньшевики в «дни
свободы» вообще выросли, расширив свои организации за счет приема мелкобуржуазной интеллигенции. Меньшевистское большинство на съезде достигалось главным образом «кавказскими» голосами, удельный вес которых далеко не был равен весу представителей промышленной России. Меньшевистская организация Тифлиса,
например, послала на съезд с решающими голосами 10 делегатовменьшевиков (из общего количества 11 делегатов), т.е. почти столько
же, сколько всего имела крупнейшая Санкт-Петербургская организация1.
В.И. Ленин был избран в президиум IV съезда, значительная
часть заседаний шла под его председательством. Основным вопросом, вокруг которого развернулась на съезде ожесточенная борьба, был вопрос о пересмотре аграрной программы. На обсуждение
было представлено пять докладов по аграрному вопросу: о национализации (В.И. Ленин); о муниципализации (Джон – П.П. Маслов
и Г.В. Плеханов); от аграрной комиссии ЦК – В.И. Шмидт; о разделе – И.Н. Борисов. Только докладчиками было представлено четыре
проекта аграрной программы. В ходе обсуждения было выдвинуто
еще три проекта: проект Н.А. Рожкова – сохранение старой программы с небольшими поправками и изменениями; С.Г. Струмилина
и М.Н. Лядова – отказ от всякой аграрной программы и принятие
лишь тактической резолюции, предусматривающей конфискацию
помещичьих земель и передачу их в распоряжение крестьянских комитетов: латышских социал-демократов, требовавших особой аграрной программы для Прибалтийского края, мотивируя это тем, что
там было наибольшее количество сельских пролетариев2.
Большевистский проект аграрной программы был обоснован
В.И. Лениным к съезду в работе «Пересмотр аграрной программы
рабочей партии», розданной делегатам. Суть ленинской аграрной
программы в буржуазно-демократической революции сводилась к
требованию конфискации помещичьих, церковных, монастырских и
других земель и в случае решительной победы революции к национализации всей земли. Ленинская аграрная программа строилась в
расчете на доведение до конца буржуазно-демократической революции и перерастание ее в революцию социалистическую. Она упро Там же. Предисловие. С. X
Трапезников С.П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос… С. 168-169.
1
2
225
Глава 6
чивала союз пролетариата с крестьянством как необходимое условие
победы революции и облегчала пролетариату в союзе с деревенской
беднотой переход к социалистической революции. За ленинскую
программу национализации земли на съезде выступили большевики С.И. Гусев, А.В. Луначарский и др. Меньшевистский проект
П.П. Маслова требовал «отчуждения» крупных земельных участков
и муниципализации их. По этой программе помещичьи земли поступали не в распоряжение крестьянских комитетов, а в руки муниципалитетов, у которых крестьяне должны были арендовать землю
каждый по своим силам. Таким образом, решение земельного вопроса по программе меньшевиков зависело не от самих крестьян –
путем захвата помещичьих земель, а от бюрократических органов
местного самоуправления. Меньшевистская программа отстраняла
крестьян от разрешения земельного вопроса, она не была рассчитана
на полное уничтожение помещичьего землевладения. Меньшевистская аграрная программа предполагала возможность разрешения
аграрного вопроса мирным путем при сохранении консервативной
центральной власти. Вместо идеи союза рабочего класса с крестьянством меньшевики проводили в сущности политику соглашения
крестьян с помещиками.
Кроме основных докладчиков по аграрному вопросу на съезде
выступили с содокладами Г.В. Плеханов, защищавший с некоторыми поправками проект П.П. Маслова, В.И. Шмидт (П. Румянцев),
отстаивавший национализацию в ленинском духе и С.А. Борисов,
программа которого ближе всего примыкала к ленинской, но вместо
требования национализации земли она выдвигала раздел конфискованных земель в личную собственность крестьянства. Разделисты
исходили из положения о длительном перерыве между буржуазнодемократической и социалистической революциями. Возражая против ленинской национализации, они не учитывали перспективы
перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. «Сторонники раздела, – говорил Ленин, – правильно понимают крестьянские слова о национализации, правильно объясняют их, но – в этом вся суть – не умеют это правильное объяснение
сделать рычагом изменения мира, орудием дальнейшего движения
вперед. Не о том идет речь, чтобы навязать крестьянам национализацию вместо раздела... Речь идет о том, что социалист, беспощадно
разоблачая мелкобуржуазные иллюзии крестьянина насчет «божьей
земли», должен уметь показать крестьянину путь вперед». На съез226
Глава 6
де программу С.А. Борисова защищали И.В. Сталин, Матвеев (В.А.
Базаров-Руднев), Сакарелов (Н. Сакварелидзе) и другие большевики.
Критикуя программу раздела, В.И. Ленин отмечал, что она ошибочна, но не вредна. Чтобы не разбивать голосов против меньшевиков,
В.И. Ленин голосовал на съезде вместе с разделистами. После напряженной борьбы съезд незначительным большинством голосов утвердил меньшевистскую аграрную программу муниципализации земли
с рядом поправок, принятых под давлением большевиков. По настоянию большевиков в программу был внесен пункт о национализации
вод и лесов. Кроме того, съезд признал, что если нельзя будет провести муниципализацию, партия выскажется за раздел между крестьянами отнятой у помещиков земли. В тактическую резолюцию
по аграрному вопросу съездом был вставлен пункт о самостоятельной организации сельскохозяйственного пролетариата. Пункт этот,
а также и общая часть программы были целиком взяты из проекта
аграрной программы В.И. Ленина. «Вместо первоначальной масловской программы, – иронизировал В.И. Ленин, – получилась, как
острили на съезде, «кастрированная» программа»1.
Весь ход обсуждения и голосования показал, что в обеих
cоциал-демократических фракциях господствовала полная разноголосица, что большинство делегатов не определилось по аграрному
вопросу. При этом все российские социал-демократы были согласны,
что революционную борьбу крестьянства следует поддерживать и
что вся помещичья земля в России должна быть экспроприирована и передана крестьянам. Спорили лишь о формах, в которых это
надлежало осуществлять. К этому времени В.И. Ленин пошел еще
дальше, и на съезде обнаружилось противоречие не только между
ним и меньшевистским крылом партии, хранившим наибольшую
преданность «ортодоксии», но также между ним и его сторонниками
в большевистской фракции. В.И. Ленин говорил теперь не просто о
двух этапах, а о двух альтернативных путях развития капитализма в
сельском хозяйстве. Буржуазная эволюция деревни могла пойти либо
по «прусскому», либо по «американскому» пути. В первом случае
капиталистическая трансформация крупных помещичьих хозяйств
вела к упадку мелких производителей деревни. Во втором случае
революционное устранение «снизу» больших поместий и перерас1
Протоколы и стенографические отчеты съездов и конференций Коммунистической партии Советского Союза (Четвертый (объединительный) съезд РСДРП
апрель-май 1905 г.)… Предисловие. С. XIII-XIV.
227
Глава 6
пределение земли, формирование свободного рынка земли, рабочей
силы, товаров расчищало почву для капитализма и быстрого превращения сельского населения в фермеров-предпринимателей и наемных работников. Марксисты не могут оставаться равнодушными
к существованию этих двух потенциально возможных моделей развития: они обязаны были поддерживать более радикальный фермерский путь, ведущий к наиболее полной реализации революционного
творчества масс. Им следовало поддержать требование национализации всей земли как прогрессивное, то есть предельно облегчающее
развитие капитализма в стране. В.И. Ленин говорил даже о политическом соглашении с партией эсеров: идея, которая годом раньше
вызвала бы возмущение1.
Против этих ленинских идей лобовую атаку возглавил Г.В. Плеханов. Он четко разъяснил теоретические основы своих возражений: «Ленин смотрит на национализацию глазами социалистовреволюционеров. Он начинает усваивать даже их терминологию.
Так, например, он распространяется о пресловутом народном творчестве. Приятно вспомнить старых знакомых, но неприятно видеть,
что социал-демократы становятся на народническую точку зрения».
Ленин понижает уровень революционной мысли... Он вносит утопический элемент в наши взгляды»2. Г.В. Плеханова поддержали лидеры меньшевиков, оказавшиеся на съезде в большинстве. Их аграрная
программа муниципализации и была одобрена съездом (муниципализация предполагала изъятие всех земель из рук помещиков и обращение их в собственность местных властей с целью дальнейшей
передачи в аренду семейным хозяйствам. Общинные земли при этом
оставались в распоряжении самих общин). Таким образом перевес
сил был на стороне меньшевиков. Даже большевистская фракция
оказалась не в состоянии с ходу переварить новый подход В.И. Ленина. Его программа национализации земли была атакована в большевистской печати, и фракция большевиков на съезде не поддержала
ее, предложив взамен передачу конфискованных помещичьих земель
в частную собственность сельским производителям (это должно
было ускорить развитие капитализма и рынка средств производства
в сельском хозяйстве, что вполне соответствовало их теории неизбежных стадий общественного прогресса).
См.: Шанин Т. Четыре с половиной аграрных программы Ленина… С. 195.
Плеханов г.В. Сочинения… Т. 15. С. 68, 72.
1
2
228
Глава 6
Большевикам удалось лишь добиться принятия ряда поправок:
вместо меньшевистского отчуждения частновладельческих земель
был введен термин «конфискация»; разрешен раздел между крестьянами тех помещичьих земель, на которых фактически велось
мелкое хозяйство или которые составляли необходимые для «округления» угодья; в вводной части отказались от задачи «зашиты мелких собственников». В целом новая аграрная программа выдвигала
следующие требования: отмена всех сословных стеснений личности
и собственности крестьян; отмена всех платежей и повинностей,
связанными с сословной обособленностью крестьян, и уничтожение
кабальных долговых обязательств; конфискация церковных, монастырских, удельных и кабинетских земель и передача их (вместе с
казенными землями) крупным органам местного самоуправления,
объединяющим городские и сельские округа; конфискация частновладельческих земель кроме мелкого землевладения, и передача их в
распоряжение крупным органам местного самоуправления1.
К лету 1907 г. революция потерпела поражение, ее сторонники
подвергались гонениям, руководители в основном оказались в эмиграции, тюрьмах и ссылках. Но царский премьер-министр П.А. Столыпин был не только энергичным полицейским. Он не только проводил репрессии, но пытался перейти к политике структурных реформ2. По его убеждению, революции способствовала общинная
отсталость крестьян, а также неэффективность административной
структуры царского правительства. Чтобы предотвратить новую
волну революции в российской деревне, он предпринял шаги по расформированию общинных структур крестьянства и созданию условий для приватизации крестьянами своих земель. П.А. Столыпин,
действующий радикально от имени царизма (главного пережитка
феодализма) и с фанатическим упорством проводящий ту самую
«революцию сверху», о прогрессивности которой твердили многие
либералы и марксисты, самим фактом этой своей деятельности вносил идейный разброд в ряды российских левых интеллектуалов. Он
держал удар со стороны реакционного дворянства, консервативного
купечества, коррумпированной знати и в то же время твердой рукой
расправлялся с революционерами3.
Трапезников С.П. Указ. соч. С. 172-173.
Аврех А.Я. Царизм и третьеиюньская система. М.: Наука, 1966. С. 53-61.
3
Шанин Т. Указ. соч. С. 192.
1
2
229
Глава 6
В.И. Ленин определял столыпинский режим как бонапартизм,
ссылаясь на статью К. Маркса о Франции середины XIX в., в которой говорилось, что правительство обладало там относительной автономией от правящего класса, чьи силы были скованы внутриклассовыми конфликтами. В.И. Ленин делил Столыпинскую аграрную
реформу на две составляющие: 1) переселение и 2) раздел общины на
хутора. Он писал, что Столыпин, верой и правдой служивший «объединенному совету крепостников» и проводивший его политику, говорил сам: «Дайте мне 20 лет покоя, и я реформирую Россию». Под
«покоем» он понимал покой кладбища, покой молчаливого, овечьего
перенесения деревней неслыханного разорения обнищания, которое
на нее обрушили, под «реформированием» – такую перемену, после
которой в деревне остались только довольные помещики, довольные
кулаки и живоглоты, да раздробленные, забитые, беспомощные и
бессильные батраки. Хуторян, в свою очередь, он разделял на два
разряда: «Один разряд хуторян, ничтожное меньшинство – это зажиточные мужики, кулаки, которые и до нового землеустройства
жили отлично. Такие крестьяне выделялись, и скупая наделы бедноты, несомненно обогащались за чужой счет, еще больше разоряя
и закабаляя массу населения. Но таких хуторян … совсем немного.
Преобладает, и преобладает в громадных размерах, другой разряд
хуторян – нищие, разоренные крестьяне, которые пошли на хутора
от нужды, ибо им некуда деться»1.
Он считал, что переселенческий вопрос подчинен аграрному
вопросу в центре страны. В частности, В.И. Ленин выдвинул идею
о том, что только переворот в европейской России, только полное
устранение в ней остатков крепостничества, избавление крестьян
от средневековых латифундий в состоянии действительно открыть
новую эру колонизации. В случае же затяжки «аграрного вопроса в
центре... неизбежна долгая задержка в развитии производительных
сил, сохранение крепостнических традиций и в колонизационном
деле».2 Также он отмечал значительное распространение натуральных форм хозяйства и патриархальщины в Сибири, особенно в ее отдаленных районах, что определяло некоторое отставание от центра
страны.3
Ленин В. И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т. 23. С. 264, 265-270.
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т.17. С. 410.
3
Шейнфельд М.Б. Историография Сибири (конец XIX – начало XX вв.). Красноярск,
1973. С. 46.
1
2
230
Глава 6
В.И. Ленин дал следующую характеристику правительственной
переселенческой политике: «...вся переселенческая политика самодержавия насквозь проникнута азиатским вмешательством заскорузлого чиновничества, мешавшего свободно устроиться переселенцам,
вносившего страшную путани­ц у в новые земельные отношения,
заражавшего ядом крепостнического бюро­к ратизма центральной
России окраинную Россию».1 Негативно оценивая Столыпинскую
аграрную реформу, В.И. Ленин считал, что ломка должна быть крутой, потому что несоответствие чересчур велико, потому что старое
слишком старо, болезнь чересчур запущена.2 Конечным результатом
переселенческой политики П.А. Столыпина В.И. Ленин предполагал
«обострение кризиса и в России, и в Сибири».3 Сибирское многоземелье, которое являлось притягательной силой для малоземельных
крестьян центра страны, составляло «крупную особенность русского буржуазного переворота», и это обстоятельство представляло «из
себя экономическую основу буржуазной эволюции российского земледелия по американскому образцу».4
Столыпинский подход к России деревенской, по мысли В.И. Ленина, способствовал естественному процессу капиталистического
развития. Хотя общенациональные организации крестьянства распались под давлением репрессий, В.И. Ленин и в 1909 г. продолжал
утверждать, что классовый союз с крестьянством возможен, даже
если последнее не сумеет создать свою собственную партию. Он
продолжал с сочувствием следить за деятельностью крестьянских
депутатов в Думе, сравнивая с ними Сунь Ятсена в китайской революции – для него это была «прогрессивная» деятельность в отсталом обществе, которая должна быть поддержана революционными
марксистами5. Но история шла вперед, а это, по В.И. Ленину, означало, что в сельском хозяйстве России должен развиваться капитализм.
Успех Столыпинских реформ, даже частичный успех, должен был
ускорить это развитие. В.И. Ленин связывал капитализм с неизбежным исчезновением крестьянства как общественного класса и заме-
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т. 16. С. 405.
Ленин В.И. Сущность «аграрного вопроса» в России // Полное собрание сочинений
(5-е издание)… Т.21. С. 310.
3
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т.23. – С. 265.
4
Там же. Т.16. С. 230.
5
Там же. Т. 21. С. 268-271.
1
2
231
Глава 6
ной его классами капиталистических предпринимателей и сельских
пролетариев.
В.И. Ленин продолжал изучать основные процессы в сельском
хозяйстве. Для этого он привлек данные переписей населения, проведенных в США и Германии в 1910 г. Он полагал, что эти переписи документально фиксировали объективный процесс развития
капитализма в сельском хозяйстве, тем самым показывая более отсталым странам их будущее. Процесс вытеснения мелких хозяйств
крупными, по его мнению, подходил к завершению, о чем свидетельствовали механизация и масштабы использования наемного труда.
Утверждения, что в капиталистическом индустриальном обществе
мелкие семейные хозяйства в действительности могут не снижать,
а повышать свою роль в аграрной экономике, В.И. Ленин определил
как чудовищно неверные. Они прямо противоположны действительности. Для него американская перепись охватывала «и прошлое, и
будущее, и Европу, и Россию1. Тогдашняя Европа и Соединенные
Штаты Америки олицетворяли все основные типы экономических
форм и этапы экономического развития. Это либо полуфеодализм,
либо капитализм, иного не дано в рамках заданной историографии.
Семейные фермы в достаточно развитой капиталистической экономической системе не могут не быть капиталистическими, даже если
они невелики2.
Меньшевики представляли собой правое крыло РСДРП, потому
свою аграрную программу они подчиняли задаче свободного развития капитализма в России. Этот процесс должен был занять после победы буржуазно-демократической революции целую историческую
эпоху. Крестьянство меньшевики не считали революционной силой,
оно целиком выпадало из их стратегической схемы (буржуазия–
гегемон, пролетариат – ее помощник). В основу своей аграрной программы меньшевики положили следующие принципы: определение
минимального размера подлежащих отчуждению земель областным
народным представителем, конфискация церковных, монастырских,
кабинетских и удельных земель и передача их во владение государства; оставление надельных крестьянских и мелких частновладельческих земель неприкосновенными3.
Там же. Т. 27. С. 131, 134, 226.
См.: Шанин Т. Революция как момент истины: 1905-1907, 1917-1922. М., 1997. С. 330.
3
Иллерецкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России. М.: Наука, 1981. С. 34-38.
1
2
232
Глава 6
Меньшевистская аграрная программа, таким образом, предусматривала частичную национализацию земли, передачу надельных крестьянских земель в частную собственность. Большевики
же выступали за национализацию всех земель. Главным аргументом меньшевиков против этого было утверждение, что крестьяне не
согласились бы с национализацией надельных и конфискованных
помещичьих земель, что вызвало бы всеобщее восстание крестьянства против вмешательства государства в распоряжение надельными землями. Г.В. Плеханов так осторожно подходил к вопросу
национализации земли еще и потому, что сам лично не верил в скорую возможность захвата власти революционерами и назвал на IV
объединительном съезде РСДРП веру В.И. Ленина в скорый захват
власти утопией. Главный же теоретик меньшевиков по аграрному
вопросу П.П. Маслов на том же съезде упрямо заявил, что он допускает возможность выплаты помещикам «небольшой суммы». Таким образом, точка зрения меньшевиков в этом вопросе несколько
сблизилась с точкой зрения кадетов, выступавших за отчуждение
земли за выкуп1.
П.П. Маслов в своем проекте аграрной программы предложил
довольно странную формулу: «В интересах защиты мелких собственников (а не развития мелкой собственности), при этом как
можно было защищать мелких собственников, не развивая мелкую
собственность было не совсем понятно». Так, П.П. Маслов предлагал для этого добиться отмены «всех сословных стеснений крестьян и крестьянской собственности». Общинное землевладение,
он также считал «стеснением земельной собственности», так как
общину представлял сословным институтом. Городское землевладение также представлялось ему общинным, но «менее стесненным сословно-бюрократическими путами». Он предполагал, что
необходимо конфисковать церковные, монастырские и удельные
земли, передав их во владение «демократического» государства
«для наиболее удобного пользования ими населения». При этом
он утверждал, что рабочая партия не может взять на себя задачу
вперед предрешить, в какой конкретно форме народное представительство использует земельный фонд, находящийся в его руках.
По его мнению, это зависело от многих уловий. Задачей же социалдемократов было потребовать при каких бы то ни было формах ка Иллерецкая Е.В. Аграрный вопрос: провал аграрных программ и политики непролетарских партий в России... С. 53-54.
1
233
Глава 6
питалистического строя от «от органов областного демократического управления защиты интересов трудящихся масс, лишенных
средств производства, то есть земледельческого и промышленного
пролетариата»1.
П.П. Маслов призывал к передаче больших частновладельческих имений во владение самоуправляющихся крупных областных
организаций. Минимальный размер подлежавших отчуждению
земельных участков должен был определяться народным представительством. Согласно П.П. Маслову, земельная рента является доходом, основанным на монопольном пользовании землей и может
возрастать не только от развития производительных сил населения, но и от его нужды в земле. Землевладелец, с одной стороны,
является предпринимателем и получает прибыль от эксплуатации
труда, стремясь, при этом, «к наиболее производительной его организации»; с другой стороны, он – собственник земли и получает доход как монополист. И так как в ближайшем будущем нельзя
уничтожить капиталистических отношений, основанных на праве
частной собственности, то нужно эскпроприировать или землю,
или доходы от нее, как противоречащие интересам всех других
классов, кроме монопольных владельцев. По мнению П.П. Маслова, социал-демократы не должны принимать непосредственного участия в борьбе за расширение права собственности на землю между различными сословиями. Их участие в данной схватке
возможно лишь постольку, поскольку будет возможно расширение
общественной собственности на счет личной. Кому бы ни принадлежало в капиталистическом государстве право собственности на
землю, как земледельческий, так и промышленный пролетариат не
может избавиться от эксплуатации, пока орудия производства находятся в частном владении. Пролетариат должен быть заинтересован в демократизации земельной собственности и доходов от земли, так как этим подрывается в конце сословное государство. При
этом механическая замена дворянского землевладения общественным сама по себе не уничтожит эксплуатации земледельческого
пролетариата, а лишь обнажит классовую борьбу, скрытую теперь
сословными отношениями. Для решения этой проблемы есть два
пути: либо в момент обостренной классовой борьбы экспроприиро Маслов П. Критика аграрных программ и проект программы. Москва, 1905.
С. 40-41.
1
234
Глава 6
вать землю, либо постепенно путем парламентской работы изъять
земельную ренту в форме налога1.
Замены частной собственности на общественные средства производства, по П.П. Маслову, можно достигнуть лишь тогда, когда и
земля и капитал будут экспроприированы для планомерного общественного производства. Этого нельзя добиться до возникновения
или во время возникновения демократического строя. Только демократия, достаточно подготовленная к организации общественного
производства, может ставить ближайшей целью осуществления социалистического строя. Поэтому эскпроприация средств производства,
по его мнению, является максимальным требованием, не осуществимым в ближайшее время, но исходным пунктом рабочей программы.
Уже из-за своих будущих задач социал-демократическая партия не
может иметь такого успеха среди малосознательного крестьянства,
как партии либерально-демократического направления, которые добиваются укрепления мелкой собственности за счет раздела крупной. Лишь внедрение в будущем социалистического сознания среди
наиболее передовых элементов крестьянства может пополнить ряды
рабочей партии крестьянством. И только когда разрушится современный сословный строй для большинства крестьян «будет гораздо
ясней, что только рабочая партия окончательно поможет ему избавиться от всех форм эксплуатации». Социал-демократы должны смотреть на «демократически настроенное большинство крестьянства,
как на союзников до переворота». После же переворота большинство
демократов-крестьян превратятся в социал-демократов, так как «демократизация» земельной собственности обострит классовую борьбу не только внутри демократического государства, но и на «почве
местного самоуправления»2.
Меньшевики выступали против уравнительного землепользования, считая его невозможным осуществить на практике. Они полагали, что если крестьянские наделы и мелкие «купчие» участки земли
(например, до 20 десятин) должны будут «остаться собственностью
или в пользовании крестьян», то в этом случае аграрная реформа
уже не может быть проведена, так как даже внутри общин с их переделами не может существовать уравнительного землепользования,
вследствие экономического неравенства, передачи в аренду своих
наделов беднейшими общинниками. Лишение права сдачи своих на Маслов П. Указ. соч. С. 42.
Маслов П. Указ. соч. С. 43.
1
2
235
Глава 6
делов в аренду более зажиточным соседям или «пришлым элементам» было бы выгодно лишь богатым, которые стали бы бесплатно
пользоваться теми наделами, которые имелись у бедняков. К тому же
в России было достаточно много крестьян, наделы которых были существенно больше нормы, но они при этом явно не благоденствовали. Сокращение их наделов до размеров уравнительной нормы привело бы просто к раззорению данных крестьян. Также меньшевики
полагали, что крестьяне не столько нуждаются «в расширении своего землепользования за счет помещичьих запашек – они фактически
его расширили (за счет аренды – прим. автора), сколько в уничтожении тех непомерных платежей, которые им приходится платить, и
упрочнении своего землепользования, которое находится в зависимости от желания землевладельца». В такой ситуации земельный
вопрос приобретает характер финансовой проблемы, для решения
которой необходимо создать такие условия, чтобы расширение землепользования крестьян не служило бы средством их закабаления
землевладельцами1.
Также меньшевики выступали против создания чисто крестьянских сословных комитетов, которые должны были заниматься распределением земли после буржуазно-демократической революции.
Они считали, что крестьяне, рабочие и «вся демократия» должны
были объединиться в крупные областные самоуправления – муниципалитеты. В противном случае крестьянские комитеты распылили бы революционное движение, сузили его размах и оттолкнули от
себя «демократию». Г.В. Плеханов называл такие муниципалитеты
«самостоятельными республиками», призванными двигать революцию вперед, отражать натиск центральной власти, если она останется недемократической. Недостатком здесь было то, что меньшевики
не учитывали, что в разных областях и у 42 разных народов земельный фонд был неодинаков2.
В отношении переселения меньшевики полагали, что «лучшие
и легче всего поддающиеся земледельческой культуре… земли… в
Степном районе и в Сибири уже заняты переселенцами». Сокращение же надельных земель «живущего уже теперь в Сибири населения
и невозможно, и нецелесообразно, хотя эти наделы сравнительно с
размерами наделов в Европейской России и велики». Огромная же
площадь земель, находившаяся «под лесами и в степях», могла по Маслов П.П. Аграрный вопрос в России. С.-Пб., 1908. Приложение. С. 26-27.
Иллерецкая Е.В. Указ. соч. С. 55.
1
2
236
Глава 6
служить колоссальным переселенческим фондом лишь при содействии государства в их «культурной обработке». Леса, по мнению
меньшевиков, можно было заселять только постепенно, при дорого
стоящей их расчистке и осушении, а степи при постепенном культивировании уже занятых участков, и только там, где можно устроить
водоснабжение1.
Первая мировая война оказывала сильное влияние на экономику страны, делая российский капитализм более огосударствленным.
Это, по мнению В.И. Ленина, приближало канун социалистической
революции, потому что в условиях централизации экономической
системы капитализма упрощалось решение главной задачи этой революции – взятия революционным рабочим классом политической
власти. Имелись подтверждения таким выводам: огромная забастовочная активность индустриальных рабочих Петербурга в 1912–
1914 гг., возобновление забастовок в 1915–1916 гг. Похоже было, что
Г.В. Плеханов правильно заявил в 1889 г., что для России социальная
революция может быть только революцией рабочего класса. Более
того, рост национализма в партиях II Интернационала, их поддержка
войны, по мнению В.И. Ленина, лишали эти партии права говорить
от имени революционного марксизма. Единственным исключением
была его партия большевиков. Ей и предстояло стать в авангарде
надвигающихся революций.
Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г. в
России опять выдвинула аграрный вопрос в число наиболее важных и требующих немедленного решения. В печати в очередной раз
появилось множество аграрных программ, платформ, концепций и
проектов. Новую аграрную программу изложил и вернувшийся из
эмиграции В.И. Ленин. Утром 4 апреля 1917 г. он выступил в Таврическом дворце на собрании большевиков участников Всероссийского совещания Советов рабочих и солдатских депутатов с докладом
«О задачах пролетариата в данной революции». Затем В.И. Ленин
повторил свой доклад на совместном совещании большевиков и
меньшевиков участников совещания советов. В «Апрельских тезисах» В.И. Ленин заявил, что непосредственной задачей его партии
является немедленное установление «диктатуры пролетариата» во
главе с большевиками как единственной партией, имеющей четкое
понимание новых условий и возможностей2. Только эта политиче1
2
Маслов П.П. Указ. соч. С. 29.
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т. 31. С. 1.
237
Глава 6
ская формула может избавить Россию от ее глубоких политических
и социальных недугов, позволит прекратить войну, поставить под
жесткий контроль поставки продовольствия в города и демонтировать царский государственный аппарат. Поэтому следующим шагом
он считал необходимость всемерного «углубления» Февральской революции, к чему и призвал своих товарищей, выставив требования:
никакой поддержки Временному правительству, никаких союзов с
другими политическими партиями, немедленная организация и вооружение рабочих дружин. Предполагалось, что структура Советов,
организованная по типу Парижской коммуны 1871 г., заменит старую государственную машину.
В аграрной части «Апрельских тезисов» принципиально не выдвигалось ничего нового, однако появились и некоторые изменения:
1) конфискацию частновладельческих земель предполагалось осуществлять теперь уже не крестьянскими комитетами, а советами
батрацких, бедняцких, солдатских, крестьянских депутатов; 2) национализация земли должна была проходить не в рамках буржуазнодемократической республики, а в рамках социалистической республики Советов1. Большевики должны сосредоточить усилия на
особой политической организации сельских наемных рабочих, то
есть батраков. Организация Советов батрачества на местах провозглашалась задачей первостепенной важности. Что касается аграрной экономики в целом, Советам надлежало поддерживать крупные
производства, что было наилучшим решением проблемы эффективности сельского хозяйства и продовольственных трудностей. Социалистическая республика, за установление которой и шла борьба,
должна была опереться на классовую мощь индустриальных рабочих, поддержанных сельскохозяйственными рабочими, «беднейшим
крестьянством» и городской беднотой. В соответствии с этим представлением о классовом содержании революции необходимо было
расколоть крестьянские Советы, организовывать отдельные Советы
беднячества и батрачества (то есть «de facto сельских пролетариев»),
что должно было стать выражением классового конфликта в деревне. В марте 1917 г. В.И. Ленин говорил о союзе рабочего класса с
«сельскими рабочими и беднейшей частью крестьян и горожан»2.
Владимир Ильич Ленин (Биография) 1870–1924 гг… С. 313; Трапезников С.П. Указ.
соч. С. 289–290.
2
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т. 31. С. 21-22, 38, 55-56, 419420; Т. 32. С. 376-378.
1
238
Глава 6
Вторая аграрная программа, направленная на радикальную демократизацию общества докапиталистического типа (демократическая
диктатура рабочего класса и крестьянства), была теперь отброшена ввиду того, что Россия уже достигла нового этапа объективноисторического развития.
24–29 апреля 1917 г. состоялась Всероссийская конференция
РСДРП, на которой была принята резолюция о пересмотре партийной программы. Среди прочих предлагаемых изменений в п. 6
данной резолюции значилась и «переделка аграрной программы».
В комментариях, составленных В.И. Лениным, обращалось внимание на то, что большевики борются за более демократическую
пролетарско-крестьянскую республику, в которой полиция и постоянная армия совершенно устраняются и заменяются всеобщим
вооружением народа, поголовной милицией. Опять было подчеркнуто, что все церковные, удельные, кабинетские и помещичьи
земли должны быть полностью конфискованы и переведены в руки
крестьянства, организованного в Советы крестьянских депутатов
или в другие, действительно вполне демократически выбранные
и вполне независимые от помещиков и чиновников органы местного самоуправления. Также В.И. Ленин призвал потребовать
национализации всех земель, что означало передачу права собственности на все земли в руки государства. Распоряжаться ими
после национализации могли местные демократические учреждения. Был поддержан и «почин» тех крестьянских комитетов, которые в ряде местностей России передавали помещичий «живой и
мертвый инвентарь» в руки данных комитетов для общественнорегулированного использования по обработке всех видов земель.
В.И. Ленин советовал всем «пролетариям и полупролетариям деревни» добиваться образования из каждого помещичьего имения
достаточно крупного образцового хозяйства, которое бы велось на
общественный счет Советами депутатов от сельскохозяйственных
рабочих под руководством агрономов и с применением наилучших технических средств. При этом подчеркивалось, что РСДРП
«всегда и неизменно будет противодействовать всяким попыткам
задерживать ход экономического развития» и только «в случае
неблагоприятных для этого условий выскажется за раздел между
крестьянами тех помещичьих земель, на которых фактически ведется мелкое хозяйство или которые составляют необходимые для
его округления угодья». Данные предложения В.И. Ленина были
239
Глава 6
приняты практически целиком, более того, было подчеркнуто,
что РСДРП стремится к самостоятельной классовой организации
сельского пролетариата и считает необходимым «разъяснить ему
непримиримую противоположность его интересов интересам крестьянской буржуазии, предостерегать его от обольщения системой
мелкого хозяйства, которая никогда при существовании товарного
производства не в состоянии уничтожить нищеты масс, и, наконец,
указывать на необходимость полного социалистического переворота, как единственного средства уничтожить всякую нищету и
всякую эксплуатацию»1.
Однако, призывая к этим серьезным переменам в политической
стратегии, как в городе, так и в деревне, В.И. Ленин высказывал некие
нехарактерные для него сомнения, когда речь заходила о крестьянах:
«Что такое крестьянство? Мы не знаем, статистики нет, но мы знаем,
что это сила». Осенью 1917 г. повсеместное распространение в деревне получило прямое действие крестьянства, когда помещичья земля
изымалась и шла в общинный раздел. В этом деле крестьяне не останавливались перед вооруженным столкновением с правительственными войсками. Эсеры, считавшиеся главной прокрестьянской партией России, не решились выдвинуть требование немедленного проведения радикальной аграрной реформы под лозунгом «Земля тем,
кто ее обрабатывает!», о приверженности которому они заявляли со
времени революции 1905–1907 гг. Партия В.И. Ленина встала на позиции «Общекрестьянского наказа», составленного в августе 1917 г.
на основании 242 местных крестьянских наказов редакцией «Известий Всероссийского Совета крестьянских депутатов» (эти наказы
по инициативе тех же эсеров были сведены воедино печатными органами ЦИК Советов крестьянских депутатов). После принятия большевиками основных требований Наказа крестьяне стали все более
воспринимать эту партию как партию, которую можно поддерживать или, по крайней мере, терпеть, особенно крестьяне в солдатских
шинелях. В сентябре 1917 г. В.И. Ленин уже говорил об огромном
революционном потенциале крестьянства, о том, что в стране шло
крестьянское восстание, которое большевики не должны были позволить подавить. Он писал о союзе сознательных рабочих со всем,
«что есть живого и честного в крестьянстве»2.
Материалы по пересмотру партийной программы/ Под ред. и с предисловием Н.
Ленина (В.И. Ленина). Петроград: Изд-во «Прибой», 1917. С. 8, 31-32.
2
Ленин В.И. Полное собрание сочинений (5-е изд.)… Т. 31. С. 24-25, 110.
1
240
Глава 6
3. Изменение аграрной политики большевиков
после Октябрьской революции 1917 г.
После совершения Октябрьской социалистической революции
1917 г. в числе первых законодательных актов новой власти был Декрет о земле, одной из частей его был «Крестьянский наказ», составленный редакцией «Известий Всероссийского Совета крестьянских
депутатов» и опубликованный еще накануне Октябрьской революции. Согласно наказу частная собственность на землю отменялась
навсегда, вся земля переходила в пользование трудящихся и не могла ни продаваться, ни покупаться. Земельные участки (поместья) с
высококультурными хозяйствами превращались в показательные
хозяйства и переходили в собственность государства или общин в
зависимости от их значения и размера. Понимая огромную популярность «Крестьянcкого наказа», составленного эсерами на основании 242 местных крестьянских наказов, большевики вынуждены
были пойти и на установление уравнительного землепользования
по трудовой или потребительной норме. Целью этой уступки была
поддержка крестьянства1. В газетах и отдельной листовкой был опубликован написанный В.И. Лениным «Ответ на запросы крестьян»,
в котором разъяснялось, что помещичьи земли поступают в руки
Советов крестьянских депутатов, являвшихся полномочными органами государственной власти, что волостные земельные комитеты
должны тотчас же брать земли помещиков в свое распоряжение, под
строжайший учет, обеспечивая полный порядок и сохранность помещичьего имущества, ставшего общенародным достоянием. «Ответ
на запросы крестьян» раздавался солдатам, которые возвращались
с фронта в деревню и крестьянским ходокам, посещавшим Смольный.
В полном соответствии со своим взглядом на второй этап революции в деревне, партия, только что получившая название коммунистической, взяла новый курс в деревенской политике. Крестьянское
единство переходного периода, которое в 1917 г. было обусловлено
отказом Временного правительства выполнять требования большинства о немедленном прекращении войны и перераспределении
земли, было теперь, по мнению большевиков, в прошлом. Временное правительство было свергнуто, мир подписан, крестьянский са Владимир Ильич Ленин (Биография) 1870–1924 гг… С. 378-380
1
241
Глава 6
мозахват земли узаконен. Земля на местах быстро распределялась
сельскими общинами. Солдаты возвращались по родным деревням,
заявляли свое право на земельный пай и растворялись в общине – та
самая масса революционных солдат, большинство которых В.И. Ленин в конце 1917 г. называл «прогрессивным крестьянством», исчезала на глазах. Эсеры заплатили за отход от собственных принципиальных требований расколом и упадком своей партии, и большевики
со своим Совнаркомом оказались в роли единственного реального
руководства в распространявшейся в отдаленные уголки страны революции.
19 февраля 1918 г. был опубликован Закон о социализации земли, который был выработан на III съезде Советов в январе 1918 г. при
участии левых эсеров, вошедших в состав советского правительства.
В этом законе была подтверждена уступка крестьянству в отношении формы землепользования. Вместе с тем большевики добились
включения в Закон о социализации положений о необходимости
поддержки развития в земледелии общественных форм хозяйства.
Закон также требовал, чтобы землю в первую очередь получали безземельные, малоземельные крестьяне и местные сельскохозяйственные рабочие1.
В сфере идеологии произошли существенные изменения – союзу рабочего класса с крестьянством в целом пришел конец. Крестьянство обязано было расколоться на классы, характерные для
капиталистического способа производства. Приходило время для
социалистической революции в деревне. На съезде Советов в марте
1918 г. было провозглашено начало перехода к коммунистическому
обществу. Отныне термин «крестьянство» не мог рассматриваться иначе как слово, маскирующее истинную классовую сущность.
Классовая война между буржуазией и пролетариатом должна была
развернуться и в деревне. В то же время одной из неотложных проблем, которую приходилось решать новому правительству и которая
Первой мировой войной и боями гражданской войны была обострена
до предела, являлось продовольственное снабжение городов и армии
(в начале 1917 г. именно продовольственные трудности были одной
из главных причин демонстраций, вылившихся в Февральскую революцию). Этот вопрос практической политики увязывался теперь
со стратегией развития социалистической революции, создавался
Трапезников С.П. Указ. соч. С. 351-353.
1
242
Глава 6
образ деревенских богачей и буржуев, ведущих классовую войну голодом против пролетариата как города, так и деревни1. Понятие «кулак» было принято для определения сельских врагов социализма.
Им должно было быть нанесено поражение политикой «продовольственной диктатуры», которую правительство провозгласило 8 мая
1918 г. Она была направлена на подавление деревенских врагов пролетариата, социалистического правительства и беднейшего населения. 11 июня 1918 г. Всероссийский центральный исполнительный
комитет (ВЦИК) особым декретом учредил комитеты деревенской
бедноты (комбеды) в целях классовой организации сельского пролетариата и беднейшего крестьянства. В.И. Ленин провозгласил это
самой важной внутренней задачей страны, решение которой делало революцию в России пролетарской 2. Задача комбедов состояла в
том, чтобы завершить российскую социалистическую революцию
и нанести поражение ее последнему классовому врагу – деревенской части буржуазии. Они должны были контролировать решение следующих взаимосвязанных задач: 1) помощь рабочим продотрядам из города в реквизиции продовольствия, необходимого для
пропитания рабочих города и деревни, сельской бедноты, а также
бойцов Красной армии, воюющих на фронтах гражданской войны;
2) искоренение рыночных отношений как неприемлемых при социализме; 3) изъятие средств производства деревенской буржуазии; 4) установление новой социалистической системы сельского
хозяйства. В результате этого около 50 млн гектар кулацкой земли
перешли в руки бедняков и середняков.
В это время и должна была вступить в силу новая социалистическая система земледелия. В 1917 г. большевики советовали крестьянам не распределять помещичьи земли, но пришлось с этим смириться, поскольку огромное большинство крестьян и солдат настаивали
на этом. В ноябре 1917 г. и в феврале 1918 г. большевики узаконили
дробление поместий, но постановили также, что передовые помещичьи хозяйства должны быть сохранены как основа для крупных образцовых хозяйств будущего. Крестьяне на местах в основном проигнорировали это постановление и провели практически полный передел помещичьих земель. Тем не менее в черновом наброске проекта
аграрной программы весной 1918 г. В.И. Ленин поставил партии как
Кабанов В.В.