close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

82

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Протопопова Татьяна Витальевна,
Председатель Октябрьской районной коллегии адвокатов
ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО ДОСТОИНСТВОВЕДЕНИЯ
Красноярск 2006
2
РАЗДЕЛ I
ОСНОВЫ ПРЕИМУЩЕСТВЕННО
ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКОЙ И ПРЕИМУЩЕСТВЕННО
КОЛЛЕКТИВИСТКОЙ ИДЕОЛОГИИ
ГЛАВА 1.
ТЕОРИТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРАВОВОЙ
КАТЕГОРИИ И ПРАВОВОЙ ИДЕИ ДОСТОИНСТВА
ЛИЧНОСТИ. ЗАКОНОМЕРНОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ
ИДЕОЛОГИИ ИНДИВИДУАЛИЗМА И ИДЕОЛОГИИ
КОЛЛЕКТИВИЗМА
§ 1. К вопросу о понятии правовая идея
Идея человеческого достоинства должна лежать в основе
конституции
государства.
Ее
особая
важность
и
значимость
заключается в том, что эта идея воплощается в политико-юридических
доктринах
и
праве.
Изложенная
на
языке
субъективных
и
юридических прав и обязанностей она соответствует закономерностям
функционирования государства, в котором право действует.
Прежде всего, рассмотрим вопрос о том, что есть правовая идея.
Так,
С.С.
Алексеев
писал,
что
правовые
идеи
(основополагающие, центральные правовые начала, образующие саму
сердцевину, ядро данной юридической системы) — это та грань права,
3
где философия права и идеология права совпадают. Именно здесь
философия права, выраженная в юридической системе данной страны,
имеет непосредственно идеологическое содержание — ближайшим
образом влияет на все содержание права, на все слои правовой
материи, на правовую политику, а в критических ситуациях —
обнажается, становится решающей регулирующей и политикоидеологической силой в жизни общества.1
Таким образом, правовая идея человеческого достоинства это
бесспорно
одно
из
основополагающих
начал
конкретной,
рассматриваемой правовой системы.
Вместе с тем в данном научном исследовании человеческое
достоинство рассматривается и как правовая категория.2 При этом
следует учитывать высказывавшиеся в научной литературе мнения.
Так
А.С.
неадекватные
Автономов
знания
о
писал,
правых
что
«недостаточные
категориях
…
или
осложняют
правопознание и …правоприменение».3
Многоаспектность, богатство содержания такого социального
феномена, как право, предопределили возможность его исследования
с различных сторон, в разных плоскостях.4
Особое место при изучении функционирования правовой
категории человеческого достоинства отводится науке истории
политических и правовых учений.
1
См.: Алексеев С.С. Философия права. М. Норма. 1998. С. 53.
Бесспорно, понятийно-категориальный аппарат юридической науки сложен и разнообразен, ибо
многозначен ее предмет отражения право и связанные с ним явления. Предельно широкими,
наиболее общими правовыми понятиями являются правовые категории. (См.: Ячменев Ю.В.
Юридическая ответственность и ее виды в современной учебной литературе: критический анализ.
Правоведение. 2001. № 1. С. 247).
3
См.: Автономов А.С. Правовая онтология: к построению системы категорий. М. 1999. С. 6.
4
См.: Шундиков К.В. Инструментальная теория права перспективное направление научного
исследования. Правоведение. 2002. № 2. С. 17. См. также Демидов А.И. О методологической
ситуации в правоведении. Правоведение. 2001. № 4. С. 14-22.
2
4
Какая другая наука учит, что право является искусством добра,
равенства и справедливости, что условием развития политической и
правовой культуры служит диалогичность, широта и открытость
мышления? Уникальные факты и открытия, блестящие озарения и
заблуждения, - сколько поучительных уроков содержится в истории
политических и правовых учений. Правовая культура утверждает дух
разумности и жизненности, уверенности и торжества добра над злом,
истины над вымыслом.5
Исследуя правовую идею и правовую категорию человеческого
достоинства
необходимо
обратиться
к
анализу
текстов
законодательных актов.
Как утверждал А.В. Малько в содержании правовой жизни
ведущим элементом можно назвать правовые акты, так как именно в
них выражается, прежде всего, юридическое бытие, именно в них
живет право.6
Наряду с правовыми актами в данной работе исследуются, и
определенные литературные произведения ведь юристы не вправе
оставлять без внимания то, как различные виды искусства отражают
правовую реальность.7
В научной литературе не раз поднимался вопрос о том, какое
место
5
должно
занимать
в
исторических
науках
отображение
Скакун О.Ф., Демиденко Г.Г. О месте истории учений о государстве и праве в новой системе
юридического образования. Государство и право. 2000. № 6. С. 125.
6
См.: Малько А.В. Категория «правовая жизнь» проблемы становления. Государство и право.
2001. № 5. С. 11.
7
Автор, готовя к изданию в интернете монографию «Введение в общую теорию
достоинствоведения» в 2004 г. вчитывалась в строки Фазиля Искандера, находя ответы на многие
тревожные вопросы, получая психологическую разгрузку и заряд бодрости с наполненных
абхазскими солнцем, морем и гостеприимством страниц (См.: Протопопова Т.В. Отражение
правовой категории человеческого достоинства в творчестве Ф. Искандера. http//lib.krasu.ru).
5
ценностей жизни разнообразными видами искусства.8 При этом
отмечалось, что историко-правовая наука не должна недооценивать
роль этико-эстетической проблематики.9
Так, А. Чебышев-Дмитриев, основываясь на исследованиях
профессора Буслаева, проводит параллели между правом и поэзией
народа, которые, будучи голосом предания, идущего от времен
незапамятных, обладали для всего общества и каждого его члена
силой святого завета предков.10
В древней Руси существовал целый ряд юридических пословиц,
из которых некоторые позднее стали формой закона, а многие уцелели
до наших дней со времен древнейших.11
Так, в настоящее время некоторыми специалистами критикуется
традиционный, историко-правовой
(«догматический»)
подход к
изучению юридических памятников, подчеркивается важность их
изучения с историко-культурной точки зрения, обосновывается
необходимость
публикуемый
издания
материал,
юридического
памятника,
комментировался
бы
в
котором
комплексно:
в
общеисторическом, археографическом, историко-правовом, историкокультурном, филологическом, в отдельных случаях также (особенно
применительно к невербальным источникам12) в искусствоведческом
аспектах.13
8
См.: Карелова Г.Д. К вопросу о взаимоотношении исторической науки с искусством и этикой.
«Вопросы методологии исторической науки». Труды Московского государственного историкоархивного института. Т. 25. М. 1967; Гулыга А.В. Эстетика истории. М. 1974.
9
См.: Косарев А.И. Специфика историко-правового исследования. Государство и право. 1980. №
10. С. 54.
10
См.: Чебышев-Дмитриев А. О преступном действии по русскому допетровскому праву. Казань.
1862. С. 35-46. Цит. по Кулыгин В.В. От Пути Права к Русской Правде: этапы правогенеза
восточнославянского этноса. Правоведение. 1999. № 4. С. 13.
11
См.: Владимировский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-н/Д. 1995. С. 110.
12
Невербальные источники – это иконографические материалы и вещественные памятники.
13
См.: Рогачевский А.Л. О публикации источников по истории государства и права.
Правоведение. 1999. № 2. С. 29.
6
§ 2. Вопросы типологии государств и категория
человеческого достоинства
Проведение данного научного исследования стало возможно
лишь после проведения работы по систематизации и классификации
существовавших и существующих государств.
При этом автор солидаризировался с точкой зрения, согласно
которой в методологии изучения значительного множества сходных
объектов
важнейшим
научным
способом
является
их
систематизация, в процессе которой объекты объединяются в
группы, подгруппы и т. д. с использованием критериев различного
уровня сложности. В том случае, когда системному исследованию
подвергается форма исследуемого явления, метод может быть назван
системной морфологией. Систематизация, широко применяемая в
самых различных отраслях науки, не может быть самоцелью, но есть
инструмент, позволяющий обнаружить скрытые закономерности,
лежащие в основе тех или иных явлений. Она служит и является
свидетельством того, что определенная отрасль знания перешла от
стадии представлений к уровню понятий. Юриспруденция также
использует
данный
метод.
Для
законодательства
такой
систематизацией является кодифицирование, при котором отдельные
нормы, регулирующие различные стороны определенной связанной
группы правоотношений, объединяются по отраслям или институтам
права в соответствии с четкой логической системой, включающей
разделы, главы и т. п. В предпринимательском праве используются
классификаторы
субъектов
хозяйственной
деятельности,
классификатор базисов поставки, классификатор товаров и услуг и
др. Систематизация и классификация являются близкими, но не
тождественными понятиями, классификация обычно представляет
7
собой
операцию
классифицируемого
установления
предмета
позиции
того
исследования
в
или
иного
существующей
системе. Классифицирование государств, применяемое в настоящее
время теорией государства и права, основано на ином подходе, в
соответствии с которым выделяется определенный признак или
группа признаков, по наличию или отсутствию которых из всего
массива государств выделяются сходные типы. По этой причине в
последнее время чаще говорят не о классификации, а о типологии.14
Проведенная работа по типологии государств позволила прийти
к выводу о том, что в истории человечества государственно
организованные общества можно разделить на преимущественно
коллективистские и преимущественно индивидуалистические. При
этом
под
устройству
индивидуализмом
государства,
понимается
предлагаемый,
круг
требований
например,
по
либеральной
идеологией в лице таких ее представителей как И. Бентам, Д.С.
Милль, Г. Спенсер, Б.Н. Чечерин. Коллективизм же трактуется как
система требований об устройстве государства, выдвигаемая, скажем,
Платоном, Ж.-Ж. Руссо и социалистическими учениями. Критерием
такого разграничения является направленность государств, прежде
всего на реализацию либо общих задач, стоящих перед их населением,
либо частных нужд отдельных индивидуумов и групп.15
§ 3. Когда возникли идеология коллективизма и
индивидуализма
14
См.: Столяров И.В. Введение к системной морфологии государства. Государство и право. 2003.
№ 8. С. 10-11
15
Следует отметить, что в научной литературе споры по вопросу классификации государств
продолжаются. Так, например И.В. Столяров предлагает разделить все существующие государства
на три основных класса: монократия, олигократия и исократия. (См.: Столяров И.В. Введение к
системной морфологии государства. Государство и право. 2003. № 8. С. 10-18).
8
Когда же возникают индивидуалистическая и коллективистская
идеологии. Следует признать, что это происходит еще в первобытном
обществе. И если с этим утверждением согласны далеко не все
исследователи,
то
с
существованием
индивидуализма
и
коллективизма в античности согласны гораздо большее число ученых.
По убеждению ряда ученых при переходе к полисной
организации
общества
закладываются
идейно-теоретические
предпосылки двух основных направлений в рассмотрении проблемы
соотношения
общества
и
государства
индивидуализма
и
коллективизма. В первом варианте государство представляется
органом, необходимым обществу для защиты субъективных прав и
свобод, которыми обладают его рядовые члены (эти взгляды
впоследствии послужили основой для возникновения и развития
либеральной концепции соотношения государства и общества);
второй же вариант, напротив, характеризует государство как
механизм
ограничения
индивидуальных
волеизъявлений
силой
закона. При этом далеко не всегда подобные ограничения носят
справедливый с точки зрения соответствия правовым идеалам
характер
(данная
позитивизма,
позиция
опирающегося
является
на
базой
волевую
для
этатистского
трактовку
права
и
отождествляющего правовую норму и волю государства).16
При этом ряд ученых, совершенно обоснованно признавая факт
существования в античности двух рассматриваемых идеологий и,
более того, верно отмечая, преобладание в странах Древнего Востока
16
См.: Луковская Д.И., Козлихин И.Ю. Право, государство, политика (к разработке современной
концепции правового государства // Политико-правовое устройство реформируемой России:
Планы и реальность Вып. 3. СПб. 1995. С. 115; Ромашов Р.А. Античный полис как форма
социального устройства и государственного правления. Правоведение. 1999. С. 30.
9
коллективистской идеологии, делают неверные выводы о том, что
коллективисткое миропонимание не является правовым.
Так И.Ю. Козлихин исследуя право в древних государствах
писал, что о уже тогда проявилась разница во взглядах на принципы
социальной организации. На Востоке ведущим принципом являлся
патернализм, регулировавший поведение неравных, ибо не могут
быть равными старшие и младшие, высшие и низшие. Поэтому
государство есть дело отца - res pater. В таком государстве ценятся
покорность и преданность со стороны подвластных и забота со
стороны правящих. В античном обществе был также очень силен дух
коллективизма. Однако античный коллектив, греческий полис и
римский сивитас, - это общение равных на основе общей меры для
всех. Поэтому в греко-римской традиции государство есть дело
народа - res publica. В таком государстве ценится гражданская
доблесть, которая включает в себя и уважение к законам.17 Конфликт
существует не между различными типами правопонимания, а между
типами
миропонимания;
либерально-индивидуалистическим
–
правовым по своей сути и коллективистско-этатистским – по своей
сути неправовым.18
§ 4. К вопросу о понятии индивидуализма и коллективизма
Конечно и индивидуализм и коллективизм функционируют в
сфере права. Только принимая ту или иную идеологию, государство
создает разные правовые системы, в которых в частности по-разному
преломляется правовая категория человеческого достоинства.
Что же такое индивидуализм и что же такое коллективизм?
Нужно сказать, что ответ на этот вопрос сложен и неоднозначен.
17
18
См.: Козлихин И.Ю. Позитивизм и естественное право. Государство и право. 2000. № 3. С. 5.
См. там же. С. 11.
10
Так, В.М. Ведяхин и А.Ф. Ефремов исследуя два контрастных
типа политических систем – политическую систему либеральной
демократии и политическую систему тоталитаризма, приводят слова
Ф. Хайека: «то, что противоположно либерализму, это и есть
тоталитаризм».19
Философ А.А. Ивин писал о коллективизме и индивидуализме,
что
между
этими
полюсами
движется
человеческая
история,
демонстрирующая от эпохи к эпохе все новые формы коллективизма
и индивидуализма.20
Некоторые ученые объясняют разницу между коллективизмом и
индивидуализмом в зависимости от приверженности к добру и
прагматизму. Так Н.В. Фомина писала, что коллективистскому типу
общества,
его
тщательный
жизнеспособности
процесс
социальных
соответствует
совершенствования
институтов
индивидуалистическом
же
по
социальных
принципу
государстве
длительный
норм
добродетели.
элементы
и
и
В
социальной
структуры общество формируются с позиций полезности.21
Аристократия
положение
над
индивидуалистического
обществом.
общества
Аристократия
занимает
коллективистского
общества стоит впереди общества являясь его авангардом.22
Следует
признать,
что
индивидуализм
и
либерализм
понимаются рядом ученых почти как синонимы.
Так, И.Л. Честнов писал, что либерализм - это исторически
первая идеология, возникшая в эпоху буржуазных революций.
19
См.: Ведяхин В.М., Ефремов А.Ф. Политические гарантии законности. Правоведение. 2000. № 2.
С. 59. См. также Arblaster A. The Rise and Decline of western liberalism. Oxford. 1984. P. 319.
20
См.: Введение в философию истории. М.: Владос. 1997. С. 4-5.
21
См.: Фомина Н.В. Социальная структура аристократии в контексте двух типов общества. Теория
и история. 2004. № 1 (4). С. 24.
22
См.: Фомина Н.В. Социальная структура аристократии в контексте двух типов общества. Теория
и история. 2004. № 1 (4). С. 37.
11
Либерализм,
как
известно,
отстаивает
постулат,
что
высшей
ценностью является человек. Из данного утверждения либералы
делают вывод, что все социальные институты (в том числе политикоправовые) предназначены для служения человеку. Отсюда вытекает
(может быть, сосуществует параллельно) вера во всемогущество
человека, его творческий разум. Поэтому в политической доктрине
либерализма
господствует
теория
общественного
договора,
предполагающая, что сам человек по своему усмотрению создает все
политико-правовые институты.23
Описывая государство в основе функционирования, которого
лежит либеральная идея или идеология индивидуализма В.С.
Нерсесянца писал, что такому государству (правовому государству)
присущи следующие признаки: господство права; реальность и
неотчуждаемость прав и свобод личности; правовая организация и
функционирование суверенной государственной власти на основе
разделения
властей;
взаимность
прав
и
обязанностей
во
взаимоотношениях индивида, гражданского общества и государства.24
Можно ли сказать, что индивидуализм однозначно плох, а
коллективизм хорош, и наоборот? Конечно, однозначно ответить на
этот вопрос нельзя и, прежде всего потому, что коллективистская
идеология, как правило, начинает преобладать в государствах
переживающих
23
кризисный
период
своего
существования,
а
См.: Честнов И.Л. Универсальны ли права человека? (Полемические размышления о Всеобщей
декларации прав человека). Правоведение. 1999. № 1. С. 73. См. также Честнов И.Л. 1) Принцип
диалога и современной теории права (проблемы правопонимания): Автореф. дис. ... д-ра юрид.
наук. СПб. 2002; 2) Общество и юриспруденция на исходе второго тысячелетия: Монография.
СПб. 1999; 3) Право как диалог: к формированию новой онтологии правовой реальности:
Монография. СПб. 2000; 4) Правопонимание в эпоху постмодерна: Монография. СПб. 2002; 5)
Современные типы правопонимания: феноменология, герменевтика, антропология и синергетика
права: Монография. СПб. 2002.
24
См.: Нерсесянц В.С. Право математика свободы. Опыт прошлого и перспективы. М.: Юристъ.
1996. С. 58. См. также Соколов А.Н. Правовое государство: Идея, теория, практика. Курск. 1994;
Исмаилов И.А. Правовое государство. СПб: Юрцентр Пресс. 2005.
12
индивидуалистическая
идеология
более
характерна
для
благополучных процветающих государств.
Так, В.Г. Графский утверждает, что в период благоденствия
люди в большинстве своем выглядят уверенными и умеренными в
своих моральных ожиданиях и надеждах. Однако во времена кризисов
происходит, с одной стороны, позитивная поляризация религиозных,
моральных и законопослушных ожиданий и настроений, а с другой
стороны – негативная поляризация, которая предстает в виде
возросшей преступности и аморальности, а также религиозной
нетерпимости.25
Ученые не раз подчеркивали, что у индивидуализма и
коллективизма есть как положительные, так и отрицательные
особенности.
§ 5. Анализ мнений о недостатках индивидуализма
Рассмотрим мнения специалистов видевших в индивидуализме
определенные отрицательные черты.
Так, по мнению Б.С. Эбзеева «ахиллесову пяту» всякой
индивидуалистической
доктрины,
включая
многочисленные
анархические учения или теорию естественного права, составляет
отрицание органичности общественных объединений.26
Он же считал, что западная общественная мысль так и не смогла
преодолеть тенденции к абсолютизации личного, индивидуального в
противоположность
25
социальному.
При
этом
отмечалось,
что
См.: Графский В.Г. Интегральная (синтезированная) юриспруденция: актуальный и все еще
незавершенный проект. Правоведение. 2000. № 3. С. 64.
26
См.: Эбзеев Б.С. Теоретические проблемы современного российского конституционализма
(Научно-практический семинар). Публикацию подготовила Т.Я. Хабриева. Государство и право.
1999. № 4. С. 114.
13
гиперболизированный
индивидуализм
и
своеволие
становятся
разрушительной силой для общественной жизни.27
Русский писатель В.С. Соловьев писал, что: «Ложь и зло
эгоизма состоят вовсе не в том, что этот человек слишком высоко себя
ценит, придает себе безусловное значение и бесконечное достоинство:
в этом он прав… Основная ложь и зло эгоизма не в этом абсолютном
самосознании и самооценке субъекта, а в том, что, приписывая себе
по
справедливости
безусловное
значение,
он
несправедливо
отказывает другим в этом значении; признавая себя центром жизни,
каков он и есть, в самом деле, он других относит к окружности своего
бытия, оставляет за ними только внешнюю и относительную
ценность».28
П. Луи писал, что наемный работник, чтобы прокормиться хотя
бы плохо, вынужден соглашаться на самые драконовские условия и
совершенно призрачные обещания, поскольку не имеет накопленного
капитала, который позволял бы ему существовать без работы.29
Тяжелая работа, по мнению Ницше, представляет собой лучшее
средство для отвлечения человека от ненужных и опасных для
государства размышлений. Изнурительный труд «с утра до вечера»
ставит перед рабочим маленькую цель, при выполнении которой в
трудящемся
просыпается
чувство
удовлетворения.
Поэтому
государство, где существует постоянный и усиленный труд, может не
беспокоиться за свои устои. Но и эта положительная черта, делает
оговорку Ницше, начинает в демократическом государстве терять
свои позиции из-за неправильной политики в отношении сословий. В
27
См.: там же. С. 114-116.
См.: Соловьев В.С. Смысл любви // Соловьев В.С. Избранные произведения. М. 1991. С. 138139.
29
См.: Луи П. Рабочий и государство. М. 1904. Цит. по Урсалова О.В. Из истории правового
регулирования коллективных договоров в России. Правоведение. 2002. № 3. С. 217
28
14
противном случае рабочие вряд ли пришли бы к выводам, опасным
для государства, так как сам по себе рабочий класс совершенно
обезличен. Трудящиеся не считают свою роль — «винтика машины»
— предосудительной. Они наивно уверены, что их страдания могут
быть уничтожены простым повышением заработной платы. Они не
понимают, резюмирует Ницше, что никакая зарплата не в состоянии
вознаградить их за утрату их внутренней ценности.30
Ницше анализируя отказ Европы 19 века от возвеличивания
знатности говорил, что равенство прав может обернуться равенством
в бесправии, то есть всеобщим враждебным отношением ко всему
редкому, властному, привилегированному.31
В результате стремительной демократизации общества, писал
Ницше, сословные различия стираются и уничтожаются. Люди
становятся
неоригинальными
и
одинаковыми.
Демократия
поддерживает ничем не примечательных людей, а талантливые и
утонченные индивидуумы остаются непонятыми и гибнут в
одиночестве.
Демократия
окончательно
укореняет
в
людях
«стадный
инстинкт повиновения». Человек здесь, считает Ницше, уже не
стремится действовать самостоятельно, а подчинится любому из
«повелевающих», будь то родители, учителя, законы, сословные
предрассудки или общественное мнение.
В результате демократической формы правления в европейских
странах, по мнению Ницше, развивается тип человека, наделенного
«стадным инстинктом», который завоевывает позиции и среди
подчиненных, и среди властвующих. Поэтому подобная «порода
30
См.: Горячева М.В. Критика Фридрихом Ницше генезиса и идеалов демократического
государства. Правоведение. 2000. № 1. С. 255.
31
См. там же С. 249.
15
людей» становится в современном Ницше обществе «единственно
дозволенной». В демократическом государстве самостоятельная,
способная
личность
начинает
восприниматься
опасной
для
существования равенства, а, следовательно, и для основ государства.
Ницше считает, что демократия ведет не только к «измельчанию
человеческого типа», но и к деградации государственной власти. Она
становится мягче, терпимее, что приводит ее к ослаблению и потере
«строгости и суровости». «Теперь, — пишет Ницше о современных
ему демократических государствах, — уже всякая строгость, даже в
деле правосудия, начинает тревожить совесть».
При
демократии,
утверждает
Ницше,
уничтожается
субординация. В ней отдельные сословия не знают своего места и
роли в государственном и общественном строе из-за их смешения
Ницше считал, что при демократии такие учреждения как брак,
судоустройство, право изменяются в угоду среднего сорта людей, для
защиты от исключений и исключительных потребностей. И если в
сословных
государствах
существует
«пафос
дистанции»,
то
отрицательной стороной демократии является то, что сословное
деление здесь заменяют «деньгами», которые определяют положение
человека в обществе.32
В статье «Почему нужен социализм?» Альберт Энштейн писал:
« …Стремление к личному благополучию достойно свиньи» Сам
гениальный ученый был абсолютно непритязателен. Ездил в третьем
классе, жил в дешевых гостиницах.33
32
См.: Горячева М.В. Критика Фридрихом Ницше генезиса и идеалов демократического
государства. Правоведение. 2000. № 1. С. 254-258.
33
См.: Голованов Я. Капля нашего мира. М.: Правда. 1988. С. 388.
16
В правовой литературе было высказано категоричное суждение
о том, что «правящее сословие» демократии – политиканы
рассматривают народ в виде суммы наличных обывателей страны.34
Более
того,
современные
политтехнологи
на
своем
профессиональном сленге именуют электорат планктоном. То есть
надо понимать питательной средой для правящих классов.
Такое отношение, конечно, умаляет человеческое достоинство
большинства граждан.
Демократический политический режим до сих пор во многом
еще не обеспечил свободного развития и самореализации человека, а
всеобщее избирательное право не сделало индивида активным и
ответственным участником общественно-политической жизни. Одной
из главных проблем современности является проблема конформизма,
потери человеком индивидуальности, его отчуждения от самого себя,
общества и государства.35
Г. Дж. Берман писал: «Мысль, что западная традиция права в
XX в. переживает кризис, равного которому еще не было, никак
нельзя научно доказать. Это интуитивное ощущение. Я могу только
засвидетельствовать, что я чувствую, что человек Запада находится в
гуще беспрецедентного кризиса правовых ценностей и правовой
мысли. Ставится под вопрос вся наша традиция права - и не только
34
См.: Тихомиров Л.А. Демократия либеральная и социальная/Антология мировой политической
мысли. В 5 т. Т. 4. С. 248. См. также Современный либерализм. М. 1998. Азми Д.М. Э. Фромм о
позитивных и негативных аспектах современной демократии. Государство и право. 2002. № 5. С.
103, 107; Байбакова Л.В. Гровер Кливленд: классический либерализм в тупике // Проблемы
американистики. Вып. 10. Либеральная традиция в США и ее творцы. М. 1997; Согрин В.В.
Либерализм в России: перипетии и перспективы // Общественные науки и современность. 1997. №
1.
35
См.: Азми Д.М. Политико-правовые взгляды Э. Фромма/Авторефрат диссер. на соискание уч.
степени канд. юридических наук. М. 2001. С. 5. О проблеме см. также Рыбаков О.Ю.
Политическое отчуждение человека. Саратов. 1997. Рыбаков О.Ю. Человек в политике: пути
самореализации. Саратов. 1995. Правда, по мнению В.Е. Гулиева и А.В. Колесникова полностью
преодолеть политическое и правовое отчуждения невозможно. Да это и не нужно, так как
повлечет регресс. (См.: Гулиев В.Е., Колесников А.В. Отчужденное государство. М.: Манускрипт.
1998. С. 172).
17
так называемые либеральные идеи последних двух столетий;
поколебалось само здание западной законности, постройка которого
началась еще в XI-XII столетиях. Запад теряет, а может уже потерял
свою веру в то, что его право развивается постоянно, органично,
последовательно, через прошлые поколения в будущее. Напротив,
право становится все более прагматичным и политическим. Никто
уже не думает, что корни закона - в нравственном порядке
вселенной».36
Так, И.Л. Честнов, высказывая критические замечания в адрес
идей либерализма пишет, что за ситуацией перманентно свободного
выбора скрывается уже предрешенная победа индивидуалистических
ценностей,
а
экономическая
программа
либерализма
сродни
социальному дарвинизму.37
Что же касается нынешних российских богатых людей, то у них
есть замечательное качество: масштабность мышления. Оно —
всеобъемлюще, многоэтажно, и способно удерживать и использовать
большой объем информации. Это несомненный плюс. Но о чем бы
они ни думали — все склонны примерять на себя и на получение
удовольствия. Они, как правило, эгоисты, которых не сильно волнует
общественное мнение. Легко воспринимают жизнь, часто идут по ней
играючи, авантюрны, готовы рисковать. И все трудоспособные
работоголики.
Но вот понятие о чести у новых богатых очень размыто в
основном главенствует принцип «все средства хороши». Прибавьте
этому
и
отсутствие
брезгливости,
разборчивости,
иногда
элементарной порядочности в достижении своих «хочу». Они редко
36
37
См.: Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. Изд. 2-е. М. 1998. С. 13.
См.: Честнов И.Л. Универсальны ли права человека? Правоведение. 1999. № 1. С. 75.
18
(или вообще никогда) ощущают себя жертвами. У них не возникает
сомнений, достойны ли они иметь что-либо, — они абсолютно
уверены: да! И в этом их главное отличие от простых смертных.38
§ 6. Анализ мнений о недостатках коллективизма
Нет недостатка в правовой литературе (особенно в российских
научных
изданиях
в
последние
20
лет)
и
в
критических
высказываниях в адрес коллективисткой идеологии.
Так, по мнению В.А. Бачинина характерными признаками
советского
неправа
были:
антагонинизированная
ментальность,
абсолютный этатизм, сверхжесткая нормативизация всех сфер
социальной жизни, авантюрный характер социальной практики,
криминализация социальной жизни, инволюция и «брутализация»
правосознания.39
Большевики, непоколебимо убежденные в истинности своего
учения,
ориентировались
не
на
национально-государственные
интересы, гуманистические и демократические ценности российской
интеллигенции, а руководствовались идеей разжигания мировой
пролетарской революции, классовыми интересами пролетариата и
задачами борьбы за власть, удержания, которой любой ценой стало
главной целью их политики.40
Так, И.Л. Петрухин, ссылаясь на работу Э.С. Исхакова41
утверждает, что при социализме происходило «переплавление»
личной
жизни
граждан
и
«укреплялась
однотипная
жизнь
социалистической личности», шел «процесс формирования единого
38
См.: Данилинина Л., Шипицына Н. Капиталист в разрезе. МК в Красноярске. 2004. 11-18
августа. С. 5.
39
См.: Бачинин В.А. Философия права и преступления. Харьков: Фолио. 1999. С. 441-442.
40
См.: Казанин И.Е. Советская власть и русская интеллигенция: политико-правовые аспекты
отношений (октябрь 1917-1919 г.). Правоведение. 2000. № 5. С. 198.
41
См.: Исхаков Э.С. Личная жизнь (философско-этический анализ). Автореф. дисс. на соискание
ученой степени кандидата философских наук. Саратов. 1981. С. 9.
19
социального жизненного стереотипа». И.Л. Петрухин приходит к
выводу, что единый стереотип личности присущ тоталитарным
режимам. В демократическом обществе все личности разные, у
каждой
своя
общественно-политическая
установка
или
принципиальный отказ от нее, свое мировоззрение и правосознание.42
Так, В.В. Мамонов пишет, что в советской России все
материальные и человеческие ресурсы оказались мобилизованными
на охрану государства от внутренних и внешних угроз. Де-юре в
области
признания
и
защиты
прав
человека
советское
законодательство было прогрессивным, отвечая по большинству
позиций мировым стандартам своего времени или превосходя их.
Фактически же личность была подмята государственным аппаратом.43
А.Ф. Закомлистов писал, что в социалистическом государстве
правовое качество закона было отдано в жертву социалистической
идеологии, где государство выступило главным инструментом в
построении будущего коммунистического общества, а индивид
использовался
в
качестве
средства
в
контексте
такой
инструментальной функции без предоставления ему должного объема
исходного стандарта динамического правообразования.44
В.С. Рыжов писал, что при социализме в России имело место
установление практически единственного источника доходов зарплаты, ограничение духовной жизни «единственно верным
учением».45
42
См.: Петрухин И.Л. Частная жизнь (правовые аспекты). Государство и право. 1999. № 1. С. 64.
См.: Мамонов В.В. Становление национальной безопасности Российской Федерации.
Правоведение. 2001. № 4. С. 73.
44
См.: Закомлистов А.Ф. Концептуальная сущность юриспруденции. Государство и право. 2003.
№ 12. С. 101. См. также Работяжев Н.В. Политическая система тоталитаризма: структура и
характерные особенности // Вестник МГУ. Серия Политические науки. 1998. № 1; Медушевский
А.Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе.
М. 1997.
45
См.: Рыжов В.С. К судьбе государственного управления. Государство и право. 1999. № 2. С. 22.
43
20
§ 7. Анализ научных подходов признающих как
положительные, так и отрицательные стороны обеих идеологий
И все же наибольший интерес представляют мнения тех
авторов, которые, анализируя особенности и индивидуализма и
коллективизма дают справедливые оценки и призывают использовать
положительные
черты обеих идеологий для выработки путей
поступательного движения человечества по пути прогресса.
И.Л.
Честнов
называет
противоположными
индивидуальное
моментами
и
коллективное
историко-юридической
действительности наряду с идеальным и материальным; сущим и
должным
и
т.
д.
Автор
отмечает
существование
взаимообусловленности и взаимоперехода этих противоположностей.
Он
считает,
что
соотношение
(диалог)
индивидуального
и
коллективного представляет собой, с одной стороны, правовую
социализацию личности, с другой – инновационную деятельность уже
социализированной
личности,
благодаря,
которой
происходят
социальные (историко-правовые) изменения.46
Государство правды - говорил Н.Н. Алексеев о Советском
Союзе.47
Б.С. Эбзеев подчеркивает, что забвение индивида и его права,
гипертрофия
общественного
жизнедеятельности
коллективистских
начала
социума
доктрин,
в
составляет
в
том
организации
ахиллесову
числе
и
пяту
экономического
материализма. Все общественное развитие объясняется им развитием
производительных
46
сил, которые
действуют
диалектически, по
См.: Теоретические семинары юридического факультета Санкт-Петербургского института
внешнеэкономических связей, экономии и права (ИВЭСЭП). Материалы подготовлены И.Л.
Честновым). Правоведение. 2001. № 2. С. 232.
47
Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М. 1998. С. 308-309.
21
некоторым
объективным
закономерностям.
Для
марксистско-
ленинской концепции общества и человека типичен диалектикоматериалистический монизм, в основе которого лежит раскрытие
определяющей,
системообразующей
роли
общественного
производства во всей общественной жизни, в процессе возникновения
и развития человеческой личности.
С
другой
стороны,
индивидуалистической
анархические
нравы,
«ахиллесову
доктрины,
составляет
включая
пяту»
всякой
многочисленные
отрицание
органичности
общественных объединений. Для индивидуализма общество в целом
или иные коллективные соединения есть лишь механическое
сложение индивидов, и в этом соединении нет ничего нового, что бы
уже не присутствовало в его составляющих элементах. Иными
словами, общество не есть особый и единый организм, имеющий
собственные законы развития, а нечто, развивающееся по законам
развития отдельных индивидов.48
В цивилизованных, демократических государствах идеологемы
не претендуют на абсолютную власть над индивидуальным и
общественным сознанием. Они занимают там свои локальные сферы в
политической
системе,
обслуживая
отношения
личности
с
государством в сфере позитивного права.
В государствах с тоталитарным режимом идеологемы нацелены
на всеобъемлемость своего влияния на тотальную всеохватность умов
и насильственное погашение всего особенного и нестандартного.
Заряженные волей к власти, они стремятся к повсеместному
духовному господству, к тому, чтобы лишать индивидов духовной
48
См.: Теоретическое проблемы современного российского конституционализма (Научнопрактический семинар). Публикацию подготовила Т.Я. Хабриева. Государство и право. 1999. № 4.
С. 113-114.
22
суверенности и карать за попытки ее обрести. Стремясь уничтожить
саму возможность свободного интеллектуального и нравственного
выбора, они видят свою задачу в том, чтобы формировать духовно
одномерного индивида, не сознающего несвободы и одномерности, а
напротив, убежденного в своем превосходстве над всеми.49
Капитализм
с
его
рыночной
экономикой
положительно
коррелирует со свободой, демократией, более высоким уровнем
жизни и уголовной преступности… Рыночная экономика как всякое
сложное явление (а она особо сложное явление) социально
противоречива, а, следовательно, и криминогенна. Социализму же и
его командной экономике с относительным равенством (пускай в
бедности) и тоталитарным контролем за поведением людей присущ
более низкий уровень уголовной преступности.50
Выступая на Всероссийской научной конференции в феврале
2000 года В.С. Нерсесянц сказал, что сила государства заключается в
утверждении
его
правового
суверенитета
и
что
необходимо
стремиться к утверждению правового, социального, федеративного,
светского государства с республиканским строем.51
В одной из своих зрелых работ — «Кризис современного
правосознания» П.И. Новгородцев говорит именно о кризисе самой
идеологии правового государства, основанной на классическом
либерализме.
Уже
с
православно-религиозных
позиций
он
утверждает, что правовое государство не есть венец истории, не есть
последний идеал нравственной жизни; это не более как подчиненное
49
См.: Бачинин В.А. Неправо (негативное право) как категория и социальная реалия. Государство
и право. 2001. № 5. С. 19.
50
См.: Лунеев В.В. Преступность в России при переходе от социализма к капитализму.
Государство и права. 1998. № 5. С. 48-49.
51
См.: Российское государство и право на рубеже тысячелетий (Всероссийская научная
конференция). Государство и право. 2000. № 7. С. 10.
23
средство, входящее как частный элемент в более общий состав
нравственных сил. Отсюда недалек и следующий вывод, что право по
отношению к полноте нравственных требований есть слишком
недостаточное и грубое средство, неспособное воплотить чистоту
моральных начал.52 И этот вывод ученого, убежденного, что опыт XIX
столетия показал, что право само по себе не в силах осуществить
полное
преобразование
общества»
направлен
против
утопии
совершенного правового государства.53
Акцент только на естественных правах человека ослабляет роль
общественного строя и ориентацию правительства на принципы
социальной справедливости и общечеловеческие идеи.54
Стремление «зарегулировать» все или почти все общественные
отношения ведет к подавлению жизненных сил общества и
пассивности (в том числе) общественных объединений и граждан, в
конечном счете – к стагнации.55
В
коллективистском
обществе
нельзя
игнорировать
религиозный опыт социального познания, социальный опыт церкви,
нельзя нейтрализовывать и игнорировать авторитет церкви в глазах
общества, не рискуя посеять всеобщую развращенность и деградацию
общества.56
Так, Н.А. Бердяев в книге «Истоки и смысл русского
коммунизма» пишет о том, что коммунизм в России охватил
железными тисками страну и это вполне согласно со старыми
52
См.: Новгородцев П.И. Кризис современного самопознания. М. 1909. С. 15-16. Цит. по Поляков
А.В. рецензия на книгу Баскина Ю.Я., Баскина Д.А. Павел Иванович Новгородцев (Из истории
русского либерализма). СПб.. 1997. Правоведение. 1998. № 4. С. 206.
53
См. там же.
54
См.: Чиркин В.Е. Конституционное право: Россия и зарубежный опыт. М.: Зерцало. 1998. С. 26.
55
См.: Чиркин В.Е. Конституционное право: Россия и зарубежный опыт. М.: Зерцало. 1998. С. 25.
56
См.: Чуринов Н.М. Об идеологии и религии в гражданском обществе. Теория и история.
Научный журнал. Красноярск. 2004. № 1. С. 11.
24
традициями русской государственности.57 То есть, фактически имея в
виду географические и этнические особенности нашей страны,
философ говорит об органичности приверженности преимущественно
коллективисткой идеологии.
Я.М.
Магазинер
анализируя
положительные
черты
преимущественно коллективистского права особое значение придавал
праву на жалобу. Он писал, что у гражданина, охраняемого
объективным правом, имеется не какой-то рефлекс чужого права
(права начальства или государства) или рефлекс объективного
правопорядка, а лично ему принадлежащее субъективное право на
определенное
«индивидуальное
правовое
благо».
Это
право
обосновывает в современном правовом государстве правопритязание
того лица, которое должно быть защищаемо». По праву Союза ССР
каждый «гражданин, группа граждан и учреждение имеют право,
даже если они не заинтересованы лично, подать жалобу на действия
административных органов, указанных в ст. 3 (в которой перечислены
органы
местной
администрации,
начиная
с
заведующего
административным отделом Губисполкома и кончая сельским
милиционером),
если
жалобщики
находят
эти
действия
незакономерными или неправильными, а равно на чинимую ими
волокиту». Расследование по жалобе «должно быть поручено лицу,
вполне компетентному в данном вопросе и не состоящему в
служебном
подчинении
лица,
о
действиях
коего
дознание
производится, а также не состоящему в родственных отношениях с
этим лицом или лично заинтересованному по данному делу... По
рассмотрении жалобы и принятии по ней решения орган, вынесший
решение
57
по
жалобе,
обязан
уведомить
жалобщика».
См.: Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М. 1990. С. 125
Такое
25
построение, по существу совершенно правильное, дает новую и
интересную постановку субъективному праву гражданина и в корне
отрицает
взгляд
на
должностные
акты
как
на
исполнение
обязанностей только перед начальством. Орган власти, нарушивший
законные интересы гражданина, отвечает за свои действия как за
нарушение прав этого гражданина; поэтому гражданин имеет право
жалобы на незаконные действия власти. Это право жалобы
свидетельствует о наличности субъективного права гражданина, ибо
жалобщик
вправе
не
только
привести
в
движение
аппарат
расследования действий должностного лица, но и следить за самим
движением дела, так как ему дано право на извещение его о решении,
принятом по его жалобе. Важно также, что гражданин вправе
обжаловать
действия
не
только
незаконные,
но
и
вообще
неправильные, т. е. нецелесообразные, в том числе нарушающие его
интересы, хотя бы и на законном основании, если при этом орган
власти мог, но не пожелал или не сумел действовать с соблюдением
интересов гражданина. Наконец, в соответствии с общим характером
Советского права, выдвигающего и подчеркивающего момент
публичного, а не частного интереса, обжаловать можно всякий акт
власти, нарушающий не только частный интерес самого жалобщика,
но и публичный интерес или общий закон. Это — признание actio
popularis, являющееся одним из важнейших отличий Советского
законодательства от иностранных и устанавливающее контроль
широкого круга гражданства над всеми должностными актами
местной власти, хотя бы лицо, непосредственно потерпевшее от этих
актов, не сумело или не могло их обжаловать.58
58
См.: Магазинер Я.М. Общая теория права на основе советского законодательства. Глава VI.
Субъективное право. Правоведение. 1999. № 2. С. 43.
26
Если принять за аксиому положение о необходимости в
государственной
жизнедеятельности
учитывать
общественный
интерес, оберегать и развивать его, то необходимо ответить на вопрос:
может ли с этим справиться правовое государство?
Правовое государство - высокий титул, который не может быть
у государства, не способного обеспечить достойную жизнь своим
гражданам. Вот почему современное мировое развитие показывает,
что правовое государство должно быть социальным. Только такое
единство свойств государства способно обеспечить все права человека
- и политические и экономические, и социальные, и культурные. Для
России - это большая цель, пока еще весьма отдаленная.59
В феврале 2000 г. Б.Н. Топорнин сказал, что сильное
государство основано не на
полицейской силе, а на сильной
рыночной экономике, сильном гражданском обществе, сильной
демократии.
Это
государство,
где
права
человека
являются
приоритетом развития. И только государство, действующее на основе
права, может быть сильным. Продвижение к сильному государству
следует реализовать в текущем законодательстве, в
котором
оптимальным образом должны сочетаться публично-правовые, и
частноправовые инструменты регулирования.60
Лишь сильное государство способно не только сохранять
социальную стабильность, юридически оформлять, реализовывать, а
во
59
многом
и
генерировать
(конечно,
под
непосредственным
См.: Гражданское общество, правовое государство и право. Государство и право. 2002. № 1. С.
24. См. также Родионова О.В. Причины возникновения и функции социального государства и
современная Россия // Вестник Ивановского государственного университета. Серия «Право .
Экономика. Социология». Вып. 4. 2002. С. 3-9; Марцева Л.М. Социальные последствия научнотехнической революции в цивилизованно-формационном резонансе. Теория и история. 2004. № 1
(4). С. 58.
60
См.: Российское государство и право на рубеже тысячелетий (Всероссийская научная
конференция). Государство и право. 2000. № 7. С. 14.
27
воздействием общественности) реформаторскую активность, но и
предотвращать криминализацию постепенно расширяемых секторов
индивидуальной и групповой свободы и создать тем самым
действительно здоровое гражданское общество.61
Говоря о понятии социального государства нельзя не обратиться
к опыту других государств. Так в середине прошлого века в
Латинской
Америке
воплощалась
в
жизнь
идея
социального
государства.
Важнейшим,
и
имеющими
методологическое
значение
понятиями считались с те годы, например, в Колумбии понятия
публичных служб, общественного интереса и социальных ролей.
Иными стали оценки основного назначения деятельности публичной
администрации.
Например,
в
курсе
административного
права
Колумбии Карлос Пареха писал: «Миссия государства не в том,
чтобы приказывать, а в том, чтобы служить; его целями не является
поддержание силой господства одной касты над всеми остальными,
благородного
сословия
над
народом,
как
в
древности,
или
капиталистов над пролетариями, как в настоящее время; но ими
является служение для обеспечения каждому, кто работает и
производит богатство, минимума благосостояния, признаваемого
законом»62 Так в науке административного права стран Латинской
Америки
появились
социально-демократические
подходы
к
определению целей и задач администрации.
Д.Н.
социальной
61
Ермаков
рассуждая
государственности
о
формировании
Аргентинского
концепции
государственного
См.: Дзодиев В. Проблемы становления демократического государства в России. М.: «Аd
Marginem». 1996. С. 175.
62
Раreja C.H. Curso de derecho administrativo. Teorio y practico. Bogota. 1937. P. 23. Цит. по Штатина
М.А. Развитие административного права в Латинской Америке. Правоведение. 2000. № 1.
28
деятеля
Хуана
Доминго
де
Перона
(1896-1974)
пишет,
что
либеральные доктрины понимавшие свободу в негативное аспекте
(как ограждение человека от вмешательства государства) показали
свою несостоятельность при столкновении с аргентинскими реалиями
первой четверти ХХ в.
Частичные
правительств
экономические
Аргентины
реформы
фактически
не
консервативных
затрагивали
сферу
отношений между трудом и капиталом. Аргентинское трудовое и
социальное
законодательство
ограниченностью
и
не
отличалось
распространялось
предельной
на
подавляющее
большинство трудящихся, многие аргентинцы ничего не слышали о
трудовом договоре, об оплачиваемых отпусках, системе гарантий и
компенсаций. В таких условиях не представлялось возможным
реализовать провозглашенные в конституции права на жизнь,
здоровье и достоинство.
Речь фактически шла об антинонии формальной свободы и
реальной свободы. Так, рабочий, не имеющий средств на получение
квалифицированной медицинской помощи, не является свободным.
Установление
формально-юридического
равенства
в
аргентинской Конституции 1853 г. не было подкреплено свободой способностью
миллионов
рядовых
аргентинцев
достигнуть
экономического равенства. Даже к началу 1940 г. менее 10% сельских
жилищ строились из кирпича, с использованием извести, черепицы, а
оставшаяся часть возводилась из соломы, глины и жести.
В эпоху бурного развития традиционного капитализма в
Аргентине сформировалось негативное понимание свободы, как
«свободы от» (государственного вмешательства). В общественном
сознании созревали предпосылки для нового позитивного понимания
29
свободы: как «свободы права на» (право на труд, достойный уровень
жизни,
образование,
медицинскую
помощь
и
социальное
обеспечение).63
Аналогичную ситуацию можно увидеть в и современных
европейских государствах.
Так
анализируя
особенности
закрепления
категории
социального государства в Конституции ФРГ Николь Михельс писал:
Смысл принципа социального государства состоит в качестве
государственного
условия
безопасности
и
социальной
справедливости. Это значит, что условия жизни не унижают
человеческого достоинства, обеспечивают социальное равенство и
оказание социальной помощи нуждающимся, т. е. речь идет о защите
бедняков и материальном равенстве. Этот принцип гарантирует
социальное страхование, социальную помощь и законодательство в
сфере меньшинств граждан.64
Говоря о социальном государстве сегодняшнего дня Ю.А.
Тихомиров выявляет ряд общих закономерностей развития государств
в современном мире. Во-первых, увеличение объема общесоциальных
дел, выполняемых государством; во-вторых, большая включенность в
международные организации и межгосударственные объединения и
большая
«связанность»
международного
права;
государства
в-третьих,
принципами
усиление
и
нормами
ориентации
на
обеспечение прав личности; в-четвертых, новое соотношение с
правом, которое выходит из оболочки сугубо «государственного
63
См.: Ермаков Д.Н. Формирование перонисткой концепции социальной государственности и
форма ее реализации в аргентинском законодательстве. Государство и право. 2002. № 8. С. 88.
64
См.: Михельс Н. Основной Закон Федеративной республики Германии (Краткая
характеристика). Государство и право. 2003. № 7. С. 71.
30
явления»;
в-пятых,
более
гибкие
модификации
и
сочетания
государственных институтов.65
С точки зрения В.А. Четвернина социальное назначение
государства сводится к служению обществу в целом, к выражению
всеобщего
интереса,
обеспечению
свободы,
безопасности
и
собственности частных лиц.66
Для реализации идеи социального государства в оптимальной
форме А.Э. Евстратов обосновано предлагает выработать новую
систему национального воспитания, в частности, сформировать и
внедрить государственную идею, включающую в себя такие положения, как служение Родине; патриотизм; уважение к армии; приоритет
общенациональных ценностей по сравнению с сиюминутными, пусть
и справедливыми, интересами; удовлетворение частного интереса не в
борьбе, а в компромиссе; воспитание понимания ценности и
необходимости
справедливости
в
жизни
народа,
но
без
ее
идеализации, как высшей ценности жизни и последней цели
государства;
приближение
положительного
права
к
народу;
воспитание уважения к собственности, а не зависимости от нее;
развитие в каждом понимания своего высшего назначения не в
приобретении собственности, а в духовном саморазвитии.67
65
См.: Тихомиров Ю.А. Государство: развитие теории и общественная практика. Правоведение.
1999. № 3. С. 12.
66
См.: Четвернин В.А. Понятия права и государства. Государство и право. 2002. № 10. С. 111.
67
См.: Евстратов А.Э. Генезис идеи социального государства: историко-теоретические проблемы.
Автореф. дис. на соискание ученой степени канд. юридических наук. С. 20. Он же Теория
социального государства: три формы ее реализации // Материалы III Научно-практической
конференции «Проблемы местного самоуправления в Российской Федерации» 18-19 ноября 2004
г. Омск. 2004; Политико-правовые взгляды Лоренца фон Штейна на социальное государство //
Материалы Международной научно-практической конференции «Пpaвa и свободы человека и
гражданина в современном мире» 26 мая 2004 г. Омск. 2005; Теоретические основания концепции
социального государства: вопросы интерпретации // Вестник ОмГУ. Серия «Право». Выпуск 1 (2).
Омск: Омский государственный университет. 2005.
31
Одна
из
проблем
построения
социального
государства
теснейшим образом связанная с человеческим достоинством проблема
«свой
-
чужой»
в
отношении
соотечественников
оказавшихся за границей. Правоведы говорят о доминирующем
русском вопросе. С одной стороны, без позитивного решения вопроса
о судьбе русских, гарантиях их прав и свобод со стороны государств,
где они проживают, не может быть достигнута социальная и
политическая стабильность в самих этих государствах. С другой
стороны, этот вопрос является немалозначительной частью внешней и
внутренней
политики
России.
Здесь
сталкиваются
два
противоречащих друг другу подхода. Один основан на прагматичном
подсчете затрат, которые государство несет на обустройство и
социальное содействие вновь прибывшим в страну, и в качестве
вывода
утверждает,
что
Россия
не
в
состоянии
принять
дополнительных мигрантов, что приемная способность России уже
исчерпана. Другой - при четком понимании имеющихся проблем исходит из уверенности, что, во-первых. Россия не может отказать в
пристанище своим соотечественникам, как бы тяжело ей самой ни
приходилось; во-вторых, Россия заинтересована в энергичных,
образованных людях и не должна при всей тяжести современной
экономической ситуации терять чувство исторической перспективы и
уверенности в будущем; в-третьих, беженцев следует рассматривать
не только и не столько как обузу, а как возможное средство развития
страны в целом и ряда регионов в особенности. Массовые
перемещения населения, не урегулированные должным образом, не
только
являются
фактором,
способствующим
социальной
напряженности, но и могут нанести серьезный ущерб политическим и
экономическим преобразованиям в стране. Все зависит от осознания
32
действительных государственных интересов и умения направить
миграционные потоки в нужные русла.68
Так, Е.Б. Хохлов отмечал, что еще в ХIХ в. О. Гирке и в какойто
мере
русским
сформулирована
исследователем
идея
о
выделении
В.Н.
Лешковым
особой
области
была
права
-
социального права. О социальном праве говорится и в современной
отечественной литературе, однако его место в системе права остается
довольно неопределенным.69
Новые подходы к реформаторству сохранились и в 80-90-х
годах. Так, президент Боливии Гонсало Санчес де Лосада
В
1993 г.
начал перестройку административного аппарата. Он объявил, что
следует провести глубокую реформу, цель которой — создание
эффективного и современного государства, способного адекватно
решать внутриполитические проблемы и вести диалог с другими
странами. Основным ориентиром реформы было провозглашено
экономическое, социальное и личностное развитие. Мексиканский
президент
Карлос
Салинас
де
Гортари
считал,
что
цель
административных реформ, проводимых в современном мире,
«состоит в том, чтобы направить все внутренние ресурсы на
социальное развитие и ликвидацию нищеты».70
§ 8. Правовая категория человеческого достоинства и
переходной период в России
68
См.: Каламкарян Р.А. Права человека в России: декларации, нормы и жизнь (материалы
международной конференции, посвященной 50-летию Всеобщей декларации прав человека).
Государство и право. 2000. № 3. С. 50.
69
См.: Хохлов Е.Б. Дискуссия о правовой системе. Введение в дискуссию. Правоведение. 2002. №
3. С. 30; Иваненко В.А., Иваненко В.С. Социальные права человека и социальные обязанности
государства (международные и конституционные правовые аспекты). СПб ЮрцентрПресс. 2003;
Бондарь Н.С. Социальные права в зеркале конституционного правосудия. СПб. 2005.
70
См.: Штатина М.А. Развитие административного права в Латинской Америки. Правоведение.
2000. № 1. С. 37.
33
Определенные
особенности
функционирования
правовой
категории человеческого достоинства существуют в переходный
период.
Переходным
периодом71
принято
называть
последние
десятилетия в истории развития России, когда шел переход от
преимущественно
коллективисткой
идеологии
к
преимущество
индивидуалистической. Особенности переходного периода, конечно
же, сказались на правовой категории человеческого достоинства.
Б.С. Эбзеев особо подчеркивает актуальность исследования
индивидуалистических
и
коллективистских
доктрин
именно
в
переходный период. Он считает, что эта проблема имеет особое
значение
для
нашей
страны, которая
в
результате глубоких
формационных преобразований, охвативших все сферы социальной
действительности вступает в качественно новое состояние. Прежнее
общество было разрушено в огромной мере именно потому, что
оказалось не в состоянии найти адекватное решение вопроса о
соотношении индивидуального и коллективного, сочетания интересов
отдельного человека и ассоциаций людей. В силу этого перед нами
поставлена необходимость решения проблемы взаимоотношения
личности и общества, гражданина и государства, адекватного
современным социально-экономическим, политическим и духовным
реалиям и потребностям дальнейшего развития общества. Речь идет по
71
См.: Веденеев Ю.Н. Теория и практика переходных процессов в развитии российской
государственности. Государство и право. 1995. № 1. С. 107-117; Морозова Л.А. Проблемы
современной российской государственности. Уч. пособие. М. 1998; Становление новой
российской государственности: реальность и перспективы. М. 1996. Чиркин В.Е. Переходное
постсоциалистическое государство: содержание и форма. Государство и право. 1997. № 1. С. 4-11;
Чиркин В.Е. Современное государство. М. 2000. С. 54-64; Баранов В.М. Теневое право. Нижний
Новгород. 2002; Галкин А.А., Красин Ю.А. Россия на перепутье. Авторитаризм и демократия:
варианты развития. М. 1998; Кабышев В.Т. Российский конституционализм на рубеже
тысячелетий. Правоведение. 2001. № 4. С. 61-70; Пискотин М.И. Россия в ХХ веке: неоконченная
трагедия. М. Форум. 2001; Соколова Р.И., Спиридонова В.И. Государство в современном праве.
М. 2003.
34
существу об определении их ценности друг для друга, что в
социологии выступает как проблема соотношения интересов общества
и личности, а в юриспруденции — прав и обязанностей гражданина и
государства.72
Следует отметить, что, вступая в переходный период российское
государство старалось ориентироваться на Запад.
О.В. Мартышин в этой связи замечал, что защита либерализма,
вестернизации
направленность.
приобретает
Она
в
становится
последние
хорошо
годы
своеобразную
продуманной
линией
состоятельных кругов, обогатившихся в ходе реформ и убедившихся,
что
манипулирование
демократическими
институтами
надежно
обеспечивает на современном этапе их экономические и политические
интересы. Они придают идее свободы своекорыстное содержание.
Показательно в этом отношении выдвижение лозунга приоритета прав
личности над правами государства и общества. В их устах этот лозунг
означает полную свободу частного капитала от государственного
контроля. Своеобразным преломлением данного лозунга является
атака на социальные функции государства, которую, руководствуясь
вроде бы самыми благими побуждениями защиты свободы личности,
ведут некоторые отечественные юристы.73
В культурном плане, в том числе и в политико-правовой сфере,
конец ХХ-начало XXI вв. отмечены в России новой мощной волной
вестернизации, может быть, более мощной, чем в петровские времена,
и благодаря современным СМИ и торговле, более широкой,
72
См.: Эбзеев Б.С. Тезисы доклада «Диалектика индивидуального и коллективного в организации
социума и ее отражение в Конституции России». Материалы научно-практического семинара
«Теоретические проблемы современного Российского конституционализма», прошедшего
30.09.1998 г. в Институте государства и права РАН. Публикацию подготовила Т.Я Хабриева.
Государство и право. 1999. № 4. С. 113.
73
См.: Мартышин О.В. О некоторых особенностях российской правовой и политической
культуры. Государство и право. 2003. № 10. С. 29.
35
охватившей не только верхи общества, но и народные массы.
Результатом этой волны явилось не только свободное приобщение
образованных
слоев
общества
к
мировой
культуре,
но
и
основательный подрыв нравственных устоев народа, которому
навязываются худшие образцы западной поп-культуры. В сочетании с
процессом становления капитализма в варварских и незаконных
формах, культом эгоизма, потребительства и стяжательства это ведет к
разрушению остатков патриархальной культуры и добропорядочности,
которые пережили первое наступление капитализма (с 60-х годов XIX
в. до 1917 г.) и советскую власть. Надо сказать, что при всей
коррумпированности советской власти, при всем ее лицемерии в
последние десятилетия, она культивировала (хотя бы формально) на
основе социалистической идеологии моральные ценности, многие из
которых носили вечный характер и входили в патриархальное
народное сознание. Теперь они растоптаны. А на капиталистической
основе, характерной для Запада, нравственные ценности сложиться у
нас не успели.74
Следует отметить, что и западные ученые зачастую не признают
факт успешного продвижения России по пути капиталистического
развития.
Так, профессор Университета г. Тулейн (США), директор
Центра сравнительного права при этом университете Кр. Осакве
писал, что, так как российское право не соблюдает требований,
связанных с… важными атрибутами правовой культуры и правового
государства, современное Российское государство пока рано считать
правовым. Если мы все это переведем на цифровой язык, то это
74
См.: Мартышин О.В. О некоторых особенностях российской правовой и политической
культуры. Государство и право. 2003. № 10. С. 28.
36
означает, что из 6 требований, предъявляемых к членам романогерманского права (по методологии права, инфраструктуре права,
структуре процессуального права, правовой идеологии, правовой
культуре и правового государства) современное российское право
выполняет лишь два с половиной требования, а по трем с половиной
требованиям оно еще не готово вступить в семью западного права. На
данном этапе российское право нельзя считать полноценным членом
континентально-европейской правовой семьи или западно-правовой
традиции. Чтобы достичь этого, российскому праву еще потребуется
широкомасштабное
реформирование,
особенно
в
направлении
очищения российского права от остатков правовой идеологии
социалистического права.75
Признают этот факт и отечественные правоведы. Так, Л.А.
Морозова писала, что конституционное провозглашение в нашей
стране человека высшей ценностью, учитывая реальную обстановку в
России, есть лишь, заявление о намерениях, так как до сих пор не
получило реального воплощения в жизни.76 Ряд ученых утверждают,
что при достаточно широком декларировании Конституцией РФ прав
и свобод человека юридическая незащищенность индивидуума
остается очевидным фактом.77
М.А. Нагорная считает, что, по-видимому, Россия остается еще
закрытым обществом с недостаточной критичностью, неумением
75
См.: Осакве Кр. Типология современного российского права на фоне правовой карты мира.
Государство и право. 2001. № 4. С. 22
76
Права человека в условиях становления гражданского общества (международная научнопрактическая конференция). Обзор подготовлен Л.А. Морозовой. Государство и право. 1997. №
10. С. 102.
77
См.: Общая теория прав человека/Под ред. Е.А. Лукашевой. М. 1996. С. 95; Нерсесянц В.С.
Конституционная модель российской правовой государственности: опыт прошлого, проблемы и
перспективы. Правовое государство, личность, законность. М. 1997. С. 4; Ажахов К.М. Защита
конституционных прав и свобод человека и гражданина: специфические проблемы КабардиноБалканской Республики. Государство и право. 1999. № 4. С. 38.
37
обосновывать свои решения на совместном обсуждении и безверии в
возможности собственного интеллекта.78
Следует признать, что не все граждане России смогли
адаптироваться к особенностям переходного периода.79
В государствах с переходными политическими режимами
демократические принципы и институты, если они и закреплены в
действующем законодательстве, на практике, в жизни далеко не всегда
находят свое реальное воплощение.80
Набирающий силу частный сектор, особо склонен в неразвитой в
правовом отношении стране к правонарушениям.81
Так Н.И. Матузов писал, что «во второй половине 80-х годов XX
столетия на страницах печати и в научной литературе шли бурные
дискуссии вокруг принципа «все, что законом не запрещено,
дозволено». Провозглашенный с высоких партийных трибун наряду с
лозунгами перестройки, гласности, ускорения, нового мышления и т.
д., он был в целом с воодушевлением воспринят общественным
мнением, так как вполне вписывался в общие процессы начавшейся
демократизации страны, расширения свободы личности. Однако
вскоре выяснилось, что поспешное и не до конца продуманное его
введение таило в себе немало опасностей, поскольку этим принципом
воспользовались не только законопослушные граждане, на которых он
был, прежде всего, рассчитан, но и всевозможные криминальные и
78
См.: Современное состояние Российского законодательства и его систематизация (окончание).
Материал подготовлен Л.А. Морозовой. Государство и право. 1999. № 3. С. 22.
79
Существует точка зрения, согласно, которой под адаптацией в широком смысле понимаются
любые виды взаимодействия «индивид – среда», при которых происходит согласование их
структур, функций и поведения. (См.: Безукладникова И.П., Машанов А.А., Климкина М.В.
Анализ адаптационных механизмов личности. Теория и история. 2004. № 1. С. 77).
80
См.: Кудрявцев Ю.А. Политические режимы: критерии классификации и основные виды.
Правоведение. 2002. № 1. С. 203
81
См.: Никеров Г.И. Судебная власть в правовом государстве (Опыт сравнительного
исследования). Государство и право. 2001. № 3. С. 20.
38
полукриминальные элементы, ловкачи, нувориши, да и просто
несознательные или недостаточно сознательные слои населения.
Стало очевидно, что новая правовая аксиома не только приносит
пользу, но и причиняет обществу огромный вред. Тем не менее она
продолжала действовать и никто ее формально не собирался отменять,
а в период реформации она получила официальное закрепление в
конституционном
и
гражданском
законодательстве,
других
нормативно-правовых актах».82
Стремление
отказаться
от
всеобъемлющего
контроля
государства, как атрибута административно-командной системы,
расчет на саморегулируемость общества привели к умалению
значимости общественных интересов и гипертрофии интересов
частных. Упование на стихийную рыночную саморегуляцию, едва ли
не во всех сферах экономики, приведшее к разрыву хозяйственных
связей,
катастрофическому
уменьшению
производства,
вызвало
небывалое падение жизненного уровня населения, социальную
напряженность. Надо упомянуть также многочисленные факты
«сомнительной»
приватизации
уникальных
объектов.
Невмешательство государства в дела экономики, отсутствие всякого
контроля позволило сперва безнаказанно функционировать в течение
длительного времени сомнительным инвестиционным пирамидам
типа «МММ», жертвами которых стали сотни тысяч (если не
миллионы) российских граждан, а после не меньшее их число
пострадало от неконтролируемой рискованной политики банков,
ставших на грань разорения в результате финансового кризиса.
82
См.: Матузов Н.И. Еще раз о принципе «не запрещенное законом дозволено». Правоведение.
1999. № 3. С. 14.
39
Таким образом, реалии жизни обусловливают актуальность
проблемы защиты публичных интересов и нахождения баланса между
ними и частными интересами.83
В
переходный
период
достоинство
граждан
ущемляется
постоянным чувством незащиенности.84
Под безопасностью же в данном случае понимается состояние
защищенности жизненно важных интересов личности, общества и
государства от внутренних и внешних угроз. К основным объектам
безопасности относятся: личность - ее права и свободы; общество его
материальные
конституционный
и
духовные
строй,
ценности;
суверенитет
государство
и
-
его
территориальная
целостность.85
83
См.: Кряжнов А.В. Публичный интерес: понятие, виды и защита. Государство и право. 1999. №
10. С. 91-92.
84
Одним из основных условий естественного и гармоничного развития человека и общества
является стабильное развитие государства, предполагающее множество взаимосвязанных
факторов, наиболее значимым из которых является деятельность государства по обеспечению
защищенности интересов отдельной личности и общества в целом. Обеспечение защищенности
этих интересов государством невозможно без соблюдения его собственной безопасности в силу их
естественной связи. Безопасность государства понятие комплексное. Оно предусматривает
научное осмысление различных аспектов функционирования и развития государства:
политических,
экономических,
социальных,
правовых,
идеологических,
военных,
информационных, экологических, международных и т. д. В самом общем виде под безопасностью
государства (как одного из главных условий нормального развития человека и общества)
понимается защищенность качественного состояния общественных отношений, обеспечивающих
прогрессивное развитие человека и общества в конкретных исторических и природных условиях
от опасностей, источником которых являются внутренние и внешние противоречия. В Законе РФ
«О безопасности» от 24 декабря 1993 г. безопасность провозглашается как «состояние
защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и
внешних угроз». Под жизненно важными интересами личности, общества и государства
понимается совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает их
существование и возможность прогрессивного развития. Безопасность страны достигается
проведением целенаправленной государственной политики, реализацией системы мер
экономического, политического, организационного и иного характера, направленных на
нейтрализацию угроз жизненно важным интересам личности, общества и государства. (См.:
Степашин С.В. Безопасность человека и общества (Политико-правовые вопросы). СПб. 1994. С. 6,
Гончаров И.В. К вопросу о понятии конституционной безопасности федерального государства.
Государство и право. 2003. № 12. С. 104. См. также Тихонов А.К. Сущность категории личной
безопасности и ее соотношение с категориями чести и достоинства. Правоведение. 1998. № 1. С.
127).
85
См.: Гаврилов О.А. Курс правовой информатики. М. Норма. 2002. С. 54.
40
Особую роль в переходный период играет правовая политика,
под
которой,
как
правило,
понимается
обоснованная,
последовательная и системная деятельность государственных и
муниципальных органов по созданию эффективного механизма
правового
регулирования,
по
цивилизованному
использованию
юридических средств в достижении таких целей, как наиболее полное
обеспечение прав и свобод человека и гражданина, укрепление
дисциплины, законности и правопорядка, формирование правовой
государственности и высокого уровня правовой культуры и жизни
общества и личности.86
Категория «правовая политика» теснейшим образом связана с
категорией человеческого достоинства, так как целью такой политики
должно быть недопущение умаления достоинства. Действительно,
сущность
политики
во
многом
характеризуют
методы
ее
осуществления, арсенал и природа, которых весьма разнообразны.
Помимо общепринятых (нормальных, традиционных, свойственных
«высокому искусству») в ней издавна использовались и такие приемы,
как хитрость, лесть, обман, вероломство, интриги, устранение
соперников, применение силы - вплоть до развязывание войн.87
Особый интерес представляет сегодня анализ работ теоретиков
права являющихся апологетами идеи либерализации России.
Так, А.Б. Венгеров отмечая высокую социальную ценность
индивидуалистического,
либерального
режима,
писал,
что
предоставляя своим гражданам широкие права и свободы либеральное
государство не ограничивается их провозглашением, т. е. формальным
86
См.: Малько А.В., Щундиков К.В. Правовая политика, современной России: цели и средства.
Государство и право. 2001. № 7. С. 15.
87
См.: Коробова А.П. О многозначности понятия «правовая политика». Правоведение. 1999. № 4.
С. 161. См. также Ключников Ю.А. Мораль, право, политика как этическая сфера. Полис. 1992. №
1; Возможна ли нравственная политика в современной России. Независимая газета. 1997. 13 марта.
41
равенством правовых возможностей. Оно обеспечивает для них
социально-экономическую основу и устанавливает конституционные
гарантии этих прав и свобод. Общество при этом характеризуется
развитием ассоциативных связей на всех уровнях общественной
жизни.
Интеграционные
процессы
способствуют
развитию
государственности и свободы личности. Государство освобождает
производителей от своей опеки и не вмешивается в экономическую
жизнь людей, а только устанавливает общие рамки свободной
конкуренции
между
производителями,
условия
экономической
жизни.88
В
данном
случае
индивидуалистической
речь
идет
идеологии.
о
И
явной
апологетике
переходный
период
представляется необходимой и довольно комфортной стадией. Но вот
точка зрения не менее известного правоведа изложенная в работе
относящейся к тому же временному периоду. И.Л. Петрухин писал,
что «в условиях социализма материальный достаток людей был
невелик, но они в некоторых отношениях чувствовали себя
защищенными
(бесплатное
здравоохранение,
образование,
профсоюзные путевки в санатории и т. д.). В годы перестройки и
реформ
народ
получил
высокую
степень
свободы.
Свобода
предпринимательской деятельности, свободный труд, возможность
получить образование как в России, так и за рубежом - существенно
расширили созидательные возможности людей.
Но
экономические
реформы
застопорились.
Отмечается
значительный спад производства, деградирует сельское хозяйство,
многим гражданам месяцами и годами не выплачиваются зарплата и
пенсии, нарастают инфляционные процессы, падает курс рубля,
88
См.: Венгеров А.Б. Теория государства и права. М. 2000. С. 135-137.
42
растет безработица, неэффективно используется международная
экономическая помощь. Под влиянием указанных экономических
процессов значительно выросло число несчастных, обездоленных,
одиноких брошенных на произвол судьбы людей, разочаровавшихся в
реформах и видящих выход из положения в сильной политической
власти, - диктатуре».89
В целом с этими выводами, явно основанными на обобщении
жизненных
реалий,
следует
согласиться.
Однако
вызывает
определенные возражения последнее утверждение. Тем более, что
продолжая свою мысль И.Л. Петрухин далее пишет, что для таких
людей (несчастных, жаждущих сильной власти) сытость, достаток,
рутинная работа, приносящая хотя и небольшой, но стабильный
заработок, дороже экономических и политических свобод, гласности и
других атрибутов демократии.90 С таким постулатом согласиться
нельзя.
Так А.Б. Венгеров писал, что в либеральном государстве
референдумы,
плебисциты,
демонстрации
и
т.
д.
народные
становятся
инициативы,
обсуждения,
необходимыми
атрибутами
общественной жизни. Участие народа в управлении делами общества
становится поистине массовым и идет по двум линиям: выборы
управленцев-профессионалов
и
прямое
участие
в
решении
общественных дел (самоуправление, саморегуляция), а также контроль
за
исполнительной
властью.
Демократическое
общество
характеризуется как бы совладением объекта и субъекта управления.
Управление в демократическом государстве производится по воле
89
См.: Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность. Государство и право. 1999. № 10.
С. 86.
90
См.: Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность. Государство и право. 1999. № 10.
С. 86.
43
большинства, но с учетом интересов меньшинства. Поэтому принятие
решений
осуществляется
как
путем
голосования,
так
и
с
использованием метода согласования при принятии решений.91 К
сожалению, вышеизложенные теоретические постулаты не вполне
отражают реальное положение дел.
Так, В.Н. Синюков анализируя проблематику российского
переходного периода писал, что партийная бюрократия заменяется
новой элитой еще более недоступной демократическому контролю.
Государственный аппарат сращивается с бизнесом, приобретающим
все более компрадорский характер и извращающим конституционное
отношение власти и собственности, принцип государственного
суверенитета.92
Публикуя свою работу почти через 10 лет после монографии
Синюкова и ссылаясь на нее И.В. Левакин писал, что «к данному
высказыванию можно добавить только то, что за время после
написания данных строк вышеуказанные процессы пришли к своему
логическому оформлению в виде состояния, которое характеризует
термин «корпоративное государство».
Примеров деятельности корпоративных группировок внутри
государства и общества масса; корпоративизм извращает саму
природу
конкурентной
развиваться
экономики
гражданским
и
институтам,
народовластия,
отчуждает
не
дает
общество
и
государство. К сожалению, криминализация, стагнация экономики
(развиваются разве что сырьевые корпорации) не предполагают
перехода от экономического корпоративизма к ограниченной законом
рыночной конкуренции, а в сфере политической - к более
91
92
См.: Венгеров А.Б. Теория государства и права. М. 2000. С. 135-136.
См.: Синюков В.Н. Российская правовая система. Саратов. 1994. С. 265.
44
демократической политической системе. Российское государство и
общество пронизаны корпоративными интересами.93
Следует отметить, что и сам А.Б. Венгеров отмечал, что при
либерализме государственная власть формируется путем выборов,
исход которых зависит не только от мнения народа, но и от
финансовых возможностей тех или иных партий, необходимых для
проведения
избирательных
кампаний.94
Однако
упоминая
о
«финансовых возможностях» автор не смог предвидеть пагубного
воздействия на народовластие диктатуры рубля. Так, в начале ХХI
века некоторые исследователи констатировали наличие в Омской
области
тенденции
к
сращиванию
аппарата
управления
со
структурами отдельных политических организаций, персонификацию
власти
в
лице
губернатора,
сужение
поля
деятельности
законодательных органов, а также ликвидацию прав на свободу слова
и получение информации.95
В настоящее время встает вопрос о том какая идеология должна
преобладать
преимущественно
индивидуалистическая
или
преимущественно коллективистская.
Так О.Ю, Рыбаков рассматривая усиление централистского
начала в деятельности государства, предупреждает об опасности
отказа от демократического курса. По его мнению современная
ситуация в России – это ситуация выбора, поиска наиболее
приемлемых форм и методов становления и развития правового,
социального демократического государства.96
93
См.: Левакин И.В. Современная российская государственность: проблемы переходного периода.
Государство и право. 2003. № 1. С. 11.
94
См.: Венгеров А.Б. Теория государства и права. М. 2000. С. 138.
95
См.: Новиков С.В., Новикова И.В. Партии, средства массовой информации и избиратель Омской
области в 1993-2003 гг. Теория и история. 2004. № 1. С. 59-71
96
См.: Рыбаков О.Ю. Личность и правовая политика в российском государстве. Саратов: Изд-во
ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права». 2003. С. 84.
45
Так еще в 1998 г. ученые предупреждали, что введение
выборного института губернаторства без создания эффективных
механизмов сдержек и противовесов уже привело к ослаблению
вертикали
исполнительной
власти
в
пока
не
устоявшемся
демократическом федеральном государстве, и таит определенные
опасности для единства и политической стабильности в России.97
Подобное беспокойство высказывали и авторы монографии
«Россия на рубеже веков: укрепление государственности». Они
писали, что усиление исполнительной власти при отсутствии
адекватного контроля и механизма сдержек таит в себе угрозу резкого
разрастания
и
усиления
бюрократического
административного
аппарата.98
По мнению Л.А. Морозовой без государственной идеологии, не
навязываемой
насильно
консалидирующей
народу,
общество,
а
именно
возможны
потеря
объединяющей
управляемости
обществом, мировоззренческий кризис, утрата народом, обществом и
государством
единого
понимания
смысла
и
цели
своего
существования.99
В.Н. Кудрявцев считает необходимым, чтобы «развивалась и
укреплялась демократическая гуманистическая идеология, основы,
которой
отражены
в
Конституции
(правовое
и
социальное
государство, защита прав человека и т. д.).100
97
См.: Лысенко В.Н., Лысенко Л.М. Институт губернаторства в истории и современной России:
некоторые общие и отличительные черты. Государство и право. 1998. № 5. С. 16.
98
См.: Россия на рубеже веков: укрепление государственности/Под ред. А.Н. Соколова.
Калининград: Янтарный сказ. 2001. С. 141
99
См.: Современное состояние российского законодательства и его систематизация. Материал
подготовлен Л.А. Морозовой. Государство и право. 1999. № 2. С. 25.
100
См.: Кудрявцев В.Н. Нужна ли России государственная идеология. Обозреватель. 1998. № 1. С.
9.
46
И.В. Левакин выступает в поддержу тезиса о формировании
новой государственной идеи и на ее основе – государственной
идеологии. При этом речь должна идти, полагает он, не об идеологии
государственного аппарата навязываемой обществу, а о естественном
для
свободных
экономических
отношений
развития
идеи
о
необходимости справедливого обогащения его членов и самого
общества в целом..101
Так Л.А. Морозова в рецензии на книгу М.И. Байтина
«Сущность права (Современное информативное правопонимание на
грани двух веков)» пишет, что обстоятельное изложение темы
законности и правопорядка несколько омрачает некритическое
восприятие отдельных общих гарантий обеспечения законности.
Среди
них
названы
действительное,
такие,
например,
которые
выдают
«разносторонние
желаемое
социальные
за
меры,
направленные на повышение благосостояния населения». О каком
обеспечении достойной жизни и свободного развития человека может
идти речь, если большая часть населения России живет за чертой
бедности, а государство не в состоянии обеспечить прожиточный
минимум».102
Переходные
процессы
содержат
в
себе
переплетение
планомерных и стихийных событий, деструктивных и созидательных
направлений действия правовой системы. Случайное и необходимое, в
одно и то же время организующие и дезорганизующие правовую
систему, в переходный период связаны между собой уже не
101
См.: Левакин И.В. Современная единая российская федеративная государственность. Проблемы
и перспективы. Теоретико-правовое исследование. Саратов: СГАП. 2000. С. 57-58. См. также
Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные
положения). М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры
Российской Федерацию. 1995.
102
См.: Морозова Л.А. Рецензии на книгу М.И. Байтина Сущность права (Современное
информативное правопонимание на грани двух веков). Правоведение. 2001. № 6. С. 211
47
отношением подчинения, а отношением равноправного партнерства.
Наложение и столкновение правовых противоречий в данный период
приводит
к
тому,
типологическое
что
качество
переход
вначале
правовой
системы
существует
как
в
новое
тенденция
(возможность такого превращения). Переходный период в правовой
сфере — относительно долгий процесс, результаты которого заранее
не предсказуемы.103
При этом нельзя не согласиться с мнением правоведов, которые
считают, что исходя из реалий переходного периода речь должна идти
на наш взгляд, не об ослаблении, ограничении правозащитного
потенциала прокуратуры в этот период, а о наиболее эффективном его
использовании в целях защиты как прав человека, и гражданина так и
интересов государства.104
По утверждению О.В. Мартышина мы переживаем этап
крайнего нравственного развращения и выраждения, одичания народа,
поглощенного
материальными
интересами.
Значительная
часть
населения обречена на суровую борьбу за выживание и готова ради
этого прибегнуть к воровству – поневоле или по призванию. При этом
О.В. Мартышин подчеркивает, что осознание проблемы политической
обязанности и гражданского неповиновения способствует воспитанию
гражданственности, чувства свободы, ответственности и собственного
достоинства.105
103
См.: Сорокин В.В. Право и время: правовая система в переходное время. Правоведение. 2002.
№ 1. С. 186. См. также Сорокин В.В. Государство переходного периода: теоретические вопросы.
Барнаул. 2000.
104
См.: Чурилов А.В., Гущин В.З. Правозащитные функции прокуратуры в постсоциалистическом
государстве. Государство и право. 1998. № 5. С. 66.
105
См.: Мартышин О.В. Политическая обязанность. Государство и право. 2000. № 4. С. 13-14. В
правовой литературе последних лет не раз отмечалось, что хотя и силен натиск бездуховности и
цинизма на сегодняшнее общество, но с другой стороны в народе сохраняется самобытная
культура, историческая память, почитание национальных святынь, простая человеческая
порядочность. Показателен пример того, как два молодых человека Дробышевский А.С. и
Дробышевский Д.С. (1985 и 1990 годов рождения) провели на свои средства по своей инициативе
48
Из проведенного исследования можно сделать вывод о
необходимости перехода к приоритету общественных интересов.
В.Г.
государства
Графский
это,
в
подчеркивал,
частности,
что
достойные
понимающие
толк
граждане
в
умелом
пользовании правами и свободами и в защите себя от властного
произвола и других несправедливостей.106
§ 9. Об общественном интересе и общем благе
Уяснение социальной природы права, т. е. его связи с
интересами групп и слоев населения, - особый, неюридический
подход к проблеме. Но этот подход очень важен и приобретает особое
значение в условиях быстрой социальной дифференциации последних
лет. Любая теория права останется неполной и в известной мере
оторванной от жизни без определения его социального смысла. Если
мы действительно хотим, чтобы право стало средством обеспечения
общего блага и справедливости, следует проявлять бдительность и
нетерпимость к воздействию на правовую систему индивидуального,
группового и классового эгоизма, учитывая, что примерами такого
рода весьма богата постсоветская действительность.107
В настоящее время публичный интерес рассматривается как
непременный атрибут социального государства, и проблема правового
научные изыскания и установили место гибели своего прадеда военного летчика А.В. Алешина
(1910-1941). Кроме того, они сумели описать подробности его последнего боя и доказать, что он
совершил подвиг. (См.: Дробышевский А.С. Воинский долг исполненный с честью,
Дробышевский Д.С. Поиск места гибели военного летчика А.В. Алешина. http//Lib.krasu.ru).
106
См.: Графский В.Г. Основные концепции права и государства в современной России (по
материалам «Круглого стола» в Центре теории и истории права и государства ИГП РАН.
Государство и право. 2003. № 5. С. 15.
107
См.: Мартышин О.В. Совместимы ли основные типы понимания права? Государство и право.
2003. № 6. С. 21. См. также Бобылев А.И. Механизм правового воздействия на общественные
отношения. Государство и право. 1999. № 5. С. 104-109, Новрузов А.Т. Необходимость и
возможность достижения баланса публичных и частных интересов с помощью имущественного
налогообложения. Государство и право. 2003. № 8. С. 98-101.
49
оформления его реализации (выявление, охрана и защита) еще долго
будет оставаться актуальной для юридической науки.108
Так, В.Е. Чиркин сетует на то, что «нет в Российской
Конституции нормы о социальной солидарности в обществе, о
сотрудничестве различных слоев населения. Между тем, например.
Конституция Италии 1947 г. устанавливает, что государство требует
от отдельных личностей и социальных общностей выполнения
безусловных обязанностей «социальной солидарности» (ст. 2).
Конечно, не все то, что есть в демократических зарубежных
конституциях, следует автоматически переносить в российский
основной
закон,
но
присмотреться
к
формулировкам
общечеловеческих ценностей в различных зарубежных конституциях
полезно:
ведь
они
отражают
современные
тенденции
конституционного развития, а в сложных условиях переходного
периода
России
некоторые
из
них
были
бы
полезны
для
формирования нового менталитета российских граждан, которые,
отстаивая свои справедливые требования, организованно встают на
рельсы, прерывая на дни, а то и недели железнодорожное сообщение
на жизненно важных для страны магистралях, лишая работы и средств
существования другие трудовые коллективы».109
Ошибочно думать, что охрана публичного интереса стала
возможной лишь в последние годы.
108
См.: Тотьев К.Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве. Государство и
право. 2002. № 9. С. 25.
109
См.: Чиркин В.Е. Российская конституция и международный опыт. Государство и право. 1998.
№ 12. С. 9.
50
Законодательное регулирование удовлетворения потребностей
крупных социальных групп существует едва ли ни со времен
римского права.110
К.Ю. Тотьев определяет публичный (общий) интерес как
жизненно необходимое состояние больших социальных групп
(включая общество в целом) обязанность по реализации (достижению,
сохранению
и
развитию),
Стремление
к
балансу
которого
лежит
интересов
государстве.111
на
индивида
и
государства,
возмещению исходных и других объективных неравенств при
сохранении
частной
инициативы
и
личной
ответственности
свойственно любой разумной социальной политике. Для этого-то
социально-экономическая
сфера
и
должна
формироваться
и
утверждаться как устойчивая система прав человека. В такой
устойчивой
системе
взаимоувязанных
и
взаимообусловленных
социально-экономических прав больше возможностей сбалансировать
столь разные ценности, такие как социальная справедливость,
равенство, социальная защищенность, свобода труда и т. д., сгладить
противоречия,
возникающие
между
разными
группами
прав
(например, между социальным равенством и свободой труда),
обеспечить взаимодействие институтов ответственности общества и
государства за социальное положение каждого гражданина и
ответственности самого гражданина за максимальное использование
своей свободы и своих возможностей.112
110
См.: Покровский И.А. История римского права. СПб. 1998. С. 176-179.
См.: Тотьев К.Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве. Государство и
право. 2002. № 9. С. 25.
112
См.: Колотова Н.В. тезисы выступления на прошедшем в апреле 1998 г. в Институте
государства и права РАН заседании «круглого стола»: «Права человека и стратегия устойчивого
развития». Материалы подготовлены Н.В. Коротковой. Государство и право. 1998. № 11. С. 112.
111
51
Правовые и государственные институты должны, прежде всего,
выражать государственную волю общества. Следовательно, в первую
очередь необходимо отстаивать права общества, причем в некоторых
случаях государство вынуждено ограничивать в правах отдельных
лиц «в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ
конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных
интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности
государства» (Конституция РФ, п. 3 ст. 55). Это не возврат к этатизму
и «общаку», а объективное требование современного общества,
интересы
Демократия
которого
должно
предполагает
выражать
правовое
определенную
государство.
дисциплину
(правам
соответствуют обязанности), между тем в условиях становления
новой государственности, правовой системы неизбежен подъем
криминала,
который
может
привести
к
перерождению
демократической революции в «революцию криминальную».113
Права и свободы индивида как компонент нормирования
социальной действительности могут быть реализованы неадекватно
либо в негативной для либерализма модификации неправового
закона, но их публичный «экстаз» (смещение, выход из состояния
самообладания) может быть разрушительным также и для тенденции
порядка. Идея спонтанного порядка в качестве истока отсылает к
функции взаимного приспособления индивидов, при этом не
учитывается содержание человеческого поведения и берется лишь
одна схема активности. Возникает представление о том, что свобода
здесь приходит в состояние тождества с идеей произвольного,
импульсивного действия, которое согласуется с действием другого
113
См.: Левакин И.В. Современная российская государственность: проблемы переходного
периода. Государство и право. 2003. № 1. С. 9.
52
индивида без использования таких рациональных составляющих как
цель, результат и ответственность за тот или иной способ отношения
к другому носителю действия (актору). В итоге мы получаем
ситуацию, при которой порядок устанавливается за счет анонимных
процессов, затухающих в приватной сфере общественной жизни. Эта
сфера жизни формирует феномен подчинения и берет на себя
функцию правовой власти. Такой процесс формообразования порядка
создает на частном уровне собственный механизм регуляции,
представляющий собой не что иное, как совокупность эмпирических
дисциплинарных практик, о которых в свое время говорил
французский историк, исследователь западноевропейской культуры и
социальных институтов Мишель Фуко.114
В демократической политической системе право выполняет, по
меньшей мере, две основные функции: во-первых, защищает частные
интересы, как отдельных граждан, так и их объединений от произвола
со стороны самого государства, других граждан, а также их
объединений; во-вторых, признает, санкционирует или отрицает
возможность тех или иных действий политических субъектов, т. е.
легализует
политику
и
одновременно
придает
легитимность
принимаемым решениям. Таким образом, политический процесс в
демократическом
фиксированный
государстве
способ
представляет
согласования
собой
различных
юридически
интересов,
существующих в обществе, а правовой закон — основа и результат
этого процесса.115
К.К. Гасанов и А.В. Стремухов понимают под ограничением
прав сдерживание неправомерного поведения, создающее условия для
114
См.: Закомлистов А.Ф. Концептуальная сущность юриспруденции. Государство и право. 2003.
№ 12. С. 101-102.
115
См.: Козлихин И.Ю. Право и политика. СПб. 1996. С. 186-187.
53
удовлетворения …общественных интересов в охране и защите.
Авторы выделяют следующие признаки этого правового явления:
1) неблагоприятные условия (угроза или лишение определенных
ценностей) для осуществления собственных интересов субъектов,
направленные
на
их
сдерживание
и
одновременно
—
на
удовлетворение общественных интересов в охране и защите;
2) негативный характер, т. е. использование преимущественно
принудительных, силовых средств;
3) уменьшение объема возможностей, свободы, а значит, и прав
человека, что осуществляется с помощью обязанностей, запретов, мер
защиты, наказаний и т. п., сводящих разнообразие в поведении
субъекта до определенного «предельного» состояния;
4) направленность
на
охрану
общественных
отношений,
индивидуальной и коллективной свободы.116
В этой связи необходимо затронуть актуальный вопрос о
презумпциях в праве и в частности о социальном аспекте презумпций.
Социальное значение правовых предположений заключается в том,
что презумпции возникают, изменяются, прекращаются в зависимости
от правовой идеологии общества, когда существует интерес в защите
определенных отношений. По меткому замечанию И. Оршанского,
истинным
стимулом
подобных
предположений
бывает
не
действительная вероятность данного умозаключения от одного факта
к другому, а желание охранять те или другие общественные интересы,
наиболее важные в глазах законодателя... правовое сознание общества
не может оставаться неизменным, и понятие о том, что справедливее,
какие интересы заслуживают преимущественного покровительства
116
См.: Гасанов К.К., Стремухов А.В. Абсолютные права человека и ограничения прав.
Правоведение. 2004. № 1. С. 172-173.
54
закона, постоянно изменяется. Законные презумпции в различные
эпохи появляются, исчезают и уступают место другим, обыкновенно
противоположным предположениям.117
В настоящее время стало модой говорить о человеке как о
приоритетной культурной ценности. И хотя в современных условиях
этот поворот к человеку еще весьма декларативен, тем не менее, ряд
авторов считают, что он знаменует стратегическую линию развития
цивилизаций. Не случайно в русле данной тенденции родился лозунг,
закрепленный в конституциях многих стран: «Права человека выше
права нации».118
А. Дж. Тойнби писал, что под предводительством России
коммунизм вознамерился соревноваться с либерализмом за умы и
сердца незападного большинства человечества, которое еще не
предалось ни одному из этих двух соперничающих жизненных путей.
Российский коммунизм также бросает вызов либерализму на его
родной земле, в западных странах.119 Следует особо выделить
исследование
В.Е.
Чиркина
проанализировавшего
черты
коллективистской идеологии в западных конституциях ХХ в. В
отличие от прежних установок либерального индивидуализма в
современных конституциях звучат по мнению В.Е. Чиркина иные
идеи. Вместо положений о безусловном примате личности по
отношению
к
неприкосновенной
117
обществу
частной
и
государству,
собственности,
о
священной
и
невмешательстве
См.: Оршанский И. О законных предположениях и их значении. Журнал гражданского и
уголовного права. 1874. Кн. 4.(июль-август). С. 21-23. Цит. по Веденеев Е.Ю. Роль презумпций в
гражданском праве, арбитражном и гражданском судопроизводстве. Государство и право. 1998. №
2. С. 44-45.
118
См.: Современная социология и философия права: Россия-Восток-Запад (международная
научно-практическая конференция). Государство и право. 2000. № 6. С. 109.
119
См.: Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник. 2-е издание. М.: Айрис-пресс.
2003. С.220
55
государства («ночного сторожа») и т. д. говорится о возможности
государственного регулирования (планирования и др.), о социально
ориентированной экономике, социальном государстве, общественных
функциях частной собственности, роли трудящихся в обществе и т. д.
Осуществляется
переход
от
институциональных
конституций
прошлого (власть и права человека) к социальным конституциям
настоящего.120
Звучание
новых
принципов
общественного
и
государственного строя, основ положения личности, далеких от
современных «либертарных» идей, усилилось после Второй мировой
воины.121
Анализируя
115-летний
опыт
сдерживания
произвола
американских монополистов Г.И. Никеров писал, что: «В США
антимонопольное
(антитрестовское)
регулирование
является
естественным продуктом свободного общества - общества, где
каждый может проявить себя в любой области, добиваясь в рамках
закона личного благосостояния. Дух соперничества, конкуренции
120
Уже в мексиканской Конституции 1917 г. (действует до сих пор) говорилось о «непрерывном
улучшении экономического, социального и культурного уровня жизни народа» (ст. 3),
утверждалось, что «государство направляет национальное развитие, обеспечивая его целостный
характер» (ст. 25). Было сказано о справедливом распределении доходов и богатств между
индивидами, группами и социальными классами (ст. 25), о социальной справедливости, о
государственном планировании. Веймарская Конституция, принятая в 1919 г. в Германии, вошла в
историю как первая социальная конституция в условиях капиталистического строя (о
мексиканской Конституции знали мало). Федеральный конституционный закон Австрии 1920 г.
возвещал об исключении классовых привилегий, аналогичные положения были в чилийской
Конституции 1926 г. Конституция Ирландии устанавливала, в частности, что права собственника
должны регулироваться в соответствии с принципом социальной справедливости (ст. 43).
121
Преамбула Конституции Франции 1946 г. (действует и сейчас как часть консолидированной
французской Конституции) включила широкий перечень социально-экономических прав (не без
влияния конституций авторитарного социализма), добавила новые (в частности, о советах
предприятий). В ней говорилось о возможности национализации (т. е. о нарушении «священного
права частной собственности», провозглашенного французской же Декларацией прав человека и
гражданина 1789 г.), об особых правах трудящихся. Итальянская Конституция 1947 г.
устанавливала, что частная собственность признается в ограниченных пределах (ст. 42),
«публичная и частная экономическая деятельность может направляться и координироваться в
социальных целях» (ст. 41). Можно цитировать некоторые похожие положения индийской (1949),
египетской (1971), португальской (1976), испанской (1978), бразильской (1988) и других
Основных законов. (См.: Чиркин В.Е. Общечеловеческие ценности и современное государство.
Государство и право. 2002. № 2. С. 7).
56
пронизывает все стороны жизни этой страны: политику, экономику,
социальную жизнь, науку и культуру. В экономике конкуренция
наряду с частной собственностью и свободой предпринимательской
деятельности является одним из главных двигателей хозяйственного
развития и научно-технического прогресса.122
В США уже во второй половине 19 века сначала в отдельных
штатах, а затем и на уровне федерации были приняты специальные
антитрестовские законы. Первый закон был принят в штате
Алабама в 1883 г. А семь лет спустя уже 18 штатов имели
антитрестовские законы. В 1890 г. был одобрен Конгрессом и
подписан президентом Гаррисоном проект антимонопольного
закона сенатора Шермана из штата Огайо. Закон Шермана
запрещал помехи торговле и монополизацию рынка, вводил для
виновных наказания и поручал расследование антитрестовских дел
Министерству
юстиции,
с
тем
чтобы,
оно
направляло
подготовленные дела в суд. Этот закон заложил по существу
основы
антимонопольного
регулирования.
Вся
последующая
законодательная, административная и судебная практика, а также
экономические и юридические исследования шли по направлениям,
им намеченным: преследование неконкурентного поведения фирм
(ст. 1) и контроль за структурой рынка в целях недопущения его
монополизации (ст. 2).
Первоначально,
вплоть
до
1895
г.,
федеральный
антитрестовский Закон Шермана применялся в противоположном его
назначению направлении -для борьбы с забастовками. Только в 1897
г. он был впервые использован для осуждения тайного сговора фирм
122
См.: Никеров Г.И. Антимонопольное регулирование в США: 115-летний опыт и его итоги.
Государство и право. 1999. № 6. С. 69.
57
по ценам, а в 1904 г. президент Т. Рузвельт начал на основании ст. 2
закона свое знаменитое «избиение» трестов, закончившееся в 19111912 гг. роспуском трех крупнейших монополий. С тех пор
антитрестовское регулирование стало главным способом сохранения и
поддержания государством конкуренции.123
Мощное
движением
социального
протеста
охватило
Соединенные Штаты в 60-х годах. Оно получило название движения
«новых
левых».
Движение
выступления радикального
в
основном
представляло
собой
студенчества, очаги которых были
разбросаны по всей стране. Идейными предпосылками для «новых
левых»
стали
представителей
труды
известных
американского
и
философов,
таких
западноевропейского
крупных
левого
радикализма, как Герберт Маркузе, Райт Миллс, Жан-Поль Сартр,
Эрих Фромм и др. Их творчество привело «новых левых» к
признанию того, что промышленный пролетариат США утратил
революционный потенциал. Социальной прослойкой, на которую
следовало
опереться,
чтобы
осуществить
революционное
преобразование общества, по мнению участников движения, в тот
период могли стать радикальное студенчество и интеллигенция, а
также представители расово-этнических меньшинств.124
§ 10. Правовая категория человеческого достоинства и
права человека
123
См.: Никеров Г.И. Антимонопольное регулирование в США: 115-летний опыт и его итоги.
Государство и право. 1999. № 6. С. 69. См. также Никеров Г.И. Защита свободной конкуренции
антистрессовскими законами США. М. 1997, Еременко В.И. Антимонопольное законодательство
зарубежных стран. Государство и право. 1995. № 9, Сафонов В.Н. Социальное законодательство в
США (историко-правовые аспекты). Государство и право. 1999. № 1. С. 98-105., Бурстин Д.
Американцы: демократический опыт. М. 1993. См. также Саломатин А.Ю. Формирование
индустриального общества: США в последней трети ХIХ века. Пенза. 1997. Он же Борьба с
коррупцией в США в ХIХ веке и государственная модернизация. Правоведение. 2001. № 3. С. 196206.
124
См.: Сметанников Д.С. Критические правовые исследования в США. Правоведение. 1999. № 3.
С. 218.
58
Идея достоинства личности заключает в себе требование
уважения достоинства человека, то есть его прав и свобод в тех
коллективах, в которых он живет, в том числе и в государстве.
Причем такое требование базируется на признании упомянутыми
коллективами ценности и значимости для этих социальных общностей
каждого их члена. В государственной организации указанное
признание выражается в наделении гражданина определенным кругом
юридических прав и обязанностей.
Определенным шагом вперед с формальной стороны стало
изменение местоположения в структуре Конституции СССР 1977 г.
раздела о взаимоотношениях государства и личности, Он стал
занимать второе место после основ общественного строя и политики.
Если Конституция СССР 1936 г. содержала 16 статей в главе X об
основных правах и обязанностях граждан, то Конституция СССР 1977
г. включала 37 статей в разделе «Государство и личность». По
мнению Е.А. Лукьяновой, ссылающейся на политико-правовой
комментарий Конституции СССР, одновременно с расширением прав
и
свобод
предусматривалось
усиление
их
политических,
экономических и в особенности юридических гарантий. По-видимому,
опора на комментарий, носивший преимущественно политический
характер, — недостаточный аргумент в пользу существования
весомых юридических гарантии прав и свобод. Перечисление таких
гарантий, если они были, только повысило бы убедительность
аргументации.125
Так К.Ф. Шеремет отмечал, что Конституция РФ 1993 г.
содержит систему прав и свобод, отвечающую сложившимся
125
См.: Лукьянова Е.А. Значение Конституции СССР 1977 г. в развитии источников российского
государственного права. Государство и право. 2001. № 4. С. 108.
59
международным стандартам и их классификации во Всеобщей
декларации прав человека, Международных пактах о гражданских,
политических, социальных, экономических и культурных правах. На
первое место выдвинуты личные права и свободы: право на жизнь,
достоинство
личности,
личная
неприкосновенность,
неприкосновенность жилища, свобода передвижения, свобода мысли
и слова. Это не умаляет экономических и культурных прав, но служит
необходимой предпосылкой их полной реализации.126
Принципиальной особенностью Конституции 1993 г. является
то, что она исходит из индивидуалистического подхода к правам
человека,
признавая
приоритет
человека
при
взаимной
ответственности государства. Если основные законы советского
времени утверждали приоритет общественных и государственных
интересов и подчиняли им права и свободы человека, то Конституция
1993 г. перенесла центр внимания на обеспечение прав и свобод
человека и гражданина как высшей ценности.127
Еще одним основополагающим актом и области прав человека
является Декларация прав и свобод человека и гражданина, принятая
Верховным Советом РФ 22 ноября 1991 г., во имя утверждения прав и
свобод человека, его чести и достоинства как высшей ценности
общества и государства.
«В декларации, — отмечает Б.С. Эбзеев, — предпринята прямая
позитивная разработка проблемы прав и свобод человека. Речь при
этом идет о нечто большем, чем развитие и углубление прав человека
или
126
их
обогащение
с
учетом
общедемократических
течений
См.: Шеремет К.Ф. Новая Конституция России и права человека. Государство и право. 1994. №
11. С. 81-82.
127
См.: Алёнкина Н.Б. Формирование конституционной модели основных социальных прав
человека и гражданина в Кыргызской Республике. Правоведение. 2004. № 3. С. 48.
60
общественной мысли; категория прав человека выступает в качестве
сердцевины идеологии и практики демократического переустройства
общества. Это не просто подтверждение развивавшейся ранее
концепции прав человека, а новое по существу концептуальное
решение проблемы взаимоотношений личности и государства,
придающее проблеме прав человека современный характер».128
Одним
из
важнейших
вопросов
теории
и
практики
государственного строительства является вопрос взаимоотношения
государства и гражданина — обеспеченности прав и свобод личности.
Наличие или отсутствие основных прав и свобод человека и
гражданина служит наиболее ярким индикатором состояния и уровня
развития гражданского общества и правовой государственности.
Вхождение
России
в
мировое
сообщество
и
задача
прогрессивных демократических преобразований внутри страны
требуют нового отношения к праву и правам человека, нового
осмысления взаимодействия российского государства и личности.
При этом принципиально изменяется отношение государства к
общепризнанным положениям международного права по правам
человека. С момента вступления России в Совет Европы нормы
европейского права активно влияют на российскую правовую
систему, и она приобретает качественно новый уровень. В российском
обществе
формируются,
хотя
и
медленно,
демократическое
правосознание и система правоотношений, основанных на идеях
уважения человеческого достоинства, признания и защиты основных
128
См.: Эбзеев Б.С. Конституция. Демократия. Права человека. М. 1992. С. 155.
61
прав и свобод личности, приоритета общечеловеческих ценностей и
идеалов.129
После того, как сложится развитая сеть правовых институтов
гражданского общества, последние станут материалом для более
фундаментальной систематизации гражданско-публичного права на
базе основных прав и свобод индивидов.130
В докладе «Антропологическое измерение прав человека в
ситуации постмодерна», сделанном 24.04.2004 г. на международной
научно-теоретической конференции «Права человека: вопрос истории
и
теории»
на
юридическом
факультете
Санкт-Петербургского
университета И.Л. Честнов предложил при исследовании прав
человека
использовать
предполагающий
метод
генетическую
социального
конструктивизма,
деконструкцию
изучаемого
института. Использование этого метода позволило И.Л. Честнову
прийти к выводу, что права человека — исключительно западное
явление, основанное на принципах индивидуализма, формального
равенства и активистского отношения к внешнему миру. Негативные
последствия господства названных принципов (уничтожение среды
обитания,
рост
социальной
дифференциации)
заставляют
пересмотреть их содержание.
Универсальность прав человека, утверждает И.Л. Честнов,
состоит в том, что они суть правовая форма социального статуса и что
они объективно должны обеспечивать нормальное функционирование
социума.131
129
См.: Абдуллаев М.И. Международно-правовой контроль в области защиты прав человека.
Правоведение. 1999. № 1. С. 99.
130
См.: Кокотов А.Н. Конституционное право в российском праве: Понятие, назначение и
структура. Правоведение. 1998. № 1. С. 22.
131
См.: Права человека: вопросы истории и теории. Правоведение. 2004. № 3. С. 228-229.
62
В.М. Баранов приводя строки из ч. 2. ст. 3 Федерального закона
РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.1997
г. подчеркивает, что здесь термины «умаление» и «ущемление»
использованы в качестве синонимов «ограничения». Последний
термин более ясен и, видимо, надо отдать предпочтение ему.132
Говоря об обеспеченности прав и в первую очередь права на
человеческое достоинство необходимо рассмотреть вопрос о том, что
же такое умаление права.
Термин «умаление прав» ни законодателем, ни наукой до сих не
определен. В то же время Конституция РФ использует и другие
смежные понятия, например, «ограничение прав» (ч. 3 ст. 55 и ч. 3 ст.
56) и «отмена прав» (ч. 2 ст. 17 и ч. 2 ст. 55), вряд ли нуждающиеся в
дополнительном разъяснении. Так, отмена прав есть официальное, в
частности законодательное, прекращение их действия для всех
субъектов на необозримое будущее, т. е. отказ от признания
обществом и государством свободы индивида. На такую деятельность
Конституция налагает абсолютный запрет. Ограничение прав - не
идентично отмене, ибо оно может осуществляться лишь в форме
временного приостановления пользования некоторыми свободами
либо в форме запрета использовать конкретно определенные формы
реализации этих прав.
«Умаление» же прав и свобод запрещено как на уровне
толкования, так и в форме законодательной деятельности (ч. 1 и 2 ст.
55). Официальное разъяснение характера (форм) этой деятельности с
точки
зрения
права,
на
наш
взгляд,
необходимо:
Общеупотребительное значение этого термина связывается со
132
См.: Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому
законодательству и международному праву. Государство и право. 1998. № 7. С. 27
63
снижением, преуменьшением роли, значения чего-либо.133 Под
умалением прав, в частности, можно понимать непринятие во
внимание законных интересов физических лиц, придание приоритета
интересам юридических лиц, государственных структур, социальных
общностей перед конституционными правами личности, принятие
решений без учета законных интересов и прав граждан.134
Так давая интервью «Литературной газете» Иосиф Кобзон
говорил, что в Думе рассматривался проект закона «О защите чести и
достоинства граждан России», обязывающий государство защищать
гражданина своей страны.135
Так, Л.С. Явич считал, что в настоящее время растет социальная
роль права как сферы свободы и как минимума нравственности, как
аккумулятора достижений разума, культуры и просвещения в
вековечном стремлении народов к миру, свободе, справедливости,
равенству, а важнейшим институтом современных правовых систем
оказывается не только право собственности, но и Права человека.136
§ 11. О правовом статусе и идентичности личности
Теснейшим образом понятия индивидуализма и коллективизма
соприкасаются с идеей человеческого достоинства, когда речь идет об
определении идентичности личности, о ее правовом статусе.137 Дело в
том, что достоинство это фактически и есть самоопределение
личности и ее оценка обществом.
133
См.: Словарь русского языка/Под ред. А.П. Евгеньевой. Т. IV. М. 1984. С. 489.
См.: Ескина Л.Б. Конституционная реформа в России: кризис или очередной этап?
Правоведение. 2001. № 2. С. 12-13.
135
См.: «Никто не снимает меня с должности Кобзона». Литературная газета. 8-14 февраля 2006 г.
№ 5 (6057). С. 11. Этот закон прошел первое чтение. И. Кобзон указывал, что на второе чтение
закон не выставляют из-за опасений, что его отвергнут.
136
См.: Явич Л.С. О философии права на ХХI век. Правоведение. 2000. № 4. С. 5.
137
См.: Якимов А.Ю. Статус субъекта права (Теоретические вопросы). Государство и право. 2003.
№ 4. С. 5-10.
134
64
В правовой литературе существует даже точка зрения, согласно,
которой
общество
это
система
связей
между
социальными
статусами.138
Государственная
идентичность
индивида
существует
в
различных формах. Пожалуй, наиболее удачным основанием для ее
типологии служит степень отождествления индивида с данной
государственностью, тот уровень субъективного самоощущения
плотности связей и взаимозависимостей с государством, который
присущ конкретному индивиду (или группе). Поэтому можно
представить существующую совокупность идентичностей как некий
континуум, на одном полюсе которого находится абсолютное
неприятие и непризнание какой-либо связи с данным государством,
отвержение его и активное нежелание выполнять обязательства в его
отношении (например, староверческие скиты), а на другом полюсе абсолютное растворение индивида в государственности и полное
подчинение ей, исключающее право на собственную частную жизнь.
Первое
можно
этатической
назвать
негативной
идентичностью.
Все
идентичностью,
прочие
типы
или
второе
-
модели
идентичности находятся в пространстве между ними. Наиболее же
оптимальным является центр данной шкалы, предполагающий
сочетание развитой индивидуальности и осознания собственных
интересов граждан с их чувством гражданства, субъективно значимой
причастности к определенному государству.139
Отличие авторитарного или тоталитарного государства от
правового состоит в возможности воздействия в условиях последнего
138
См.: Честнов И.Л. Теоретические семинары юридического факультета Санкт-Петербугского
Института внешнеэкономических связей, экономики и права. Правоведение. 2001. № 2. С. 237.
139
См.: Хабибуллин А.Г., Рахимов Р.А. Государственная идентичность как элемент правового
статуса личности. Государство и право. 2000. № 5. С. 11
65
на
содержательную
сторону
правотворчества
и
характер
правоприменения. В литературе отмечается, что основа различия
полицейского государства и правового государства состоит в разнице
статусов подданного и гражданина. Подданный защищается законом и
исполняет его, отдавая государству «дань» в виде налогов, а
гражданин, кроме того, может участвовать в процедуре изменения
закона. В рамках конституционного порядка гражданин обладает
правами не только как субъект гражданского оборота, но и как
личность. Права и свободы человека, система права в целом должны
обладать конституционными гарантиями, которые защищают их от
нормотворческого и правоприменительного произвола власти.140
Формируемая
индивидом
в
процессе
жизнедеятельности
система личностных смыслов в политической сфере во многом
целенаправленно формируется государством в процессе социализации
своих
граждан,
что
и
обеспечивает
возможность
властного
воздействия на индивида со стороны государства. В ходе этого
процесса
происходит
подчинение
индивида
объективно
существующей и достаточно устойчивой структуре общественных
отношений.
В
процессе
реализации
смыслообразующей
(аксиологической, идеологической, ценностной) функции государства
и происходит усвоение индивидом существующих в данном социуме
символов и знаков и формируется социальная и политическая
идентичность личности.141
§ 12. Идея о минимуме человеческого достоинства
140
См.: Матюхин А.А. Государство в сфере права: институциональный подход. Автореф. дис. ...
докт. юрид. наук. М. 2001. С. 23. Цит. по Рыбаков О.Ю. Тенденции развития российской правовой
политики. Правоведение. 2004. № 3. С. 161.
141
См.: Рахимов Р.А., Хабибуллин А.Г. Политическая власть и право: проблемы семиотического
анализа. Правоведение. 2000. № 2. С. 58.
66
Р.А. Ромашов выступая 24.04.2004 г. на межвузовской научнотеоретической конференции «Права человека: вопросы истории и
теории», предложил принять в качестве исходной категории термин
«правовой минимум человеческого достоинства», в качестве которого
выступает формализованный и обеспеченный государственными
гарантиями и мерами юридической ответственности перечень личных
прав и свобод, ограничение и изъятие которых недопустимо.
Реализация
правового
минимума
человеческого
достоинства
обеспечивается как действиями самого субъекта (реализующего и
защищающего свои права и свободы), так и использованием
общественного и государственного ресурса (в ситуациях, когда
личность не может самостоятельно реализовать либо защитить свои
права).142 Актуальность этой идеи уже подтверждается развитием
отраслевых юридических дисциплин.
Так, в российской правовой науке существует проблема
обеспечения
социальной
установление
направленности
минимальных
гарантий
трудового
для
защиты
права
на
интересов
работников.143
Правовая категория человеческого достоинства имеет особое
значение
при
оценивании
профессиональной
пригодности
представителей различных профессий.
Например,
помимо
деловой
репутации
лица,
желающие
заниматься предпринимательством в денежно-кредитной сфере,
должны соответствовать таким нравственным требованиям как
достоинство, доброе имя, честь, честность, чувство долга. Лишь при
142
См.: Права человека: вопросы истории и теории. Материалы научно-теоретической
конференции. Подготовлены Чекуновым Н.А. Правоведение. 2004. № 3. С. 228.
143
См.: Дивеева Н.И. Общеправовые средства в механизме правового регулирования трудовых
отношений. Правоведение. 2002. № 3. С. 62.
67
соответствии лица, упомянутым выше требованиям можно вести речь
о его годности к работе, связанной с получением прибыли от
использования денежных средств, принадлежащих другим лицам.144
Для получения признания со стороны Банка Англии банк, уже
вовлеченный в бизнес, должен был в частности соответствовать
следующим требованиям: иметь высокую репутацию и устойчивое
положение в финансовом сообществе в течение достаточного периода
времени (требование «fit and proper»). Этические требования,
стандарты «fit and proper» («достойный» и «годный», «надлежащий»,
«честный») были и остаются обязательными для всех физических и
юридических лиц, имеющих намерение заниматься бизнесом на
финансовом
рынке;
осуществлять
свой
бизнес
честно,
благоразумно…145
Еще у представителей средневековой философской и правовой
науки можно встретить размышления о человеческом достоинстве
земледельца. Применительно к реалиям сегодняшней России эта тема
остается актуальной.
Следует согласиться с профессором В.Ф. Воловичем, который
утверждает, что «на определенных направлениях хозяйственной
жизни
села
государственное
воздействие
оказывается
почти
безрезультатным или дает эффект, ни в коей мере не отвечающий
затраченным ресурсам. В глубинных основах сельскохозяйственного
производства сказывается воля и дух самого хозяйствующего лица,
его
144
правовой
статус,
проявляется
духовность
личности...
См.: Гейвандов Я.А. Этико-правовые проблемы банковской деятельности в Российской
Федерации. Государство и право. 2001. № 3. С. 63.
145
См.: Гейвандов Я.Л. Особенности правового регулирования банковской системы Соединенного
Королевства. Государство и право. 2001. № 9. С. 74
68
Государственная власть не в состоянии даже с помощью принуждения
заставить крестьянство рационально вести хозяйство».146
В праве многократно находила отражение правовая категория
человеческого достоинства применительно к медицине.
Общепризнано, что в правовом регулировании медицины
начала XVIII в. в России важное значение отводилось требованиям к
профессиональному достоинству врача. Так, в «Инструкции для работ
по хирургии в анатомическом театре», 1710 г. в разделе «Каким
должен быть хирург» сказано: «должен быть не слишком молод или
стар, хорошо изучивший теорию науки, вполне опытный в своем
искусстве. Должен быть рассудительного ума, с острым зрением,
здоровым и сильным… не должен приступать к операции, не
посоветовавшись с коллегой… Во время операции должен быть … не
сердитым, даровитым и славным…не слишком торопиться…».147
Следует признать, что особый интерес у правоведов вызывает
функционирование правовой категории человеческого достоинства в
профессиональной среде юристов.
Так, М.Ю. Лаврикова писал, что нравственным долгом любого
юриста
является
уважение
к
человеческому
достоинству
–
собственному достоинству, достоинству клиента и оппонента. Любую
конфликтную ситуацию легче разрешить, если ее участники ведут
себя достойно или хотя бы стремятся к этому.148
146
См.: Волович В.Ф. Стиль деятельность сельскохозяйственной администрации // Актуальные
вопросы правоведения в современный период. Сб. статей. Томск. 1995. С. 30. Цит. по Государство
и право. 2002. № 12. С. 92.
147
См.: Кузьмин М.К. История медицины. М. 1978. С. 58. Цит. по Сальников В.П., Стеценко С.Г.
Законодательная регламентация медицинской деятельности в России во время правления Петра 1.
Правоведение. 2001. № 4. С. 227.
148
См.: Лаврикова М.Ю. Этические проблемы в клиническом образовании студентов-юристов.
Правоведение. 2000. № 4. С. 230.
69
Вопросами
достоинства
представителей
юридической
профессии ученые были озадачены всегда.
Так, например, под достоинством судебной власти принято
понимая ее целомудренность и безупречность. В либеральных
западных изданиях какие-либо неблаговидные действия судебных
органов рассматриваются как веские досадные эпизоды
в их
повседневной «праведной» деятельности. Эти эпизоды не подрывают
доверия населения к судебной системе. М.Н. Марченко ссылаясь на
западных правоведов149 пишет, что «особенно это касается высших
судебных инстанций и судей в Англии, добрая репутация которых
поддерживается не только правовыми средствами (любая форма
проявления неуважения к суду преследуется но закону), но и не
правовыми, и в частности моралью, традициями и обычаями. В
качестве примера сошлемся на обычай, запрещающий членам Палаты
общин — нижней палаты парламента подвергать персональной
критике любого из членов Палаты лордов — верхней палаты
парламента
и
рассматривающей
одновременно
жалобы
на
высшей
решения
судебной
инстанции,
Апелляционного
Суда,
поскольку это может подорвать его доброе имя и престиж.
Критический запал направляется не на судью — члена Палаты лордов,
рассматривавшего то или иное дело, а в сторону «правовых
принципов и взглядов», легших в основу рассматриваемого дела».150
§ 13. Будущее правовой категории человеческого
достоинства
Достоинство государственных организаций, из которых состоит
человечество, проявляется в той степени, в какой они обеспечивают
149
См.: Dawson J. A History of Lay Judges. Cambridge (Mass). 1960; Baker J. An Introduction to
English Legal History. London. 1990; Eddey K. The English Legal System. Р. 16.
150
См.: Марченко М.Н. О понятии «общее право». Правоведение. 1999. № 4. С. 262.
70
подчинение
своему
контролю
внешней
природы,
а
также
человеческой природы своих членов. И каждая государственная
организация, стремясь увеличить свое достоинство, пытается все в
большей мере подчинить своему контролю внешнюю среду и
человеческую природу составляющих ее людей, используя при этом
правовое регулирование.
Исходя
из
этой
общей
цели,
любой
государственно
организованный коллектив предъявляет требование своим членам,
выражая их на языке юридически закрепленных прав и обязанностей.
После же этого он оценивает достижения своих членов в решении
общей задачи этого коллектива: обеспечить контроль над внешней
природой и собственными членами. В результате такой оценки
коллектив наделяет разными степенями достоинства составляющих
его индивидуумов, закрепляя это в праве.
Так, еще в 19 веке Л.Б. Дорн писал «Всякое право в
объективном смысле есть ничто иное, как совокупность норм,
определяющих деятельность человека, направленную к достижению
его целей. Для достижения этих целей человек, прежде всего,
стремится подчинить своему владычеству и употреблять в свою
пользу весь окружающий его мир, внешнюю природу. Это стремление
находит, однако, сопротивление в самых предметах природы, а
потому человек может подчинить себе только отдельные вещи
природы.151
Достоинство лица может распространяться на его вещи. Так в
2005 г. средства массовой информации сообщили, что английский
певец Элтон Джон, решивший обновить интерьер своего дома был
151
См.: Дорн Л.Б. Догма римского права: Общая часть. СПб. 1890. С. 28-29. Цит. по Алексеева
Т.А. Из истории преподавания римского права в Императорском Санкт-Петербургском
университете. Правоведение. 2001. № 6. С. 201
71
поражен тем как дорого стоят его старые вещи. Вещи подорожали изза высокой оценки достоинства их хозяина.
Еще Я.М. Магазинер писал, что решающими средствами
удовлетворения важнейших потребностей народа являются его
хозяйство и культура. Следовательно, власть принадлежит тем
элементам общества, которые умеют организовывать хозяйство и
культуру страны, в особенности владеют великим искусством
стимулировать народный труд до высших степеней напряженности и
производительности. Этим элементам принадлежит и политическое
господство.152
О будущем расширении сферы применения правовой категории
человеческого достоинства можно судить по работам А.Б. Венгерова,
который, опираясь на научные изыскания в области синергетики153 в
своих трудах154 делал вывод о необходимости подведения мощной
законодательной
инфраструктуру
базы
под
развивающуюся
цивилизации
(человечества
информационную
в
целом).
Рассматриваемые А.Б. Венгеровым общепланетарные проблемы
свободы массовой информации теснейшим образом связаны с
категорией человеческого достоинства. Это проявляется и когда речь
идет о праве на доступ к информации, о праве на ее достоверность и
объективность, о спорах по поводу защиты в средствах массовой
информации нравственных интересов детства и юношества, о
152
См.: Магазинер Я.М. Общая теория права на основе советского законодательства
(продолжение). Правоведение. 1999. № 4. С. 120.
153
См.: Курдюмов С.П., Малинецкий Т.Т. Синергетика — теория самоорганизации. Идеи, методы,
перспективы. М. 1983. Хакен Г. Синергетика (иерархия неустойчивостей в самоорганизующихся
системах и устройствах). М. 1985; Добронравов И.С. Синергетика: становление нелинейного
мышления. Киев. 1990; Иванов В.Г. Синергетическая природа социальных модернизаций. Тверь.
1995; Князев А.А. Восемь лекций по синергетике. Саратов. 1996; Наумкин А. Синергетика. М.
1996; Ветютнев Ю.Ю. Синергетика в праве. Государство и право. 2002. № 4. С. 64-69.
154
См.: Венгеров А. Б. Синергетика, юридическая наука, право // Сов. государство и право. 1986.
№ 10; Синергетика и политика // Общественные науки и современность. 1993. № 4; Синергетика и
политика // Власть силы, сила власти: Сб. науч. тр. МГЮА. М. 1996. С. 42-60.
72
политическом плюрализме, о злоупотреблении свободой массовой
информации и др.155
В этой связи следует отметить, что еще в ноябре 1998 г. в г.
Барнауле состоялся Межрегиональный научно-практический семинар
«Достоинство
человека:
от
философско-правовой
идеи
к
конституционному принципу современного государства». По итогам
работы семинара в адрес юридической общественности страны было
сделано обращение, в котором содержались следующие предложения:
1) о развитии концепции обеспечения достоинства человека как
основы неотъемлемых прав и свобод человека, правовой системы и
государственности в России; 2) о научном обосновании возвышения
субъективного конституционного права россиян на собственное
достоинство до основополагающего конституционного принципа
неприкосновенности
человеческого
достоинства
с
выделением
конкретизирующих его юридических признаков; 3) о теоретическом
развитии
подходов
к
использованию
принципа
обеспечения
достоинства человека в качестве конституционно-правового критерия
в
правотворчестве,
правоприменительной
деятельности
Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, иных органов
конституционной и общей юстиции: 4) о проведении научнопрактических
исследований
приемов
и
средств
обеспечения
достоинства человека в различных отраслях российского права; 5) о
просветительской работе по привитию в нравственно-правовой
культуре общества требования уважения и соблюдения достоинства
155
При этом следует отметить, что из выше перечисленных положений А.Б. Венгерова можно
сделать вывод не только о расширении сферы применения правовой категории человеческого
достоинства. Так Ю.В. Ячменев приходит к выводу о том, что А.Б. Венгеров предсказал две
самостоятельные отрасли права: информационное право и информационно-процессуальное право.
(См.: Ячменев Ю.В. Нетрадиционные подходы в общей теории права: критический анализ.
Правоведение. 2002. № 1. С. 237-239).
73
каждого как его личного права, конституционной основы общества и
государства.156
Киселева О.М. и Малько А.В. писали, что «главными
ориентирами для человека должны быть следующие правила: делай
больше, чем разрешено, но честно; способствуй укреплению
правопорядка и нравственных основ гocyдарства; удовлетворяй свои
законные интересы и потребности. Все это должно быть направлено
на развитие нормальных рыночных отношений, конкуренции, личной
инициативы, свободного отечественного предпринимательства, на
создание нового хозяйственного механизма.157
Человечество рассматривается как субъект индивидуальной
эволюции, т. е. как коллективный субъект. Развитие человечества
предстает в виде конструируемого нами процесса постепенного
возрастания
единства
человеческого
самосознания
в
таком
коллективном субъекте. В возрастании единства самосознания
заключено историческое значение развития человечества. Объединяя
самосознание,
человечество
превращается
в
«великую
индивидуальность».158
Следует отметить, что ряд авторов не без основания видят
признаки переходного процесса не только в современной России, но и
в мире. Так, Н.Г. Шурухнов считает очевидным тот факт, что все
человечество вступило в переходный период и новую фазу своего
развития.
По
мнению
Н.Г.
Шурухнова,
основной
общецивилизационной закономерностью развития общественных
156
См.: Невинский В.В. Межрегиональный научно-практический семинар «Достоинство человека:
от философско-правовой идеи к конституционному принципу современного государства» (К 50летию Всеобщей Декларации прав человека). Государство и право. 1999. № 10. С. 121.
157
См.: Киселева О.М., Малько А.В. Институт правового поощрения в России. Правоведение.
1999. № 3. С. 30.
158
См.: Андреев А.Л., Андреева А.А. Историческое самосознание и философия исторического
познания. Теория и история. 2004. № 1. С. 74.
74
отношений является движение к большей свободе и равенству все
большего числа людей. Свобода индивида при этом признается в
качестве
главного
критерия
и
основного
итога
достижений
человеческой цивилизации. Свободный, творческий человек, яркая
индивидуальность,
раскрывающаяся
в
разнообразных
видах
деятельности и в общении, постепенно становится содержанием и
высшей целью нового общества.159
Современные процессы глобализации и модернизации все более
и более подталкивают сознание человечества к утверждению
доминирования ценности личности и ее правового положения в общей
иерархии правовых ценностей, что не всегда оправдано. Разрешение
проблемы множественности ценностных критериев в праве можно
найти в попытках гармоничного совмещения интересов личности и
общества, реализующихся в общении и диалоге. Следует признать,
что и крайний индивидуализм, и крайний коллективизм в своем
правовом выражении одинаково губительны для общества, ибо при
первом все перестают быть целью каждого, а при втором каждый - не
цель для всех. Степень подчинения субъекта обществу должна
соответствовать степени подчинения самого общества ценностям
права.
Таким
образом,
вновь
приобретает
актуальность
аристотелевское понимание справедливости как заботы об общем
благе и отказе от чрезмерного эгоизма.160
Фрейд выделял возвысившихся над массами людей наделенных
определенной психологической и интеллектуальной конституцией и
считал, что такими должны стать все народы, населяющие Землю. Для
159
См.: Материалы прошедшей 4-5 октября 2000 г. в Тульском филиале Юридического института
(ЮИ) МВД России международной научно-практической конференции «Общество и право в
новом тысячелетии». Государство и право. 2001. № 2. С. 100.
160
См.: Бабенко А.Н. Проблемы обоснования ценностных критериев в праве. Государство и право.
2002. № 12. С. 97.
75
этого необходимо повсеместное распространение психоанализа,
вскрывающего язвы и пороки человеческой души и способствующего
их устранению. Современные ученые видят родство мысли Фрейда
философии Просвещения и идеалам революционного народничества.
Прямые аналогии проводятся между учением Фрейда и концепцией
двух градов, выдвинутой Августином Блаженным. При этом Фрейд
называется создателем антиутопии.161
С.Г. Киселев ввел в научный лексикон новое понятие
геоцивилизация (локальная цивилизация) - исторически сложившаяся
крупномасштабная общность людей (стран, народов), отличающихся
от других принадлежностью к определенному типу культуры,
проявляющейся в особенностях религиозных взглядов, этноса,
традиций, организации быта обрядов, менталитета, образа жизни,
ценностей и т. п.162
Различные цивилизации сотрудничают, взаимно влияют друг на
друга, соперничают и противоборствуют, каждой из них присущи
стремление к экспансии, удовлетворению своей потребности в
расширении влияния.163
На фоне распада многих ключевых цивилизационных структур
возник
энергии
характерный
масс,
феномен
которая
перераспределения
устремляется
в
русло
практической
негативистски
ориентированной политической активности. Люмпенизированные
слои
оказались
психологически
и
морально
наиболее
приспособленными к негативистски ориентированной политической
161
См.: Карабанов А.Б. Фрейдистская версия происхождения и эволюции государственноправовых институтов. Государство и право. 2002. № 6. С. 97.
162
См.: Киселев С.Г. Основной инстинкт цивилизаций и геополитические вызовы России. М.:
Известия. 2002. С. 12.
163
См.: Киселев С.Г. Основной инстинкт цивилизаций и геополитические вызовы России. М.:
Известия. 2002. С. 25-26.
76
активности. Не случайно их руками были совершены наиболее
чудовищные разрушения и кровопролития. В антагонизированном
создании,
подчиненном
императивам
неправового
«классового
подхода», довлеет идея существования двух миров - светлого и
темного, «своего» и «чужого». Второй из этих двух миров, будучи
враждебным, чреватым угрозами и опасностями, побуждает к борьбе
против него. При этом носители антагонизированного сознания
уверены в неотъемлемости своих прав на насилие и кровопролитие.164
К основным факторам, содействующим созданию нового
мирового правопорядка, можно отнести: осознание невозможности
победы в ядерной войне; рост гуманизма и культуры в мире; широкое
использование концепции баланса сил и национальных интересов в
новых условиях; возрастание роли международного права. Мировой
правопорядок следует рассматривать как определенную реальность,
результат разнообразных взаимодействий людей и государств на
Земле.
Основания
его
формирования
выявляются
в
рамках
соотношений трех видов: человек - непосредственная среда обитания
- страна - планета - космос; человек - коллектив - общество - мировое
сообщество; человек - его правовой статус - правовая система
общества
(государства)
-
международное
право
-
мировой
правопорядок.165
164
См.: Бачинин В.А. Неправо (негативное право) как категория и социальная реалия. Государство
и право. 2001. № 5. С. 19.
165
См.: Рахманов А.Р. Международно-правовые аспекты всеобъемлющей безопасности.
Государство и право. 2003. № 2. С. 73; Блинов А.С. Национальное государство в условиях
глобализации: контуры построения политико-правовой модели формирующегося глобального
порядка. М.: МАКС Пресс. 2003; Шахрай С.М. Глобализация и правовая система России/МВД
России. С.-Петербургский ун-т. СПб.. 2003. О глобализации и миропорядке см. также: Пустогаров
В.В. Первая конференция мира 1899 г. и Ф.Ф. Мартенс. Государство и право. 1999. № 5. С. 110117, Уткин А.И. Глобализации: процесс и осмысление. М. 2001, Бек У. Что такое
глобализация?/Пер. с нем. М. 2001, Бахин С.В. Субправо: правовая природа и назначение.
Правоведение. 2002. № 2. С. 144-157, Романов В.А. Проблема основных прав и обязанностей
государства, международный правопорядок и концепция мира в ХХI веке. Правоведение. 2000. №
1. С. 192-196; Честнов И.Л. Диалогическая антология права в ситуации постмодерна.
77
Так, А.Н. Талалаев пишет, что общепризнанные принципы и
нормы международного права – это нормы, разделяемые мировым
сообществом государств, которые рассматриваются как обязательные
всеми или почти всеми государствами мира. Особое место среди них
занимают основные принципы международного права. К ним автор, в
частности относит уважение прав и свобод человека, равноправие и
самоопределение народов.166
Современное состояние правового регулирования прав и свобод
человека позволяет высказать предположение, что и в наши дни, и в
обозримом будущем наиболее приемлемым для государств как
создателей юридических норм и для индивидов как субъектов
правоотношений, основанных на этих нормах, является совмещение
государственно-правовой
(прежде
международно-правовой
(главным
всего
образом
конституционной)
договорной)
и
форм
закрепления, обеспечения и охраны прав и свобод. Благодаря этому
сохраняется ценность комплексного восприятия и непосредственного
действия как тех прав, которые провозглашены и гарантированы в
Конституции РФ и в федеральных законах, так и тех прав, которые
сформулированы и защищены в международных договорах РФ и
иных источниках международного права, признаваемых нашим
государством.
В качестве итоговых выводов можно сформулировать два
положения. 1. Правовой статус личности формируется не только из
тех прав и свобод, которые зафиксированы в конституции государства
и
других
национальных
законах, но и из прав и свобод,
Правоведение. 2001. № 3. С. 45-52; Смирнова Е.С. Проблемы правового статуса иностранцев в
условиях глобализации. М. 2003.
166
См.: Талалаев А.Н. Два вопроса международного права в связи с Конституцией РФ.
Государство и право. 1998. № 3. С. 65.
78
провозглашенных в международных договорах, т. е. международно
признанных прав и свобод. 2. Международно признанные права и
свободы являются непосредственно действующими, в контексте ст. 18
Конституции РФ, как в случаях международной защиты при
обращениях индивидов в межгосударственные органы, включая
Европейский Суд по правам человека, так и в ситуациях их
применения
национальными
судами
и
другими
органами
государства.167
При глобализации стандартизация все более проникает в сферу
прав человека. Государства-члены сообщества ориентируются на
международно-правовые стандарты в области гуманитарного права.
Приобретают устойчивый интерес наднациональные механизмы
защиты прав человека. Это одна (положительная) сторона проблемы.
Другая (негативная) состоит в том, что защита прав человека в
условиях глобализации приобретает особую остроту, что, прежде
всего,
характерно
сопровождается
для
сферы
накоплением
частной
жизни.
информации
о
Глобализация
гражданах,
их
поведении, созданием электронных баз данных о телеметрических
параметрах каждого человека, о структуре ДНК, отпечатках пальцев и
т. д. По оценкам экспертов, к 2015 г. такие данные на 75% жителей
планеты будут находиться в закодированном виде в единой системе. В
этой связи действие ряда основных прав и свобод будет испытывать
серьезные затруднения.168
Так, Д. Маркович писал, что в условиях глобализации и нового
миропорядка зависимость будет заменена независимостью или
167
См.: Игнатенко Г.В. Международно признанные права и свободы как компоненты правового
статуса личности. Правоведение. 2001. № 1. С. 101.
168
См.: Иванец Г.И., Червонюк В.И. Глобализация, государство, право. Государство и право. 2003.
№ 8. С. 92.
79
взаимозависимостью, когда власть одних (меньшинства) над другими
(большинством) будет заменена солидарностью между людьми и
народами.169
Выводы криминологии указывают на прямую связь между
глобализацией
и
правонарушаемостью:
глобализация
вызывает
социальный протест, иногда принимающий преступные формы
порождает люмпенизацию и маргинализацию, создавая значительные
массы мелких правонарушителей, обогащает арсенал способов и
средств совершения преступлений; затрудняет поиск и обнаружение
преступников, детерминирует организованные формы преступности.
Глобализация
самым
непосредственным
образом,
связана
с
транснациональной организованной преступностью, способствует ее
активизации.170
Дух насилия приникает в наше время повсюду, он царит в
семейной жизни, на улицах и в школах. Оказалось, что всеобщая
агрессивность проявляется не только в пост перестроечной России, но
и в благополучной Германии. Об этом в частности пишет автор романа
«Школа насилия» Н. Ниман.171
ГЛАВА 2.
ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА
И ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ МОРАЛИ И ПРАВА
§ 1. О морали, праве и человеческом достоинстве
169
См.: Маркович Д. Глобализация и экономическое образование. Социс. 2001. № 7. С. 23.
См.: Иванец Г.И., Червонюк В.И. Глобализация, государство, право. Государство и право. 2003.
№ 8. С. 93.
171
См.: Русаков Э. Уроки немецкого в «Школе насилия». Красноярский рабочий. 2005, 20 мая. С.
24.
170
80
Идея человеческого достоинства в юриспруденции тесно
связана с проблемой соотношения права и морали.172 Эта проблема
получила широкое освещение в юридической литературе.173
172
Так А.Ф. Черданцев писал, что термины «мораль» и «нравственность» однозначны. Первое
название латинского происхождения (mos moralis — нравы), второе русского. Наряду с ними
используется термин «этика» (от греческого — ethica, ethos — обычаи, нравы). Последний термин
используется также для обозначения науки о нравственности. (См.: Черданцев А.Ф. Теория
государства и права. М. Юрайт. 2001. С. ). А.В. Малько утверждал, что мораль и нравственность
можно рассматривать в качестве синонимов. Этика же есть наука о морали (нравственности). (См.:
Малько А. В.).
Существует, однако, и другая точка зрения. В.С. Копаев признавая, что довольно часто в
современной научной и научно-популярной литературе термины «мораль» и «нравственность»
используются как синонимы, считает; что, однако в истории философии и этики были мыслители,
различавшие мораль и нравственность. Например, у великого немецкого философа Гегеля право,
мораль и нравственность выступают тремя последовательными ступенями развития
«объективного духа». В марксистской этике также принято различать эти понятия: под моралью
понимают моральное сознание, а под нравственностью — обычаи, нравы, поступки. См.: Копаев
В.С. Мораль и ее влияние на современное российское право // Юрист. 1998. № 10. С. 15.
173
См.: Чичерин Б.Н. Философия права. М. 1900; Соловьев B.C. Право и нравственность. Минск,
2001; Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб. 2000;
Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. СПб: Лань.
2000; Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб: Лань. 1998; Тарановский Ф.В. Энциклопедия
права. СПб: Лань. 2001; Карева М.П. Право и нравственность в социалистическом обществе. М.
1951; Мицкевич А. В. Некоторые черты- взаимодействия права и нравственности в период
перехода к коммунизму // Правоведение. 1962. № 3; Дрейслер И.С. Советское право и моральный
кодекс строителя коммунизма. М. 1964; Алексеев Л.И. Единство правовых и моральных норм в
социалистическом обществе. М.: Юрид. лит. 1968; Айзенберг A.M. Правила социалистического
общежития, их роль в советском обществе: Труды ВЮЗИ. Т. XII. Современные проблемы теории
государства и права и истории политических учений. М. 1969; Матузов Н.И. Социалистическое
право и коммунистическая мораль в их взаимодействии. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та. 1969; Якуба
Е.А. Право и нравственность как регуляторы общественных отношений при социализме. Харьков:
Изд-во Харьк. ун-та. 1970; Хайкин Я.З. Структура и взаимодействие моральной и правовой
систем. М.: Высш. шк. 1972; Мораль и право в развитом социалистическом обществе. М. 1979;
Лукашева Е.А. Право, мораль, личность. М.: Наука. 1986; Ойгензихт В.А. Мораль и право:
(Взаимодействие. Регулирование. Поступок). Душанбе: Ирфон. 1987; Валицкий А.
Нравственность и право в теории русских либералов конца XIX -начала XX века // Вопросы
философии. 1991. № 8; Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. М.:
Наука. 1992; Малинова И.П. Философия права (от метафизики к герменевтике). Екатеринбург.
1995; Алексеев С.С. Самое святое, что есть у Бога на земле. Иммануил Кант и проблемы права в
современную эпоху. М.: Норма. 1998; В.Б. Графский. Право и мораль в истории: проблемы
ценностного подхода // Государство и право. 1998. № 8; Плахов В.Д. Социальные нормы:
Философские основания общей теории. М. 1985; Дмитриева Г.К. Мораль и международное право.
М. 1991; Абросимова О.К. Взаимодействие права и морали в современном российском обществе.
Автореферат дисс. канд. юрид. наук. Саратов. 2001; Агешин Ю.А. Политика, мораль, право. М.
1982; Байтин М.И. О современном нормативном понимании права // Журнал российского права.
1999. № 1; Бобнева М.И. Социальные нормы и регуляция поведения. М. 1978; Гурвич Г.С.
Нравственность и право. М. 1924; Кареева М.П. Правой нравственность в социалистическом
обществе. М. 1951; Карпец И.И. Уголовное право и этика. М. 1985; Кудрявцев В.Н. Правовое
поведение: норма и патология. М. 1982; Малеин Н.С. Принципы права, нормы и судебная
практика // Государство и право. 1996. № 6; Нормы советского права. Саратов. 1987; Пеньков Е.М.
Социальные нормы — регуляторы поведения личности. М. 1972.
81
Следует отметить, что уже в самом определении понятия
«мораль» многие правоведы упоминают термин «достоинство» или же
прямо говорят об «общественной оценке», то есть фактически о
содержании категории достоинства.
Так,
по
мнению
Н.И.
Матузова
мораль
–
важнейший
социальный институт, одна из форм общественного сознания. Она
представляет
собой
известную
совокупность
исторически
складывающихся и развивающихся жизненных принципов, взглядов,
оценок,
убеждений
и
основанных
на
них
норм
поведения,
определяющих и регулирующих отношения людей друг к другу,
обществу, государству, семье, коллективу, классу, окружающей
действительности174.
По утверждению Л. А. Морозовой «Мораль представляет собой
правила поведения, основанные на представлениях людей о добре и
зле, достоинстве и чести, справедливости, долге и служащие мерилом
и
оценкой
деятельности
индивидов,
организаций
и
других
субъектов».175
Р.З. Лившиц писал, что мораль, согласно общепринятому
пониманию, — это представления людей о добре и зле. На их основе
формируются нормы морали, нормы общепринятого поведения. Эти
нормы — один из социальных регуляторов, что сближает их с
правовыми нормами.176
174
См.: Теория государства и права: Курс лекции/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.:
Юристъ. 2001. С. 326-327.
175
См.: Морозова Л.А. Теория государства и права. Юристъ 2004. С. 185.
176
См.: Лившиц Р.З. С. 86.
82
По мнению А.В. Малько мораль — это система норм и
принципов, регулирующих поведение людей с позиций добра и зла,
справедливого и несправедливого и т. п.177
Е.А Лукашева писала, что мораль – система исторически
определенных взглядов, норм, принципов, оценок, убеждений,
выражающихся в поступках людей, регулирующих их отношения
друг к другу, к обществу, к определенному классу, государству и
поддерживаемых личным убеждением, традицией, воспитанием,
силой общественного мнения всего общества, определенного класса,
либо социальной группы. Критериями таких норм, оценок, убеждений
выступают
категории
порядочности,
совести.
добра,
С
зла,
таких
честности,
позиций
благородства,
даются
моральная
интерпретация и оценка всех общественных отношений, поступков и
действий людей.178
По утверждению А.Ю. Мордовцева мораль формируется в
духовной сфере жизни общества не институционализирована, то есть
не связана со структурной организацией общества и не отделима от
общественного
сознания.
Нормы
морали
опираются
на
складывающиеся в сознании общества представлении о добре и зле,
чести, достоинстве, порядочности и т. п., которые вырабатываются
философией, религией, искусством в процессе этического осмысления
мира.179
С точки зрения М.И. Абдулаева мораль — это совокупность
взглядов, представлений о добре и зле, справедливости, чести, долге,
смысле жизни, счастье и соответствующих им норм и принципов
поведения, которые близки к человеческим идеалам и соблюдение
177
См.: Малько А.В.
См.: Проблемы общей теории права и государства. М. Норма. 2002. С. 205.
179
См.: Теория государства и права. Ростов-на-Дону. МарТ. 2002. С. 325.
178
83
которых
обеспечивается
убеждением,
совестью
человека,
его
привычкой, а также общественным мнением. Мораль содержит в себе
все ценное и прогрессивное, что было выработано человечеством в
ходе исторического развития, в борьбе с социальным злом и
нравственными пороками. Это — система нравственных норм и
ценностей. Принципы морали — это ее основные начала, исходные
требования,
охватывающие
общественную
и
личную
жизнь
человека.180
С.А. Комаров утверждал, что мораль (нравственность) — это
взгляды,
представления
непосредственное
сознании
отражение
людей
несправедливости,
и
в
виде
добра
и
правила,
условий
возникающие
общественной
категорий
зла,
жизни
справедливости
похвального
и
как
в
и
постыдного,
поощряемого и порицаемого обществом, чести, совести, долга,
достоинства и т. д.181 По мнению В.Д. Попкова в морали выражены
представления людей о добре и зле, справедливости, достоинстве,
чести,
трудолюбии,
милосердии.
Нормы
морали
—
продукт
исторического развития человечества, они сформировались в борьбе
со злом, за утверждение добра, человеколюбия, справедливости,
счастья
людей.
На
развитие
морали
оказывают
воздействие
социальные отношения, другие формы общественного сознания.
Моральные принципы и нормы, в конечном счете, определяются
экономическими
условиями
жизни
общества182.
Лаконичное
определение морали дает А.А. Двигалова: Мораль можно определить
как совокупность нравственных принципов, убеждений и основанных
180
181
182
См.: Абдулаев М.И. Теория государства и права. СПб. Питер 2003. С.
См.: Комаров С.А. Общая теория государства и права. М.: Манускрипт. 1996. С. 139.
84
на них норм поведения, регулирующих отношения, складывающиеся
между людьми183.
Несколько особняком стоит определение специалиста в области
этических проблем А.А. Гусейнова. Он считал, что мораль есть форма
общественного
сознания
и
вид
общественных
отношений,
направленных на утверждение самоценности личности, равенства
всех людей в их стремлении к счастливой достойной жизни,
выражающих идеал человечности, гуманистическую перспективу
истории.
Суммируя приведенные высказывания можно сказать, что ряд
авторов подчеркивают регулятивный характер морали, определяя ее
сущность как совокупность принципов, правил, норм (Л.А. Морозова,
А.В. Малько). Другие ученые во главу угла ставят близость морали к
правосознанию. С их точки зрения мораль это представления, взгляды
и т. п. (Р.З. Лившиц, А.Ю. Мордовцев, М.И. Абдулаев, В.Д. Попков).
Однако, наиболее обоснована точка зрения авторов считающих, что
мораль соединяет в себе и взгляды, и нормы, и принципы, и оценки
(Н.И. Матузов, Е.А. Лукашева, С.А. Комаров).
Исходя из того, что категория человеческого достоинства
является основной составляющей морали, можно сформулировать
следующее определение. Мораль – это совокупность исторически
складывающихся и развивающихся норм, принципов, взглядов,
оценок, представлений о человеческом достоинстве, справедливости,
равенстве,
свободе
и
других
общечеловеческих
ценностях
и
естественных правах.
В юридической науке встречались предложения исследовать
структуру морали. Так М.И. Абдулаев писал, что мораль имеет
183
См.: Двигалева А.А. Теория государства и права. Курс лекций. СПб. Виктория плюс. 2002. С.
85
внутренний и внешний аспекты. Первый предполагает ценностное
отношение
индивида
к
самому
себе,
чувство
собственного
достоинства, осознание себя как личности, имеющей социальную
ценность. Здесь мы имеем дело с кантовским «категорическим
императивом», в соответствии с которым в каждой личности заключен
высший и безусловный нравственный закон, коему она должна
неукоснительно следовать. Второй аспект — отношение человека к
другим, осознание ценности своего социально значимого поведения. В
обобщенном виде содержание внешнего аспекта морали можно
выразить так: «Не поступай по отношению к другим так, как ты не
хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе». Мораль
включает также нравственные чувства, переживания, настроения, то
есть она имеет и психологический аспект.184
Таким образом, по Абдулаеву мораль включает в себе три
аспекта: внутренний, внешний и психологический.
С таким утверждением трудно не согласится. Если же принять
за аксиому то, что категория человеческого достоинства есть одно из
основных составляющих сущности морали, то с этих же позиций
можно рассматривать и структуру человеческого достоинства.
Между
функционированием
категории
человеческого
достоинства в сфере морали и в правовой области есть много общего.
Правовые идеи тесно соприкасаются, в известной мере переплетаются
с моралью.
184
См.: Абдулаев М.И. Теория государства и права. СПб. Питер 2003. С. 205-206.
86
1) прежде всего, схожесть такого функционирования связана с
тем, что и мораль и право представляют собой разновидность
социальных норм, то есть имеют нормативную природу.185
2) и категория человеческого достоинства в сфере действия
морали
и
правовая
категория
человеческого
достоинства
формируются в процессе жизнедеятельности человеческого общества.
Они исходят от общества.
3) сходство влияния морали и права на категорию человеческого
достоинства заключаются в том, что и мораль и право являются
определенным эталоном поведения субъектов. Определяют границы
должного и возможного поведения.
4) мораль и право имеют единый объект регулирования –
общественные отношения и значит, призваны быть регуляторами
поведения человека. Это роднит их в плане воздействия на правовую
категорию человеческого достоинства.
5) на категорию человеческого достоинства влияет тот факт, что
мораль и право самые универсальные из социальных норм и
распространяются на все общество.186
185
При этом следует помнить, что социальные нормы в своей совокупности составляют
целостную систему нормативного регулирования поведения людей. Мораль и право выступают
социальными регуляторами и основываются на одной и той же системе ценностей сложившейся в
обществе. Будучи видами социальных норм, право и мораль обладают общими чертами, которые
присущи всем социальным нормам: общие правила, возникающие в связи с волей и сознанием
людей, соответствующие типу культуры и характеру социальной организации и т. д.
Нельзя не согласится с О.Э. Лейстом, который считал, что в каждом обществе право —
основа и стержень общественного порядка. Но и все другие социальные нормы — такая же часть
образа жизни, бытия и сознания общества, как и право. Подобно праву, многие из них
институционализируются, воплощаются в устойчивые общественные отношения и учреждения.
Религиозные институции — организации верующих, общины, церкви, теократические
государства; результат институционализации морали — нравы; на основе корпоративных норм
создаются и действуют организации; правосознание институционализируется в право. (См.: Лейст
О. Э.Сущность права. Проблемы теории и философии права. М.: Зерцало-М. 2002. С. 156).
186
Пo объекту действия мораль и право в целом совпадают. И мораль и право охватывают все
общество, все группы и слои общества, ориентирующиеся на те или иные моральные и правовые
представления. В то же время различные слои и группы общества, как мы знаем, могут
руководствоваться разными представлениями о морали. Точно так же в своих действиях они могут
опираться на разные правовые идеи. (Лившиц Р.З.).
87
6)
по
содержанию
категория
человеческого
достоинства
остается одной и той же и в сфере морали и в сфере права, так как и
мораль и право обусловлены интересами людей, входят в культуру
общества и являются ценностными формами сознания.
7) и в области морали, и в сфере права идея человеческого
достоинства реализуется в большинстве случаев добровольно,
внутренним гарантом при этом является совесть человека.
8) на категорию человеческого достоинства влияет то, что и
мораль,
и
право
основываются
на
свободе
воли
индивида,
возможности выбора им варианта поведения.
9) и в сфере морали, и в сфере права у категории человеческого
достоинства одни и те же цели и задачи – упорядочение и
совершенствование общественной жизни, утверждение принципов
справедливости, нравственности, гуманизма, согласование интересов
личности и общества, обеспечение и возвышение достоинства
человека, поддержание общественного порядка.
Рассматривая вопрос об общих чертах морали и права М.И.
Абдулаев не без основания указывал, что право и мораль роднит
категория
справедливости.
Справедливость
представляет
собой
нравственно обоснованный критерий для соизмерения действий
людей, в соответствии с которым предъявляются определенные
требования к личности и обществу, определяется допустимость тех
или иных оценок и осуществляется воздаяние каждому за его
поступки
в
виде
Справедливость
наступления
выступает
тех
средством
или
иных
обеспечения
последствий.
социальной
88
ценности юридических норм. Вместе с тем, в обществе реализация
идеала справедливости невозможна без правового регулирования.187
Следует, однако, отметить, что гораздо больше, чем категории
свободы и справедливости, мораль и право роднит категория
человеческого достоинства, которую автор даже не упоминает.
В научной литературе неоднократно рассматривался вопрос о
различиях между моралью и правом.188 В свете же данного
исследования весьма актуально посмотреть на эти различия с точки
зрения
особенностей
функционирования
идеи
человеческого
достоинства в области права и в области морали. Избрав для этого
определенные критерии можно выделить следующие различия.
1) По происхождению: в сфере морали идея человеческого
достоинства возникает вместе с обществом, то есть раньше права
(хотя и нельзя сказать, что задолго до появления государственноорганизованного общества как считает С.А. Комаров).
2) По способам установления: в морали категория достоинства
воспроизводится силой убеждений, привычек, нравственного долга, и
т. п., а на правовую категорию человеческого достоинства влияет, то,
что право санкционируется специальными учреждениями государства
с использованием специальных средств и механизмов, правовые
нормы закрепляются в специальных юридических актах;
3) По структуре: категория человеческого достоинства в сфере
морали имеет более сложную структуру, так как в отличие от права,
187
См.: Абдулаев М.И. Теория государства и права. СПб. Питер 2003. С. 207.
В этой связи нельзя не согласиться со следующим утверждением О.Э. Лейста. «Важным
достижением И. Канта, И. Бентама, многих философов и правоведов XIX века является
обоснование различий между правом и моралью. Классическая теория естественного права
XVII—XVIII вв. нередко отождествляла или смешивала моральные и правовые категории, оценки,
требования. Для глубокого исследования морали и права как самостоятельных социальных
явлений необходимо обособление одного от другого. Именно на основе этого обособления стали
возможны исследования связей между правом и моралью». (См.: Лейст О. Э. Сущность права.
Проблемы теории и философии права. М.: Зерцало-М. 2002. С. 182).
188
89
состоящего из норм, мораль включает не только нормы, но и
представления, чувства и т. д.
4) По степени определенности: в сфере права человеческое
достоинство характеризуется конкретностью, определенностью, в
сфере морали характеризуется более широким содержанием
5) По способам формирования: в сфере морали категория
человеческого достоинства возникает стихийно, в праве положение
касающиеся этой категории закрепляются (издаются) государством
6)
По
источникам:
в
сфере
морали
представление
о
человеческом достоинстве, в отличие от сферы права может иметь
источником газетные, журнальные статьи, теле и радио передачи и т.
п.
7) По форме выражения (существования): если в сфере морали
понятие о человеческом достоинстве содержится в общественном
сознании, то в праве категория человеческого достоинства находит
выражение в специальных нормативных актах, имеющих письменную
форму.
8) По характеру регулятивного действия: правовая категория
человеческого достоинства в праве оказывает воздействие на
общественные отношения через механизм правового регулирования, а
в сфере морали непосредственно через сознание.
9) По характеру гарантий уважения человеческого достоинства:
в области морали таким внутренним гарантом выступает совесть189
189
Так О.Э. Лейст писал, что согласно теории морали оценка и необходимость морального
поступка не зависят от чьей либо воли (своей или управомоченного лица), а проистекают из самой
нормы. Поэтому основой морального поведения личности этика считает совесть, чувство долга,
ответственности перед другими людьми, обществом, перед самим собой; положительная или
отрицательная оценка такого поведения другими людьми рассматривается лишь как
дополнительное средство регулирования поведения. (См.: Лейст).
По мнению В.Д. Попков отличие норм права от морали проявляется также в характере
гарантий выполнения этих норм. Требования права и морали выполняются большинством людей
сознательно, добровольно, в силу понимания их справедливости. Нормы морали исполняются в
90
человека, внешним - общественное мнение. В праве при наличии этих
же гарантий существуют и иные – более определенные и надежные.
10) По сфере действия: правовая категория человеческого
достоинства
действует
в
сфере
отношений
подконтрольных
государству, в области морали распространяется на отношения не
подконтрольные государству. Можно сказать, что в сфере морали
категория человеческого достоинства воздействует практически на
все общественные отношения, в сфере права эта категория относится
только к тем, которые право в состоянии упорядочить, то есть к
наиболее важным.
11) По времени введения в действия: если моральное понимание
человеческого достоинства вводится в действие по мере его
осознания,
то
в
сфере
права
это
происходит
в
конкретно
установленный срок.
12) По способам, методам обеспечения: функционирование
правовой
категории
человеческого
достоинства
обеспечивается
государством, в области морали идея человеческого достоинства
поддерживается силой общественного воздействия
13) По критериям оценки: если нормы морали регулируют
общественные отношения, возникающие по поводу человеческого
достоинства с позиций добра и зла, справедливого и несправедливого,
то
нормы
права
с
точки
зрения
законного
и
незаконного,
правомерного и неправомерного
14) По степени оценки поведения: право предписывает
всестороннюю оценку поведения только правонарушителя, в сфере
силу личной убеждённости привычки человека. Внутренним гарантом морали выступает совесть
человека, а внешним — общественное мнение. «Для меня моя совесть значит больше, чем речи
всех», — утверждал Цицерон. (См.:).
91
действия морали с учетом содержания категории человеческого
достоинства всестронне оценивается любое поведение человека.
15) Ответственности за их нарушение: умаление достоинства
сопровождавшееся нарушением нормы права влечет юридическую
ответственность, где заранее регламентированы конкретные меры и
формы принуждения, а аналогичное нарушение нормы морали
сопровождается моральным осуждением, общественным порицанием
16) По перспективе развития: сегодняшний уровень развития
общественных
наук
позволяет
предположить,
что
категория
человеческого достоинства всегда будет функционировать в сфере
морали, тогда как эта же категория возможно перестанет действовать
в сфере права с отмиранием государства.
В юридической литературе есть точка зрения, согласно, которой
мораль господствует над правом, она выше права.
Так
А.Ф.
Черданцев
писал,
что
учет
требований
господствующей в обществе морали делает само право морально
содержательным. Требования права становятся совпадающими с
требованиями морали. Можно согласиться с известным мнением, что
право — это минимум морали. Действительно, в праве выражены
многие и многие моральные нормы: не убий, не укради, не
лжесвидетельствуй, не злословь, будь честен, справедлив, не делай
вреда другому и т. д. Например, в УК РФ имеется специальная гл. 25
«Преступления
против
здоровья
населения
и
общественной
нравственности». Да и многие другие составы преступлений основаны
на нравственных началах. Все составы преступлений против
92
личности, семьи, собственности, общественного порядка нравственно
обоснованны.190
Итак, по мнению А.Ф. Черданцева право это минимум
морали,191 то есть ее небольшая часть. Казалось бы отсюда следует
вывод, что право всегда морально. Однако как писал О.Э. Лейст
«нельзя сказать: «мораль всегда хороша, право нередко бывает
плохим». Лицемерия не чужды моральные системы многих стран и
веков. В Древнем мире, начиная с философии стоиков (а может быть,
до нее), признавалось духовное, моральное, природное равенство всех
людей, свободных и рабов. Идея этического равенства людей,
независимо от их социального положения, свойственна также
христианству. Но отсюда не делался вывод о правовом равенстве
рабов и свободных, феодалов и крепостных. Общечеловеческая норма
природного равенства людей была существенно ограничена и
деформирована
в
господствующей
морали
сословно-кастового
общества, считавшего естественными рабство и крепостничество.192
Итак, бывают случаи, когда мораль и право не совпадают. Но не
есть ли это случаи различного исторического наполнения морали.193
190
См.: Черданцев А.Ф. Теория государства и права. М. Юрайт – М. 2001.
В своих рассуждениях А.Ф. Черданцев следует за В.С. Соловьевым (1853-1900), который
считал, что право является инструментом всеобщей организации нравственности, выступает в
качестве принудительного требования реализации определенного минимального добра, минимума
нравственности. (См.: Философия права: Учебник. Под. ред. О.Г. Данильяна, М. Эксмо. 2006. С.
285).
192
См.: Лейст О. Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. С. 184.
193
В последние годы Великой Отечественной войны, когда победа стала очевидной, настало время
оценить и подсчитать жертвы, которые народ отдал за эту победу. И прежде всего огромные
человеческие потери. Стало ясно, что возрождение страны потребует нового демографического
подъема. Уровень рождаемости детей в сложившихся и официально оформленных семьях
оказался недостаточным. Потребовался прирост населения за пределами семей. Эти объективные
условия востребовали правовую идею — освободить мужчин от ответственности за рождение и
воспитание ребенка, рожденного вне брака, от расходов на содержание такого ребенка. 8 июля
1944 г. был принят соответствующий Закон. В качестве пропагандистской завесы были
использованы нормы о материальном и моральном поощрении материнства, об установлении
орденов и медалей для многодетных матерей. Суть же этого закона была в ином. Он установил,
что только зарегистрированный брак порождает правовые последствия. Если ребенок рождается
вне зарегистрированного брака, то в свидетельстве о рождении указывалась только мать (отсюда
191
93
Действительно то, что было достойно для гражданина в
рабовладельческом государстве может оказаться весьма недостойно
для нашего современника.
Однако проблема еще и в том, что также как категория
человеческого достоинства наполняется различным содержанием в
зависимости
от
коллективисткой
воздействия
или
на
преимущественно
нее
преимущественно
индивидуалистической
идеологии, так и мораль претерпевает изменения в зависимости от
этого же воздействия.
К
этим
же
выводам
позволяет
прийти
исследование,
проведенное известным польским социологом М. Оссовской, которая
появился противоестественный термин «мать-одиночка»). В качестве юридической гарантии
безответственности мужчин было установлено, что женщины, не состоящие с отцом ребенка в
зарегистрированном браке, не вправе обращаться в суд с иском о взыскании алиментов и
установлении отцовства. Подчеркиваем, речь шла не об отказе в удовлетворении иска, а вообще о
невозможности самого обращения в суд. Был ли этот Закон безнравственен? С точки зрения
современных представлений, безусловно. Но с точки зрения морали середины 40-х гг. этот
законодательный акт мог считаться (во всяком случае для многочисленной, а может быть, и
преобладающей части населения) вполне нравственным. Сегодня нет необходимости приводить
многочисленные выступления в поддержку этого Закона, их было очень много. И он достиг цели.
Рождаемость резко возросла. Правда, выявились, хотя и не сразу, побочные негативные
последствия — безотцовщина, рост преступности среди малолетних и др. Но на стадии принятия и
первых лет применения Закона от 8 июля 1944 г. он был нравственным, во всяком случае для
большей части общества. Постепенно отношение общества к Закону 8 июля 1944 г. менялось. Все
больше и больше проявлялись безнравственные его стороны, его унизительный для миллионов
женщин и детей характер. Вначале были предприняты попытки юридического «обхода» Закона. В
действовавший в тот период Кодекс законов о браке, семье и опеке (КЗоБСО) была введена ст. 423,
допускавшая предъявление матерью ребенка иска о взыскании средств на содержание ребенка с
лица, которое добровольно содержало ребенка. Если отец ребенка после его рождения какое-то
время оказывал матери материальную помощь на его содержание, а потом уклонялся от оказания
такой помощи, то стало возможным предъявить ему иск по этой статье КЗоБСО. При этом ни в
коем случае не следовало ставить вопрос об установлении отцовства ответчика, ибо дело в этой
части подлежало прекращению в силу названного нормативного акта от 8 июля 1944 г. Не
упоминая же в иске об отцовстве, можно было еще надеяться получить через суд средства на
содержание ребенка. Разумеется, судьи отлично понимали, что в каждом таком случае речь идет о
взыскании алиментов именно с отца, но в интересах матери и ребенка делали вид, что ответчик
отцом не является. Мы столь подробно остановились на практике применения названного Закона,
чтобы наглядно показать, насколько он пришел в противоречие с моралью. В 1968 г. (спустя 24
года после принятия упомянутого Закона) разрыв между нормой права и моралью был преодолен
в пользу морали. В Основах законодательства о браке и семье (1968) и Кодексе о браке и семье
России (1969) было установлено судебное рассмотрение исков об отцовстве, за
незарегистрированным браком признавались при определенных условиях правовые последствия.
(См.:Лившиц Р.З.).
94
на основе изучения исторических материалов выделяет три основных
течения этической мысли.
Первое
течение
—
так
называемая
фелицитология
(от
латинского felicia — счастье). Мораль понимается как техника,
искусство достижения счастья, жизненная мудрость, искусство
избежать страдания. Близки к фелицитологии течения эвдемонизма
(от греческого eudamonia — счастье, довольство), гедонизма (hedone
— наслаждение) - учения о том, как получить наслаждение, избежать
страдания.
К
эпикуреизм,
первому
связанный
течению
с
этической
именем
мысли
относится
древнегреческого
философа
Эпикура. Счастье, по Эпикуру, — это состояние здорового тела и
безмятежность души, оно достигается удовлетворением естественных
потребностей человека, устранением телесных страданий и душевных
тревог. Эпикур выделяет два вида наслаждений: физические
(удовлетворение потребностей в пище, жилище, одежде и т. п.) и
духовные, получаемые от знания и дружбы. Последние Эпикур ставит
выше первых. В удовлетворении желаний следует соблюдать
умеренность. «Все в меру», — проповедовали и древнегреческие
мудрецы. Мудрец Кнобул говорил: «Кто держится во всем середины,
тот обретет счастье и покой». Этих взглядов придерживались многие
древние
мыслители.
Главные
добродетели
этого
течения
индивидуалистические: счастье, наслаждение, душевный покой. В
эпоху
утверждения
возрождается.
буржуазных
Благо
предпринимателя,
его
отношений
частного
лица
материальное
—
гедонизм
вновь
собственника,
благополучие
становится
основной нравственной добродетелью. Эти взгляды мы наблюдаем в
работах
Д.
Локка,
Т.
Гоббса,
Спинозы.
Заметим,
что
эти
представители естественно-правовых взглядов в качестве одного из
95
естественных прав рассматривали стремление к счастью. Счастье,
эгоизм, воля к самосохранению — основные принципы этики Т.
Гоббса.
Вторая концепция в понимании морали — перфекционизм (от
латинского perfectus — совершенный). Мораль понимается как
система правил и состоит не в том, как устроить свою жизнь удобно,
счастливо, спокойно, а как жить достойно, в соответствии с природой
человека, то есть в соответствии с идеалами личности, как
совершенствовать
личные
качества,
достоинства.
Эта
мораль
выдвигает идеалы личности, которым следует подражать. Это мог
быть идеал святого (Иисуса Христа, Мухаммеда и др.), идеал
праведного рыцаря, джентльмена, несгибаемого революционера,
неподкупного судьи, принципиального прокурора, мужественного, с
честью и достоинством офицера и др. Основные добродетели —
понятие моральной заслуги, признание и положительная оценка
усилий, приближающих индивида к идеалу, образцу.
Третья концепция понимает мораль как систему правил
человеческого общежития, правил, определяющих не то, как
поступать, чтобы достигнуть счастья или личного совершенства, а то,
как поступать, чтобы другим было с нами хорошо, чтобы учитывать
благо и других. Основа этой концепции касается формирования
общественных отношений, жизни человека в обществе.194
Приводя данные об исследованиях
М. Оссовской А.Ф.
Черданцев совершенно справедливо замечает, что две первые
концепции
являются
индивидуалистическими
(особенно
фелицитология), требуют изменения человеческой личности, третья
требует изменения отношений, общественных реформ. Очевидно, что
194
96
эти концепции (в особенности вторая и третья) могут сосуществовать,
переплетаться.
Согласно третьей концепции мораль можно определить как
совокупность идей, взглядов, представлений о добре и зле,
справедливости и несправедливости, чести и бесчестии, совести и т.
п.
и
складывающихся
на
их
основе
норм
поведения.
Основополагающие принципы (нормы) морали: твори добро, не
делай зла; поступай по отношению к другим так же, как ты хотел бы,
чтобы они поступали по отношению к тебе.195
Уточняя определение Черданцев следует констатировать, что
две первые концепции находятся под влиянием преимущественно
индивидуалистической
идеологии,
третья
–
преимущественно
коллективисткой.
Вряд ли можно согласится с утверждением О.Э. Лейста о том,
что с самого начала мораль складывалась в сфере религии и всегда
была пристанищем обиженных и угнетенных.196 Если не забывать о
теснейшей связи морали и человеческого достоинства, то следует
признать, что нищий угнетенный человек, личность, лишенная права
на достойное существование, помимо ее воли может прийти к
забвению моральных норм и правил.
195
См.: Там же. С.
Социальная функция морали — не только сплочение социальных групп и общества в целом, но
и духовное утешение тех, кто потерпел неудачу в жизни. Не случайно аскетизм, умение
довольствоваться малым, бескорыстие считались и еще считаются положительными моральными
качествами; многие века предполагалось, что носители таких качеств заслуживают посмертного
воздаяния, награды в потустороннем мире. Голос совести — главная санкция моральных норм;
поначалу (многие века) считалось, что «совесть» — прямой контакт человека со всеведущим
Богом (богами), а «угрызения совести» — божье наказание за несоблюдение заповедей.
Бессовестный человек — человек безнравственный и порочный, способный на злодеяния, за
которые неизбежно посмертное или прижизненное воздаяние — наказание от Бога (богов). (См.:
Лейст О.Э. С у щ н о с т ь п р а в а . П р о б л е м ы т е о р ии и ф и л о с о ф и и п р а в а . М. : З е р ц а л о .
2 0 0 2 С. 179-180).
196
97
Существует точка зрения, согласно, которой воздействие права
на мораль определяется в частности тем, что право воплощает
представления людей о достоинстве личности.197
Английский ученый Гербер Харт считал, что причина влияния
морали на право очевидна. Люди хотят иметь юридические нормы,
совершенные в нравственном отношении. Поэтому человеческие
индивидуумы делают все возможное для воплощения в праве
предписаний
своих
правил
морали.
Указанные
требования
формулируются на языке многообразных нравственных добродетелей
и пороков. Это, в частности, милосердие и жестокость, щедрость и
скупость, искренность и лицемерие, храбрость и трусость, миролюбие
и агрессивность, честность и коварство. И люди пытаются закрепить в
юридических нормах собственные представления о моральных
совершенствах различных видов, стремясь, чтобы их право было не
порочным, а добродетельным.198
Мораль оказывает влияние на содержание и функционирование
права. Мораль влияет на право по линии правотворчества,199
197
Моральные (нравственные) принципы и нормы оказывают влияние на развитие права,
способствуют укреплению законности и правопорядка в обществе. В свою очередь, право активно
оказывает воздействие на укрепление и развитие общественной морали, на нравственные взгляды
и поведение каждого человека. Это воздействие права на мораль определяется тем, что право
воплощает представления людей о справедливости, гуманизме, достоинстве личности. Нарушение
норм права вызывает естественное моральное осуждение со стороны общества, его членов.
Обязанность соблюдать правовые нормы — моральный долг всех сознательных граждан. (См.:
Абдуллаев М.И. Теория государства и права. СПб. Питер 2003).
198
См.: Дробышевский С.А. Из классической юриспруденции второй половины ХХ века.
Красноярск. 2005. С. 47.
199
Лица, составляющие законодательный корпус, сами являются носителями определенной
морали, имеют определенные представления о добре и зле, совокупности моральных ценностей.
Их моральные воззрения неизбежно оказывают влияние на содержание принимаемых законов и
иных нормативных актов. Однако законодатели, принимая закон, должны руководствоваться не
столько собственными моральными представлениями, сколько уровнем морального состояния
общества в целом. Чем более точно и адекватно в законах выражены моральные воззрения
общества, тем более эффективно действуют законы. Соответствие законов моральному состоянию
общества минимизирует государственное принуждение как средство обеспечения права. (См.:
Черданцев А.Ф. Теория государства и права. М. Юрайт – М. 2001. С. 326-327).
История развития цивилизации свидетельствует, что право и мораль как составные части
духовной культуры общества органически связаны друг с другом. Правовая система
98
правоприменения200 и правоисполнения. Каким же образом правовая
категория человеческого достоинства воздействует на процесс
взаимного влияния морали и права? Для ответа на этот вопрос следует
обратиться к используемому Н.Н. Тарасовым понятиям регулятивное
взаимодействие права и морали. Именно здесь раскрывается роль
достоинства в рассматриваемом процессе.
Н.Н. Тарасов писал, что в законодательных нормативных актах
нередко использование оценочных понятий нравственного характера
(недостойное поведение, цинизм, честь и т. п.). Это свидетельствует о
государственно-организованного общества закрепляет жизненно важные для всего общества
требования морали, нравственные установления. Законодательная власть в работе по
совершенствованию права учитывает состояние общественной морали, нравственную культуру
населения страны, исходит из того, что нравственная основа права является важнейшей составной
величиной общей регулятивной потенции права, что право должно быть нравственным, законы
должны быть справедливыми и гуманными. (В Д. Попков. С. 75).
Это, однако, возможно лишь при том непременном условии, что содержание самого права
не противоречит общепризнанным элементарным нормам морали. Авторитетность права
относится к его сущностным качествам. Право, в какой-то части противоречащее моральным
устоям общества, постоянно нарушается, обходится, не соблюдается, требует обеспечения его
норм чрезмерно строгими санкциями. Ответственность за авторитетность, права лежит на
законодателе, государственная воля которого определяет содержание правовых норм.
Многовековой опыт законотворчества научил законодателей не навязывать обществу правовых
норм, порождающих всеобщий моральный протест, или, по крайней мере, не настаивать на
соблюдении этих норм, попустительствовать их нарушению. Так, длительные религиозные войны
и кровавые конфликты вынудили большинство государств провозгласить свободу совести,
отказавшись от юридически обязательных государственных религий. (Лейст).
200
В правовой литературе всегда особо выделялось влияние морали на право в сфере его
реализации права. Юридическая практика неопровержимо свидетельствует о том, что если акты
применения права не противоречат нормам морали, то они получают одобрение и признание со
стороны всех слоев населения, а это, в свою очередь, способствует повышению эффективности
нормативно-правового регулирования общественных отношений в целом. Мораль воздействует на
правоприменительную деятельность государственных органов. Она требует, чтобы юридические
дела разрешались с учетом ее принципов. Речь идет о соблюдении норм морали в ходе
совершения процессуальных действий (допросов, обысков, выемок, освидетельствования и т. д.), а
также при вынесении конкретного, индивидуального решения по юридическому делу. Решения
должны не только соответствовать нормам права, но и не противоречить морали. Мораль имеет
значение и при толковании законов, если в них встречаются термины морального содержания.
(См.: Черданцев А.Ф. А.Ф. Теория государства и права. М. Юрайт – М. 2001. С. 327-328).
Моральное состояние общества влияет не только на применение права, но и на другие
формы реализации права (соблюдение, исполнение, использование). Чем выше уровень
морального сознания членов общества, тем легче, безболезненно и бесконфликтно соблюдаются и
исполняются нормы права. Напротив, нравственный нигилизм всегда идет об руку с правовым
нигилизмом. Пренебрежение моралью идет рядом с пренебрежением правом. Это естественно, так
как их требования во многом совпадают. (См. там же).
Применение норм права требует проникновения в нравственную оценку жизненных
отношений, обстоятельств по конкретному юридически значимому делу. Анализ моральных
отношений, их оценка имеют особо важное значение при рассмотрении брачно-семейных, а также
многих гражданских и уголовных дел.
99
том, что, с одной стороны, моральные нормы могут выполнять
функции оснований юридической оценки, а с другой — нарушение
моральных принципов общества является в некоторых случаях
достаточным для наступления правовых последствий (санкций).
Таким образом, можно говорить о регулятивном взаимодействии
морали и права. В целом же можно считать, что в процессе
общественного развития прослеживается тенденция гармонизации
механизмов взаимодействия права и морали. Связанная, прежде всего
с характером культуры и степенью цивилизованности каждого
конкретного общества201.
§ 2. О ценностях и категории человеческого достоинства
Говоря о соотношении понятий морали и права и о преломлении
этого соотношения в связи с правовой категорией человеческого
достоинства, нельзя не остановиться на проблеме моральных
ценностей в праве. Бесспорно, что человеческое достоинство само
является такой ценностью.
Кроме того, к этим категориям относятся справедливость,
свобода и равенство. В современной правовой и философской
литературе можно встретить указание на такие ценности как
стремление к счастью, благосостояние, безопасность, общее благо,
социальный прогресс, сострадание, стремление к миру, солидарность,
национальные интересы, права и законные интересы личности,
стремление к гармонии с окружающей природой, любовь к ближнему
и т. д.202
201
202
См.: Тарасов Н.Н. С. 258-259.
См.: Политико-правовые ценности: история и современность. М. 2000.
100
Так, Е.А. Лукашева называет систему морали метаюридической
ценностью.203
Следует признать, что перечень моральных ценностей не может
быть исчерпывающим. И все же человеческое достоинство занимает в
нем особое место.
Доктор философских наук А.И. Демидов исследуя мир
политических
ценностей
называет
таковыми:
благосостояние,
безопасность, порядок, развитие, справедливость, равенство и т. д.
Однако к этим ценностям автор не причисляет человеческое
достоинство.204 А ведь достоинство так же как другие ценности в
явной или скрытой форме присутствует в политических декларациях,
влияет на процессы принятия решений, может составлять основу
политического
воспитания,
воздействует
на
выбор
способов
разрешения политических конфликтов и ведения политических
диалогов. Бесспорно, перечень ценностей, предложенный А.И.
Демидовым должен быть дополнен человеческим достоинством.
Причем, в классификацию по Демидову достоинство следует внести
не к ценностям – средствам, а к ценностям – целям.
Понятие ценности близко по смыслу к понятию убеждения, во
всяком случае, убежденность имманентно присутствует в ценностном
подходе как сознание цeлесообразности и необходимости именно
такого, а не иного отношения, действия, именно такой, а не иной
оценки.
Рассматривая
отрицательную
ценности
значимость
как
какого-либо
положительную
объекта,
или
необходимо
говорить о том, что природа и содержание ценностей не можeт быть
203
См.: Лаптева Л.Е. Политико-правовые ценности: история и современность (Симпозиум).
Государство и право. 1997. № 7. С. 86.
204
См.: Демидов А.И. Мир политических ценностей. Правоведение. 1997. № 4. С. 18-25.
101
понята безотносительно к социальным и политическим механизмам,
воздействующим на них.205
Ценности
радикально
изменяются
в
зависимости
от
переживаемого обществом этапа общественного развития. Каждая
система
ценностей
имеет
как
бы
одно
основание.
Таким
фундаментом для прав и свобод выступает нравственность, в нормах
которой
представлены
предпочтительные
варианты
взаимоотношений людей друг с другом, с обществом в личностно
значимой, адресованной к самому человеку форме. Это - добро и зло;
долг и ответственность, честь и справедливость.206
Так О.В. Мартышина совершенно справедливо отмечает, что:
«Ценности в общественной жизни и в общественном сознании
меняются в ходе истории. Современный набор ценностей включает
справедливость, равенство, свободу, безопасность, общее благо,
социальный прогресс, солидарность, права и законные интересы
личности, социальных групп и слоев, национальные интересы.
Иногда
перечень
интересов
пытаются
подменить
единым,
универсальным принципом. Таково «наибольшее благо наибольшего
числа людей» у утилитаристов, «полезность» у сторонников
прагматизма, «максимальное увеличение богатства» (без моральной
подоплеки утилитаристской формулы) - в современной американской
школе экономического анализа права («law and economics»).
Многие
ценности
не
исключают
друг
друга,
они
комбинируются, но нередко и вступают в конфликт. Не все ценности
пользуются всеобщим и равным признанием. Они и самоочевидны
205
См.: Юридические гарантии прав личности в РФ (по материалам «круглого стола»).
Государство и право. 2000. № 11. С. 103.
206
См.: Юридические гарантии прав личности в РФ (по материалам «круглого стола»).
Государство и право. 2000. № 11. С. 103.
102
(по словам Фомы Аквинского, самоочевидны для мудрого человека) и
в то же время, как и многое другое в общественных науках,
недоказуемы с точностью математической теоремы. Тем не менее,
ценности необходимы и в жизни человека и общества, и в ее
осмыслении. Без них невозможно сознательное и критическое
отношение к проблемам государства и права».207
Так С. Боронбеков писал, что наряду с общемировыми
ценностями
каждому
обществу,
общественно-государственному
строю присущи свои ценности. Приоритет тех или иных ценностей
зависит от нравственно-духовного, социально-экономического уровня
развития общества. Основные ценности того или иного народа
находят
свое
признание
и
закрепление
в
важнейших
и
основополагающих документах или источниках. Таковыми являются
светско-правовые (Конституция, основные принципы), религиозные
(Библия) и религиозно-правовые (Коран) источники. Именно в них в
разнообразных
формах
находят
свое
закрепление
различные
ценности.208
Следует отметить, что автор не вполне обоснованно причисляет
Библию лишь к религиозным источникам. На сегодняшний день в
научном мире тот факт, что Библия является источником права мало у
кого вызывает сомнение.
Так, В.А. Бачинин писал, что бинарное мышление склонно к
утверждению жестких альтернатив, безотносительных в своем
абсолютизме
склонности
207
к
ценностным
всегда
ориентациям
содержался
индивида.
определенный
В
этой
цивилизованный
См.: Мартышин О.В. О концепции учебника теории государства и права. Государство и право.
2002. № 8. С. 61.
208
См.: Боронбеков С. Основные ценности ислама – объект охраны шариата. Государство и право.
2003. № 2. С. 92.
103
потенциал, заставляющий людей определить для себя без условные
ценности и незыблемые запреты, воздвигать ориентиры должного и
недопустимого.209
Так В.Е. Чиркин отмечает, что в современном мире необходимо
общечеловеческие ценности наполнить новым содержанием, нужно
идти не назад к пройденному, просто повторяя прекрасные аксиомы, а
вперед, в XXI век, истолковывая прежние идеи с позиций не
либерально-индивидуалистического, а современного, в известной
мере социализированного и коллективизированного общества. Жизнь
движется не к рыночной стихии и «цивилизму» (вместо социализма),
а к социально-ориентированной рыночной экономике, регулируемой в
определенной мере государством, к социальной, а не только
политической
демократии,
формально-юридической
к
социально-политической,
справедливости,
к
а
не
сочетанию
индивидуальных прав человека с общественными потребностями и
коллективными правами различных общностей людей. При этом в
сфере
экономических
и
социальных
отношений
современного
общества возрастает роль государства, что является естественной
реакцией на запросы индивидов.210
«Подобно тому, как некоторые общечеловеческие ценности
(например, стремление к миру, счастью, гармонии с окружающей
природой) можно рассматривать в концептуальных рамках общей
культуры, базовые ценностные установки в праве и ценности самого
права можно рассматривать в качестве общих контуров правовой
209
См.: Бачинин В.А. Морально-правовая философия. Харьков. 2000. С. 79.
См.: Чиркин В.Е. Общечеловеческие ценности и современное государство. Государство и
право. 2002. № 2. С. 6.
210
104
культуры данного общественного слоя, государственного учреждения
или всего политического режима властвования».211
В научной литературе ведутся споры об описаниях и споры об
оценках. Конечной целью первых является истина, т. е. достижение
описания, отвечающего реальности. Спор, целью которого является
победа, — это всегда спор о ценностях, об утверждении каких-то
собственных оценок и опровержении не совместимых с ними
оценочных
равенство,
суждений
другой
справедливость,
стороны.
сострадание,
Личность,
любовь
к
честность,
ближнему,
программы социальных групп, нормы права и принципы морали,
традиции и идеалы и т. п. — все это также ценности, и споры о них —
это всегда споры о ценностях. Таким образом, цель спора об оценках
— утверждение каких-то оценок и, соответственно, принятие
конкретного, определяемого ими направления будущей деятельности.
Споры об оценках и выражаемых ими ценностях прямо относятся к
победе — утверждению одной из противостоящих друг другу систем
ценностей. В спорах об истине, о победе одной из спорящих сторон
можно говорить лишь в переносном смысле: когда в результате спора
открывается истина, она делается достоянием обеих сторон, и
«победа» одной из них имеет чисто психологический характер. Даже
спор об истинности тех или иных утверждений становится спором о
ценностях, когда ориентируется не на истину, а на победу одной из
сторон.212
Весьма интересна точка зрения А. Ципко, который писал, что
система ценностей, лежащая в основе философии президента РФ В.В.
Путина проста, речь, прежде всего, идет о ценностях сознательного
211
См.: Графский В.Г. Традиции и обновление в праве: ценностное измерение перемен //
Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. М. 1996. С. 75.
212
См.: Ивнин А. А. Основы теории аргументации. М. 1997. С. 328-329.
105
российского
государственничества,
национального
суверенитета,
о
ценностях
народности
и
свободы,
национального
достоинства. И эта система ценностей точно отражает главные
«дефициты» современной России.213
Особый
интерес
представляет
вопрос
о
классификации
ценностей.
Так,
Е.Ф.
Чекмарев
предлагает
разделить
ценности,
определяющие правовую культуру (в данной ситуации автор видимо
имеет в виду именно морально-правовые ценности) на три вида.
Ценности-нормы. Это - определенные, сложившиеся в обществе
правила, нормы поведения. В них закрепляется достигнутый уровень
правового развития, при их помощи регулируются отношения между
людьми. В их основе лежит объективная необходимость сочетания
личных и общественных интересов.
Ценности-цели. В них выражаются правовые ориентации и
устремления человека. В качестве непосредственного мотива цель
направляет и регулирует его деятельность как внутренний закон,
которому он подчиняет свою волю. Цель может стать силой,
изменяющей
действительность,
определенными
знаниями,
только
умениями
во
и
взаимодействии
навыками,
с
которые
необходимы для ее практической реализации. В целях проявляются
потребности
человека,
являющиеся
важнейшим
элементом
направленности личности, и понимаются как переживание ею нужды
в чем-либо. Потребности выступают также и источником ее
активности, требуют своего удовлетворения, вызывают определенные
эмоциональные
213
состояния,
желания,
стремления
и
поэтому
См.: Ципко А. Президентская философия. Необходимо конституционно оформить запрет на
такую идеологию как «пораженчество». Литературная газета. 8-14 февраля 2006 г. № 5. (6057). С.
1-2.
106
заставляют человека проявлять активность, ставить цели и достигать
их.
Ценности-качества. Это - устойчивые элементы правового
сознания
и
повседневного
правового
поведения
человека.
Обязательными правовыми ценностями-качествами каждого человека
должны быть: ответственность, личная примерность, уважение к
праву. Наличие таковых предполагает не слепое подчинение
требованиям правовых норм, не механическое следование им, но
осознанное, активное к ним отношение, умение мыслить правовыми
категориями, соотносить свои стремления и поступки с требованиями
права.214
При рассмотрении проблемы ценностей неизбежно встает
вопрос об общем благе.
О.В. Мартышин назвал ложными ценностями приоритет
личности перед правами любой общности и подмену социальной
справедливости формальным равенством.215
По отношению к праву моральные ценности выступают как бы
критерием оценки людьми эффективности механизмов правового
регулирования общественных отношений. Закрепляя нравственные
ценности, право тем самым способствует созданию надлежащих
условий
для
их
реализации.
Идеи
свободы,
равенства,
справедливости, по природе присущие человеку, становятся и
правовыми ценностями. Соответственно возрастает и нравственная
ценность самих юридических норм. Об этом свидетельствуют и
закрепленные в нормативно-правовых актах многие положения
214
Юридические гарантии прав личности в РФ (по материалам «круглого стола»). Государство и
право. 2000. № 11. С. 103
215
См.: Место теории государства и права, философии права и истории политических учений в
системе высшего юридического образования (Научно-практическая конференция. Государство и
право. 2000. № 12. С. 99).
107
нравственных требований. Например, в преамбуле Конституции
Российской Федерации говорится о «почитании памяти предков,
передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и
справедливость». В Основном Законе также закрепляется, что
«человек, его права и свободы являются высшей ценностью.
Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и
гражданина — обязанность государства» (ст. 2). «Достоинство
личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием
для его умаления» (ст. 21). Достоинство личности является свойством,
присущим всем членам человеческой семьи, из которого вытекают все
неотъемлемые права и на котором основываются свобода, справедливость
и
всеобщий
мир.
«Каждый
имеет
право
на
неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну,
защиту своей чести и доброго имени» (ст. 23). Нарушение этих
требований может повлечь за собой как применение предусмотренных
гражданским законодательством способов защиты гражданских прав,
вплоть до компенсации морального вреда, так и уголовную,
административную или иную ответственность.
В
современной
России
поиск
нравственно-правовых
ориентиров, адекватных социально-экономическому ее развитию,
представляет собой насущную потребность общества и назревшую
задачу научных исследований.216
Так А.И. Овчинников отмечает, что если ценности, лежащие в
основе норм позитивного права, не соответствуют национальному
духу, народному правосознанию, традициям и культуре общества,
ценностной
216
ориентации
конкретного
лица,
эти
нормы
См.: Евсевичев В.И. Рецензия на книгу В. Жукова «Русская философия права: естественноправовая школа первой половине ХХ века». М. 2001. Государство и право. 2002. №7. С. 123.
108
реализовываться людьми не будут. Ведь освоение предполагает
«переживание», «вчувствование», которые возникают лишь в случае
индивидуальной заинтересованности.217
В свете настоящего исследования особой ценностью в череде,
рассматриваемых, видится «национальная идея». И в качестве таковой
предстает именно идея человеческого достоинства.
Что же такое национальная идея? Национальная идея - не
сyгyбo этническая, а государственно-политическая категория, фактор,
который
организует
жизнь
народа
(нации),
предусматривает
эффективное использование институтов государства, инструментов
права, духовную и политическую консолидацию всего общества. Как
раз политическая и правовая мысль прошлого, в первую очередь
отечественная, содержит богатейший опыт ее осмысления, служит
цели познания роли общенациональной идеи в консолидации
общества, причин неудач в формировании правовой системы,
помогает извлечь уроки из прошлого.218
Рассмотрим эту категорию на примере социально-политических
проблем Аргентины начала ХХ в.
Русский профессор Н.А. Крюков, говоря о трудностях молодого
государства, отмечал: «Аргентина на своем горьком опыте показала,
что мало провозгласить принцип хотя бы самый либеральный, мало
объявить республику, хотя бы самую свободную, а для прогресса
страны необходимо, чтобы население всей своей массой прониклось
провозглашаемыми принципами и чтобы усвоило их. А так как в
217
См.: Овчинников А.И. Правовое мышление в герменевтической парадигме/Научный ред.
Баранов П.П. Ростовский гос. ун-т. Ростов н/Д. 2002. Цит. по Социальные и гуманитарные науки.
Отечественная и зарубежная литература. Серия 4. Государство и право. Реферативный журнал.
2004. № 2. С. 13-15. Автор реферата Загоруйко К.Ф.
218
См.: О месте истории учений о государстве и праве в новой системе юридического
образования. Государство и право. № 6. С. 124.
109
юной республике население было разнузданное, невежественное,
зараженное ложным самолюбием, проникнутое более чванством, чем
трудолюбием, то оно оказалось совершенно неподготовленным для
того нового политического строя, который был введен».219
В стране господствовали докапиталистические отношения,
единый товарный рынок отсутствовал, развивалось рутинное,
кустарное производство. На протяжении десятилетий Аргентина не
могла
играть
какую-либо
существенную
роль
в
мировой
геополитике, занимая в международном разделении труда роль
страны-импортера продовольствия. Все это налагало отпечаток и на
формирование политического и правового сознания населения.
Бурные события, связанные с борьбой за власть между различными
группировками олигархов, мировые кризисы и войны - все это мало
интересовало рядовых граждан, привыкших к размеренному укладу
жизни и осознававших невозможность каким-либо образом влиять на
происходящие общественные процессы.
Шведский
особенности
путешественник
взаимоотношений
Артур
между
Лундквист
гражданами
раскрывает
и
властью:
«Аргентинец-обыватель съедает ежедневно свою обычную порцию
мяса и, в общем, не слишком задумывается над всеми этими
вопросами. Он индивидуалист, и до государства ему мало дела. Он не
очень верит в политические программы и не слишком полагается на
всякие общественные мероприятия. Для него политика - это прежде
219
См.: Крюков Н.А. Аргентина. Сельское хозяйство в связи с общим развитием страны. СПб.
1911. С. 12. Цит. по Ермаков Д.Н. Формирование перонистской концепции социальной
государственности и формы ее реализации в аргентинском законодательстве. Государство и право.
2002. № 8. С. 64-85.
110
всего личность, личность сильная и энергичная, которая умеет
обещать и внушает к себе доверие».220
Так национально-освободительный характер войны, вызвавший
всплеск национального самосознания в Испании, имел следствием
пристальное внимание и трепетное отношение к понятиям «нация»,
«национальный» со стороны кадисского законодателя. «Национальная
идея» — важнейшая в Конституции. Отказавшись от принципа
королевского суверенитета, законодатель формулирует принцип
народного суверенитета, который имелся в виду с самого начала
деятельности Кадисских кортесов (ст. 3): «...суверенитет по существу
принадлежит нации, ей одной поэтому принадлежит исключительное
право устанавливать свои основные законы». Субъект суверенитета —
испанская нация (испанский народ) определяется в Конституции как
объединение всех испанцев обоих полушарий (ст. 1). Конституция
1812 г. закрепляет суверенитет как исключительный атрибут нации,
который не переносится ею ни на один институт, ни на одно
учреждение.221
Еще в 1996 году Российская газета опубликовала письмо одного
из своих читателей москвича Вячеслава Горчакова «Скажем друг
другу: «Ваше Достоинство!». Эта публикация была сделана в рамках
журналистской акции по поиску национальной идеи. В ней
говорилось, что одной из объединяющих общество идей может быть
формула «Мое Достоинство». Именно так, с заглавных букв, в
высоком смысле этих двух слов. «Мое» — потому, что оно есть у
каждого, даже если он этого не осознает. «Достоинство» — потому,
220
См.: Лундквист А. Вулканический Континент. М. 1961. С. 262. Цит. по Ермаков Д.Н.
Формирование перонистской концепции социальной государственности и формы ее реализации в
аргентинском законодательстве. Государство и право. 2002. № 8. С. 64-85.
221
См.: Алексеева Т.А. Политическая конституция испанской монархии. Правоведение. 2002. № 2.
С. 179.
111
что, даже зная себе цену, мы стремимся к поднятию этой цены и
перед
самими
собой
и
в
ощущениях
окружающих.
«Мое
Достоинство» складывается из личного благополучия человека и
благополучия его окружения. Каждый заинтересован в росте своего
личного благополучия, кроме того, чем более благополучно его
окружение, тем более безопасно и комфортно он ощущает себя в этом
своем окружении.
Отсюда появляются цели — заботиться о совершенствовании
личного
достоинства,
достоинства
квартиры,
дома,
двора,
населенного пункта, малой и большой Родины. В этой ситуации
становится обоснованным беспокойство о достоинстве близких,
коллег, земляков, сограждан. Понятной и объяснимой становится
гордость за историческое прошлое народа и государства, к которому
имеешь честь и достоинство принадлежать.
«Моим Достоинством» является все то, чем каждый из нас
может гордиться в прошлом, настоящем и будущем. Тезису о
Достоинстве соответствует приверженность патриотизму и неприятие
национализма. Быть может, на этой основе приживется и широко
распространится уважительное обращение людей друг к другу —
«Ваше Достоинство»!
С другой стороны, если заново прочитать все опубликованные
«Российской газетой» предложения читателей на конкурс «Идея для
России», то легко выявить, что тезис о Достоинстве не только
обобщает их, но и выстраивает в единую стройную концепцию,
направленную
на
стремление
народа
к
Добру, а России
к
Воздвижению. Идея о Достоинстве оживляет внутренние связи
многонационального
Российского
государства
и
не
вызывает
агрессивного непринятия на уровне межгосударственных отношений.
112
Не исключено, что эта российская идея станет достойным вкладом в
дело строительства вожделенного Открытого общества.222
Существование человеческого достоинства как национальной
идеи
теснейшим
образом
связано
с
понятием
достоинства
государства.
О достоинстве государства писал М.М. Сперанский: «каждый
член общества есть отдельное лицо; но и общество есть также лицо,
от частных лиц и от других обществ отдельное: ибо оно имеет свою
жизнь, свою народную честь, свои силы, и хотя из состава сих
соединенных сил уделяет силы каждому члену, и сей участок сил
составляет право каждого, тем не менее силы сии в их совокупности
никому не принадлежат и составляют одно целое, именуемое
Государством.223
О достоинстве государства и народностей высказывался
Питирим Сорокин. Он писал, что суть его - в условиях, при которых
различным народностям, входящим в состав одного государства,
жилось бы свободно и хорошо. От этого порядка выиграли бы и
государство в целом, и отдельные национальности. Раз в данном
государстве
каждой
народности
предоставлено
полное
самоуправление, раз каждая национальность ни в чем не ограничена,
то
в
единстве
и
процветании
такого
государства
будут
заинтересованы все его народности. Прочность и благосостояние его
будут им дороги. В таких условиях каждая национальность не только
не будет желать отделения от него, но, напротив, будет стремиться
теснее сплотиться с другими народностями под крышей этого
государства.
222
См.: Горчаков В. Скажем друг другу «Ваше Достоинство!» Российская газета. 26 декабря 1996
г.
223
См.: Сперанский М.М. Основание российского права. Правоведение. 2001. № 4. С. 232.
113
В случае опасности все эти народности грудью встанут на
защиту такого государства. Короче говоря, в этом случае единство и
прочность государства будут обеспечены. Иными словами, если
государство сумеет каждой народности, входящей в его состав, дать
условия свободной, самостоятельной жизни и деятельности, от этого
оно само выиграет. Выигрывают от таких порядков и национальности.
Если порознь взятые отдельные народности слабы, то в союзе с
другими народами, входящими в состав одного государства, они
будут во много раз сильнее.
Государство, состоящее из союза мелких народностей, сильнее,
чем национальности, порознь взятые, и поэтому более способно дать
отпор всяким посягательствам на свободу и независимость народов,
входящих в его состав. Выигрывает и каждый народ, и все
государство в целом.224
Говоря о достоинстве государства, о достоинстве нации следует
упомянуть,
что
в
правовой
литературе
речь
порой
идет
о
самодостаточности, то есть достоинстве регионов.
Так, И.В. Левакин писал, что развитие современной российской
государственности рано или поздно должно перейти из нынешнего
нестабильного
положения
разнонаправленной
развития
эволюции
и
в
дезориентированной,
состояние
национально-государственных
и
часто
целенаправленного
административно-
территориальных федеративных отношений. Важный компонент здесь
- это усиление роли и рост самодостаточности так называемых
«регионов», т. е. территорий различного уровня управления, к
которым, применительно к условиям РФ, относятся составляющие ее
224
См.: Питирим Сорокин. Автономия национальностей и единство государства. Государство и
право. 1997. № 10. С. 95.
114
административно-территориальные и национально-территориальные
образования.225
§ 3. О естественном праве и достоинстве личности
В
научной
литературе
неоднократно
среди
ценностей
называлось естественное право. И если, как уже упоминалось, мораль
- есть метаюридическая ценность, то естественное право можно
отнести к не менее значимым ценностям.
Бесспорен тот факт, что идея человеческого достоинства
выступает краеугольным камнем естественного права.
В свете данного исследования необходимо уделить особое
внимание проблеме взаимодействия естественного и позитивного
права как процесса практической реализации идеи справедливости и
достоинства личности.
Аристотель считал, что справедливое от природы выше
справедливого по закону.226
В
тоже
время
М.И.
Байтин
рассматривая
современное
нормативное понимание права подчеркивал, что право выступает
единственным
официальным
критерием
правомерного
и
неправомерного, законного и противозаконного поведения или
действия.227
Так, Р.З. Лившиц писал, что право всегда морально (особенно
если право понимается как общественный компромисс), но мораль не
всегда есть право (та часть морали, которая не может быть
подкреплена принуждением). Правда, истории известны случаи, когда
225
См.: Левакин И.В. О современной российской юридической регионологии (к постановке
проблемы, ее научном статусе и возможностях преподавания). Государство и право. 1997. № 10. С.
59.
226
См.: Батиев Л.В. Закон и право в философии Аристотеля. Правоведение. 2004. № 3. С. 168.
227
См.: Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правононимание на грани двух
веков). Саратов. 2001. С. 78.
115
законодательные установления расходятся с общепринятыми нормами
морали (например, расистские законы фашизма, акты о депортации
народов в нашей стране). Но в этих случаях такие законодательные
установления расходятся и с правом, понимаемым как воплощение
общечеловеческих
идей
справедливости,
равенства,
свободы.
Правовые же нормы, которые выражают эти идеи, всегда моральны.228
О.В. Мартышин писал, что согласно теориям естественного
права, право выводится из разума или природы общества и человека, а
человеку
приписываются
врожденные
и
неотъемлемые
права,
существующие независимо от государства и предшествующие ему.229
В
настоящее
время
в
литературе
можно
встретить
противоположные оценки необходимости возрождения естественного
права.
Так А.В. Поляков писал, что «Все попытки возродить в
российском правоведении идею естественного права (да еще в
архаичном виде, характерном для ХVIII в.) по сути, представляют
собой лишь декларацию определенных идеологических предпочтений,
а не научную теорию и показательно бессильны в научнодоказательном аспекте».230
Е.Б. Хохлов призывает юридическую общественность не
отвергая права на существование абстрактного, сверхчувственного
разума в сфере юридической науки, при создании правовых
абстракций не допускать возникновения юридических химер, тающих
при первом столкновении с реальностью.231
228
См.: Лившиц Р.З. С. 87-88.
См.: Мартышин О.В. Совместимы ли основные типы понимания права? Государство и право.
2003. № 6. С. 13-21.
230
См.: Поляков А.В. Петербургская школа философии права и задачи современного
правоведения. Правоведение. 2000. № 2. С. 6.
231
См.: Хохлов Е.Б. Юридические химеры как проблема современной российской правовой науки.
Правоведение. 2004. № 1. С. 14.
229
116
По мнению О.В. Мартышина, в настоящее время главная сфера
экспансии естественного права – права человека.232
Естественное право актуально и отражает реальные аспекты
правового бытия.233
Современное естественное право, писал П.И. Новгородцев,
должно быть построено как учение об идеале общественного
развития.234
Естественно-правовая теория признает существование наряду с
реально действующим, позитивным правом идеального порядка
отношений между людьми, проводя тем самым различие между
правом и произволом по принципу соответствия такому идеальному
порядку реального права.235
Следует признать, что центральный элемент естественноправовой доктрины – цель жизни. Но понимание этого положения в
науке весьма различно. Так, английский ученый Герберт Харт целью
жизни считал выживания, а американец Лон Фуллер считал такой
целью поддержание общения между людьми. Фуллер подчеркивал,
что именно через общение живущие люди наследуют достижения
умерших.
Отсюда
возможность
социального
взаимодействия
способная примирить человека с мыслью о смерти, позволяя
погибающему надеяться на использование грядущими поколениями
результатов его усилий.236
232
См.: Мартышин О.В. Совместимы ли основные типы понимания права. Государство и право.
2003. № 6. С. 21
233
См.: Поляков А.В. Петербургская школа философии права и задачи современного
правоведения. Правоведение. 2000. № 2. С. 7.
234
См.: Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М. 1991. С. 53-54.
235
См.: Калинин А.Ю., Комаров С.А. Форма (источник) права как категория в теории государства
и права. Правоведение. 2000. № 12. С. 5.
236
См.: Дробышевский С.А. Из классической юриспруденции второй половины ХХ века.
Красноярск. 2005. С. 88-89.
117
И.Л. Честнов описывая процесс развития права выделяет в нем
несколько стадий. Первой стадией является стадия экстернализации
(процесс внешнего проявления активности человека), следующей —
объективация, означающая отрыв результата человеческой активности
от ее автора. Наиболее важной, по мнению автора, становится стадия
селекции, т. е. отбора из множества альтернатив какой-либо одной.
При этом процесс селекции затянут во времени и включает в себя
также стадию легитимации — общественного признания, поскольку
отбор происходит на двух уровнях — элиты и масс. Наконец,
завершается
механизм
исторического
воспроизводства
стадией
интернализации и социализации.237
Нельзя не согласится с точкой зрения Л.А. Харитонова, который
в рецензии на монографию И.Л. Честнова пишет, что селекцию и
легитимацию вслед за П. Бергером и Т. Лукманом следует
рассматривать как самостоятельные стадии.238
§ 4. Человеческое достоинство и справедливость
В исследовании правовой категории человеческого достоинства
особое место занимает изучение ее связи и взаимодополняемости с
такой правовой категорией как справедливость.
Что же такое справедливость?
В древнем Риме было принято считать, что естественная
справедливость предпочтительнее строгого права (Aequites naturalis
praeferenda est rigori juris).239
237
См.: Честнов И.Л. Право как диалог: к формированию новой онтологии правовой реальности.
СПб. 2000. С. 43-49.
238
См.: Харитонов Л.А. Рецензия на книгу И.Л. Честнова Право как диалог: к формированию
новой онтологии правовой реальности. СПб. 2000. Правоведение. 2001. № 6. С. 214.
239
См.: Грось А.А. Защита гражданских прав: сравнительный анализ институтов римского
частного права и действующего гражданского и гражданского процессуального права.
Правоведение. 1999. № 4. С. 96.
118
Бесспорно то, что понятие справедливости связано с равенством
и свободой. Но все же хотелось бы отметить его теснейшую связь с
понятием правовой категории человеческого достоинства.
Так,
Платон
морально-правового
считал,
и
что
справедливость
как
социально-политического
категория
сознания
заключается в распределительной способности уделять каждому свое
по достоинству.240
В трудах Аристотеля большое внимание уделялось понятию
справедливости. Однако следует учитывать, что у Аристотеля речь
идет о категории под названием «дикайосине». Этот термин
переводится и как правосудность и как справедливость. Современный
ученый Л.В. Батиев считает, что возможно, лучше было бы применять
понятие «праведность». Именно термин «праведность» мог бы
характеризовать полную и совершенную добродетель. Однако данное
понятие благодаря христианству приобрело специфический характер
и вряд ли может соответствовать древнегреческому пониманию
добродетельного человека.241
Нельзя не согласится с дальнейшими рассуждениями автора,
который для раскрытия смысла термина «справедливость» в трудах
Аристотеля обращается к анализу отражения в его творчестве
категории человечества достоинства. Л.В. Батиев пишет, что
соответствие законам — один из признаков справедливости. Но она
зависит и от субъектов отношений: «...справедливость — понятие
относительное и различается столько же в зависимости от свойств
объекта, сколько и от свойств субъекта». Согласно Аристотелю, и
справедливость есть равенство... но только не для всех, а для равных;
240
241
См.: Платон о справедливости. Собрание соч. в 4.т. Т. 4. М. 1994. С. 549-555.
См.: Батиев Л.В. Закон и право в философии Аристотеля. Правоведение. 2004. № 3. С. 172.
119
и неравенство также представляется справедливостью... но опять-таки
не для всех, а лишь для неравных. Принцип равенства проявляется
неодинаково в зависимости от характера отношений — в сфере
распределения благ между гражданами действует один вид, а в сфере
обмена (произвольного или непроизвольного) — другой. Первый вид
равенства (справедливости) учитывает достоинство человека, его
вклад в общее дело, второй имеет в виду абстрактного, равного всем
остальным гражданина. В первом случае воздаяние соразмерно
достоинству и деяниям индивида, во втором — все одинаково
обеспечены защитой закона.242
Аристотель считал, что для правосудия равенство – это, прежде
всего справедливость учитывающая достоинство, а уже во вторую
очередь учитывается количество, в дружбе же, наоборот, в первую
очередь – равенство по количеству, а во вторую – по достоинству.243
Обратясь к более поздним определениям справедливости в
классической правовой мысли мы увидим влияние на понятие
справедливости капиталистических общественных отношений. Так,
по мнению Т. Гоббса справедливость проистекает из договора и
состоит в выполнении заключенных соглашений.244
В тоже время и в классической политико-правовой мысли 19
века можно встретить определения справедливости краеугольным
камнем,
которых
является
правовая
категория
человеческого
достоинства.
Так, мыслитель и правовед конца ХVIII-начала ХIХ века
Вильгельм
242
фон
Гумбольдт
(1767-1835)
считал
гуманизм
См.: Батиев Л.В. Закон и право в философии Аристотеля. Правоведение. 2004. № 3. С. 177.
По мнению Н.А. Кравцова Аристотель видел сущность государства в « политической дружбе».
(См.: Кравцов Н.А. Учение Аристотеля о политике и праве. Правоведение. 2001. № 5. С. С. 246).
244
См.: Козлихин И.Ю. Политико-правовое учение Томаса Гоббса. Правоведение. 1998. № 4. С. 176.
243
120
существенным
моментом
гуманистическая
обязательного
справедливости
составляющая
учета,
как
и
подчеркивал,
справедливости
индивидуалистических
что
требует
особенностей
личности, так и неприкосновенности чести и достоинства.
Гумбольдт в работе «Язык и философия культуры» писал, что
необходимо отменить также наказания, которые оскорбляют честь и
достоинство человека, бесчестят его, порочат его репутацию. При
этом он подчеркивал, что честь человека доброе мнение о нем
сограждан находятся не во власти государства, а во власти других
людей.245
Особую
значимость
имело
рассмотрение
вопроса
о
справедливости и достоинстве в русской классической правовой
мысли. Так, Н. Чижов считал, что существование справедливости
обусловлено этическим законом, который направлен на углубление
своей индивидуализации. «Углубляясь в себя, личность находит в
своем духе закон, следовать которому в своих практических
действиях она признает себя обязанною. Этот закон, входя в сознание,
является в виде долга, для надлежащего применения которого в
личности существует совесть».246
Этический закон «производит» право посредством согласования
единичного с единым, а такое согласование будет возможным, когда
между единостью и единым находится справедливость, последняя в
свою очередь образуется через признание в каждой личности
человеческого достоинства. Признание же в каждом субъекте личного
достоинства
245
является
возможным
«вследствие
самосознания
См.: Хайруллин В.И. Гумбольдт о справедливости. Государство и право. 2003. № 4. С. 96-97.
См.: Чижов Н. Источник и формы права. Варшава. 1878. С. 244. Цит. по Калинин А.Ю.,
Комаров С.А. Форма (источник) права как категория в теории государства и права. Правоведение.
2000. № 6. С. 10.
246
121
личности», где процесс становления самосознания личности и
является у Н. Чижова сущностью этического закона.247
По мнению А.Ю. Калинина и С.А. Комарова справедливость
является здесь средством установления формального равенства.248
Современная
российская
научная
мысль
неоднократно
обращалась к теме справедливости.249
В современной юриспруденции распространена точка зрения,
согласно, которой справедливость считается основной и общей для
морали и права категорией. Однако сущность и содержание
справедливости всеми понимаются по-разному. Интуитивно под
справедливостью
подразумевается
уравнивание,
согласование,
соответствие, соразмерность.250
Современные исследователи Н.Г. Диденко и В.Н. Селиванов
считают, что справедливость это требование соответствия между
социальной ролью человека или группы людей в жизни общества и их
247
См.: Чижов Н. Источник и формы права. Варшава. 1878. С. 250-251. Цит. по Калинин А.Ю.,
Комаров С.А. Форма (источник) права как категория в теории государства и права. Правоведение.
2000. № 6. С. 10.
248
См.: Калинин А.Ю., Комаров С.А. Указ. соч. С. 10.
249
См.: Мартышин О.В. Основные проблемы теории государства и права и истории политических
учений // Труды Московской государственной юридической академии. М. 2001.С. 6-28; он же
Справедливость и право // Право и политика. 2000. № 12. С. 4-15, Рахимов Ф.Я. Государство
гарант свободы личности. Право и политика. 2001. № 1; Разин В.М. Что такое право и как оно
возникло. Право и политика.2000. № 1. С. 6-11; Хайруллин В.И. Одна из классических концепций
справедливости. Право и политика. 2000. № 12. С. 15-25; его же. Понятие справедливости в
работах Мишеля де Монтеня. Право и политика. 2001. № 7. С. 123-131; Экимов А.И.
Справедливость и социалистическое право. Л. 1980.
250
Например, в Курсе лекций по общей теории права различаются справедливость воздающая
(принцип древних правовых систем талиона), уравнивающая (равенство граждан перед законом),
распределительная (учет всех обстоятельств личности при распределении материальных и иных
благ). (См.: Общая теория права. Курс лекций. Нижний Новгород. 1993. С. 116). Еще больше
различных видов справедливости называет Ж.-Л. Бержель, который, после перечисления многих
понятий справедливости, замечает, что существует много интерпретаций этого понятия и, в
зависимости от конкретного случая, можно прибегнуть к любой из них. (См.: Бержелъ Ж.-Jl.
Общая теория права. М. 2000. С. 58). Обоснование различных понятий справедливости. (См.: Ролз
Дж. Теория справедливости. Новосибирск. 1995).
122
социальным положением, между их правами и обязанностями,
деянием и воздаянием, преступлением и наказанием.251
Авторы говорят о соответствии между социальной ролью
человека и его социальным положением. Вероятнее всего в этом
постулате заложено требование адекватной социальной оценки,
признания обществом реальных заслуг индивидуума, как видим, здесь
понятие справедливости пересекается с понятием достоинства.
Российские правоведы и философы отмечают значимость
категории справедливости в сохранении самодостаточности личности.
Так, А.К. Черненко считал, что роль справедливости крайне
значима в государственно-правовых отношениях в том смысле, что
справедливость
устанавливает
предел
государственно-правовым
отношениям, т. е. ограничивает их действие.252
Ряд ученых неоднократно обращали внимание в своих работах
на относительный характер справедливости.
Так, О.В. Мартышин констатировал, что право — это не мера
всех вещей. Haд ним стоит требование справедливости. Но именно
справедливость представляет собой меняющийся с течением времени
ориентир для совершенствования и обновления государства и
права.253
С.В. Поленина пишет: «Устанавливать традицию «двойного»
стандарта на уровне реализации юридических предписаний — права и
закона — значит создавать простор усмотрению и беззаконию,
поскольку
251
и
в
понятия
естественного
права,
свободы
и
См.: Диденко Н.Г., Селиванов В.Н. Право и свобода. Правоведение. 2001. № 3. С. 5.
См.: Черненко А.К. Философия права. Новосибирск. 1998.
253
См.: Мартышин О.В. О либертарно-юридической теории права и государства Государство и
право. 2002. № 10. С. 16.
252
123
справедливости можно вкладывать различный смысл, исходя из своих
интересов, уровня культуры, правового сознания».254
Достоинство и справедливость должны влиять на адекватную
оценку личности обществом.
Каждое государственно организованное общество есть союз
отдельных людей. Следовательно, государственно организованное
общество не может приписывать себе достоинства, не наделяя
человеческим достоинством своих членов. Отсюда вытекает, что
государство признает человеческое достоинство в собственных
гражданах. Однако государство различает степени этого достоинства
у отдельных граждан в зависимости от того вклада, который они
делают в обеспечение достоинства государству. При этом оно
использует
такие
юридические
средства
как
поощрения
государственные награды, почести, льготы.
По мнению А.И. Демидова справедливость это соответствие
высшим этическим критериям, пропорциональность воздаяния заслуг,
благ и ответственности, наказаний по делам. Если справедливость
рождает
личную
сопричастность,
то
несправедливость
воспринимается как личное оскорбление.255
Еще
древние
говорили:
уважение
достоинства
всегда
справедливо.
Нельзя требовать героизма, но можно требовать исполнения
воинского долга, нельзя требовать признательности, но можно
требовать исполнения обязательств по договору и т. д. Следовательно,
если законы и регулируют все области жизни, то не всякого рода
254
См.: Баранов В.М., Поленина С.В. Система права, система законодательства и правовая
система. Нижний Новгород. 2000. С. 8.
255
См.: Демидов А.И. О методологической ситуации в правоведении. Правоведение. 2001. № 4, 6.
С. 20.
124
отношения в рамках этих областей. Комментируемая фраза означает,
что законом регулируются отношения, не только связанные с
материальными благами (а также не связанные с ними), но и другие
— те, которые не могут быть к ним сведены.256
Вопросу оценки достоинства уделено особое внимание в
фундаментальном философском труде В.В. Кузнецова «Достоинство
человека как духовная ценность: русская традиция». Автор пишет, что
в жизни каждого бывают ситуации, когда человек оказывается перед
мучительным вопросом: способен ли я остаться человеком. Дух в
полной мере проявляет себя в жизненных испытаниях, «у бездны
мрачной на краю». Поэтому достоинство человека в подлинном
смысле этого слова выявляются в предельной ситуации.257
И. Кант считал, что уважению к праву соответствуют
добросовестность, честность и точность в выполнении обязательств
они не предполагают почестей, а притязают лишь на простое
признание окружающих. Это качества, которые можно требовать от
каждого и благодаря, которым человек сам заслуживает, чтобы его
уважали и ценили, а не чтили и выделяли.258
Очень интересны рассуждения А.В. Малько о том, что такое
заслуги в современном понимании.
Заслуга
—
это
добросовестный
правомерный
поступок,
связанный со «сверхисполнением» субъектом своих обязанностей
либо с достижением им общепризнанного полезного результата и
выступающий основанием для применения поощрения.
Заслуга характеризуется следующими чертами.
256
См.: Батиев Л.В. Закон и право в философии Аристотеля. Правоведение. 2004. № 3. С. 171.
См.: Кузнецов В.В. Достоинство человека как духовная ценность: русская традиция. СПб.
Нестор. 2005. С. 3.
258
См.: Соловьев Э.Ю., И. Кант. Взаимодополнительность морали и права. М. 1992. С. 58.
257
125
1) Она
сопряжена
с
социально-активным
поведением,
с
осуществлением позитивных обязанностей. Речь идет о поступках, не
противоречащих юридическим нормам.
2) Это — добросовестное отношение лица к своему долгу.
Заслуга включает не только внешнее, объективное действие, но и
внутреннее,
субъективное
отношение
к
порученному
делу,
характеризующее позитивные цели и мотивы поведения субъекта.
3) Заслуга
обязанностей
связана
либо
со
с
«сверхисполнением»
достижением
им
лицом
своих
общепризнанного
положительного результата. Как отмечал П.А. Сорокин, подобные
«услужные» акты «выводят положение добросовестности за пределы
«обязанности»,
это
«добродетельности».259
—
«сверхнормальность»
В
данном
случае
или
имеется
избыток
в
виду
«отступление» от нормы не «вниз», что является правонарушением, а
«вверх»,
что
выражается
обязанностей.
в
высококачественном
«Сверхисполнение»
означает
выполнении
поведение,
воплощающееся в общественно-полезном результате, превосходящем
по своим масштабам результаты обычных действий. Поощрения
устанавливаются за определенные достижения в осуществлении
предполагаемой модели поведения, за особый вклад, мужество и
отвагу,
перевыполнение
требуемых
стандартов,
показателей
(новаторство в труде, профессиональное мастерство и т. д.). Так, в ст.
13 («Поощрения государственного служащего») Федерального Закона
«Об основах государственной службы Российской Федерации» прямо
сказано,
что
государственным
«за
успешное
служащим
и
своих
добросовестное
должностных
исполнение
обязанностей,
продолжительную и безупречную службу, выполнение заданий
259
См.: Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М. 1992. С. 78-79
126
особой важности и сложности к нему применяются различные
поощрения».
4)
Заслуга
является
основанием
для
применения
поощрительных мер точно так же, как основанием для применения
мер наказания выступают правонарушения. Более того, характер и
степень заслуг определяют вид поощрения.
2. Поощрение сопряжено с сугубо добровольным поступком. В
поощрительной норме содержится призыв совершить желательное
для общества и государства действие, но не обязательное для каждого
отдельного субъекта. Вместе с тем выбор такого поведения
подкрепляется
обещанием
дополнительные
блага.
предоставить
лицу
Следовательно,
определенные
поощрение
в
своем
регулирующем воздействии на личность жестко не предписывает тот
или
иной
вид
социально
ценного
поведения,
а
оказывает
непринужденное влияние благодаря привлекательности и выгодности
указанных в установленной норме последствий.
3. Меры
поощрения
юридически
одобряют
позитивные
действия, выступая формой вознаграждения со стороны общества и
государства добровольного заслуженного поведения. Поощрение —
разновидность одобрения. Если последнее — родовое понятие (более
широкое), то первое — видовое. Для правового поощрения
необходимы лишь определенные формы одобрения — юридические,
с
соответствующими
количественными
и
качественными
характеристиками (мерой), зависимыми от степени заслуг.
4. Поощрение
взаимовыгодно
для
общества
и
субъекта,
осуществляющего его, сочетает различные интересы, удовлетворяя
благоприятными
последствиями.
Это
—
одно
из
немногих
юридических средств, активно и ненавязчиво «работающее» на
127
общий интерес (корпоративный, государственный, общественный).
5. Поощрение — юридический стимул, причем, как правило,
самый действенный. Вместе с тем оно играет и определенную
ограничивающую роль, что создает побочный эффект. Например,
премия не только побуждает человека к высококачественному и
производительному труду путем заинтересованности в достижении
поощряемого результата, но и косвенно сдерживает (опять же
позитивными методами) от антиобщественного, противозаконного
поведения.260
Исследователь данного вида норм В.М. Баранов справедливо
отмечает, что поощрительная норма права «не предписывает
гражданам
и
организациям
определенного
положительного
поведения, а устанавливает стимулы для такого поведения, тем
самым не подчиняя, а направляя волю лица или коллектива на
полезные действия в интересах общества и государства».261
§ 5. Правовая категория человеческого достоинства и
свобода
Особый интерес представляет вопрос о соотношении понятий
«достоинство» и «свобода». И здесь мы можем наблюдать, что эти
понятие частично пересекающиеся, в чем-то повторяющие друг друга.
Так, И. Кант утверждал, что свобода это независимость от
принуждающего произволения другого. Она совместима со свободой
каждого другого, сообразна с всеобщим законом и есть единственное
260
См.: Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. Правоведение. 1998. № 3. С. 139-140. См.
также Морозова И.С. Льготы в российском праве: проблемы эффективности. Правоведение. 2000.
№ 6. С. 11-12. Об иммунитетах как виде привилегий. См. Малько А.В. Правовые иммунитеты.
Правоведение. 2000. № 6. С. 11-12.
261
См.: Баранов В.М. Поощрительная норма советского социалистического права. Саратов. 1978.
С. 40.
128
первоначальное право, присущее каждому человеку в силу его
принадлежности к человеческому роду.262
В упоминании совместимости свободы каждого со свободой
другого заложена идея уважения человеческого достоинства, которое
предполагает
необходимость
считаться
со
свободой
каждого
индивидуума, принадлежащего к роду человеческому.
В
следующем
определении
мы
также
можем
увидеть
упоминание о человеческом достоинстве, поскольку, в сущности, это
не что иное, как самоидентификация.
Так, Д.И. Луковская считает, что процесс осознания человеком
своей свободы, узнавания им самого себя как, прежде всего существа,
способного выбрать тот или иной вариант поведения есть фактически
процесс самоидентификации человека.263
Аналогичное
созвучие
с
определением
человеческого
достоинства можно наблюдать и в других определениях понятия
свобода.
Свобода
–
самодеятельности
соответствии
с
собственное
человека,
его
собственным
определение
способность
выбором,
саморазвития
и
действовать
в
интересами
и
потребностями.264
З.Д. Еникеев утверждает, что свобода - самое высшее достояние
человека,
она
должна
обеспечиваться
и
защищаться
как
первостепенная высшая задача государства и общества. При этом
автор указывает, что свобода это внутреннее состояние человека, его
262
См.: Кант И. Метафизика нравов. Соч. в 8 т. Т. 6. М. 1994. С. 261.
См.: Чекунов Н.А. Права человека: вопросы истории и теории (по материалам межвузовской
научно-теоретической конференции, состоявшейся 24.04.2004 г. на юридическом факультете
Санкт-Петербургского государственного университета) Правоведение. 2004. № 3. С. 226.
264
См.: Демидов А.И. О методологической ситуации в правоведении. Правоведение. 2001. № 4. С.
21.
263
129
вольность, раскованность, независимость, суверенность, способность
располагать собой, распоряжаться своей судьбой, самостоятельно
определять свои поступки, действовать по своему усмотрению на
основании собственного решения, собственного выбора своей линии
поведения среди реальных возможностей.265
Свобода общества и отдельного человека проявляется в
различных сферах: 1) расширение господства над природой и
совершенствование
отношений,
возникающих
в
процессе
производства и распределения материальных благ (социальноэкономическая свобода); 2) овладение законами, управляющими
обществом,
регулирование
государством,
на
общественными
их
основе
отношений
организациями
и
между
гражданами
(политическая свобода); 3) свободное развитие науки, искусства,
культуры, духовное обогащение общества (духовная свобода): 4)
утверждение
и
(нравственная
свобода);
дозволений,
развитие
предписаний
5)
и
моральных
ценностей
общества
введение
реализация
правовых
защищающих
интересы
запретов,
и
человека и государства (юридическая свобода).
Все виды свободы, в большей или меньшей мере, полностью
или частично, выступают в правовом опосредовании, т. е. принимают
форму юридической свободы.266
Как видим, сферы функционирования свободы, бесспорно,
совпадают со сферами функционирования человеческого достоинства.
265
См.: Идеалы Всеобщей декларации прав человека и современный мир (Международная научнопрактическая конференция, посвященная 50-летию Всеобщей декларации прав человека.
Материалы подготовили Нигматуллин Р.В., Хабиров Р.Ф.) Государство и право. 1999. № 11. С. 96.
См. также Рахимов Ф.Я. Государство – гарант свобод личности. Право и политика. 2001. № 1.
266
См.: Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность. Государство и право. 1999. №
10. С. 85.
130
В то же время следует отметить бесспорную правоту ученого
утверждавшего, что универсальной и единственной формулы свободы
не существует.267
А.Ф. Закомлистов не соглашаясь с трактовкой юриспруденции
как науки о свободе подчеркивал, что человеку присущи как чувство
свободы, так и чувство порядка, основой которого является
уверенность
в
завтрашнем
дне,
безопасность
и
надежность
существования.268
В публикации Российской газеты от 19.03.2005 г. приводятся
следующие высказывания Генерального прокурора России «Если у
общества утрачено понятие греха и стыда, то порядок в нем может
поддерживать только полицейский… Социальный организм России
болен и причины болезни надо искать в области сознания… Свобода,
лишенная нравственных ограничений, выведенная за рамки добра и
зла, обернулась рабством плоти и гордыни, торжеством самых
низменных инстинктов».269
В научной литературе отмечалось, что информационные потоки
формируют нежелательное социально-психологическое настроение
широких групп населения, разрушают веру людей в социальную
справедливость, правопорядок и институты его обеспечения.270
Огромной проблемой является конституционное регулирование
основ организации и деятельности электронных средств массовой
информации. Люди в мире читают все меньше (особенно книг),
меньше слушают радио, и главным средством воздействия на сознание
267
См.: Арон Раймон. Эссе о свободах. Полис. 1996. № 1.
См.: Закомлистов А.Ф. Концептуальная сущность юриспруденции. Государство и право. 2003.
№ 12. С. 100.
269
См.: Премия для прокурора. Корр. ИТАР-ТАСС. Российская газета. 19 марта 2005 г.
270
См.: Комлев Ю.Ю., Демиров В.Н., Толчинский Л.Г. Средства массовой информации и
формирование общественного мнения о правоохранительной деятельности. Государство и право.
1997. № 8. С. 114.
268
131
становится телевидение. В Российской Конституции эти вопросы
совершенно не регламентированы. Между тем во многих странах
(наиболее детально - в Конституции Португалии) говорится о
наблюдательных советах на телевидении, порядке их организации (в
них, в частности, входят представители политических партий,
имеющие
фракции
аналогичного
в
парламенте)
предложения,
и
полномочиях.
инициированного
Против
коммунистами
в
качестве поправок в текущее законодательство, напрасно возражают
некоторые журналисты, иногда превращающие телевидение в вотчину
персональных
разборов
между
собой
и
своими
хозяевами.
Наблюдательные советы ограничивают показ насилия и в дневное
время - сексуальных инсценировок. В Италии в 1999 г. даже принят
специальный закон, запрещающий подобные демонстрации, как
недопустимые для детей, с 7 утра до 11 вечера.271
В
правовой
литературе
прямо
отмечалось,
что
на
неблагоприятное положение дел с правами человека влияет и
нравственное состояние общества, утратившего старые ориентиры и
не получившего новых, и уровень культуры населения, на которое
обрушиваются потоки низкопробной литературы, пошлой рекламы,
различные несуразицы стиля СМИ, пытающихся привлечь к себе
внимание сенсациями, сплетнями, оккультными сообщениями. Все это
пагубно отражается на нравственности и культуре народа, унижает его
достоинство.272
В этом смысле особое значение приобретает «Народное радио»,
имеющее по социальному качеству своего звучания огромные
271
См.: Чиркин В.Е. О некоторых проблемах реформы российской Конституции. Государство и
право. 2000. № 6. С. 10.
272
См.: Гражданское общество, правовое государство и право («Круглый стол» журнала
«Государство и право» и «Вопросы философии»). Государство и право. 2002.№ 1. С. 24.
132
преимущества по сравнению с другими радиостанциями. Однако в
настоящее время его передачи может принимать только очень
ограниченный круг радиослушателей.273
В свое время великий философ Г.В. Гегель констатировал, что
всемирная история представляет собой ход развития принципа,
содержание, которого есть сознание свободы.274
§ 6. Человеческое достоинство и равенство
Нельзя не остановиться на соотношении понятий человеческое
достоинство и равенство. Следовало бы воздержаться от утверждения,
что человеческое достоинство понятие более широкое и включает в
себя понятие равенства, но при этом не следует забывать о теснейшей
связи существующей между такими ценностями как достоинство,
справедливость, свобода, равенство и т. д.
Так следует признать обоснованной позицию В.Г. Графского,
который, давая понятие права говорит о нем как о свободе
осуществляемой на началах равенства. Автор пишет, что право есть
желательная и общепринятая (законная и внезаконная, основанная на
обычае) свобода в осуществлении справедливого регулирования
индивидуального и группового общения и возможных конфликтов,
осуществляемая на началах равенства (равнодостойного обращения)
общепризнанного порядка судебно-властного разбирательства и
гарантированной
(авторитетной
или
принудительной)
защиты
личных, групповых и общественных интересов и притязаний в целях
273
См.: Коростелев Н. Искусство вести разговор. Похвальное слово «Народному радио»
Литературная газета 8-14 февраля 2006 г. № 5. С. 10.
274
См.: Гегель Г.В. Лекции по философии истории. СПб. 1993. С. 105.
133
продолжения мирной, безопасной благой совместной жизни в семье,
обществе и государстве.275
Особый интерес представляет определение А.И. Демидова,
который
считает,
что
равенство
-
есть
выражение
степени
доступности основных ценностей для живущих в обществе людей.276
Еще более тесную связь между понятиями человеческое
достоинство и равенство можно встретить в творчестве классиков
российской правовой мысли.
Так, П.А. Сорокин (1889-1968) правовой прогресс считал
прогрессом морально-правовым и при этом он различал основные
законы (критерии) развития права: критерий интересов личности;
критерий правового равенства личности; критерий количественного
роста солидарности и социально-благожелательного поведения;
критерий
качественного
роста
солидарности
и
социально-
благожелательного поведения; критерий падения наказаний; критерий
качества
тех
средств,
которыми
добывается
социально-
благожелательное поведение.277
Следует отметить, что все эти критерии напрямую отражают
правовую категорию человеческого достоинства. В особенности же
это касается критерия – правовое равенство личностей.
Из принципа «самоценности личности» следует, по Сорокину,
принцип правового и морального равенства личностей. Ведь только
равноправные
275
личности
могут
быть
самоценными
и
только
См.: Графский В.Г. Понимание права: некоторые актуальные аспекты традиционной темы.
Тезисы доклада на прошедшей 10.02.2003 г. в МГЮА Всероссийской научно-теоретической
конференции «Понимание права», посвященной 75-летию со дня рождения профессора А.Б.
Венгерова (1928-1998). Материал подготовлен Н.С. Серегиным. Государство и право. 2003. № 8.
С. 107.
276
См.: Демидов А.И. Мир политических ценностей. Правоведение. 1997. № 4. С. 20.
277
См.: Графский В.Г. Общая теория права П.А. Сорокина: на пути к интегральному
(синтезированному) правопознанию. Государство и право. 2000. № 1. С. 116.
134
равноценные личности могут быть самоценными. Далее следует
вывод: «если с поступательным ходом истории правовое и моральное
равенство личностей возрастает, это будет вторым свидетельством
правового прогресса человечества».278
Следует
отметить,
что
соотношение
понятий
свобода,
равенство, достоинство можно рассмотреть в ситуации, когда
утверждается, что свобода должна распространяться на всех в равной
мере, на основе постулата о равнозначном достоинстве каждого.
Так,
А.В.
Поляков
считает,
что
бессодержательность
формальных ценностей (свободы, равенства, справедливости) не
позволяет ими ограничиваться и заставляет, порой скрытым образом,
заменять их на ценности содержательные, нравственные по своей
природе. В таком случае говорят, например, о том, что свобода
должна распространяться не только на адресатов нормы, но на всех в
равной мере. При этом исходят из идеологического нравственного
постулата
об
одинаковом
достоинстве
каждой
личности,
а
следовательно, о необходимости наделения каждого максимальной
степенью личной свободы соответствующей природе человека. При
этом автор, фактически, призывает не рассматривать право как
своеобразную
нравственную
антитезу
закону,
а
внедрять
в
российскую практику законотворчества взгляд на право сквозь призму
нравственности.279
Как же преломляется такая категория как равенство в
зависимости
278
от
того,
в
каком
обществе
преимущественно
См.: Графский В.Г. Общая теория права П.А. Сорокина: на пути к интегральному
(синтезированному) правопознанию. Государство и право. 2000. № 1. С. 116.
279
См.: Поляков А.В. Может ли право быть неправым? Некоторые аспекты дореволюционного
российского правопонимания. Правоведение. 1997. № 4. С. 101.
135
коллективистском
или
преимущественно
индивидуалистическом
функционирует?
Следует признать, что в каких-то вопросах равенства больше
при коллективизме. Например, гораздо более нивелированы доходы
граждан, однако. Как писал директор Института русской истории
РГГУ А. Фурсов у реального социализма свои формы и типы
неравенства, иерархии, господствующих групп и эксплуатации.
Развитый
социализм
должен
был
отличаться
от
раннего
превращением господствующих групп в слой для себя, усилением
неравенства
и
т.
д.
(но
без
буржуазификации
и
частной
собственности).280
РАЗДЕЛ II
280
См.: Фурсов А. Номенклатурные сатурналии. ХХ съезд – социальная мифология и реальность.
Литературная газета. 2006. 22-28 февраля. № 7-8. С. 3.
136
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
ДОСТОИНСТВО И ИХ ВОПЛОЩЕНИЕ В ПРАВЕ В ПРОЦЕССЕ
ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
ГЛАВА 3.
НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ДОСТОИНСТВО ЛИЧНОСТИ И ИХ
ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗАКРЕПЛЕНИЕ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО НОВОГО ВРЕМЕНИ
Идея человеческого достоинства обязательно присутствует в
любом человеческом коллективе. Каждый человек хочет, чтобы его
уважали. И эта человеческая претензия находит выражение в том, что
коллективы людей рассматривают своих членов более или менее
ценными или достойными для групп, где происходит оценка.
Следует признать, однако, что в юридической науке нет
единства мнений по этому вопросу. Так И.Л. Петрухин считает, что в
условиях первобытного общества вряд ли существовали такие
ценности, как честь и достоинство личности281.
Такую позицию вряд ли можно считать обоснованной. Нельзя
согласиться и с точкой зрения украинских ученых Н.Г. Диденко и
В.Н.
Селиванова,
которые
считают,
что
в
условиях
первобытнообщинного строя индивид еще не выделял себя из
социального целого282.
281
См.: Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность. Государство и право. 1999. №
10. С. 90.
282
См.: Диденко Н.Г., Селиванов В.Н. Право и свобода. Правоведение. 2001. № 3. С. 15.
137
Чувство собственного достоинства имеется у человека уже в
первобытном обществе. Основой такого чувства у отдельного члена
коллектива является участие в совместном
труде ряда людей и
уважение с их стороны к индивидам, проявившим силу и храбрость в
добывании
средств
жизни
и
столкновениях
с
враждебными
социальными группами283.
Для подтверждения сказанного обратимся к достижениям науки,
вызывающей в последние годы растущий интерес у этнографов и
юристов. Речь идет о возрождающейся в России юридической
антропологии284.
Современные
западные
исследователи
раздел
этнографии, изучающий поведенческие нормы древних обществ,
именуют антропологией права (anthoropology of law) или правовой
антропологией (legal anthropology)285. Именно в исследованиях
283
Так П.М. Кожин давая определение понятию племя, размышляя о его популяционносоциальном единстве пишет, что такое единство характеризуется духовным взаимодействием его
членов, устойчивостью внутренней социальной иерархии, а также территорией, обеспечивающей
постоянство внутригрупповых коммуникаций. (См.: Кожин П.М. Традиции в системе этноса.
Этнографическое обозрение. 1997. № 6. С. 3).
284
Современные исследователи справедливо отмечают, что для постижения права в широком
социально-историческом контексте и познания механизмов исторических изменений права в
реальной жизни необходимо использование историко-антропологического подхода к пониманию
права, с раскрытием отношений человека с миром права и видением человека как « юридического
существа». (См.: Дамирли М.А. Право и История: эпистемологические проблемы (Опыт
комплексного исследования проблем предмета и структуры историко-правового познания). СПб.:
Изд-во С.-Петербургского университета. 2002. С. 242).
285
См.: Роspisil L. Anthropology of Law. A Comparative Theory. N. Y. 1971; Roberts S. Order and
Dispute: Introduction in Legal Anthropology L. 1979.
К сожалению, данная наука в течение многих лет развивалась на Западе интенсивнее, чем
в России.
Так Е.Л. Поцелуев в своей статье «Современное состояние теории государства и права»,
опубликованной в журнале «Правоведение» утверждал, что антиантропологизм в России
изживается благодаря переводу на русский язык западной юридической литературы (См.:
например: Рулан Н. Юридическая антропология: Учебник для вузов/Пер. с французского. Отв.
ред. В.С. Нерсесянц. М. 1999), а также появлению первых книг российских ученых-юристов. При
этом такими первыми книгами Е.Л. Поцелуев называет книгу О.А. Пучкова «Антропологическое
достижение права», изданную в Екатеринбурге в 1999 году и книгу А.И. Ковлера «Юридическая
антропология». М. 2002. Следует отметить в этом ряду и книгу «Юридическая антропология».
Закон и жизнь/отв. ред.: Н.И. Новикова, В.А. Тишков. М. 2000. Однако еще в 1991 г. вышла
монография С.А. Дробышевского, посвященная проблемам правовой антропологии.
«Политическая организация общества и право: историческое место и начало эволюции».
Красноярск: Изд-во Красноярского государственного университета. 1991 г., а в 1995 г. доктор
юридических наук С.А. Дробышевский издал монографию «Политическая организация общества
138
представителей этой науки имеется подтверждение существования
идеи человеческого достоинства в первобытном обществе. Так, об
этом писал видный специалист в этой области Ю.И. Семенов286.
При исследовании категории достоинства в первобытном
обществе
выявляется
важная
особенность:
неравнозначность
достоинства соплеменника и чужака287. Является особенностью
воплощения категории человеческого достоинства в первобытном
обществе и детерминация ее в зависимости от возраста и пола
индивида.
Наиболее
уважаемыми
считались
умелые
сильные
мужчины зрелого возраста. Старики, женщины, дети и неумелые
общинники считались менее достойными членами общества.
При
исследовании
жизни
охотников-собирателей
ученые
определили, что существовавшие уже тогда различия между разными
людьми в мастерстве выполнения разнообразных дел поднимали
вопрос о достоинстве тех или иных людей внутри локальных групп и
в отношениях между
последними. Изучение вопроса о роли
харизматических лидеров локальных групп в первобытном обществе
показывает, что таким лидером становился первый среди равных ему
семейных мужчин. Рядовые члены общины признавали за ним
большее человеческое достоинство, чем их собственное и, опираясь
и право как явления социальной эволюции». Работы этого ученого были первыми в России
глубокими полномасштабными исследованиями в области правовой антропологии.
286
См.: Семенов Ю.И. Формы общественной воли в доклассовом обществе: табуитет, мораль и
обычное право. Этнографическое обозрение 1997. № 4. С. 5-6.
287
Так, М.М. Ковалевский писал о людях доклассового общества: «Их поведение, совершенно
различно, смотря по тому, идет ли дело об иностранцах или сородичах… Что позволено по
отношению к чужеродцам, то нетерпимо по отношению к сородичам. Один и тот же способ
поведения может представляться то дозволенным и даже заслуживающим похвал, то
запрещенным и позорным… Тот, кто нарушает обычаи, тем самым обнаруживает злую волю по
отношению к сородичам и должен быть поэтому извергнут из своей среды. Те же самые действия,
совершенные над иностранцами, над лицами, стоящими вне группы, теряют всякую нравственную
квалификацию, они не считаются ни дозволенными, ни запрещенными, или, вернее, интерес
группы придает им ту или другую природу». (Ковалевский М.М. Обособление дозволенных и
недозволенных действий // Новые идеи в социологии. Сб. 4. СПб. 1913. С. 90).
139
на свой авторитет, такой лидер руководил, действуя как катализатор в
достижении группового единения.288
В.А. Шнирельман констатировал, что в локальных группах
низших
охотников-собирателей
«лишь
единичные
мужчины
обладали… знаниями и опытом, необходимыми для руководства
общиной. Как правило, ими оказывались самые старые мужчины,
которых издавна принято называть «старейшинами».289 Д. Ричиз
отмечает, что, в частности, лидерство в изученных им общинах
низших охотников-собирателей покоится на способности некоторых
членов сообщества осуществлять на постоянном уровне более
высокой компетентности задачи, связанные с этой социальной
деятельностью.290 Описывая разновидности обменных операций
австралийских аборигенов, Р.М. и К.Х. Берндты отмечали, что
мужчина может пользоваться репутацией исключительного умельца в
некоторых видах работ – в изготовлении лодок, украшений из перьев,
гарпунов для охоты на дюгоней и черепах.291
Уже в те времена люди связывали понятие человеческого
достоинства с таким неотчуждаемым личным правом как право на
имя. Л.Д. Поспишил в своем фундаментальном труде «Anthropology of
Law», утверждая, что в первобытном обществе наказания «не
физической»
природы
предполагающие
288
встречались
физическое
воздействие
гораздо
на
чаще,
чем
правонарушителя,
См.: Файнберг Л.А. Раннепервобытная община охотников, собирателей, рыболовов // История
первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. Под редакцией Ю.В. Бромлея. М.:
Наука. 1986. С. 220-222. Mac Neish J.H. Leadership among the Northern Athabascans //
Anthropologica, 1956. № 2. С. 151. Graburn N. Eskimo Law in the Light of Self – and Group – Interest //
Law Society Review 1969. № 4. С. 52-59.
289
См.: Шнирельман В.А. Позднепервобытная община землевладельцев-скотоводов и высших
охотников, рыболовов и собирателей. // История первобытного общества. Эпоха первобытной
родовой общины/Под ред. Ю.В. Бромлея. М. Наука. 1986. С. 398.
290
См.: Riches D. P. 136. Northern Nonadic Humter-Gatherers A Humanistic Approach London:
Academic Press 1982. С. 132.
291
См.: Берндт Р.М. Берндт К.Х. Мир первобытных австралийцев. М. Наука. 1981. С. 93.
140
приводит пример осознания индивидуумами воплощения категории
достоинство в праве на имя. Л.Д. Поспишил пишет, что в некоторых
локальных группах эскимосов нунамиут в качестве наказания за
преступление правонарушителю могли дать унижающее имя. Если,
скажем, человек крал каяк, то по решению совета старших мужчин
локальной группы ее члены именовали преступника не иначе как
«Каяк», так что со временем его настоящее имя забывалось. «Каждый
раз, когда использовалось унижающее имя, вору публичным и
позорящим способом напоминалось о его преступлении».292
Научные исследования этнографов и правоведов неоспоримо
доказывают, что существовавшие при первобытном строе социальные
условия поднимали вопрос о достоинстве членов тогдашних
политически организованных обществ и посторонних для последних
индивидуумов и заставляли ценить достоинство первых больше, чем
вторых.293 В то же время общение членов различных политически
организованных обществ предполагало и уважение достоинства
«чужаков». Этот факт прослеживается в вопросах правил войн,
обращения с военнопленными, при принятии чужака в свою общину и
обмене брачными партнерами.294
Изучение
специфики
первобытного
общества
позволяет
определить здесь ряд признаков человеческого достоинства. Оно
проявляется в самоуважении личности и снискании ею уважения
других людей.
292
См.: Pospisil L. J. Anthropology of Law A. Comparative Theory N. Y. etc.: Harper and Row. 1971. С.
94-95.
293
См.: Дробышевский С.А. Политическая организация общества и право как явления социальной
эволюции. Красноярский государственный университет. Красноярск. 1995. С. 141-147
294
См.: Кабо В.Р. Первобытная земледельческая община. С. 260. Man the Hanter. Р. 246.
Шнирельман В.А. Демографические и этнокультурные процессы эпохи первобытной родовой
общины // История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. С. 465-467. Он
же. Протоэтнос охотников и собирателей (по австралийским данным) // Этнос в доклассовом и
раннеклассовом обществе. С. 91.
141
Категория человеческого достоинства уже выходила за рамки
отдельных политически организованных обществ и бесспорно
выявлялась в контактах между ними. К тому же уже на этом этапе
категория человеческого достоинства начинает воплощаться в
определенных правах и обязанностях.
Особый интерес представляет вопрос о содержании правовой
категории
человеческого
достоинства
на
этапе
разложения
первобытнообщинного строя.
Так, по мнению ряда ученых в вождествах обычное право
закрепляло доминирование односторонних обязательств индивидов
низшего статуса по отношению к индивидам высшего статуса.
Например, в вождествах обычное право требовало, чтобы после
удачных набегов военным предводителям доставалась большая и
лучшая часть добычи. В частности у бедуинов Аравии даже в ХIХ
веке военачальники – акыды забирали себе всех рабов, или всех
лошадей, или всех беговых верблюдов. В бигменствах «большие
люди», широко практикуя палигинию, заставляли работать на себя не
только своих многочисленных жен, но и их близких и дальних
родственников.295
Отражение правовой категории человеческого достоинства
можно найти в исследованиях по истории древнеегипетского
государства. Ряд исследователей считали, что в этом государстве не
придавалось должное значение данной категории.
Так, К.А. Неволин писал, что на всех иностранцев египтяне
смотрели с презрением.296 Ф.Ф. Мартенс утверждал, что законы
295
См.: Думанов Х.М., Першиц А.И. Мононорматика и начальное право (статья первая).
Государство и право. 2000. № 1. С. 102-103.
296
См.: Неволин К.А. Полное собр. соч. Т. 11. СПб. 1857. С. 111. Цит. по Буткевич О.В.
Международное право Древнего Египта. Государство и право. 2000. № 5. С. 87.
142
запрещали
египтянам
иностранных
путешествия,
обычаев
в
не
Египте,
допускали
даже
не
никаких
признавали
гостеприимства.297
Однако
анализ
современных
научных
достижений
по
рассматриваемому вопросу позволяет прийти совсем к другим
выводам.
Уже в 1911 году публикуя статью в американском журнале
«Международного права» А.С. Херши констатировал, что древние
египтяне и вавилоняне были преимущественно мирными, аграрными
и индустриальными народами.
В 1272 г. до н. э. Древний Египет и Хеттское государство
заключили мирный договор. Согласно этому договору перебежчики
выдавались другой стране – стороне при условии, что она обещала
гуманное
обращение
с
ними,
их
женами,
близкими
и
неприкосновенность их имущества. Приводя эти сведения О.В.
Буткевич пишет, что пройдет не одно тысячелетие, когда данная
норма международного права возродится в урезанном виде в
европейской системе прав человека, по которой запрещается выдавать
лицо, даже его государству, если ему грозит в нем смертная казнь,
пытки или бесчеловечное обращение.298 Большинство же историков
права считает, что основы экстрадиционной практики были заложены
лишь в ХIХ веке. Так Ф.Ф. Мартенс писал об экстрадиции, что
довольно долго она «была фактом политическим»: «настаивали на
297
См.: Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Т. 1. СПб.
1898. С. 39. Цит. по указ. соч.
298
См.: Буткевич О.В. Международное право Древнего Египта. Государство и право. 2000. № 5. С.
76.
143
выдаче в большинстве случаев политических врагов, от которых
выгодно было избавится».299
Процесс социального расслоения сопровождал переход от
первобытнообщинного строя к раннеклассовому обществу. В этот
период общественной трансформации имеются попытки осмысления
представлений об этическом и нравственно-правовом порядке в
общественных отношениях и о категории человеческого достоинства.
Так, по Гомеру, причитающаяся каждому (богу или человеку) по
справедливости и обычаю честь обозначена словом тиме. У каждого
(бога
или
героя)
своя
честь
(тиме)
и,
следовательно,
свое
индивидуальное правопритязание.300 Гесиод (VII в. до н. э.) в поэме
«Теогония» указывает на признаки достоинства политического
лидера: ум, справедливость, способность обеспечить законность и
мир.
Отражение
категории
человеческого
достоинства
можно
проследить в описанных Гесиодом в поэме «Труды и дни» правилах
примерной
жизни
в
политически
организованном
обществе.
Например, как на признак достоинства здесь указывается на
приверженность труду. «Боги и люди по праву на тех негодуют, кто
праздно жизнь проживает». В этом произведении можно найти и
призыв к уважению иноплеменников, и выявление связи между
утратой достоинства (нечестивость) и тяжкими последствиями для
народа. Гесиод заявляет, что «там…, где суд справедливый находят и
299
См.: Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов/Под ред. Л.Н.
Шестакова. Т. 2. М. 1996. С. 231. См.: также Родионов К. С. Закон Российской Империи 1911 г. об
экстрадиции. Государство и право. 2003. № 7. С. 80.
300
См.: История политических и правовых учений/Под общей редакцией В.С. Нерсесянца. М.
Норма. 2001. С. 36-37. Гомеровский период (ХI-IX вв. до н. э.) в полисном этапе истории Древней
Греции характеризуется господством родоплеменных отношений, которые начинают распадаться
к концу этого периода. Рассматриваемую социальную структуру можно отнести к
коллективистскому типу. В научной литературе этот период принято определять как военную
демократию. (См.: Всеобщая история государства и права. Под ред. Батыра К.И. М. Проспект.
2001. С. 59-61).
144
житель туземный, и чужестранец, где правды никто никогда не
преступит, «процветают народы». И никогда правосудных людей ни
несчастье, ни голод не посещают. …Всякие блага у них в изобилии.
…Кто же в надменности злой и в делах нечестивых, …тем воздает по
заслугам владыка – Кронид дальнозоркий. …Беда великая сводит им с
неба …голод совместно с чумой».
Особенно тяжкие последствия влекут за собой несправедливые
действия правителей. В таких случаях, отмечает Гесиод, «страдает
целый народ за нечестье царей…».301 Процесс становления и
углубления теоретической концепции человеческого достоинства в
Древней Греции развивался в целом в русле поисков объективных
естественно-правовых основ общественной жизни. Так, Пифагор и
Гераклит выступали за необходимость преобразования общественных
и политико-правовых порядков на разработанным ими философских
основах,
обосновывали
аристократические
идеалы
правления
«лучших» - умственной и нравственной элиты. Например, согласно
Гераклиту, хотя мышление и присуще всем, однако большинство
людей не понимает всеобщего логоса (всеуправляющего разума),
которому необходимо следовать. Нравственно-политическая оценка
людей
является
у
него
следствием
меры
интеллектуального
постижения ими логоса.
По мнению Н. Азаркина формула «Человек – мера всех вещей»
соответствовала
теории
индивидуализма, которая
основана на
принципе легкого обогащения за счет рабского труда. Н. Азаркин
считает, что Гиппий первым среди софитов в духе естественного
права противопоставил природу и закон. Природа – истинное право –
противостоит ошибочному закону. Обращаясь к гражданам различных
301
См.: Дробышевский С.А. История политических и правовых учений. М. Юристъ. 2003. С. 6.
145
полисов, Гиппий говорил: «Люди собравшиеся здесь! Я считаю, что
вы все тут родственники, свойственники и сограждане – по природе, а
не по закону: ведь подобное родственно подобному по природе, закон
же, властвуя над людьми, принуждает ко многому, что противно
природе». Естественное право (право свободного самоопределения
человека согласно требованиям природы) и есть справедливость,
тогда как позитивный закон, принуждающий к соблюдению условных
и искусственных требований, противоречит ей.302
В истории рабовладельческого общества можно найти как
примеры преимущественно индивидуалистических государственноправовых воззрений, так и преимущественно коллективистские
учения.
Эти теории нашли отражение
в реальной практике
государственного устройства и включили в себя специфические идеи
о человеческом достоинстве.303
302
См.: Азаркин Н. Юристы – софисты. Российская юстиция. 2002. № 6. С. 64-65.
Kо времени рождения Платона относится так называемая анонимная «Афинская полития» (ок.
425 г. до н. э.). Неизвестный автор этого памфлета (в разное время авторство приписывалось и
Критию, и Ферамену и обоим Фукидидам, и даже Ксенофонту), касаясь государственного
устройства современных ему Афин, выражает свое крайнее неодобрение того, что жители этого
славного города избрали для себя такой порядок, при котором «простому народу жилось лучше,
чем благородным. Вот за это-то я и не одобряю его». Однако, отдавая должное трудовому народу
Афин, аноним считает его истинным создателем всего достояния этого полиса. Народ, по его
мнению, настолько благоразумен, что вовсе не претендует на те должности, «которые приносят
спасение, если заняты благородными людьми, и подвергают опасности весь вообще народ, если
заняты неблагородными». Таким образом, в Афинах сохраняется демократия: «Именно когда
бедные и люди из народа, вообще люди низкие, достигают благополучия и когда таких людей
становится много, они укрепляют демократию: если же хорошо живется богатым и благородным,
это значит, что демократы сами усиливают партию своих противников». Средний класс, по
мнению автора, является цементирующим звеном афинской демократии. В определении понятия
«элиты» аноним делает ставку не на материальное положение представителя этой страны или
исполняемые им должностные обязанности, а на уровень образованности субъекта элиты: «Во
всякой земле лучший элемент является противником демократии, потому что лучшие люди очень
редко допускают бесчинство и несправедливость, но зато самым тщательным образом стараются
соблюдать благородные начала, тогда как у народа — величайшая необразованность,
недисциплинированность и низость. Действительно, людей простых толкают на позорные дела
скорее бедность, необразованность и невежество — качества, которые у некоторых происходят по
недостатку средств». (См.: Карабущенко П.Л. Антидемократические традиции Античности.
Просвещение. 1998. № 3. С. 25).
303
146
Представителем преимущественно коллективистской идеологии
был Платон.304 В диалоге «Государство», он, рисуя картину
идеального
общественного
строя,
обосновывает
неизбежность
сотрудничества людей, желающих удовлетворить свои потребности.
Действующим совместно для достижения своих целей индивидам
необходимо государство, которое бы служило всем, а не какой-либо
группе или части населения. При этом Платон считал необходимой
иерархию сословий, но осуждал крайности бедности и богатства.
Говоря об аристократии как о лучшей форме государства Платон
обращался
к
категории
человеческого
достоинства.
Платон
утверждал, что высокий моральный уровень правящих лиц зависел от
знаний,
являющихся
инструментом
систематического
самоусовершенствования.305 По его мнению, при аристократии
принцип власти – достоинство, при олигархии – деньги. Правление
олигархов приводит к усилению раскола на богатых и бедных. Народ
запугивают и подавляют. Это приводит к перевороту и установлению
демократии, недостатками которой являются уравнивание людей
разного достоинства, некомпетентность, пренебрежение к знанию, к
заслугам; применение жребия при замещении должностей.306
Основатель политической науки Аристотель определял ее как
науку о высшем благе человека и государства. Цель ее – счастье,
благосостояние человека и полиса. В своих трудах Аристотель
воплотил
идеологии.
304
постулаты
Считая
преимущественно
политическую
индивидуалистической
организацию
сферой
Так Фридрих Ницше писал, что Платон развил идеи Сократа до уровня социалистических. (См.:
Горячева М.В. Критика Фридрихом Ницше генезиса и идеалов демократического государства.
Правоведение. 2000. № 1. С. 249).
305
См.: Луковская Д. И. Философия и политика: взаимосвязь теории и практики (Древняя Греция).
Из истории развития политико-правовых идей. М. 1984. С. 14-22.
306
См.: История политических учений\Под общ. ред. О.В. Мартышина. М. Норма. 2002. С. 45-49.
147
распределяющей и уравнивающей справедливости, он предлагал для
обеспечения справедливого распределения власти, почестей, прав и
обязанностей учитывать вклад каждого в общее благо, определяя его
не только состоянием и тратами на общественные нужды, но и
участием в управлении и обладанием такими качествами как
образованность, интеллект, опыт.307 Иными словами, по взглядам
Аристотеля, самыми достойными членами человеческого общества
являются образованные, умные и опытные люди.
Категория человеческого достоинства в рабовладельческих
государствах
проявилась
по-разному
в
зависимости
от
их
организации. Так, в Афинах наиболее достойными считались богатые
люди.308 Вместе с тем в Спарте самыми достойными гражданами
признавались хорошие воины.309
Интересен взгляд на концепцию человеческого достоинства в
Древнем Риме, развитый стоиками. Всякий человек, учили стоики,
имеет высшее достоинство и назначение, состоящее в свободе от
внешних привязанностей и страстей – в непоколебимой доблести…310.
Римскими
307
философами-стоиками
человеческое
достоинство
См.: История политических учений\Под общ. ред. О.В. Мартышина. М. Норма. 2002. С. 53-55.
См. также Кечекьян С.Ф. Учение Аристотеля о государстве и праве. М., Л. 1947. Нерсесянц В.С.
Право и закон: Из истории правовых учений. М. 1983. С. 105-120. Разумович Н.Н. Политическая и
правовая культура: Идеи и институты Древней Греции. М. 1989. С. 204-220.
308
См.: История государства и права зарубежных стран. Часть 1. Под ред. Крашенинниковой Н.П.,
Жидкова О.А. М. Норма. С. 134.
309
Плутарх, повествуя, о возникновении спартанского общества и государственного строя писал:
«...Отказавшись от чрезмерной власти, спартанские цари вместе с тем избавились и от ненависти,
и от зависти; им не пришлось испытать того, что мессенцы и аргивяне учинили со своими
правителями, не пожелавшими поступиться ничем в пользу народа... Ликург... уговорил
спартанцев объединить все земли, а затем поделить их заново и впредь хранить имущественное
равенство... Он разделил Лаконию между периэками, или, иначе говоря, жителями окрестных
мест, на тридцать тысяч участков, а земли, относящиеся к самому городу Спарте, на девять тысяч,
по числу семей спартиатов... Каждый надел был такой величины, чтобы приносить по семидесяти
медимнов ячменя на одного мужчину и по двенадцати на женщину и соразмерное количество
жидких продуктов...». (Плутарх, Сравнительные жизнеописания. т. 1. М. 1961. «Ликург». С. 53,
57-61), История государства и права зарубежных стран. Часть 1. Под ред. Крашенинникова Н.А.,
Жидкова О.А. М. Норма. С. 134
310
См.: Соловьев В.С. Сочинения в т. 2. 1988. Т. 1. С. 362.
148
понималось
как
возвышение
личности
над
обстоятельствами.
Истинный мудрец, достойнейший из достойных, должен спокойно и
отрешенно относится к смерти, принимать ее без страха и стенаний,
без унижения и мольбы о пощаде, даже если речь шла о казни.311
Настоящим героем, достойным всяческого уважения, является
тот, кто неуклонно движется предначертанным ему путем. Так, Ахилл
убивает Гектора, зная, что вскоре погибнет сам, но он спокойно и
достойно следует судьбе, не плача и не надеясь. Тот, кто не боится, –
свободен. Он может уподобиться олимпийским богам и разразиться
«гомерическим смехом», возвышаясь над течением событий, над
своей жизнью и даже над своей смертью. В этой возможности гордого
богоподобия и состоит человеческое достоинство – выражение
бесстрашия и спокойствия.312
Для уяснения сущности категории человеческого достоинства в
Древнем Риме необходим взгляд на ее преломление на разных этапах
истории этого государства. В римской империи эпохи упадка
человеческое достоинство понималось иначе, чем в римском
государстве периода военной демократии в римской республике.
В Царский период (по определению Л. Моргана в период
военной демократии) в Риме наиболее достойными считались люди,
отличающиеся военной доблестью. Причем лучшей в государстве
311
Изучая дифениции ученых этого времени следует учитывать позицию видного философа А.Г.
Спиркина «Философы обычно обладают известной широтой ума и в основном способны не
считаться с несчастьями в своей личной жизни; но даже они не могут подняться выше наивысшего
добра или зла их времени. В плохие времена они придумывают утешения, а в хорошие – их
интересы являются скорее чисто интеллектуальными. Сравнивая тон, каким говорит Марк
Аврелий, с тоном сочинений Ф. Бэкона, Дж. Локка или Кондорсе, мы, по словам Б. Рассела, видим
разницу между утомленным веком и веком надежды. Но в век усталости даже подлинные блага
теряют свою прелесть. Этика стоиков соответствовала временам Эпиктета и Марка Аврелия: она
призывала скорее к терпению, чем к надежде». (См.: Спиркин А.Г. Философия. М. Гардарика.
1998. С. 78).
312
См.: Золотухина-Аболина Е.В. Современная этика. Ростов-на-Дону: Март. 2003. С. 324-325.
149
наградой за воинскую доблесть признаются даруемые народом
почести достойным гражданам.313
Подобным образом в Риме оценивались люди и далее вплоть до
упадка империи. В последний же период, по свидетельству римского
историка Аммиана Марцеллина, «людей образованных и серьезных
избегают как скучных и бесполезных… Немногие дома, славившиеся
в прошлые времена вниманием к наукам, погружены теперь в забавы
позорной праздности… Вместо философа приглашают певца, вместо
оратора – мастера потешных дел. Библиотеки заперты навек… Когда,
в виду опасения нехватки продовольствия, принимались меры к
быстрому удалению из Рима всех чужеземцев, первым делом выслали
представителей образованности и науки, хотя число их было
незначительно; но были оставлены в городе… три тысячи танцовщиц
со своими музыкантами…». Иными словами, достойными людьми в
период
упадка
римской
империи
считались
бездельники,
посвящавшие свои жизни разнообразным наслаждениям.314
Нельзя не согласится с точкой зрения Н.А. Кравцова о том, что
именно Аристотель создал тот образ правового мышления, на основе
которого появилась одна из самых совершенных правовых систем в
истории человечества – римское частное право.
В то же время Н.А. Кравцов совершенно справедливо считает
спорным утверждение, что правовые мыслители Рима были твердыми
аристотеликами.315
Действительно
если
считать
аксиомой
приверженность
Аристотеля преимущественно индивидуалистической идеологии, то
никак нельзя признать всех Римских мыслителей представителями
313
См.: Хрестоматия по истории Древнего Рима/Под ред. С.П. Утченко. М. 1962. С. 81-83.
См.: Всеобщая история государства и права. С. 98.
315
См.: Кравцов Н.А. Учения Аристотеля о политике и праве. Правоведение. 2001. № 5. С. 250.
314
150
именно этой идеологии. Основополагающие принципы буржуазного
частного права индивидуализма, свобода собственности, свобода
договора
представляются
искусственно
выведенными
некими
юристами
застывшими
из
римского
формулами
правового
наследия в процессе рецепции.
По мнению В.Г. Ульянищева индивидуализм не являлся
принципом римского права. Его ведущим принципом выступала идея
наибольшей
защищенности
прав
субъекта
оборота.
Оно
не
декларировало гражданам иллюзорных свобод, а было нацелено на
всемерную защиту нарушаемых интересов личности.316
В Риме именно гражданин являлся носителем публичноправового начала, основой прочности правопорядка. Для римлян
государство (stato, statum) – это совокупность граждан, обладающих в
соmitie curiata всей полнотой imperium (высшей власти), не
отделяющих свой личный интерес от интереса общего, публичного.317
В центре уникальной правовой системы Древнего Рима стояла
реальная личность и ее многообразные интересы. При этом автор
подчеркивает, что интересы личности это не эгоизм частника.318
По мнению Д.В. Дождева субъектом правоотношения по
римскому праву выступает не естественное человеческое существо, а
формально определенное лицо (рersona). Автор понимает под
статусом личности принадлежность к тому или иному общественному
союзу, которая и наделяет личность правами. С этих позиций
316
См.: Ульянищев В.Г. О значении римского права и совершенствовании методологии его
преподавания в современных условиях. Правоведение. 2000. № 1. С. 277-278.
317
См.: Ульянищев В.Г. Указ. соч. С. 274-275.
318
См.: Ульянищев В.Г. О значении римского права и совершенствовании методологии его
преподавания в современных условиях. Правоведение. 2000. № 1. С. 278.
151
раскрывается логика понятия умаления правоспособности (сарitis
deminutio) и объясняются различные степени утраты статуса319.
Ю.С. Любимов писал, что римская юриспруденция стремилась
преодолеть ограниченность возможностей отдельного человека в
достижении целей использовала две диаметрально противоположные
конструкции: неправоспособное товарищеское объединение (societas)
– разрозненный союз лиц, которых сплачивает лишь общая
коммерческая цель и корпорацию (universitas), где союзная идея
превалирует над личным фактором. При этом автор подчеркивает, что
в римских корпорациях, равно как и в корпоративных союзах
Средневековья, возможности индивида повлиять на строй корпорации
минимальны.320
Я.М.
Магазинер
утверждал,
что
для
рабовладельческого
общества до сих пор спорно, являлся ли в нем раб объектом права.
Ибо хотя в Риме считалось, что «рабы – вещи», но раб мог
приобретать
имущество
для
господина
и
обладал
пассивной
правоспособностью.321
Особое явление в римском обществе составляло так называемое
умаление чести вследствие бесчестья (infamia). Бесчестье могло
наступать по основаниям фактическим и по законным. Фактическое
бесчестье вытекало из нравственного осуждения обществом равных
морального облика или поведения лица (не пойманный вор,
распутник, карточный шулер). В формально-правовом отношении это
было
319
как
бы
превентивное
лишение
равноправия:
лицо,
См.: Дождев Д.В. Римское частное право. Учебник для вузов/Под ред. В.С. Нерсесянца. М.
Норма. 1996. С. 228-278.
320
См.: Любимов Ю.С. Квазисубъектное образование в гражданском праве. Правоведение. 2000.
№ 6. С. 103.
321
См.: Магазинер Я.М. Общая теория права на основе советского законодательства. Глава VII.
Юридическое отношение. Правоведение. 2000. № 1. С. 268.
152
характеризующееся как turpitudo, устранялось из числа возможных
свидетелей, от решения общественно-нравственных вопросов, из
числа возможных опекунов, кандидатов в должностные лица; turpitudo
создавало вполне достаточное основание для лишения данного лица
прав наследства.
Законное бесчестье наступало в силу конкретного распоряжения
юридической нормы. Оно могло быть непосредственным или
опосредованным. Непосредственное законное бесчестье (infamia juris
immediatа) следовало в случае причастности к образу жизни или
поведению, осужденных законом: проституция, ростовщичество,
занятие сценическими искусствами, позорная отставка солдата и тому
подобное. Оно не требовало никаких индивидуально-правовых
постановлений.322
В эпоху республики в Риме человеческим достоинством
считалась политическая и правовая активность.323 Так, Цицерон
всемерно восхвалял политическую и правовую активность граждан и
322
Опосредованное законное бесчестье наступало в качестве индивидуального акта по приговору
суда вследствие совершения некоторых уголовных преступлений (как сопутствующее основному
наказанию) или вследствие неисполнения ряда частноправовых обязательств (договоры
поручения, товарищества, поклажи), а также обязанностей по опеке. Результатом бесчестья (вне
зависимости от его конкретного вида) была потеря публичных прав – на занятие почетных
должностей, на место при играх или религиозных церемониях, а также ряда частных прав,
например, наследственных. Умаление чести могло быть пожизненным или временным. В любом
случае восстановление ее могло быть реализовано либо только тем же властным органом, который
наложил в свое время бесчестье, либо верховной властью от имени римского народа. Причем
восстановление чести могло происходить и в случае фактического бесчестья, когда верховная
власть декларацией запрещала распространение впредь позорящих слухов и сопутствующего
отношения к ходатайствующему о том лицу. (См.: Омельченко О.А. Римское право. С. 43, 45-46).
323
Так, Б.А. Стародубский подчеркивает, что во времена античности в полисе была особо значима
роль народного собрания (в котором каждый гражданин участвовал непосредственно и лично), как
выразителя воли всего «народа», то есть гражданского коллектива рабовладельцев. (См.:
Стародубский Б.А. Форма территориально-политического устройства государства с точки зрения
историка права // Вопросы территориально-политического устройства государства в развитии
политической системы общества: Межвузовский сборник науч. тр./Отв. ред. А.В. Игнатенко, Е.Р.
Кафтель. Свердловск. 1990. С. 5.). Т. П. Евсенко анализируя это высказывание считает, что полис
рассматривается Б.А. Стародубским в качестве не только государственного образования, но и в
качестве некоего территориального коллектива. (См.: Евсеенко Т.П. О понятии «простого»
государства в юридической науке. Правоведение. 2004. № 1. С. 200. О понятии территориального
коллектива см. также Брэбан Г. Французское административное право. М. 1988. С. 98-123).
153
подчеркивал, что «при защите свободы граждан нет частных лиц».324
В суждениях же Цицерона о законах можно выделить определение
достоинства нации. В частности, он рассматривал достойными
честные и стойкие духом народы.
Действительно как каждый человек имеет достоинство, то
можно говорить и о достоинстве человеческих коллективов, в
которых люди входят. И среди них о достоинстве главного
объединения, которое интересует юристов – государства. При этом
чем больше в государстве достойных людей, тем выше достоинство
самого государства.
Римский юрист Ульпиан определял суть предписаний права
Рима следующим образом: жить честно, не чинить вред другому,
каждому воздавать то, что ему принадлежит.325 В данном случае речь
идет об уважении человеческого достоинства и о нравственных
критериях,
входящих
в
его
содержание:
добро, добродетель,
честность, честь. Следует отметить, что по римскому праву
достоинство – это прерогатива только свободного гражданина.326
324
См.: История политических и правовых учений. М.: Норма. 2001. С. 52.
См.: История политических и правовых учений. М.: Норма. 2001. С. 52.
326
«И хотя все мы – писал Ульпиан, носим единое наименование «люди», но, согласно праву
народов, возникло три категории: свободные, и в противоположность им рабы, и третья категория
– отпущенные на волю, то есть те, кто перестали быть рабами». Как видим, только по
естественному праву раб признавался человеком. (См.: Права человека. С. 54). Римская
юриспруденция много сделала для развития концепции человеческого достоинства. Было
определено, что отношение государства с индивидами является составной частью правопорядка и
ему присущи все основные свойства права. Право признавалось основанием и критерием
справедливости и правомерности в отношениях между государством и индивидуумом. Наряду с
правовым характером понимания государства наблюдалась первичность юридического
правопонимания. По мнению римских юристов, государство в своих отношениях с индивидами
должно руководствоваться не внеправовыми правилами, а общими требованиями права. В.С.
Нерсесянц обосновано указывает, что римская юриспруденция, распространяя на государство (как
объект своего изучения наряду с позитивным правом) единое понятие права, трактовала
взаимосвязи государства и личности как правоотношения. (См.: Права человека. С. 56-57).
Исследуя зачатки правовой государственности в античном мире и выделяя значимость правовых
категорий справедливости, свободы и равенства следует признать, что и категория человеческого
достоинства занимает полноправное место в этом ряду правовых ценностей. В Древней Греции и
Древнем Риме уже выявляются элементы правовой государственности. Идея человеческого
достоинства постоянно привлекает внимание философов. В философских и юридических трудах
325
154
В
рабовладельческом
периоде
исторического
развития
продолжали действовать все проявившиеся при первобытнообщинном
строе признаки человеческого достоинства. Конечно, они несколько
изменились в содержательном смысле, но по сути остались теми же (в
частности,
придается
гораздо
больше,
чем
раньше,
значения
уважению достоинства иноплеменников и чужестранцев).
Категория человеческого достоинства в эпоху рабовладения
воспринималась в прямой связи со справедливым распределением
власти, почестей, прав и обязанностей. Она служила критерием в
определении
качеств,
необходимых
политическому
лидеру.
Достоинство такого лидера включает ум, справедливость, интеллект,
образованность, приверженность к труду, способность обеспечивать
закон и мир. Синонимом понятия нечестивость становится утрата
достоинства, то есть признается, что неправедные поступки и
высказывания принижают личность в глазах общества.
При
определении
признаков
человеческого
достоинства
возникают вопросы: всегда ли будет существовать положение, при
котором достоинство более богатого ценится выше, чем более
бедного? Является ли признаком человеческого достоинства то, что
его объем связывается с социальным положением человека в
обществе? Ответить на эти вопросы можно лишь рассмотрев
особенности воплощения категории человеческого достоинства в
разным образом организованных государствах. В одних из них
достоинство
человека
оценивается
в
зависимости
от
его
разрабатывается теория отношений между государством и личностью. Однако в этот период не
все люди признаются носителями достоинства, что не позволяло данной категории найти
надлежащее выражение в праве и стать универсальной.
155
прирожденных качеств или богатств, в других достоинство личности
определяется ее военными или трудовыми достижениями.327
Античная идея человеческого достоинства была воспринята
светскими и религиозными мыслителями средневековья. Рассмотрим
основные черты категории человеческого достоинства, нашедшие
отражение
в
политико-правовой
мысли
западноевропейского
средневекового общества.
Речь идет о почти тысячелетней эпохе. На содержание и
социальную направленность рассматриваемой категории оказали
влияние такие факторы как экономический строй, система права,
классовые противоречия и духовный климат общества.328 В странах
327
Выделяя признаки человеческого достоинства в рассматриваемый период следует отметить
отсутствие у него универсального характера, распространение лишь на свободных граждан и
влияние процесса социального расслоения. Категория человеческого достоинства развивалась в
русле постепенной рационализации мифических представлений и генезиса политико-правовых
теорий. Человеческое достоинство в рабовладельческий период включает в себя способность
возвыситься над обстоятельствами, спокойно и достойно следовать судьбе, свободу от внешних
привязанностей и страстей, спокойное и отрешенное отношение к смерти, непоколебимую
доблесть, терпение, богоподобную гордость, способность утешиться без надежд.
328
В эпоху средневековья правовая категория человеческого достоинства отражаясь в различных
нормативных актах и правовой доктрине была теснейшим образом связана с категорией морали.
Так Статут ковалей провозгласил «Никто не должен брать учеников, если он не настолько мудр и
богат, чтобы мог учить и воспитывать их». (См.: Эпоха крестовых походов/Под ред. Э. Лависса и
А. Рамбо. СПб. 1999). Так, например, в средние века ослепление («низвержение во мрак»)
считалось обезвреживанием наказанного без ущемления его души. (См.: Владимиров Г.В. О
смысле одного средневекового наказания. Государство и право. 2002. № 2. С. 90-92). В конце 16
века концлер Польши Ян Замойский писал «...в то время как религиозные конфликты разражаются во
всех странах, лишь Польша сохраняет мир, и каким же образом? Потому что она запрещает
оскорбления и обиды, проводит законы не силой, но, обращаясь к разуму и убеждению в их
справедливости, и, прежде всего, потому что она вознаградила каждого (дворянина) — богатством ли,
почестями ли — строго по заслугам. Это есть истинная справедливость, и такая справедливость должна
быть основой Речи Посполитой и гражданского согласия». (Cм.: Hejdensztejna R. Dzienje Polski od
śmierci Zygmunta Augusta do roku 1594/Ksiag XII. SPb. 1957. T. 11. S 119. Цит. по Лунев Ю.Ф.
Проблема государственного устройства в Польше после прекращения династии Ягеллонов.
Правоведение. 2000. № 4. С. 196-203).
Особенностью средневекового сознания было преобладание устных форм заключения
сделок. При этом сохранение верности своему слову было фактически равнозначно обеспечению
достоинства. Даже слово простолюдина считалось, как правило, надежным. Неверие же на слово
рыцарю считалось для него смертельным оскорблением. Даже такой ключевой для феодальной
эпохи договор, как договор о передаче феода оформлялся в большинстве случаев устно. Как
правило, заключение такого договора производилось следующим образом. Сначала воин,
получавший феод, приносил сеньору клятву верности (оммаж). При этом рыцарь становился перед
сеньором на одно колено и. вложив свои руки в руки сеньора, произносил слoва клятвы. Сеньор
вручал воину символ его власти над феодом (вручение инвестуры), меч – светскому феодалу и
жезл духовному. После этого договор считался зaключенным. Подобным образом могли
156
Западной
Европы
шла
эволюция
политических
систем.
В
раннефеодальный период, вплоть до середины ХI века, феодализм
упрочивается; затем до конца ХV века наблюдается его расцвет и,
наконец, в период позднего средневековья (конец ХV начало ХVII
веков) наблюдается упадок феодализма и зарождение капитализма.
Таким образом, этот период представляет особый интерес, так как в
его финале зарождается эпоха, которая начертает идею человеческого
достоинства на своем знамени.
В современной научной литературе есть мнение, что переход от
рабовладельческого общества к феодализму в то историческое время
имел глубоко прогрессивное значение и средние века не были
временем темноты и невежества.329 Следует отметить, что это
положение верно лишь отчасти. Так, ведя речь о начальном этапе
средневековья в Западной Европе, можно говорить о явном регрессе.
Это был период, когда в обществе большую роль играли нормы
родоплеменной морали. Человеческие честь и слава считались
высшими ценностями в исландских и ирландских сагах и в песнях
викингов. Отстаивание чести часто вело к вражде.330
передаваться огромные территории с баснословными доходами. (См.: Бражников М.Ю. К вопросу
об отражении средневекового менталитета в нормах обычного средневекового права. Государство
и право. 2002. № 10. С. 65-66).
Отражение правовой категории человеческого достоинства в средневековом праве можно
увидеть и в том как хронист характеризует внука Батыя, правившего в Золотой Орде в 1267-1280
гг. «Мунке-Тимур хан ... был царем справедливым, умным, великодушным; в период своего
султанства он укрепил справедливостью и правосудием основу ханства и правила правления, так
что в его правление все обиженные благодарили его природу, а обидчики жаловались». (См.:
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. В 2 т. Т. II. М.. Л.
1941. С. 205-206. Цит. по Почекаев Р.Ю. Суд и правосудие в Золотой Орде. Правоведение. 2004. №
2. С. 219).
329
См.: Конрад Н.И. «Средние века» в исторической науке // Запад и Восток. М. 1966. С. 97. Так,
А.Я. Гуревич весьма убедительно показал, что бытующее мнение о том, что средние века были
эпохой господства «кулачного права», где всё вершили не закон и обычай, а сила и произвол,
одностронне. Это мнение возникло в период становления буржуазного права и сопровождавшей
его критики права средневековья. (См.: Гуревич А.Я. Категория средневековой культуры. М. 1984.
С. 195).
330
Гибель отца, сына, брата, оскорбление матери или сестры требовали воздаяния по принципу –
жизнь за жизнь. Так в «Песне Креки», сложенной, по преданию, женой Рагнара Ладброка, чтобы
157
В то же время И.Л. Честнов отмечает, что в конце ХII-начале
ХIII вв. в европейском обществе происходит изменение сравнимое с
неолитической революцией. Ссылаясь на работу Ж. Ле Гоффа331 И.Л.
Честнов пишет, что в этот период происходит своеобразный
Ренессанс,
ознаменовавшийся
кардинальными
изменениями
ментальности.
Параллельно
экономических,
трансформируется
социальных,
вся
система
политических,
ценностей:
религиозных,
художественных. Общей чертой обновления системы ценностей в этот
период было перемещение центра внимания «с небес на землю»,
преодоление прежнего «презрения к миру» и обращение к земному
(правда, в пределах, совместимых с христианской религией). В труде
видят теперь не наказание за первородный грех, а позитивную
ценность, участие в творческом деянии Бога. Сама история уже
рассматривается не как движение к концу, а как восхождение.
воодушевить своих детей на месть за отца, убитого королем Нортумбрии Эллой (IХ в.),
прославлялись кровавые деяния норманнов в Ирландии. (См.: Иванов В.Г. Синергетическая
природа социальных модернизаций. Тверь. 1995. С. 393). Допустимость мести при отстаивании
чести можно увидеть и в средневековом праве. В статье 15 судебника Этельберта (560-616)
находим такую норму: «Если кто-нибудь в течение трех ночей предоставляет в своем собственном
доме приют гостю (купцу или другому человеку, пришедшему из-за границы) и будет кормить его
у себя, а тот причинит кому-нибудь зло, то пусть тот (домохозяин) привлечет его к суду или (сам)
исполнит закон. (См.: Хрестоматия по истории Средних веков. Т. 1. М. 1961).
В средневековой период на категорию человеческого достоинства продолжает
значительное влияние оказывать соотношение «свой – чужой». «Мир человека средневековья был
пронизан двойственностью, он делился на «своё» и «чужое». Образно говоря, эта двойственность
воплощалась в противопоставлении возделанной земли и леса. Особенно наглядно это видно по
трактовке различных духов. Так, домовой является наиболее дружелюбным, дух двора уже в
меньшей степени, духи же леса и воды и вовсе могут быть враждебными, а помогают людям
крайне редко. Мир средневекового человека был очень ограниченным; деревни и города
отделялись друг от друга бескрайними лесными массивами, реками, горами. Человек из другого
города воспринимался почти иностранцем, а житель другой страны казался выходцем из иного
мира. В области права это восприятие мира способствовало развитию партикуляризма, каждая
провинция имела свою систему обычного права, отличающуюся от других. Окончательно
преодолеть этот партикуляризм удалось только Наполеону». (См.: Бражников М.Ю. К вопросу об
отражении средневекового менталитета в нормах обычного средневекового права. Государство и
право. 2002. № 10. С. 65).
331
См.: Л е Г о ф ф Ж . С н е б е с на з е м л ю /П е р е м е н ы в с и с т е м е ц е н н о с т н ы х
о р ие нт а ций на Х р и с т и а н с к о м З а п а д е Х I I - Х I I I в в . ) / / О д и с с е й М. 1 9 9 4 . С . 1 6 5 - 1 7 3 .
158
ХIII век - время появление портрета, проникновения «Я» и
субъективности
в
литературу,
зарождения
мирского,
несакрализованного художественного кода, который Ж. Ле Гофф
назвал реализмом. Все это - симптомы возникновения индивида как
атомизированной личности, шаги Европы к Новому времени.332
Важное свидетельство отражения категории человеческого
достоинства в средневековом законодательстве содержит раздел ХХХ
Салической правды.333 Категория человеческого достоинства нашла
выражение и в судебнике англосаксонского короля Этельберта (560616).334
Следует учитывать, что феодальные отношения в средневековой
Европе сформировались на основе отношений позднеримского
общества и родоплеменных отношений в объединениях варваров. При
этом постепенно формировалась политическая организация со
сложной
332
иерархической
структурой.335
На
закономерностях
См.: Честнов И.Л. Природа и этапы развития государственности. Правоведение. 1998. № 3. С.
10.
333
В разделе «Об оскорблении словами» записано, что если кто назовет другого уродом,
присуждается к уплате 3 сол. Если кто – мужчина или женщина – назовет свободную женщину
блудницей и не докажет этого, присуждается к уплате 45 сол. Если кто назовет другого волком,
присуждается к уплате 3 сол. Если кто назовет другого зайцем, присуждается к уплате 3 сол. Если
кто обвинит другого в том, что он бросил в сражении свой щит, и не сможет доказать,
присуждается к уплате 3 сол. Если кто назовет другого доносчиком или лжецом и не сможет
доказать, присуждается к уплате 15 сол. (Салическая правда. Русский перевод Н.П. Грацианского
и А.Г. Муравьева. Казань. 1913. Цит. по Хрестоматия по всеобщей истории государства и права в
2-х т. Т. 1. М. Юристъ. 2002. С. 246). См. также Салическая правда (Lea Salica). Христоматия
памятников феодального государства и права стран Европы. М. 1961. С. 8-25.
334
Согласно ст. 8 этого документа: «Если кто-нибудь обвинит другого в каком-либо преступлении
и встретит этого человека в народном собрании или в суде, то этот (обвиняемый) должен
представить другому (истцу) поручителя и дать совершиться правосудию,…» В статье 11
записано: «Если какой-либо человек назовет другого в чьем-нибудь доме клятвопреступником или
набросится на него с грубыми словами, должен уплатить 1 шиллинг тому, кто является
собственником дома, 6 шиллингов тому, кого он оскорбил, и 12 шиллингов королю».
335
Так Э. Аннерс подчеркивал, что «...характерная черта феодального строя в той форме, в какой
он возник во Франкском государстве и затем распространился по всей Европе (за исключением
Швеции, Норвегии и Финляндии) — заключалась в правовом иммунитете как самого феодала, так
и его чиновников. Это в той же мере относилось и к собственности церквей. Королевские
чиновники даже не имели права и ногой ступить на землю феодала или его вассала. Не имели они
и права вершить какой бы то ни было суд или чинить расправу и устраивать экзекуции на их
земле, т. е. исполнять свои прямые обязанности по долгу и службе на этих землях. Земли феодалов
159
функционирования категории человеческого достоинства в период
средневековья
лежит отпечаток жесткого сословного деления,
системы вассальных отношений, в которую входили король, князья,
графы, бароны и самый многочисленный низший разряд светских
феодалов-рыцарей.336
Взаимоотношения
между
представителями
сословия феодалов были строго ритуализированы и регулировались
нормами рыцарского кодекса чести, восходящего к правилам
взаимоотношений
в
княжеской
дружине
эпохи
варварства,
с
включением некоторых христианских заповедей.337
Категория человеческого достоинства при феодализме стала
распространяться на более широкий, чем при рабовладении, круг
людей.338
При
этом
человеческое
достоинство
было
и их вассалов не подлежали официальному обложению налогами». (См. Аннерс Э. История
европейского права. М. 1999. С. 136).
Нельзя не согласится с позицией А.В. Малько, который исследуя данную характерную
черту феодального строя писал, что совокупность государственных прав и функций, которой
располагал феодал в своем владении, в феодальном праве Западной Европы получила название
иммунитета. Он включал право суда, сбора налогов и выполнение определенных
административных функций без вмешательства центральной власти. Так, в «Грамоте Короля
Дагоберта I Ресбахскому Монастырю» (635 г.) прямо закреплено, «чтобы никакая государственная
судебная власть, ни настоящая, ни последующая, не смела входить на земли монастыря, право
владения которыми когда-либо проистекало (для него) или от нашей щедрости, или от
пожалований... для слушания судебных дел или взыскания чего-либо...». Согласно «Грамоте Карла
Великого Мецкой Церкви» (775 г.) «никто из государственных должностных лиц не смеет входить
в поместье мецкой церкви... и причинять там какой-либо ущерб, и никто из них не должен
вызывать людей церкви на судебные собрания или каким-либо злым умыслом осуждать их, ни
взимать судебных штрафов и пошлин, а также брать с них какие-либо кормы, но должностные
лица церкви должны для каждого из упомянутых церковных людей производить правильный
разбор дела и вместе с тем получать в пользу их удовлетворение от других людей на своих
частных судебных собраниях, и в тех случаях, когда эти должностные лица церкви или другие
люди принимают поручительства, судебные штрафы должны идти на приумножение этой обители
святых; одинаковым образом, если и церковные люди выплачивали кому-либо судебный штраф за
какой-либо свой поступок, то та часть судебного штрафа, на которую могла бы рассчитывать
казна, уступалась церкви. (См.: Малько А.В. Правовые иммунитеты. Правоведение. 2000. № 6. С.
11).
336
Так, А.Е. Пресняков, ссылаясь на германское уголовное право, где была установлена большая
вира за убийство лиц, находящихся под опекой конунга, относил особую «княжую защиту»
субъектов, осуществляющих публичные управленческие функции, к общеисторическому явлению
у всех европейских народов. (См.: Пресняков А.Е. Лекции по русской истории. Т. 1. М. 1938. С.
184-185).
337
См.: Иванов В.Г. История этики средних веков. С. 388.
338
Так Вестинстерский статут 1361 г. указывал, что «в каждом графстве Англии для сохранения
мира будут назначаться один лорд и три-четыре достойнейших жителя, имеющие какие-нибудь
познания в праве. Они вправе … подвергать …должному наказанию согласно… своему
160
дифференцировано в зависимости от сословной принадлежности его
носителя.339 Иначе говоря, достоинство личности стало определяться
ее сословной принадлежностью, и социальный статус человека
обусловливал уровень признания его достоинства в общей пирамиде
феодальной системы правовых привилегий.340 Так что человеческое
достоинство различалось по содержанию и объему у членов разных
сословий. В данном случае правоведы говорят о сословных правах
человека или о правах сословного человека.
В светском общественном сознании средневековья понятие о
достоинстве человека сливается с представлением о сословной чести.
Но крестьяне, составлявшие абсолютное большинство населения,
благоразумию и по доброму совещанию; они также должны наводить справки о тех, кто
разбойничал за морем, а теперь вернулся и бродяжничает, не желая работать, как делал это
прежде; ловить и арестовывать всех тех, кого найдут виновными или подозрительными, и
заключать их в тюрьму; ловить тех у кого нет доброй репутации...». (См.: Skyrme T. Hustory of the
Justice of the Peace [S. L.]. 1991. Vol. I. P. 31-32. Цит. по Лонская С.В. О понятии «мировая
юстиция». Правоведение. 2004.№ 1. С. 103-104).
339
Как писал М. Ю. Бражников «В средние века деление на сословия мыслилось как
функциональное разделение общества. Оно считалось богоустановленным. По мнению людей
средневековья, Бог после грехопадения Адама и Евы разделил их потомков на три категории: одни
должны были отрабатывать первородный грех кровью (так появились воины), другие молитвой
(духовенство), третьи потом (третье сословие). Поскольку противостояние физическим и
духовным врагам христианского сообщества воспринималось как более тяжёлое покаяние за
первородный грех, чем его «отработка» обычным физическим трудом, то средневековому
обществу казалось совершенно естественным, что «воюющие» и «молящиеся» обладают
большими привилегиями, чем «работающие». То есть основанная, на наш взгляд, лишь на силе и
принуждении феодальная сословная система воспринималась большинством людей того времени
не только как достаточно справедливая, но и единственно возможная. Прошли века, прежде чем
народ задался вопросом: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был дворянином?». (См.: Бражников
М.Ю. К вопросу об отражении средневекового менталитета в нормах обычного средневекового
права. Государство и право. 2002. № 10. С. 64).
340
Так в средневековой Италии рост товарообмена между регионами обусловил трансформацию
итальянских городов в торговые республики, а усиление социальной дифференциации привело к
появлению слоя купечества и последующему упрочению его статуса, главным образом, благодаря
предоставленным государством привилегиям и делению на гильдии по территориальному и
отраслевому признакам. Купеческие гильдии постепенно превращаются в довольно заметные
союзы, влияние которых все более усиливается. С ХIII в. купцы назначают судей в судебные
коллегии, а для разбирательств по купеческим делам создаются специальные суды. Купеческие
гильдии сделали попытку создать особые купеческие обычаи (городские обычаи существовали к
тому времени в форме статутов). Например, титул ХХХI cборник обычаев Милана (liber
consuetudinum Mediolani) 1216 г. гласит: «Выше говорилось об обычаях гражданских и уголовных
и об обычаях феодальных, которые соблюдаются в этой общине (civitate). Но так как купцы
(negotiators) и их консулы имеют свои собственные (специальные) обычаи, которые соблюдаются
у нас с давних пор и до ныне, то необходимо и их внести в эту книгу». (См.: Судакова К.Г.
Дуализм итальянского частного права. Правоведение. 2002. № 3. С. 239-240).
161
выпадают за рамки представлений о достоинстве. Это – «смерды»,
презираемые знатью, которая стремится обращаться с ними как с
неодушевленными предметами.
В привилегированных сословиях порядок поведения, строго
расписан, и его нарушение является оскорблением для чести.
Рыцарские сражения затеваются ради защиты чести, если кому-либо
из рыцарей не было оказано должное уважение. Честь требует
общения и заключения браков только в определенном кругу, выход за
его пределы оказывается потерей достоинства. Средневековье очень
чувствительно к вопросам чести, достоинство здесь фактически
перерастает в социальную гордыню, становится предметом крупных
раздоров и поводом для грабежа, насилия и братоубийства.341
Изложение
правил
рыцарской
морали,
выражающей
человеческое достоинство рыцарей, содержалось в разнообразных
средневековых «Зерцалах», прототипом которых послужило «Зерцало
воина», составленное в VI в. Как правило, в «Зерцалах» сочетались
христианская мораль и мораль воина, служившего своему сюзерену.342
К VIII-IX вв. широкое распространение получил кодекс рыцарской
чести, а со времен первых крестовых походов ХII-XIII вв. – уставы
рыцарских орденов.343 Здесь подробно изложены нравы и обычаи
рыцарей, где определяющими нормами были защита рыцарской чести,
клятва верности своему сюзерену, а также перечислялись умения,
какими должен был овладеть будущий рыцарь до своего посвящения:
уметь плавать, ездить верхом, владеть копьем и мечом, слагать стихи
в честь прекрасной дамы, играть в шахматы. Последние два умения –
341
См.: Золотухина-Аболина Е.А. Современная этика. Ростов-на-Дону: Март. 2003. С. 325-327.
См. об этом: Бессмертный Ю.Л. Мир глазами знатной женщины IХ в. // Художественный язык
средневековья. М. 1982. С. 83-107.
343
См.: О рыцарях и «кодексах чести» рыцарей. Кардини Ф. История средневекового рыцарства.
М. 1987; Король Артур и рыцари Круглого стола. Рыцарская энциклопедия. М. 1994.
342
162
следствия крестовых походов и культурное влияние «неверных,
сарацинов», то есть арабоязычной культуры.344
Предписания,
касающиеся
признания
человеческого
достоинства монашества, оформились в монастырских уставах.
Развитие средневековых городов, ремесленной деятельности и
торговли обусловили появление уставов ремесленных цехов и
купеческих
гильдий,
отражавших
специфику
человеческого
достоинства членов этих объединений.345
344
См.: Руа Ж.Ж. История рыцарства М. 1996; Иванов К.Ф. Многоликое средневековье. М. 1996;
Оссовская М. Рыцарь и буржуа. М. 1987; Мелори Т. Смерть Артура. М. 1978.
345
Анализируя особенности феодального права М.Ю. Бражников упоминает такую особенность
средневекового менталитета, влияющую на достоинство как его патриархальность. Сеньор
считался отцом своих вассалов. «В отца место», как говорили в Древней Руси. Зачастую термины
родства использовались даже в дипломатии как синонимы вассальных связей. Но феодальной
системой патриархальность средневекового общества не ограничивалась, аналогичные отношения
существовали и в церковной среде, и среди крестьян.
Это же относится и к средневековому ремесленному производству. Оно было цеховым. Цех
состоял из мастеров, учеников и работников. Преимущественное право на вступление в цех имели
естественно, дети мастеров. В некоторых цехах доступ со стороны вообще был полностью закрыт
(например, в парижский цех мясников). Ученик, приходящий со стороны, должен был платить
мастеру за обучение в первые годы, пока обучение не приносило мастеру никакой прибыли, а
лишь убытки. В Париже, например, плата колебалась от 20 до 30 денье. Ученик был неразрывно
связан с патроном, должен был уважать его, не мог давать против него показаний в суде. Лишь в
немногих корпорациях, например, в парижском цехе ткачей обиженный ученик имел право
жаловаться магистру цеха. Последний делал выговор виновному. Ученик настолько принадлежал
своему патрону, что тот, бросая ремесло, мог продать ученика кому-нибудь из своих собратий по
цеху. Мастера пользовались почти неограниченной властью над учениками. Но определённые
требования были и к ним. Мастера должны были вести безупречную жизнь и быть опытными в
ремесле. мастер должен был иметь помещение. и обучать учеников в своей собственной
мастерской. Был случай, когда прево уничтожил контракт обучения на том основании, что
хозяйка, принявшая ученика, не имела мастерской и ходила на работу в город. Мастер должен был
давать ученикам помещение, одежду и пищу. Аналогичным образом строились отношения между
мастером и рабочим. Способ поступления на службу был крайне прост. Не существовало ни
контор, ни бирж всё делалось на площади. Под страхом денежной пени рабочие каждое утро
являлись на свое сборное место и там ждали нанимателя. Обязанности рабочего точно
определялись статутами. Он нанимался на один день, месяц, или на год. До конца срока он не мог
покидать своего хозяина под страхом штрафа. Патрон, нанимавший такого рабочего, в случае
нарушения статута, со своей стороны подвергался наказанию. Новый контракт рабочий мог
заключать лишь за месяц до окончания срока своей работы. Рабочий день был велик он
продолжался от восхода до заката солнца. Он колебался в зависимости от времени года от 16 до
18.5 часов. Ночная работа, как правило, не практиковалась. Наряду с многочисленными
обязанностями рабочий обладал также некоторыми правами. Он был ограждён от конкуренции со
стороны. В большинстве цехов запрещалось нанимать иногороднего, пока хотя бы один член
корпорации оставался незанятым. Хозяин не мог отказать в найме рабочему, не доказав, что имеет
на то законные причины.
Отношения между рабочим и хозяином не были в ту эпоху столь дистанцированными, как в
настоящее время. Мастер проходил продолжительную выучку и прекрасно знал, как живётся
рабочему. И даже после того, как он открывал свою мастерскую, мастер работал сам наравне со
163
В документах подобного рода правовые и моральные нормы
соединились с профессионально-производственными правилами и
регламентацией. Но влияние средневековой сословности на категорию
человеческого
достоинства
прослеживается
и
в
правовых
нормативных актах в собственном смысле этого слова.346
В средневековье жизнь расценивалась как благо. Однако
убеждение в том, что все люди смертны, рождало презрение к смерти
и уважение к тому, кто без страха и сожаления встречал смерть.
Посмертная слава героя и память о его подвигах рассматривались как
ценности, которые выше жизни.
Особенно болезненно воспринималось уязвление родовой чести,
непочтительное высказывание о женщинах, оскорбительный намек,
«поносный стих» («нид»), просто острое слово. Причем для
отстаивания
человеческого
достоинства
членов
рода
могла
рассматриваться приемлемой даже кровная месть347, в чем, конечно,
своими рабочими и учениками, давая им указания и помогая своим примером. Он сажал их за свой
стол, делил с ними свои радости и горести. И, наконец, почти любой рабочий мог надеяться со
временем стать патроном. (См.: Бражников М.Ю. К вопросу об отражении средневекового
менталитета в нормах обычного средневекового права. Государство и право. 2002. № 10. С. 66).
346
Так, п. 8 ст. 16 Книги первой Земского права Саксонского зерцала гласит: Если кого-либо
побьют без кровавых ран или обругают лжецом, тому должны дать возмещение сообразно его
рождению. (См.: Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы. Под
ред. В.М. Корецкого. М. 1961). Памятник средневекового права «Золотая булла» принятая в 1356
г. при императоре Карле IV ярко отражает сословный характер принадлежащих средневековому
гражданину прав. Глава ХХ этого документа предусматривает неотделимость курфюршества от
прав, с ними связанных «… Так как все княжества … сопряжены … с должностями, санами… то
право, голос, должность, сан, а также другие права… не могут доставаться никому другому, кроме
того, о ком известно, что он владеет самим курфюршеством. Каждое из названных курфюршеств
должно… оставаться и быть навеки нераздельно соединенным и связанным с избирательным
правом, голосом, должностью и всеми прочими санами, правами, и всем, к нему относящимся…»
(См.: Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т. 1. С. 283-284). См. также Шервуд
Е. Законы лангобардов. М. 1992.
347
Так, И. А. Краснова обращается к особенностям института кровной мести во Флоренции в XIVXV вв., подчеркивая ее связь с традициями крупных и сплоченных феодальных семейных кланов –
консортерий. Последние активно стали заявлять о себе в городе с XII B. Они выбирали капитанов
фамилии и должностных лиц, управляющих кланом по внутрисемейным кодексам частного права,
опираясь на собственную автономную стражу. Правосудие по законам и обычаям консортерий,
исключая обращение к коммунальному суду, предусматривало необходимость вендетты (кровной
мести), осуществляемой в очень жестоких формах. Причем этому обычаю следовали и фамилии,
не имеющие знатного происхождения. Коммунальным органам власти приходилось считаться с
164
проявлялись пережитки первобытной морали. Так, автор «Саги о
названных братьях» описывает месть пятнадцатилетнего Торгейра за
убийство отца. Мальчик убил доблестного воина Хевдинга Ёдура.
Однако это не было удивительным, ибо творец мира создал и вложил
в грудь Торгейра такое бесстрашное и твердое сердце, что он ничего
не боялся и был так же бесстрашен во всех испытаниях, как лев.
Поскольку же, согласно средневековому мировоззрению, все хорошее
создано богом, то и бесстрашие создано им и вложено в грудь
храбрецам вместе со свободой делать добро или зло. Ибо Христос
сделал христиан своими сыновьями, а не своими рабами, и он
награждает всех по заслугам.348
силой и влиянием консортерии, хотя вендетты полностью противоречили нормам флорентийского
права, поскольку закрепляли частную юрисдикцию внутри семей и способствовали их автономии
в системе государства. Со временем кровная месть начинала становиться фактором,
подрывающим единство семейных кланов. В конце XIV в. стали происходить случаи распада
больших семей из-за нежелания части родственников участвовать в кровной мести. В среде
богатых флорентийских граждан во второй половине X1V-XV в. появляются тенденции к отказу
от обычаев кровной мести, хотя сама вендетта сохранилась и в XVI-XVI1 вв. (См.: Краснова И.А.
Обычай вендетты и коммунальная политика в записках купцов Флоренции ХIV-XV вв. // Право в
средневековом мире/Отв. ред. О.И. Варьяш. СПб. 2001. Вып. 2. С. 58-68). Анализируя данную
работу И.А. Красновой Г.В. Савенко совершенно обоснованно высказывает сожаление о том, что
автор не указывает какие именно нормы регулировали кровную месть во Флорентийском
законодательстве, так как этот институт вряд ли мог существовать вообще вне законодательного
поля, только явочным порядком. (См.: Савенко Г.В. Традиции и новаторство в изучении
историками проблем средневекового государства и права. Правоведение. 2004. № 2. С. 241.
Альтернативу кровной мести ряд ученых видят в таком способе отстаивания
человеческого достоинства как дуэль. В своей статье, посвященной дуэли во Франции, В.Р.
Новоселов пишет, что со второй половины XVI в. она приобретает характер массовой эпидемии.
(См.: Новоселов В.Р. Право на дуэль и социальная репутация во Франции XVI в.// Право в
средневековом мире/Отв. ред. О.И. Варьяш. СПб. 2001. Вып. 3. С. 240-252). Дуэль была реальной
альтернативой убийствам и кровной мести; честный поединок все-таки был более цивилизованной
формой решения конфликтов. То, что дуэль для дворян стала играть роль своего рода формы
правосудия, повлияло на уход дуэли из сферы любого, даже королевского, арбитража, поскольку
на дуэли защищалась честь, а честь — это духовное качество, и «у короля нет юрисдикции над
духом» (См. там же. С. 248). О кровной мести см. также Глебов А. Г. Обычай кровной мести и
пережитки родового строя в раннесредневековой Англии // Вестник Воронежского ун-та. Сер. I.
«Гуманитарные науки». 1996. № I. С. 150-157 // Никольский С.Л. Кровная месть и наследование в
раннесредневековой Скандинавии// ХIII Конференция по изучению истории, экономики,
литературы и языка скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. / ИВИ РАН; Петрозаводский roc
ун-т. М.; Петрозаводск. 1997. С. 112-113; Савенко Г.В. Об особенностях кровной мести в
муниципальном праве Кастилии в XII-начале XIV вв. // Российское право в период социальных
реформ: Сборн. науч. труд, аспирантов, соискателей и молодых ученых. Нижний Новгород. 1998.
С. 57-63.
348
См.: Стеблин-Каменский М.И. Мир саги. Л. 1971. С. 91-92.
165
В этом примере видны усилия по соединению христианства и
языческой
морали. Но следует отметить и борьбу деятелей
христианской церкви с живучестью героических идеалов «варварской
эпохи».349
Во
Франкском
государстве
вскоре
после
завоевания
салическими франками бывшей римской провинции Галлии и
принятия ими христианства на рубеже V-VI вв. была составлена
Салическая правда. В прологе этого документа нашло выражение
понимание франками достоинства политически организованного
общества. В частности, здесь отмечено следующее: «Народ Франков
славный,
Творцом
Богом
созданный,
сильный
в
оружии,
непоколебимый в мирном договоре, мудрый в совете…, смелый,
быстрый
и
неутомимый,
обращенный
в
католическую
веру,
свободный от ереси». Этот народ, «когда еще держался варварства, по
внушению Божию, искал ключ к знанию, согласно со своими
обычаями, желая справедливости, сохраняя благочестие…».350
В
средневековом
праве
можно
найти
многочисленные
отражения влияния церкви на формирование категории человеческого
достоинства.351
349
Причем
христианство
как
мировая
религия
Известный исследователь средневековой культуры А.Я. Гуревич пишет: «Воинственному
конунгу, бесстрашному герою, побеждающему и погибающему на поле битвы, верному
дружиннику, который служит своему господину за подаренные ему оружие и запястья, клирики
должны были противопоставить святого – праведника, воплощающего иные, прямо
противоположные эталоны поведения… святой выступает в качестве идеального образцового
христианина, носителя всех моральных достоинств: доброта и бескорыстие, милосердие и любовь
к ближнему, всепрощение и смирение… В конечном счете благочестивый облик святого восходил
к евангельскому образцу – жизнь святого так или иначе, всегда есть «подражание Христу». (См.:
Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной к у л ь т у р ы. М. 1 9 8 1 . С . 9 1 , 9 4 ) .
350
См .: Салическая правда. Русский перевод Н.П. Грацианского и А.Г. Муравьева. Казань. 1913.
Цит. по Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т. 1. М.: Юристъ. 2002. С. 239
351
По мнению Д.Р. Погосбекяна под термином «закон» в средние века понималось божественное
веление, сформулированное пророческой харизматической личностью. В силу характерной для
средневековья нерасчленности теологических и юридических категорий понятие божественного
закона не исключает, а напротив, предполагает и его юридическое содержание. (См.: Погосбекян
Д.Р. Проблемы права и нравственности в первом русском политическом трактате «Слово о законе
и благодати» (ХI в.). Государство и право. 2002. № 6. С. 99).
166
распространяло идею человеческого достоинства на всех людей без
исключения и христианская религия приводила верующего к
пробуждению интереса к самому себе, к пробуждению чувства
собственного достоинства, к мысли: «Я человек».352
Следует признать, что христианская доктрина при своем
возникновении и в раннем периоде может быть отнесена к идеологии,
близкой к коммунистической.353 Так, в Евангелии от Луки звучит
критика богатых и явно видны симпатии к бедным: «Блаженны
алчущие ныне, ибо насытитесь… Напротив, горе вам, богатые! Ибо
вы уже получили свое утешение». В раннехристианских общинах, как
об этом сообщается в «Деяниях святых апостолов» никто не имел
своего имущества, а средства для жизни члены общины делили между
всеми, «смотря по нужде каждого». В своем подходе к вопросам
собственности,
проповедовали
труда
и
принципы
распределения
всеобщей
ранние
обязанности
христиане
трудиться
и
вознаграждения каждого по его труду. Эти требования звучат в таких
положениях «Каждый получает свою награду по своему труду»;
352
См. также Кубланов М.М. Возникновение христианства: Эпоха. Идеи. Искания. М. 1974, Ренан
Э. История первых веков христианства. Жизнь Иисуса. Апостолы. М. 1991, Куприянов А.
Библейские корни правосознания россиян. Российская юстиция. 1998. № 1. С. 59-62, Тер-Акопов
А.А. Христианство. Государство. Право. М.: МНЭПУ. 2000, Борисов А. Десять заповедей – свод
божественных законов для человека. Российская юстиция. 2002. № 3. С. 43-45, Тер-Акопов А.А.
Библейские заповеди: христианство как метаправо современных правовых систем. Российская
юстиция. 2002. № 6. С. 60-63, Хеффнер Й. Христианское социальное учение. М. 2001, Каневский
К. Социальная доктрина Католической церкви. Институт государства глазами католиков.
Российская юстиция. 2003. № 6. С. 69-72, Тер-Акопов А.А. Законодательство Моисея: источники и
применение. Российская юстиция. 2003. № 9, 2003. № 10. С. 39-43; Тер-Акопов А.А.
Законодательство Моисея: система правонарушений. Российская юстиция. 2004. № 1. С. 40-42,
2004. № 2. С. 40-42; Куприянов А. Церковное право и его рецепция в российском
законотворчестве. Российская юстиция. 2001. № 2. С. 68-69.
353
Русский философ С.Н. Булгаков считал церковь одним из важнейших средств осознания
человеком сложных вопросов бытия. В частности, она содействует осознанию единства рода
человеческого, пониманию того, что люди едины во Христе. Вне Церкви для человека видима
лишь раздробленность человеческого рода, в кторой каждый индивид ведет свою обособленную
себялюбивую жизнь. Люди не видят и не осознают своего многоединства, которое открывается в
любви и существует в причастности единой божественной жизни в церкви. (См.: Бармашова Т.И.
Диалектика сознательного и бессознательного в учении о Софии, Церкви и соборности. С.Н.
Булгакова Теория и история. 2004. № 1. С. 40).
167
«Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь».354 Однако в более
поздний период христианская доктрина приобретает иной характер.355
Обратимся непосредственно к тексту Библии как к источнику
средневекового европейского права, в котором нашла воплощение
концепция человеческого достоинства. Отражение этой концепции
содержится в следующих библейских положениях. «И сказал Бог:
сотворим человека по образу Нашему (и) по подобию Нашему, и да
владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными,
(и над зверями,) и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами,
пресмыкающимися по земле … И сотворил Бог человека по образу
Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину
сотворил их. ... И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и
размножайтесь,
и
наполняйте
землю,
и
владычествуйте над рыбами морскими (и
обладайте
ею,
и
над зверями,) и над
птицами небесными, (и над всяким скотом, и над всею землею,) и над
всяким животным, пресмыкающимся по земле».
Весь Новый Завет – это служение Бога людям. Милость,
исцеления, воскрешения, прощения, любовь – это предоставление
человеку того, чего он достоин. И Бог вступается за того человека, чье
достоинство попирают.356
354
См.: Нерсесянц В.С. Политико-правовые идеи раннего христианства \\ В кн. История
политических и правовых учений. Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М. Норма. 2004. С. 57.
355
Так, Фридрих Ницше считал, что именно нищие сословия ищут в христианстве спасения, что
христианство есть «ненависть к уму, гордости, мужеству, свободе; это libertinage ума…». (См.:
Ницше Ф. Антихрист // Ницше Ф. Соч. в 2 т. М. 1990. Т. 2. С. 646. № 21). Затаенную обиду черни
на знатных, проявившуюся в демократических и христианских идеалах Ф. Ницше обозначил
французским словом ressentiment (рессенжимент). (См.: Горячева М.В. Критика Фридрихом
Ницше генезиса и идеалов демократического государства. Правоведение. 2000. № 1. С. 251).
356
См.: Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета. М.: Библейская лига. 2002.
Отражение категории человеческого достоинства заключено и в таких библейских положениях
как Евангелие от Иоанна 3: «16. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного,
дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. 17. Ибо не послал Бог Сына
Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него. 18. Верующий в Него не
судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия».
168
Сущность этики христианства заключается в раскрепощении
человека («ты уже не раб, а сын Божий»), в утверждении в каждом
человеческого достоинства и, в частности, в признании за женщиной
права иметь духовные запросы и в возвращении ей отнятого у нее
человеческого достоинства.357 Не случайно Папа Иоанн Павел II
заявил: «B Евангелии мы найдем последовательную декларацию всех
прав человека».358
2-е послание апостола Павла «Тимофею 3: 1. Знай же, что в последние дни наступят
времена тяжкие. 2. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы,
родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, 3. непримирительны,
клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, 4. предатели, наглы, напыщенны, более
сластолюбивы, нежели боголюбивы, 5. имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся.
Таковых удаляйся. 6. К сим принадлежат те, которые вкрадываются в домы и обольщают женщин,
утопающих во грехах, водимых различными похотями, 7. всегда учащихся и никогда не могущих
дойти до познания истины».
2-е послание апостола Павла «Тимофею 3: 12. Да и все, желающие жить благочестиво во
Христе Иисусе, будут гонимы. 13. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в
заблуждение и заблуждаясь. 14. А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем
ты научен.»
Евангелие от Матвея 13: «11. Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что
вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете
говорить, но Дух Святой. 12. Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на
родителей и умертвят их. 13. И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца
спасется.»
Послание апостола Павла Римлянам 12: «9. Любовь да будет непритворна; отвращайтесь
зла, прилепляйтесь к добру; 10. будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности
друг друга предупреждайте; 11. в усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите;
12. утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны; 13. в нуждах святых
принимайте участие; ревнуйте о странноприимстве. 14. Благословляйте гонителей ваших;
благословляйте, а не проклинайте. 15. Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими. 16.
Будьте единомысленны между собою; не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным; не
мечтайте о себе; 17. никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми
человеками. 18. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми. 19. Не мстите за
себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам,
говорит Господь. 20. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо,
делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. 21. Не будь побежден злом, но побеждай
зло добром.»
Колосянам 3: 18. Жены, повинуйтесь мужьям своим. 19. Мужья, любите своих жен и не
будьте к ним суровы. 20. Дети, будьте послушны родителям вашим во всем. 21. Отцы, не
раздражайте детей ваших, дабы они не унывали.
Ефесянам 6: 1. Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. 2.
Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием: 3. да будет тебе благо, и будет
долголетен на земле. 4. И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и
наставлении Господнем.
357
См.: Мень А. Сын человеческий. С. 115.
358
См.: Папа Иоанн Павел II. Переступить порог надежды. М. 1995. – С. 246-247. См. также текст
проповеди Иоанна Павла II от 05.11.2000 г. Подготовила Смолененкова В. Российская юстиция
2001. № 3. С. 57-58.
169
Папа Иоанн Павел II считал, что интеграция — материализация
«всеобщего братства рода человеческого». По классической доктрине
церкви, она «является проявлением соглашения с радикальной
взаимозависимостью». С этой точки зрения, интеграция никогда не
может быть орудием разделения или противостояния. Иоанн Павел II
очень точно определил идею интеграции в проповеди, произнесенной
в Сикстинской Капелле 17 декабря 1980 г. в честь 150-летней
годовщины со дня смерти Симона Боливара: «Действительно,
невозможно отказываться от необходимости укрепления мира во имя
эффективного
экономического
развития,
что,
несомненно,
способствует культурному и духовному обогащению, а также тому,
чтобы народы смогли сыграть свою роль, проявить, движимые
импульсом солидарности, способность к объединению».
Говоря о признании и уважении прав человека, Папа Иоанн
Павел II однозначно утверждал, что уже можно указать как на
позитивную и моральную ценность на возрастающее сознание
взаимозависимости людей и государств; прежде всего речь идет о
взаимозависимости,
понимаемой
как
система,
определяющая
отношения в существующем мире: в его экономических, культурных,
политических и религиозных аспектах, и принимаемой как моральная
категория.
Когда
взаимозависимость
признана
всеми,
ее
соответствующий результат, ее моральное и социальное проявление, а
также качество — это солидарность.359
С точки зрения ряда правоведов, христианство выдвинуло идею
отделения церковной власти от светской и оспорило принадлежность
359
См.: Sanchez A.M. Fundamentos у fines de la Integraciyn // Bazan V. у Sanchez A.M
(Compiladores). Integraciyn Regional. Op. cit. P. 220, Juan Pablo II. Enchclica Sollicitudo Socialis. N.
26, Storni F. Libertadie Integraciyn Latinoamericana. Buenos Aires: P.2EI Cid Editor. 1982. P. 29. Цит.
по Диас-Мелиан де Ханиш М.В. Основа и природа правовой интеграции. Правоведение. 2001. №
6. С. 178.
170
личности государству. В результате этого появилась идея ее
автономии. У человека возникло первое неотъемлемое право – право
на
бессмертие,
а
образовавшаяся
сфера
автономии
могла
расширяться.360
Однако когда христианская церковь стала господствующей, в ее
учении появились черты корыстного интереса и расчета. Христиане
стали преследовать представителей других религий и еретиков.
Свобода личности утрачивалась при сближении церкви и государства.
Причем,
по
мнению
некоторых
историков
права,
практика
средневековой церкви имела мало общего с христианским идеалом о
достоинстве
человека.
Церковь
запятнала
себя
корыстью,
жестокостью, нетерпимостью по отношению к разнообразным
проявлениям достоинства личности в человеческом поведении.
Возникшая с появлением первых человеческих коллективов
идея
человеческого
достоинства
в
средние
века
продолжала
развиваться в разных формах в творчестве светских и религиозных
авторов. Так, Юстин Мученик развивал учение о божественном
достоинстве души человека.361 Климент Александрийский в книге
«Педагог»
характеризовал
достоинство
мужчин
и
женщин.
Содержание достоинства женщин, по его мнению, заключается в
добродетельности, богобоязненности и благоупорядоченом внешнем
виде.362 Содержание достоинства мужчин определяется им как
богобоязливость, скромность, степенность и благопристойность.363
360
Христианство содействовало гуманизации политической мысли, пропитало ее идеями
нравственной ответственности. Греко-римское понимание уравнивающей справедливости было
обогащено призывом к милосердию и любви к ближнему. (См.: История политических учений. М.
Норма. 2002. С. 76).
361
См.: Майоров Г.Г. Формирование средневековой философии. М.: Мысль 1979. С. 57, 61.
362
См.: Климент Александрийский. Педагог. М. 1996. С. 272.
363
См.: Климент Александрийский. Педагог. М. 1996. С. 272.
171
Монах Пелагий (ок. 360 – ок. 418) отмечал, что достоинство
человеческой природы состоит «в свободе воли».364
Ритор Фемистий (ок. 317 – 390) считал, что особым
человеческим достоинством обладает сельский труженик. По мнению
Ритора Фемистия, «земледелец прост и благороден, он знает только те
блага, которые старательно получает от земли, сообразуясь со
временами года; он убежден, что суетность – источник неправды, и
держится подальше от нее. По своей натуре он совершенно чужд
несправедливости».365
Более того, как верно указал В.Г. Иванов, «средневековая
литература способствовала становлению морального самосознания
личности. Следствием этого было возрастание у людей чувства
собственного достоинства».366
364
Убежденность Пелагия в том, что человек по собственной воле способен принимать
нравственные решения, выразилась в исполненных гордости и человеческого достоинства словах,
адресованных Богу: «Ты сделал нас людьми, но праведниками мы сделаем себя сами». (Цит. по:
Проблемы социальной культуры и идеологии средневекового общества. С. 108. См.: также Лейн Т.
Христианские мыслители. С. 55. Мережковский Д.С. Лица святых. От Иисуса к нам. М. 1997. С.
111).
365
Если зародится несправедливость, там сейчас же возникают войны, раздоры, и гибнет
земледелие, а где господствует справедливость и благозаконие, там и земля дает здоровый плод…
Всякое человеческое умение от земледелия, да и не только умение – от земледелия зависит и образ
жизни… нет никого, кто не нуждался бы в земледелии. Когда оно налажено, оно ведет за собой
благосостояние и любое дело процветает у каждого, а преуспевание ведет к еще большему благу.
(См.: Поздняя греческая проза. М. 1960. С. 636).
366
См.: Иванов В.Г. История этики средних веков. С. 420. По мнению специалистов в области
истории этики стихи ученой монахини Касии (ок. 810 г. – конец IХ в.) были пронизаны чувством
человеческого достоинства. Она осуждала невежество, глупость, лицемерие и предательство.
Считала
недостойными
суемудрствующих
глупцов,
всегда
готовых
поддакивать,
нецеломудренных в речах, доносчиков на своих друзей. Считала недостойными представителей
знати проводивших жизнь в интригах, в стремлении достичь высших постов в административном
аппарате, занятых только собственным благополучием и готовых оклеветать любого
действительного или предполагаемого соперника. Ученый-книжник Феодор Метохит (1260/611332) утверждал, что сцена жизни, на которой распоряжается богиня судьбы Тихе, требует от
человека готовности к исполнению любой роли. Образование и сознание собственного
достоинства способны защитить человека от жизненных невзгод. В светской политической
идеологии ХI-XV вв. пробивали себе дорогу гуманистические идеи, проявившиеся в попытках
разрешить проблему свободы воли без вмешательства бога (Михаил Пселл, Плифон) в
характеристике конкретных добродетелей (мудрости, мужества, скромности, достоинства как
уважения к себе, справедливости, долга). (См.: Иванов В.Г. История этики средних веков. С. 320329).
172
Средневековый философ-богослов Фома Аквинский считал, что
человеческая личность есть «самое благородное» во всей разумной
природе. Основываясь на античных идеях естественного права, Фома
Аквинский утверждал, что цель государства – это обеспечение
условий для достойной жизни человеческих индивидуумов. При этом
Фома полагал, что естественный закон предписывает уважать
достоинство людей367, а каждый из них не только имеет божественное
по своему первоисточнику достоинство, но и естественное право на
достоинство.368 Можно говорить и о важном вкладе Фомы Аквинского
в концепцию человеческого достоинства, имея в виду признание
Фомой Аквинским за народом «права на неповиновение» по
отношению к умоляющей его достоинство тиранической власти.
В средневековье идея человеческого достоинства получала все
большее отражение в правовых документах. При этом создавались
нормативные гарантии защиты достоинства не только короля, но и его
подданных.
Не
случайно
средневековье
–
время
рождения
юридических нормативных актов о правах и свободах граждан
государства. Такие документы были приняты в Англии (1215 г.)369,
367
См.: История политических и правовых учений. Норма. 2001. С. 116.
См.: Права человека. С. 60
369
Так королевский судья Г. Брактон, чей трактат «О законах и обычаях Англии» вышел в период
правления Генриха III, приблизительно в 1254-1256 гг. утверждал, что королю нет равных внутри
его королевства, поскульку равный не может иметь власть над равными. (См.: Bracton H. On the
laws and customs of England. London. 1968. P. 33. Цит. по Святовец О.А. Проблемы королевской
власти в трактате Генри Брактона «О законах и обычаях Англии». Правоведение. 1997. № 4. С.
43). Оценка достоинства прослеживается и в том, что по мнению Г. Брактона ограничить волю
короля разрешалось только графам и баронам. Всем остальным в случае нарушения королем
закона следовало просить помощи у Бога и ждать, пока он накажет виновного. (См.: Святовец
О.А. Проблемы королевской власти в трактате Генри Брактона «О законах и обычаях Англии». С.
45).
Спустя 7 веков правовые постулаты Г. Брактона продолжают вызывать споры ученых. Так
Э. Канторович даже ввел термин «диалектика Брактона» утверждая, что по Брактону «подлинные
привилегии» короля невозможны без повиновения закону. (См.: Канторович Э. Два тела короля:
Очерк политической теологии Средневековья (пер. на русский) // История ментальностей.
Историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М. 1996. – С. 142154). Другой исследователь трактата Брактона – В.М. Корецкий делал вывод, что либо Брактон
себе противоречит утверждая, что король сам создает законы и в тоже время подчиняется им, либо
368
173
Дании (1282 г.), швейцарских землях (1291 г.), в Тироле (1342 г.).370
Так, в английской Великой Хартии вольностей 1215 года в статье 39
записано: «Ни один свободный человек не может быть арестован, или
заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен вне закона,
или изгнан, или каким-либо иным образом обездолен … иначе как по
законному приговору равных ему и по закону страны».
При
детальном
исследовании
можно
обнаружить
в
средневековом праве элементы современного каталога прав человека.
Например, обратясь к законнику короля Альфреда (871-899),
составленному в конце IХ века, можно увидеть прообраз права на
достойное существование. В частности, в ст. 43 этого Акта записано:
У всех свободных людей должны быть свободны (от работы)
следующие дни (однако не для рабов и эснов): 12 дней на рождество,
и день, когда Христос одолел дьявола, и годовщина св. Григория, и 7
дней до пасхи, и 7 дней после нее, и день св. Петра и св. Павла, и
осенью вся неделя перед св. Марией, и в честь всех святых один день;
и 4 среды в четыре поста должны быть даны всем несвободным
король находится по Брактону, в двойственном положении «над законом» и «под законом»
одновременно. (См.: Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы/Под
ред. В.М. Корецкого. М. 1961. С. 159). Следует присоединиться к точке зрения современного
исследователя О.А. Святовец, которая, не соглашаясь, с позициями В.М. Корецкого и Э.
Канторовича утверждает, что по Брактону, король – судья от Бога, а его повиновение Богу
составляло условие для подчинения ему подданных. (См.: Святовец О.А. Проблемы королевской
власти в трактате Генри Брактона «О законах и обычаях Англии». С. 44,46).
370
Одна из наиболее древних городских хартий во Франции – Хартия вольностей города Лорриса
1155 г. – прямо говорила о личных и имущественных правах горожан и о сеньориальных правах. В
этом документе явственно прослеживается усиление индивидуалистических настроений в
обществе и представлен довольно значительный для того времени перечень прав и свобод. …5.
Всякий владеющим имуществом в Лоррисском приходе, не будет ничего лишен (нами) из своего
имущества ни за какой проступок, за исключением того случая, когда проступок его направлен
против нас или против кого-либо из наших людей. 16. Никто не будет задержан в тюрьме, если
только представит поручительство, что явится в суд. 17. Каждый, кто захочет продать свое
имущество, волен это сделать и, получив плату за продажу, может по желанию, свободно и
спокойно уйти из города, если только не совершил в городе никакого проступка. 18. Если ктонибудь проживет год и один день в Лорриском приходе, не будучи преследуем никаким иском, и
если он будет согласен подчиниться юрисдикции нашей или нашего право, он может впредь
оставаться там свободно и спокойно. (См.: Социальная история средневековья. Под ред. Е.А.
Косминского, Н.А. Удальцова. Т. II. М. 1927).
174
людям для того, чтобы тому, кто им наиболее дорог, что-нибудь дать
из того, что им кто-нибудь подаст во имя Бога, либо из того, что они
смогут заработать в немногие (свободные) минуты.371
Политико-правовой мысли Индии рассматриваемой эпохи также
не чужда идея человеческого достоинства.372 Например, в священных
книгах
брахманизма
как
религии,
исповедуемой
многими
средневековыми индусами, отстаивается представление, что по
своему достоинству люди не равны. Причем в Индии концепция
человеческого достоинства получила импульс развития, когда с
критикой ряда положений брахманистской идеологии с позиций
признания нравственно-духовного равенства всех людей выступил
Сиддхартха прозванный Буддой (Просветленным).
Будда и его последователи подвергли критике, как саму систему
варн или каст, описанную в священных книгах брахманизма, так и
принцип
неравенства
этих
различных
групп
людей.
Идея
человеческого достоинства в идеологии буддистов выражалась в том,
371
См.: Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т. 1. С. 351. В записи
Магдебурского права можно увидеть нормы следующим образом воплощавшие категорию
человеческого достоинства. Так статья 2 «О правах мелких торговцев» гласила: «Если торговцы в
чем-либо провинились или не внесли возложенный на них штраф (бусу), нарушив клятву, данную
городу или советникам (ратманам), … то нарушителя остригают и избивают плетью (hut und har).
Подвергшийся же стрижке и избиению (плетью) или откупившийся деньгами становится
бесправным и не может перепродавать съестные припасы, разве только ратманы ему (это)
позволят. Такой же приговор распространяется и на других людей, которых уличили в торговле
недоброкачественными съестными припасами, и они не могут больше иметь лавки без разрешения
ратманов». (См.: Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т. 2. С. 296). Как видим в
приведенном отрывке можно обнаружить зачатки защиты прав потребителей.
372
В современной юриспруденции в связи с рассмотрением концепции человеческого достоинства
возник интерес к истокам универсализма прав человека, к проблемам противоречий и консенсуса
по правам человека в глобальном мире и, соответственно, к незападным концепциям прав
человека. (См.: Малевич Ю.И. Права человека в глобальном мире. М. АСТ. 2004). Так, по мнению
ряда исследователей исламская концепция прав человека «в значительной мере мыслится в
качестве альтернативы либеральным взглядам и в силу этого нацелена на обоснование
превосходства исламского видения прав человека над западными теориями и международнопризнанными стандартами. (См.: Сравнительное исследование прав человека. Права человека:
итоги века, тенденции, перспективы/Рук. авт. коллектива и отв. ред. Е.А. Лукашева. М. 2002. С.
280. См. также Хачим Ф.И. Вопросы государства и права в идеологии исламского
фундаментализма. Правоведение. 2000. № 1. С. 20-27, Сативалдыев Р.Ш. Персидско-таджикская
политико-правовая мысль эпохи средневековья (исследование и интерпретация). Государство и
право. 2000. № 2. С. 97-103).
175
что для них «брахман» – это не член привилегированной варны, как
учил брахманизм, а всякий человек, который независимо от своей
сословной принадлежности достиг совершенства путем личных
усилий.373
Эпоха Возрождения, стремящаяся преодолеть религиозные и
сословные ограничения человека, делает тему достоинства последнего
центральной в современной научной мысли.374 Человек-титан - так
видят мыслители Возрождения образ человека. Они связывают
человеческое достоинство с многообразием способностей людей и
полагают, что люди не должны чувствовать себя униженными и
грешными, они могут гордиться своими науками и искусствами,
завоеваниями
и
открытиями,
они
должны
утверждать
свое
достоинство не только в аскетических подвигах и духовном служении,
но и в плотских радостях, в полноценном переживании жизни.375
Правда, достоинства человека оборачиваются его недостатками
–
неумеренными
и
необузданными
страстями,
оголтелой
жестокостью, фантастической жадностью, кровожадной ненавистью.
Но недостатки человека не роняют его достоинства – достоинства
смелого,
творческого
и
активного
существа.
Впрочем,
в
общественном сознании эпохи Возрождения сословные различия
373
См.: История политических и правовых учений. Под общей редакцией В.С. Нерсесянца. М.
Норма. 2001. С. 21, 23.
374
См.: Эльфонд И.Я. Политические учения эпохи Возрождения и Реформации (Франция).
Саратов. 1991.
375
В это время в борьбе против феодальной идеологии развиваются взгляды представителей
гуманизма, требующих признания высокого назначения и достоинства за каждым человеком. (См.:
Ревякина Н.В. Вступительная статья \\ В кн. Образ человека в зеркале гуманизма. М. УРАО 1999.
С. 5-38). В эпоху Возрождения проблема достоинства становится одной из основных проблем
философских трактатов. Джианоццо Монетти (1396-1459) в трактате «О достоинстве и
превосходстве человека» провозглашал принцип высокого признания человека. Человек сам
творец своей собственной формы. От его воли и желания зависит, будет ли он высшим существом,
превосходящим все другие существа, либо же он выродится в низменное существо. Человек
опирается не на Бога, не на свое происхождение, а исключительно на самого себя, на свое
достоинство. (См.: Итальянский гуманизм эпохи Возрождения\Под ред. С.М. Стама. Саратов.
1988).
176
людей все еще сохраняются, так же как они сохраняются в обществе.
Отсюда человеческое достоинство обыкновенно в большей мере
признается учеными за родовитыми, богатыми и знатными людьми,
чем за иными гражданами государства.
Основной идеей политических и правовых учений Возрождения
стала мысль о необходимости утверждения самоценности личности,
признания достоинства и автономии всякого индивида, обеспечения
условий для свободного развития человека, предоставления каждому
возможности собственными силами добиваться своего счастья. Так
что можно говорить о гуманистическом настрое политических идей в
этот
период.
Причем
значительное
число
мыслителей
эпохи
Возрождения отстаивали теоретическую позицию, согласно которой
судьба человека должна предопределяться не его знатностью,
происхождением, конфессиональным статусом, а исключительно его
личной доблестью, проявляемой в активности, в благородстве дел и
помыслов. Получил распространение в рассматриваемую эпоху и
теоретический тезис о том, что одно из главных слагаемых
достоинства
индивида
–
гражданственность,
бескорыстное
инициативное служение общему благу.376
Типичным по содержанию сочинением этого времени была
книга Пико делла Мирандола «О достоинстве человека». Здесь он с
пафосом писал: «Ни небесным, ни земным, ни смертным, ни
бессмертным создан ты, человек! Ибо ты сам должен, согласно твоей
воле и твоей чести, быть своим собственным художником и зодчим и
создать себя из свойственного тебе материала. Ты свободен
спуститься на самую низкую ступень животности. Но ты можешь и
376
См.: История политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 161-163.
177
подняться к высшим сферам божественного. Ты можешь быть тем,
чем хочешь».377
Некоторые
мыслители
эпохи
Возрождения
высмеивали
феодальное понятие достоинства и чести, основанное на знатности и
происхождении. Так, Эразм Роттердамский в сатире «Похвала
Глупости» писал о феодалах: «Как ни тороплюсь я, не могу, однако,
обойти молчанием тех, которые хоть и не отличаются ничем от
простого
поденщика,
однако
кичатся
благородством
своего
происхождения… Но еще находятся дураки, готовые приравнять этих
родовитых скотов к богам!».378
В
политико-правовых
теориях
эпохи
Возрождения
и
Реформации можно увидеть отражение разных идеологий. Так,
развернувшееся в Западной и Центральной Европе в первой половине
ХVI в. широкое общественное, антифеодальное, антикатолицистское
движение – реформация – на начальном этапе содержало в себе даже
некоторые
коммунистические
идеи.
Его
идеологи
желали
радикального упрощения и демократизации церковного устройства,
осуждали погоню церкви за земными богатствами, были против ее
зависимости от римской курии и так далее. Например, один из
идеологов этого движения Т. Мюнцер стремился к практическому
воплощению на земле «царства Божьего» - общественного строя, в
котором не будет существовать частной собственности. Кроме него,
английский ученый Томас Мор и итальянский мыслитель Томазо
Кампанелла задавались вопросом: какими должны быть политикоюридические институты, способные адекватно воплотить строй,
основанный на общности имуществ, покончивший с частной
377
См.: Pico della Mirandola G. De hominis dig nitate. Heptaplus. De ente et uno. A cura di E. Garin.
Firenze. 1942; Дживелегов А.К. Возрождение – Собрание текстов. М.-Л. 1925.
378
См.: Спиркин А.Г. Философия. М. Гардарика. 1998.
178
собственностью
на
средства
производства,
с
материальным
неравенством между людьми.
Как важную черту учений перечисленных мыслителей следует
отметить стремление рассматривать личные качества человека (в
особенности его высокие нравственные и интеллектуальные свойства)
как фактор призванный определять его положение в обществе.
Отсюда можно сделать вывод, что достоинство человека, согласно
этим
учениям,
определяется
его
личными
качествами,
приобретаемыми им в течение жизни.
Виднейший идеолог и влиятельный деятель Реформации Жан
Кальвин (1509-1564), автор богословского трактата «Наставление в
христианской вере» (1536 г.) считал, что бог заранее разделил всех
людей по их достоинствам, твердо определив одних людей к
спасению и блаженству, а других – к погибели. Люди бессильны
изменить волю бога, но могут догадываться о ней по тому, как
складывается у них жизнь на земле. Если их профессиональная
деятельность (ее предуказывает бог) идет успешно, если они набожны
и добродетельны, трудолюбивы и покорны властям (установленным
богом), значит, бог благоволит к ним. Для истинного кальвиниста
долг целиком посвящать себя своей профессии, быть максимально
бережливым и рачительным хозяином, презирать наслаждения и
расточительность.
привилегии
Благородство
феодалов
вовсе
не
происхождения
столь
важны,
и
ибо
сословные
не
ими
обусловливаются предызбранность и спасение человека.379
379
См.: История политических и правовых учений. С. 173-175. Проникнув во Францию в ХVI веке,
кальвинизм стал катализатором ожесточенного религиозного противоборства, фактически
гражданской войны католиков и протестантов, что породило потребность теоретического
обоснования государственности способной осуществлять и защищать общегосударственные
интересы. Автором такой теории стал Жан Боден (1530-1596), который считал: хорошо
упорядоченное политическое сообщество, государство состоит из людей хороших и плохих,
богатых и бедных, мудрых и глупых, сильных и слабых, объединенных теми лицами, которые
179
Ж. Кальвин дал мощный импульс развитию буржуазной
идеологии. Более того, по мнению ряда авторов, опорой европейской
правовой традиции, где личность содержится в почти сокральном
положении, является именно сформулированная Ж. Кальвином
протестантская этика с ее индивидуализмом и рационализмом.380
Рассмотрим
основные
черты
категории
человеческого
достоинства в эпоху Возрождения и Реформации. Прежде всего,
заметно начало освобождения данной категории от религиозных догм.
Уже
в практическую плоскость поставлен вопрос о естественных
правах человека, о государственных и общественных гарантиях
свободы
и
равенства
как
обеспечивающих
человеческое
достоинство.381 С этого времени все основательнее утверждается идея
о
формальном
равенстве
людей
пред
законом,
как
способе
обеспечения их достоинства.
В этот период завершился генезис идеи о достоинстве личности
как основе прав человека, начатый мыслителями Древнего мира и
находятся в середине между этими крайностями. Причем здесь чудесным... согласием соединены
высший с низшим и в конечном счете все со всеми таким образом, что хорошие люди оказываются
более сильными, чем плохие. С точки зрения Ж. Бодена, благополучие народа есть единственный
непреложный закон. Поэтому мы не должны менять ни одной вещи в праве государства, которое
долго поддерживает себя в хорошем состоянии. Вместе с тем любую юридическую норму,
противоречащую общему благу граждан государства, необходимо изменить.
380
Как заметил известный правовед Р. Паниккар, европейскую концепцию достоинства человека и
его прав создали «Бог, Церковь, цивилизация, наука и современные технологии…». (См.: Panikkar
R. Is the Notion of Human Tights a Western concept? // Alston Ph (ed) Human Rights Law N. Y. 1996.
Р. 76-77 Цит. по Хованская А.В. Указ. соч. С. 49).
381
Однако еще сильны сословные начала в жизни общества. Так, Эд Кок описывая английский
парламент начала ХVII в. указывает, что в нем заседает король и три сословия: 1) лорды духовные
- архиепископы и епископы (24 чел.), 2) лорды светские - герцоги, маркизы, графы, виконты и
бароны (106 чел.), 3) представители общин - рыцари, избранные от графств, и горожане,
избранные от городов (в количестве 493 чел.). (См.: Coke E. The Reports of Sir Edward Coke,
Knight/Ed. by Y.H. Thomas, Y.E. Fraser. Pt. IX. London. 1826. Vol. 5. Цит. по Кондратьев С.В.
Парламент в политико-правовой мысли предреволюционной Англии. Правоведение. 1998. № 4. С.
107). Концлер Англии Т. Еллесмер писал, что «все три составляющие парламента приходят в
собрание, движимые разными задачами: король чтобы продемонстрировать свое верховенство;
знать и прелаты чтобы поддержать свою честь и достоинство; общины чтобы продлить и
поддержать свои исконные свободы и привилегии». Поэтому важно сохранение баланса между
ними, «в противном случае государственный строй может превратиться либо в тиранию, либо в
аристократию, либо в демократию». (См.: Царьков И.И. Идеи свободы и справедливого
управления в истории английской буржуазной революции. Государство и право. 2003. № 7. С. 75).
180
Средневековья. Из общей концепции человеческого достоинства
начинается более интенсивное выделение отдельных прав личности, в
чем
находят
более
полное
выражение
различные
признаки
достоинства человека. Вопрос о политических и юридических
гарантиях достоинства, о государстве как его гаранте становится в
практическую плоскость, хотя признание самоценности человека и
закрепление этого признания в праве идет неравномерно в разных
регионах.382 В понятие человеческого достоинства включаются идеи
самоценности, самоопределения личности и автономии всякого
индивида, гражданственности, активности, бескорыстного служения
общему благу, свободы духовно-нравственных исканий и творчества.
Признается, что необходимо обеспечение условий для свободного
развития человека, предоставление ему возможности собственными
силами добиваться своего счастья.383
382
Так в английском праве осознание значимости человеческого достоинства было уже столь
высоко, что в 1601 г. в Англии был принят закон, легший в основу правового регулирования
благотворительности. Уже в этот период начали возникать различные благотворительные
ассоциации, чаще на базе церковных приходов, некоторые из которых успешно действуют и по
сей день. Объекты, подлежащие благотворительной деятельности и содержащиеся в преамбуле
закона 1601 г., следующие: помощь престарелым, немощным и бедным; содержание больных и
увечных солдат и матросов; учебных и бесплатных школ, а также студентов в университетах;
восстановление мостов, обучение и дальнейшая забота об обучении сирот; помощь,
предоставление имущества и содержание исправительных домов; выдача замуж бедных девушек;
поддержка, помощь молодым торговцам, ремесленникам и разорившимся лицам; помощь или
освобождение заключенных или пленников; помощь или облегчение положения любых бедных
жителей, касающиеся уплаты 15%-ного налога, налога на экипировку солдат, других налогов.
(См.: Черникова В.В. Регулирование деятельности благотворительных организаций
Великобритании: историко-правовые аспекты. Государство и право. 1999. № 8. С. 102).
383
Признается, что человеческое достоинство это не только аскетический подвиг и духовное
служение, но и полноценная жизнь. Достойным может быть назван смелый, творческий и
активный человек. На признаки человеческого достоинства, прежде всего, повлияло то, что
происходило отъединение государствоведения от теологии и этики. Завершился генезис идеи о
достоинстве личности как основе прав человека, начатый мыслителями Древнего мира и
Средневековья. На продолжающие развиваться политические и правовые теории накладывает
отпечаток разложение феодализма и возникновение капиталистических отношений, усиление
авторитета буржуазии, критический пересмотр религиозных учений, происходит освобождение
сознания от религиозных догм. Категория человеческого достоинства в этот период
рассматривается с позиций отрицания феодальной сословности и – признания более высоких
духовных ценностей буржуазного строя. В оценке категории человеческого достоинства
совпадали интересы разнородных социальных групп, подвергавшихся при феодализме
эксплуатации, угнетению, притеснениям, ограничениям. Конечно, сословные различия еще имели
место, но их влияние постепенно уменьшалось. Следует признать, что в эпоху Возрождения и
181
ГЛАВА 4.
ДОКТРИНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА И ИХ
ОТРАЖЕНИЕ В ПРАВЕ В XVII-XIX ВЕКАХ
Так называемое Новое время, охватывавшее XVII- XVIII вв., за
всеми людьми, по крайней мере, формально признавало право быть
людьми и уважать себя. Причем ученые этой эпохи стремились
подойти к оценке достоинства человеческой личности с точки зрения
разума и требований человеческой природы и вели борьбу против
теологии и религиозной догматики противившихся такому подходу.384
В частности великий голландский политический мыслитель Б.
Спиноза отстаивал светскую трактовку достоинства людей. По его
взглядам, с человеческим достоинством основной массы граждан
государства дела обстояли так, что «государству всегда грозит
большая опасность со стороны граждан, чем со стороны врагов;
хорошие граждане редки». Причем каждый из граждан государства «с
величайшим жаром ищет своей личной пользы … Чужой же интерес
защищает лишь постольку, поскольку рассчитывает тем самым
упрочить
свой
собственный».
То
же
самое
верно
и
в
межгосударственных отношениях, субъектами которых выступают
государства. Здесь для любого из последних «свое собственное
Реформации отмечается своеобразие и величие идеи человеческого достоинства. Эта идея
сопровождала и ускоряла процесс наступления Нового времени, благоприятствовала ему и была
открыта для восприятия общечеловеческого социокультурного наследия.
384
По мнению русского ученого И.В. Михайловского (1867-1920) у представителей философии
права Нового времени еще не было отчетливого понимания о самоценности личности, о ее
нравственной автономии. Индивидуализм мыслителей XVII-XVIII вв. нисколько не мешал многим
из них защищать деспотизм власти. (См.: Михайловский И.В. Очерки философии права. Т. 1.
Томск. 1914. С. 170. Цит. по Бернацкий Г.Г. Онтологические основания естественного права в
учении И.В. Михайловского. Правоведение. 2001. № 4. С. 246).
182
благоденствие есть наивысший закон».385 Это не случайно. Ведь
государства состоят из граждан.
Б. Спиноза свое понимание человеческого достоинства отразил
в
сформулированной
им
трактовке
демократической
формы
правления, как этому достоинству соответствующей. В демократии по
его мнению, все без исключения граждане обладают правом голоса в
верховном совете и правом поступления на государственную службу.
Однако, согласно представлениям Спинозы, в демократическом
государстве из числа лиц, допускаемых к управлению страной,
должны
быть
исключены
иностранцы,
женщины,
рабы,
и
несовершеннолетние, а также те, кто подвергся бесчестию вследствие
преступления или позорного образа жизни.386 В таком понимании,
бесспорно, нашли выражения пережитки феодальной сословности.
Вместе с тем здесь отражено отношение к категориям чести и
бесчестья
как
к
составным
частям
понятия
человеческого
достоинства.
385
В подобной ситуации, отмечал Б. Спиноза, государство, благополучие которого «зависит от
чьей-либо совестливости и дела которого могут вестись надлежащим образом только при том
условии, что занимающиеся ими захотят действовать добросовестно, будет наименее устойчивым;
но для того, чтобы оно могло устоять, его дела должны быть упорядочены … так, «чтобы те, кто
направляет их, не могли быть склонены к недобросовестности или дурным поступкам, все равно
руководствуются ли они разумом или аффектами». Поэтому «необходимо установить верховную
власть таким образом, чтобы все, как правители, так и управляемые, действовали в соответствии с
общим благом, хотят ли они этого или нет, т. е., чтобы все понуждались (добровольно ли или под
давлением силы или необходимости) жить по предписанию разума. … Ведь никто не является
столь бдительным, чтобы никогда не забываться сном, и не было еще человека такой силы и
чистоты душевной, чтобы не поддаться когда-либо искушению и не быть побежденным».
Стремление к общему благу граждан государства будет превалировать среди иных мотивов их
поведения, если сама государственная организация будет построена согласно нескольким
принципам. Во-первых, на высшие государственные должности «нужно выбирать тех, чье личное
достояние и польза зависит от общего благоденствия и мира», учитывая, что «тот, кто не смог
управиться со своими частными делами, тем менее сможет быть полезным для государственных».
Причем «необходимо устроить так, чтобы наибольшая личная выгода чиновников, попечению
которых вверены дела правления, зависела от наибольшей заботы об общем благе». (См.:
Дробышевский С.А. Указ. соч.).
386
См.: Cпиноза Б. Богословско-политический трактат. М. 1935, История политических и
правовых учений. М. Норма. 2001. С. 252.
183
Идея человеческого достоинства занимает довольно много
места в творчестве Т. Гоббса, английского ученого XVII века. Т.
Гоббс ставил достоинство индивида в зависимость от личных
способностей и добродетелей последнего, образующих могущество
человека. По представлениям Т. Гоббса, «Достоинство человека есть
вещь, отличная от его стоимости или ценности, а также заслуг, и
состоит в человеческом даровании или способности к тому,
достойным чего его считают».387 Вместе с тем «публичная ценность
человека, то есть цена, которую придает ему государство, есть то, что
люди обычно называют достоинством. И эта цена, положенная ему
государством, выражается
в пожаловании должностей военных,
судейских, по государственному управлению или пожаловании имен
и титулов, введенных для выявления такой цены».388
Скорее всего, из признания за каждым человеком достоинства
исходил другой английский ученый XVII века. Д. Локк, когда
формулировал право всех граждан на сопротивление государственной
власти,
пытающейся
посягать
на
принадлежащие
людям
разнообразные блага.389 С этим правом согласуется идея Д. Локка, что
право на жизнь и владение имуществом, свободу и равенство человек
не отчуждает никому и ни при каких обстоятельствах. Эти
387
См.: Гоббс Т. Левиафан или материя, форма и власть государства церковного и гражданского.
М. 2001. С. 67.
388
См.: Гоббс Т. Левиафан или материя, форма и власть государства церковного и гражданского.
М. 2001. С. 90.
389
См.: Одна из главных идей Д. Локка заключается в том, что человек это материальное по своей
природе существо, подвластное личным чувствам, руководствующееся, прежде всего,
стремлением к удовольствию и желанием избежать боли. (См.: Локк Д. Два трактата о правлении.
Соч. в 3-х т. Т. 3. М. 1988. С. 347).
По мнению В.В. Лузина своеобразие взглядов Д. Локка заключсается в том, что после
«Славной революции» в условиях доминирования в общественном сознании Англии доктрины
верховенства парламента он попытался определить пределы власти. (См.: Лузин В.В.
Президентская модель разделения властей (на примере США). Государство и право. 1999. № 3. С.
82).
184
неотчуждаемые ценности – окончательные границы власти и действий
государства, преступать которые ему запрещено.390
По мнению В. С. Нерсесянца, представители политических и
правовых учений европейского Просвещения стремились внедрить в
сознание
масс
людей
ценности,
базирующиеся
на
уважении
человеческого достоинства. При этом исключительно важная роль
отводилась процессу политического, морального и эстетического
воспитания индивида, привития ему потребностей искать истину,
вырабатывать у себя качества истинного человека и гражданина.391
390
Главная цель политического сообщества – возможность для всех (и каждого) обеспечивать,
сохранять и реализовывать свои гражданские интересы: жизнь, здоровье, свободу и «владение
такими внешними благами, как деньги, земли, дома, домашняя утварь и т. д.». Государство
зависит от объективных условий жизни людей. (См.: Локк Д. Избранные философские
произведения. В 2-х т. М. 1960. Т. 2 С. 16). Дж. Локк предвосхитил идею «правового государства»
утверждая, что закон – решающий инструмент сохранения и расширения свободы личности,
который также гарантирует индивида от произвола и деспотической воли других лиц. Функция
индивидуальной свободы не исчерпывается ее значимостью для жизни отдельно взятого человека,
ибо она является еще и неотъемлемой частью общего блага целостного политического организма.
Вот почему нельзя достичь блага всех, если не обеспечивать посредством законов свободы
каждому, а… желаемое тиранами спокойствие есть вовсе не мир, а ужаснейшее состояние насилия
и грабежа, выгодное единственно разбойникам и угнетателям. (См.: История политических и
правовых учений. М. Норма. 2001. С. 271-273, 276).
391
См.: Нерсесянц В.С. Политические и правовые учения европейского Просвещения // История
политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 277. Ряд ученых считают, что лишь в рамках
философии Нового времени складываются те элементы концепции гражданского общества,
которые отвечают условиям современности, хотя само это понятие, как мы знаем, использовалось
в разных семантических модификациях задолго до того. Итак, что фиксирует философия Нового
времени в первую очередь? То, что гражданское общество есть общество чужаков. Они отнюдь нe
обязательно враги. Более того, гражданское общество и есть приспособление, позволяющее
чужакам сосуществовать и взаимодействовать не в качестве врагов, каковыми они были, к
примеру, в гоббсовском «естественном состоянии». Но сделать их друзьями, в том смысле, в
каком дружба была основанием полиса у Аристотеля, не говоря уже о том, чтобы сделать их
«братьями» в христианской или иной любви, гражданское общество не может и не хочет. Именно
поэтому в шотландском просвещении и особенно ясно у Юма в «Трактате о человеческой
природе» моральные чувства, во-первых, есть симпатия, а не любовь, во-вторых, не они, а расчёт
эгоизма выступает «несущей конструкцией» гражданского общества. Характерным моментом всех
концепций гражданского общества, выработанных «ранней современностью» XVII-XVIII вв. (за
исключением некоторых из них, появившихся в самом конце этого периода), является то, что
гражданское общество не противопоставляется государству. По существу они отождествляются и
даже сливаются, потому что, во-первых, в этот период ещё не произошла глубокая
дифференциация и функциональная специализация сфер общественной жизни, какие характерны
для более продвинутой современности и отражение которых Гегелем в его «Философии права»
позволило Хабермасу с полным основанием назвать её автора первым зрелым философом
современности.
Во-вторых. В период становления современного общества политические, правовые и (в
узком смысле) этические отношения непосредственно участвовали в формировании его
фундамента. Капиталистическая экономика была далека от того, чтобы стать
185
Не случайно великий французский мыслитель XVIII века Жан
Жак Руссо полагал, что достоинство заложено в самой сути человека.
По его мнению, для человека «отказаться от своей свободы – это
значит отказаться от своего высшего достоинства, от прав человека,
даже от обязанностей… Такой отказ несовместим с человеческой
природой.392
В произведениях Руссо прослеживается озабоченность правом
каждого человека на достойное существование. Не отрицая самой
частной собственности на средства производства, Руссо вместе с тем
выступал за относительное выравнивание имущественного положения
граждан и с этих позиций критиковал роскошь и излишки,
поляризацию богатства и бедности.393 В общественном состоянии,
считал Руссо, «ни один гражданин не должен обладать столь
значительным достатком, чтобы иметь возможность, купить другого,
«самовоспроизводящейся» и «поддерживающей равновесие», а потому не только не была понятна
в качестве «базиса» общества, но и не являлась таковым.
В-третьих. В условиях, описанных первым и вторым пунктами, роли человека как
частного лица, обитателя приватной сферы (содержание которой также менялось с развитием
западного общества), с одной стороны, и как гражданина, обитателя публичной сферы, с другой,
не были жёстко институционально разведены.
Когда отмеченные условия меняются или исчезают, как, то происходит вместе с
утверждением промышленного капитализма, классового общества XIX в., либеральнопредставительного режима правления, отношения государства и гражданского общества
перестраиваются. Их отождествление рушится: государство обособляется в виде политикоадминистративной машины, а гражданское общество редуцируется к экономическому «царству
нужды» и механизмам его регуляции и, так сказать, социальной компенсации. (См.: Капустин Б.Г.
Выступление на «круглом столе» журналов «Государство и право» и «Вопросы философии»
Гражданское общество, правовое государство и право. Государство и право. 2002. № 1. С. 25).
392
См.: Руссо Жан-Жак. Об общественном договоре. М. 1938. С. 8.
393
Негодование Руссо было направлено против такой культуры, которая оторвана от народа и
которая освящает общественное неравенство. Руссо различал два вида неравенства: физическое,
проистекающее из разницы в возрасте, здоровье, даровании и т. п. и политическое; выражающееся
в различных привилегиях. Этому Руссо противопоставлял простоту и невинность первобытных
людей. Руссо сторонник естественного права. Его идеалом было далекое прошлое, когда все люди
были равны: да и какие раздоры могли быть у людей, которые ничем не владеют! Между Руссо и
Вольтером происходили острые споры. Вольтер был в корне не согласен с идеей Руссо о том, что
идеалы пребывают в далеком прошлом. В своей поэме «Светский человек» Вольтер писал: «Наши
предки жили в неведении понятий «мое» и «твое». Откуда им было знать это? Они были наги. А
когда ничего нет, то нечего и делить. Но хорошо ли это? Обращаясь к Руссо, он говорит: «Отец
мой, не прикидывайтесь простачком, не называйте нищету добродетелью». (См.: Спиркин А.Г.
Философия. М. Гардарика. 1998. С. 136-137).
186
и ни один – быть настолько бедным, чтобы быть вынужденным себя
продавать; это предполагает в том, что касается до знатных и богатых,
ограничение размеров их имущества и влияния, что же касается до
людей малых – умерение скаредности и алчности».394
Идея
человеческого
достоинства
нашла
выражение
в
политических и правовых учениях в США в XVIII-XIХ веках. Более
того, она выразилась в праве этого государства.
Первоначально американский конституционализм находился
под
влиянием
представления
английской
о
сформулированными
юриспруденции,
человеческом
в
виде
целого
где
достоинстве
ряда
теоретические
оказались
юридических
прав
личности.395 Так, в 1641 г. в Массачусетсе при участии Натаниэля
394
См.: История политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 294.
Положения римского публичного права, лежат в основе двух юридических типов (романолатинского и германо-англосаксонского), имеющих собственный понятийный аппарат, принципы,
концептуальную базу и динамику развития.
Впервые различие между терминами «германский» и «романский» было сделано в
«Германии» Тацита. Впоследствии оно еще более усилилось в XV11 в., благодаря негативному
отношению французской аристократии ко всему, имеющему германское происхождение. Наконец,
в XIX в. схема их противопоставления была окончательно сформирована (в измененном виде она
сохранилась и по сей день), при этом сделан вывод о превосходстве романской модели над
германской как самой новой из романо-латинских, близких на лингвистическом, социальном и
культурном уровнях. Это родство отражено в термине «латинский», который выходит за пределы
более ограниченного «романский» (т. е. римский).
В XIX в. четко выделяется категория англосаксонских конституций независимо от их
европейской или американской принадлежности, что также связывается с противопоставлением
германского и латинского конституционного влияния. Первое считается определяющим, и как
следствие такого признания появился феномен германо-англосаксонского типа конституции,
черты которого еще более очевидны при сравнении с романо-латинским типом.
Конечно, данное противопоставление не является чем-то исключительным в
юридической науке, но оно стало результатом научных обобщений, затрагивает серьезные
положения исторической, социальной, политической и религиозной теории. Поэтому
неудивительно то, что в юридической науке вообще и публичном праве в частности, и особенно в
конституционализме XIX в., возникла полемика о наличии и характерных чертах как романолатинской конституционной модели, так и германо-англосаксонской.
Тем не менее, в XIX в. германо-англосаксонский конституционный тип стал
доктринально развиваться и возвышаться в результате триумфа либерализма, оттеснив
демократический (романо-латинский) тип, основанный на свободах древних. Прежнее
соперничество разрешилось в пользу умеренной буржуазной германо-англосаксонской модели,
что свидетельствовало о победе идей либерального индивидуализма, «индивидуальной свободы»
в сфере социальной практики.
Поэтому XIX в. характеризуется серьезными дебатами вокруг категорий, которые
присуши рассматриваемым конституционным типам. Основные дискуссионные положения по
методологическим вопросам, сформулированные двумя крупными мыслителями XVIII в.
395
187
Уорда, большого знатока английского права, был составлен Свод
свобод, в котором были зафиксированы многие свободы, известные
английской конституционной практике со времен Великой хартии
вольностей, а также зафиксированные в более поздних актах и
прецедентах. В частности в этом Своде свобод была предусмотрена
гарантия от жестоких и варварских наказаний, которая стала нормой
права в Соединенном королевстве только после принятия Билля о
правах 1689 года. Наиболее значительными конституционными
установлениями этого периода, отразившими идею человеческого
достоинства,
стали «Основные уложения», провозглашенные в
Коннектикуте в 1639 году, и особенно так называемая Массачусетская
хартия вольностей (1648 г.).
Однако в дальнейшем на территории штатов Северной Америки
все более проявляется влияние идей французского Просвещения о
человеческом достоинстве. Причем незадолго до торжественного
объявления Декларации независимости США (4 июля 1776 г.)
французские
теоретические
представления
о
человеческом
достоинстве получили признание не только в публицистике, но также
Монтескье и Руссо, содержатся в их известных произведениях «О духе законов» (1748) и «Об
общественном договоре» (1764). Эти авторы и указанные работы определили и основные пункты
современных политико-юридических дебатов, и позицию сторонников теории представительной
демократии, осуществления власти в определенных границах. Восприятие предложенных одним
из указанных авторов аргументов приводит к признанию первой или второй конституционной
модели.
Романо-латинский тип связан с именем Руссо и основан на идеале демократической
республики, точнее республики в Древнем Риме, с правом народа законодательствовать,
непосредственным участием народа в управлении, народным суверенитетом, обеспечением и
механизмом защиты прав с использованием особого института трибуната, или, выражаясь
современным, термином, «негативной властью».
В свою очередь германо-англосаксонская конституционная модель, связанная с именем
Монтескье, предполагает осуществление демократии посредством института представительства
и разделения властей (на законодательную, исполнительную, судебную) как гарантии участия
народа в управлении и ограничения от злоупотребления власти. (См.: Лобан Э.В. профессор
университета Пинар дель Рио (Куба). Демократический идеал Хосе Мартин и романо-латинская
(конституционная модель). Правоведение. 2001. № 2. С. 209).
188
и в политических и конституционных документах.396 В Декларации
прав Виргинии от 12 июня 1776 года, написанной Джорджем
Мейсоном и отредактированной Джеймсом Мэдисоном, впервые было
официально закреплено, что все люди от природы свободны,
независимы и обладают некоторыми неотчуждаемыми правами, от
которых они не могут отречься, вступая в общество, и которых они не
могут лишить свое потомство, а именно – правами на жизнь и
свободу, а также на стремление к достижению счастья и безопасности
(ст. 1). Далее говорилось о том, что народ имеет право сменять такое
правительство, которое не отвечает своему назначению обеспечивать
достижение всеобщего блага и безопасности.
В редакции Джефферсона397 обоснование неотчуждаемых прав
было дано в следующем виде: «Мы считаем самоочевидными
следующие истины: все люди созданы равными; они наделены их
Творцом определенными… неотчуждаемыми правами, к числу
которых относится право на жизнь, свободу и стремление к счастью;
для обеспечения этих прав люди создают правительства, …право
народа состоит в том, чтобы …установить новую правительственную
власть, закладывающую в свое основание такие принципы и
организующую свои полномочия в такой форме, какие, по мнению
народа, кажутся более всего подходящими для обеспечения его
безопасности и счастья».398
396
Рассматривая данный вопрос, следует помнить, что американская цивилизация сложилась в
результате достаточно необычного сочетания историко-культурных, географических,
политических, идеологических факторов. Стремление освободиться от пресса и контроля со
стороны любой власти, будь то светская или духовная, лежало в основе «идеальной»,
внеэкономической части мотиваций действий как первых, так и последующих поколений
колонистов. (См.: Оболонский А.В. Государственная служба США: история и современность.
Государство и право. 1999. № 4. С. 103).
397
См.: Томас Джефферсон. О демократии. СПб. Рес. Гумана, Лениздат. 1992. Шелдон Г.
Политическая философия Томаса Джефферсона. М. 1996.
398
См.: Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права в 2-х томах. Т. 2/Под ред. К.И.
Батыра и Е.В. Поликарповой. М. Юристъ 2002. С. 53-56.
189
Американский просветитель и дипломат Бенджамин Франклин
(1706-1790) в своих политических взглядах руководствовался идеей
человеческого достоинства населения североамериканских штатов,
отстаивая мысль о независимом и гармоничном развитии своей
страны как «страны труда», в которой отсутствует резкая поляризация
между богатыми и бедными, между роскошью одних и аскетизмом
других, где люди живут в состоянии «счастливой уверенности», где
простота республиканских нравов определяет все материальные
предпочтения и политические навыки. При этом Франклин делал
оговорку о праве индивида на привилегию самому определять, что
есть доблестное. Его вера в быстрый прогресс Северной Америки
была связана с социальными достижениями и с усовершенствованием
науки о политике.399
Во Франции просветительские идеи о человеческом достоинстве
воплотились в праве позднее, чем в США. Причем в ХVIII-ХIХ веках
на государственное развитие Франции оказали влияние разные
политические идеологии, учившие о том, что люди обладают
достоинством. Что касается этих индивидов, то Ж.-П. Марат считал
необходимым, рассматривать права людей, вытекающие из
их
достоинства, священными. Это может быть сделано, полагал М.
Робеспьер, при наличии добродетелей, честности и чистоты у тех, кто
держит в своих руках бразды государственного правления. И
посредством карательных мер, священные права людей могут быть
защищены.400
Эти идеи якобинцев отразились в их законодательстве. Так,
Конституция 24 июня 1793 г. содержала Декларацию прав человека и
399
400
См.: История политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 372, 377, 380-381
См.: История политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 300-308.
190
гражданина, где было записано, что правительство установлено для
обеспечения
человеку
пользования
его
естественными
и
неотъемлемыми правами. Эти права суть: равенство, свобода,
безопасность, собственность. Все люди равны перед законом. Каждый
гражданин, вызванный или задержанный именем закона, обязан
немедленно повиноваться; в случае сопротивления он подлежит
ответственности.401
Более
умеренные,
чем
у
якобинцев,
политико-правовые
доктрины французских мыслителей XVIII века и заключенная в этих
умеренных учениях идея человеческого достоинства также нашли
отражение в законодательстве Франции. Так, в Декларации прав
человека и гражданина (26.08.1789 г.) было записано: «Цель каждого
государственного союза составляет обеспечение естественных и
неотъемлемых прав человека. Таковы свобода, собственность,
безопасность и сопротивление угнетению. Все, что не воспрещено
законом, дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не
предписываемому законом».402 В Конституции 3 сентября 1791 г.
обеспечивались следующие естественные и гражданские права:
доступ всех граждан к местам и должностям без каких-либо иных
отличий, кроме проистекающих из их добродетелей и способностей;
расклад налогов между всеми гражданам равномерно, сообразно их
состоятельности;
кара
правонарушений
одними
и
теми
же
наказаниями, независимо от каких-либо личных различий; свобода
каждого передвигаться, оставаться на месте или покидать его без
опасения подвергнуться задержанию или заключению иначе как в
порядке, предусмотренном в конституции; свобода каждого выражать
401
402
См.: Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права. Т. 2. С. 110-111.
См.: Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права. Т. 2. С. 85.
191
словесно и письменно, печатать и предавать гласности свои мысли, не
подвергаясь никакой предварительной цензуре или проверке до их
опубликования, также отправлять обряды того вероисповедания, к
которому
он
принадлежит;
свобода
граждан
собираться
в
общественных местах, сохраняя спокойствие и без оружия, с
соблюдением
полицейских
установленным
органам
законов;
власти
с
свобода
петициями,
обращаться
к
подписанными
отдельными гражданами…403.
Значительно
обогатили
идею
человеческого
достоинства
политические и правовые учения Германии ХVII-начала ХIХ вв.404
Например, много сделали для систематизации и популяризации
вытекающей
из
этой
идеи
доктрины
естественного
права
представители немецкого правоведения, которые создавали свои
труды после опустошительной Тридцатилетней войны (1618-1648).405
403
См.: Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права. Т. 2. С. 94-95.
См.: Жучков В.А. Немецкая философия эпохи раннего Просвещения (конец ХVII-первая
четверть ХVIII в.). М. 1989.
405
Так, Самуил Пуфендорф (1632-1694) считал краеугольным камнем естественного права
свойственное всем без исключения индивидам стремление к жизни с ближними, с себе
подобными, ибо существовать в одиночку человек не в состоянии. «…Человеческая натура
устроена таким образом, что вне общества мы не можем ни жить, ни сохранять наш род». Самуил
Пуфендорф считал, что грань между абсолютной властью государства и сферой индивидуальных
прав человека относительна, причем роль государства в ее определении весьма существенна. (См.:
Малышева Н.И. Политико-правовое наследие Самуил Пуфендорф. Правоведение. 1999. № 1. С.
122). Формулируя в соответствии с требованиями естественного права обязанности человека в
отношении себя самого, философ рисует идеальный образ душевно уравновешенного,
всесторонне образованного человека, желания и возможности которого находятся в гармонии друг
с другом, который не позволяет господствовать над собой аффектам и страстям, следуя велениям
разума. Следовательно, чтобы исполнять закон общительности, человек должен заботиться как о
самосохранении, так и о самосовершенствовании нравственном и умственном, ибо это является
предпосылкой выполнения обязанностей по отношению к другим. С уверенностью можно сказать,
что данные качества не менее, чем человеку XVII в., необходимы и нашему современнику.
Самым внимательным образом Пуфендорф рассматривает обязанности человека по
отношению к другим людям. Индивид обязан следовать основным заповедям человеческого
общежития. Некоторые из этих заповедей происходят из общего обязательства, которым творец
обязал всех людей, другие — из договора между ними, или человеческого установления. На
первое место Пуфендорф ставит обязанность не нарушать права других. Среди прочих
обязанностей каждого ко всем правовед выделят обязанность признавать другого человека равным
себе. (См.: Малышева Н.И. Политико-правовое наследие Самуил Пуфендорф. Правоведение. 1999.
№ 1. С. 124-125). Ряд ученых традиционно считают, что на взгляды С. Пуфендорфа оказали идеи
Томаса Гоббса. (См.: Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 3.
СПб. 1996. С. 590). Однако есть и другая точка зрения, так, Н.И. Малышева утверждает, что
404
192
Вопросы достоинства личности исследовались представителями
немецкой классической философии. В частности, великий философ
Иммануил Кант (1724-1804) писал … Поступай так, чтобы ты всегда
относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так
же как к цели и никогда не относился бы к нему только как к
средству».406 Причем «В царстве целей все имеет или цену, или
достоинство. То, что имеет цену, может быть заменено также и чем-то
другим как эквивалентом; что выше всякой цены, стало быть, не
допускает никакого эквивалента, то обладает достоинством». И
только «человечество … обладает достоинством».407
Содержательная сторона человеческого достоинства, по И.
Канту, заключается в том, что оно есть присущая личности
внутренняя абсолютная ценность, которой нет эквивалента.408 И,
исходя из этого представления, И. Кант развивал идеи признания
необходимости уничтожения всех форм личной зависимости членов
собственное учение Пуфендорфа о государстве и праве складывалось в полемике с Гоббсом. (См.:
Малышева Н.И. Политико-правовое наследие Самуил Пуфендорф. Правоведение. 1999. № 1. С.
123).
Христиан Томазий (1655-1728) проповедуя идею человеческого достоинства, мораль
ставил выше права: «Не может быть хорошим политиком (Politicus) тот, кто не является на деле
настоящей нравственной личностью (Ethicus)». (См.: История политических и правовых учений.
М. Норма. 2001. С. 317, 319).
Христиан Томазий был глубоко убежден, что люди разных вероисповеданий могут
успешно жить в мире между собой; ecли же при этом и возникают религиозные споры, то лучшее
средство для их разрешения — взаимная терпимость граждан и веротерпимость самого государя.
Его власть не только не должна, но и не может распространяться на внутренний мир человека
(подданных). Противное, как легко понять, противоречит основополагающему постулату
философии Томазия — свободе индивида. Даже если бы государь хотел навязать своим
подданным ту или иную религию, такие попытки оказались бы безуспешны и чрезвычайно
вредны, что подтверждает вся предшествующая история человечества. Сказанное особенно
касается христианских государей, ибо само христианство не допускает насилия. Строго говоря,
князья вообще не должны вмешиваться в богословские споры. Только если инакомыслящий
нарушает действующее право как общий внешний порядок, он может быть выслан или наказан
(если речь идет об уголовном преступлении), так как все равны в этом отношении перед законом и
волей князя. (См.: Баскин Ю.Я. Проблема свободы в философии права Христиана Томазия.
Правоведение. 1999. № 2. С. 36).
406
См.: Кант И. Собрание сочинений. М. 1965. Т. 4. С. 260-270
407
См.: Кант И. Собрание сочинений. М. 1965. Т. 4. С. 270-277.
408
См.: Кант И. Собрание сочинений. М. 1965. Т. 4. С. 270-277.
193
общества, утверждения личной свободы и равенства всех людей
перед законом, ликвидации всех юридических привилегий.
Можно утверждать, что в немецкой классической философии
принцип
достоинства
личности
наиболее
отчетливо
был
провозглашен именно И. Кантом. При этом в его творчестве виден
наглядный пример рассмотрения идеи человеческого достоинства с
естественно-правовых позиций.
История
политических
и
правовых
учений
Германии
обсуждаемой эпохи дает пример и иного подхода к рассматриваемой
проблеме, который предпринял Г. Гегель (1770-1831). Он писал: «В
государстве дух народа - нравы, законы - являются господствующим
началом. Здесь человека признают и с ним общаются как с разумным
существом, как со свободным, как с личностью; и каждый отдельный
человек со своей стороны делает себя достойным этого признания…;
по отношению к другим ведет себя так, как надлежит вести себя всем,
- признает их за то, чем сам хотел бы быть признанным, то есть за
свободного человека, за личность. В государстве гражданин получает
подобающую ему честь благодаря должности, на которую он
поставлен, благодаря профессии, которой он занимается, и благодаря
… трудовой деятельности. Его честь получает вследствие этого…
объективное,
от
пустой
субъективности
уже
не
зависящее,
содержание».409
Рассуждая о человеческом достоинстве в иной связи, Г. Гегель
также отмечал: не следует отделять судьбу народа от судьбы
отдельного человека, развитие государства - от совершенствования
каждого из тех, на ком строится государство, кем оно подпирается и
из кого в конечном счете состоит, ибо достоинство государства
409
См.: Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М. 1936. Т. 11. С. 222- 2 2 3 .
194
зависит в конечном счете от достоинства образующих его личностей.
Вместе с тем высокое достоинство человека состоит в том, чтобы
быть свободным.
Это, по Г. Гегелю, залог того, что исчезнет ореол, окружающий
головы земных угнетателей и богов. Философы докажут так
понимаемое человеческое достоинство, народы научатся его ощущать
и тогда уже не станут требовать свое растоптанное в грязь право, а
просто возьмут его обратно, присвоят его.410
Немецкие философы анализируемой эпохи рассматривали
понятие человеческого достоинства и в связи с проблемой свободы.
Она же трактовалась как свобода духа.411
Отмеченные доктрины немецких мыслителей, содержащие в
себе
идею
человеческого
достоинства,
нашли
отражение
в
законодательстве. Так, Конституционная Хартия Пруссии (31.01.1850
г.) в Титуле II «О правах пруссаков» закрепляла следующий комплекс
отражающих человеческое достоинство прав. Все пруссаки равны
перед
законом.
Сословные
преимущества
уничтожаются.
Общественные должности доступны всем способным занять их при
условиях, указанных в законе. Личная свобода гарантируется. Закон
определяет условия и формы, при которых допустимы ограничения
ее, в особенности личное задержание. Жилище неприкосновенно.
410
Гегель писал, что веление права гласит: будь лицом и уважай других в качестве лиц. (См.:
Гегель Г.В.Ф. Философия права. М. 1990. С. 98).
411
Такое понимание достоинства нашло выражение в политико-правовой теории Иоганна Готлиба
Фихте (1762-1814) в его утверждении, что материальный мир во всех его бесчисленных аспектах
существует лишь как сфера проявления свободы человеческого духа… Потребность обеспечить
личные права людей обусловливает необходимость государства. (См.: Фихте И.Г. О достоинстве
человека. Избранные философские сочинения. Т. 1. М. 1916). И. Г. Фихте определял право как
отношение между разумными, морально автономными и свободными индивидами. (См.: Fichte
J.G. Sämtliche Werke. Berlin, 1945. B. 3 S. 557). B данном случае моральная автономия ни что иное
как человеческое достоинство.
Фридрих Шиллер (1759-1805), немецкий поэт, философ и историк считал, что
достоинство человека есть выражение благородного образа мыслей. «Господство моральной силы
над инстинктами, писал Шиллер в статье «О грации и достоинстве», есть свобода духа, и
выражение ее называется … достоинством» (См.: Шиллер Ф. Собр. соч. Т. 6. М. 1957. С. 156).
195
Вторжение в него, домашние обыски, арест писем и бумаг могут
производиться лишь в случаях и формах, указанных законом. Никто
не может быть изъят от подсудности своим законным судьям. Нельзя
учреждать исключительных судов или чрезвычайных комиссий.
Наказания могут предписываться и налагаться лишь согласно с
законом. Собственность неприкосновенна. Полная или частичная
экспроприация может применяться только в интересах общественного
блага
при
условии
предварительной
уплаты
«стоимости
конфискуемого имущества собственнику». Гражданская смерть и
наказание конфискацией не могут применяться. Свобода религии,
образования религиозных обществ… и домашнего и публичного
отправления религиозных церемоний неприкосновенна. Пользование
гражданскими и гражданско-политическими правами не зависит от
вероисповедания. Пользование религиозной свободой, однако, не
должно стоять в противоречии с гражданскими и гражданскополитическими
обязанностями.
Каждый
пруссак
имеет
право
свободно выражать свои мнения словом, письмом, печатью и
изображениями. Цензура не может быть введена; всякого рода другое
ограничение свободы прессы возможно только законодательным
порядком.412
Политико-правовая мысль в Англии в ХIХ веке также имела в
качестве одной из своих тем идею человеческого достоинства.
Например, заложивший основы либеральной политической теории413
английский
412
ученый
Иеремия
Бентам
(1748-1832)
исходя
из
См.: Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права. Т. 2. С. 155.
С.С. Алексеев пишет, что либеральная теория выражает магистральный путь развития
человеческого общества – движение всего человечества от традиционных цивилизаций, в которых
господствуют власть и ритуальная идеология, к либеральным цивилизациям, центром и смыслом
существования, которых становятся человек, его свобода, высокий статус личности, его
достоинство и неотъемлемые права. (См.: Алексеев С.С. Философия права. М.: Норма. 1998. С.
302-303).
413
196
отстаивания достоинства личности, утверждал, что человек сам
должен заботиться о себе, о своем благополучии и не полагаться на
чью-либо внешнюю помощь. Только он сам должен определять, в чем
заключается его интерес, в чем состоит его польза.
Много внимания И. Бентам уделял обоснованию необходимости
со стороны государства уважения к собственности граждан, как к
одной из гарантий их достойного существования. Он писал:
«Руководствуясь великим принципом безопасности, законодатель
обязан
охранять
существующее
в
государстве
распределение
собственности, независимо от характера последнего». Отступления от
этой нормы, по мнению И. Бентама, негативно сказываются на
материальном и духовном производстве жителей страны, ибо «когда я
не надеюсь пользоваться плодами моего труда, то забочусь только о
дневном существовании и не стану работать ради будущего».414
Английский мыслитель Джон Стюарт Милль (1806-1873)
полагал, что человеческое достоинство уважается в государстве в
большей мере в условиях демократии, а не автократии. Но, по
убеждению Д.С. Милля, и при демократии достоинству человека
угрожает
деспотизм
общественного
мнения,
чреватый
нивелированием личности, «усреднением» человека, подавлением
индивидуальности.
По мнению Д.С. Милля, главное условие существования
достойного государства – самосовершенствование народа. При этом
характерная для демократии индивидуальная свобода есть мощный
генератор всяких улучшений в обществе, ибо «там, где существует
свобода, … может быть столько же независимых центров улучшения,
сколько индивидов». А исторический прогресс имеет место благодаря
414
См.: Дробышевский С.А. Указ. Соч. С. 141-142, 148.
197
энергии, конструктивным усилиям всех их. Вместе с тем повиновение
граждан
власти
и
порядок
в
государстве
выступают,
по
представлениям Д.С. Милля, непременным условием прогресса как
постепенного
совершенствования,
улучшения
человечества
в
умственном, нравственном и социальном отношениях. И «лучшим
правительством для всякого народа будет то, которое сможет помочь
народу идти вперед».415
Французский ученый - либерал Б. Констан, также как и Д.С.
Милль, был озабочен идеей отстаивания достоинства личности. Б.
Констан утверждал, что гарантированию человеческого достоинства
способствует
свобода
европейца
ХIХ
века,
то
есть
личная
независимость последнего, его самостоятельность, безопасность,
право влиять на управление государством.
С точки зрения Б. Констана этим ценностям должны быть
подчинены цели и устройство государства и естественным ему
кажется такой порядок организации политической жизни, при
котором институты государства образуют пирамиду, вырастающую на
фундаменте индивидуальной свободы, неотчуждаемых прав личности.
Подобно Б. Констану, высоко ценил человеческое достоинство
французский ученый ХIХ века Алексис де Токвиль. Причем он
сформулировал
закономерности
организации
государства,
способствующие упрочению человеческого достоинства граждан
этого политического сообщества. Сюда относятся разделение властей,
местное самоуправление, свобода печати, религиозная свобода, суд
присяжных, независимость суда, реальные возможности для граждан
415
См.: Милль Дж. Ст. Представительное правление. СПб. 1907, Милль Дж. Ст. Утилитарианизм.
О свободе. СПб. 1900. там же История политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 466476.
198
по собственной инициативе организовываться, чтобы действовать
сообща.416
Представитель
немецкого
либерализма
Вильгельм
фон
Гумбольдт (1767-1835) в своем научном творчестве также уделял
внимание
вопросам
обеспечения
человеческого
достоинства
в
капиталистическом сообществе. Отсюда не столько собственно
государство занимает его, сколько человек в соотношении с
государством. Основная задача В. Гумбольдта - найти наиболее
благоприятное для человека положение в государстве. Таковым, по
мнению ученого, может быть включенность всесторонне развитой
индивидуальности, самобытнейшего «я» человека в разнообразные и
притом тесные связи между людьми. Лишь в таком положении,
считал В. Гумбольдт, человеческое достоинство проявляется наиболее
полно.
В.
Гумбольдт
считал,
что
человеческое
достоинство
принижается при государственном попечении о положительном благе
граждан, то есть об их хозяйственном преуспевании и общественной
карьере, об их нравственности, физическом здоровье, образе жизни,
личном счастье. Однако В. Гумбольдт понимал полезность и
нужность при известных обстоятельствах некоторых социальноохранительных
функций,
институтами,
для
выполняемых
обеспечения
политико-юридическими
человеческого
достоинства
составляющих государство людей.417
В идеологии латиноамериканского либерализма во второй
половине ХIХ в. проявляется направление - утилитарная концепция
социального порядка, противопоставлявшаяся идеалам свободы. Идея
416
См.: Токвиль А. Демократия в Америке. М. 1994, Токвиль А. Старый порядок и революция. М.
1911, История политических а правовых учений. М. Норма. 2001. С. 479-482.
417
См.: История политических и правовых учений. М. Норма. 2001. С. 484-486.
199
порядка
для
большинства
латиноамериканских
государств
становилась главенствующей и находила приверженцев не только
среди либералов, но и в стане консерваторов. Так, девизом
Федеративной Республики Бразилия, установленной в 1891 году, был
провозглашен тезис «порядок и прогресс».418
Отражение правовой категории человеческого достоинства
можно увидеть и в первой конституции Испании - Байонском Статуте
1808 года. Так, ст. 7 этого закона содержит следующий текст клятвы,
произносимой королем при вступлении в должность: «Клянусь…
уважать индивидуальную свободу и собственность и заботиться об
уважении их другими, а также править для счастья и славы испанской
нации».419
Создатели Кадисской конституции 1812 г. (юг Испании)
считали, что достоинство главы государства заключается в том, что он
«должен быть облачен поистине могучей властью, чтобы, будучи
любимым и почитаемым в своем королевстве, был уважаем и внушал
страх
за
его
пределами
в
дружественных
и
враждебных
государствах.420
418
См.: Wesson K., Fleischer D.V. Brazilin Transition. New York. 1983. P. 7. Цит. по Штатина М.А.
Развитие административного права в Латинской Америке. Правоведение. 2000. № 7. С. 30.
419
См.: Алексеева Т.А. Байонский Статут 1808 года в Испании. Правоведение. 2000. № 4. С. 189.
420
См.: Алексеева Т.А. Политическая конституция испанской монархии (1812 г.). Правоведение.
2002. № 2. С. 183-184.
В марте 1812 г. в городе Кадис на юге Испании была провозглашена конституция,
вошедшая в историю под названием Кадисская.
Значение ее особенно важно потому, что она стала прообразом португальской
конституции 1822 года, будущих конституций, появившихся на территории Италии и в Бразилии.
Либералы - авторы конституционного проекта были воспитаны на идеях французского
Просвещения, на опыте Великой французской революции. Но в условиях национальноосвободительной войны, опасаясь показаться соотечественникам «офранцуженными», они
попытались воплотить свою доктрину в конституционную практику при помощи мифа о
возрождении исторической испанской конституции, в которую верила значительная часть
общества. В результате учредительным органом был принят политический кодекс, ставший
порождением «революционно-демократического национализма», имевший мультинациональную
идейную и юридическую базу, т. е. основанный не столько на пиренейских источниках, сколько
впитавший конституционные идеи и образцы английского и особенно французского
происхождения. Поэтому неудивительно, что Конституция 1812, сохранявшая монархию, но
200
Кубинский мыслитель ХIХ века, юрист и революционер Хосе
Марти был приверженцем республиканского идеала Руссо и в своей
политической концепции уделял большое внимание категории
человеческого достоинства.
Он призывал воспитывать людей на идеях независимости и
собственного достоинства, подчеркивая, что человек - часть нации,
отсюда и стимул к защите достоинства и независимости Родины.
Более того, Х. Марти решительно заявил: «Республика имеет в
основе природу каждого из своих детей: привычно трудиться своими
руками и думать о том, что это честная деятельность на благо других,
это - страсть, достойная мужчины, или республики не стоит ни
слезинки наших женщин, ни капли крови наших братьев».421
Отражение
идеи
достоинства
нации
можно
увидеть
в
материалах относящихся к принятию в 1879 г. конституции
принятая без монарха, впоследствии «пугала своим демократическим характером европейские
парламенты». (См.: Алексеева Т.А. Политическая конституция испанской монархии (1812 г.).
Правоведение. 2002. № 2. С. 178-179).
Вместе с тем Кадисские кортесы исходили из того, что законы должны соответствовать
определенным требованиям: являясь продуктом разума, они должны быть мудрыми и
справедливыми (ст. 4, 12).
Целью правительства, по Конституции, является счастье нации, отождествляемое с
благополучием индивидов, ее составляющих (ст. 13). Люди, по мнению кадисских либералов,
объединились в общество для своего сохранения и счастья. Поиски счастья определяют поведение
людей. При этом термины «счастье», «благополучие», «богатство» использовались законодателем
как синонимы (например, в ст. 13). Кадисские кортесы видели свою задачу в установлении
законов и государственного строя, которые гарантировали бы испанцам равное право на свободу,
безопасность, собственность.
В Конституции 1812 г. отсутствует систематическое закрепление прав и обязанностей
испанцев, видимо, из-за страха, который вызвали бы у значительной части испанского общества
воспоминания о французских Декларациях 1789 и 1793 гг. Кадисский законодатель закрепил права
и обязанности испанцев в различных разделах Конституции. Она провозглашает право на
гражданскую свободу, собственность (ст. 3), равенство испанцев перед судом (ст. 247),
обязанности короля уважать политическую свободу нации и личную свободу каждого индивида,
не нарушать права собственности (ст. 173) и некоторые другие. Конституция предусматривает
обязанности испанцев уплачивать налоги пропорционально доходам без каких бы то ни было
исключений и привилегий (ст. 8, 339), защищать Родину (ст. 9), нести воинскую службу (ст. 361),
подчиняться законам и уважать учрежденные власти (ст. 7), а также любить Родину (ст. 6). (См.:
Алексеева Т.А. Политическая конституция испанской монархии (1812 г.). Правоведение. 2002. №
2. С. 180-181).
421
См.: Marti J. Obras Completas. La Havana. 1995. T. 4. Р. 270, Т. 6. Р. 209. Цит. по Эурипидес
Вальдес Лобан Демократический идеал Хосе Марти и Романо-латинская конституционная модель.
Правоведение. 2001. № 2. С. 212, 214.
201
болгарского княжества в древней столице Болгарского государства Великом Тырново. Вот что писал профессор А.Д. Градовский в
порядке подготовки итоговых замечаний к первоначальному проекту
этой конституции: «Интересы Болгарского княжества требуют, вопервых, чтобы его государственное устройство не давало серьезных
поводов к внутренним распрям и пререканиям, и второе, чтобы
освобожденное и созданное Россией болгарское княжество по степени
своего
политического
благоустройства
сделалось
предметом
симпатии для всех частей болгарского племени, разрозненных ныне
Берлинским трактатом, и стало бы центром нравственного единения
для все кто носит имя болгарина».422
Во второй половине 19 в. в Японии феодальная власть начала
утрачивать устойчивость и в 1868 г. после сложной политической и
вооруженной борьбы победили коалиционные силы. Новая власть, в
частности, ликвидировала дискриминацию в социальном положении
между сословиями (самураями, крестьянами, ремесленниками и
торговцами). В 1889 г. была принята первая в истории Японии
конституция.
Глава II является очень важной с точки зрения характеристики
этой Конституции, поскольку в нее включены права и обязанности
подданных. В отличие от граждан у подданных признаются только те
права, которые пожаловал властелин, за ними не признаны права и
свободы
природные,
или
врожденные.
Хотя
в
Конституции
перечислены свобода выбора и перемены местожительства (ст. 22),
свобода вероисповедания (ст. 28), свобода слова, печати, публичных
422
См.: Козьменко И. В. Петербургский проект Тырновской конституции 1879 г. (с Приложением
протокольных записей и документов) // Исторический архив. М.-Л. 1949. Т. IV. С. 322-323. Цит. по
Графский В.Г. Тырновская конституция 1879 года: участие русских юристов в подготовке первой
болгарской конституции. Государство и право. 1999. № 11. С. 65.
202
собраний и образования союзов (ст. 29), в формулировках всех этих
статей наличествуют ограничения, например, предусматривающие
осуществление права «в границах закона». Интересно, что в этой
Конституции в первую очередь указаны обязанности подданных:
служить на военной службе (ст. 20) и платить налоги (ст. 21) и лишь
затем перечислены их права.423
В
рассматриваемый
исторический
период
человеческое
достоинство находило отражение и в международном праве.
Например, ст. 2 российско-французского Трактата о морской
торговле от 1 апреля 1874 г. содержала следующее правило:
«Французы в России и русские во Франции имеют взаимно свободный
доступ к судам каждой стороны, сообразуясь с законами страны, в
качестве истца или ответчика во всех инстанциях, и будут
пользоваться в этом отношении всеми правами и преимуществами,
дарованными подданным каждой страны».424
Во второй половине XIX века в европейских странах идет
мощное развитие сложной инфраструктуры рыночной экономики,
процесс демократизации, в политический процесс включаются все
более широкие слои населения. Это выразилось в обогащении
теоретических представлений о человеческом достоинстве, которые
постепенно получали закрепление в виде юридических прав граждан.
Либеральная политическая идеология в этот исторический
период
зачастую
ставит
знак равенства между
человеческим
достоинством и личной инициативой, достоинством и умением
извлекать прибыль. Наибольшим собственным достоинством обладает
423
См.: Тадагава С. Конституция Японии 1889 г. и «модернизация страны». Правоведение. 2002.
№ 4. С. 198.
424
См.: Мамаев А.А. Процессуальная право-дееспособность иностранных граждан и юридических
лиц в России. Правоведение. 1999. № 4. С. 92.
203
тот индивидуум, который не довольствуется положением наемного
рабочего - очень тяжелым и унизительным в период первоначального
накопления капитала, - кто не мечтает вечно «ехать» на увядающем
аристократическом
авторитете,
а
проявляет
смекалку,
сообразительность, храбрость, чтобы утвердить себя как буржуапредпринимателя. Громадное достоинство приобретает и сохраняет
человек, способный не просто получить по наследству богатство,
которое будет таять с каждым днем, но умеющий многократно
приумножить имеющееся. Стяжание богатства, «делание денег»,
преобразование мира, дающее славу и прибыль - вот добродетели
капиталистического сознания, его расшифровка слова «достоинство».
Лень,
вялость,
хладнокровие,
столь
самоуспокоенность
ценимое
в
и
античности,
даже
стоическое
не
составляют
достоинство человека буржуазного общества. Он должен быть
стремительным при проявлении инициативы, активным, страстным, и
не сердце его, а голова должна быть холодной, чтобы быстро и четко
скалькулировать
возможные
выгоды
и
вероятные
убытки
от
возможного предприятия.
Формальное право на чувство собственного достоинства, с
точки зрения рыночного общества, имеют, конечно, все люди. Этим
капитализм в корне отличается от предшествовавших ему социальных
структур. Но наибольшим достоинством при капитализме обладают
экономически преуспевшие. Предпринимательский и финансовый
успех - та «волшебная сила», которая делает человека достойным в
глазах других и позволяет ему с полным осознанием ценить себя и
гордиться собой. Не случайно буржуазная эпоха устраняет сословной
характер человеческого достоинства, свойственный феодализму.
Честь
человека
становится
не
наследственной,
родовой,
а
204
индивидуальной и профессиональной: честью мастера своего дела,
специалиста,
преуспевающего
предпринимателя.
Хороший
специалист или «профи» в условиях капитализма – это умелец:
ученый, организатор-финансист как важнейшая и уважаемая фигура в
капиталистическом
производстве.
Индивидуальная
инициатива,
богатство, успех - вот составные части «достоинства» человека в
буржуазную эпоху.425
Идея человеческого достоинства при капитализме признана
приоритетной ценностью, концептуальным и смыслообразующим
ядром идеологии либерализма. И это достоинство стало выше в связи
с усилием господства людей над природой.
Столь высокая оценка идеи человеческого достоинства в
рассматриваемую эпоху обусловила признание защиты интересов
личности, содействия росту индивидуального благосостояния и
увеличения положительных социальных качеств в индивиде целями
государственной политики в ряде буржуазных стран. При этом в
общественном сознании этих государств усиливалось понимание
следующего обстоятельства. Достоинство человека предполагает, что
он должен быть приобщен к достижениям цивилизации и достичь
определенного уровня нравственного и правового развития. Отсюда
среди народных масс необходимо распространение образованности,
преодоление невежества. Иными словами в государстве требуется
организованное органами публичной власти всестороннее воспитание
и обучение человеческого индивида, привитие ему потребности в
добре, истине, красоте, гражданственности.
Во второй половине XIX века в науке так же было установлено,
что
425
в
некоторых
социальных
условиях
достоинство
людей
См.: Золотухина-Аболина Е.В. Современная этика. Ростов-на-Дону: Март. 2003. С. 328-329.
205
подрывается. Так обстоят дела, во-первых, когда под влиянием
политической
идеологии
человеческие
индивиды
оказываются
изолированными друг от друга и разобщенными. Во-вторых, при
наличии в социальной структуре деспотизма общественного мнения,
ведущего к нивелированию личности. В-третьих, при чрезмерной
опеке государства над индивидом, которая ведет к пассивности,
иждивенчеству, лишает человека честолюбия и потребности быть
деятельным.
В этот исторический период в обществоведении стало ясно и
другое.
Человеческое
достоинство
выравнивание
экономических,
возможностей
индивидов
защищенность,
право
в
влиять
неприкосновенность частной
укрепляет
и
возвышает
социальных
и
политических
государстве,
их
юридическая
на
управление
государством,
жизнедеятельности. Вот почему
развитие идеи человеческого достоинства в рассматриваемую эпоху
привело к формированию современного каталога прав человека.
Однако он вырабатывался в ходе тяжелой борьбы сторонников
капитализма
с
многообразными
социальными
силами,
противившимися капиталистическим отношениям. В ходе этой
борьбы возникают и разрешаются многочисленные проблемы,
связанные с признанием человеческого достоинства за иностранцами,
женщинами,
детьми,
людьми
с
небелым
цветом
кожи,
индивидуумами, подвергшимися бесчестью вследствие преступления
или позорного образа жизни и так далее.
Содержание категории человеческого достоинства и каталога
прав человека при капитализме формировалось и под влиянием
социалистической политической идеологии. Она, особенно учение
марксизма,
проповедовала
идею
о
необходимости
обеспечить
206
каждому человеческому индивидууму достойное существование
более
высокого
качества
жизнеобеспечения,
чем
в
смысле
материальных
представляемое
капитализмом
условий
самым
униженным людям.426 При этом классики марксизма утверждали, что
при капитализме «чем больше рабочий производит, тем меньше он
может потреблять; чем больше ценностей он создает, тем больше сам
он обесценивается и лишается достоинства».427
Они не сомневались в том, что с обобществлением средств
производства
станет
достоинства.
«Раз
непреложным
общество
возвышение
возьмет
во
человеческого
владение
средства
производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с
тем и господство продукта над производителями. Анархия внутри
общественного производства заменяется планомерной, сознательной
организацией. Прекращается борьба за отдельное существование. Тем
самым человек теперь – в известном смысле окончательно –
выделяется
из
царства
животных
и
из
звериных
условий
существования переходит в условия действительно человеческие».428
426
В «Манифесте Коммунистической партии» подчеркнуто, что (добившийся
своего
политического господства пролетариат осуществит (наряду с другими мерами) деспотическое
вмешательство в право собственности и в буржуазные производственные отношения,
сосредоточит все орудия производства в руках государства, централизует транспорт и кредит,
введет одинаковую обязательность труда для всех и создаст промышленные армии.
Милитаризация труда рисовалась тогда авторами «Манифеста» одним из способов его
организации. Пролетариат «в качестве господствующего класса силой упраздняет старые
производственные отношения». До тех пор пока все производство не сосредоточится в руках
«ассоциации индивидов», публичная власть сохраняет свой политический характер. «Политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для
подавления другого».
427
См.: Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. С. 562.
428
См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 294.
207
РАЗДЕЛ III
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДОСТОИНСТВЕ
ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННЫХ УЧЕНИЯХ О ПРАВОВОЙ
ГОСУДАРСТВЕННОСТИ И ПРАВЕ
ГЛАВА 5.
ИДЕЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА В ЗАРУБЕЖНЫХ
ПОЛИТИКО-ЮРИДИЧЕСКИХ ДОКТРИНАХ И ПРАВЕ
Современное научное знание о человеческом достоинстве
формируется в условиях быстрого исторического развития и
активного участия в политических процессах широких слоев
населения на всей планете. При этом идея человеческого достоинства,
являясь непреложной общечеловеческой ценностью, как правило, дает
содержание всей системе прав человека.
В
ХХ
веке
категория
человеческого
достоинства
стала
предметом исследования видных ученых в области юриспруденции.
Особенно часто это происходило в правовых государствах, где она
интересна для правоведов как элемент теоретической модели такого
политического сообщества.
Как
известно,
теоретическая
правовое
конструкция,
государство
но
и
–
это
практическая
не
только
организация
политической власти и обеспечения прав человека. Оно предполагает
функционирование гражданского общества и рыночной экономики.
208
Это есть государство, которое исходит из принципов права,
требуемых такими обществом и экономикой, при формировании
законов и осуществлении иных своих функций.
Идея человеческого достоинства в правовом государстве,
прежде всего, выступает в форме юридического равенства всех его
граждан независимо от имущественного положения, расы, религии и
прочих качеств. Вместе с тем она воплощается и во всех правах
человека и гражданина, воплощенных здесь в праве.
Сама идея человеческого достоинства в разных правовых
государствах понимается в юриспруденции неоднозначно. Разумеется,
и вытекающие из этой идеи трактовки прав человека и гражданина в
рассматриваемых
государствах
также
имеют
неодинаковое
содержание. Более того, и в каждой отдельной стране из числа
правовых государств юристы и государствоведы расходятся во
мнениях относительно и содержания идеи человеческого достоинства,
и ее воплощения в юридических правах человека и гражданина. В
частности, так обстоят дела в современной Германии.
Прежде всего, здесь действует ряд актов международного права,
в том числе Всеобщая декларация прав человека, оценивающих
человеческое достоинство как неотъемлемое свойство личности, при
разрушении которого последняя уничтожается.429 Причем эти акты
429
См.: Всеобщая Декларация прав человека // Права человека: Сб. междун.-правов. док. – Мн.,
1999. С. 1-5. Итоговый документ Венской встречи 1986 года представителей государств –
участников СБСЕ. С. 678-692. Декларация о праве на развитие. С. 377-380. Конвенция о борьбе с
дискриминацией в области образования. С. 91-96. Декларация о защите всех лиц от пыток и
других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. С.
214-216. Конвенция о защите прав человека и основопологаюших свобод Совета Европы. С. 761772. Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. С. 119-122.
Конвенция о правах ребенка. С. 135-137. Конвенция о предупреждении преступлений геноцида и
наказание за него. С. 460-463. Конвенция о свободе ассоциации и защите прав на организацию. С.
300-304. Декларация ООН о ликвидации всех форм расовой дискриминации. С. 66-69.
Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и наказание за него. – С. 78-83.
Международный пакт о гражданских и политических правах. С. 13-27. Международный пакт об
экономических, социальных и культурных правах. С. 3-15.
209
закрепили целую систему прав человека и гражданина, выражающих
идею человеческого достоинства.
Можно
сказать,
что
немалое
воздействие
концепция
человеческого достоинства оказала на конституционное право
Германии. «Достоинство человека
неприкосновенно: уважать и
защищать его – обязанность всей государственной власти», - гласит
абзац 1 статьи 1 Основного Закона Федеративной Республики
Германии. Уже
само по себе размещение данного положения в
первой статье немецкой Конституции подчеркивает
значение. Тем самым законодатель стремился
его особое
продекларировать
отрицание национал-социализма с его лозунгом «Ты – ничто, твой
народ – все» и заложить фундамент нового государственного
порядка, основанного на идее о том, что человек должен быть
единственной целью, как для себя самого, так и для государства.
Немецкий опыт в области применения норм о достоинстве
человека может быть полезен российской правовой науке и практике.
В
немецком
конституционном
праве
достоинство
личности
представляет собой не только одно из основных прав, но и один из
важнейших конституционных принципов. Достоинство человека и
другие
фундаментальные
права
личности
рассматриваются
в
конституционном праве Германии как предшествующие появлению
государства и, следовательно, стоящие в иерархии ценностей выше,
чем
государственный
интерес.
Суд
трактует
человеческое
достоинство в свете кантианского взгляда, а именно, что к людям
всегда надо относиться как к конечной цели, а не только как к
объектам манипуляции.430
430
См.: Об этом Федеральный Конституционный Суд написал в решении по делу о микропереписи
населения: «Человеческое достоинство находится на самой вершине конституционного порядка
210
Согласно ч. 2 ст. 1 Основного закона ФРГ, немецкий народ
привержен нерушимым и неотчуждаемым правам человека как основе
любого сообщества людей, мира и справедливости здесь. Эти
основные права связывают законодательство, исполнительную власть
и правосудие как непосредственно действующее право, то есть любое
лицо, будучи носителем основного права, может требовать его
реализации в силу самого Основного закона независимо от наличия
или отсутствия конкретизирующих законов или подзаконных актов.431
При
формулировании
содержания
гарантии
достоинства
человека специалисты в области конституционного права ФРГ
выделяют три основных аспекта: понятие достоинства человека,
неприкосновенность достоинства, его уважение и защита. Содержание
данного понятия изменяется с течением времени и зависит от
культуры общества, в котором оно развивается. Поэтому немецкая
юридическая наука отказывается от его определения как раз и
навсегда установленного. Как справедливо пишет А. Бланкенагель,
мы не должны заполнять содержание достоинства человека нашими
сегодняшними представлениями о нем: для будущих поколений, для
другого общества сегодняшняя формула неприкосновенности может
ценностей... Государство нарушает человеческое достоинство, когда относится к людям как к
объектам. Следовательно, требовать, от человека, чтобы он записал и зарегистрировал все аспекты
своей индивидуальности неконституционно, даже если такие попытки проводятся анонимно в
форме статистического обзора; государство не может обращаться к человеку как к объекту,
подлежащему какой-либо инвентаризации…» (См. Соболева А.Н. Топическая юриспруденция. М.:
Добросвет. 2002. С. 157).
431
См.: Конституционное право зарубежных стран. В 4-х т. Т. 3 Отв. ред. Страшун А.М. М.: БЕК.
1998. С. 350-357; Конституционное право зарубежных стран. Под ред. Баглая М.В., Лейбо Ю.И.,
Энтина Л.М. М. Норма. 2003. С. 496-498, Вольман Г. Чем объясняется стабильность
политического и экономического развития ФРГ // Государство и право. 1992. № 11.
Государственное право Германии. Т. I, II. М.: ИГП РАН, 1994; Федеративная Республика
Германия. Конституция и законодательные акты. М.: Прогресс. 1991; Хессе К. Основы
конституционного права ФРГ. М.: ЮЛ. 1981; Конституции государств европейского союза. М.
1997.
211
быть
только
исходным
материалом
из-за
изменчивости
ее
культурного содержания.432
Действительно, норма о достоинстве человека создателями
Основного Закона задумывалась прежде всего как защита от
жестокого, унижающего обращения со стороны государства. Речь шла
о физической неприкосновенности человека. Сегодня речь идет уже
об уважении и защите персональной идентичности и психической
неприкосновенности человека.
Остановимся на анализе понятия достоинства, применяемого в
немецкой судебной практике. Федеральный Конституционный Суд
Германии
(далее
неопределенность
ФКС)
данного
постоянно
в
праве
подчеркивает,
понятия
что
человеческого
достоинства и многозначность его толкования являются большим
преимуществом, так как позволяют юридической норме содержащей
понятие
человеческого
достоинства,
сохранять
определенную
«открытость» и дают возможность ее применения к постоянно
изменяющейся действительности.433
В
германской
судебной
пpактике
правовая
норма
о
человеческом достоинстве применяется очень осторожно, так как
существует опасность того, что гарантия достоинства человека может
быть использована «по мелочам». Тем более, что в практике ФКС
подобное иногда случалось. Наиболее красноречивым примером этого
является рассмотренная Конституционным Судом жалоба одного
432
См.: Blankenagel A. Gentechnologie und Menschenwuerde. Ueber die Strapazierung Von juristischem
Sachverstand und gesundem Menschenverstand anlaesslish einesernsten Themas // Kritische justiz 1987.
S 388. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека в немецком конституционном
праве. Журнал Российского права. 2002. № 4. С. 154..
433
См.: Брусин А.М. Защита конституционных прав и свобод личности как направление
деятельности Федерального Конституционного суда и конституционных судов земель ФРГ:
Сравнительно-правовой аспект. Автореферат на соискание ст. кандидата юридических наук. СПб.
2002.
212
гражданина на почтовую службу Германии. Суть жалобы заключалась
в следующем. В счете за телефон в его имени была допущена ошибка,
вместо одной буквы стояла другая. По мнению заявителя, тем самым
было нарушено его человеческое достоинство.434
Вместе с тем судьям ФКС ясно и другое. Чем шире толкуется
понятие достоинства человека, тем сильнее опасность того, что
«неприкосновенность» достоинства потеряет свой смысл.435
В юридической науке Германии нет единого мнения по вопросу
о том, является ли достоинство человека основным правом. ФКС
также не дал однозначного ответа на этот вопрос.
Однако при рассмотрении конституционных жалоб ФКС все же
исходит из того, что достоинство человека является основным правом.
И его судебная практика определяет область защиты права на
достоинство посредством выяснения, какие действия государства
являются нарушением этого права. Так что проблема определения
области защиты права на достоинство трансформируется в проблему
определения посягательств на него.436
Среди немецких авторов существуют и иные точки зрения на
природу человеческого достоинства. Например, Х. Хофман корнем
человеческого достоинства считал разум человека, его способность к
свободному самоопределению и нравственной автономии.437 С его
434
См.: Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека в немецком конституционном праве.
Журнал Российского права. 2002. № 4. С. 155.
435
Из-за неопределенности содержания понятия достоинства, его зависимости от ситуации и
тесной связанности с другими основными правами, определить сферу защиты права на
достоинство очень сложно. Первые попытки его конкретизации базировались на том, что
человеческое достоинство является «неинтерпретируемым тезисом». Ученые осторожно
оперировали достоинством человека как абстрактным понятием и пытались таким образом
отказаться от его практической значимости.
436
См.: Pieroth B. Schlink B. Grundrechte. Staatsrecht II. 14, ueberarb. Aufl 1998. S. 89. Цит. по
Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека в немецком конституционном праве. Журнал
Российского права. 2002. № 4. С. 155.
437
См.: Hofman H. AоeR 118. 1993. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека в
немецком конституционном праве. Журнал Российского права. 2002. № 4. С. 155.
213
точкой
зрения
сходно
христианское
видение
этого
понятия,
основанное на том, что человек обладает достоинством потому, что
создан по образу и подобию Божиему.438
Вместе с тем существует и другой теоретический подход. Так,
Н. Лухман считает, что человек сам определяет содержание своего
достоинства. Причем оно имеет скорее социологическое, чем
юридическое,
содержание,
заключаясь
в
самоидентификации
личности.439 Если исходить из необходимости обеспечения основных
прав человека и гражданина, то проблема определения области
защиты права на достоинство перетекает в проблему определения
посягательств на него. Основное преимущество такого подхода
состоит в его гибкости. Он позволяет учитывать вновь возникающие
угрозы достоинству человека.
Теоретически эта концепция была обоснована Г. Дюрихом как
формула
объекта
(«Objektformel»).
«нарушение
достоинства
человека
выраженном
пренебрежении
Согласно
этой
формуле,
происходит
при
отчетливо
ценностью
личности,
низведении
человека до «голого» средства в руках государства».440
Судебная практика и юридическая наука ФРГ опираются на
формулу Дюриха как на ориентир для конкретизации области защиты
достоинства.
Однако
неопределенной.
и
эта
Современное
формула
является
государство
достаточно
довольно
часто
вмешивается в область свободы человека. И избежать того, чтобы
438
См.: Nippеradey in: Die Grundrechte II. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека
в немецком конституционном праве. Журнал Российского права. 2002. № 4.. С. 155.
439
См.: Luhman N. Grundrechte als Institution 1965. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция достоинства
человека в немецком конституционном праве. Журнал Российского права. 2002. № 4. С. 155.
440
См.: Duerig G. Grundgesetz fuer die Bun desrepublik Deutschland. Kommentar 24 Art. 1 GG in:
Maunz-Duerig. Grundges – ez – t kommentar, 4 Aufl. Muenchen Berlin, 1974. Цит. по Гаскарова М.Л.
Концепция достоинства человека в немецком конституционном праве. Журнал Российского права.
2002. № 4. С. 153.
214
человек не становился при этом «голым» средством для достижения
тех или иных целей, довольно трудно.441
Интересный подход ФКС Германии проявил при решении дела
«О книге Клауса Манна «Мефистофель».442 Клаус Манн опубликовал
сатирический роман, повествующий о карьере своего родственника
Густава Грюндгенса, - актера, во времена третьего Рейха игравшего
Фауста и тем самым снискавшего славу.
Герой
романа,
Хендрик
Хёфген,
стал
карикатурным
изображением своего прототипа. Поэтому в 1964 году, когда роман
было решено переиздать, приемный сын Грюндгенса добился
судебного решения, запрещающего распространение этой книги на
том основании, что она порочит доброе имя и память ушедшего из
жизни актера.
Издатель, считая, что подобное решение несовместимо со
статьей 5 (3) Основного Закона, гарантирующей свободу искусства и
научного
творчества,
и
обратился
в
ФКС
Германии.
И
Конституционному Суду пришлось делать выбор между правом на
свободу художественного творчества, с одной стороны, и правом на
441
В этом отношении показательно решение Конституционного суда Берлина по делу
председателя Государственного Совета бывшей ГДР Э. Хонеккера. Он был подвергнут
предварительному заключению в возрасте 81 гoд как обвиняемый в соучастии в убийствах около
68 человек. Необходимость предварительного заключения обосновывалась возможностью
попытки бегства обвиняемого. Однако Хонеккер к моменту заключения страдал от
прогрессирующей стадии рака и, по заключению врачей, довольно скоро по причине болезни был
бы не в состоянии участвовать в уголовном процессе и вряд ли дожил бы до приговора суда.
Конституционный суд Берлина, следуя решению ФКС о том, что содержание под стражей
человека, страдающего от тяжелой, неизлечимой болезни и близкого к смерти, не согласуется с
требованием уважения его достоинства, гарантированным ст. 1, абз. 1 Основного Закона ФРГ,
признал, что предварительное заключение Э. Хонеккера и дальнейшее ведение уголовного
процесса нарушают его достоинство. В данном случае осуждение обвиняемого было бы лишь
превентивной мерой предупреждения преступности, то есть устрашения наказанием других, а
обвиняемый служил бы именно «голым» инструментом в руках государства. (См.: Гаскарова М.Л.
Концепция достоинства человека в немецком конституционном праве. Журнал Российского права.
2002. № 4. С. 156).
442
См.: Mephisto Case (30 BVerFGE 173. 1971) Цит. по Соболева А.К. Указ. соч. С. 159.
215
защиту личной жизни и человеческого достоинства, с другой (статья 1
Основного Закона).
В своем решении судьи заявили, что «должны… отвергнуть
мнение, будто конституционный порядок, права других и моральный
кодекс могут ограничить свободу художественного творчества... С
другой стороны, право на свободу художественного творчества не
является неограниченным… Мы должны решать конфликт, - указали
судьи, - касающийся гарантии художественной свободы, посредством
интерпретации Конституции, исходя при этом из порядка ценностей,
установленного
в
Основном
Законе,
и
из
единства
этой
фундаментальной системы ценностей. Как часть системы ценностей
Основного Закона, свобода художественного творчества тесно связана
с достоинством человека, гарантированным статьей 1, которое как
наивысшая ценность подчиняет себе всю остальную систему
ценностей Основного Закона. Но гарантия свободы искусства может
приходить в противоречие с конституционно охраняемой сферой
частной жизни в силу того, что произведение искусства может иметь
и социальные последствия. Так как произведение искусства действует
не только как эстетическая реальность, но и существует в социальном
мире, использование художником частных сведений о людях из его
окружения может нарушить их права на общественное уважение и
признание». Поэтому «необходимо принять во внимание, является ли
и в какой мере «образ» конкретного человека» «в произведении
искусства
столь
независимым
от
«оригинала»
в
результате
художественной обработки материала и его включения в общую ткань
произведения и подчинения ей, что и сама личность, и интимные
аспекты
ее
жизни
символического
стали
характера
объективными
«действующего
в
смысле
лица».
Если
общего
такое
216
исследование… обнаруживает, что художник дал и даже хотел дать
«портрет» оригинала, тогда (разрешение конфликта) зависит от
степени художественной абстракции или степени и важности
«вымысла» с точки зрения репутации или памяти заинтересованного
лица».
ФКС отметил, что, принимая решение по данному делу, суды
общей юрисдикции вынесли правильное постановление, адекватно
взвесив конфликтующие между собой конституционные права сторон.
И он отвел заявление Клауса Манна о том, что запрет на публикацию
книги «Мефистофель» является диспропорциональным по отношению
к праву прототипа главного героя на уважение. При этом
конституционный
суд
исходил
из
того,
что
принцип
пропорциональности при вторжении в права человека принимается во
внимание только тогда, когда речь идет о вторжении в них
государства. В данном же случае суд взвешивал права двух частных
лиц.
В практике ФКС также есть примеры взвешивания им
ценностей иного порядка при решении дел о защите человеческого
достоинства. Причем в 1976 году в одном из дел ФКС констатировал:
«Конституционный
Суд
не
может
пересматривать
решения
нижестоящего суда только потому, что если бы он сам решал
конкретное дело, он бы по-другому взвесил противовесы и,
следовательно, пришел бы к другому решению».443
Авторы немецкого учебника по основным правам человека Б.
Пирот и Б. Шлинк систематизировали возможные посягательства на
человеческое достоинство. При этом они выделили нарушения
443
См.: Kommers, D. The Constitutional Jurisprudence, p. 388; Kommers, Donald P. The Constitutional
Jurisprudence of the Federal Republic of Germany. – Durham and London: Duke University Press, 1989.
Р. 443. Цит. по Соболева А.К. Указ. соч. С. 160.
217
принципа
равенства
всех
людей
(рабство,
крепостничество,
дискриминация, продажа женщин и детей); нарушение телесной и
духовной
неприкосновенности
человека
(пытки,
медицинские
манипуляции и нарушения телесной неприкосновенности с целью
добиться беспрекословного подчинения, парализация воли человека
через
наркотики
и
гипноз,
систематические
унижения);
пренебрежение социальной ответственностью со стороны государства
по
отношению
к
отдельному
человеку
(лишение
минимума,
необходимого для существования человека).444
По
мнению
неприкосновенности
этих
авторов,
достоинства
делая
акцент
человека
именно
законодатель
на
хотел
подчеркнуть то, что оно является высшим объектов защиты
Конституции. Словами «достоинство человека неприкосновенно» был
легитимирован основной принцип системы ценностей немецкого
государства:
человеческая
индивидуальность
является
высшей
ценностью в нем. Человеческое достоинство понимается не как
метафизическая легитимация государства, а как закрепленное на
конституционном уровне положение о том, что государство служит
человеку.
Человеческое
достоинство
нарушается
тогда,
когда
обращение публичной власти с человеком, предписанное законом,
ставит под сомнение его ценность как личности. Свободная личность,
ее ценность и автономность должны уважаться и защищаться
государством. Запрещается обращаться с ней как со средством даже
ради самых лучших намерений. Это противоречит достоинству
человека. Достоинство превалирует над всеми основными правами и
функционирует как принцип политики немецкого государства. Этим
444
См.: Pieroth B., Schlink В. Opcit. S. 82. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека
в немецком конституционном праве. Журнал Российского права. 2002. № 4. С. 156.
218
подчеркивается значение достоинства человека как высшей ценности
свободного демократического общества. Любое посягательство на
человеческое достоинство представляет собой его нарушение, которое
ничем нельзя оправдать.445
Не случайно в науке немецкого конституционного права
существует
точка
зрения,
отрицающая
то,
что
человеческое
достоинство имеет характер основного права. Так, Х. Драйер считает,
что достоинство является основным принципом, а не субъективным
правом.
Именно
как
принцип
оно
влияет
на
деятельность
государственной власти и гибко воздействует через судебную
практику на понимание
основных прав. Причем, по взглядам Х.
Драйера, достоинство человека только выигрывает от того, что не
является основным правом, получая тем самым дополнительное
значение. Включение достоинства в систему основных прав привело
бы к ослаблению его роли в качестве принципа государственной
политики.446
Однако анализ правоприменительной практики ФКС бесспорно
свидетельствует именно о нормативном содержании категории
человеческого достоинства.447 Правда, это нормативное содержание
весьма специфично.
445
См.: Pieroth B., Schlink В. Grundrechte Staatsrecht II9 ueberarb. Aufl. 1993. S. 91. Цит. по
Гаскарова М.Л. Концепция достоинства человека в немецком конституционном праве. Журнал
Российского права. 2002. № 4. С. 157.
446
Cм.: Dreier H. Grundgesetz kommentar B. 1 1998. S. 102. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция
достоинства человека в немецком конституционном праве. Журнал Российского права. 2002. № 4.
С. 157.
447
В данное связи интересно постановление ФКС по делу о конституционности ограничения
основного права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных
сообщений, в котором речь идет о допустимости секретных мероприятий для обеспечения
безопасности государства. Заявители считали, что в случае неуведомления подозреваемого о том,
что его телефон какое-то время прослушивался, затронутым является его право на достоинство
человека, так как он становится «голым» объектом деятельности государственных спецслужб. В
этом случае исключается и возможность судебной защиты нарушенного права просто потому, что
человек не осведомлен о посягательстве на его право. ФКС отметил, что ст. 1 абз. 1 Основного
Закона ФРГ не нарушается в случае, если лицо не уведомляется о том, что за ним установлено
219
Как указал Ф. Кейлер, каждое отдельное основное право,
которое
обеспечивает
определенную
часть
человеческих
потребностей, осуществляет защиту человеческого достоинства в этой
области. Иными словами, любое основное право является частичным
воплощением человеческого достоинства и источником всех позднее
сформулированных основных прав.448
Что касается периода действия германского конституционного
положения о человеческом достоинстве применительно к течению
жизни отдельного лица, то он не ограничивается промежутком
времени о
рождения до смерти рассматриваемого индивидуума.
Современный немецкий юрист П. Хеберле отмечал по этому поводу.
Действительно, «о содержании понятия достоинства человека можно
говорить применительно ко всей его жизни - от рождения до смерти.
Но в ряде случаев этот конституционный принцип действует даже до
и после упомянутых событий. Парадигмами могут служить защита
личного достоинства умершего и дискуссия о правах плода во чреве
матери».449
Показанные
на
примере
Германии
проявления
идеи
человеческого достоинства в политико-юридических доктринах и
наблюдение, так как это происходит не с целью проявления неуважения к личности человека, а
вследствие необходимости защиты демократического порядка. Таким образом, достоинство
человека приоритетно по отношению к государству, но по отношению к безопасности государства
гарантия достоинства человека имеет подчиненное значение. Такие мероприятия государства
ставят под сомнение тот факт, что достоинство является неприкосновенным. Поэтому «формула
Дюриха» была ограничена следующим образом: не каждое низведение государством гражданина
до средства для достижения целей автоматически нарушает его достоинство.
Решение ФКС по этом делу вызвало резонанс в Германии. В особом мнении трех
конституционных судей указывалось на то, что необходимо рациональное
взвешивание
противоречащих друг другу правовых благ, в данном случае права личности на тайну переписки и
т.д. и деятельности секретных служб государства. Заявители остались не удовлетворены решением
ФКС и обратились в Европейский Суд по правам человека (См.: Класс и другие против ФРГ.
Судебное решение от 6 сентября 1978 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные
решения. Т. 1. М. 2000. С. 168-186).
448
См.: Kueler F. Ueber wesen und Begriff der Grundrechte. 1965. Цит. по Гаскарова М.Л. Концепция
достоинства человека в немецком конституционном праве. Журнал Российского права. 2002. № 4.
С. 158.
449
См.: Государственное право Германии. Т. 1. Пер. с нем. М. 1994. С. 22.
220
праве типичны и для других зарубежных правовых государств
современности. Причем так обстоят дела независимо от того,
называют или не называют юристы конкретной страны свое
государство правовым, хотя по сути оно таким является с
отстаиваемых в данной работе теоретических позиций. Скажем, во
Франции, как и в Германии, идея человеческого достоинства не
только тщательно разработана в политико-юридических доктринах в
формах, в принципе подобных германским, но и воплощена в праве,
прежде всего в конституционном, в виде многообразных прав
человека и гражданина, по существу тождественным германским
основным правам этого рода.450 В частности, преамбула Конституции
Франции 1946 года гласит: «На другой день после
победы,
одержанной свободными народами над режимами, которые пытались
поработить и унизить человеческую личность, французский народ
вновь провозглашает, что всякое человеческое существо, независимо
от расы, религии и верований, обладает неотъемлемыми
и
священными правами. Он торжественно подтверждает права и
свободы человека и гражданина, освященные Декларацией прав 1789
г., и основные принципы, признанные законами Республики», и
прежде всего принцип равноправия всех людей.
В Британских политико-юридических доктринах и праве идея
человеческого
достоинства
также
раскрыта
в
теоретических
обобщениях, сходных с германскими, и в каталоге основных прав
450
См.: Ардан Ф. Франция: государственная система. М.: ЮЛ. 1994; Боботов С.В. Правосудие во
Франции. М.: ЕАВ. 1994, Боботов С.В., Васильев Д.И. Французская модель правового государства
// Советское Государство и право 1990 г. № 1; Боботов С.В. Колесова Н.С. Современная
концепция прав и свобод гражданина во Франции // Государство и право. 1992. № 6; Ковалев А.М.
Современное состояние Конституции V республики во Франции (проблемы реформы
Конституции) // Государство и право 1997. № 4; Люшер Ф. Конституционная защита прав и
свобод личности М. Прогресс-Универс, 1993; Маклаков В.В. Парламент Франции // Парламенты
мира. М.: ВШ. Интерпракс, 1991; Французская Республика. Конституция и законодательные акты.
Прогресс. 1989; Цоллер Э. Защита прав человека во Франции // Государство и право 1992 г. № 12.
221
личности, защищенных и германским правом.451 Другое дело, что
англичане базировали свои современные теоретические выводы и
юридические нормы о достоинстве и правах человека на освещенных
веками британских политико-правовых идеях Великой Хартии
вольностей, Билля о правах и Хабеас корпус акта подчас в большей
мере, чем немцы и французы.
451
См.: Дайси А.В. Основы государственного права Англии. Тип. изд-ва. И.Д. Сытина. 1907. С.
223; Конституционное (государственное) право зарубежных стран. В 4-х томах. Т. 3. Отв. ред. Б.А.
Страшун. М., БЕК. 1998. С. 15-16; также: Бромхед П. Эволюция британской конституции. М.: ЮЛ,
1978, Вейш Я.Я. Религия и церковь в Англии. М.: Наука. 1976; Великобритания: политика,
экономика, история. СПб.: изд-во KN. 1995; Дайси А.В. Государственное право в Англии. М.: Тип.
Изд-ва И.Д. Сытина. 1907; Дженкс Э. Английское право. М.: Госюриздат. 1947; Крылова Н.С.
Английское государство. М.: Наука. 1981; Уэйд Э.К.С. и Филлипс Д.Г. Конституционное право.
М. ИЛ. 1950; Шаповал В.Н. Британская конституция. Политико-правовой анализ. Киев: Лыбидь.
1991.
222
ГЛАВА 6.
ОТРАЖЕНИЕ ПРАВОВОЙ КАТЕГОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО
ДОСТОИНСТВА В РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ
МЫСЛИ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАЧАЛА ХХ ВЕКА
По мнению ряда историков, в отличие от «варварских»
государств
Западной
унаследовали
многие
Европы,
которые
государственные
в
и
своем
становлении
правовые
традиции
античности, Восточная Европа оказалась вне ее рамок. Этим, повидимому,
вызревания
можно
объяснить
государственных
сравнительно
институтов,
медленные
их
темпы
архаичность
и
своеобразие452.
Конечно, следует признать факт определенного своеобразия
политических идей и государственных институтов Древней Руси, но
категорически нельзя согласиться с тем, что античность не оказала
влияние на идеологию древнерусского государства. Наличие такого
влияния прослеживается в том, как правовая категория человеческого
достоинства отражалась в политико-правовой мысли этого периода.
Нельзя не согласится с А.В. Корневым и А.В. Борисовым в том,
что правовая и политическая мысль России периода Средневековья
мало, чем отличалась от западной в том смысле, что она испытывала
сильное влияние богословия453.
На протяжении всего русского средневековья высоко ценились
авторы поучений и проповедей. Их творения не только помогали
452
См.: Кобрин В Б. Образование древнерусского государства и его социальный и политический
строй. В кн. История России с древнейших времен до 1861 года: Учебник для вузов/Н.И.
Павленко, И.Л. Андреев, В.В. Кобрин, В.А. Федоров. Под ред. Н.И. Павленко. М.: Высшая школа.
2000. С. 41.
453
См.: Корнев А.В., Борисов А.В. Правовая мысль в дореволюционной России. М: Эксмо. 2005.
С. 8.
223
формировать
нравственные
идеалы
христианского
мира,
но
одновременно заставляли задуматься над сущностью человеческого
достоинства. Исследователь этико-политических ценностей русского
средневековья Ю.В. Ячменев писал, что в результате воздействия
поучений и проповедей духовная жизнь Киевской Руси была
обогащена такими традициями античной мысли, как, прежде всего,
неоплатонизм с его идущими от Сократа навыками тонкого диалога,
позволяющего выявить смысл, очистить его от словесной оболочки, с
идущими от Платона представлениями о реальном воплощении
мысли, со стремлением воплотить идеи в действие, в создание
прекрасного, отвергающего все внешнее, наносное, о связи свободы
(права) с добродетелью. Другая античная традиция, переданная
византийскими мыслителями, — это идеи Аристотеля с его логикой,
стремлением систематизировать знания, убеждением в возможности
разума осуществить и анализ, и синтез представлений о мире, учением
о правде. В своеобразных формах эта античная традиция проявилась в
сочинениях мыслителей Киевской и Московской Руси.454
В целом автор верно определяет факт влияния на политикоправовую мысль, а следовательно на категорию человеческого
достоинства учений Платона и Аристотеля. Однако, не учитывает
важнейшее различие этих учений коренным образом варирующее их
влияние. Речь идет о том, что Платон был представителем
имущественно
коллективистской
идеологии,
считал,
что
действующим совместно для достижения своих целей индивидам
необходимо государство, которое бы служило всем, а не какой-либо
454
См.: Ячменев Ю.В. Этико-политические ценности русского средневековья. Правоведение. 2001
№ 3. С. 208-209.
224
группе или части населения, а Аристотель воплотил в своих трудах
постулат преимущественно индивидуалистической идеологии.
В
реальной
средневековой
Руси
политико-правовой
можно
увидеть
действительности
влияние
на
категорию
человеческого достоинства преимущественно коллективистских и
преимущественно
влияние
индивидуалистических
преимущественно
идей.
коллективисткой
Так,
например
идеологии
можно
увидеть в признании особого достоинства праведников, святых
людей, живших для других и обходившихся самыми минимальными
благами для себя.
Весьма
показательно
в
этом смысле
«Житие Феодосия
Печерского». Интерес образ Феодосия Печерского (?-1074 г.
общероссийская
канонизация
подробному
впечатляющему
и
в
1108
житию,
г.)
который
написанному
благодаря
монахом
Нестором, был одним из самых популярных на Руси. Феодосий,
терпимый к человеческим слабостям, не терпит нарушения законов
божеских и человеческих. Он максималист, поскольку пытается по
мере сил строить жизнь по моральным заповедям Нового Завета.
Бедность монастырской жизни, которая изображена в «Житии
Феодосия Печерского» драгоценнее всякого земного богатства,
потому-то она так подробно описывается.455
Учитывая
теснейшую
связь
понятий
«человеческое
достоинство» и «нравственность» можно утверждать, что правовая
категория человеческого достоинства нашла выражение в первом
русском политическом трактате «Слове о законе и благодати» (1057
455
См.: Ячменев Ю.В Этико-политические ценности русского средневековья. Правоведение. 2001
№ 3. С. 214-215.
225
г.) Киевского митрополита Иллариона.456 По мнению исследователей
«Слово о Законе и Благодати» является первым дошедшим до нас
политическим трактатом Древней Руси, в котором получили
отражение наиболее острые и злободневные вопросы современности и
был сформулирован определенный политический идеал.457 Илларион
впервые в русской политической литературе поставил вопрос об
ответственности
князя
перед
подданными
и
сформулировал
представление о моральном облике идеального правителя, разработав
нравственные критерии, которым он должен соответствовать, то есть
дал определение достоинства князя. Илларион считал, что верховный
правитель – великий киевский князь должен был быть ответственен
«за труд паствы людей его». Так, Владимира I он характеризует как
правдой облеченного, крепостью препоясанного, истиной обутого,
смыслом величаного, то есть как правившего мудро по закону.
По мнению Иллариона в случае несоответствия нравственным
критериям личности государя («если царь над человеком царствуя над
собой же имеет царствующие скверные страсти и грехи, сребролюбие
же и гнев, лукавство и неправду, гордость и ярость, злейше же всех
неверие и хулу»), и правовым критериям его деятельности (царь не
ходит «в заповедях и правдах», своих подданных «мучит» и даже
«смертью претит» им), такой царь признается «злочестивым» («не
царь, но мучитель») и ему правомерно оказать сопротивление.458
В 1113 г. на Киевский престол был приглашен внук Ярослава
Мудрого Владимир Мономах. Его деятельность внесла значительный
вклад
456
в
развитие
теоретических
основ
идеи
человеческого
См.: Илларион. Слово о законе и благодати. М. 1994.
См.: Исаев И.А., Золотухина Н.М. История политических и правовых учений России ХI-ХХ вв.
М. 1995. С. 10.; История политических учений. М. 1960. С. 134.
458
См.: Погосбекян Д.Р. Проблемы права и нравственности в первом русском политическом
трактате «Слово о законе и благодати» (ХI в.). Государство и право. 2002. № 6. С. 102.
457
226
достоинства.
Понимая
значение
возвышения
человеческого
достоинства он давал князьям наставления о соблюдении взаимных
обязательств и взаимной уступчивости.459
В своем «Поучении детям он призывает читателей «привечать»
гостя. Гостеприимство начинает признаваться одной из основных
человеческих добродетелей. Природное право человека на общение,
на свой очаг и семью бережно хранилось в Древней Руси. На
огромных просторах Руси люди с особой остротой ощущали и ценили
свое единство, и в первую очередь единство языка. В тогдашних
условиях, по мнению Д. С. Лихачева, само слово «язык» означало
«народ», «нация».460
Средние
века
характеризуются
появлением
отношений
феодальной зависимости.461 Категория человеческого достоинства, в
данном случае, проявляется в обозначении юридического положения
каждой группы населения в социальной структуре. Эта категория
проявляется в определении различных правовых статусов сословий,
их прав, обязанностей, повинностей, иммунитетов и привилегий.462
459
См.: Повести Древней Руси ХI-ХII века. Л. 1983. С. 12.
См.: Ячменев Ю.В. Этико-политические ценности русского средневековья. Правоведение. 2001
№ 3. С. 213.
461
Отражение правовой категории человеческого достоинства, например, проявляется в
дифферинциации дружины князя на «старшую» и «младшую» (и по возрасту, и по социальному
положению). С особым статусом дружинника связаны две важнейшие его привилегии –
повышенная защита его жизни (закон устанавливал за убийство дружинника двойную «виру»,
штраф) и особый порядок наследования недвижимости (при отсутствии сыновей землю
наследовали дочери, что было исключено для простых людей). Дружина составляла особую
корпорацию воинов-профессионалов, подобно рыцарскому сословию, живущему по своим
обычаям, законам, правилам. Отношения сюзеренитета-вассалитета ставили всех подчиняющихся
князю феодалов в положение служилых людей. В наибольшей зависимости от князя находились
младшая дружина и «слуги под дворским». Крупные феодалы-землевладельцы пользовались
большей автономией. (См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С.
26-28).
462
О достоинстве упоминается и в связи с народным собранием (вече) выполнявшим важную
государственную и политическую функцию в раннефеодальной монархии. Так, исполнительным
органом веча был совет, состоявший из «лучших людей» (городского патрициата, старейшин).
Невозможно не говорить о достоинстве когда
речь идет о юрисдикции
веча. Она
распространялась прежде всего на постоянных членов общины. Все пришлые элементы или люди,
потерявшие связи с общиной организацией (изгои, кабальные холопы и др.) попадали под
460
227
Исследуя право в сословно-кастовом обществе О.Э. Лейст
писал, что среди сословий (или иных социальных страт) обязательно
обозначались: 1) сословие, занятое земледелием и (или) ремеслом, 2)
сословие привилегированное: духовенство, аристократы, правители, к
которым примыкало (частично совпадало), 3) административное
сословие, состоящее из лиц, чьей профессией являлось управление и
(или) принуждение.463
Действительно, глядя на различие человеческого достоинства
граждан древнерусского государства можно сказать, что деление,
предложенное О.Э. Лейстом, носит универсальный характер.
Следует отметить и еще одно важное обобщение, сделанное
О.Э. Лейстом. Фактически он определил общий критерий возвышения
и умаления достоинства в сословно-кастовом обществе. Автор писал,
что низшее сословие, работающее в хозяйстве, как правило,
обязывается уплачивать дань, оброк, подати, налоги, выполнять
определенные трудовые повинности, различные обязанности, не
покидать
постоянного
места
жительства.
Высшие
сословия
выполняют военную и иную государственную службу, ведают делами
религии и церкви, служат культу, занимаются наукой.464
Автор ведет речь о человеческом достоинстве, к сожалению не
упоминая о нем. Если же употребить этот термин, анализируя выше
приведенные различия между сословиями, то можно констатировать
следующее. Для представителей низшего сословия их происхождение
не может иметь большого значения. Они не ведут своих родословных
и факт наличия у них достойных предков не может возвеличить их
правовую защиту князя. Вечевая регламентация не распространялась также на княжеских людей:
его двор, дружину, челядь; для них устанавливался особый правовой режим. (См.: Исаев И.А.
История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 28-28).
463
См.: Лейст О.Э. Сущность права. М.: Зерцало. 2002. С. 108.
464
См.: Лейст О.Э. там же.
228
собственное достоинство, так как у них таких предков не может быть.
Совсем иначе обстоит дело с достоинством представителей высших
сословий. Рассмотрим это на примере древнерусского государства.
В ХI-ХII вв. происходит оформление боярства как особого
сословия и закрепления его правового статуса. На начальном этапе
своего становления боярство прежде всего было элитной частью
дружинного войска, получая за это служение лучшую часть военной
добычи. Закрепление вотчинного принципа землевладения вело к
возвышению человеческого достоинства боярства: расширялись
иммунитетные права отдельных боярских семей, боярские вотчины
превращались в родовые аристократические гнезда со своим особым
укладом жизни, оборонительными сооружениями, собственным
войском, хозяйством, подданным населением и т. п. Одним из
важнейших способов обеспечения боярского вотчинного хозяйства
стало «закупничество», использование труда кабально (по займу, по
долгам) зависимых людей. Достоинство их подвергалось все
большему
умалению.
Со
временем
вотчинников над кабальными людьми
усиливающаяся
власть
доведет унижение их
достоинства до такой стадии, что выведет кабальных людей из круга
общего права и княжеской юрисдикции.465
В научной и учебной литературе не ставится под сомнение
постулат о различии правового положения сословий. Действительно в
таких обществах даже нарушения общих для всех запретов влекли
разные санкции по отношению к членам различных сословий. Однако
до сих пор не решен вопрос: не означает ли это, что в сословно-
465
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 28-28.
229
кастовом обществе нет единых правовых систем, а для каждого
сословия действует свое право?466
Следует, однако, признать, что именно право определяло и
поддерживало
структуру
общества,
состоявшего
из
сословий.
Сословия существовали потому, что был определен их статус, права,
привилегии и т. д. Право устанавливало образ жизни сословия и его
связь с другими сословиями.467 В этой связи особое значение имеет
обращение к вопросу отражения правовой категории человеческого
достоинства в праве древнерусского государства.
Правовая
категория
человеческого
достоинства
нашла
отражение в определении порядка княжения. Киевский престол по
традиции должен был занимать старший член княжеского рода. При
этом возникала проблема определения самой степени старшинства, а
именно,
какой
претендента
либо
критерий
важнее:
старшинство
физическое
старшинство
генеалогическое
(родственная
близость к родоначальнику)? Подчас племянник оказывался старше
дяди, а его претензии на престол не менее основательными. О
достоинстве идет речь, когда говорится о том, что все члены
правящего княжеского рода составляли феодальную иерархию,
каждый член которой обладал собственным политическом весом и
авторитетом, собственным местом среди родичей на лестнице
старшинства.468
466
См.: Рейснер М.А. Право. Наше право. Чужое право. Общее право. Л. 1925 // Антология
мировой правовой мысли в пяти томах. Т. V. Россия конец ХIХ-ХХ в. М. 1999. С. 660, Пашуканис
Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М. 1980. С. 111 (речь идет о
работе «Общая теория права и марксизм», изданной в 1924), Кашанина Т.В. Происхождение
государства и права. Современные трактовки и новые подходы. М., Юристъ 1999. С. 218, 236, 293.
467
О.Э. Лейст писал по этому поводу, что при всей кажущейся рыхлости права Средних веков оно
было во многом прочнее и стабильнее, чем современное право, зависящее от капризов
законодателя. (См.: Лейст О.Э. Сущность права. М.: Зерцало. 2002. С. 111).
468
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 26-28.
230
В Древней Руси основным источником права был обычай, закон
еще не получил сколько-нибудь достаточного развития, а в качестве
переходной формы от обычая к закону имело место право договоров,
которым регламентировали отношения, не охваченные обычным
правом. В этих договорах находит отражение правовая категория
человеческого достоинства. Так, в договоре Руси с Византией (911 г.
ст. 9, 11 договора) находим положения о взаимном выкупе пленников,
а в договоре Новгорода с немцами (1195) содержатся нормы,
регламентирующие наказания за оскорбление. В этом же договоре
предусмотрено наказание за насилие над рабой, что можно расценить
как некое признание за таким человеком определенного достоинства
(в Русской Правде, например, раб не признавался «объектом
преступления»)469.
К числу древнейших источников права относятся также
церковные уставы князей Владимира Святославича и Ярослава
Владимировича (Х-ХI вв.). В Уставе Владимира была определена
церковная юрисдикция над всеми христианами по делам теснейшим
образом, связанным с защитой достоинства. В частности об
оскорблении словом, о необоснованном обвинении в преступлении
(блуде, отравлении, ереси (фактически речь шла о клевете) о
покушениях на женскую честь. Об особом достоинстве ряда граждан
шла речь когда Устав Владимира очерчивал круг лиц, «людей
церковных, богодетельних» (обладавших особым достоинством), на
которых юрисдикция церковных судов распространялась по всем
делам и вопросам. В этот круг включались: духовенство белое (с
семьями) и черное (монашеское); миряне, служащие церкви, врачи и
повивальные бабки, люди убогие, получающие от церкви содержание,
469
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 34-35.
231
вольноотпущенники по духовному завещанию, вдовы, богомольцы и
т. п.470
Русскую
правду
принято
считать
основным
источником
государственного законодательства Древней Руси. До наших дней
дошло более ста списков Русской Правды. Пространная редакция,
возникшая не ранее 1113 г. и связанная с именем Владимира
Мономаха, разделялась на Суд Ярослава (ст. 1-52) и Устав Владимира
Мономаха (ст. 53-121).471
И.А. Исаев говоря о Русской правде пишет, что в ней
законодатель стремится ограничить кровную месть (сужая круг
мстителей) или вовсе отменить, заменив денежным штрафом
(вирой).472 Такое утверждение следует признать справедливым в
отличие от мнения С.В. Жильцова считающего, что кровная месть
была отменена Русской Правдой.473
470
См.: См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 36-39.
См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. В 10-ти т. Т. 1.Законодательство Древней
Руси/Под. ред. О.И. Чистякова. М. 1984.
472
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 41.
473
Правда автор признает, что система актов возмездия частного лица по отношению к
«обидчику» продолжала действовать. Власть умело пользовалась правом третейского судьи,
взимая с преступников причитающийся ей откуп. Обычаи русичей ослабевали, но право силы, на
котором они были основаны, осталось, переходя от рода и племени к частному лицу или
представителю государственной власти, действовавшим, как и раньше, по установившейся
традиции, с позиции права силы, применяя византийские законы о смертной казни. Это
относилось прежде всего к случаям, когда совершалось разбойное нападение на представителей
власти или когда разбой принимал организованный характер. В подобных случаях у власти не
было необходимости вводить законы о смертной казни за разбой, она обходилась
административной властью, применяя смертную казнь. Характерна, например, договорная грамота
Великого князя Василия Дмитриевича и удельных князей Владимира Андреевича и Юрия
Дмитриевича с тверским князем Михаилом Александровичем, в которой отразились традиция и
право Великого князя казнить разбойников: «...татя, и душегубца, и разбойника, и грабежника, гдъ
имуть туть и судять; а иметь проситись на изводъ, ино его на изводъ пустити». Таким образом,
живучесть обычаев восточных славян, и особенно обычаев кровной мести, вынуждала власть
санкционировать обычаи кровной мести (ст. 1 Русской Правды пространной редакции), придавая
им форму законов. Отмена кровной мести и введение вместо нее выкупа (по ст. 2 Русской Правды
пространной редакции) не сумели в полной мере заменить обычную практику мщения. В условиях
формирования и развития государственной системы обычное право не только не могло
эффективно выполнять позитивную функцию регулятора общественных отношений, но
оказывалось препятствием на пути установления единого правового пространства. (См.: Жильцов
С.В. Смертная казнь в праве Древней Руси и юрисдикция Великого князя в ее применении.
Правоведение. 1997 № 4. С. 51-52).
471
232
Русская Правда содержала нормы, определявшие правовое
положение
различных
слоев
русского
общества.
О
привилегированном положении правящей верхушки свидетельствуют
нормы о повышенной уголовной ответственности за убийства людей
из окружения князя и нормы о порядке наследования земли. Эти
нормы распространялись на такие категории служилого населения,
как князья, бояре, княжьи мужи, тиуны, огнищане.
Основная
масса
населения
Древнерусского
государства
делилась на свободных и зависимых. Свободное население состояло
из посадских людей и смердов-общинников, плативших налоги и
несших повинности только в пользу государства. В Русской Правде
выделены такие зависимые категории населения, как смерды, закупы,
холопы. Имущество холопа, как и он сам, принадлежало господину.
Личность холопа не защищалась законом.474
Особая, повышенная, экстраординарная уголовно-правовая
защита
личности,
представителей
власти
(«княжих
мужей»)
свойственна не только Древней Руси, а любому государству, т. к.
стремясь
обеспечить
свое
сохранение,
функционирование
и
воспроизводство власть широко использует средства уголовного
принуждения для борьбы с действиями посягающими на ее устои. В
свое время, А.Е. Пресняков, ссылаясь на германское уголовное право,
где была установлена вира аналогичного размера за убийство лиц,
находящихся под опекой конунга, относил особую «княжую защиту»
474
См.: Ячменев Ю.В. Этико-политические ценности русского средневековья. Правоведение. 2001
№ 3. С. 209-210.
233
субъектов, осуществляющих публичные управленческие функции, к
общеисторическому явлению у всех европейских народов.475
Всякому
государству
для
осуществления
его
функций
необходимы материальные ресурсы и личный штаб управления,
субъектов которого государственная власть, будучи заинтересованной
в стабильном функционировании, берет под усиленную социальную
(в том числе и уголовно -
правовую) охрану. Первые упоминания о
такой охране мы находим уже в Русской Правде (краткой редакции,
1071 г.). Некоторые авторы утверждают, что в этом памятнике
древнерусского права наличествуют только два рода преступлений против личности и имущественные. Так, по мнению О. И. Чистякова,
в Русской Правде «нет ни государственных, ни должностных, ни
иных родов преступлений».476 С данным утверждением можно
согласиться лишь отчасти. Уровень правовой мысли и юридической
техники XI в. еще не позволял группировать преступления в
зависимости от вычленения более или менее многочисленной группы
объектов, но это вовсе не означает, что законодатель того времени
установил ответственность лишь за посягательства на личность и
собственность. Во всяком случае Русская Правда не имеет каких-то
озаглавленных разделов, которые бы собирали воедино деяния,
посягающие на жизнь, здоровье, честь и имущественные интересы.
Поэтому вполне логично определять объект описанных в ней
посягательств, исходя из анализа их конкретно-исторического
содержания и некоторых особенностей взаиморасположения. Так,
А.И. Чугаев и А.Ю. Кизилов справедливо считают, что в Русской
475
См.: Пресняков А.Е. Лекции по русской истории. Т. 1. М. 1938. С. 184-185. Цит. по: Чугаев
А.И., Кизилов А. Ю. Уголовно-правовая охрана представителей власти в ХI-ХVII вв. Государство
и право. 2001. № 6. С. 89.
476
См.: История государства и права СССР/Под ред. О.И. Чистякова,. И.Д. Мартысевича. Ч. 1. М.,
1985. С. 33.
234
Правде предусмотрены преступления, посягающие и на другие
объекты (например, на порядок управления - при убийстве
представителей княжеской власти), однако ее авторы, не имея
никаких более объективных критериев оценки причиненного вреда,
кроме как жизнь, здоровье потерпевшего, а также его имущественное
положение, использовали эти последние как своеобразную призму,
через которую опосредовалась социально-правовая характеристика
совершенного деяния. В частности, ст. 1 Древнейшей Правды (Устав
Ярослава, 1036 г.) предусматривала уголовно-правовую репрессию в
виде огромного по тем временам штрафа (40 гривен) за убийство
представителей княжеской власти младшего и среднего звена:
телохранителя - гридина; стряпчего - ябедника; судебного агента
князя из числа его дружинников - мечника.477
Защита человеческого достоинства регламентируется и в более
поздних правовых актах средневековой Руси. Так, в правовом
памятнике
конца
ХVI
в.
«Правосудье
митрополичье»
(акт
Новгородского феодального духовенства) содержится указание на,
теснейшим
образом
связанную
с
категорией
человеческого
достоинства, категорию бесчестия.
В ст. 1 Правосудья читаем: «Князю великому за безчестье
глав(у) снять». Слово «безчестье» означает «дурная слава», «позор». В
ст. 1 «безчестье» означает не только личное оскорбление князя, но
оскорбление, позор вообще (как преступление), ибо князь представлен
здесь как судебное лицо, поскольку в этой же статье Великому князю
противопоставляются другие должностные лица (например, «меньшой
князь», «тысячник», «боярин», «игумен», «поп» и т. п.), которые «по
477
См.: Чугаев А.И., Кизилов А.Ю. Уголовно-правовая охрана представителей власти в ХI-XVII
вв. Государство и право. 2001. № 6. С. 89.
235
службъ безчестье соудят», т. е. согласно существующим нормам
права.
В ст. 2 отдельно указывается, что за личное бесчестье высших
должностных лиц (княжеского тиуна и наместника) взимается штраф
в пользу потерпевших в размере гривны золотом: «Тивуну кн(я)жю
безчестье гривна злат(а), так и наместник(у)». В остальных статьях
Правосудья
за
конкретные
преступления
указаны
конкретные
наказания, исходя из социального статуса потерпевших. Указание на
смертную казнь в ст. 12, лишний раз показывает, что душегубца
казнили смертной казнью: «Ад(у)шегоубца велит казнити градскым
законом: осъчи ег(о) да продажи, как стечет, а дом его на грабеж».478
Отражение правовой категории человеческого достоинства
наблюдается и в кодификации XV в., в частности в Псковской судной
грамоте 1467 г. (по другим предположениям 1397 г.).
Так, категория человеческого достоинства нашла выражение в
ст. 39-42, 44 этого документа, где регламентировалось правовое
положение
наемных
работников
(пахаря,
рыбака, огородника,
плотника и т. д.). Псковская судебная грамота защиту человеческого
достоинства отразила и в наказании за оскорбление действием.479
Во второй половине XIV в. в Северо-Восточной Руси усилилась
тенденция к объединению земель. Центром объединения стало
Московское княжество, выделившееся из Владимиро-Суздальского
еще в ХII в. Существенное влияние на категорию человеческого
478
См.: Правосудье митрополичье // Акты социальноэкономической истории Северо-Восточной
Руси. Т. 3. М. 1964. № 8. С. 22-23. Цит. по Жильцов С.В. Смертная казнь в праве Древней Руси и
юрисдикция Великого князя в ее применении. Правоведение. 1997. № 4. С. 51. См.: также
Памятники русского права. М. 1952. Вып. 3. С. 426, 429, 440-441; Юшков С.В. Правосудье
митрополичье // Юшков С.В. Избранные труды: К 100-летию со дня рождения/Отв. ред. О.И.
Чистяков. М. 1989.
479
См.: Ножкин В.В. Право Руси в период феодальной раздробленности. Псковская судебная
грамота. Свердловск. 1981.
236
достоинства в этот период оказывало изменение системы сюзереновассальных отношений: бывшие великие князья сами становятся
вассалами Московского великого Князя.480
Формирование
централизованного
госаппарата,
позволило
правителям Московского государства взять на себя функцию
создания новых классов: служилого боярства, служилого дворянства и
т. п. Устанавливая права и обязанности каждого сословия, верховная
власть предписывает им даже личные качества: чувство чести,
преданности государю и проч. Закрепляются и особые привилегии: по
землевладению, в сфере власти над податными и крестьянами,
юридические иммунитеты и т. п. Внешнее оформление статуса
осуществлялось с помощью символов, регалий, ритуалов.481
В этот период достоинство едва ли не сращивается с понятием
«родовитость»,
местничества.
что
Речь
подтверждается
идет
о
фактом
принципе
существования
подбора
руководящих
сановников основанном на критериях знатности происхождения (чем
выше происхождение претендента, тем более высокий пост в
государственной
иерархии
он
может
занять).
Местничество
превращало боярство в замкнутую корпорацию и подменяло
общегосударственные интересы сословными.
На правовую категорию человеческого достоинства во времена
Ивана Грозного (XVI в.) огромное влияние оказал тоталитарный
характер
государства
того
времени
и
преимущественно
коллективистская идеология. Действительно, Иван IV предпринял
480
Складывается иерархия придворных чинов, даваемых за службу: введенный боярин,
окольничий, дворецкий, казначей, чины думных дворян, думных дьяков и т. д. Формируется
принцип местничества, связывающий возможность занимать государственные должности с
происхождением кандидата, его родовитостью. Это привело к тщательной и подробной разработке
проблем генеалогии, «родословцев» отдельных феодальных родов и семей. (См.: Исаев И.А. Указ.
соч. С. 85).
481
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 91-92.
237
попытку
при
помощи
оппозиционное
боярство
опричнины
и
(1565-1572)
утвердить
центральную
подавить
власть.
Достоинство опричника возвышали признаки характерные для
коллективистских политических организаций. Прием в опричнину
сопровождался особым ритуалом, схожим с ритуалами посвящения в
монашеские и рыцарские ордена средневекового Запада. Для
опричной братии был установлен строгий монашеский распорядок
жизни, опричники были обязаны порвать все свои прежние
отношения с миром, близкими и друзьями, полностью посвятить себя
главной цели – борьбе с крамолой.
Иван IV применял своего рода репрессивные акции против
бояр. Так, переселение «княжат», бывших удельных князей и знатных
бояр из центра на окраины имело целью разорвать старые родовые и
удельные связи, лишить аристократов традиционной социальной и
политической поддержки, которую они имели в уделах и вотчинах.
Все это не могло не сказаться на правовой категории человеческого
достоинства знатных людей. К примеру земщина строилась на новых
территориально административных началах, порывая со старыми
удельными порядками и традициями, это была структура, стоявшая
над
всеми
родовыми,
клановыми,
семейными
и
личными
отношениями, привычными для феодальной аристократии.482
Идеологом самодержавной монархии эпохи Ивана IV стал Иван
Пересветов (некоторые исследователи считают, что за этим именем
скрывался сам царь Иван Грозный). Он высказывал передовые для
того времени идеи, касающиеся человеческого достоинства. Так он
предлагал заменить боярское ополчение, поставив вместо него
постоянное боеспособное единое войско. При организации такой
482
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 99-100.
238
армии необходимо было отказаться от принципа местничества,
назначая командиров по заслугам и умению.483
А.В. Корнев и А.В. Борисов считают, что Иван Пересветов явно
находился под влиянием Аристотеля.484 Однако приведенный пример
свидетельствует
о
том,
что
ему
были
близки
не
только
преимущественно индивидуалистические взгляды Аристотеля, но и
преимущественно коллективистские взгляды Платона.
Влияние коллективисткой идеологии на правовую категорию
человеческого достоинства в рассматриваемый исторический период
можно проследить на примере отношения государства к своим
подданным попавшим в плен.
По мнению А.А. Мамедова В XVI в. экономический механизм
общественной
солидарности
оказывается
востребованным
государством для выкупа пленных.485 В подтверждение своего вывода
автор цитирует Стоглав «… Всех пленных откупати из царевой
казны… и сколько годом того пленного откупу из царевой казны
разойдется, и то раскинути на сохи по всей земли, чей кто ни буди,
всем
равно,
занеже
таковое
искупление
общая
милостыня
нарицается».486
В XVI в. московские власти стремились определенным образом
оживить общинный дух русского народа. Так, в земские избы
выбирали наиболее деловитых, авторитетных «лучших людей». Об
этом свидетельствует уставная грамота данная в 1556 г. жителям
Двинской земли. В этом документе отмечается, что в станах и
483
См.: Томсинов В.А. Политическая и правовая мысль Московского государства. В кн. История
политических и правовых учений. Под. ред. О.Э. Лейста.. М. Зерцало. 2002. С. 200-202.
484
См.: Корнев А.В., Борисов А.В. Правовая мысль в дореволюционной России. М. Эксмо 2005.
485
См.: Мамедов А.А. Адекватность публично-правовых принципов регулирования страхования в
России историческому типу государства. Правоведение. 2004. № 2. С. 210-211
486
См.: Стоглав // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 2/Отв. ред. А.Д. Горский. М. 1985.
С. 350-351.
239
волостях поручалось выбрать сотских, пятидесятских и десятских
таких «которые были бы добры и прямы и всем крестьянам любы».
Грамота показывает, что управлять делами общины могли не
обязательно богатые и зажиточные, а, прежде всего авторитетные,
пользующиеся доверием крестьян люди.487
К концу XVI в. происходило дальнейшее юридическое
оформление сословий (их обязанностей и привилегий). Правящий
класс достаточно четко разделился на феодальную аристократию –
бояр и служивое сословие – дворян. Экономическая база первой
группы – вотчинное землевладение, второй – поместное.
Правовая
категория
человеческого
достоинства
нашла
отражение в формировании Земских соборов, проводившихся с
середины XVI до середины XVII в. Наиболее достойными людьми в
этот
период
считались
представители
духовной
и
светской
аристократии. Дворянство было главным служилым сословием,
основой царского войска и бюрократического аппарата. Верхушка
посадского населения – главный источник денежных доходов для
казны. Поэтому в соборе присутствовали представители всех трех
социальных групп. Контингент избранных мог быть представлен
дворянами
(средние
и
мелкие
условные
владельцы
земли),
служилыми (стрельцы, казаки), посадскими (горожане) людьми.
Единственный Собор, собравшийся в период междуцарствия в январе
1613 г. и избравший главу новой правящей династии, был самым
представительным по составу, включавшим также и свободных
487
См.: Иловайский Д.И. История России. Царская Русь. М.: Чарли. 1996. С. 384-386. Цит. по:
Калашников В.Д. Советы и их власть в Московском государстве. Теория и история. Красноярск.
2004. № 1. С. 21.
240
крестьян.488 Категория человеческого достоинства отразилась в том,
что по свидетельству историков среди жителей городов и крестьян на
соборы выбирали глав семейств и монашествующих, «крепких
разумом,
добрых
и
постоянных».
Умаление
же
достоинства
выражалось в том, что каждое сословие на Соборе заседало
отдельно.489
Современные исследователи подчеркивают, что факт избрания
Бориса Годунова на царство в 1598 г. Земским Собором, на котором
доминировали верные правительству церковные иерархии, верхи
служилого сословия и купечества, не привел к установлению какойлибо зависимости монархии от сословий.490
Изучая
воплощение
правовой
категории
человеческого
достоинства в государственно-политической деятельности Бориса
Годунова следует отметить признаки в ней преимущественно
коллективистских начал. И. А. Исаев ошибочно называет их
«популизмом».
Так, Борис Годунов рядом указов проводил социальную
политику, направленную на материальное поддержание «вдов и
сирот», на благотворительность среди пострадавших от голода и
пожаров и т. д. Были установлены налоговые и кредитные льготы для
торговли
и
промыслов,
принимались
меры
для
устранения
административных злоупотреблений в этой сфере, для полицейского
обеспечения порядка и т. п. Признаки коллективистских идей видны и
в том, что ставилось в вину Годунову его противниками. Так,
потворство доносам, которые делали холопы на своих господ - есть
488
См.: Ефремова Н.Н. Становление избирательного права в России. Государство и право. 1998. №
3. С. 111.
489
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 121-123.
490
См.: Павлов А.П. Судьба самодержавия в России XVI века (Опричнина Ивана Грозного) //
Павлов А.П., Сандулов Ю.А. История России: народ и власть. СПб.: Изд-во «Лань». 1997. С. 242.
241
благотворно влияющее на достоинство низших слоев, наиболее
развитое при коллективизме, «право на жалобу». Протекция же
худородным людям из незнатных родов, претендовавших на занятие
высоких должностей есть проявление уважения к их человеческому
достоинству, опережавшее свое время.
Коллективистские
меры,
направленные
на
поддержание
человеческого достоинства был вынужден применять и другой
избранный царь – Василий Шуйский. Страшный голод 1601-1603 гг.
привел к образованию большого числа «гуляющих» и «лихих» людей,
бродивших
по
дорогам
России
и
занимавшихся
грабежами.
Правительство раздавало хлеб, организовывало работы голодным,
освобождало холопов, прогнанных хозяевами со двора в голод и т.
п.491
По окончании смуты государственная политика, оказывающая
воздействие на правовую категорию человеческого достоинства
приобретает
в
некотором
роде
преимущественно
индивидуалистический характер.
Опасаясь
возвращения
Лжедмитрия,
московские
бояре
принимают условия договора с польским королем, заключенного под
Смоленском, в августе 1610 г. При этом исключаются положения о
«непременном
возвышении
подчеркивается
положение,
незнатных
запрещавшее
людей
по
заслугам»,
приезжим
иноземцам
«теснить московские княжеские и боярские роды». В договоре
делалась консервативная (по мнению И.А. Исаева) попытка закрепить
существующее положение вещей, сохранить привилегии и власть
боярской олигархии, оттеснить на второй план те слои служилых
491
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 133-134.
242
людей, которые хотели возвыситься и поднять свой статус в борьбе и
интригах смутного времени.492
Давая в целом верную оценку происходившим событиям, И. А.
Исаев не учитывает, что коллективистские и индивидуалистические
идеи сменяют друг друга по другим основаниям, не будучи
консервативными или прогрессивными друг относительно друга.
Преимущественно коллективистские идеи берут верх в официальной
идеологии, когда государство находится в сложном, кризисном
положении.
Когда
же
наступает
период
относительно
благополучного стабильного существования может возобладать
преимущественно индивидуалистическая идеология.
Особое значение приобретает в этот период выражение
правовой
категории
человеческого
достоинства
в
российском
законодательстве. В Судебнике 1550 г. («царском») правовая
категория человеческого достоинства теснейшим образом связана с
понятием объекта преступления. Под преступлением Судебник
понимает не только нанесение материального или морального
ущерба, «обиду», но и посягательство на существующий социальный
и правовой порядок. Понятие человеческого достоинства нашло
выражения в такой своеобразной форме судебного процесса, как
«облихование» (ст. 52 Судебника 1550 г.): если подозреваемого
обвиняли в том, что он «ведомо лихой человек», этого было
достаточно для применения к нему пытки. Обвинение предъявляли
15-20
человек:
«лучшие
люди»,
дети
боярские,
дворяне,
представители верхушки посада или крестьянской общины. Так,
согласно ст. 26 Судебника 1550 г. в случаях оскорбления и бесчестья
492
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 137.
243
применялся штраф варьировавшийся в зависимости от статуса
потерпевшего.
Усиление защиты достоинства выразилось в том, что в проекте
Судебника 1589 г. было 32 статьи, предусматривающие наказание за
бесчестье. Проект Судебника установил дифференциацию штрафов за
бесчестье (было бесчестье простое, двойное и тройное). При этом
понятие бесчестья расширялось: теперь к нему относились не только
оскорбления действием или словом, но и ложные обвинения.
Тенденция
усиления
защиты
чести
и
достоинства
представителей власти четко прослеживается в Судебниках XVII в. и
Соборном Уложении 1649 г. Статья 26 Судебника 1550 г.
устанавливала привилегированную охрану чести и достоинства
государственных
служащих,
отнесенных
к
высшему
разряду
бюрократического аппарата, - дворцовых и палатных дьяков.
Привилегированность заключалась в особом порядке определения
компенсации за бесчестье - ее размер устанавливался царем.
Компенсация должностным лицам, осуществляющим управленческие
функции на местном уровне, - детям боярским, тиунам, доводчикам
выплачивалась в двойном размере от оклада либо от установленного
корма. Принципиально новой чертой являлось распространение
уголовно-правовой
охраны
на
честь
и
достоинство
жен
представителей власти. Судебник 1589 г. еще более усилил защиту
моральной
неприкосновенности
уполномоченных
субъектов
государственной власти, включив в круг лиц, пользующихся
экстраординарной защитой, милитаризированных
государственных
служащих - стрельцов, ратных людей, казаков.493
493
Чугаев А.И., Кизилов А. Ю. Уголовно-правовая охрана представителей власти в ХI-ХVII вв.
Государство и право. 2001. № 6. - С. 94.
244
Соборное Уложение 1649 г. перечисляет 72 случая бесчестья. К
оскорблению действием здесь добавляются побои совершенные
умышленно, после подготовительных действий, а не в простой драке.
Следует
отметить,
священнослужителя
что
и
впервые
очень
особо
важное
выделяется
понятие
«обида»
«богохульство»
включающее в себя, в частности, поношение и оскорбление святынь.
В Соборном Уложении впервые появились бесчестящие
наказания, начиная с самых мягких (выговор в присутствии понятых)
и кончая «выдачей головы». Сюда входило «отнятие чести», т. е.
лишение званий или понижения в чине (например, перевод из бояр в
дворяне). Исполняемое наказание регистрировалось в Разрядной
книге.
Огромное влияние на человеческое достоинство оказывали
членовредительные наказания. В данном случае нарушалось право на
внешний облик, являющееся важной составной частью человеческого
достоинства. Увечащие наказания, кроме устрашения, выполняли
функцию означивания преступника, выделения его из окружающей
массы людей. Так Соборное Уложение предусматривало в качестве
членовредительных наказаний: отсечение руки, ноги, урезание носа,
уха, губы, вырывание глаза, ноздрей.494
Глава Х Соборного Уложения в 74 случаях устанавливала
градацию штрафов «за бесчестье» в зависимости от социального
положения потерпевшего. Статья 92 гл. X Соборного Уложения
содержала нормативный запрет оскорбления бояр, окольничих,
думных
людей,
являющихся
членами
Боярской
Думы
-
правительственного органа сословно-представительной монархии.
Нарушение
494
запрета
представителями
низовых
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 187-189.
страт
245
позднефеодального
социума
каралось
битьем
кнутом
и
двухнедельным арестом. Статья 93 охраняла честь и достоинство лиц,
осуществляющих управление приказами (стольников, дворян), в том
числе
финансовыми
(думных
дьяков),
и
представителей
исполнительного персонала приказного звена (подьячих).495
Так же как и на всех этапах развития человечества в русском
средневековье, кроме официальной идеологии существовали и другие
идеологические течения. По справедливому утверждению ряда
ученых конец ХV – начало XVI вв. время бурного развития
философского знания средневековой Руси, что связано в первую
очередь с широким еретическим движением, охватившим всю страну
и длившимся около тридцати лет.496
К еретическим движениям следует отнести, к примеру,
стригольников и ересь жидовствующих. Речь идет о политикоправовых
течениях,
в
основе
которых
лежала
идеология
коллективизма. Влияние этой идеологии на правовую категорию
человеческого достоинства можно увидеть в учении Феодосия Косого
(ХVI в), который требовал восстановления раннехристианского
равенства в отношениях между членами религиозной общины, а
также признания этого равенства в качестве нормы и для гражданских
отношений. Он выступал против несправедливого порядка вещей,
обеспечивающего одним бедность и несвободу, а другим – богатство
и свободу. Н.М. Азаркин исследуя творчество Феодосия Косого
пишет, что его социально-политические позиции представляют собой
495
См.: Очерки истории СССР. Период феодализма. ХVII в. М. 1955. С. 378-380. Цит. по Чугаев
А.И., Кизилов А.Ю. Уголовно-правовая охрана представителей власти в ХI-XVII вв. Государство
и право. 2001. № 6. С. 94.
496
См.: Григоренко А.Ю. Свободомыслие на Руси конца ХV – начала XVI века. Автореф канд.
дис. на соискание ученой степени канд. истор. наук. Л. 1987. С. 6-13. Казакова П.А., Лурье Я.С.
Антифеодальные еретические движения на Руси в ХIV-XVI вв. Источники. М.-Л. 1955.
246
плебейский вариант утопического социализма в несостоявшейся
русской Реформации.497
Значительное влияние на содержание правовой категории
человеческого
достоинства
оказало
установление
в
России
абсолютной монархии (конец ХVII – первая половина ХIХ в.). Для
абсолютной монархии характерно наличие сильного, разветвленного
профессионального бюрократического аппарата, сильной постоянной
армии, ликвидация всех сословно-представительных органов и
учреждений.
Для
политической
идеологии
абсолютизма
характерно
стремление к четкой классификации социальных групп и индивидов:
личность
растворяется
в
таких
понятиях,
как
«солдат»,
«заключенный», «чиновник» и т. п. Можно сказать что в этот период
значительное влияние
оказывает
на категорию человеческого достоинства
тоталитарный,
преимущественно
коллективистский
характер официальной идеологии. Государство с помощью правовых
норм стремится регламентировать деятельность каждого подданного.
В сфере экономической идеологии господствующей становится
философия
меркантилизма,
ориентирующая
экономику
на
превышение экспорта над импортом, накопление, бережливость и
государственный протекционизм.
На достоинство крестьян в этот период оказывала влияние
дифференциация
их
статуса:
черносошные,
государственные,
частновладельческие, экономические, приписные (посессионные)
крестьяне.
497
См.: Азаркин Н.М. Политическая мысль Киевской и Московской Руси. В кн. История
политических учений. Под. общ. ред. О.В. Мартышина. М.: Норма. 2002. С. 143-144
247
Категория человеческого достоинства играла важнейшую роль
при оформлении городского сословия в период абсолютизма. По
регламенту Главного магистрата 1721 г. оно делилось на регулярных
граждан
и
«подлых»
людей.
Регулярные,
в
свою
очередь,
подразделялись на первую (банкиры, купцы, доктора, аптекари,
шкиперы купеческих судов, живописцы, иконописцы и серебряных
дел мастера) и вторую (ремесленники, столяры, портные, сапожники,
мелкие торговцы) гильдии.498 Естественно, что выше всего при
абсолютизме оценивалось достоинство представителей правящего
класса – дворянства. В период формирования абсолютной монархии
происходила консолидация этого сословия. Особое положение
феодальной аристократии (боярства) уже в конце XVII в. резко
ограничивается, а затем и ликвидируется. Важным шагом в этом
направлении является Акт об отмене местничества (1682).
Аристократическое происхождение утрачивает свои позиции
при назначении на руководящие государственные посты. Его
заменяют выслуга, квалификация и личная преданность государю и
системе. Табель о рангах перевернула старую идею местничества:
титул и звание из основания для получения должности превратились в
результат продвижения по службе. Достигнув определенного чина,
можно было из недворянина превратится в дворянина, т. е. получить
личное или потомственное дворянство.
После ликвидации системы местничества в 1682 г. на первый
план выдвинулся принцип выслуги. С 1686 г. составлялись новые
родословные книги, с новыми фамилиями, поднявшимися из «нижних
чинов». Служилые землевладельцы были объедены в единое сословие
Указом о единонаследии (1714) и Табелью о рангах (1722).
498
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 226.
248
Официально титул дворянства был утвержден, однако, только
Манифестом 1762 г., актами Комиссии 1767 г. и Жалованной
грамотой дворянства 1785 г.
В этот период дворянское сословие становится все более
закрытой элитарной корпорацией, проникнуть в которую становилось
все труднее для неродовитых людей. Потомственное дворянство
приобрело права на недвижимость, сословную монополию на
крепостных,
широкие
административно-полицейские
права
на
крестьян, право на дешевый государственный кредит и т. д. С 1771 г.
был запрещен прием на гражданскую службу лиц податных сословий.
С 1790 г. устанавливается ускоренный, по сравнению с недворянами,
срок производства в высшие чины для дворян (в 1798 г. введен
прямой запрет на производство в высшие чины лиц недворянского
происхождения).499
Отражение правовой категории человеческого достоинства
можно найти в идеологическом обосновании сложившейся в России
абсолютной монархии времен Петра I. Такое идеологическое
обоснование
дал
дьяк
посольского
приказа
Иван
Тихонович
Посошков (1652-1726), предложивший в 1724 г. на императорское
имя проект реформ, затрагивавших все стороны государственно
правовой жизни страны («Книга о скудости и богатстве»). Он в
частности предлагал комплектовать чиновничий аппарат, используя
критерии профессиональной способности и выслуги. Он говорил о
том, что чиновникам, а в особенности судьям следует быть честными
и справедливыми и, если «судья поведает суд самый правдивый,
нелицеприятный по самой истине яко на богатого, так и на самого
499
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 227-229, 231.
249
убогого, и бесславного, то от царя будет ему честь, а от Бога милость
и царство небесное».500
Для законотворческой деятельности абсолютизма характерна
весьма
подробная,
тщательная
регламентация
всех
сторон
общественной и частной жизни.501 Этот факт свидетельствует о том,
что при абсолютизме правовая категория человеческого достоинства
испытывает большое влияние преимущественного коллективистской
идеологии.
Историки государства и права в этот период как отдельную
значимую категорию выделяют преступления против чести и
достоинства. Закон предусматривал ответственность за устную и
письменную (пасквиль – анонимное обвинение) клевету.502
Категория человеческого достоинства нашла отражение и в
существовавшей при абсолютизме системе наказаний.503
500
См.: Посошков И. Книга о скудости и богатстве. М. 1842. С. 45. Цит. по Корнев А.В., Борисов
А.В. Правовая мысль в дореволюционной России. С. 20-21.
501
См.: Воскресенский Н.А. Законодательные акты Петра I. Т. 1. Редакции и проекты законов.
Заметки, доклады, доношения, челобитья и иностранные источники. М.; Л. 1945, Огарев Н.П. «Что
бы сделал Петр Великий». В кн. Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философские
произведения. Т. 2. М. 1956. С. 24-30, Законодательство Петра I/Отв. ред. А.А. Преображенский и
Т.Е. Новицкая. М.: Юридическая литература. 1997, Жильцов С.В. Политические аспекты
наказания в уголовной политике Петра I. Правоведение. 2002. № 1. С. 206-219.
502
Оскорбление словом должно было содержать элементы поношения наказывалось как очное, так
и заочное оскорбление (определение оскорблению было дано лишь в Манифесте 1787 г. — в него
включались словесные формы, действия, жесты, тон. Оскорбление женщины по Городовому
положению 1785 г. наказывалось вдвое строже, чем оскорбление мужчины). Наказание за
оскорбление должностных лиц возрастало пропорционально повышению их ранга. За оскорбление
словом виновный перед судом просил прощения у обвиненного. Если оскорбление было
жестоким, то он дополнительно наказывался штрафом и краткосрочным тюремным заключением.
(См.: Исаев И. А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 293).
503
Лишение чести и достоинства осуществлялось в виде позорящих наказаний и особой
процедуры — шельмования. К позорящим наказаниям относились: повешение за ноги после
смерти; удар, нанесенный профосом по щеке; прибитие имени на виселицу; раздевание женщин
донага; положение тела на колесо. Процедура шельмования включала следующие действия: имя
преступника прибивалось к виселице, палач над коленопреклоненным преступником ломал шпагу,
и его объявляли вором (шельмой). Преступник предавался церковной анафеме и объявлялся вне
закона, отлучался от Церкви и ее обрядов, от таинств, брака и возможности принесения присяги.
Он фактически исключался из общества. Это наказание предусматривалось в 11 случаях. (Артикул
воинский 1715 г.) Близким к шельмованию видом наказания была политическая смерть,
заключавшаяся в конфискации имущества, лишении чести, всех прав, состояния и службы. (См.:
Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004 С. 297).
250
Идеология «просвещенного абсолютизма» в России (вторая
половина ХVIII в.) впитала в себя много идей западно-европейских
мыслителей в области естественного права, что не могло не сказаться
на содержании правовой категории человеческого достоинства в этот
период. С одной стороны в официальную идеологию начали
проникать идеи всесословного характера власти, с другой стороны
сословная структура общества не только сохранялась, но ее
дифференциация
даже
усложнилась,
стала
еще
более
формализованной. Права и обязанности каждого сословия были
обстоятельно регламентированы.504
С 1754 г. начала работу новая Уложенная комиссия, задачей
которой вновь стала переработка старой и создание новой системы
права. Во второй части проекта нового Уложения содержались
нормы, квалифицировавшие правовое положение подданных: их
статус в государстве, в системе религиозных верований, семье,
«гражданском
обществе».
Перечислялись
права
и
привилегии
сословий: «Все подданные в государстве не могут быть одного
состояния. Природа, заслуги, науки, промыслы и художества
разделяют их на разные в государстве «чины», каждый из которых
имеет свои преимущества и права». На различие прав (на оценку
достоинства) влияли различия в вере, происхождении и званиях.
Вероисповедение также влияло на содержание прав. Православные
подданные имели привилегии в области брачно-семейного права. В
тоже время на категорию человеческого достоинства влияло и
деление граждан по другим признакам. Так, ученые отмечали, что в
Российской Империи ограничения на образование были не только в
504
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004 С. 314-316.
251
силу
его
сословной ориентации, но и по признакам пола,
национальности, вероисповедания.505
Вот, например, что говорилось в проекте Уложения по поводу
достоинства дворян: «Во всех благоучрежденных государствах
премудрые правители на разные чины разделили свой народ, не без
причины
первое
место
благородному
дворянству
определили,
присовокупив к сей чести и особливые некоторые преимущества». В
то же время проект подчеркнул малую ценность достоинства
крестьянина.
Правовой
статус
крестьянского
сословия
был
производным от прав дворянства: последнему предоставлялись все
права над крестьянами, кроме «отнятия жизни», проведение пыток,
наказания кнутом.506
В 1775 г. императрицей Екатериной II была начата губернская
реформа, положения которой излагались в «Учреждении для
управления
губерний».
достоинства
нашла
здесь
Правовая
выражение
категория
в
человеческого
сословном
характере
предусмотренных преобразований. Так, на основании «Учреждения»
в Российской империи создавались уездные (земские) полицейские
органы – нижние земские суды, состоявшие из капитана-исправника и
трех-четырех
заседателей
комплектовавшиеся
дворянами
на
сословных началах.507
505
См.: Волохова Е.Д. Формирование права на образование в истории России. Правоведение. 2002.
№ 3. С. 249-257.
506
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 319-320.
507
См.: Полное собрание законов Российской империи. Т. 20 № 14392. Примечательно, что на
Донское войско данный документ не распространялся. Однако в начале 80-х годов XVIII в.
«Канцелярии старшин по сыску беглых» властью Новороссийского генерал-губернатора
Потемкина-Таврического были преобразованы по типу нижних земских судов и получили новое
наименование – «сыскные начальства». Между тем фактически деятельность «начальств» не
регламентировалась российским законодательством, а осуществлялась на базе «войсковых
грамот», «атаманских инструкций» и «обычного права донских казаков». Для службы в них
баллотировались не дворяне, которых на Дону было крайне мало, а войсковые старшины. (См.:
Небратенко Г.Г. Становление службы правопорядка на территории Донского казачьего войска
(середина XVIII начало ХХ вв.). Государство и право. 2003. № 5. С. 86).
252
В
этот
период
на
правовую
категорию
человеческого
достоинства продолжают оказывать влияние как преимущественно
индивидуалистическая, так и преимущественно коллективистская
идеология. Так согласно грамоте Екатерины II от 30 июня 1792 г.
земля жаловалась казачьему войску, т. е. общине, а не отдельным
составляющим ее членам. Следует отметить, что в России в этот
период интересы личности во многом поглощала община, навязывая
свои установки и традиции. При этом для общины рынок был
чуждым, инородным явлением, так как субъектом рыночных
отношений
является
экономически
самостоятельная
личность
свободная от предрассудков и традиций общины.508
Говоря о сословном законодательстве конца XVIII – первой
половины ХIХ вв. следует сказать, что власть в этот период
«просвещенного абсолютизма» ставит целью сохранить порядок, в
котором каждое сословие выполняет свое назначение и функцию, при
этом формируется сложная сословная структура.
Законодательные акты, включавшие положения о достоинстве
дворянства: Манифест Петра III О вольности дворянской (1762);
Грамота на права и преимущества благородного российского
дворянства (Жалованная грамота дворянству) (1785).509
В 1769 г. был разработан проект положения «О среднем роде
людей», или правовом статусе мещанства. При этом все городское
508
См.: Гавозда К.В. Землевладение на Кубани в конце ХIX–начале ХХ вв.: историко-правовой
анализ. Правоведение. 2001. № 3. С. 185-187.
509
Согласно грамоте дворянское достоинство определялось как особое состояние качеств, которые
послужили основанием для приобретения дворянского звания. Дворянское звание
рассматривалось как неотъемлемое, потомственное и наследственное, распространялось на всех
членов семьи дворянина. Основаниями для лишения дворянского звания могли стать лишь
уголовные преступления, в которых проявились моральное падение преступника и нечестность.
Перечень этих преступлений был исчерпывающим. Личные права дворян включали право на
дворянское достоинство, право на защиту чести, личности и жизни, освобождение от телесных
наказаний, от обязательной государственной службы и др. (См.: Исаев И.А. История государства и
права России. М.: Юристъ. 2004. С. 339).
253
население делилось на шесть категорий: настоящие городские
обыватели, записанные в гильдии купцы, состоящие в цехах
ремесленники,
иногородние
и
иностранные
купцы,
именитые
граждане, прочее посадское население. Особо следует отметить, что
личные права мещан включали право на охрану чести и достоинства,
личности и жизни, право на перемещение и выезд за границу.510
Существует и несколько иная точка зрения. Так М.В. Брянцев
проанализировав законодательные источники, сделал вывод, что
оформившееся городское сословие было представлено купечеством и
мещанством, а различия между ними лежали в уровне богатства и
занятиях предпринимательской деятельностью.511
Выше
приведенный
свидетельствует
о
более
законодательный
сложной
акт
социальной
все
структуре
же
и
следовательно более сложной, многоуровневой дифференциации
человеческого достоинства, чем предполагает М.В. Брянцев.
В тоже время нельзя не признать истинной другую идею этого
автора. В статье написанной не только на основе Полного собрания
законов, но и архивных данных, Брянцев, исследовав правовые
аспекты взаимоотношений между купечеством и дворянством в
конце XVIII - начале XIX в., подчеркнул, что «российское
законодательство
постепенно
эволюционировало
в
сторону
сближения дворянства и крупного купечества», однако движение это
было непоследовательным и правительство постоянно колебалось,
отдавая предпочтение дворянству.512
510
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 338-341.
См.: Брянцев M.B. «Третье сословие» в российском законодательстве конца XVIII первой
половины XIX в. // Право: история, теория, практика. Отв. ред. Тарасова И.А.Брянск: Изд-во
Брянского государственного педагогического университета. 1997. Вып. 1. С. 108.
512
См.: Брянцев М.В. Дворянство и купечество (правовые аспекты отношений). // Право: история,
теория, практика. Отв. ред. Тарасова И.А. Брянск. Изд-во Брянского государственного
педагогического университета. 1998. Вып. 2. С. 120
511
254
В развитии государственной системы в первой половине ХIХ в.
выделялись
дальнейшая
централизация
и
бюрократизация
государственного аппарата, углубление специализации отдельных
органов власти и управления. В этой связи характерным примером
того, как вышеуказанные процессы отражались на правовой категории
человеческого достоинства является создание Третьего отделения
Собственной Его Величества канцелярии (1826 г.) и
полицейского
контроля
за
национальными
усиление
меньшинствами.
Например, все еврейское население было разделено на 4 группы:
землевладельцев, фабрикантов и промышленников, купцов и мещан.
Торговцам еврейского происхождения запрещалось содержать в
деревнях кабаки и постоялые дворы, вести торговлю и держать
аренду.513
Особое
внимание
формированию
правовой
категории
человеческого достоинства в этот исторический период уделял в
своих
трудах
выдающийся
ученый
и
реформатор514
Михаил
Михайлович Сперанский (1772-1839). Он называл философию прав
высшей теорией, такой частью законоведения, в коей разум восходит
к первоначальным понятиям нравственности деяний, к понятиям
долга, правды и справедливости.515
Рассуждая о достоинстве М.М. Сперанский констатировал, что
лицо составляют: жизнь, честь и способности, или силы душевные и
513
См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ. 2004. С. 361. О
существовавших в России до 1863 г. сословных ограничений на занятие торговой и иной
предпринимательской деятельностью. См. также Запрудный С. Торговое уложение Итальянского
королевства и русские торговые законы. СПб. 1870. С. 4-5. Цит. по Архипов И.В. Конкурсный
процесс в системе торгового права России ХIХ века. Правоведение. 1999. № 1. С. 114.
514
См.: Кудинов О.А. Официальные конституционные проекты Российской империи ХIХ в.
Государство и право. 2002. № 5. С. 70-78.
515
См.: Сперанский М.М. Обозрение исторических сведений о Своде Законов. СПб. 1833. С. 118119. Цит. по Тимошина Е.В. Рукописное наследие М.М. Сперанского как источник исследования
его правового мировоззрения. Правоведение. 2001. № 3. С. 224
255
телесные.516 Выступая апологетом сословности он писал, что
достоинство лица составляют: уважение к власти, навык повиновения,
доброе имя, отличное воспитание, сила доброго племени и т. д.
Государство должно уважать сословное достоинство ради памяти
заслуг, чувства благодарности, пользы и нужды опытности и добрых
советов, трудности новых избраний, сопровождающихся страстями и
заблуждениями. Автор считал, что достоинство звания дóлжно
соединить с достоинством лица и утвердить его в потомстве. Таким
образом, звание обращается в достояние рода, и образуются
преимущества, изъятия из общего личного права (privilegia). Автор
подчеркивает, что каждый разряд государственных сословий (status
imperii) имеет свою честь.517
Весьма интересны определения рассматриваемой категории
данные М.М. Сперанским. Он считал, что честью называется
внутреннее чувство нравственного закона, заставляющее человека
защищать добрую волю и истинное достоинство не щадя жизни.518
Рассуждая о таком понятии как сила чести М.М. Сперанский писал,
что непрестанные связи нужд и польз заставляют нас искать доверия
других и доброго их мнения. Сие мнение есть честь. Побудительная
сила, отсюда возникающая, есть двояка: награда и наказание. Награда
состоит в одобрении и доверии и во всех выгодах, от сего
проистекающих; наказание — в бесчестии и подозрении, со всеми
вредными для нас их последствиями.
По М.М. Сперанскому теснейшим образом с силой чести
связана сила совести. «Внутреннее наше сознание о достоинстве
516
См.: Сперанский М.М. Основание российского права II Состав законов положительных. 1.
Законы лиц. Правоведение. 2001. № 4. С. 231.
517
См.: Сперанский М. М. Основания российского права. Правоведение 2001 № 4. С. 232.
518
См.: Сперанский М.М. Четыре беседы с наследником престола. Правоведение1997. № 4. С. 70.
256
наших деяний о вреде или пользе их для нас и для других —
сознание, независимое от мнения других, есть coвecть».519
М. М. Сперанский оставил яркий след в истории государства и
права Сибири и одним из первых поднял проблему уважения
человеческого
достоинства
существовавшую
в
этом
регионе.
Разрабатывая идею сибирской реформы 1822 г. М.М. Сперанский
отмечал, что в этот период отсутствовали какие-либо гражданские и
политические права ссыльных. В списке ссыльных, составлявшиеся на
границе сибирского края, включались без различия в правовом и
имущественном положении каторжные и поселенцы, мужчины и
женщины, взрослые и дети. Судьба сосланных полностью находилась
в руках смотрителей, каждый ссыльный оставался там, куда попадал
по случайному стечению обстоятельств.520
Не
мало
примеров
отражения
правовой
категории
человеческого достоинства можно найти в законодательстве этого
периода.
Так, Законодательный акт, принятый в период правления
Николая I и называвшийся «Наказ губернаторам», в разделе
«Охранение прав» обращал особое внимание губернатора на
обеспечение сословных и гражданских прав граждан.521
519
Ho сознание не есть сила; оно не может само по ceбe преклонять воли без страха и надежды.
Где же найти внутренний страх и надежду, вне общества, вне польз настоящего бытия, вне
человеческих мнений? — В понятии Бога, Судии и Мздовоздаятеля, коего неизменяемое бытие
удостоверяет человека и ручается ему в непрерывности бытия его; указует ему другие пользы,
другие мнения, другой суд, другой мир, — указует вечность. Следовательно, 1) сила совести есть
сила Религии; 2) чем возвышеннее чувство Религии, чем чище ее понятия, тем действительнее
сила совести; 3) без Религии суд совести есть мнение, но не сила. (См.: Сперанский М.М.
Основания российского права. (После 1822 г.). Публикация и комментарии Е.В. Тимошиной.
Правоведение. 2001. № 3. С. 226).
520
См.: Сперанский С.И. Практика регионального управления М.М. Сперанского (1816-1821 гг.).
Государство и право. 2003. № 5. С. 82.
521
См.: Полное собрание Законов Российской империи. Собр. 2-е. Т. 12. Отд. 1. 1837. № 10303.
СПб. 1838. Цит. по: Бельский К. С. О реформе губернаторской должности. Государство и право.
2001. № 1. С. 6.
257
Правовая
категория
человеческого
достоинства
находит
выражение и в уголовно-исправительном праве. Так, в 19 веке отдача
на время в
ведомства
исправительные арестантские роты гражданского
являлась
предусмотренного
одним
Уложением
из
о
видов
лишения
наказаниях
свободы,
уголовных
и
исправительных 1845 г. Дальнейшее развитие институт отдачи в
арестантские роты гражданского ведомства находит уже в Своде
учреждений и уставов о содержащихся под стражею 1845 г. ст. 1011
этого документа предусматривала разделение арестантов на два
разряда. К первому разряду относились осужденные за преступления
и бродяги, «не помнящие родства»; ко второму причислялись лица,
задержанные за неплатежи недоимок и по приговорам общества для
исправления, а также беглые – до собрания о них необходимых
справок.522 В данном случае можно со всей определенностью говорить
о проявлении сословности, так как человек не помнящий родства
бесспорно стоял на социальной лестнице ниже лица не уплатившего
недоимки. В этом же документе находим еще одно отражение
правовой категории человеческого достоинства. Согласно ст. 1058
арестанты первого разряда, отличившиеся в течение двухлетнего
пребывая в роте добрым поведением, исполнением обязанностей,
веры и прилежанием к труду или успехами в изучении мастерства
зачислялись в особый отряд исправляющихся; арестантов второго
разряда в этот отряд могли попасть спустя год.523
Инструкция смотрителю губернского тюремного замка 1831 г.
прямо
522
предписывала
уважать
достоинство
человека.
См.: Рассказов Л.П., Упоров И.В. Исправительные арестантские роты гражданского ведомства
как вид лишения свободы в российском праве ХIХ в. Правоведение. 2000. № 4. С. 182.
523
См.: Рассказов Л.П., Упоров И.В. Исправительные арестантские роты гражданского ведомства
как вид лишения свободы в российском праве ХIХ в. Правоведение. 2000. № 4. С. 183.
258
Предусматривалось, что смотритель обходится с находящимися под
его надзором арестантами кротко и человеколюбиво «он старается
приобрести их к себе доверенность расспрашиванием о нуждах их,
доставлением иногда некоторых пособий, ласковыми при трудах
разговорами, но в исполнении своих обязанностей поступает со всей
точностью и твердостью… При назначении наказаний смотритель
должен соблюдать спокойствие духа и отнюдь не предаваться досаде
и вспыльчивости, дабы тем самым удостоверить виновного, что
делаемое ему наказание основано на справедливости» (ст. 205).524
Согласно ст. 32-35 Инструкции смотрителю губернского тюремного
замка 1831 г. предусматривалось не только раздельное содержание
преступников «по роду и важности их преступлений», женщин и
мужчин,
взрослых
и
несовершеннолетних,
осужденных
от
следственных, но не разрешалось «смешивать» чиновников и
разночинцев с «чернью», в чем наглядно проявлялся сословный
признак российского общества того времени.
В ст. 203-204 этого документа указывалось предписание давать
арестантам пищу разного качества в зависимости от того являются ли
они чиновными лицами или людьми простого состояния.525
В первой половине ХIХ в. в России сформировались социально
политические предпосылки для буржуазных реформ. Существовавшее
в России крепостное право не только чудовищно принижало
524
См.: Инструкция смотрителю губернского тюремного замка // Сборник узаконений и
распоряжений по тюремной части/Составитель Т.М. Лопато. Пермь, 1903. Цит. по Рассказов Л.П.,
Упоров И.В. Инструкция смотрителю губернского тюремного замка 1831 г. как исток уголовноисполнительного права России. Правоведение. 2000. № 2. С. 245.
525
См.: Рассказов Л.П., Упоров И.В. Исправительные арестантские роты гражданского ведомства
как вид лишения свободы в российском праве ХIХ в. Правоведение. 2000. № 2. С. 246.
259
человеческое достоинство, но и сдерживало развитие рыночных
отношений.526
Правовая
отражение
во
категория
многих
человеческого
достоинства
законодательных
актах
нашла
периода
государственных реформ 60-70-х годов 19 века. Так, согласно ст. 17
Положения о губернских и земских учреждениях (1864 г.) в
избирательных съездах не могли участвовать «лица, опороченные по
суду или общественному приговору».527
Устав
гимназий
и
прогимназий
ведомства
народного
просвещения от 19 ноября 1864 г. предоставлял возможность
получить среднее образование детям из всех сословий, он пустил в
гимназии так называемых «кухаркиных детей», что, безусловно,
отвечало интересам развития капитализма в России.528
История российского финансового права последней четверти
ХIХ в. свидетельствует о том, что наблюдалось уравнивание в статусе
удельных, государственных и помещичьих крестьян и объединение их
в сословие крестьян с единой юрисдикцией.529
В период с 1881 по 1913 гг. в России были сделаны важные
шаги в развитии буржуазных отношений, значительно ограничившие
сословное начало в торгово-промышленной деятельности. Так, в ст.
20 «Положения о пошлинах за право торговли и других промыслов»
(1863 г.) признавался принцип свободы торговли, указывалось, что
свидетельства, как промысловые, так и купеческие, могут выдаваться
лицам обоего пола всех состояний. В историко-правовой науке
526
См.: Ерошкин Н.П. Крепостническое самодержавие и его политические институты (первая
половина ХIХ века). М. 1981.
527
См.: Местное самоуправление в России. Отечественный исторический опыт. М. 1998. С. 206.
528
См: Новицкая Т.Е. Реформы Александра II. Вестник Московского университета. Серия 11.
Право. 1998. № 6. С. 51-52.
529
См.: Ялбулганов А.А. Развитие законодательства о налогообложении земли в дореволюционной
России. Государство и право. 1999. № 12. С. 96.
260
принято считать, что Положение 163 г. (уточненное законом от 9
февраля 1865 г.), остававшееся основным законодательным актом,
определявшим права предпринимателей, до 1898 года, еще не
отказалось от сословного начала, хотя значительно его сузило.530
8 июня 1989 г. было Высочайше учреждено «Положение о
государственном промысловом налоге», которое, по мнению многих
современников, «окончательно отвергло сословное начало в деле
торговли и промышленности».531
Специалисты, исследующие начало формирования в 70-х годах
ХIХ в. права частной собственности на землю в Кубанской области
отмечают, что в 1842 г. была закреплена норма, согласно которой
рядовой казак имел право пожизненного пользования 30 десятинами
земли, обер-офицер - 200, штаб-офицер – 400, генерал – 1500. Правда,
данная норма не была реализована, так как требовалось новое
размежевание
уже
поделенных
войсковых
земель.
Только
Высочайшее утверждение Положения от 23 апреля 1870 г. об
обеспечении землею генералов, штаб-офицеров и обер-офицеров,
классных чиновников Кубанского и Терского казачьих войск стало
основой для введения в действие вышеуказанной нормы.532
Влияние
реформ
на
правовую
категорию
человеческого
достоинства следует признать крайне противоречивым во все времена.
Не явились исключением и рассматриваемые реформы ХIХ в.533
530
См.: Шепелев Л.Е. Царизм и буржуазия во второй половине ХIХ века: Проблема торговопромышленной политики. Л. 1982. С. 97.
531
См.: Вольтке Г. Право торговли и промышленности в России в историческом развитии. СПб.,
1905. С. 30. Цит. по Пожолобова Г.А. Торговая правоспособность евреев в России во второй
половине ХIХ – начале ХХ века. Правоведение. 2004. № 2. С. 189-190.
532
См.: Гавозда К.В. Землевладение на Кубани в конце ХIX–начале ХХ в.: историко-правовой
анализ. Правоведение .2001. № 3 С. 188.
533
См., например: Смыкалин А. Судебная реформа 1864. Российская юстиция. 2001. № 7. С. 39-42,
он же Судебная контрреформа конца ХIХ века миф или реальность? Российская юстиция. 2001. №
9. С. 42-45.
261
Так
современные
правоведы
отмечают
значимость
для
юриспруденции сделанного Ф.М. Достоевским анализа процесса
разрушения ценностно-иерархических структур дворянского сословия
во второй половине ХIХ.534
На рассматриваемую категорию бесспорно оказало влияние и
возникшее в России в 70-х годах ХIХ в революционное движение.
Следует подчеркнуть одну важную особенность такого влияния - оно
опиралось на мощную интернациональную поддержку. Начиная с
1870
г.
вплоть
до
Октябрьского
переворота, европейские
и
американские социалисты и анархисты считали себя обязанными
оказывать всю возможную моральную поддержку и практическую
помощь радикалам в России.535
И.А. Исаев отмечает, что утопическое сознание ХVII-ХIХ вв.
создав казалось бы, строго рационалистические, обращенные к
человеческому разуму социальные проекты отодвигая возможность
жить в условиях общества благоденствия в отделенное будущее,
534
Причину небывалого роста преступности Достоевский видел в особом состоянии общества,
которое именовалось им чаще всего как переходное. Суть этого состояния заключалась в том, что
на протяжении целой исторической фазы в несколько десятилетий совершалось разложение
традиционных социальных структур, когда прежние, привычные нормативно-ценностные
предписания переставали функционировать с обычной степенью эффективности, а другие,
приходящие им на смену, еще не обрели достаточной императивности. В результате многие люди
оказывались социально, психологически, морально как бы выбитыми из привычной колеи и
ввергнутыми в экстремальные условия, чреватые для них бедами, страданиями и даже гибелью.
Для них исчезла очевидная логика в развитии многих социальных событий, резко возросла
степень непредсказуемости происходящих изменений. Социальная система входила в то
болезненное состояние, когда нарушение социальных, культурных, моральных, правовых норм
становилось «обычным» явлением. На фоне ослабления нормативных функций моральноправовых регуляторов логика традиционных ограничений стала вытесняться логикой
вседозволенности. Эта болезнь, поразившая общество, одновременно настигла и человеческую
душу, пройдя через нее гибельной судорогой, корежа и уродуя ее нормативно-ценностные
структуры. Социально-историческому кризису сопутствовало бесчисленное множество малых,
индивидуальных кризисов и экзистенциальных катастроф духа, когда от непонимания
происходящего расшатывались и разрушались прежние, казавшиеся незыблемыми представления,
а во многих сферах тон начали задавать те, кого Достоевский называл беспорядочными, недоконченными людьми, утратившими понимание правды и справедливости и потому легко
идущими на преступление. (См.: Бачинин В.А. Криминография Ф.М. Достоевского. Государство и
право2000. № 2. С. 104-112).
535
См.: Доронин А.М., Мушкет И.И. Департамент полиции МВД Российской империи и охрана
государственной границы. Правоведение. 2001. № 5. С. 201.
262
становились для обыденного сознания потусторонней реальностью,
метафизической ценностью. В этом случае политико-правовые
институты, приобретшие было человеческое измерение, снова
превращались в темные иррациональные силы, вышедшие из недр
природы и хаоса.536
Отражение правовой категории человеческого достоинства
можно увидеть и в праве, сопровождавшем контрреформы 1880-1890
гг. Так, С.А. Муромцев расценил закон 1889 г. о земских участковых
начальниках, который «отдает крестьянское население под опеку
дворянского сословия», как откровенное возвращение к старым
дореформенным порядкам в обществе и государстве, в то время как
нужна была медленная, постепенная трансформация правового и
политического строя России в русле, намеченном реформами 60-70-х
годов.537
Говоря о правовой категории человеческого достоинства и
развитии права в постреформенный период (конец ХIХ – начало ХХ
в.) следует отметить, что на соотношение этих явлений существенно
влияла
социальная
напряженность,
обусловленная
быстрым
развитием новых экономических форм. Углублялся конфликт между
различными секторами экономики. Пореформенная община уже не
могла сдержать социальной дифференциации крестьянства. Однако
специалисты отмечают, что даже в начале ХХ-го века в России
общинное землевладение с его круговой порукой являлось удобной
структурой для сбора выкупных платежей, а в дальнейшем – налогов с
крестьян как податного сословия. Община была одновременно
536
См.: Исаев И.А. Politica Herмeтuсa: Скрытые аспекты власти. М.: Юристъ. 2002. С. 407-408.
См.: Муромцев С.А. Статьи и речи. Вып.V. М. 1910. С. 76. Цит. по: Немытина М.В. Местная
юстиция в России во второй половине ХIХ в. Правоведение. 1997. № 4. С. 59.
537
263
формой осуществления власти в сельской местности на сословных
началах.538
Крепнущая
российская
буржуазия
претендовала
на
политическую роль в обществе все, более оттесняя дворянство с
ведущих позиций. Однако основные законы начала ХХ века
преемственно сохранили сословия: дворяне, духовенство, почетные
граждане, купцы, мещане, цеховые крестьяне. О том, чтобы
упразднить сословный строй, правительство и не помышляло.
Попытка же Государственной думы в этом отношении оказалась
безрезультатной. Во II Государственную думу было внесено на этот
счет соответствующее предложение. Но II Дума была распущена
царским указом от 3 июня 1907 г., а «третьеиюньская» III Дума в силу
ее консервативного состава даже не рассмотрела вопроса об
упразднении сословного строя.539
Даже в начале ХХ в. половинчатость реформ 60-70-х годов ХIХ
в.
оказывала
человеческого
негативное
влияние
достоинства.
Так,
на
правовую
проявление
категорию
сословности
в
понимании правовой категории человеческого достоинства нашло
отражение
в
тексте
Александровского
п.
Лицея
3
Отпускного
(1906
г.)
билета
«При
воспитанника
встрече
Государя
Императора, Особ Императорской Фамилии, Попечителя и Директора
Лицея, становиться во фронт, прикладывая правую руку к шляпе, а
Членов
Совета,
Инспектора,
538
Профессоров,
Воспитателей
и
См.: Сыродоев Н.А. История См.: Алексеева Т.А. Политическая конституция испанской
монархии (1812 г.). Правоведение. 2002. № 2. С. 180-181земельного права. Лекция. Правоведение.
1999. № 4. С. 241.
539
См.: Каламкарян Р.А. Права человека в России: декларации, нормы и жизнь (Материалы
международной конференции, посвященной 50-летию Всеобщей декларации прав человека).
Государство и право 2000 № 3. С. 48.
264
Преподавателей приветствовать отданием чести, не становясь во
фронт.540
Так
член
Государственной
фракции
Думе
конституционных
третьего
созыва
А.С.
демократов
Изгоев
в
писал:
«Развертываются широкие и заманчивые программы будущих
реформ, затем происходит какой-то маневр, поражение без боя,
отступление без сражения, и из программы исчезает значительная
часть того, что недавно в ней красовалось».541
Однако наблюдалось и другая тенденция влияния права на
категорию
человеческого
достоинства.
Так,
первым
опытом
законодательного осуществления свободы союзов стали изданные 4
марта 1906 г. Временные правила об обществах и союзах. Они
должны были стать логическим завершением происходившего на
протяжении ХIХ – начала ХХ вв. процесса децентрализации
государственного контроля над обществами и союзами, переданного
из ведения центральной власти в местные учреждения. В написанном
по прошествии ряда лет после издания Временных правил пособии
теоретик административного права А.И. Елистратов указывал, что
«Временные правила 4 марта 1906 г., в противоположность старому
законодательству, с его, безусловно, отрицательным отношением к
«сходбищам», «скопищам» и «сообществам», так или иначе признают
в России начало свободы... обществ. Но это совершенно новое для
540
См.: Ильин А.В. Отпускной билет воспитанника Александровского Лицея (1906 г.).
Правоведение2000. № 6. С. 221.
541
См.: Изгоев А.С. Русское общество и революция. Сборник статей. М. 1910. С. 80. Цит. по
Решетников А.Б. Законодательная база аграрной реформы 1905-1911 гг. в России. Государство и
право. 2002. № 12. С. 92.
265
нашей административной практики начало еще с великим трудом
укладывается в русскую жизнь».542
И.А. Кравец писал, что в начале ХХ в. в Россию переместился
центр конституционных революций, которые вызывали или ускоряли
процесс
преобразования
государственного
строя
абсолютных
монархий и автократических режимов на новых конституционных
началах.
Российская
революция
1905-1907
гг.
повлияла
на
распространение модели конституционных преобразований в странах
Азии. Деятели подобных конституционных революций не только в
России, но и в Турции (1908), Иране (1906), Китае (1911) и т. д.,
выдвигая сходные требования, стремились создать конституционные
системы, новый порядок осуществления государственной власти.543.
А.В.
Корнев
делая
аналитический
обзор
русской
дореволюционный общетеоретической правовой мысли выделяет
творчески-самобытные начала российской юриспруденции в общем
контексте
мировой
философии
права
и
подчеркивает,
что
интерпретация права и закона в трудах выдающихся русских юристов
конца XIX-начала XX в. представляет собой богатую гамму
различных точек зрения на эти социальные феномены Сущность
права,
его
генезис,
социальная
ценность
и
его
всемирное
предназначение - разработка этих и других вопросов общей теории
права стали достоянием мировой юриспруденции.544
Либеральный конституционализм в России в начале XX в.
следует рассматривать как область оппозиционного общественного
542
См.: Административное право. Лекции А.И. Елистратова. М. 1911. С. 165. Цит. по Туманова
А.С. Законодательство об общественных организациях России в начале ХХ в. Государство и
право2003. № 8. С. 84.
543
См.: Кравец И.А. Правовой статус «народных представителей» в думский период российской
истории (1906 – февраль 1917). Правоведение. 2001. № 1. - С. 196.
544
См.: Корнев А.В. К вопросу о правопонимании в дореволюционной России. Государство и
право. 1998. № 5. С. 93-98.
266
движения,
борьбы
за
политическую
свободу.
Либеральной
интеллигенции, находившейся в состоянии оппозиции самодержавию,
были необходимы упорядоченный правовой строй, соблюдение
законности,
свободы.
конституции,
Анализируя
обеспечение
с
гарантий
политической
формально-юридических
позиций
современное им государство, либеральные государствоведы имели в
виду цели и задачи конституционного развития России. Тем самым в
либеральном
стратегическая
конституционализме
линия
на
ясно
реформирование
прослеживается
общественно-
политического строя России в направлении создания правового
государства.545
Нельзя не согласиться с точкой зрения В. Н. Жукова, который
считает,
что
социалистический
оттенок
естественно-правовых
воззрений русских либералов ярко выразился в их требованиях
признать право всех членов общества на «достойное человеческое
существование»,
545
под
которым
подразумевалась
материальная
См.: Корнев В.Н. Проблемы конституционализма в русском либеральном государствоведении
начала ХХ века. Правоведение 2001 № 3. С. 239, История буржуазного конституционализма ХIХ
в. М. 1986; Кувaкин В.А. Философия Вл. Соловьева. М. 1988; Кузнецов Э.В. Философия права в
России. М. 1989; О России и русской философской культуре. Философы русского
послеоктябрьского зарубежья/Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, В.В. Зеньковский, П.А. Сорокин,
Г.П. Федотов, Г.В. Флоровский/M. 1990; Исаев И.А. Политико-правовая утопия в России. Конец
XIX-начало XX вв. М.. 1991; Гайденко П. П. Под знаком меры (Либеральный консерватизм П.Б.
Струве) // Вопросы философии. 1992. № 12; Гаврюшин П.К. Русская философия и религиозное
сознание // Вопросы философии. 1994. № I; Леонтович В.В. История либерализма в России 17621914. М. 1995; Нерсесянц B.C. Философия права. М. 1997; Опыт русского либерализма:
Антология. М. 1997; Гнатюк О.Л. П.Б. Струве как социальный мыслитель. СПб. 1998. .Русский
либерализм: исторические судьбы и перспективы. Материалы международной научной
конференции. М. 1999; Медушевский А.Н. Политическая философия российского либерализма в
сравнительной перспективе // Российский либерализм: исторические судьбы и перспективы. М.
1999; Жуков В. Русская философия права: Естественно-правовая школа первой половины ХХ века
// Библиотека Журнала «Здравый смысл». М.: Российское гуманистическое общество. 2001; Верин
В. Концепция права в контексте построения основ «свободной теократии» Владимира Соловьева.
Российская юстиция. 2003. № 8. С. 56-59, Альбов А.П., Масленников Д.В., Числов А.И.,
Филиппова С.В. Автор и руководитель проекта В.Т. Сальников Русская философия права:
философия веры и нравственности. Антология. СПб: Алетейя. 1997.
267
защищенность
личности,
«равенство
исходных
шансов»
минимальный гарантированный набор материальных благ.546
Следует отметить, что направления философской и правовой
мысли, возникшие в ХIХ -начале ХХ вв. России в настоящее время
получили новый импульс развития. Например, евразийство.
Так, И.А. Савкин (гл. редактор изд. «Алетейя», доктор, философ
наук) отличительной особенностью евразийства назвает резкое
расхождение с идеологией народников, с любыми коллективистскими
и
социалистическими
идеологиями,
поскольку
этим
учением
утверждалось «творческое значение самодержавной личности». Ось
евразийского мировоззрения всегда составляло признание вселенской
роли
Православной
Церкви.
Центральная
идея
политической
доктрины евразийства - органическое вырастание из народного
массива правящего слоя, а из него правительства, необходимость
тесной связи между народом, правящим слоем и правительством. В
нарушении «органической связи между народом, правящим слоем и
правительством» евразийцы усматривали основную причину русской
революции.547
В научной литературе неоднократно понимался вопрос о
различных подходах к пониманию достоинства человека в России и в
западном мире.
546
См.: Жуков В.Н. Возрожденное естественное право в России конца ХIХ–начала ХХ вв.:
общественно-политическая функция и онтологическая основа. Государство и право. 2001. № 4. С.
101.
547
См.: Современная социология и философия права: Россия-Восток-Запад (международная
научно-практическая конференция. Июнь 1999. Санкт-Петербургский университет МВД России).
Государство и право. 2000. № 6. С.109.
268
Так, И.В. Киреевский утверждал, что европейская жизнь
сложилась на почве индивидуализма, исторической основой, которого
было независимое существование каждого отдельного рыцаря.548
Так,
И.Л.Честнов
выделяет
три
основные
ценности
определяющие «лицо» европейской цивилизации: античное наследие
в виде греческой философии и римского права, христианство и их
синтез, «из которого выкристаллизировался экспансизм личного
начала и склонность к инновациям».549
Менталитет россиян является весьма специфическим. Ему не
чужды идеи парламентализма, личной свободы, характерные для
Запада. Но ему присущи и «азиатские качества», такие как следование
традиционным нормам, склонность к единомыслию - решение
проблеме «всем миром», правовой нигилизм.550
Говоря о ментальности россиян, В.М. Баранов отмечает, что в
России не европейское понимание свободы. Наши предки боролись за
« волю», бежали на «волю», которая находилась за пределами
государства с его законами, и это не европейская «свобода», где
действия осуществляются в рамках закона.551
Государство как юридический и политический союз, то есть
нечто неперсонифицированное, механическое, слабо воспринимается
имперским подданным в отличие, скажем, от западного европейца,
548
См.: Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению
России // Московский сборник. 1852. Т. 1. С. 27. Цит. по Акурина Н.В. Идея органического
развития в русском правоведении ХIХ века. Правоведение. 2000. № 3. С. 77. См. также Тарнас Р.
История западного мышления/Пер. с англ. Т.А. Азаркович. М. 1995..
549
См.: Честнов И.Л. Общество и юриспруденция на исходе второго тысячелетия. СПб.: Общество
«Знание» СПбИВЭСЭП. 1999. С. 15-16.
550
См.: Баранов В.М. «О хрестоматийных истинах». Теория государства и права. Государство и
право. 2002. № 8. С. 110.
551
См.: Баранов В.М. «О хрестоматийных истинах». Теория государства и права. Государство и
право. 2002. № 8. С. 110.
269
очень
хорошо
чувствовавшего
государственную
идею
как
политическую и властную охраняющего его индивидуализм.552
В
России,
где
уровень
общей,
а
также
гражданской,
политической, правовой культуры масс всегда был значительно ниже
европейского, социальные противоречия, ничем не сдерживаемые,
способны были обнаружить всю меру присутствующего в них
разрушительного потенциала. Если на Западе, как остроумно заметил
философ Е. Трубецкой, даже черт выглядел этаким джентльменом при
шпаге и шляпe, то у нас он откровенно выказывал хвост и копыта.
Массы
чье
сознание
привыкло
пребывать
в
стоянии
непреднамеренного неправа, имели шанс пойти гораздо дальше
«культурных европейца». Не случайно в условиях общественных
потрясении наиболее уверенно чувствовали себя люмпенизированные
слои социального дна, которые по характеру своего положения менее
всех были причастны к цивилизованным формам существования и к
основам правовой культуры. Утвердившаяся атмосфера негативного
права поставила данные слои в более выгодное социальное положение
по сравнению с другими, полностью развязала им руки, открыла
широкие возможности для имморальных и противоправных форм
социального самоутверждения.553
Вирджиния Вульф писала, что западная литература учит
наслаждаться жизнью и бороться, а русская литература учит страдать
и понимать.
Русский человек, по мнению Ильина, в силу объективных
исторических, политических и географических причин имеет слабое
чувство собственного достоинства, поэтому умеет хвастаться и
552
См.: Величко А.М. Нравственные и национальные основы права. СПб. 2002. С. 147.
См.: Бачинин В.А. Неправо (негативное право) как категория и социальная реалия. Государство
и право. 2001. № 5. С. 19, Данилевский Н. Россия и Европа. М. 2003.
553
270
тщеславиться, но не умеет уважать себя и блюсти свое достоинство.
Он не чувствует своей «силы в добре», часто является то «слабым в
добре», то «сильным во зле» и все в жизни меряет не достоинством, а
силою. Из такой посылки Ильин выводит отрицательные черты
русского
характера,
коррелирующие
с
национальным
типом
правопонимания. Русский человек, по его мнению, как личность,
склонен к неуважаемому поведению; как гражданин, он считает
преступление
не
постыдным,
но
делом
удали,
склонен
к
клятвопреступлению, чванству и раболепию, лести и покорности, к
злопамятству и бунту. Как властвующий он взяточник, вымогатель и
самодур, не умеющий и не желающий отличать публичное благо от
частного и жертвовать вторым во имя первого. Отсюда - он создает
власть, не уважающую духовное достоинство гражданина, не
доверяющую ему, отрицающую всякое значение свободы; власть,
которая правит запретом и страхом и может поставить свое
самосохранение выше достоинства своей страны.554
554
См.: Окара А.Н. Правосознание - центральная категория философии права И.А. Ильина.
Государство и право. 1999. № 6. С. 89.
271
ГЛАВА 7.
НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ДОСТОИНСТВО В
РОССИЙСКОЙ НАУКЕ И ПРОБЛЕМЫ ИХ ЮРИДИЧЕСКОЙ
РЕГЛАМЕНТАЦИИ
На современном этапе развития российской правовой науки
задача формирования теоретических представлений о человеческом
достоинстве является весьма актуальной. Это обусловлено тем, что,
как отметил Л.С. Мамут, имеющиеся сегодня в отечественной
юридической литературе абстрактные и аморфные суждения о
человеческом
достоинстве
пока
позволяют
характеризовать
отмеченное явление лишь в виде как-то угнездившейся в отдельном
индивиде трудноуловимой субстанции.555
В целях преодоления такого положения не совместимого с
нуждами воплощения в российском праве ценностей правового
государства,
отечественных
необходимо
философов
обратиться
и
к
филологов,
трудам
современных
где
теоретические
представления о человеческом достоинстве разработаны в гораздо
большей степени. Так, известный философ В. Морозов в 1962 году
давал следующее определение. Достоинство личности есть осознание
ею своего общественного значения, право на общественное уважение,
основанное на признании обществом социальной ценности человека.
При этом, полагал он, содержание господствующих в том или ином
обществе взглядов на человеческое достоинство определяется в
555
См.: Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права. Государство и право. 2001. № 7.
С. 9.
272
конечном счете характером общественных отношений, от которого
зависит положение личности в обществе.556
Философ О.Г. Дробницкий (1933-1973) был автором статьи
«достоинство» в нескольких изданиях философского словаря.557 Он
писал: «достоинство – понятие морального сознания, выражающее
представление о ценности личности в виде морального отношения
человека к самому себе и общества к индивиду». Так что «сознание
собственного достоинства является формой самоконтроля личности,
на которой основывается требовательность индивида к себе. В этом
отношении требования, идущие от общества, принимают форму
специфически личных (поступать так, чтобы не унизить своего
достоинства)».
Иными словами, по О.Г. Дробницкому, «достоинство наряду с
совестью – один из способов осознания человеком своего долга и
ответственности перед обществом». Причем достоинство личности
немыслимо
без «отношения к ней со стороны окружающих и
общества в целом, заключая в себе требования уважения личности» и
признания ее прав.
В обоих указанных случаях «достоинство выступает как важная
сторона социальной и моральной свободы личности». И нравственные
представления о человеческом достоинстве в конкретном обществе
неразрывно связаны с развитием здесь правосознания, гражданской
зрелостью людей, «реальной обеспеченностью прав человека».558
556
См.: Философская энциклопедия. В 5 томах. М. Советская энциклопедия. 1962. Т. 2. С. 58.
См.: Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М. Политиздат. 1981. С. 104-105,
Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М. Политиздат. 1986. С. 135, Философский словарь.
Под ред. И.Т. Фролова. Политиздат. 1991. С. 129.
558
См.: Философский словарь. Под ред. Фролова И.Т. М. Республика. 2001. С. 170.
557
273
Отсюда ясно, что «достоинство человека является выражением
его личностной ценности»559 и понятие человеческого достоинства
говорит нам об этом. Чувство же собственного достоинства личности
есть переживание ею собственной ценности и утверждение последней,
возможно, вопреки обстоятельствам.560
Достоинство человека можно также определить иначе. А
именно как совокупность его высоких моральных качеств, их
уважение им в самом себе; сознание лицом своих прав, своей
значимости. Вместе с тем достоинство личности выступает в качестве
внешнего проявления ее самоуважения, сознания своей значимости.561
В качестве вывода из всего отмеченного о взглядах на
достоинство человека в отечественной неюридической науке можно
дать следующие определения. Человеческое достоинство как сложное
и
многогранное
явление
–
это
самоуважение
личности,
ее
нравственное, справедливое отношение к себе, стремление к
снисканию уважения других людей и необходимость уважать других
индивидов. Это то, что отличает человека от иных живых существ и,
превалирует над биологическими инстинктами и, не теряя своей
сущности после смерти индивида, выражает абсолютную ценность
человека,
его
неповторимость,
автономию
его
личности
и
индивидуальную свободу, свободу духовно-нравственных исканий и
творчества. В то же время рассматриваемый феномен – это
совокупность социально-этических качеств человека, таких как
великодушие,
принципиальность,
гражданственность,
559
честность,
мужество,
совестливость,
справедливость,
добродетельность,
См.: Краткая философская энциклопедия. М. «Прогресс-«Энциклопедия». 1994. С. 144.
См.: Золотухина-Аболина Е.В. Современная этика. Ростов-на-Дону: Март. 2003. С. 315.
561
См.: Большой толковый словарь русского языка/Сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов. С-Пб.
«Норинт». 2000. С. 279-280.
560
274
отзывчивость, благоразумие, стремление к познанию истины и
творческому самовыражению.
Обратимся теперь к определению понятия достоинства человека
в отечественной юриспруденции. В ней на протяжении последних
десятилетий человеческое достоинство было в основном предметом
рассмотрения цивилистики.562 Так, цивилист О.А. Дюжева отмечала,
562
См.: Иоффе О.С. Новая кодификация советского гражданского законодательства и охрана чести
и достоинства граждан // Советское государство и право. 1962. № 7; Белявский А.В. Некоторые
вопросы применения ст. 7 ГК // Правоведение. 1965. № 4. С. 138-141; Вильнянский С.И. Защита
чести и достоинства человека в Советском праве // Правоведение. 1965. № 3. С. 139-141; Липецкер
М. Гражданская ответственность за распространение не соответствующих действительности
сведений, порочащих честь и достоинство граждан и организаций // Защита прав личности по
гражданским делам. М. 1966; Рафиева Л.К. Честь и достоинство как правовые категории //
Правоведение. 1966. № 2. С. 57-64; Седугин П.Н. Судебная практика по делам о защите чести и
достоинства // Научный комментарий судебной практики по гражданским делам за 1964-1965 гг.
М. 1966; Рафиева Л.К. Условия и порядок гражданско-правовой защиты чести и достоинства
граждан и организаций // Вестник ЛГУ. Вып. 1. 1966. № 5. С. 139-144; Белявский А.В. Судебная
защита чести и достоинства. М. 1966; Белявский А. Защита чести и достоинства граждан и
организаций в Советском гражданском праве: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М. 1966;
Липецкер М. Защита чести и достоинства советских граждан // Советская юстиция. 1967. № 8. С.
10-12; Придворов Н.А. Общая и специальная гражданско-правовая защита чести и достоинства
граждан: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харьков. 1967; Вилейта А.П. Личные
неимущественные правоотношения по советскому гражданскому праву. Вильнюс. 1967;
Белявский А.В., Придворов Н.А. Охрана чести и достоинства личности в СССР. М. 1971; Савичев
Г. Судебная защита чести и достоинства граждан // Советская юстиция. 1974. № 2. С. 8;
Чернышова С.А. Защита чести и достоинства граждан. М. 1974; Придворов Н.А. Достоинство
личности и социалистическое право. М. 1977; Мархотин Н.С. Честь и достоинство советского
гражданина. Ростов-на-Дону. 1978; Чечеткина З.В. Судебная защита чести и достоинства
конституционное право советских граждан: Конспект лекции. М. 1980; Ерошенко А.А.
Гражданско-правовая защита чести и достоинства личности // Советское государство и право.
1980. № 10; Жакенов В.А. Личные неимущественные права в советском гражданском
законодательстве и их социальное значение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М. 1984;
Карманов Ф. О защите чести и достоинства граждан // Сов. юстиция. 1987. № 14. С. 28; Сергеев
А.П. Право на защиту репутации. Л. 1989; Трубников П.Я. Судебная защита чести и достоинства //
Социалистическая законность. 1989. № 6; Ярошенко К.Б. Гражданско-правовая защита чести и
достоинства граждан // Тр. ВНИИ СГСиЗ. М. 1989. Вып. 43; Безлипкин Б.Т. Судебная защита
чести и достоинства граждан в охранительных отношениях // Правоведение. 1990. № 1;
Прянишников Е.А. Совершенствование гражданско-правовых норм о защите чести и достоинства
граждан // Советское государство и право. 1990. № 3; Малеина М.Н. Защита личных
неимущественных прав советских граждан. М. 1991; Трубников П.Я. Защита гражданских прав в
суде. М. 1990; Трубников П.Я. Применение судами Закона о печати // Социалистическая
законность. 1991. № 11; Малеина М.Н. Защита чести, достоинства, деловой репутации
предпринимателя // Законодательство и экономика. 1993. № 24; Красавчикова Л.О. Гражданскоправовая защита чести и достоинства: Текст лекций. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА. 1993;
Анисимов А.Л. Честь, достоинство, деловая репутация: гражданско-правовая защита. М.: Юристъ.
1994; Апранич М.Л. Охраняемые законом личные неимущественные интересы. Правоведение.
2001. № 2. С. 124-132, Тренклер А.И. Защита деловой репутации юридических лиц в арбитражном
суде. Правоведение. 2001. № 2. С. 190-197; Губаева Т., Муратов М., Пантелеев Б. Экспертиза по
делам о защите чести, достоинства и деловой репутации. Российская юстиция. 2002. № 4. С. 64-65;
Волков С., Булычев В. Защита деловой репутации от порочащих сведений. Российская юстиция.
275
что достоинство – это самооценка лицом своих моральных,
профессиональных и иных качеств, а честь является как бы мерилом
достоинства гражданина или организации.563 По мнению Т.А.
Фаддеевой, под достоинством понимается самооценка личности,
осознание ею своих личных качеств, способностей, мировоззрения,
выполненного долга и своего общественного значения. Самооценка
должна основываться на социально значимых критериях оценки
моральных и иных качеств личности. Достоинство определяет
субъективную
оценку
личности.564
В.Д.
Костюк
писал,
что
достоинство это, - во–первых, самооценка личности, осознание ею
своих личных качеств, способностей, своего общественного значения;
во-вторых, самооценка личности, основанная на ее оценке обществом;
в-третьих, осознание человеком своей ценности как человека вообще,
конкретной личности, профессионала и так далее.565 Известный же
специалист в области защиты чести и достоинства А.Л. Анисимов
подчеркивал,
что
достоинство
личности
есть
самооценка
ею
собственных качеств, способностей, мировоззрения, своего поведения
общественного значения, а также самооценка личности, основанная на
ее оценке обществом.566
В рамках теории государства и права фундаментальное
исследование идеи достоинства личности было проведено Н.А.
2003. № 8. С. 49-52; Родионова О.В. Юридическая сущность «права на достойное человеческое
существование». Правоведение. 2004. № 2. С. 182-188.
563
См.: Гражданское право в 2-х томах. Т. 1. Отв. редактор проф. Суханов Е.А. М. БЕК. 2000. С.
733.
564
См.: Гражданское право в 3-х томах. Под редакцией Толстого Ю.К., Сергеева А.П. Т. 1. С. 274.
565
См.: Костюк В.Д. Нематериальные блага, защита чести, достоинства и деловой репутации. М.
Лекс-Книга. 2002. С. 309
566
См.: Анисимов А.Л. Гражданско-правовая защита чести, достоинства и деловой репутации. М.:
Владос-Пресс. 2001. С. 13-15.
276
Придворовым.567 По его мнению, проблема совершенствования
правового обеспечения достоинства личности – одна из главных
проблем теоретического и отраслевого правоведения.568
Определяя
категорию
человеческого
достоинства
Н.А.
Придворов указывал, что оно - составное звено человеческого фактора
в общественной жизни; ведущий компонент социально-правовой
характеристики личности, ее субъективных прав, обязанностей,
свобод;
инструмент,
регулирующий
разнообразные
отношения
человека и общества, человека и государства, человека с другими
людьми; реальный феномен правосознания; система социальных
связей, система взаимоотношений между людьми; относительно
устойчивое единство элементов и свойств человека и их отношений,
являющихся предметом воздействия сложного и многогранного
юридического инструментария; отражение признания социальной
ценности каждого человека фундаментальной закономерностью
современного общества; совокупность социально-этических качеств.
Идеей
человеческого
достоинства
пронизана
вся
правовая
организация общественных отношений. Эта идея отражается на всем
механизме правового регулирования, охватывает психологическое и
567
См.: Придворов Н.А. Достоинство личности и социалистическое право. М.: Юридическая
литература. 1977. Он же. Институт достоинства личности в советском праве. Автореф. дис. д-ра
юрид. наук. Харьков, 1986.
568
При этом выделяются следующие причины актуальности этой проблемы: достоинство играет
огромную роль в становлении и развитии личности; человеческому достоинству принадлежит
первое место среди правовых гарантий личностного существования; уважение достоинства и прав
граждан характеризует современное состояние общества; высокая ценность человеческого
достоинства в обществе – источник политической стабильности, социального оптимизма и
уверенности в будущем; уважение и защита человеческого достоинства как обязанность
конституционного государства служат предпосылкой решения всех частных проблем правового
регулирования; в обществе отмечается нетерпимость к посягательствам на человеческое
достоинство; концепция человеческого достоинства особо важна в свете социально-этических
аспектов управленческой деятельности, административной, служебной и судебной этики, в
процессе реализации нравственно-этических норм поведения между руководителями и
подчиненными; социальная ценность человеческой личности, ее гражданское достоинство –
важнейший принцип подлинного конституционного государства и демократии, тесно связанный с
ее содержанием, институтами и формами. (См.: Общая теория государства и права. В 2-х томах.
Отв. редактор. М.Н. Марченко. Т. 1. Теория государства. М.: Зерцало. 1998. С. 311-312).
277
юридическое
структурная
содержание
часть
правовой
правовой
системы.
системы
Причем
отражает
каждая
человеческое
достоинство как правовую категорию и высочайшую нравственную
ценность.569
С
приведенными
суждениями
отечественных
ученых
о
человеческом достоинстве едва ли есть весомые основания спорить,
ибо эти представления в целом адекватно отражают свой предмет.
Более того, все отмеченные воззрения укладываются в качестве
элементов в сложную мозаику научных взглядов, о рассматриваемом
феномене во всяком политически организованном обществе, где
функционирует
право.
Поэтому
попытаемся
конкретизировать
указанные представления.
Начнем с того, что идея достоинства личности заключает в себе
требование уважения человека, то есть его прав и свобод, в тех
коллективах, где он живет, и прежде всего в государстве. Причем
такое
требование
базируется
на
признании
упомянутыми
коллективами ценности и значимости для этих социальных групп их
членов.570
569
См.: Общая теория государства и права. В 2-х томах. Отв. редактор. М.Н. Марченко. Т. 1.
Теория государства. М.: Зерцало. 1998. С. 312.
570
О.В. Герасимов исследуя конституционные основы понятия достойная человека жизнь (См.:
Герасимов О.В. Содержание конституционного права человека на достойную жизнь // Право и
жизнь. 2001. № 41, Герасимов О.В. Конституционные и уголовные гарантии права человека на
достойную жизнь // Право и жизнь. 2001. № 42) пишет: «Мировая задача состоит не в создании
солидарности между каждым и всеми – она уже и так существует по природе вещей, а в полном
сознании и затем духовном усвоении этой солидарности со стороны всех и каждого, в ее
превращении из метафизической и физической только в нравственно-метафизическую и
нравственно-физическую». Жизнь человека уже сама по себе есть невольное участие в
прогрессивном существовании человечества и целого мира; достоинство этой жизни и смысл
всего мироздания требуют только, чтобы это невольное участие каждого во всем становилось
вольным, все более и более сознательным и свободным. Достоинство любого человека подлежит
защите независимо от его социальной ценности. Каждый человек имеет право на уважение
окружающих. Никакие обстоятельства не могут служить основанием для умаления достоинства
человека. Человеческое достоинство каждого лица, или его свойство быть нравственным
существом, вовсе не зависит ни от его природных качеств, ни от его полезности: этими качествами
и этою полезностью может определяться внешнее положение человека в обществе, относительная
оценка его другими лицами, но никак не его собственное значение и человеческие права. (См.:
278
За последние две с половиной тысячи лет эта идея прошла
многотрудный
путь
философско-религиозного
и
политико-
юридического осмысления. Вместе с тем она получила закрепление во
внутригосударственном и международном праве. Однако все же
следует признать, что идея человеческого достоинства более полно
исследована философами, чем юристами. И при анализе взглядов
философов на эту проблему видно, что идея достоинства личности
сложилась как отражение в сознании людей того особого положения,
которое человек занимает в мире.571 Что же касается политикоправовых доктрин, то эта идея сначала зачастую реализуется в
естественном праве,572 как оно осознается различными мыслителями,
а затем и в позитивном праве.
Точно так же как каждый человек претендует на уважение со
стороны других, то есть имеет достоинство, и разнообразные
человеческие
коллективы
предъявляют
к
окружающим
и
составляющим их отдельным людям и социальным общностям
Герасимов О.В. Конституционно-правовые гарантии охраны человеческого достоинства в
Российской Федерации. Автореферат диссертации на соискании ученой статьи кандидата
юридических наук. М. 2001. С. 10-11).
571
См.: Дроздов А.В. Человек и общественные отношения Л.: Изд-во ЛГУ 1966. С. 23; Блюмкин
В.А. Человеческое достоинство // В кн.: Личность при социализме М.: Наука. 1968. С. 231.
572
См.: Невважай И.Д. О соотношении естественного и позитивного права. Правоведение 1997. №
4. С. 164-166, Графский В.Г. Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода.
Государство и право. 1998. № 8. С. 114-119, Бачинин В.А. Морально-правовая философия.
Харьков. 2000. Козлихин И.Ю. Позитивизм и естественное право. Государство и право 2000. № 3.
С. 5-11, Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух
веков). Саратов 2001, Жуков В.Н. Возрожденное естественное право в России конца 19-начала 20
вв. Общественно- политическая функция и онтологическая основа. Государство и право. 2001. №
4. С. 99-106, Бачинин В.А. Неправо (негативное право) как категория и социальная реалия
Государство и право. 2001. № 5. С. 14-20, Самигуллин В.К. Право и неправо. Государство и право.
2002. № 3. С. 5-8, Ветютнев Ю.Ю. Синергетика в праве. Государство и право. 2002. № 4.С. 64-69,
Мартышин О.В. О концепции учебника теории государства и права. Государство и право. 2002. №
8. С. 59-67, Графский В.Г. Основные концепции права и государства в современной России (по
материалам круглого стола в Центре теории и истории права и государства ИГП РАН).
Государство и право. 2003. № 5. С. 5-33, Мартышин О.В. Совместимы ли основные типы
понимания права. Государство и право. 2003. № 6. С. 15-21, Серегин Н.С. Всероссийская научнотеоретическая конференция «Понимание права», посвященная 75-летию со дня рождения
профессора А.Б. Венгерова (1928-1998). Государство и право. 2003. № 8. С. 102-133, Раянов Ф.М.
От правоведения к юриспруденции. Государство и право. 2003. № 9. С. 5-9, Шафиров В.М.
Естественно-позитивное право: Введение в теорию. Красноярск: Изд-во. КрасГУ. 2004.
279
подобные претензии. Поэтому можно говорить и о достоинстве
человеческого коллектива, о достоинстве всех тех объединений, в
которые люди входят.
Разумеется,
среди
таких
ассоциаций
находится
главное
объединение, которое интересует юристов, - государство. При этом,
чем больше в государстве достойных людей тем выше достоинство
самого государства.
Каждое государственно организованное общество есть союз
отдельных людей. Следовательно, государственно организованное
общество не может приписывать себе достоинства, не наделяя
человеческим достоинством своих членов. Отсюда вытекает, что
государство признает человеческое достоинство в собственных
гражданах. Однако государство различает степени этого достоинства
у отдельных граждан в зависимости от того вклада, который они
делают в обеспечение достоинства государству. При этом оно
использует
такие
юридические
средства
как
поощрения
государственные награды, почести, льготы.
Достоинство государственных организаций, из которых состоит
человечество, проявляется в той степени, в какой они обеспечивают
подчинение
своему
контролю
внешней
природы,
а
также
человеческой природы своих членов. Аналогичным образом обстоят
дела и с достоинством отдельного человека. Это обусловлено тем, что
чем больше достижений у государства либо конкретной личности в
этих сферах, тем обыкновенно сильнее их уважают люди других
государств, да и свои собственные граждане для государств и
сограждане для конкретного лица. Отсюда каждая государственная
организация и отдельный человек, стремясь увеличить собственное
достоинство пытаются все в большей мере подчинить своему
280
контролю внешнюю среду, а также сделать все более контролируемой
человеческую природу. Причем обе указанные задачи решаются при
использовании правового регулирования.
Исходя
политики,
из
любой
выделенной
направленности
государственно
государственной
организованный
коллектив
предъявляет требования к своим членам, выражая их на языке
юридически закрепленных прав и обязанностей. После же этого он
оценивает достижения адресатов требований в решении общих задач
этого коллектива: обеспечить контроль над внешней природой и
собственным населением. И подобные оценки облекаются в правовую
форму.
В истории человечества государства воплощают в своей
организации разнообразные политические идеологии. Такие доктрины
вслед за Е. Эрлихом возможно разделить на коллективистские и
индивидуалистические. При этом под индивидуализмом понимается
круг требований по устройству государства, предлагаемый, например,
либеральной идеологией в лице таких ее представителей как И.
Бентам, Дж. Ст. Милль, Г. Спенсер, Б.Н. Чичерин. Коллективизм же
трактуется как система требований об устройстве государства
выдвигаемая, скажем, социалистическими учениями, в особенности
марксизмом.
Как
отмечал
Е.
Эрлих,
индивидуализм
подразумевает
представление, что «каждый человек есть цель для себя и не
подчинен» ни индивидуальной воле другого члена общества, ни
коллективной воле организации, где человеческое существо «служит
... только» этой целостности. И отдельное лицо призвано «заботиться
о себе, используя принадлежащую ему собственность и личные
усилия
с
наибольшей
выгодой».
Идеал
индивидуализма
-
281
человеческий
индивид,
имеющий
неограниченную
власть
распоряжения своей собственностью через заключение договоров.
Между ним и государством находятся лишь ассоциации, создающиеся
людьми добровольно. При этом индивидуумы несут обязанности друг
перед другом в соответствии с их контрактами и равны перед
исходящим от государства правом.
По мнению Е. Эрлиха, идеи подобной направленности
возникают в человеческом обществе стихийно. Они способствуют
принятию государственными учреждениями юридических норм,
утверждающих
в
социальном
целом
изоляцию
каждого
из
составляющих его лиц от остальных. И «индивидуализм страдает от ...
внутреннего противоречия». А именно «несмотря на попытку
относиться ко всем людям одинаково, эта доктрина позволяет
оставаться» в человеческом обществе «некоторым из самых больших
неравенств,
особенно
неравенству
в
богатстве,
только
для
подчеркивания которого и служит равенство перед правом». Ведь
«чем больше с богатыми и бедными ведется дело в соответствии с одними и теми же правовыми нормами, тем больше увеличивается
выгода богатых». И когда должностные лица государства, которому
«индивидуализм
уступает
неограниченное
право
использовать
индивидуума как средство к цели», осознают, что из-за упомянутых
неравенств и по иным причинам достижение индивидуалистической
обособленности человеческих индивидов препятствует нормальному
функционированию
государственно-организованного
общества,
указанные чиновники вдохновляются при правотворчестве идеями не
индивидуализма, а коллективизма.
Согласно теоретическим постулатам последнего, в государстве
должен быть ограничен режим «свободного использования» людьми
282
их сил и «собственности через контракт». Такое ограничение следует
осуществить
в
интересах
лиц,
кому
отмеченный
режим
не
обеспечивает средств существования. В качестве идейной основы
подобной политики выступает представление о порядке, когда
человеческие индивиды совершают действия по удовлетворению
нужд друг друга в соответствии с силами и способностями каждого,
получая блага один от другого по потребностям. И доктрина
коллективизма требует частичного введения этого порядка в
государственно организованном обществе с тем, чтобы здесь хотя бы
в случаях крайней необходимости всякий человек оказывал услуги
остальным
в
способностями,
объеме,
а
определяемом
государственная
личными
силами
организация
и
выполняла
обязанность по обеспечению его нужд.
На практике реализация коллективистских идей означает, что
система
государственных
органов
вмешивается
в
социальные
отношения на государственной территории с целью привлечения в
обязательном порядке сил и средств всех лиц, объединенных в
государство, для осуществления его функций. Причем таким образом,
что богатым не дается возможности в полной мере воспользоваться
уже указанным преимуществом, какое они имеют перед бедными в
силу наличия в государстве равенства всех граждан перед правом. В
частности, государственный аппарат находит пути и способы
предоставления материальных и духовных благ людям, не способным
личными
усилиями
обеспечить
себе
самое
необходимое
для
существования, за счет остального населения государства, и особенно
его
наиболее
состоятельных
слоев.
Тем
самым
система
государственных органов ограничивает исключительно сильное
влияние богатых собственников средств производства на неимущие
283
классы
политически
организованного
общества,
которое
при
отсутствии подобного ограничения фактически приводит к личному
подчинению бедных богатым по причине невозможности для первых
прожить без получения добровольной помощи от вторых.
Рассуждая
о
воздействии
доктрин
коллективизма
и
индивидуализма на государственную жизнь, Е. Эрлих исходил из
того, что в политически организованном обществе в разные времена
потребности
социального
развития
делают
необходимым
осуществление неодинаковых программ правоводчества. Эта идея, а
также изучение практики правового регулирования в различных
исторических условиях привели Е. Эрлиха к следующему выводу о
значении
индивидуализма
и
коллективизма
в
развитии
государственной организации. За каждым периодом, утверждал он,
когда
определяющую
трансформирующей
роль
в
правотворческой
государственно
деятельности,
организованное
общество,
играют индивидуалистические идеи, наступают времена, в которые
аналогичную роль в ходе правотворчества, опосредующего изменение
государства, исполняют коллективистские воззрения. Так что, как
заметил Е. Эрлих, индивидуализм и коллективизм, «подобно резьбе
винта, чередуясь, влекут человечество» вперед по пути социального
развития. И «как бы много эти доктрины ни сталкивались, постепенно
в ходе истории размежевываются сферы, где каждая из них является
оправданной».
Политически организованные общества прошлого и настоящего
в различной степени находятся под влиянием индивидуалистической
и коллективистской идеологий. При чем преобладающую часть этих
социальных организмов, возможно, разделить на преимущественно
284
организованные
либо
на
коллективистских,
либо
на
индивидуалистических началах.
Критерием такого разграничения является направленность
государств, прежде всего на реализацию либо общих задач, стоящих
перед их населением, либо частных нужд отдельных индивидуумов и
групп. В принципе источниками прогресса выступают и характерные
для коллективизма требования от гражданина совершения таких дел,
которые лично ему не нужны непосредственно, но необходимы для
общего блага государства, и позволение гражданину заниматься теми
делами,
которые
реализации
своих
непосредственно
личных
нужд.
он
желает
Последнее
выполнять
для
характерно
для
индивидуализма как политической идеологии и для преимущественно
индивидуалистических государств, которые ее воплощают.
Правда, и в прошлом, и в настоящее время нет полностью
индивидуалистических
или
коллективистских
политически
организованных обществ. Дело в том, что в каждом из политически
организованных обществ сочетаются общие и индивидуальные
интересы его членов и поэтому индивидуализм, и коллективизм как
доктрины, приспособленные для отстаивания отмеченных разных
интересов.
Более
того,
так
как
каждое
государство
должно
реализовывать и общие для него программы действий, в которых
отдельные граждане непосредственно не заинтересованы, и такие
дела, в которых отдельные лица непосредственно заинтересованы и
хотят их совершать, то всякое государство в определенной мере
строится на индивидуалистических принципах и отчасти базируется
на коллективистских началах.
Коллективизму и индивидуализму свойственно признание ранее
очерченных представлений о понятиях достоинства человека и
285
государства. Однако каждая из этих идеологий наполняет указанные
понятия
своим
собственным
содержанием.
Вот
почему
как
преимущественно индивидуалистические, так и преимущественно
коллективистски организованные государства, стремясь обеспечить
собственное
достоинство,
адресуют
своим
гражданам
разные
совокупности требований. Каждая из совокупностей выражается в
вытекающей из нее системе юридических прав и обязанностей
индивидуальных и коллективных субъектов права. Отсюда в течение
всей истории человечества можно выделить в преимущественно
индивидуалистических
государствах
и
преимущественно
существование
коллективистских
неодинаковых
типов,
каталогов
юридических прав, свобод и обязанностей человека и гражданина
осуществление, которых обеспечивает за людьми признание в
качестве более или менее достойных членов соответствующих
политически организованных обществ.
Одновременно
межгосударственных
в
ходе
исторического
отношениях
развития
формируется
под
в
влиянием
воздействия всех государств международный перечень прав и
обязанностей, где воплощены идеи человеческого достоинства и
индивидуалистического
и
Удовлетворение
перечню
этому
коллективистского
отдельным
характера.
индивидуумам
обеспечивает признание за рассматриваемым лицом человеческого
достоинства
со
стороны
межгосударственного
сообщества.
И
указанный перечень выступает как часть международного права.
В
преимущественно
достойными
признаются
индивидуалистических
люди,
живущие
в
государствах
соответс