close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

75.15.Технология субъективации повествования в прозе Л. Андреева

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТЕХНОЛОГИЯ СУБЪЕКТИВАЦИИ ПОВЕСТВОВАНИЯ
В ПРОЗЕ Л. АНДРЕЕВА
Бобылев Б.Г.
(г. Орел, Россия)
В процессе анализа рассказа Л. Андреева «На реке» раскрывается технология и принципы
децентрации повествования в поэтике модернизма.
Ключевые слова:: точка зрения повествователя, фабула, сюжет, история, нарратив, ценност­
ная доминанта, дейксис.
Художественная проза XX века отличается
тенденцией к нивелированию доминантной
роли «авторской» точки зрения в организа­
ции повествования, в ряде случаев сливаю­
щейся с точкой зрения персонажа. В осно­
ве данной технологии повествования лежит
отказ от иерархической системы ценностей
(образ всезнающего автора соотносителен в
этой системе с образом вездесущего Бога).
Во многом подобное отношение к действи­
тельности и ее отражению в нарративе на­
чинает формироваться у писателей модер­
нистского направления на рубеже XIX и XX
столетий. Значительный интерес под этим
углом зрения представляет проза Леонида
Андреева, модернистская природа которой
долгое время не осознавалась современни­
ками писателя. За внешней жанрово-тематической традиционностью произведений
Андреева скрывается принципиально иное
художественное мировидение, иная эстетика,
иной подход к языку. Продемонстрируем это
на примере рассказа «На реке» (1900) - одно­
го из шести пасхальных рассказов писателя.
Фабула рассказа сводится к следующему.
Главного героя рассказа, машиниста стоя­
щей на берегу реки пригородной мельницы
Алексея Степановича в начале Великого по­
ста избивают в Стрелецкой слободе из-за де­
вушки. Он попадает по этой причине на две
недели в больницу,ссорится с начальником,
находится в разладе со всеми окружающи­
ми. Мельники за глаза смеются над ним и
называют «баринком», «настоящие господа»
сторонятся и руки не подают. Переживание
одиночества особенно обостряется в канун
Пасхи, но тут происходит неожиданное. В ре­
зультате обильного дождя, выпавшего в ночь
на Страстную субботу, река выходит из бере­
гов, вода заливает по крыши дома Стрелец­
кой слободы, находящейся на другом берегу
реки напротив мельницы, и разрушает от­
дельные ветхие домики. Алексей Степанович
вместе с мельниками в течение всей суб­
боты принимает участие в спасении семей
своих недавних обидчиков. Он испытывает
чувство радости и любви ко всем и, когда
в наступившую пасхальную ночь слышит крик
о помощи, плывет уже один на лодке, с тру­
дом преодолевая сильное течение и рискуя
сам утонуть, по направлению к одинокой кры­
ше, возвышающейся над водой,и находит на
чердаке умирающего старика, содержателя
публичного дома,титулярного советника Данкова и ухаживающую за ним женщину, Олю.
Алексей Степанович становится свидетелем
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смерти Данкова и вместе с Олей слушает
на балкончике погруженного в воду домика
радостный пасхальный благовест.
Повествование у Андреева, в значительной
степени, носит предельно субъективирован­
ный характер: мы имеем дело здесь с ин­
терференцией точек зрения повествователя
и главного героя. Совмещение точек зрения
повествователя и персонажа, в ряде случаев
их полное слияние создают эффект,характер­
ный для лирики, где «история»43 подается не
объективировано,но через восприятие лири­
ческого героя. Тем самым, наряду с широким
использованием приемов поэтической речи,
закладываются основы для размывания и
преодоления жанровых границ, что выступает
одним из отличительных признаков поэтики
модернизма и постмодернизма.
Субъективная сфера героя целиком опре­
деляет здесь содержание и построение пове­
ствования. Повествовательотходит от позиции
«всезнающего бога»,действительность описы­
вается с точки зрения героя. Изображаемый
мир с первых строк рассказа предстает пред
нами в той форме,в какой он воспринимается
Алексеем Степановичем,его слухом,зрением
обонянием. До него сначала доносится шум
дождя и непонятные звуки,источника которых
он не может определить. Далее повествова­
тель сообщает нам,что Алексей Степанович
выглянул наружу, но дальше исчезает объек­
тивный взгляд извне и все изображается та­
ким, каким видится герою: «Постепенно тьма
начала двигаться перед глазами и сбираться
в черные пятна, похожие на провалы в темно
сером полотне»44. Здесь и далее мы имеем
дело с серией импрессионистических дета­
лей. Сближение повествовательной манеры
Андреева и манерой художников-импресси­
онистов специально подчеркивается, вводит­
ся в светлое поле нашего сознания через
сравнение возникающей перед глазами Алек­
сия Степановича картины действительности
с полотном. Субъективация повествования
обеспечивается также за счет дейксиса, ис­
пользования слов, указывающих на позицию
наблюдателя по отношению к наблюдаемому
объекту: «Вот темною полосою вытянулась
ракита; за нею черным пятном встал бара...
дальше, как туча с причудливыми краями, рас­
плывался четырехэтажный корпус мельницы.»
Во второй, центральной части рассказа, по­
священной участию Алексея Степановича в
спасении семей стрельцов и описанию его
внутреннего возрождения, субъективированность повествования сохраняется. Приведем
один характерный пример:
Направо от слободы, по течению, берег по­
дымался горой, и на нем сверкали стеклами и
белыми стенами городские постройки, и вид­
нелась темная полоса столпившегося на бе­
регу народа. Как второе маленькое солнце,
горел соборный крест. Налево, в версте, висел
высоко над водою железнодорожный мост, и
по нему тихо полз белый клубочек дыма. Вни­
зу,около самой насыпи, торчали из воды голые
верхушки деревьев и одиноко чернела крыша.
Дейксис {направо,налево,внизу) фиксирует
расположение наблюдаемых предметов по от­
ношению к пространственной позиции героя,
отсюда возникает рассогласование с фикса­
цией их объективного расположения в про­
странстве. «Направо от слободы, по течению,
берег возвышался горой» - это так видится
Алексею Степановичу, который сам стоит на
правом берегу реки и смотрит на противо­
положную сторону. На самом деле, возвы­
шающаяся гора берега находится слева по
отношению к слободе, расположенной выше
по течению. Взгляд повествователя движет­
ся вместе со взглядом героя по горизонтали
(направо - налево) и по вертикали (поды­
мался горой - внизу). Тем самым в подтексте
возникает представление о кресте. На верху
этого «креста» располагается праздничный
город, в низу - одинокая крыша. Противопо­
ставление резко подчеркивается эпитетами:
белый, сверкали - голые, чернели. Располо­
жение одинокой черной крыши у подножия
«креста»,там,где в соответствии с церковной
иконографической традицией размещается
череп - голова Адама, имеет символический
и проспективный характер: здесь возника­
ют отзвуки мотива смерти, получающего свое
полное выражение дальше,в последней части
рассказа. Образ креста в данном фрагменте
выражается и эксплицитно - во фразе: «Как
второе маленькое солнце горел соборный
крест». Наиболее сильным средством эмфазы
в данном примере выступает сравнение как
второе маленькое солнце, обладающее ши­
роким ассоциативным ореолом: здесь и раз­
витие темы солнца, неоднократно возникаю­
щей на страницах рассказа, и актуализация
противопоставления тьмы и света (в прямом
и переносном смысле),и пробуждение литур­
гических ассоциаций (Христос в церковных
песнопениях именуется Солнцем правды).
Описание плавания героя вместе с другими
спасателями по затопленным улицам Стре­
лецкой слободы отличается ярко выраженной
субъективированностью: И когда,с нагружен­
ной по край лодкой, он пробирался по узким
переулкам, а то и прямо через сады, поверх за-;
43 - Традиционному для отечественной филологии противопоставлению фабула-сюжет ( введено Ю.Н. Тыняновым
и Б.В.Томашевским), в современной нарраталогии соответствует противопоставление история-нарратив [Татару 2008].
44 - Текст рассказа здесь и далее цитируется по изданию; Андреев Л.Н. Собрание сочинений. В 6 т. Т. 1. М., 1990.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
топленных заборов, и гибкие ветви деревьев с
разбухшими почками царапали его лицо, ему
чудилось, что весь мир состоит из спокойной
ласковой воды, яркого, горячего солнца, живых
и бодрых криков и приветливых лиц.
Мы воспринимаем возникающую картину
стереоскопически вместе с героем, опираясь
на его зрительные, слуховые, тактильные впе­
чатления. Ср.: перед глазами мелькали...; гиб­
кие ветви... царапали его лицо..; ...голос его
самому ему представлялся полным и звон­
ким... Импрессионизм повествования под­
черкивается при помощи оценочной лексики,
передающей внутреннее эмоциональное со­
стояние героя: приветливые лица; спокойной
ласковой воды, яркого, горячего солнца, боль­
шой и светлый праздник и пр.
В третьей части рассказа нарративное до­
минирование точки зрения героя не столь
очевидно. Прежде всего, текст здесь насы­
щен репликами персонажей, перемежающи­
мися авторскими ремарками, что суживает
возможности вмешательства точки зрения
героя в организацию повествования. В этой
части текста мы гораздо чаще встречаемся с
объективированным повествованием, которое
ведется с позиции всезнающего автора, взи­
рающего на своих героев со стороны и как
бы приглашающего читателя принять вместе
с ним участие в оценке изображаемого. При­
ведем примеры.
- Это вы кричали? - мягко спросил Алек­
сей Степанович, обрадованный видом живого
существа, и вошел на чердак без приглаше­
ния, привыкнув, чтобы везде его встречали, как
спасителя.
Оборот «вошел без приглашения» несет в
себе момент внешней по отношению к герою
оценки, имеющей легкий иронический отте­
нок. Ирония усиливается в конце фразы,где
Алексей Степанович именуется не спасателем,
но «спасителем», что в контексте пасхального
рассказа приобретает особую экспрессивную
значимость. Следующий виток авторской иро­
нии связан с репликами Данкова, который
принимает Алексея Степановича за одного из
посетителей своего заведения, неоднократ­
но называет его «прохвостом» и, ревнуя его к
Оле,пытается прогнать героя.
В третьей части рассказа вновь возникает
мотив абсолютного,экзистенциального одино­
чества,с которого начинается рассказ и кото­
рый играет ведущую роль при характеристике
главного героя рассказа - Алексея Степано­
вича. Выстраивается цепь подобий: одинокая
комнатка (машиниста) - одиноко чернела кры­
ша - одинокая женщина. Существует и скры­
тое ретроспективное сопоставление машини­
ста с умирающим хозяином публичного дома:
в начале рассказа Алексей Степанович, как и
Данков, переживая чувство полной отвержен­
ности от мира людей, лежит в своей одино­
кой комнатке,уткнувшись в стену.
При помощи цепи подобий, сопоставле­
ний,семантических перекличек,использования
амбивалентных наименований
Андреев до­
бивается своеобразного эффекта «мерцания
смысла»,подталкивая читателя к выводу об от­
носительности любых оценок человека,любых
иерархий ценностей: согласно этой позиции,в
каждом,без исключения, совмещается грязь и
чистота,высокое и низкое,свет и тьма.
Зыбкость оценочных координат, стремле­
ние к игре со сложившимися в православном
мировидении представлениями и символами
отчетливо проявляется в финале рассказа:
Руки его коснулась другая горячая рука, и
ухо различило тихий, боязливый и радостный
шепот:
- Правда, что который человек на пасху
умирает, тот прямо на небо идет?
- Не знаю... Да,правда, - так же тихо отве­
тил он. Звуки все лились, и радость их стано­
вилась бурной,ликующей. Точно медные груди
разрывались от радости и теплых слез.
На маленьком балкончике смутно темне­
ли две человеческие фигуры, и ночь и вода
окружали их. В досках пола ощущалось лег­
кое, едва уловимое содрогание, и казалось, что
весь старый и грешный домишко трясется от
скрытых слез и заглушённых рыданий.
Свет пасхальной иллюминации, падающий
на бледное лицо обитательницы публично­
го дома символизирует слияние высокого и
низкого, предваряя реплику Оли о посмерт­
ной судьбе ее хозяина, который умирает в
пасхальную ночь и душа которого, согласно
народным верованиям, должна упокоиться в
раю. Вопрос Оли застает врасплох Алексея
Степановича: он сначала (будучи, очевидно,
не в силах совместить этот факт с обликом
и личностью сластолюбивого старика) в рас­
терянности отвечает «не знаю», но затем со­
глашается с Олей. При этом в последних
двух фразах наблюдается прихотливая игра
перспективы, смены, переплетения точек зре­
ния героев и автора. Сначала мы смотрим
откуда-то извне на героев, а затем вместе с
ними ощущаем содроганье досок пола «ста­
рого и грешного домишки». Показательна
смена эмоциональной окраски повествования
в последней фразе (сильной позиции текста):
небесная пасхальная радость оборачивается
здесь своей противоположностью - приземленностью,безысходным унынием.
Децентрация субъекта повествования в
прозе Л. Андреева тесно связана с особым
взглядом писателя на мир, с отрицанием при­
сутствия в мире организующей его духовной
вертикали и апологией ценностного реляти­
визма. В данном отношении он выступает в
качестве одного из предтеч постмодернист-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ской цивилизации: «В среде, где отсутству­
ет ценностная доминанта-вертикаль, человек
раздерган, расстроен, нравственно дезориен­
тирован, что позволяет импульсам и инстин­
ктам размывать устойчивый центр его «я»»
[Жаравина,2010,с.53].
Литература.
1. Жаравина Л.В.
Образ-ризома:
от
Н.В.Гоголя к В.Т.Шаламову // Филология и
культура = Philology and Culture. 2010. № 19.С.48-53.
2. Татару Л. В. Композиционный ритм
и когнитивная логика нарративного текста
(сборник Дж. Джойса «Дублинцы»)// Известия
Российского государственного педагогиче­
ского университета им. А.И. Герцена. 2008. № 75. С.23-37.
3. Чуваков В. Комментарии // Андреев
Л.Н. Собрание сочинений. В 6 т. Т. 1. М.,1990
-С.581-637.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
99 Кб
Теги
технология, субъективации, повествования, проза, рђрѕрґсђрµрµрір
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа