close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2975.ИДЕОЛОГИЯ В ПЕРЕВОДЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПЕРЕВОДА РОМАНА ДЖОНА СТЕЙНБЕКА ГРОЗДЬЯ ГНЕВА).

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное
образовательное учреждение высшего образования
«Московский государственный лингвистический университет»
(ФГБОУ ВО МГЛУ)
Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education
«Moscow State Linguistic University»
(MSLU)
ЕВРАЗИЙСКИЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ-ФИЛИАЛ
Кафедра переводоведения и межкультурной коммуникации
Суханов Владислав Радикович
ИДЕОЛОГИЯ В ПЕРЕВОДЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПЕРЕВОДА РОМАНА
ДЖОНА СТЕЙНБЕКА «ГРОЗДЬЯ ГНЕВА»)
Выпускная квалификационная работа студента группы ЕАЛИ9-8-09
Направление подготовки / специальность: 45.03.02 Лингвистика
Направленность (профиль): Перевод и переводоведение
Научный руководитель:
старший преподаватель кафедры переводоведения
и межкультурной коммуникации
Корнаухова Наталья Геннадьевна
____________ «___» ______________ 20__ г.
Заведующий кафедрой:
д.фил.н., доц., зав.кафедрой переводоведения
и межкультурной коммуникации
Куницына Евгения Юрьевна
____________ «___» ______________ 20__ г.
Заведующий выпускающей кафедрой:
д.фил.н., доц., зав.кафедрой переводоведения
и межкультурной коммуникации
Куницына Евгения Юрьевна
____________ «___» ______________ 20__ г.
Иркутск 2016
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ .................................................................................................................. 3
ГЛАВА 1. ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЯ .................... 5
1.1 Определение идеологии .................................................................................... 5
1.2 Перевод как идеология ...................................................................................... 7
1.3 Влияние идеологических взглядов на процесс перевода ............................ 15
1.4 Стратегия перевода как метод влияния ......................................................... 24
Выводы по Главе 1 ................................................................................................. 29
ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА В РАМКАХ ИДЕОЛОГИИ .............. 32
2.1 Выбор произведения для перевода как отражение идеологии
принимающей культуры........................................................................................ 32
2.2 Передача религиозных отсылок как отражение идеологии принимающей
культуры.................................................................................................................. 39
2.3 Передача инвективных выражений как отражение идеологии
принимающей культуры........................................................................................ 41
Выводы по Главе 2 ................................................................................................. 45
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ......................................................................................................... 47
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ...................................................... 50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
ВВЕДЕНИЕ
На протяжении всей истории литература играла одну из важнейших
ролей в обществе, развивая, сохраняя, или разрушая привычную для разных
народов картину мира. На протяжении тысячелетий по всему земному шару
формировались и менялись социальные группы и режимы, представляя
различные взгляды на действительность. Установив определённые каноны
мировоззрения,
доминирующее
меньшинство
сообщества
пытается
их
сохранить, интерпретируя приходящую извне информацию. На данный момент
аспект идеологической адаптации привлекает всё больше внимания со стороны
различных исследовательских групп. Огромное литературное наследие,
состоящее также из переводов, является ценным материалом для изучения
социологии, истории, и т. д. Сравнительное сопоставление переводов с
оригинальным текстом дает ценные сведения для изучения эпохи или
социальной группы, в которой был сделан анализируемый перевод.
Цель
настоящего
исследования
–
рассмотреть
особенности
идеологической адаптации в переводе. Цель исследования предполагает
выполнение следующих задач:
1) определение содержания понятия «идеология» и выделение его
составляющих;
2) изучение видов идеологической адаптации и её лингвистических
аспектов;
3) изучение способов перевода при идеологической правке и трудностей,
возникающих при её осуществлении.
Объектом данного исследования является перевод художественной
литературы. Предметом – аспекты передачи идеологической составляющей в
переводе. В качестве материала для исследования в данной работе будут взяты
отрывки из романа «Гроздья Гнева».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
Основной метод исследования, применяемый в данной работе – метод
сопоставительного анализа оригинального англоязычного текста произведения
с переводом на русский язык, выполненным советской переводчицей Н.
Волжиной в 1940 году, с последующей систематизацией и обобщением
результатов анализа.
Актуальность работы. Игнорируемое до недавнего времени проявление
идеологии в процессе перевода становится все более важным вопросом в
переводоведении. Интерес к данной проблеме можно объяснить довольно
обширными
исследованиями
в
области,
определяемой
как
«идеологизированный» язык – наиболее всеобъемлющей и тщательно сокрытой
части любой идеологии.
Идеология, имеющая место в переводе, определённо, заслуживает
признания,
так
как
реконтекстуализация
лингвистического
материала
подразумевает согласование с ценностями и убеждениями социальной группы,
для которой переводится текст.
Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, и
списка используемой литературы. Первая глава дипломной работы «Идеология
как переводческая проблема» посвящена ряду общих вопросов в истории
исследовании идеологии, её типам, исследованию методов идеологической
правки, и рассмотрению социокультурных особенностей идеологии.
Во второй главе «Особенности перевода в рамках идеологии» приводится
анализ особенностей перевода и идеологической адаптации на примере
оригинала и перевода на русский язык романа Д.Э. Стейнбека «Гроздья Гнева».
В заключении подводятся итоги проведённого исследования и формулируются
выводы.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
ГЛАВА 1. ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЯ
1.1 Определение идеологии
Понятие «идеология» происходит от греческого «idea» – понятие и
«lógos»
–
учение,
«это
система
идей,
представлений,
взглядов,
характеризующая воззрения на социально-политическую и иную жизнь какойлибо социальной группы, политической партии, какого-либо класса или
общества» [Новый словарь русского языка, 2000, с. 458].
Многогранность
и
изменчивость
понятия
«идеология»
признаны
довольно широко. С. Баумгартен утверждает, что: «весьма общее определение
характеризует идеологию почти как синоним культуры» [Baumgarten, 2012, с.
109]. Т. Иглтон, например, перечисляет 16 определений идеологии, серьезно
различающихся в формулировках, предложенных в рамках различных
дисциплин [Eagleton, 1991, с. 1-2].
С тех пор как термин «идеология» в конце XVIII-го века впервые получил
широкое распространение, он подвергался различной интерпретации. Академик
Антуан Дестют де Траси, внедривший данный термин, после Французской
Революции стремился основать науку об идеях, однако проект был отклонён
Наполеоном как подходящий только для абстрактного теоретизирования
относительно человеческой деятельности. С тех пор термин «идеология» начал
ассоциироваться с понятиями манипуляции и обмана, особенно в области
политики. Взгляды политических противников и их действия чаще всего
клеймятся как продиктованные идеологией и лишенные понимания истинных
потребностей и желаний людей [Bennett et al., 2005, с. 175].
Известно, что в любом обществе, во все времена существует несколько
конкурирующих идеологий. На определённом этапе одна из них является
доминантной и выражает интересы правящей элиты. М. Битон утверждает:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
«Вопрос доминирования и понятие преобладающей идеологии представляют
особый интерес в исследовательских кругах» [Beaton, 2007, c. 273].
Негативное и узкое понятие, основанное на классовых различиях,
предложил Карл Маркс, связав идеологию с искаженным представлением о
мире. Так как идеи правящих классов всегда являются доминирующими, они
воспринимаются зависимыми классами в форме «ложного сознания» их
собственной судьбы и положения в обществе. В данном случае идеология
связана с интересами класса, которые служат для поддержания политической
власти и влияния [Bennett et al., 2005, там же].
Нейтральная и более широкая концепция рассматривает идеологию как
общую систему взглядов, связанную с интересами определённой группы в
преследовании индивидуальных и коллективных целей. С этой точки зрения, Т.
Ван Дейк определяет идеологию как «основы социальных представлений,
разделяемые социальной группой» [van Djik, 2006, c. 729].
Рассматриваемая как тесно связанная с господством и влиянием,
институциональная идеология, как утверждает М. Битон, выступает против
любого индивидуального набора ценностей и убеждений. Т. Ван Дейк и Т.
Грант утверждает, что «личной идеологии не существует», вводя термин
аксиологии для описания подобных субъективных идеологических систем
индивидуальных ценностей. Хотя на основании субъективности, аксиология
определяется как «социально установленное суждение» [цит. по Beaton, 2007, с.
274]. Тем не менее с точки зрения переводоведения Й. Мэйсон описывает
идеологию не как общепринятое понятие о политической доктрине, а скорее,
как набор убеждений и ценностей, формирующих мировоззрение конкретного
лица или общества и способствующих собственной интерпретации событий,
фактов и других аспектов восприятия [Mason, 2010, с. 86].
С точки зрения лингвистики идеология выступает как «совокупность
дискурсивных стратегий для легитимизации преобладающей власти» [Beaton,
2007, c. 273]. А. Лефевр понимает под идеологией набор дискурсов,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
отражающих определённые интересы и относящихся к поддержанию или
укреплению структур власти, стоящих во главе всех форм общественной и
исторической жизни [Gentzler, 2004, с. 136]. В одном из своих последних эссе
А. Лефевр описал идеологию как «концептуальную систему, состоящую из
мнений и отношений, считающихся приемлемыми в определенном обществе и
в определенный период времени, посредством которых читатели и переводчики
получают доступ к текстам» [Hermans, 2004, с. 127].
В настоящей работе под идеологией будет пониматься набор дискурсов,
которые отражают определённые интересы структур власти отдельной
социальной
группы,
формирующие
её
мировоззрение,
устанавливая
собственную систему приемлемых норм и ценностей. Также, в настоящей
работе идеология также тесно связана с интересами класса, которые служат для
поддержания политической власти и влияния.
В рамках изучения заявленной темы представляется необходимым
рассмотреть историю изучения идеологического аспекта с точки зрения
переводческой деятельности.
1.2 Перевод как идеология
Преобладающие
веками
представления
о
переводе,
(частично
доминирующие и по сей день) в полной мере могут расцениваться как
устоявшиеся идеологические взгляды. Ранее перевод воспринимался как
вторичная и, тем самым, незначительная деятельность. В дополнение к этому,
переводы, главным образом, рассматривались на предмет их эквивалентности
по отношению к оригинальному тексту, различали свободные и дословные
методы перевода. Отклонения в значении между оригиналами и переводами
обычно
считались
возвращаться
к
нежелательными,
оригиналу,
поскольку
лингвистический
люди
материал
были
склонны
которого,
как
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
предполагается, не содержит излишних изменений (что широко отмечено в
переводах религиозных текстов, таких как Библия) [Baumgarten, 2012, c. 108].
Исторически переводчики имели маргинальный статус, а популярная
фраза «traduttore traditore» (переводчик предатель) поставила переводческую
деятельность в один ряд с темными махинациями с целью манипуляции и
обмана. Столь низкий статус, присвоенный переводчикам на протяжении веков,
также привел к решению взвалить на переводчиков всю ответственность за
обнаруженные случаи манипуляции, вместо того, чтобы связать данную
ответственность с более широкими историческими и социокультурными
факторами, обуславливающими этими методами. В некоторых кругах и по сей
день подобная ответственность до их пор лежит только на переводчике
[Baumgarten, 2012, с. 109].
П. Фосетт отмечает весьма парадоксальный факт того, что Ф. Ницше,
отстаивающий мнение от том, что все знания перспективны (т.е. зависят от
определённой точки зрения), упрекал Римскую Империю и Францию за полную
ассимиляцию более ранней литературы в процессе перевода осуждая в
переводе практику перспективизма. Подобные замечания на этот счёт со
стороны Ф. Ницше демонстрируют то, что «идеологический» подход к
переводу можно встретить среди самых ранних известных нам примеров
перевода [Nietzsche, 1964, с. 115, цит. по Fawcett, 2011].
Римские подходы касательно ассимиляции исходного текста для целевой
культуры в истории перевода не представляют собой особую уникальность.
Подобные отношения к исходному тексту, предполагающие адаптацию к
принимающей культуре, существовали ещё в средние века. Ф. Амос цитирует
слова англо-саксонского монаха Эльфрика Грамматика о том, что в своём
переводе Жития Святых он сокращает слова, однако, придерживаясь при этом
конкретной цели. Таким образом, он совершил двойной идеологический ход: он
не только яро адаптировал переводы для своих читателей, игнорируя исходный
текст, но также практиковал подход, к которому вся аристократия и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
духовенство относилась с неодобрением, поскольку при подобном подходе
перевод расценивается как нечто революционного характера, попытка заменить
преобладающую латынь набирающими рост национальными языками, которые
пытаются самоутвердиться и вырвать распространение знаний из классового
контроля. В данном случае Эльфрик расширял круг своих читателей через
перевод двумя способами: он предлагал им актуальную для потребления
информацию и, основываясь на их читательских привычках, выбирал метод
перевода [Amos, цит. по Fawcett, 2011].
Л. Келли рассматривает аналогичный идеологический подход на фоне
спора между использованием вольного перевода против дословного в Средние
Века и Эпоху Возрождения [Kelly, 1979, с. 70]. Предложенный им выбор,
оказался
под
меньшим
влиянием следования оригинальной
структуре
священного текста, нежели под вопросом владела ли целевая аудитория
ограниченным языковым кодом, не укоренились ли некоторые словесные
привычки, которые не стоит разрушать, или имела ли целевая аудитория доступ
к сложному языковому коду, способному претерпеть абстракции и сложности.
Рассмотрим установку переводчика пятнадцатого века Н. фон Уайла
переводить для знати дословно, будучи убеждённым, что переведённая работа
будет непонятна «простому, рядовому, необразованному человеку» [Wyle,
1861, с. 8, цит. по Fawcett 2011]. Он рассказывает, что, после перевода текста на
«доступный немецкий», многие умоляли его опубликовать данную работу, в то
время как другие настаивали на обратном, обосновывая тем, что будет очень
жаль, если «достойное похвалы искусство» Цицерона и других великих
деятелей, освоенное ими исключительно посредством «кропотливой работы и
большого
усердия»,
должно
поддаваться
«многим
необразованным
простолюдинам, без этих самых усердий» [там же].
В то же время, Г. Нортон описывает то, как переводчики Ренессанса
вдохновлялись пространственной логикой, открывающей горизонты мышления
и интерпретации, рассматривая связь «всего со всем». Будучи мотивированным
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
революционными
концепциями,
переводчики
старались
подбирать
аналогичные interpretationis lex (законы интерпретации), однако не пришли к
успеху: «они были бы неспособны избежать образа падшего переводчика,
предназначенного падшему пост-Вавилонскому миру» и поэтому были
вынуждены вернуться к релятивизму Й. Перьона, истолкованному как
«Множество вариантов перевода аналогично множеству вариантов манеры
говорить» [Norton, 1984, с. 14]. Каковы могут быть последствия подобного
релятивизма, и насколько широко это было распространено в Европе видно из
малоизвестных работ Э. Балкерзана, который, по отношению к развитию
российской и польской литературы, отмечает, что весь предромантический
перевод принадлежит к периоду синкретизма, в котором идея авторства
являлась проблематичной и в котором работали два основных принципа:
апокрифы (обратный плагиат) и аннексии (плагиат) [Balcerzan, 1978, с. 124, цит.
по Fawcett 2011]. В первом принципе, о котором говорит Э. Балкерзан,
примером
выступает
деятель
польского
Просвещения
Ф.
Богомолец,
заявляющий, что будет расширять или сокращать оригинальный текст при
необходимости, «так, чтобы быть не только наравне с автором исходного
текста, но даже превзойти его в живости толкования» [там же]; второй принцип
характеризуется В. Коховским, который утверждает перевод как собственную
работу, поскольку простой факт перевода слова в другой язык даёт ему «новую
окраску» [там же].
Продолжающееся
влияние
религиозной
идеологии
также
можно
рассматривать в описании Г. Нортона, о том, как перевод использовался на
теологической линии фронта: теологи французского короля Франциска I были
решительно против дословного перевода Ветхого Завета, так как такой перевод
содействует еврейской традиции неаллегорических чтений, идущей наперекор
христианской традиции [Norton, 1984, с. 61]. Советский писатель А. Фёдоров,
выступавший
с
марксистской
точкой
зрения,
мог
игнорировать
фундаменталистскую тенденцию библейских переводов по другой причине: «не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
столько с сознательной теоретической позиции, сколько с суеверного
благочестия, «благочестивого трепета» перед библейским текстом» [Фёдоров,
1958, c. 26].
Как и на протяжении всей истории, в настоящий момент переводы тесно
связаны с религиозной идеологией, что можно наблюдать не только в
конфликтах, которые описывал Г. Нортон, но также на примерах печальных
судеб переводчиков, таких как У. Тиндейл в Великобритании и Э. Доле во
Франции, или на примере убийства японского переводчика за перевод романа
«Сатанинские Стихи» С. Рушди.
П. Фосетт приводит один из самых известных примеров идеологического
вмешательства в переводе, произошедшем, в восемнадцатом веке. В монологе
трагедии «Гамлет», переведённой Вольтером, приводится не размышление о
смерти, а резкая обличительная речь против религии: «итак совесть делает
трусами нас всех» переводится как (буквально) «превращает героя воина в
робкого христианина».
Другие примеры, на сей раз движимые классовой идеологией, следует
наблюдать в подавлении диалектных особенностей в творчестве английского
писателя С. Ричардсона в переводе Ж. Прево, где просторечное предложение
«я подумал о том, если бы я платил человеку заранее, то он мог бы меня
надуть» изложено на изысканный французский язык верхушки среднего класса
«я счел нецелесообразным выплатить ему заблаговременно лишь для того,
чтобы быть более уверенным в его лояльности» [Stackelberg, 1971, c. 588, цит.
по Fawcett 2011]. Этот шаг отражает в литературоведческой деятельности
превосходство определенного класса людей, и убеждение, что эти люди как
читатели не хотели бы быть оскорблены языком более низкого класса.
Ровно как классицизм, уступивший индивидуализму романтической
эпохи, последний уступил место трайбализму, в котором каждая группа будет
требовать собственные переводы, а слова исходного текста будут подвергнуты
переоценке, добавлению этнической черты, излишней напыщенности и других
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
форм постмодернистского перевода, или необходимости избегать общего
диссонанса [Godard, 1990, c. 93].
Пример случая перевода во избежание диссонанса приводит Ж. Айрленд
в переводе эскимосских мифов, в котором слово Inuktitut – «кожа, снятая с
тюленей моложе одного года» было переведено просто «тюленья кожа». Чтобы
не смутить западных читателей и не задеть чувств чуждых к подобным
реалиям, было необходимо дать ограниченное представление, даже вопреки
тому, что в переводе упущены жизненно важные культурные элементы,
необходимые для интерпретации легенды, что лишает возможности взглянуть
на эскимосский народ под более широким углом [Ireland, 1989, c. 111].
По иронии судьбы, в данных случаях перевод возвращается к «приёмам
сокрытия, сокращающим в тексте ранее неизвестные аспекты до приемлемых в
определённой группе» [Rocher; 1993, c. 12, цит. по Fawcett 2011]. Подобный
метод перевода, который, как высказывается А. Берман: «преподносит всю
информацию через призму собственной культуры, согласно её нормам и
ценностям, расценивая аспекты поступившего извне Другого в негативном
ключе или, рассматривая некоторые аспекты как положительные, которые
следует перенять и адаптировать для того, чтобы более широко представить
другую культуру». Данный метод имеет место в полисистемном подходе к
переводу, «независимо от того, что целевая культура понимает под переводом»
[Berman, 1985, c. 48, цит. по Fawcett, 2011].
В сравнении с этим буржуазно-революционный индивидуализм, с
которым романтизм боролся против тирании королей в девятнадцатом веке,
поддерживает дословный перевод, который уважает индивидуальные различия.
П. Фосетт приводит в пример широкую славу А. Пушкина после завершения им
дословного перевода самых революционных на тот момент работ, таких как
поэма «Потерянный рай» Д. Мильтона и «Очерк английской литературы» Ф.
Шатобриана, как свидетельство того, что «невежественная страсть к
национализму» уступила необходимости видеть иностранных авторов «в их
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
13
собственных национальных платьях и с их естественными пороками» [Пушкин,
1837, с. 453, цит. по Fawcett 2011].
Это толкование частично поддерживается А. Фёдоровым, который
утверждает,
что
данное
новое
понимание
проблемы
перевода
было
подготовлено литературой революционной буржуазии, при этом настаивая на
том, что это был результат «общих прогрессивных тенденций всего
исторического периода в целом, связанных с национально освободительными
движениями», а не сугубо романтическое (и индивидуалистическое) явление
[Фёдоров, 1958, с. 31]. П. Фосетт расценивает, что подобная марксистская
интерпретация истории в данной работе кричащая и резкая. «Будет интересно
наблюдать за тем, какие будут производиться альтернативные интерпретации,
когда исторический ревизионизм Новых Правых, в 1980-х переписавших
историю для подавления подобных социалистической толкований, наконец,
достигнет историографии переводоведения» [Fawcett, 2011, c. 109].
Книга А. Федорова, вероятно, одна из очень немногих книг по теории
перевода, содержащая целую главу, посвященную «К. Марксу, Ф. Энгельсу, В.
Ленину в переводе» и выдвигающая такие заявления как «большой интерес и
важное значение» для теории перевода, представленное в заметках В. Ленина о
переводе и языке [Фёдоров, 1958, с. 91] также упоминаются такие жемчужины
информации, как рукописи первого перевода В. Ленина, исчезнувшей во время
рейда полиции, в которых упоминался его совет, как лучшим способом занять
себя в тюрьме. Совет заключался в переводе оригинального текста и
последующего перевода полученного результата обратно на язык оригинала
[там же, с. 92]. Упоминание значимых личностей (признак, отнюдь не
ограничивающийся интересами коммунизма) является одним из нескольких
методов
идеологического
давления
Сподвижникам коммунизма было
в
марксистской
необходимо
теории
перевода.
завербовать наибольшее
количество людей за наименьший срок, и этому также способствовали
соответствующие переводческие стратегии.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
О собственном методе перевода В. Ленина А. Фёдоров говорит
следующим образом: «он достигает полной доступности материала для
широкого круга читателей» [там же, с. 98]. В то же время, используемым
методам пришлось отражать марксистскую идеологию, которая заметна в
текстах Г. Гачечиладзе, используемые термины которого, как правило, не
значатся в других западных работах по переводоведению. Если бы
доминирующей темой социалистического искусства выступал социальный
реализм, достигнутый через теорию отражения, следовательно, также должна
рассматриваться теория реалистического перевода. В данной теории, свободнодословный
спор
надлежащим
образом
будет
заменён
марксистской
диалектикой, в которой фактические слова использутся как вторичные по
отношению к «художественной реальности оригинала», так как он является
когнитивно «восстановленным» в сознании переводчика [Гачечиладзе, 1980, с.
90]. Как и при любом значительном диалектическом приёме, тезис (ИЯ) и
антитезис (ПЯ) формируют синтез, представленный переводом [там же, с. 91].
Как пишет П. Фосетт, в научной и технологической среде начала и
середины ХХ века существовало ощущение, что лингвистические теории
обеспечили
«научную»
основу
для
осуществления
перевода,
и
все
идеологические манипуляции можно было оставить в прошлом. Одним из
главных сторонников этой тенденции был Ю. Найда, утверждающий, что он
нашёл
нейтральную
точку
зрения,
на
которой
основал
концепцию
динамической эквивалентности, которая заключается в совпадении реакции
получателя исходного текста и носителя одного языка с реакцией получателя
текста перевода, носителя другого языка.
Исходя из вышесказанного, следует отметить, что переводческая
деятельность на протяжении всей истории определялась устоями и интересами
доминирующих социальных групп. В случае, если текст оригинала не отвечал
манере повествования, принятой в целевой аудитории, текст мог быть изменён
до неузнаваемости. Однако, подобный подход подвергался критике и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
15
последующему пересмотру, подстраиваясь под новые философские концепции,
разрабатываемые с целью свержения классового господства. Также следует
выделить теологическую сторону переводческой деятельности, подвергнутую
строгому контролю со стороны деятелей церкви, и марксистскую теорию
перевода, на данный момент, являющуюся одним из основных объектов для
непосредственного исследования идеологии и перевода.
1.3 Влияние идеологических взглядов на процесс перевода
Идеологические взгляды, являясь составляющей частью культуры,
оказывают значительное воздействие на процесс и результат перевода.
Создание текста перевода и его восприятие всегда зависит от особенностей
культуры и идеологии определённого общества и, согласно В. Коллеру, задача
переводчика – компенсировать «communicative gap» (коммуникативный
разрыв), т.е.
[Koller, 2011, цит. по Vid, 2015]. Коммуникативный разрыв
подразумевает «отсутствие или недостаток понимания между коммуникантами,
представителями различных культур, объясняющийся различием в языке и
картинах мира» [Жукова, 2013, с. 168].
П. Фосетт утверждает, что «с распространением в академических кругах
культурных исследований и деконструкции предмет идеологии, а точнее,
идеологии отношений власти, стал неотъемлемой частью исследований,
доказывающих, что влияние идеологии прослеживается во множестве сфер
деятельности» [Fawcett, 2011, c. 295]. В том числе, в переводе. Например, А.
Лефевр утверждает, что «на любом этапе переводческого процесса, вероятно,
что, если лингвистические соображения вступят в конфликт с соображениями
идеологического или поэтического характера, последние склонны одержать
верх [Lefevere, 1992, с. 39, цит. по Fawcett, 2011].
В некоторой степени проблема взаимоотношений перевода и идеологии –
это проблема определений. Х. Гадамер задавался вопросом – вся ли
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
деятельность человека идеологически мотивирована? При каких условиях мы
можем говорить, что речь идет именно об идеологии, а не о культуре в целом?
В чём разница [Gadamer, цит. по Bandia 1993, с. 62]? И что мы можем сказать о
собственных скрытых идеологических взглядах, например, А. Лефевра,
рассматривающего средний и высший классы как монолит, о вкусах которого
можно делать поспешные суждения [Fawcett, 2011, c. 107]?
В отсутствие общей истины все интерпретации действительности могут
быть только ограниченными и, следовательно, необъективными. В отношении
людей к тому, что они расценивают как истину, отражается ограниченность их
взглядов. Подобное отношение явно выражено в дискурсе. Дискурс как
социальное явление изменяет идеологию и изменяется под её воздействием. С
другой стороны, идеология произведена и воспроизведена посредством
дискурса. Л. Альтюссер признает всепроницающий характер идеологии и её
социальную мощь, утверждая, что «практическая деятельность существует
только в форме идеологии и зависит от нее» [Althusser, 1984, с. 44]. Кроме того,
он утверждает, что человек настолько сильно связан
идеологическими
соображениями, что даже не в состоянии увидеть серьёзные ограничения,
накладываемые идеологией на его собственную деятельность [Baumgarten,
2012, с. 109].
Ввиду того, что идеология тесно связана со знаниями и истиной, она
является предметом эпистемологии: «Что мы можем знать о мире в целом и о
ценности истины определённого положения дел в частности?». Данный
эпистемологический вопрос крайне важен для понимания запутанного
взаимодействия между переводом и идеологией. Поэтому, действительно ли
разумно
полагать,
что
теория
и
практика
перевода
как
форма
междисциплинарной и межкультурной коммуникации по существу может
расцениваться как идеологическая? Если любой акт перевода замечен как
идеологический, то, как отмечает П. Фосетт, перевод французского выражения
«une baguette de pain» как «loaf of bread», будет таким же идеологическим, как и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
попытка
заимствовать
оригинальную
структуру.
Кроме
того,
перевод
потенциально может быть обвинен в империализме и может повлечь за собой
обвинения в сторону переводчика в «пресечении и подавлении Другого»
[Fawcett, 2011, с. 107].
С другой стороны, как говорит А. Роше, опираясь на основную мысль
деконструкции «I'originaire est introuvable» («оригинал нельзя найти»),
допустимы
все
интерпретации
действительности,
их
легитимность
обуславливается определённой идеологией, так как никакого образца для
подражания не существует, а «жёсткая иерархия», отдающая приоритет
исходному тексту, может быть ниспровергнута в пользу целевой культуры
[Rocher, 1993, с. 16, цит. по Fawcett 2011].
Любая попытка решения подобной дилеммы зависит от толкования
контекста и цели перевода. Поскольку любой перевод происходит в
определенной ситуации и социокультурном контексте, он обусловлен влиянием
всех участников процесса. Вопросы относительно того, какое место в
структурах власти занимают участники или какие ценности и убеждения
поставлены на кон, помогают сформировать согласованную интерпретацию
обстоятельств и целей. Однако любая интерпретация не только зависит от цели
перевода и, тем самым, от его ситуативного контекста, но также и, в
значительной степени, от точки зрения (или идеологии) анализирующего по
отношению к понятию идеологии [Baumgarten, 2012, с. 109].
Т. Кун отметил, что научное развитие проходит сквозь циклы
«революций», при которых старые теории могут быть фактически разрушены
новыми. Утверждение Т. Куна основывается на разительном контрасте по
отношению к традиционному воззрению. Автор постулирует о том, что
человеческий интеллект развивается посредством накапливания фактов и
теорий. Отсюда следует, что за любой научной «сменой парадигмы» стоит
идеологическая
движущая
сила,
обусловленная
исторической
и
социокультурной средой. Таким образом, теории и идеи неизбежно зависят от
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
различных идеологических интерпретаций действительности [Kuhn, 1970 цит.
по Baumgarten, 2012 c.].
По словам Л. Пенрод, «по причине того, что, при переводе, от нас
требуется «занять позицию» относительно другой культуры и языка, мы
обязаны
сохранять бдительность относительно характера принимаемой
позиции» [Penrod, 1993, c. 39, цит. по Baumgarten, 2012]. Данный аспект
вынуждает автора интерпретировать объект с точки зрения взаимодействий
власти [Schleiermacher, 1813, цит. по Venuti, 1995, c. 242]. Ф. Шлейермахер, не
без участия коллег, разрабатывал окончательную концепцию терминов
«доместикации»
(реконтекстуализации
текста
ИЯ
в
пользу
ПЯ)
и
«форенизации» (игнорировании культурных аспектов ПЯ в пользу ИЯ), приняв
динамичный исторический взгляд на переводческие стратегии. Однако данное
различие было пересмотрено множество раз многими людьми, среди которых
Р. Берман, чьи работы непосредственно касались темы перевода и идеологии,
рассказывающий об этнолингвистических аспектах в переводе, изучающий
отношения между языком и народом и взаимодействие лингвистических и
этнических факторов в функционировании и развитии языка [Нелюбин, 2003, с.
258]. Это демонстрирует то, в каких рамках споры относительно переводческих
стратегии (по существу буквализма против вольного перевода) проявляют
тенденцию к идеологической мотивированности, в каких рамках современные
дискуссии по идеологии и переводу пересказывают старые споры.
На протяжении долгого времени в переводе преобладало весьма
упрощённое видение перевода, что также выразилось во фрагментарных
исследованиях этого явления в рамках таких дисциплин как лингвистика или
литературоведение, и только на рубеже 1970-х переводоведение утвердилось
как самостоятельная дисциплина. С тех пор наблюдались постепенные
изменения в методологии, и эти изменения необходимо рассматривать вместе с
их серьезной интеллектуальной установкой. Таким образом, изменения
происходят не в методологии, так называемые «повороты» в переводоведении,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19
а в постепенном движении с середины прошлого века от эссенциалистского к
анти-эссенциалистскому Духу времени, помогающему понимать меняющуюся
идеологию исследований в рамках переводоведения. [Baumgarten, 2012, с. 109].
Термины эссенциализм и анти-эссенциалзм использует С. Баумгартен. В
своей работе «Ideology and translation» он приводит следующие определения:
эссенциалистская идеология утверждает, что действительность «снаружи» и ее
можно наблюдать, что материальные явления имеют «основополагающую»
внутреннюю структуру. Соответственно, слова рассматриваются на наличие
присущего им «смыслового ядра», и исследование, согласно этой идеологии,
может иметь объективный и нейтральный характер. Анти-эссенциализм, с
другой стороны, утверждает, что действительность создают люди, и, что
материальные явления могут замечаться только относительно других явлений.
Соответственно, исследование никогда не будет объективным и нейтральным,
и значение слов может быть только выведено (если это вообще возможно)
относительно других слов (идея, основанная на понятии Ж. Дерриды о
Деконструкции) [Baumgarten, 2012, с. 109].
С анти-эссенциалистской точки зрения перевод – «не простая имитация
оригинального текста, а одна из форм создания значения» [Baumgarten, 2012, с.
109]. Подобный взгляд отвергает отношение к переводу как к производной,
вторичной деятельности, что было выражено в маргинальном статусе
переводчиков и их переводов [Arrojo, 1997, c. 21]. Анти-эссенциалистская
идеология радикально пересматривает такие понятия, как «присутствие автора»
и
«нейтральная
передача
значения
через
языковые
границы».
Анти-
эссенциалистский подход способствует пересмотру отношений «между
оригиналами и переводами, между авторами и переводчиками, и между
переводчиками и их читателями, которые более не описываются с точки зрения
привычных понятий воссоздания значения, верности или эквивалентности»
[там же; с. 30]. В данном контексте, М. Тимошко, утверждает, что современные
западные метафоры, изображающие перевод как «наведение мостов между
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
культурами» можно пересмотреть в свете заметно отличающихся незападных
концепций, таких как индийский rupantar или anuvad («изменение в форме»
или «говорить после») [Tymoczko, 2007, с. 68].
В
условиях
анти-эссенциалистских
настроений
большинство
переводческих исследований принимают во внимание исторические и
социокультурные условия среды перевода. В рамках данной обстановки на
протяжении прошедших 20 лет, постмодернистские и культурные теории
перевода значительно продвинулись в изучении вопросов влияния, идеологии и
воздействия участников перевода. Даже исследование в области педагогики
перевода недавно привлекло внимание к идеологической роли «скрытого
учебного плана», который определяет методики преподавания [Kearns, 2008,
цит. по Baumgarten]. Анти-эссенциалистское исследование концентрирует всё
внимание
на
вопросах
воздействия
участников
перевода,
вопросах
идентичности и гегемонии, отрицающей концептуальный дуализм. На
протяжении столетий множество устоявшихся гипотез доминировали над
академическими взглядами в понятиях, таких как верность, достоверность,
авторство
или
бинарные
оппозиции
(таких
как
хорошие/плохие,
дословные/свободные переводы, и т.д.). Все же эти концепции все связаны с
доминирующими идеологиями тех времен [Fawcett, 2011, с. 110].
Перевод опосредован различными влияниями. Авторы, изучающие
подобные отношения, занимаются постколониальными, феминистскими или
социологическими исследованиями, которые рассматривают навязывание
идеологических ценностей, главным образом, в ущерб менее экономически и
политически развитым культурам. С. Баумгартен утверждает: «То, что перевод
часто не может рассматриваться как равный межкультурный обмен,
подразумевает, что нет никакой прямой «передачи значения» между языками.
Поскольку это всегда эффект непредвиденных социокультурных обстоятельств,
значение не может рассматриваться как стабильная концептуальная единица.
Вследствие этого оно не рассматривается в рамках текстов, а динамично
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21
создается в процессе толкования, т.е. производство и толкование значения, а
также осмысление и процесс перевода в большой степени идеологичны»
[Baumgarten, 2012, с. 110].
Как утверждает П. Фосетт, идея пересмотра малоизвестных работ
незаслуженно забытых авторов стала актуальной после того, как сторонники
деконструкции заново открыли эссе В. Бенджамина «Die Aufgabe des
Ubersetzers» («Задача переводчика»), в котором упоминалась концепция,
схожая со сформированным позднее приёмом компенсации [Fawcett, 2011, с.
111]. Данная концепция также может рассматриваться как мотивация для
идеологического вмешательства в оригинал на основании внедрения в работу
нового многообразия: в случае, если «оригинал нельзя найти», и при подборе
эквивалента
возникают
трудности,
на
помощь
переводчику
приходят
различные виды адаптации. В подобных обстоятельствах перевод, по словам А.
Лефевра, является не представлением инаковости, а неким перфомансом,
использующим технику, точно сопоставимую с той, которая используются в
современных постановках классического театра и оперы. Уходя так далеко,
автор наводит на мысль, что точный перевод является не более чем очередной
переводческой стратегией, сочетающей в себе аспекты как идеологического,
так и литературного характера [Lefevere цит. по Fawcett, 2011, с. 111].
Несмотря на это, переводчики никогда не нуждались в сложных
современных концепциях для идеологической адаптации своих работ. Если мы
принимаем определение идеологии как совокупность убеждений, нацеленную
на
практическое
действие,
и
предполагаем
данные
убеждения
как
политические, в том смысле, что их применение устанавливает отношения
превосходства, даже когда самостоятельно они называются эстетическими,
религиозными или поэтическими, то можно проследить, как, на протяжении
долгого периода различные деятели и организации применяли конкретные
убеждения для преследования определённых целей в переводе [Seliger 1976, c.
91, цит. по Ireland 1989, c. 131]. Вопросы, которые К. Норд задаёт касательно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
перевода специальных текстов, также могут затрагивать перевод в целом, но с
ориентацией на влияние: Что именно переводится (что ценится и что не
допускается)? Кто выполняет перевод (кто контролирует процесс перевода)?
Какие материалы идут на перевод (кому предоставляется/ограничивается
доступ к иностранным материалам)? Как именно переводится материал (что
должно быть опущено, добавлено, изменено, чтобы контролировать идею)
[Nord, 1998, с. 36, цит. по Fawcett, 2001]?
Х. Кальсада-Перес утверждает, что идеологический аспект лежит в
основе критического дискурс-анализа. Критический дискурс-анализ (англ.
Critical
discourse
analysis,
КДА)
—
разновидность
дискурс-анализа,
разработанная Н. Фейрклаф, в которой утверждается, что дискурс — лишь один
из множества аспектов любой социальной практики [Fairclough, 1992, с. 67].
Данное понятие предоставляет «идеологические факторы влияния, лежащие в
основе обмена информацией (напр. перевода)» и предполагает, что, как
правило, идеология формируется и изменяется посредством дискурса, в то
время как социально-когнитивный характер идеологии как формы социального
познания, разделяемого определёнными социальными группами [Calzada-Perez,
2003, цит. по Vid, 2015]. Критический дискурс-анализ настаивает на том, что
всё словоупотребление, включая перевод, должно толковаться под влиянием
различных идеологий. Это означает, что перевод всегда представляет площадку
для идеологического взаимодействия.
Н. Фейрклаф и Р. Водак рассматривают КДА как «форму социальной
практики», помогающей прояснить связь между использованием языка и
применением власти. КДА рассматривает то, как общественные отношения,
личность, знания и сила построены в письменных и устных текстах в
различных обществах, школах, СМИ и на политической арене [Fairclough, цит.
в McGregor, 2003].
Объясняя то, как заключаются и осуществляются отношения власти в
дискурсах, исследователи КДА стараются поддерживать жертв притеснений со
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23
стороны государства, поддерживая их в борьбе с навязанными идеями
[Fairclough, 1997]. Одной из главных целей КДА является выявление
идеологического посыла, скрытого в дискурсе для того, чтобы противостоять и
преодолевать
различные
формы
«господствующей
власти».
Наиболее
известными исследователями в данной области считаются Н. Фейрклаф, Т.
Хакин и А. Ван Дейк [Vid, 2015, с.58].
Вопрос касательно идеологического влияния на перевод всегда вставал в
переводоведении. К. Шефнер утверждает, что все переводы идеологизированы,
так как «выбор исходного материала и использование последующего перевода
текста определяются интересами, целями и задачами всех участников
процесса» [Schäffner, 2003, цит. по Vid, 2015]. Новая ориентация в современном
переводоведении
безоговорочно
признаёт
важность
идеологии
как
неотъемлемой части каждой культуры и общества, лежащей в основе каждого
перевода. Р. Альварес и М. Видал соглашаются с тем, что переводчик всегда
работает «под давлением различных ограничителей (которые А. Лефевр
обозначает как идеологические, поэтические и экономические), свойственных
культуре, к которой он принадлежит» [Alvarez, 1996].
Исходя из вышенаписанного, следует подчеркнуть, что идеология играет
одну из ключевых ролей в переводе, однако является предметом споров и
открытых вопросов относительно своего значения и того, выступает ли она
основной предпосылкой для переводческого процесса. На фоне расходящихся
мнений, можно выделить то, что сам перевод зависит не только от идеологии
переводчика, но также от отношения переводчика к самому понятию
идеологии.
Также подчёркивается, что идеологическая интерпретация неизбежна,
поскольку её движущая сила обусловлена определенной исторической и
социокультурной средой, сменой Духа времени. В данном случае это переход
от эссенциализма к анти-эссенциализму. Относительно значения идеологи,
следует согласиться с утверждением С. Баумгартена о том, что нет никакой
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
прямой «передачи значения» между языками, поэтому производство и
толкование значения, а также осмысление и процесс перевода в большой
степени идеологичны. С точки зрения общественных отношений в тексте
выступает критический-дискурс анализ, главная цель которого выявление
скрытого идеологического посыла. Также в параграфе имело место упоминание
переводческих стратегий «форенизации» и «доместикации». О них и ряде
других стратегий речь пойдёт в следующем параграфе.
1.4 Стратегия перевода как метод влияния
Имеется большой объем исследований, так называемого, «ускользания
значения» и неравных соотношений сил в культурном обмене. Чтобы привлечь
внимание к проблеме социальной и культурной
«невидимости», для
преодоления неравных соотношений сил Л. Венути предложил использовать
набор переводческих стратегий, сформулированных Ф. Шлейермахером –
стратегию доместикации («этноцентрическое редуцирование оригинального
текста в соответствии с культурными ценностями языка перевода») и
форенизации
(«этнодевиационное
сопротивление
ценностям
культуры
переводного языка (далее ПЯ), фиксирующее лингвистические и культурные
отличия оригинального текста» )[Schleiermacher, цит. по Venuti, 2001, c. 242].
При доместикации переводчик адаптирует текст культуры ИЯ в
соответствии с социальными и культурными стандартами ПЯ, воздействуя (в
большинстве случаев неосознанно, по причине устоявшейся традиции) на
сознание читателя, т.е. сохраняя систему культурных ценностей и интересов
господствующих социальных групп. При форенизации, напротив, нормы и
ценности «Другой» культуры сохраняются с возможной целью обогащения
национальной культуры через контакт с иностранной.
Л. Венути защищал стратегию форенизации, чтобы противопоставить ее
популярной в США доместикации иностранной литературы при переводе на
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25
английский, заключающейся главным образом, в адаптации к целевым
культурным потребностям ПЯ, ориентированным на «беглое» чтение [Venuti
цит. по Baumgarten, 2012, c. 110].
Аналогично, феминистские подходы привлекали внимание к важной
исторической роли женщин-переводчиц в попытках показать преимущественно
мужские каноны написания в исторической и современной литературе.
Группа бразильских ученых привела доводы в пользу культурного
обогащения посредством перевода. Для освобождения культуры «третьего
мира»
от
ограничений
«ментального
колониализма»,
они
используют
стратегию перевода, главным образом стремящуюся вводить желательные
иностранные культурные ценности в бразильскую целевую культуру [Vieira,
1999, цит. по Baumgarten]. Перевод контекста, присущего культуре языка
оригинала, также может расцениваться как форма культурного обогащения,
однако основной здесь является мотивация для создания литературного или
национального своеобразия.
На фоне подобных стратегий следует понимать, что переводчики как
организации
позиционируются
в
областях
дискурсивной
практики.
Организации подчиняются требованиям и ограничениям дискурса, пока
определенный дискурс силён в пределах конкретной исторической формы (или
социальной системы), поскольку он успешно функционирует как инструмент
для установления и обеспечения преобладающих соотношений сил. Это
явление «дискурсивной зависимости» было исследовано с точки зрения
социологии. В данном контексте следует подчеркнуть, что дискурс как
политическая деятельность более явно связан с соотношениями сил, но как
идеологическая деятельность, он может обозначать то, как идеология прячется
и натурализуется [Fairclough, 1992, с. 67].
Также
существует
необходимость
различать
политические
и
идеологические стратегии перевода. С. Баумгартен приводит этим стратегиям
следующие определения: «Политические стратегии перевода – те, которые
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
преследуются
в
сознательной
попытке
получить
влияние
и
власть.
Идеологические стратегии перевода, напротив, могут также следовать из
бессознательных ментальных предрасположенностей (mental dispositions). Оба
типа стратегий могут быть аналитически признаны на социокультурном,
ситуативном
или
текстовом
уровне
любого
переводческого
случая»
[Baumgarten, 1999].
Политические стратегии перевода, не исключительно, но главным
образом задействованы в переводе текстов, имеющих дело с политическими
ценностями, идеями или действиями. Такие стратегии наиболее очевидно
используются
в
социокультурном
контексте,
подвергнутом
цензуре
и
политическому давлению.
Идеологические стратегии перевода часто могут обсуждаться только
тогда, когда речь идет о доминирующих нормах перевода, распространенных в
определенные периоды истории [Toury, 1995, цит. по Baumgarten, 2012].
Социальные нормы лежат в основе понятия правильности перевода, у которого
есть определенная регулирующая функция. Понятие правильного перевода
неразрывно связано с определенными идеями и ценностями, разделяемыми
группами и сообществами, и свидетельствует об их преобладающей
идеологической функции. Известный пример –перевод во Франции на рубеже
17-го и 18-го веков, когда материал на иностранном языке имел тенденцию как
можно тщательнее подстраиваться под французскую литературную систему.
Аналогично недавнее исследование перевода португальского академического
дискурса, описывающее, как данный экскурс имеет тенденцию меняться от
неоромантического нелинейного стиля к линейной простой прозе «научного»
стиля английского языка [Bennett, 2007 цит. по Baumgarten 2012]. Причина
этого изменения заключается в применении (частично подсознательном)
самоцензуры со стороны (главным образом, академических) переводчиков,
придерживающихся рационалистической идеологии, распространенной сегодня
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27
в
академическом
дискурсе,
который
определяется
англо-саксонскими
ценностями.
Так
как
одной
из
основных
функций
переводчика
является
посредничество не только между языками, но и между культурами, а идеология
является одним из важнейших культурных ограничителей, важно иметь в виду,
что выбор переводческой стратегии всегда, прямо или косвенно, обусловлен
идеологией переводчика. В качестве первого шага к переводу текста может
выступать вышеупомянутый критический дискурс-анализ [Fairclough, 1997, с.
67]. Для критического дискурс-анализа основной областью интереса является
исследование
изменений
дискурса,
которые
происходят
благодаря
интертекстуальности – механизму, с помощью которого отдельный текст
привлекает элементы и дискурсы других текстов. Комбинация элементов
различных дискурсов ведёт к изменению определённого дискурса, и,
следовательно, – к изменению социокультурного мира» [Jorgensen, 2008, с. 19].
Данный подход является незаменимым инструментом для идеологического
анализа в переводческой деятельности. Понимание того, как заключаются и
осуществляются общественные отношения власти в дискурсах, способствует
более продуктивной работе с разного уровня текстами и переводами
идеологического содержания [Vid, 2015, c. 58].
С. Язбек подчёркивает, что, хотя работа над текстом всегда зависит от
компетенции, языковые навыки и лингвистическая восприимчивость читателя
или переводчика, а также культурные знания имеют не менее важное значение
[Jazbec, 2013, цит. по Vid, 2015]. К сожалению, мы часто сталкиваемся с
субъективными
причиной
переводами,
обычно
является
слабо
отражающими
недостаток
культуру.
компетенции
или
Основной
чрезмерная
профессиональная нагрузка переводчика. Однако, по мнению авторов,
недостаток или отсутствие компетенции касательно идеологических аспектов,
лежащих в основе каждого культурного, политического или социального
дискурса является одним из наиболее проблемных. Согласно утверждению У.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
Нота, идеология является не просто системой доминирующих убеждений и
идей, но также любой системой норм, ценностей, убеждений, или в немецком
«Weltanschauungen»
–«мировоззрения»,
определённых
социальных
и
политических взглядов и действий социальной группы класса [Nöth, 1995].
Таким образом, переводчику всегда необходимо разбираться в аспектах
идеологической составляющей и для того, чтобы успешно понять и передать
аспекты другой культуры, рассматривая при каждом случае особый подход
[Vid, 2015, c. 58].
Не забывая одну из основных функций переводчика как посредника
между культурами и, следовательно, идеологиями, необходимо иметь в виду,
что выбор переводческой стратегии всегда, в большей или меньшей мере,
зависит от идеологии переводчика, придерживающегося норм общества и
авторитетных групп, таких как клиенты, издатели, социальные институты и
государственные структуры [там же, с. 59].
А. Ван Дейк утверждает, что идеологическая семантика, лежащая в
основе
каждого
лексического
отбора
следует
«довольно
четкому
стратегическому плану», что означает, что в целом определённый «свой» круг
лиц, их друзей и сторонников склонен изображаться в позитивном плане. В
противоположность этому в отрицательной форме обычно изображаются
«Другие» группы, враги или противники и, на основе этой классификации, А.
Ван Дейк выделяет структуры и стратегии текста и дискурса, как правило,
идеологически актуальные, в зависимости от темы, контекста, речевого акта и
коммуникативной цели, о «своих» или «Других» группах [Van Dijk цит. в Vid,
2015, с.59].
В рамках теории КДА, приняв рамки стратегий А. Ван Дейка в качестве
основы для анализа данных, содержание всех текстов отдельно рассматривается
на микроуровневом анализе. Таким образом, будет включено обнаружение
обобщенной концепции передне/заднеплановых механизмов, которые имеют
дело со следующими пунктами:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29
• Лексикализация: Сосредоточена на использование предвзятых слов,
некоторых концепций или идеологически-громоздких терминов.
• Доминирующий синтаксический выбор или грамматические метафоры:
мощный идеологический инструмент, состоящий из различных стратегий, как
ответ возможным межъязыковым переводческим проблемам, как пассивация,
субстантивация, модализация и дополнение/опущение [Vid, 2015, с.60].
Исходя из всех предложенных стратегий, при идеологическом переводе
выделяют стратегии доместикации и форенизации. Была также затронута роль
дискурса и его взаимодействие с соотношениями сил. Также С. Баумгартен
выделил политическую и идеологическую стратегий, где первая объясняется
сознательным выбором реконтекстуализации и преследуется политическими
рамками, в то время как идеологическая в большей степени является
бессознательной и зависит от компетенции непосредственно переводчика.
Кроме того, в рамках теории КДА также выделяются пункты, такие как
лексикализация, доминирующий синтаксический выбор и грамматические
метафоры. Данные стратегии более подробно можно рассмотреть во второй
главе.
Выводы по Главе 1
Переводческая деятельность на протяжении всей истории ограничивалась
устоями и интересами доминирующих социальных групп. В случае, если текст
оригинала не отвечал манере повествования, принятой в целевой аудитории,
текст мог быть изменён до неузнаваемости. Однако, подобный подход
подвергался критике и последующему пересмотру, подстраиваясь под новые
философские концепции, разрабатываемые с целью свержения классового
господства. Также следует выделить сторону переводческой деятельности,
связанную с религией, которая подвергалась строгому контролю со стороны
деятелей церкви, и марксистскую теорию перевода, на данный момент,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
являющуюся
одним
из
основных
объектов
для
непосредственного
исследования идеологии и перевода.
Термин идеология следует рассматривать с двух точек зрения: идеология
как институциональное явление, напрямую связанное с политическими
аспектами
влияния,
и
второй,
более
широкий
взгляд,
в
среднем,
рассматривающий идеологию как синоним культуры. В настоящей работе под
идеологией
будет
представлений,
пониматься
взглядов,
общее
определение
характеризующая
–
воззрения
система
на
идей,
социально-
политическую и иную жизнь какой-либо социальной группы, политической
партии, какого-либо класса или общества.
Идеология играет одну из ключевых ролей в переводе, однако является
предметом споров и открытых вопросов относительно своего значения и того,
выступает ли она основной предпосылкой для переводческого процесса. На
фоне расходящихся мнений, можно выделить то, что сам перевод зависит не
только от идеологии переводчика, но также от отношения переводчика к
самому понятию идеологии. Также подчёркивается, что идеологическая
интерпретация
неизбежна,
поскольку
её
движущая
сила
обусловлена
определенной исторической и социокультурной средой, сменой Духа времени.
В данном случае это переход от эссенциализма к анти-эссенциализму.
Относительно значения идеологии, следует согласиться с утверждением С.
Баумгартена о том, что прямой передачи значения между языками нет и
значение всегда зависит от обстоятельств, поэтому производство и толкование
значения, а также осмысление и процесс перевода в большой степени
идеологичны. С точки зрения общественных отношений в тексте выступает
критический-дискурс анализ, главная цель которого выявление скрытого
идеологического посыла.
При идеологическом переводе выделяют стратегии: доместикации и
форенизации. Была затронута роль дискурса и его взаимодействие с
соотношениями
сил. Также
С. Баумгартен
выделил политическую
и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
31
идеологическую стратегий, где первая объясняется сознательным выбором
реконтекстуализации и преследуется политическими рамками, в то время как
идеологическая в большей степени является бессознательной и зависит от
компетенции непосредственно переводчика. Кроме того, в рамках теории КДА
также выделяются пункты, такие как лексикализация, доминирующий
синтаксический выбор и грамматические метафоры.
Наблюдения, сделанные в предыдущих параграфах, позволяют сделать
вывод относительно того, что представление об идеологическом переводе
рассматривается посредством разных точек зрения, в некоторой степени
дополняющих друг друга. Для наглядной демонстрации перевода в рамках
идеологии следует рассмотреть пример существующего случая, в данной
работе это переводческая политика в СССР и анализ романа Дж. Стейнбека
«Гроздья гнева». Данным аспектам посвящена следующая глава.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА В РАМКАХ ИДЕОЛОГИИ
2.1 Выбор произведения для перевода как отражение идеологии
принимающей культуры
Рассматривая роман Дж. Стейнбека «Гроздья гнева» на предмет изучения
идеологического аспекта перевода, исследователь в первую очередь обращает
внимание на само произведение. Ни для кого не секрет, что издательская
политика Советского Союза предполагала строгий контроль и тщательный
отбор допускаемых до публикации произведений. Роман отвечал всем
идеологическим соображениям, озвучивал социальные идеи и показывал
негативную изнанку капиталистического мира. Перед тем, как разбирать само
произведение подробно, стоит упомянуть о том, как происходила издательская
деятельность в СССР.
После Октябрьской революции в России советским правительством, в
качестве официального стандарта для литературы и искусства, была внедрена
новая идеология, под названием «социалистический реализм». Согласно новой
идеологической
пропаганде
литературные
произведения
должны
были
превозносить образ новой лучшей жизни для советского коммунистического
общества. Подобная система служила для воодушевления рядового рабочего,
изображая его жизнь, работу и отдых исключительно с яркой, положительной
стороны, не забывая преподносить негативное представление о несчастной
жизни рабочих и крестьян в капиталистических странах. Иными словами, ее
цель заключалась в том, чтобы просвещать людей в цели и идеи коммунизма.
Искусству, вышедшему из-под крыла социалистического реализма, полагалось
быть
практическим,
характеризовалась
оптимистичным
строгим
и
героическим.
соблюдением
партийной
Такая
практика
доктрины
и
традиционными методами реализма [Vid, 2008, с. 343].
Под эгидой И.В. Сталина писатели служили в качестве «инженеров
человеческих душ». Все романы, рассказы, статьи, редакционные колонки,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33
критика и сатира публиковались в пределах ограничительной рамки, в которой
заключалось стремление прославить социализм и советское общество.
В 1932 году был создан союз советских писателей, все другие
существующие группы писателей были запрещены. Во время первого съезда
советских писателей летом 1934 М. Горький, глава союза, впервые представил
модель социалистического реализма, которая вскоре стала обязательной во всех
культурных областях. Впредь быть писателем означало быть внедрённым в
народные массы с целью продвижения Советских проектов.
Первый
съезд
советских
писателей
завершился
процессом
национализации литературы, начавшимся после Октябрьской революции.
Наличие единой всеобъемлющей идеологии сосредоточилось в крупнейших
газетах и узаконилось со становлением тоталитарной власти государства как
главной особенности советского общества.
Среди прочего, одной из наиболее важных целей программы была
необходимость
представить
советских
людей
как
непосредственных
истолкователей коммунистического режима и предложить им последние
адаптированные
интерпретации
известных
литературных
произведений
зарубежных авторов. Советская критика рассмотрела множество всемирно
известных авторов как представителей социалистического режима. Их
произведения следовало толковать как коммунистические манифесты, в
которых протест личности против капитализма был поставлен на первый план.
Согласно новой схеме, биографии писателей и их литературные произведения
были адаптированы и местами даже изменены. Те работы, которые не могли
быть должным образом адаптированы, были занесены в черный список и
запрещены.
Отныне литература и искусство получили законное место в официальной
культуре советской эпохи. Писатели и художники сами были вынуждены
принять метаморфозы общественного дискурса и работать под сильным
давлением со стороны Советского коммунистического режима. Авторы,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
сумевшие быстро подстроиться под требования режима были высоко оценены
советскими критиками и газетами. В рамках данного общественного дискурса
не существовало иного способа отметить (или даже представить себе) писателя,
не являющегося активным сторонником системы, кроме как врагом народа.
Широкие полномочия мнимых экспертов в вопросах искусства стали
присущи безграничной исполнительной власти советской системы: В. Ленин,
Л. Троцкий, Н. Бухарин и другие лидеры свободно комментировали искусство,
едва ли разделяя личные вкусы и суждения и официальные заявления. Такого
рода вмешательство началось с советской эпохи и продолжалось на
протяжении почти всего советского времени, однако золотой век пришёлся
именно на сталинскую эпоху.
После революции выдающиеся русские художники были вынуждены
эмигрировать. Это было большой трагедией для национальной культуры. Те,
кто по различным причинам отказались покинуть страну, были вынуждены
принять коммунистическую диктатуру в искусстве или отказаться от работы.
Проекту потребовалось около 10 лет (1922-1932) для того, чтобы положить
конец «искусству буржуазного прошлого». Любая попытка нарушить основную
тенденцию немедленно подавлялась, а виновный деятель строго преследовался
советскими властями.
Наблюдать, как идеология оказывает давление на литературный перевод
весьма интересно и порой даже шокирует. Литературные тексты являются
предметами смены шаблонов, реконтекстуализации, зависящей от точки зрения
или идеологии автора.
Несмотря на весьма жёсткие условия публикации, в СССР внимательно
следили за мировыми литературными трендами. Все тексты, выходящие за
пределами социалистических стран, подвергались строгому анализу, что также
весьма активно отмечалось западной прессой – как реакционной, так и
прогрессивной.
Главная
высокохудожественное
задача
произведение
такого
мониторинга
зарубежного
–
писателя,
отыскать
идейно
и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35
формально соответствовавшее социалистическим нормам. На практике это
представлялось весьма непросто, так как все самые яркие и значимые по
западным меркам произведения были крайне далеки от идей социализма, а
произведения
писателей,
расцениваемые
по
своему
содержанию
как
пролетарские, были слабы в художественном плане и от того неспособны
оставить должный след в сердцах советского читателя. Именно по этой
причине появление романа «Гроздья гнева» Дж. Стейнбека произвело
необычайный фурор как в Новом, так и в Старом Свете. Произведение,
увидевшее свет в 1939 году не только вызвало широкий общественный
резонанс в США и странах Европы, но и оказался актуальным и значимым
событием в Советском Союзе.
На тот момент полки книжных магазинов в США изобиловали разного
рода экспериментальной литературой, однако «Гроздья гнева» в первую
очередь
произвёл
впечатление
своим
остросоциальным
настроем,
направленным на то, чтобы пролить свет на вопиющую ситуацию с уборкой
урожая в Калифорнии. Опровергая общепринятое мнение о том, что сезонные
рабочие – это иммигранты, нищие, грязные, невоспитанные, ничего из себя не
представляющие
чужаки,
происходящего.
История
Дж.
Стейнбек
Джоудов,
показывал
настоящих
реальную
коренных
картину
американцев,
потомков первых переселенцев, лишившихся не только принадлежавшей им
земли, но и главных прав американского народа – на жизнь, еду и кров –
потрясала и трогала читателей до глубины души.
Именно благодаря роману «Гроздья Гнева» американский писатель Дж.
Стейнбек был допущен к публикации в странах СССР, получив в итоге
известность и народную любовь. Редактор журнала «Интернациональная
литература» Т. Рокотов 22 февраля 1940 г. писал Дж. Стейнбеку: «Рад
сообщить вам, что ваш роман еще до появления его в русском переводе стал
известен самому широкому кругу читателей: отрывки из романа печатались в
«Правде» и ряде других газет».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
Книга вышла в Советском Союзе невиданным для зарубежной
литературы тиражом, а советские критики единогласно выделяли «Гроздья
гнева»
как
самое
выдающееся
произведение
писателя.
Рецензент
«Интернациональной литературы» А. Абрамов писал, что «по существу, все,
что было написано Стейнбеком до этой книги, – лишь эскизные наброски,
этюды
к
большой
неосуществленные
картине,
впитавшей
возможности,
все
весь
творческий
незавершенные
опыт,
доныне
все
искания
талантливого художника. В новом своем романе Стейнбек предстает перед
нами как один из самых крупных писателей современной Америки, как один из
ее подлинных первоклассных художников» [Абрамов, 1940, с. 225-226].
Одной из основных причин столь тёплого приёма «Гроздьев гнева»
советскими читателями являлось то, что роман напоминал одну из
известнейших, знаковых произведений Советского Союза – «Мать» М.
Горького благодаря типологическому схождению персонажей – Ма Джоуд и
Ниловны, а также Тома Джоуда и Павла. Вследствие подобных сравнений,
советские читатели воспринимали «Гроздья гнева» с двух сторон, с одной – как
нечто родное, близкое по духу, с другой, основываясь на сопоставлении двух
персонажей – как нечто, имеющее ведущее, прогрессивное значение в
советской литературе. Ф. Человеков (псевдоним писателя А. Платонова), в
своей статье отмечает: «Том Джоуд – начинающий революционер; сначала у
него есть только темперамент борца, но потом появляется и революционное
сознание, под влиянием фактов действительности, под влиянием тюрьмы и
товарищей. Опять-таки Тому еще далеко до Павла как революционеру, но он
вышел на тот же путь, и судьба Тома в романе не кончается. Спасаясь от
преследования, Том вынужден был покинуть семью своего отца и матери, и он
уходит в неизвестность, но судьба его предрешена: он будет большим борцом
за жизнь и благоденствие фермеров-землевладельцев и рабочих» [Человеков,
1940, с. 38].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
37
Аналогичным образом советские литературные критики расценивали
развитие сюжета «Гроздьев гнева» и финал романа как ясно, непререкаемо
вытекающий
из
происходящего
призыв
к
мировой
социалистической
революции. Для закрепления своей позиции рецензенты ссылались на
лирические отступления автора, повествующие о тяжёлом положении
американских фермеров, на прощальный разговор Тома Джоуда с матерью и на
ставшую культовой цитату «в душах людей наливаются и зреют гроздья гнева –
тяжелые гроздья, и дозревать им осталось недолго». И. Анисимов, автор
комментария к первому изданию «Гроздьев гнева» писал: «…роман подводит
читателя к мысли, что только революция, зреющая в сознании миллионов
обездоленных в современной Америке, устранит это издевательство над
человеком, это хладнокровное и организованное, медленное уничтожение
людей».
Его мнение разделяла и рецензент «Звезды» О. Немеровская: «В лице
Тома показаны те новые, пробуждающиеся свойства американского народа,
которые заставят потомков отважных пионеров с таким же мужеством бороться
за освобождение американских угнетенных классов от эксплуататоров, с каким
их предки почти два столетия назад боролись за освобождение американских
колоний от гнета английской метрополии» [Немеровская, 1940, с. 276].
A Человеков комментирует следующую цитату из книги «Том сказал ей
однажды: «Травить все равно будут. Весь наш народ затравили» [Steinbeck,
1939,]. Но наступит очередь народа применить свою силу; правда, гонять своих
врагов народ не будет – он их уничтожит».
«Сам Дж. Стейнбек подобного вывода особо не подчеркивает, однако
советский читатель без труда находит нужный посыл: необходимость
революции не смотря ни на что и как можно скорее, иначе – гибель.
Революционные идеи праведны и прекрасны и без романа Дж. Стейнбека,
однако в романе эти идеи изложены пером выдающегося писателя, за что ему
будут благодарны все читатели, разделяющие подобную участь. И даже те
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
читатели, которые давно вышли из участи отчаяния – советские читатели»
[Человеков, 1940, c. 40].
В процитированных выше комментариях разборчиво просматривается
манера
советской
трактовки
«Гроздьев
гнева»
как
произведения
антикапиталистического и прореволюционного. Однако, как утверждает Л.
Жданова необходимо заметить, что в случае данного романа подобная
конкретная трактовка не была навязана извне, но проявлялась после его
прочтения абсолютно непринужденно и органично.
В романе практически нет «добавлений» от переводчика. Мы обнаружили
лишь один случай конкретизации, который можно считать идеологически
мотивированным, где перевод общей фразы «give ‘em somepin to think about»
оказался более конретным и резким.
Пример 1.
Talking in the camps, and the deputies, Разговоры в лагерях, а шерифские
fat-assed men with guns slung on fat понятые
–
толстозадые,
с
hips, swaggering through the camps: револьверами на жирных бедрах –
Give 'em somepin to think about
расхаживают между лачугами: этот
народ надо держать в страхе.
В этом и заложена суть успеха «Гроздьев гнева» в Советском Союзе:
читая данный роман, советские граждане, исходя из опыта собственной
истории и народа, могли без труда домыслить открытый финал произведения и
могли, в первую очередь, оценить точность и успешность своего выбора, а вовторых, в лице семьи Джоудов посочувствовать простым американским
трудягам – «младшим братьям», которые только выстраивают в своих сердцах,
которые советский народ давно сделал и в которых достиг успеха [Жданова,
2014].
Несмотря на то, что сам роман представлял эталон идеологически
направленного произведения, Дж. Стейнбек не являлся ярым сторонником
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
39
подобной
трактовки.
Большинство
работ
автора
посвящены
нелёгкой
человеческой доле в стране, где проживал он сам, а «Гроздья Гнева», который в
СССР считали лучшим произведением автора, просто очень удачно вписался в
статус социалистического романа. Так или иначе, в романе американского
писателя присутствовали места, неприемлемые для советского читателя,
которые во время перевода Н. Волжиной были изменены или опущены.
Подробный разбор основных видов идеологической правки представлен в
следующих двух парагафах.
2.2 Передача религиозных отсылок как отражение идеологии
принимающей культуры.
Анализируя русский перевод романа «Гроздья гнева» особо заметно
сокращение
числа
элементов
религиозной
тематики,
включая
чисто
технические отсылки к религиозным темам. Так, например, была исправлена
большая часть междометий в разговорах.
Пример 2.
Road is full a people, come in, use Сейчас
столько
всякого
народу
water, dirty up the toilet, an' then, by проезжает, — остановятся, нальют
God, they'll steal stuff an' don't buy воды, напачкают в уборной, да еще
nothin'. Got no money to buy with.
украдут что-нибудь, а купить ничего
не купят. Не на что — денег нет.
Пример 3.
The squatting tenant men nodded and Арендаторы, присевшие на корточки,
wondered and drew figures in the dust, кивали головой, думали, выводили узоры
and yes, they knew, God knows. If the в пыли, — да, знаем, да… Арендаторы
dust only wouldn't fly.
кивали головой: они знают, они всё
знают.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
Пример 4.
You've scrabbled at it long enough, Сколько лет вы здесь копаетесь, и не
запомнишь.
God knows.
В следующих примерах выражение «Jesus H. Christ» было переведено на
русский выражением также содержащим элемент, отсылающий к христианской
картине мира, но без упоминания Христа:
Пример 5.
This guy had words in it that Jesus H. Он там таких длинных слов наворочал,
Christ wouldn't know what they meant.
сам черт не разберет.
Пример 6.
Got to keep 'em in line or Christ only Их надо приструнить как следует, не
то они черт-те что здесь натворят.
knows what they'll do!
В приведенном ниже детском стихотворении «Jesus» был заменён на
более привычный советскому читателю образ Деда Мороза. Несмотря на то, что
слово «рождество» в переводе сохраняется, имеет место явное применение
стратегии доместикации:
Пример 7
Merry Christmas, purty child,
Вот пришло к нам рождество,
Jesus meek an' Jesus mild,
И у деток торжество.
Underneath the Christmas tree
Глянь под елку — Дед Мороз
There's a gif' for you from me.
Нам подарки всем принес.
В половине случаев передачи религиозных выражений были опущены
междометия, остальная часть была сохранена с применением доместикации.
В
следующем
выражений.
параграфе
рассматривается
передача
инвективных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
41
2.3 Передача инвективных выражений как отражение идеологии
принимающей культуры.
Перед анализом примеров стоит упомянуть тот факт, что при переводе
романа не была передана разговорная манера речи Джоудов, характерная для
американского рабочего класса.
Пример 8
– Ain't a-gonna listen. I tol' ya what I'm — Ничего не желаю слушать! Я свое
a-gonna do.
сказал.
Подобная разница ощутима при прочтении оригинала и перевода.
Возможно, Н. Волжина не стала подчёркивать подобную специфичную речь,
чтобы максимально не допустить негативного восприятия советскими
читателями персонажей книги. Поскольку роман выступал, в некотором роде,
манифестом советской власти относительно превосходства социалистического
общества над западным капиталистическим миром, главные герои должны
были производить впечатление на советских граждан, как люди образованные,
имеющие все качества, которыми должен был владеть примерный пролетарий.
Также, по аналогичной причине, имеет место опущение табуированной и
грубой лексики:
В данном примере полностью изменена структура фразы на более
пристойную:
Пример 9
«'An' there we spied a nigger, with a «Повстречался нам голландец, у него
trigger that was bigger than a elephant's протуберанец ни в один не лезет
proboscis or the whanger of a whale.' ранец».
That proboscis is a nose-like. With a выступ».
elephant it's his trunk».
Пример 10.
Протуберанец
—
это
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
He always said you got too long a «Он всегда говорил: куда такому ернику
pecker for a preacher.
проповедовать!»
Слово «bastard» было переведено нейтрально:
Пример 11.
Grampa's a tough ol' bastard.
Дед у нас крутой старикан.
Пример 12.
Uncle John was a crazy bastard.
Чудак у нас дядя.
В следующих примерах выражение «screwing» – грубое выражение,
использующееся для обозначения полового акта, было заменено на более
нейтральное выражение:
Пример 13.
I says to myself, 'What's gnawin' you? Спрашиваю самого себя: «И что ты
Is it the screwin'?' An' I says, 'No, it's мучаешься? Похоть тебе покоя не
the sin.'
дает? Нет, не в похоти дело, а в том,
что это грех».
Пример 14.
"I remember a piece of poetry this here Одни его стихи я помню. Там так было:
guy wrote down. It was about him an' a будто он и еще двое его приятелей
couple of other guys goin' all over the разъезжают
по
всему
свету,
world drinkin' and raisin' hell and пьянствуют, дебоширят.
screwin' around.
В этом случае изменение претерпело аналогичное предыдущему
выражение «pounding», как мы видим, в переводе было решено свести
сексуальный подтекст к минимуму:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
43
Пример 15.
Preacher an' his wife stayed at our «У нас жил один проповедник с женой.
place one time. Jehovites they was. Иеговиты. Спали наверху. Молиться
Slep' upstairs. Held meetin's in our народ сходился к нам в сарай. Мы,
barnyard. Us kids would listen. That ребята, по ночам подслушивали, как
preacher's missus took a god-awful жене
poundin' after ever' night meetin'.
доставалось
от
него
после
каждого моления»
В данных примерах грубые выражения были заменены на более
нейтральные:
Пример 16.
You didn't give a damn when he said a Все знали, что он это на смех делает, а
big word 'cause he just done it for не так, чтобы похвалиться: вот я какой
ducks. He wasn't puttin' on no dog."
ученый!
Пример 17.
Nothin' ain't none of your affair except Тебя ничего не касается. Ты будто и
skinnin' this here bull-bitch along, an' вправду – гоняешь свой рыдван и больше
that's the least thing you work at.
ничего знать не знаешь
Следующее предложение в оригинале имеет весьма грубый, сексистский
характер и в переводе должно было звучать так: «В ту ночь, когда родился Ной,
отец обезумел от страха, сидя между двух расставленных ляжек своей жены,
ужасаясь от визжащей ведьмы, в которую превратилась его жена». Как мы
видим, в переводе предложение было заметно смягчено.
Пример 18.
For on the night when Noah was born, Потому что в ту ночь, когда Ной
Pa, frightened at the spreading thighs, должен был появиться на свет, отец,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
alone in the house, and horrified at the оставшись один с роженицей, с этим
screaming wretch his wife had become, несчастным,
went mad with apprehension.
исходившим
криками
существом, обезумел от страха.
В примерах ниже слова «cop» и «deputies» были переведено как
«шерифский понятой», это применение форенизации, в то время, как можно
было сделать и доместикацию. Это даёт понять, что, возможно, советская
цензура не допускала подобные выражения относительно служителей
правопорядка, поэтому при переводе было решено ввести размытое понятие, ни
с чем не ассоциирующееся.
Пример 19.
If a kid'll kill a cop, what'll the men Если
мальчишка
способен
убить
шерифского понятого, чего же тогда
do?
ждать от взрослых?
В данных примерах присутствует грубое выражение «nigger», которое
было переведено как «негр», так как у этого слова нейтральный оттенок в
странах СССР.
Пример 20.
Why, Jesus, they're as dangerous as Это народ опасный, все равно как негры
niggers in the South! If they ever get на Юге. Им только дай объединиться, и
together there ain't nothin' that'll stop тогда ничем не остановишь.
'em.
Пример 21.
They was a lady back home, won't В наших краях была одна женщина – не
mention no names – had a nigger kid буду называть ее по имени – и вдруг в
all of a sudden. Nobody knowed before. один прекрасный день она родила
Never did hunt out the nigger. Couldn' негритенка. Никто ничего не знал и не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
45
подозревал. Негра этого так и не
never hold up her head no more.
нашли, а она с тех пор головы не
подняла.
Исходя из анализа передачи инвективной лексики в данном романе
следует выделить решение переводчика опустить передачу манеры написания
диалогов в тексте во избежание реакции на главных героев романа как на
необразованных людей. Избегалось упоминание сексуального подтекста,
нецензурной лексики и грубых и провокационных выражений относительно тех
или иных лиц. В большинстве случаев применялась стратегия доместикации, с
последующими изменениями лексической составляющей, однако некоторые
высказывания претерпели реконтекстуализацию. Стратегия форенизации
применялась, для смягчения провокационных высказываний.
Выводы по Главе 2
В качестве анализируемого материала на наличие идеологических
аспектов в переводе был выбран роман Дж. Стейнбека «Гроздья гнева».
Данный выбор был не случаен, так как само произведение в целом выступает
как яркий пример идеологического влияния того времени.
Во
времена
советской
власти
правительством
был
разработан
официальный стандарт литературы и искусства, была внедрена новая
идеология, под названием «социалистический реализм». Согласно новой
идеологической схеме литературные произведения должны были превозносить
образ новой лучшей жизни для советского коммунистического общества. По
этой же схеме проводился жёсткий контроль иностранной литературы, а те
произведения, которые были допущены до публикации в СССР, тщательно
анализировались
и,
в
некоторых
случаях,
подгонялись
под
рамки
социалистического реализма. Одним из подобных произведений выступил
роман Дж. Стейнбека «Гроздья гнева», который был одобрен советскими
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
цензорами и демонстрировал изъяны западной системы. Отсюда следует, что
выбор
данного
произведения
уже
следует
считать
проявлением
идеологического аспекта перевода.
Разумеется, при переводе романа были осуществлены идеологические
правки, среди которых заметно выделяется опущение элементов, отсылающих к
религиозной картине мира. Как показал анализ, при переводе не стояла задача
полностью избавиться
от подобных
выражений, тем не менее, при
возможности, их старались избегать.
Также была опущена разговорная манера персонажей книги, присущая
низшим социальным слоям. Это было сделано для того, чтобы избежать
негативного представления о персонажах, так как они выступали образцом
пролетариата. По той же причине опускалась грубая лексика и сексуальный
подтекст отдельных фраз.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
47
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Литература играет одну из важнейших ролей в обществе, отражая
картину мира различных народов, социальных групп и культур. По ходу
истории формировались и менялись устои, традиции и нормы. При
формировании и закреплении собственной картины мира и культуры
определённой социальной группы, перед правящими классами встаёт задача её
сохранить, и одним из таких аспектов является адаптирование информации,
приходящей извне, в частности, при переводе иностранных текстов.
Переводческая деятельность на протяжении всей истории ограничивалась
устоями и интересами доминирующих социальных групп. При переводе тексты
могли быть радикально изменены в случае, если содержание оригинала не
отвечало канонам, принятым целевой аудиторией. Подобный отношение к
переводу подвергалось критике и пересматривалось, в связи с появлением
новых
философских
концепций,
разрабатываемых
для
разрушения
господствующих рамок. Споры касательно реконтекстуализации материала
особенно активно велись с религиозной стороной, строго контролирующей
переводы. Аналогичный контроль над текстами предполагает марксистская
теория перевода, являющаяся на данный момент, одним из основных объектов
для изучения идеологии и перевода.
Термин идеология представляет две точки зрения: идеология как
институциональное явление, напрямую связанное с политическими аспектами
влияния, и второй, более широкий взгляд, в среднем, рассматривающий
идеологию как синоним культуры. В настоящей работе было принято
рассматривать более общее понятие – система идей, представлений, взглядов,
характеризующая воззрения на социально-политическую и иную жизнь какойлибо социальной группы, политической партии, какого-либо класса или
общества.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
Роль идеологии в переводе весьма значительна и, также, весьма спорна.
Главной темой для споров выступает значение её роли. На фоне расходящихся
мнений, можно выделить то, что сам перевод зависит не только от идеологии
переводчика, но также от того как переводчик смотрит на само понятие
идеологии.
Также
подчёркивается
неизбежность
идеологической
интерпретации, поскольку её движущая сила обусловлена определенной
исторической и социокультурной средой, сменой Духа времени, в данном
случае переходом от эссенциализма к анти-эссенциализму. Касательно
значения идеологии, стоит согласиться со С. Баумгартеном относительно того,
языки не имеют между собой прямой передачи и значение всегда диктуют
сложившие обстоятельства, отсюда формирование и толкование значения, а
также осмысление и процесс перевода в большой степени идеологичны. С
точки зрения общественных отношений в тексте выступает критическийдискурс анализ, главная цель которого выявление скрытого идеологического
посыла.
При идеологическом переводе выделяют стратегии: доместикации и
форенизации, а также рассмотрение роли дискурса и его взаимодействия с
соотношениями сил. Помимо того, С. Баумгартен выделил политическую и
идеологическую стратегий, где первая представляет собой сознательный поход
к реконтекстуализации, преследуемый политическими рамками, в то время как
идеологическая в большей степени является бессознательной и зависит от
личного мировоззрения переводчика. Также, относительно теории КДА
выступают пункты, такие как лексикализация, доминирующий синтаксический
выбор и грамматические метафоры. Также стоит выделить процесс отбора
текстов, подходящих под определённые идеологические рамки с целью их
укрепления в социальной группе.
В СССР был разработан официальный стандарт литературы и искусства,
предполагающий новую идеологию – «социалистический реализм», согласно
которой
произведения
должны
отвечать
канонам
советского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
49
коммунистического общества. Тем самым, вся иностранная литература
находилась под жёстким контролем и подходом к публикации с дальнейшим
адаптированием в рамках социалистического реализма.
Среди аспектов советского подхода к адаптированию текстов выделяется
опущение элементов, отсылающих к религиозной картине мира и инвективной
лексики.
Относительно
первого
элемента
применялось
опущение
и
доместикация. Касательно инвективной лексики, в переводе не была передана
разговорная манера персонажей книги, присущая низшим социальным слоям, а
также грубая лексика, сексуальный подтекст и провокационные выражения, в
большей степени с применением опущения и доместикации. Однако стратегия
форенизации
также
присутствовала
в
тексте,
выполняя
своеобразный
отвлекающий манёвр, с целью смягчения провокационных выражений. 60%
процентов случаев идеологической правки были переведены при помощи
доместикации, в 30% были использованы опущения, в 10% применялась
форенизация.
Идеология является незаменимым атрибутом социальной группы и
различные её виды представляют широкий простор для исследований
определённой культуры или эпохи. Подобные исследования также можно
проводить при сопоставлении оригинала и перевода текста.
Данные, полученные в ходе настоящего исследования, могут быть
использованы при чтении курсов по общей и специальной теории перевода, а
также служить вспомогательным материалом переводчикам, анализирующим
переводы художественных произведений.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.
Жданова, Л. И. Издательская политика СССР в отношении романа
Дж. Стейнбека «Гроздья гнева» [Текст] / Л. И. Жданова. – – Access mode :
http://www.nrgumis.ru/articles/299/. – (20 фев. 2016).
2.
Жукова, М. Е. Словарь Современной Русской Фразеологии [Текст] /
И. Жукова, М. Лебедько, З. Прошина, Н. Юзефович. – М. : Флинта, 2013. – 632
с.
3.
Нелюбин, Л. Л. Толковый переводоведческий словарь [Текст] / Л.Л.
Нелюбин. – М. : Флинта: Наука, 2003. – 320 с.
4.
Немеровская, О. Книга о любви и ненависти [Текст] / О.
Немеровская // Звезда. – № 8–9. – 1940. – С. 276–279.
5.
Стейнбек Дж. Гроздья гнева [Текст] / Дж. Стейнбек. — Т. 3. М. :
Правда, 1939. – С. 369.
6.
Фёдоров, А. В. Основы общей теории перевода: лингвистические
проблемы [Текст]: учеб. пособие для ин-тов фак. иностр. яз. / А. В. Федоров. М.
: Высшая школа, 1983. – С. 303.
7.
Человеков, Ф. Гроздья гнева [Текст] / Ф. Человеков // Литературное
обозрение. – № 12. – 1940. – С. 38–40.
8.
Althusser, L. P. Essays on Ideology[Text] / L. Althusser. – London :
Verso, 1984. – 160 p.
9.
Alvarez, R. Translation, Power, Subversion. [Text] / R. Alvarez, M.
Vidal. – Philadelphia : Multilingual Methods Ltd.? 1996. – 157 p.
10.
Arrojo, R. Translation as Intercultural Communication [Text] / R.
Arrojo, M. Snell-Hornby, Z. Jettmarová, K. Kaindl. – Amsterdam/Philadelphia : John
Benjamins, 1997. – 223 p.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
51
11.
Bandia, P. Translation as Cultural Transfer: Evidence from African
Creative Writing [Text] / P. Bandia // TTR: Traduction, Terminologie, Redaction. –
№ 6. – 1993. – P. 55–78.
12.
Baumgarten, S. Ideology and Translation [Text] / S. Baumgarten //
Handbook of Translation Studies, Volume 3. Philadelphia. – 2012. – P. 59–66.
13.
Beaton, M. Interpreted Ideologies in Institutional Discourse: The Case of
the European Parliament [Text] / M. Beaton // The Translator. – № 13. – 2007. – P.
271–296.
14.
Bennett, T. New Keywords – A Revised Vocabulary of Culture and
Society [Text] / Tony Bennett, Lawrence Grossberg, Meaghan Morris. – Oxford :
Blackwell, 2005. – 456 p.
15.
Dijk, T. A. van. Politics, ideology, and discourse. [Text] / T. A. van Dijk
// The Encyclopedia of Language and Linguistics. – Vol. 9. – Oxford/New York.
2006. – P. 728–740.
16.
Eagleton, T. Ideology – An Introduction. [Text] / T. Eagleton. –
London/New York : Verso, 1991. – 242 p.
17.
Fairclough, N. Critical Discourse Analysis. [Text] / N. Fairclough, R.
Wodak. // Discourse as Social Interaction. – Thousand Oaks. – 1997. P. 258–284.
18.
Fawcett, P. Ideology and Translation [Text] / P. Fawcett // Routledge
Encyclopedia of Translation Studies. – London. – 2001. – P. 106–111.
19.
Fawcett, P. Ideology [Text] / P. Fawcett, J. Munday // Routledge
Encyclopedia of Translation Studies. – New York. – 2009. – P. 137–141.
20.
Gentzler, E. Contemporary Translation Theories [Text] / E. Gentzler. –
London and New York : Routledge, 1993. – 232 p.
21.
Godard, B. Theorizing Feminist Discourse Translation [Text] / B.
Godard // Tessera. – № 6. – 1989. – P. 42–53.
22.
Hermans, T. Cross-Cultural Translation Studies as Thick Translation
[Text] // Bulletin of the School of Oriental and African Studies / T. Hermans. –
London : University of London, 2003. – 389 p.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
23.
Ireland, J. Ideology. Myth and the Maintenance of Cultural Identity
[Text] / J. Ireland, P. Bennett, L. Oakley // ELR Journal. – 1989. – № 3. – P. 95–137.
24.
Jorgensen, M. W. Discourse Analysis as Theory and Method [Text] / M.
W. Jorgensen, L. Phillips. – New York: SAGE Publications Ltd, 2008. – 230 p.
25.
Kelly, L. G. The True Interpreter: A History of Translation Theory and
Practice in the West [Text] / L. G. Kelly. – New York : St Martin’s Press, 1979. –
282 p.
26.
Mason, I. Discourse, ideology and translation. [Text] / I. Mason //
Critical Readings in Translation Studies. –London/New York. – 2010. – 85-95.
27.
resource]
McGregor, S. Critical Discourse Analysis: A Primer [Electronic
/
S.
McGregor.
–
Access
mode
:
http://www.kon.org/archives/forum/151/mcgregorcda.html. – (15 Jan. 2016).
28.
Norton, G.P. The Ideology’ and Language of Translation in Renaissance
France and their Humanist Antecedents [Text] / G.P. Norton. – Geneva : Droz, 1984.
– 361 p.
29.
Steinbeck, J. The Grapes of Wrath [Text] / J. Steinbeck, – New York :
Viking Press, 1939. – 464 p.
30.
Tymoczko, M. Enlarging Translation, Empowering Translators [Text] /
M. Tymoczko. – Manchester : St Jerome, 2007. – 362 p.
31.
Venuti, L. The Translator’s Invisibility. [Text] / L. Venuti. –
London/New York : Routledge, 1995. – 319 p.
32.
Vid, N. Censorship and Ideology in Literary Translations: The Case of
Robert Burns’ Poetry in the Soviet Union [Text] / N. Vid // Perspectives in
Translation Studies. – Newcastle upon Tyne. – 2009. – P. 77–96.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
111
Размер файла
527 Кб
Теги
джон, роман, гроздья, 2975, гнева, материалы, перевод, идеология, стейнбека
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа