close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

4709.969. Особенности выражения конфликта во французском кинодиалоге (переводческий аспект)

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего образования
«Московский государственный лингвистический университет»
Евразийский лингвистический институт в г. Иркутске (филиал)
Кафедра переводоведения и межкультурной коммуникации
(наименование кафедры)
Бархатова Анастасия Федоровна
(ФИО автора работы полностью)
Особенности выражения конфликта во французском кинодиалоге
(переводческий аспект)
(тема)
Выпускная квалификационная работа студента группы ЕАЛИ7-4-63
Направление подготовки/ специальность: Лингвистика
Направленность (профиль): Теория и практика письменного и основы устного
перевода
Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Горшкова Вера Евгеньевна
____________ «______» ______________ 20__ г.
(подпись)
Заведующий кафедрой: доктор филологических наук, доцент, Куницына Евгения Юрьевна
____________ «______» ______________ 20__ г.
(подпись)
Заведующий выпускающей кафедрой: доктор филологических наук, доцент,
Куницына Евгения Юрьевна
____________ «______» ______________ 20__ г.
(подпись)
Иркутск 2016
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ .............................................................................................................. 3
ГЛАВА 1. КОНФЛИКТ В ПАРАДИГМЕ СИСТЕМНОЙ
ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНОСТИ ......................................................................... 7
1.1. Конфликт как трансдисциплинарный феномен ............................................ 7
1.2. Изучение феномена конфликта в лингвистике и переводоведении ......... 14
Выводы по первой главе ....................................................................................... 22
ГЛАВА 2. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ РЕЧЕВОГО КОНФЛИКТА ..... 25
2.1. Речевой конфликт: понятие и основные характеристики .......................... 25
2.2. Стратегии и тактики речевого поведения языковой личности в ситуации
конфликтного коммуникативного акта............................................................... 35
Выводы по второй главе ....................................................................................... 44
ГЛАВА 3. ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ АСПЕКТ ИЗУЧЕНИЯ ОСОБЕННОСТЕЙ
ВЫРАЖЕНИЯ КОНФЛИКТА ВО ФРАНЦУЗСКОМ КИНОДИАЛОГЕ ....... 48
3.1. Кинодиалог как объект перевода.................................................................. 48
3.2. Методика проведения исследования особенностей перевода маркеров
конфликтного коммуникативного акта, представленных во французских
кинодиалогах ......................................................................................................... 56
3.3. Анализ особенностей перевода маркеров конфликтного коммуникативного
акта, представленных во французских кинодиалогах ....................................... 61
Выводы по третьей главе ...................................................................................... 72
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ..................................................................................................... 74
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ................................................................. 77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
ВВЕДЕНИЕ
Важная тенденция развития современного общества заключается в расширении взаимосвязей различных народов, стран и культур. Эта тенденция
проявляется как на глобальном, так и на личностном уровне, она выражается в
росте числа культурных обменов и прямых контактов между государствами,
общественными движениями, социальными группами и отдельными индивидами, в мобильности населения. Всё это обусловливает ту несомненно важную
роль, которую играет перевод в межкультурной коммуникации. Последняя в
свою очередь представляет собой сложный процесс, который часто сопровождается различного рода конфликтами. В связи с этим существует необходимость в углубленном изучении процесса перевода в конфликтном дискурсе, в
частности в рассмотрении языковых элементов конфликта и особенностей их
передачи на другой язык. Учёт этих явлений способствует как адекватности перевода, так и формированию речевой конфликтологической компетенции в
сфере межкультурных отношений.
В условиях отсутствия естественной среды общения в формировании
коммуникативной компетенции особая роль принадлежит аутентичным кинофильмам. Работа с кинофильмами не только помогает пронаблюдать ситуацию
непосредственного общения на французском языке в её художественном воплощении, но и способствует постепенному формированию базы культурных
знаний, обеспечивающих успешную коммуникацию с представителями другой
культуры. Таким образом, именно перевод кинодиалогов является весьма важным и эффективным средством выявления тех или иных лингвистических особенностей языка.
Проблема конфликта довольно широко представлена в современной
науке. Этой проблемой занимались такие исследователи, как М. С. Каган, С. Г.
Тер-Минасова, Г. М. Андреева, Н. В. Гришина, А. Г. Здравомыслов, Н. М. Лебедева, Т. Г. Стефаненко, Р. Х. Шакуров, И. М. Юсупов А. А. Леонтьев, А. Н.
Леонтьев, Б. Ф. Ломов, Б. Д. Парыгин и многие другие. Проблема их преодоле-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
ния рассматривалась А. Я. Анцуповым, А. И. Шипиловым, Б. И. Хасаном, А. П.
Садохиным.
При этом, необходимо отметить, что недостаточно внимания уделяется
понятию «речевой конфликт», его месту и роли в межличностном взаимодействии, способам его предупреждения, регулирования и разрешения. Таким образом, актуальность настоящей магистерской диссертации обусловлена тем,
что в современной науке практически отсутствуют исследования в области
конфликтных маркеров французского кинодиалога, и особенностей их перевода
на русский язык. Наряду с этим, исследование дает теоретическое описание
сущности речевого конфликта, представленного во французском кинодиалоге, а
также основных приемов перевода конфликтных маркеров.
Объектом исследования выступают маркеры речевого конфликта, используемые говорящими во французском кинодиалоге.
Предметом исследования являются особенности перевода маркеров речевого конфликта, представленных во французском кинодиалоге, на русский
язык.
Цель
настоящей
работы
заключается
в
изучении
особенностей
выражения маркеров речевого конфликта во французском кинодиалоге и их
перевода на русский язык.
Для реализации цели работы поставлены следующие задачи:
1)
рассмотреть специфику речевых конфликтов;
2)
изучить понятие кинодиалога;
3)
выявить
маркеры
речевого
конфликта,
осуществляемого
в
кинодиалоге на французском языке;
4)
проанализировать особенности выражения и перевода маркеров
речевого конфликта французского и русского кинодиалогов;
5)
представить
трансформаций,
системное
используемых
при
описание
переводе
основных
переводческих
конфликтных
маркеров
французского языка.
Для реализации цели магистерской диссертации использованы такие
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
методы, как лингвистический анализ языковых единиц, маркирующих речевой
конфликт, а также сопоставительный анализ оригинального текста кинодиалога
и текста перевода. Выбор данных методов объясняется тем, что они позволяют
выявить языковые средства актуализации конфликта во французском языке на
примере
реальных
ситуаций
и
отражают
наиболее
точную
картину
использования речевых маркеров конфликтного коммуникативного акта. Кроме
того, использован метод контент-анализа для количественного описания
языковых средств, маркирующих конфликт, и последующей содержательной
интерпретации
выявленных
числовых
закономерностей.
Этот
метод
исследования даёт возможность проследить частоту употребления конкретных
переводческих трансформаций, используемых при переводе кинодиалогов,
содержащий в себе речевой конфликт, и выявить ряд переводческих
закономерностей.
Научная новизна магистерской диссертации заключается в следующем:
- впервые на материале французского языка описывается речевой
конфликт как особый тип конфликта, имеющий собственные признаки и
особенности выражения;
- впервые дается системное описание маркеров речевого конфликта,
эксплицитно выраженных во французских кинодиалогах;
- впервые исследуются переводческие трансформации, используемые при
переводе конфликтных маркеров с французского на русский язык.
Теоретическая значимость работы заключается в описании особенностей конфликтного общения, аналитическом обзоре различных подходов к
определению понятий «речевой конфликт», а также в рассмотрении специфики
перевода кинодиалога и, в частности, маркеров речевого конфликта. Кроме того, в работе предлагается классификация языковых единиц, которые являются
маркерами речевого конфликта, определяются приемы их перевода. Представленные в исследовании данные в целом характеризуют французскую языковую культуру в аспекте конфликтного дискурса.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
Практическая значимость определяется возможностью использования
материалов и выводов, содержащихся в работе, в формировании лингвистической осведомленности в сфере языковых особенностей выражения конфликтного отношения во французской языковой среде. Полученный эмпирический материал может быть применен в обучении языкам и теории перевода. Описанные
переводческие трансформации, используемые при переводе конфликтных маркеров французского языка, могут стать основой для дальнейших разработок
технологий перевода текстов, содержащих конфликтные ситуации. Кроме того,
материал, представленный в настоящей магистерской диссертации, может способствовать разработке методик по предупреждению конфликтных речевых ситуаций в межкультурном взаимодействии.
Работа состоит из введения, трёх глав, восьми параграфов, заключения и
библиографического списка.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
ГЛАВА 1. КОНФЛИКТ В ПАРАДИГМЕ СИСТЕМНОЙ
ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНОСТИ
1.1. Конфликт как трансдисциплинарный феномен
На протяжении всей истории человеческая цивилизация переживала различного рода конфликты как микро-, так макроуровня. Будучи одной из сторон
межличностной коммуникации, это явление появилось с момента зарождения
человеческих отношений. Подтверждением этому служат мифы, предания и религиозные сказания древних народов. Например, одна из старейших эпических
поэм Древнего Востока, «Гильгамеш и Агга», написанная на аккадском языке,
повествует о конфликте, возникшем в результате стремления Гильгамеша освободиться от гегемонии Агги, царя Киша. Интересен также древний вавилонский
миф «Энума элиш», в котором конфликт становится причиной возникновения
мира. Согласно сюжету мифа, бог Мардук в кровавой битве убил чудовище Тиамат, а его гигантское тело разрубил на две части, из которых одна стала землей, а другая – небом. Из головы Тиамат он создал гору, а из глаз пустил две
реки – Тигр и Евфрат [www.e-reading.club].
Говоря о формировании и развитии представлений о конфликте, нельзя
не упомянуть философскую систему Древнего Китая, которая строилась на постоянном противоборстве двух сторон: отрицательной (ян, негативное, темное
и женское начало) и положительной (инь, позитивное, светлое и мужское начало), которые взаимодополняют друг друга. В связи с этим, целью человеческого существования признавались баланс и гармония противоположностей [Брылина, 2011, с. 12].
Большое внимание рассматриваемому нами феномену уделяли и древнегреческие философы. Попытки осмыслить его природу предпринимал Гераклит, который считал конфликт естественным условием существования общества, так как всё возникает благодаря борьбе противоположностей, именно эта
идея положила начало диалектике. Борьба является неотъемлемой характери-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
стикой единого целого, а «война – отец всего и царь всего» [Дмитриев, 2000, с.
6].
Противоположной точки зрения придерживался Платон, который давал
конфликтам отрицательную оценку, определяя войну как величайшее зло. Другой древнегреческий философ Аристотель в трактате «Политика» изложил ряд
причин социальных конфликтов, среди которых: неравенство людей в обладании имуществом и получении почестей, наглость, страх, пренебрежение, происки, несходство характеров, чрезмерное возвышение одних и унижение других [Ворожейкин, 2004, с. 9].
Более подробный и системный анализ конфликтов был сделан учеными
эпохи Средневековья. Николло Макиавелли считал конфликт непрерывным и
универсальным состоянием, в котором находится общество. Причину этого состояния он видел в сущности самого человека, основной целью которого является неограниченное обогащение. Кроме того, одним из основных источников
конфликтов он называл знать, так как именно в её руках сосредоточена государственная власть. Важным, на наш взгляд, является его положение о том, что
конфликт может иметь не только разрушительную, но и созидательную силу.
Главенствующую роль в реализации именно созидательной функции конфликтов Николло Макиавелли отводил государству. Конфликтам уделял внимание и
«князь гуманистов» Эразм Роттердамский. Его представление о развитии этого
явления по принципу цепной реакции, в результате которой в конфликт вовлекается новые участники, слои населения и даже целые страны, и сегодня поддерживается конфликтологами [Анцупов, 2000, с. 12].
Освещение причин социальных конфликтов нашло свое отражение в трудах Френсиса Бэкона. По мнению английского философа, конфликты могут
быть спровоцированы, главным образом, экономическими причинами, в частности, тяжелым материальным положением населения. Кроме того, одна из
ключевых ролей в их возникновении принадлежит политическим факторам, а
именно, произволу в решении государственных вопросов, ошибкам в управлении страной. Френсис Бэкон также упоминает психологические причины, среди
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
которых: зависть, обида, ложь в адрес правительства. Однако наиболее значимым для развития конфликтологической мысли является предложенная философом система способов предупреждения конфликтов, которая включает в себя
устранение всех материальных причин, недопущение появления лидеров у недовольных групп населения, грамотные политические действия и речи, способные успокоить негативно настроенные слои общества [Галустова, 2010, с. 5].
Как видим, на данных исторических этапах представления о конфликте
формировались исключительно в рамках философской науки. Эта ситуация изменилась в эпоху Нового времени. В этот период идеи мыслителей о конфликтах развивались в рамках двух противоположных точек зрения. Первая основывалась на положении о неизбежности конфликтов и их естественности, вторая
предполагала, что конфликты – это неестественное состояние для общества,
поэтому необходимо вырабатывать пути их предотвращения.
Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает теория конфликта Томаса
Гоббса, описанная в труде «Левиафан». В частности, интересна его идея «войны всех против всех», которая и легла в основу теории. Согласно Томасу Гоббсу, человек по своей природе ленив, завистлив и эгоистичен, он всегда стремится к равенству и получению благ, которым обладают другие. Именно человеческая природа является источником конфликтов [Ворожейкин, 2004, с. 10]. Сторонником подобной точки зрения также являлся Иммануил Кант, который полагал, что люди не способны жить в мире, напротив, естественным для них является состояние войны, преодолеть которое возможно лишь с помощью заключения общественного договора [Анцупов, 2000, с. 14].
Идея общественного договора была также предложена французским философом Жан-Жаком Руссо, который придерживался второй точки зрения и
утверждал, что человек по природе добр и миролюбив и ему чуждо состояние
конфликта. Последний в свою очередь порождается социальной организацией
общества и частной собственностью [Брылина, 2011, с. 13].
Конфликтологические идеи нашли своё отражение в работе Адама Смита
«Исследования о природе и причинах богатства народов». Автор считает кон-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
фликт конструктивным явлением, полагая, что благодаря экономическому соперничеству и борьбе между существующими классами обеспечивается общественное развитие [Галустова, 2010, с. 7].
Не менее значимыми для развития конфликтологии как науки являются
взгляды английского биолога Чарлза Дарвина. Главная идея его учения заключается в том, что развитие живой природы осуществляется в условиях постоянной борьбы за выживание, что и составляет естественный механизм отбора
наиболее приспособленных видов. В русле этой идеи эволюционировала теория
дарвинизма, которая объясняет социальные явления, в том числе и конфликты,
с помощью биологических законов [Дмитриев, 2000, с. 9].
Таким образом, именно в эпоху Нового времени конфликт становится
объектом исследования не только философии, но также экономики и биологии.
Начиная со второй половины XIX века, предпринимаются попытки обосновать этот феномен в русле социологии. Проблема конфликтов занимала умы
представителей как немецкой, так и французской школы социологии, а именно
Г. Зиммеля, который ввел в научный оборот понятие «социология конфликта»,
Э. Дюркгейма, описавшего свои конфликтологические идеи в работе «О разделении общественного труда» (1893), Р. Дарендорфа, ставшего автором двух
значимых для развития представлений о конфликте трудов: «Классы и классовые конфликты в индустриальном обществе» (1957) и «Современный социальный конфликт» (1988), а также Л. Козера, который в своей работе «Функции
социального конфликта» (1956) сформулирован ряд положений, ставших теоретическим основанием современной науки о конфликте. Все вышеуказанные исследователи сходятся во мнении, что конфликт играет особую роль в общественном развитии, а состояние конфликта, по их мнению, является необходимым, что обусловлено человеческой природой.
Однако конфликты вызывали интерес не только социологов. Особый
вклад в развитии конфликтологических идей был сделан также психологами,
благодаря которым постепенно сформировалась психологическая традиция
изучения конфликтов. Среди психологов фундаментальные идеи были высказа-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
ны 3. Фрейдом, который понимал конфликт как постоянный элемент душевной
жизни человека, как непримиримую борьбу между рассудком, инстинктами и
сознанием. Проблемы внутренних конфликтов также интересовали К. Хорни,
которая описала их в работах «Наши внутренние конфликты» и «Невротическая личность нашего времени». Особо необходимо отметить точку зрения А.
Адлера, который рассматривал конфликт и поведение человека в социальном
контексте, называя главной причиной конфликтов «невротический» стиль жизни. Принципиально отличную концепцию конфликта предложил Э. Эриксон,
первым среди психологов описавший позитивные функции конфликта и определивший его как «единственный ключ» к пониманию жизни и развитию индивидуума [Гришина, 2008, с. 57-62].
Учитывая всё вышесказанное, можно сделать вывод, что конфликт выходит за пределы собственно конфликтологии, которая сформировалась как отдельная научная дисциплина лишь в 1960-е гг. [Кармин, 1999, с. 16]. Этот факт
подтверждается появлением и развитием таких смежных наук как политическая
конфликтология (С. Ланцов, Г. И. Козырев), экономическая конфликтология
(Л. П. Пискунова), философия конфликта (Н. В. Вохменцева, Е. С. Черепанова),
психология конфликта (Н. В. Гришина) и многих других.
На наш взгляд, изучение феномена конфликта в полной мере коррелирует
с выдвинутой Н. К. Гарбовским парадигмой системной трансдисциплинарности, которую исследователь применил в отношении науки о переводе. По мнению Н. К. Гарбовского, недостаточно говорить о теории перевода с точки зрения междисциплинарного и многодисциплинарного подходов. Необходимо
«синтезировать различные предметные стороны переводческой деятельности
как некой системы» и представлять её «как некую совокупность элементов,
между которыми устанавливаются определённые типы связей и отношений,
благодаря чему эта совокупность приобретает определённую целостность и
единство со всеми присущими системе свойствами и отношениями» [Гарбовский, 2015, с. 13-14]. Именно такой подход является основой парадигмы трансдисциплинарности.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
Мы считаем целесообразным применить данную парадигму к феномену
конфликта, что даёт возможность дать ответ на вопрос, какой характер имеет
наука о конфликте: междисциплинарный, многодисциплинарный или же трансдисциплинарный?
Под междисциплинарностью понимается «рассмотрение объекта сквозь
призму предметов разных научных дисциплин» [Гарбовский, 2015, с. 12]. С
одной стороны, конфликт представляет собой сложное явление, имеющее дихотомическую природу, он возникает в любой сфере человеческих отношений,
следовательно, исследователи-конфликтологи, создавая теоретические основы
конфликтологии, не могли не принять во внимание знания, полученные в русле
других научных дисциплин, которые рассматривали наиболее существенные
стороны конфликта. Невозможно всесторонне описать этот сложный феномен,
не учитывая, например, фундаментальные положения психологии, так как конфликт тесно связан с психическими процессами, которые являются непосредственным предметом исследования психологии. Причины конфликтов – это не
что иное как предметная область других наук.
Необходимо отметить, что большинство исследователей (Н. И. Леонов,
А. Я. Анцупов, С. Л. Прошанов, А. И. Шипилов, С. А. Мартиросян и др.) настаивают именно на междисциплинарном подходе в изучении конфликтов.
Например, Н. И. Леонов определяет конфликтологию как «отрасль научного
знания, опирающуюся на междисциплинарный подход, объектом которой является изучение конфликтов и их роли в жизни общества и личности» [Леонов,
2006, c. 169]. А. Я. Анцупов называет междисциплинарность одним из основных принципов конфликтологии наряду с преемственностью, эволюционизмом,
личностным подходом, единством открытых и скрытых элементов [Анцуров,
2000, с. 28].
С другой стороны, конфликт, который является объектом исследования
конфликтологии, изучался задолго до её появления и был предметом разных
наук. Учитывая этот факт, мы можем говорить о многодисциплинарности, которая, по мнению Н. К. Гарбовского, «характеризует некую научную область,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
13
определившую свой объект, но ещё не сформулировавшую свой предмет…»
[Гарбовский, 2015, с. 12]. Особый предмет исследования конфликтологии, действительно, не определен, поскольку механизмы возникновения и развития
конфликтов, их причины и виды изучаются в рамках и других научных дисциплин. Однако ни одна из них не дает ответ на вопрос, как разрешать и регулировать конфликты. По нашему мнению, именно этот аспект может стать особым предметом науки о конфликте.
Тем не менее, нельзя утверждать, что наука о конфликте – это совокупность разрозненных предметов разных наук. Между всеми научными дисциплинами обнаруживаются системные отношения, которые обеспечивают целостность феномена конфликта. Именно эти отношения, согласно Н. К. Гарбовскому, являются признаком трансдисциплинарности [Там же, с. 14]. Если рассматривать конфликт с точки зрения системного подхода, то можно утверждать, что конфликтология представляет собой науку, оформившуюся благодаря систематизации данных, полученных разными дисциплинами. Например,
для того чтобы наиболее полно охарактеризовать причины межличностных
конфликтов, необходимо объединить в единую систему психологические, экономические, социальные, политические и другие причины. К тому же, между
ними существует определенная иерархия, так как некоторые из них являются
первостепенными и более значимыми, чем другие. Кроме того, трансдисциплинарность феномена конфликта подтверждается тем фактом, что в нём проявляются основные признаки системы: целостность, структурность, взаимозависимость системы и среды, иерархичность, множественность описания [Гарбовский,
2004, с. 218-246].
Таким образом, возможность рассмотрения конфликта в аспекте трансдисциплинарности позволяет свести разносторонние знания в единую теоретическую систему, целостность которой обеспечивается за счёт существования
множества различного рода связей.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
1.2.
Изучение феномена конфликта в лингвистике
и переводоведении
Большое внимание уделяется конфликту в рамках лингвистики, которую,
на наш взгляд, необходимо отнести к числу областей системы науки о конфликте. Конечно, нельзя утверждать, что конфликт является одним из основных объектов исследования лингвистов. Тем не менее, число трудов, посвященных проблеме речевых конфликтных ситуаций и конфликтного коммуникативного поведения, постоянно растет, а речевая конфликтология становится
перспективным направлением лингвистики.
Среди ряда лингвистических исследований, посвященных проблеме конфликта, необходимо отметить труды Н. А. Белоус, которая дает первое систематическое научное описание основ анализа конфликтного дискурса и выявляет его специфику. Исследователь определяет иллокутивные доминанты в качестве минимальных речевых единиц конфликтного дискурса, в процессе которого коммуникативные намерения говорящих реализуются посредством иллокутивного действия, рассматриваемого как прагматическое «правило», которое
задает и направляет действие участников в конфликтном дискурсе.
В зависи-
мости от целей и интенций коммуниканты осуществляют определенные репликовые шаги, построенные из языковых знаков [Белоус, 2008, с. 5-6].
Кроме того, Н.А. Белоус рассматривает конфликтный дискурс одновременно как процесс, характеризующийся воздействием социокультурных,
экстралингвистических и коммуникативно-ситуативных факторов, и как результат, представленный в виде фиксированного текста. Однако наиболее важно, на наш взгляд, то, что автор представляет речевое конфликтное поведение в
четырех значимых аспектах: коммуникативном, когнитивном, лингвокультурологическом и социокультурном.
Конфликтный дискурс находится в центре внимания Н. Н. Кошкаровой,
анализирующей лингвистические подходы к исследованию конфликтного дискурса и предложившей рассматривать речевой конфликт как разновидность де-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
15
струкции дискурса. Автор описывает речевой конфликт с точки зрения его
функционировании в межкультурном политическом пространстве и определяет
конфликтный дискурс как «процесс речевого взаимодействия коммуникантов,
способы их речевого поведения, совокупность стратегий и тактик, используемых в конфликтном коммуникативном акте, и порождаемых речевых реакций,
детерминирующих эксплицитное и имплицитное содержание определенного
поведения говорящих, что сопровождается аккумуляцией национального и
культурного опыта с установлением отношений определенной тональности»
[Кошкарова, 2014, с. 61].
Проблема конфликта также нашла отражение в трудах В. С. Третьяковой.
В. С. Третьякова рассматривает важнейшие аспекты речевого конфликта, даёт
обоснование важности речевой конфликтологии как раздела лингвистики, поднимает проблему необходимости изучения «общелингвистического просвещения социума и воспитание у носителей языка толерантности общения» [Третьякова, 2013, с. 281]. Исследователь определяет конфликт как особое коммуникативное событие, которое реализуется посредством специфических языковых и
прагматических средств. В. С. Третьякова анализирует основные стратегии
(инвективную, рационально-эвристическую и куртуазную), используемые коммуникантами в процессе речевого конфликта. Также автор выделяет типовые
сценарии речевой коммуникации, имеющие социальную и нормативную обусловленность. Особое значение для развития конфликтологии, на наш взгляд,
имеют предложенные модели, позволяющие гармонизировать коммуникативный процесс. Первая модель, именуемая моделью предупреждения конфликта,
используется в потенциально конфликтных ситуациях и реализуется при помощи следующей формулы: побуждение + причина побуждения + обоснование
важности побуждения + этикетные формулы. Вторая модель – это модель
нейтрализации конфликта, в рамках которой коммуникант в ответ на поведение
конфликтующей стороны осуществляет определенные мыслительные и коммуникативные действия, направленные на нормализацию коммуникативного акта.
Данная модель применяется в случаях конфликтного риска. В собственно кон-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
фликтных ситуациях, согласно В. С. Третьяковой, говорящие чаще всего прибегают к трём моделям: модель «Подыгрывание партнёру», цель которой заключается в недопущении обострения отношений с партнёром по общению; модель
«Игнорирование проблемы» (проявляется в тактиках смены сценария, умолчания, ухода от темы); модель «Интересы дела прежде всего» (предусматривает
выработку компромиссного решения) [Третьякова, 2000, 2003, 2013].
Необходимо отметить, что особое внимание в лингвистике уделяется
стратегиям и тактикам, реализуемым в процессе речевого конфликта. Об этом
свидетельствуют работы О. С. Волковой, которая предлагает рассматривать толерантность как одну из стратегий, реализуемую говорящим в процессе конфликтной ситуации. Данная стратегия, по мнению автора, способствует «снижению «градуса» эмоций» [Волкова, 2008, с. 138]. Наряду с этим, исследователь обращается к стратегиям, способствующим появлению конфликтов. Одной
из них является коммуникативная провокация, которая представляет собой «вовлечение партнера по коммуникации в конфликтное взаимодействие или создание условий для его возникновения». Эта стратегия приводит к ухудшению отношений и реализуется в общении дисгармоничного типа [Волкова, 2014, с. 49].
И. В. Певнева рассматривает коммуникативные стратегии вербального
поведения российских и американских студентов в ситуации педагогической
конфликтной коммуникации. Результаты исследования показывают, что российские и американские студенты предпочитают придерживаться стратегии дистанцирования, избегая участия в конфликте в качестве третьего лица. Кроме
того, автор делает вывод о том, что «в русской коммуникативной культуре вербальное выражение несогласия не является запрещенной нормой общения в
диаде «преподаватель – студент» и имеет двусторонний вектор». Американские
студенты склонны к применению конфронтационных коммуникативных стратегий в случаях наличия угрозы достоинству их личности и личной зоны [Певнева, 2004, с. 111].
Стратегии реализации конфликтного отношения в педагогическом дискурсе также нашли отражение в работах Е. М. Ручкиной, которая предлагает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
комплексный анализ аргументативных стратегий и стратегии вежливости, используемых для гармонизации отношений коммуникатнов. Исследователь описывает четыре модели, в рамках которых они могут быть применены: модель
«равенство – подчинение коммуникантов», «равенство – солидарность», «неравенство, коммуникант с доминирующим статусом» и «неравенство, коммуникант с подчиненным статусом» [Ручкина, 2009, с. 9-13].
Вышеперечисленные труды описывают особенности выражения речевого
конфликта в процессе коммуникации, осуществляемой на русском языке. Однако необходимо заметить, что внимание лингвистов привлекает также конфликтное коммуникативное поведение, реализуемое в иностранной языковой
среде. Проблема конфликта рассматривается на материале английского (М. Я.
Блох, Е. Ю. Алёшина, Т. Г. Ватолина, Д. И. Иванова, Е. М. Ручкина, А. А. Бодрова, Н. В. Коробова), немецкого (Ю. В. Вознесенская, И. Н. Рогожникова,
Е. А. Эйсфельд), китайского (Е. Ю. Гончарук, С. Лю) и корейского (О. Д. Дербенёва, Х. Пак) языков.
Особую значимость, по нашему мнению, имеют работы, в которых делается попытка найти и обосновать способы предупреждения и разрешения речевых конфликтов (Д. В. Иванова, Л. А. Купфер, Э. П. Васильева, Н. В. Мельничук, Е. М. Ручкина). Например, Л. А. Купфер предлагает методику определения
конфликтной личности, которая помогает предупреждать возможные конфликтные ситуации, и описывает речевые техники их профилактики [Купфер,
2013]. Большой интерес представляют идеи Е. М. Ручкиной, которая на примере русского и английского языков обращается к лексико-грамматическим моделям хеджирования, представляющего собой коммуникативную стратегию, в
рамках которой интенция говорящего направлена на смягчение высказываний,
и рассматриваемого в качестве основного способа предотвращения речевого
конфликта. Данные модели опираются на использование более приемлемых для
оппонента высказываний, что позволяет минимизировать вероятность их отрицания и неприятия [Ручкина, 2015].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
Многие лингвисты подробно останавливаются на отдельных конкретных
приёмах, реализуемых в целях разрешения речевых конфликтов. Так, Д. В.
Иванова в контексте эколингвистики анализирует приём объяснения, признавая
его наиболее частотным и эффективным. Исследователь рассматривает различные языковые средства, используемые говорящими для предотвращения и преодоления конфликта, благодаря которым формируется благоприятная эколингвистическая среда [Иванова, 2015].
Кроме того, в современной научной литературе речевой аспект конфликтного взаимодействия исследуется на примере различных сфер человеческой деятельности, что подтверждает факт наличия специфических языковых
способов выражения речевого конфликта, зависящих от ситуации общения.
Существуют работы, в центре внимания которых находятся речевые конфликтные ситуации, возникающие в сфере семейных отношений (В. С. Анохина), бытового общения (Н. Г. Хилалова, И. В. Певнева, А. Г. Фомин), в политической
коммуникации (А. В. Абраменко, Ю. В. Вознесенская, Е. Ю. Алёшина, М. Я.
Блох).
Исследования такого рода, как правило, основаны на анализе текстов соответствующей тематики, видеоматериалов и аудиозаписей. Однако одним из
важных источников эмпирического материала часто выступает художественная
литература, к которой обращаются многие лингвисты (Т. И. Леонтьева, Н. Д.
Голев, Н. Б. Лебедева, З. Р. Жукаева, Н. В. Барковская, Т. А. Чиркова) для рассмотрения того или иного феномена. В связи с тем, что конфликт часто является сюжетообразующим элементом литературного произведения, в мировой литературе были описаны самые разнообразные типы конфликтов. К тому же в
ней находят отражение реальные ситуации общения, их языковое, социальное и
психологическое содержание.
Всё это доказывает, что изучение конфликта через призму лингвистики
является актуальным и постоянно развивающимся направлением исследований.
Лингвисты с разных сторон подходят к этому феномену, что позволяет получить более полную и детальную информацию о последнем. Именно благодаря
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19
многоаспектному подходу становится возможным решение актуальной проблемы нормализации речевого поведения.
Несмотря на столь значительный интерес лингвистов к изучению конфликтного речевого поведения и увеличение количества публикаций по данной
тематике, возникает вопрос, насколько целесообразно рассматривать лингвистику как одну из областей системы науки о конфликте. Отметим, что на настоящем этапе её развития никто из конфликтологов не включает речевые аспекты
конфликта в данную систему.
На наш взгляд, это не совсем верно. В этой связи нельзя не согласиться с
мнением В. С. Третьяковой о том, что любой конфликт возникает исключительно на основе коммуникативного контакта [Третьякова, 2013]. Другими словами, речевое взаимодействие – это одно из главных условий возникновения
конфликта. Таким образом, в центре внимания должна находиться языковая
личность, которая определяется Ю. Н. Карауловым как «…совокупность (и результат реализации) способностей к созданию и восприятию речевых произведений (текстов), различающихся: а) степенью структурно-языковой сложности,
б) глубиной и точностью отражения действительности и в) определенной целевой направленностью» [Караулов, 1987, с. 245].
Только в процессе речевой коммуникации демонстрируются противоположно направленные цели, мотивы, интересы говорящих, которые и становятся
причинами конфликтов. Кроме того, именно посредством использования языковых единиц реализуются стратегии и тактики поведения, позволяющие проследить интенции сторон в процессе общения. Необходимо также подчеркнуть,
что конфликтное отношение и другие эмоциональные состояния находят отражение прежде всего в языковом выражении, определенных фразах и словах.
Однако речь – это инструмент, помогающий человеку не только выразить свое
конфликтное отношение и активно действовать против оппонента, но и разрешить конфликт.
Учитывая вышеизложенное, мы считаем целесообразным рассматривать
лингвистику как отдельную область системы собственно конфликтологии. Ос-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
новная её задача заключается в изучении и разработке конструктивных моделей
речевого поведения, которые являются основным фактором снижения уровня
конфликтности. Кроме того, необходимо формировать коммуникативную компетентность носителей того или иного языка, которая станет основой для
успешной коммуникации.
Следовательно, конфликтология должна стать интегральной наукой, объединяющей все достижения, так или иначе касающиеся конфликтного поведения. Для создания целостной картины конфликта и выработки методик по предупреждению, регулированию и разрешению конфликтных речевых ситуаций,
возникающих в процессе взаимодействия, необходимо учитывать сложность,
многогранность и многоаспектность этого феномена. Наряду с социальными и
психологическими аспектами очень важно рассматривать лингвистические характеристики конфликтов, что позволит сформировать лингвистическую осведомлённость в сфере языковых особенностей выражения конфликтного отношения как в родной, так и в иностранной языковой среде.
Кроме того, необходимо отметить, что внимание феномену конфликта
уделяется не только в рамках лингвистики, но и переводоведения. В русле последнего интересующий нас феномен рассматривается, главным образом, с
точки зрения проблем перевода. Данная идея находит отражение в трудах П.
Рикёра, который рассматривает текст как структуру, состоящую из наслаивающихся друг на друга смыслов. Один смысл – буквальный и первичный, другой
– вторичный и косвенный, возможность понимания которого обеспечивается
посредством первого. Таким образом текст состоит из круга выражений, имеющих двойственный смысл и образующих герменевтическое поле. Определяя
интерпретацию как процесс истолкования вторичного смысла, скрытого за буквальным, которое осуществляется посредством выявления уровней значений,
исследователь настаивает на ее конфликтном характере, обусловленном тем
фактом, что любой текст – это не просто последовательность фраз, а организованная целостность, которая включает в себя различные полисемии, в результате чего возникает конфликт интерпретаций. Несмотря на это, П. Рикёр отказы-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21
вается от идеи непереводимости и признает возможность разрешения конфликтов между разными интерпретациями и внутри одной интерпретации, которые
вызваны расхождениями в строении и функционировании естественных языков, построении фраз, позициях коммуникантов, характерных для разных культур и языков, отношениях смыслов к референтам, неоднозначности самого бытия и т.д. [Ricoeur, 1969].
Особое место в современной науке о переводе занимает когнитивный
диссонанс, то есть конфликт когнитивных установок, вызванный осознанием
наличия различий между текстами исходного языка и языка перевода, «которые
не удается преодолеть в процессе движения к тождеству». Теория когнитивного
диссонанса, предложенная Г. Д. Воскобойником, устанавливает прямую взаимосвязь между уровнем диссонанса и степенью профессиональной компетентности переводчика: чем опытнее переводчик, тем сильнее проявляется у него
дисбаланс когнитивных установок, который выполняет конструктивную функцию совершенствования перевода. Центральным понятием данной теории является «тождество», представляющее собой соответствие текста оригинала тексту
перевода с учётом таких параметров, как интенции автора и структура [Воскобойник, 2004, с. 4, 34-35].
В процессе профессиональной деятельности переводчик сталкивается с
различными
видами
диссонанса:
аксиологическим,
информационно-
психологическим, диссонансом, связанным с личным отношением и самооценкой переводчика, а также диссонансом вероятностных ожиданий. В зависимости от подхода переводчика выделяются три уровня когнитивного диссонанса:
1) реализации интенции соответствовать цели, которая осуществляется посредством передачи настроения, эмоциональности и тональности исходного текста;
2) соотнесение переводчиком части и целого, способность переводчика связать
текст с культурными реалиями; 3) достижение совпадения трех аспектов
(смыслового, стилистического и прагматического) в оригинале и переводе [Там
же, с. 36-38].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
Следует подчеркнуть, что в русле переводоведения конфликт рассматривается как составляющая переводческого процесса, возникающая в сознании
интерпретатора. Что касается рассматриваемого нами феномена, то речевой
конфликт, который является одним из элементов текста, имеющим собственное
языковое выражение, остается практически неизученным. Однако важное значение для развития представлений о конфликтном коммуникативном акте имеют исследования переводоведов (Н. А. Абросимовой, В. Е. Горшковой, М. М.
Козыревой, И. А. Лиходкиной, . В. В. Сдобникова, Д. В. Сметанкиной, А. А.
Хафизовой, и др.), посвященные переводу языковых единиц, маркирующих речевой конфликт, в частности, инвективной и стилистически сниженной лексике. Таким образом, особую значимость приобретает изучение языковых составляющих речевого конфликта и особенностей их перевода.
Выводы по первой главе
В данной главе предпринимается попытка рассмотрения конфликта в
русле парадигмы системной трансдисциплинарности, которая была предложена
Н. К. Гарбовским в приложении к науке о переводе. Для доказательства целесообразности определения конфликтологии в качестве науки, оформившейся
благодаря систематизации данных, полученных разными дисциплинами, между
которыми существуют системные отношения, обеспечивающие целостность
феномена конфликта, даётся краткая характеристика развития конфликтологической мысли в рамках нескольких дисциплин (философии, экономики, биологии, социологии и психологии), что позволяет сделать вывод о выходе феномена конфликта за пределы собственно конфликтологии.
Данное положение служит основанием для постановки вопроса о возможности рассмотрения конфликта как междисциплинарного, многодисциплинарного и трансдисциплинарного понятия. Во-первых, конфликт возникает в
любой сфере человеческих отношений, а следовательно, является объектом,
рассматриваемым сквозь призму предметов разных научных дисциплин, что
говорит о его междисциплинарности. Во-вторых, тот факт, что конфликт изу-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23
чался задолго до оформления собственно конфликтологии, был предметом разных наук, свидетельствует о его многодисциплинарности. Однако, на наш
взгляд, сведения о конфликте представляют собой не разрозненные данные, а
единую теоретическую систему, целостность которой обеспечивается за счёт
существования множества различного рода связей, что и является главным признаком трансдисциплинарности.
Кроме того, в данной главе центральное место занимают конфликтологические представления, разрабатываемые в лингвистике и науке о переводе. Для
определения степени изученности проблемы рассматриваются работы Н. А. Белоус, посвящённые научному описанию конфликтного дискурса; Н. Н. Кошкаровой, определяющей речевой конфликт как разновидность деструкции дискурса; В. С. Третьяковой, трактующей данный феномен как особое коммуникативное событие, которое реализуется посредством специфических языковых и
прагматических средств. Отмечается, что особое внимание в лингвистике уделяется стратегиям и тактикам речевого конфликта, которые находят отражение
в трудах О. С. Волковой, И. В. Певневой, Е. М. Ручкиной. Особо отмечаются
работы, в которых делается попытка найти и обосновать способы предупреждения и разрешения речевых конфликтов (Э. П. Васильева, Д. В. Иванова,
Л. А. Купфер, Н. В. Мельничук, Е. М. Ручкина), предлагающие методики определения конфликтной личности, модели предупреждения возможных конфликтных ситуаций, а также речевые техники их профилактики.
В связи с увеличением интереса лингвистов к изучению конфликтного
речевого поведения мы считаем целесообразным включить речевые аспекты в
систему науки о конфликте. В центре конфликтного коммуникативного акта
находится языковая личность, которая в процессе речевой коммуникации демонстрирует противоположно направленные цели, мотивы, интересы и реализует определённые стратегии и тактики поведения посредством использования
языковых единиц. Таким образом, конфликтное отношение находит отражение
прежде всего в языковом выражении, определённых фразах и словах, что позволяет говорить о необходимости рассмотрения лингвистических характери-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
стик конфликтов в целях формирования лингвистической осведомлённости в
сфере языковых особенностей выражения конфликтного отношения как в родной, так и в иностранной языковой среде.
В рамках данной главы делается вывод о том, что конфликт остаётся недостаточно изученным, хотя попытки описания этого феномена предпринимаются в свете герменевтики, теории когнитивного диссонанса, а также в работах,
посвященным переводу инвективной и сниженной лексики.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25
ГЛАВА 2. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ РЕЧЕВОГО КОНФЛИКТА
2.1. Речевой конфликт: понятие и основные характеристики
Ввиду того, что основным объектом исследования лингвистики как области системы конфликтологической науки является речевой конфликт, полагаем
уместным подробно рассмотреть данное понятие в рамках настоящей магистерской диссертации.
Необходимо заметить, что в теории речевых актов, представленной работами Г. Кларка и Т. Карлсон, Д. Гордона и Дж. Лакоффа и др., речевой конфликт отождествляется с понятием «конфликтный коммуникативный акт». В
соответствии с этим в нашей работе мы рассматриваем термины «речевой конфликт» и «конфликтный коммуникативный акт» как идентичные [Кларк, 1986;
Гордон, 1985].
В. С. Третьякова определяет речевой конфликт как «состояние противоборства двух сторон (участников конфликта), в процессе которого каждая из сторон сознательно и активно действует в ущерб противоположной стороне, эксплицируя свои
действия вербальными и прагматическими средствами» [Третьякова, 2003, с. 9].
Таким образом, речевой конфликт предстаёт как развивающееся во времени событие, которое имеет свое языковое и внеязыковое выражение в виде конкретных речевых структур и невербальных компонентов.
Определяя речевой конфликт как динамический процесс, необходимо отметить основные этапы его развития. В русле коммуникативного подхода выделяют докоммуникативную, коммуникативную и посткоммуникативную фазу развёртывания речевых конфликтных отношений. Первая фаза характеризуется назреванием конфликта, на этом этапе субъекты начинают осознавать свои интересы, потребности и позиции, что оказывает влияние на формирование целей общения и на
определение говорящими стратегических и тактических способов взаимодействия.
Центральное место в процессе развития речевого конфликта занимает коммуникативная фаза как включающая три основных этапа: созревание, пик и спад конфликта. На этапе созревания происходит осознание противоборствующими сторонами
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
существующих противоречий, коммуниканты начинают реализовывать определённые действия в соответствии со своими интересами, нанося тем самым ущерб противоположной стороне. В процессе созревания конфликта противоречия участников
становятся всё более выраженными, и конфликт достигает своего пика. Этот этап характеризуется использованием наиболее сильных конфликтных вербальных и невербальных средств (использование инвективной и стилистически сниженной лексики, активная жестикуляция, высокий тон голоса и т.д.). Однако, когда говорящие
начинают предпринимать речевые действия, выражающие уступку, полное или частичное согласие с противоположной стороной, активная конфронтация сменяется
временным улучшениями отношений, то есть наступает спад конфликта. На
коммуникативной фазе начинается процесс завершения конфликтного коммуникативного акта, который может осуществляться в разных формах, например,
в форме конструктивного решения проблемы субъектами конфликта, затухания
или перерастания в конфликт другого уровня. После того, как конфликт был завершен, наступает посткоммуникативная фаза, характеризующаяся особым эмоциональным и психологическим состоянием сторон [Третьякова, 2003, с. 9-10].
Непосредственным участником конфликтного коммуникативного акта
является языковая личность, которая характеризуется определенным речевым
поведением. В лингвистической науке речевое поведение трактуется поразному и определяется как: 1) форма существования личности в социуме, в котором отражается комплекс всех речевых действий человека [Зимняя, 2001, с.
53]; 2) совокупность коммуникативных отношений, включающих вербальную и
невербальную информацию, экстралингвистические факторы, а также место и
время реализации речевого акта [Супрун, 1996, с. 125]; 3) способ использования
человеком языка с учётом его реальных жизненных обстоятельств [Винокур,
1993, с. 16]. Другими словами, речевое поведение языковой личности – это совокупность её речевых и сопровождающих их невербальных действий, осуществляемых в конкретных условиях и зависящих от таких факторов, как ситуация общения, цели коммуникации, её временные и пространственные характеристики, ролевые отношения между коммуникантами. С учётом данных факто-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27
ров личность выбирает некий вариант речевого поведения, который способствует реализации её коммуникативных намерений. Нередко ошибка в выборе
варианта речевого поведения приводит к возникновению конфликта.
Необходимо также добавить, что языковая личность обладает определённый набором свойств, оказывающих значительное влияние на возникновение,
развитие и завершение речевого конфликта. Принимая во внимание классификацию Н. Н. Кошкаровой, выделим пять свойств языковой личности, которые
необходимо учитывать при анализе конфликтного коммуникативного акта. В
первую очередь, к ним относятся биологические свойства, включающие в себя
гендерные и возрастные особенности. В современной лингвистике всё более актуальной становится проблема изучения гендерных различий в речевом поведении. Исследователи сходятся во мнении о том, что гендер играет важную
роль при выборе личностью тех или иных языковых средств выражения, вследствие чего мужчины и женщины используют разные модели речевого поведения [Кошкарова, 2010, с. 37]. По мнению Е. А. Поповой, характеристика женской речи выглядит следующим образом: «женщины очень болтливы; они
меньше сквернословят и употребляют грубые, резкие выражения, чем мужчины; женщины более вежливы; они предпочитают использовать не прямые, а
косвенные просьбы и приказы...» [Попова, 2007, с. 41]. Данные характеристики
дают основание полагать, что речь женщины более нормативна и менее конфликтна.
В отношении мужчин отмечается более частое использование в речи стилистически сниженных, бранных языковых единиц, даже для выражения положительной оценки. Тем не менее мужчины менее склонны к слишком эмоциональному выражению оценочных суждений [Попова, 2007, с. 45]. В связи с
этим, нельзя не согласиться с мнением И. А. Стернина о том, что «мужчина
«генетически» грубоват в выражении и проявлении чувств, он не умеет словами
выражать эмоции и не старается этому учиться, так как неэмоциональность
рассматривает как важную составляющую мужского поведения» [Стернин,
2015, с. 218].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
Важное значение в ситуации речевого конфликта, на наш взгляд, имеют
возрастные особенности языковой личности. Возраст является одним из главных факторов лингвистического развития. Следовательно, в процессе своего
развития человек приобретает некоторые языковые черты, которые характерны
для речи определенной возрастной группы. Например, в речи молодого поколения наблюдается активное использование жаргонизмов и сленга, которые выполняют функцию идентификации, создавая границы, которые помогают членам данной возрастной группы поддерживать самосознание. Н. Б. Бахтин и
Е. В. Головко отмечают, что речь представителей старшего поколения более
консервативна, они часто используют слова, выходящие из употребления,
напротив, дети и молодёжь нередко прибегают к лексическим и грамматическим инновациям, а носителем нормативной речи, принятой в данном социуме,
являются языковые личности среднего поколения [Бахтин, 2004, с. 78–79].
Кроме того, важное значение имеют психические свойства языковой личности, которая в ситуации речевого конфликта выбирает те или иные вербальные или невербальные средства выражения своего негативного отношения в
соответствии со своим характером и типом темперамента. Так, Е.В. Кобец
устанавливает прямую зависимость между сангвиническим и холерическим
темпераментом и активным использованием в речи ярких и эмоциональных
конструкций, а также различных средств усиления выразительности [Кобец,
2011, с. 60]. В связи с этим, можно утверждать, что сангвиники и холерики более активно демонстрируют свою позицию в процессе конфликтного коммуникативного акта.
На конфликтное речевое поведение личности также влияет её психологическая неустойчивость к негативному воздействию стрессовых факторов, обусловленных социальной интеракцией, и неразвитая способность к эмпатии, которая представляет собой сопереживание, сочувствие и понимание эмоционально-психологического состояния собеседника. В случае, если у языковой
личности отсутствуют эмпатийные качества, её поведение не будет соответствовать ожиданиям партнёров по общению, что может вызвать речевой кон-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29
фликт. Ещё одним психологическим свойством личности, которое в значительной степени влияет на речевое поведение, является завышенный или заниженный уровень притязаний, который, как правило, вызывает негативную оценку
окружающих [Кошкарова, 2012, с. 329].
При рассмотрении языковой личности, участвующей в речевом конфликте, необходимо учитывать её направленность, т.е. интегральное свойство языковой личности, совокупность её устойчивых мотивов, направляющих деятельность, которая включает в себя следующие компоненты: влечения, являющиеся
биологической формой направленности и выражающие неосознанную, недифференцированную потребность; желания, представляющие собой осознанную
потребность в чем-то определённом, что обладает движущей силой; стремления, возникающие при включении в интерес волевого компонента; интересы
как особая форма познавательной потребности, которая позволяет языковой
личности осознать цели деятельности; склонности, характеризующие направленность на конкретный вид деятельности; идеалы, которые являются значимой
составляющей мировоззрения и проявляются в образах и представлениях о цели; и, наконец, высшая форма направленности – это убеждения, определяемые
как система мотивов человека, заставляющая его действовать с учётом своих
интересов, взглядов, мировоззрения [Блинова, 2009, с. 35]. Таким образом,
направленность является результатом всестороннего развития личности, она
лежит в основе её активной деятельности, формирования специфики её самопонимания, самоопределения и поведения. Следовательно, направленность
формирует особенности речевого взаимодействия личности с обществом.
В сознании языковой личности существуют типовые сценарии ситуаций,
именуемые в когнитивной лингвистике фреймами. Понятие «фрейм» было введено в 70-е годы ХХ века М. Минским, который занимался исследованием проблем искусственного интеллекта. Позднее этот термин стал активно использоваться психологами и лингвистами. Фрейм является частью системы познания
человека и представляет собой «мыслимый в целостности его составных частей
многокомпонентный концепт, объёмное представление, некоторая совокуп-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
ность стандартных знаний о предмете или явлении» [Попова, 2007, с. 119].
Фрейм хранится в памяти человека и благодаря уже имеющимся компонентам
создаётся в ней на основании опыта языковой личности в форме структуры
знаний об определённом фрагменте действительности. Фрейм состоит из нескольких уровней, связанных между собой. Верхние уровни содержат в себе
общие абстрактные сведения об объекте, нижние уровни состоят из конкретных
данных, которые появляются в процессе «погружения» фрейма в определённую
ситуацию общения.
Фреймы обладают следующими характеристиками: 1) они используются
для представления совокупности знаний различного рода; 2) включают в себя
более мелкие структуры, называемые скриптами, которые формируют стереотип поведения и дают представление последовательности действий в определённых ситуациях; 3) могут группироваться в более крупные структуры, которые можно назвать пакетами организации памяти, позволяющими выявить общие черты разрозненных событий; 4) часто выстраиваются в виде цепи слотов,
которые содержат в себе обязательные и факультативные заполнители; 5) служат для распознавания и интерпретации новой информации [Bell, 1991, p. 250].
С. А. Жаботинская выделяет пять базисных типов фреймов, используемых для построения концептуальных структур: предметный, таксономический,
посессивный, акциональный и компаративный. В предметном фрейме предмету
приписываются его количественные, качественные, бытийные, временные, пространственные характеристики, и определятся набор пропозиций, в которых
связь между предметом и его признаками устанавливается посредством связки
«есть/существует». Подобная пропозиция выступает в качестве бытийной схемы, которая в соответствии с категорией признака может быть: квантитативной
(предметная сущность есть количество), квалификативной (предметная сущность есть качество), локативной (предметная сущность существует в каком-то
месте), темпоральной (предметная сущность существует в какое-то время),
схема способа бытия (предметная сущность существует каким-то образом).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
31
В акциональном фрейме представлены связи между несколькими предметами, которые выступают участниками события и выполняют некоторые роли. Данный фрейм строится на основе пропозиции, состоящей из предметаагенса и выполняемого им действия, что лежит в основе формирования акциональной схемы, которая в зависимости от речевой ситуации и характера её протекания может иметь три вариации: схема состояния/процесса (представлена
глаголами ненаправленного действия), схема действия (ситуация актуализируется при помощи направленного действия) и схема каузации (предполагает ситуацию, в которой агенсом создается новый предмет).
В посессивном фрейме устанавливается связь между обладателем и обладаемым с помощью связки «имеет», что формирует посессивную схему, которая в зависимости от спецификации ролей может приобретать следующие разновидности: схема партитивности (целая предметная сущность имеет часть чего-то), схема инклюзивности (предметная сущность выступает контейнером и
имеет некоторое содержимое), схема собственности (предметная сущность выступает собственником и имеет некоторую собственность).
Таксономический фрейм отражает отношения двух предметных сущностей посредством связки «есть», моделируя идентификационную схему, которая имеет три вида: схема персонификации (отношения между индивидом и
персонификатором, в качестве которого выступает имя собственное), схема генерализации (индивид соотносится с классификатором (родом)), схема спецификации (индивид выступает спецификатором, то есть выполняет некую роль).
На основе данного фрейма выстраивается фрейм компаративный, в основе которого лежат объединение референта (то, что сравниваем) и коррелята (то, с
тем сравниваем) при помощи связки «есть как», в связи с чем формируются
схемы тождества (референт есть коррелят, то есть они идентичны), схемы сходства (референт как коррелят, устанавливаются схожие, принадлежащие к одной
понятийной сфере признаки двух предметных сущностей), схемы подобия (референт есть как будто коррелят, определяются общие черты предметных сущ-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
ностей, относящиеся к разным предметным сферам) [Жаботинская, 2009, с.
389–394].
Интеграция описанных выше фреймов позволяет построить межфреймовую сеть, которая, по мнению С. А. Жаботинской, «есть универсальный инструмент человеческого мышления», который находит отражение на всех уровнях языковой системы [Там же, с. 394].
По мнению В. И. Хайруллина, тот или иной тип фрейма активизируется в
любом высказывании, что представляет особый интерес с точки зрения перевода. В связи с тем, что фреймовые структуры содержат в себе элементы определенной культуры, они оказывают значительное влияние на ход и результат переводческого процесса. Данный факт обусловлен тем, что между используемыми в разных культурах фреймами может существовать большая или меньшая
концептуальная близость. Другими словами, структуры данных, хранящиеся в
памяти человека и представляющие стереотипные ситуации, заполняются элементами, которые могут полностью или частично соответствовать элементам
другой культуры, а также иметь нулевое соответствие.
Своеобразие фреймовых структур проявляется в языке в виде особой семантической, синтаксической и грамматической организации высказываний. В
этой связи, особый интерес представляет подход В. И. Хайруллина, который
рассматривает лингвокогнитивные аспекты перевода и выделяет несколько видов фреймов, активизируемых в четырех типах высказываний: о материальном
объекте, пространстве, времени и действии.
В рамках первого типа высказываний могут активироваться две большие
группы фреймов: корпоральные, структурирующие знания о одушевленном объекте, и количественные, в основе которых лежит представление о материальных одушевлённых и неодушевлённых объектах как системах, состоящих
из определенного количества элементов. Необходимо отметить, что каждая
группа имеет свои частные проявления, которые лишь частично совпадают в
разных языках.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33
Второй тип представлен высказываниями о пространстве, структурно организованными в соответствии со следующими видами фреймов: 1) пространственно-плоскостный (пространство представляется как плоскость, имеющая
границы); 2) объемно-пространственный (говорящий представляет пространство как вместилище для помещения других объектов); 3) объемнопротяженный (некоторые признаки наделяются свойствами пространства, имеющего объём, протяженность и заполненность); 4) фронтально-арриерный (основан на пространственной оппозиции «спереди – сзади»).
При языковом выражении категории времени активируются темпоральнопространственный
(время
осмысливается
в
терминах
простран-
ства), темпорально-количественный (говорящий представляет события в пределах конкретных промежутков времени: секунды, минуты, часа и т.д.), темпорально-партитивный (время рассматривается с точки зрения возможности его
разделения на части), темпорально-диминутивный (связан с указанием меньшей единицы времени), темпорально-прецизионный (даётся точное указание
временной протяженности), темпорально-аппроксимальный фреймы (время
описывается приблизительно).
Последний вид высказываний может реализовываться в рамках акционально-волевого фрейма, позволяющий говорящему воспринимать себя в качестве лица, которому можно запретить или разрешить выполнять какое-либо
действие, а также акционально-пространственного, указывающего на пространственность выполняемого действия. Кроме того, структурами, актуализируемыми в высказываниях о действии, являются акциональный темпоральнореляционный фрейм, который отражает соотнесенность во временном отношении одного действия с другим, акционально-партитивный, предполагающий
возможность
разделения
действия
на
поддействия
и
акционально-
интегративный, выражающий объединение действий [Хайруллин, 2010, с. 27–
128].
Следует отметить, что вышеописанные типы фреймов не являются универсальными для всех языков, они могут иметь различное речевое выражение
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
или полностью отсутствовать в сознании представителей какой-либо культуры,
что во многом обуславливает трудности их перевода.
Как и любая другая коммуникативная ситуация, конфликт также существует в
сознании языковой личности в виде фрейма. Согласно В. С. Третьяковой, фрейм
«конфликт» выступает в качестве стереотипного образца поведения, который хранится в памяти человека и включает в себя обязательные и дополнительные слоты. Первые являются верхним уровнем фрейма «конфликт» и отражают компоненты объекта-ситуации, к которым относятся:

участники конфликтного коммуникативного акта, интересы которых
находятся в состоянии противоречия;

столкновение их позиций, позволяющее судить о наличии противоре-

речевые действия одного из участников конфликтного коммуникатив-
чий;
ного акта, осуществляемые с целью изменить поведения или состояния оппонента;

сопротивление, оказываемое другим участником конфликта посред-
ством собственных речевых действий;

ущерб, который наносят друг другу стороны речевого конфликта в ре-
зультате используемых речевых действий.
Нижний уровень фрейма «конфликт» представлен его дополнительными компонентами, которые могут быть представлены такими слотами, как:

временные характеристики конфликта, его протяженность во времени,
отражающая нарушения нормальной временной последовательности;

пространственные характеристики, связанные с искажением простран-
ственного представления коммуникантами речевой ситуации и нарушающие коммуникативные ожидания одного из участников конфликта;

участие третьего лица, которое выступает факультативным компонен-
том. Оно может непосредственно не участвовать в речевом конфликте, но выступать
его зачинщиком, подстрекателем или посредником и оказывать значительное влияние на его исход [Третьякова, 2003, с. 11].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35
Благодаря обязательным компонентам, типичным способам речевых действий и их последовательности, конфликт становится достаточно стереотипной,
институционализированной ситуацией, что позволяет определить типовую структуру ожиданий сторон конфликтного коммуникативного акта. Таким образом,
речевой конфликт – это не только происходящее в данный момент времени
коммуникативное событие, но и совокупность наших знаний о нём, которые
складываются в конкретный образ, существующий в сознании языковой личности.
2.2. Стратегии и тактики речевого поведения языковой личности
в ситуации конфликтного коммуникативного акта
Как отмечалось ранее, в центре конфликтного коммуникативного акта
находится языковая личность, которая принадлежит к определённому типу,
обуславливающему её речевое поведение и использование тех или иных тактик.
В настоящее время типология языковых личностей строится на основании различных критериев. А. В. Замилова определяет два способа моделирования типов языковой личности, сложившихся в современной науке: 1) с учётом используемых говорящим языковых средств; 2) на основании экстралингвистических характеристик личности [Замилова, 2012, с. 195].
В рамках первого направления разработаны типологии В. П. Нерознак, И.
И. Халеевой, и В. И. Карасика. На основании предложенных данными исследователями классификаций можно выделить следующие виды языковых личностей: 1) стандартная, которая придерживается литературной нормы языка; 2)
нестандартная, характеризующаяся использованием языковых единиц, отклоняющихся от общепринятых норм коммуникации, может относиться к «верхам» (мастерам художественной речи) или «низам» (языковым маргиналам)
культуры языка [Нерознак, 1996, с. 589]; 3) эгоцентрическая, речь которой характеризуется наличием ярких, нестандартных выражений, «среди которых немало фразеологических единиц», используемых с целью саморепрезентации и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
украшения речи; 4) социоцентрическая, которая наполняет свою речь клишированными языковыми единицами, служащими для подчеркивания своего социального статуса и принадлежности к определённой социальной группе [Карасик, 2004, с. 18].
Ко второму направлению относятся типологии Н. Д. Голева, А. В. Кузнецовой и В. Б. Кашкина, позволяющие выделить пять типов языковых личностей: 1) интровертированная (застенчива и скована, интерес направлен к самой
себе, собственному опыту, субъективно оценивает окружающий мир, в речи
использует односоставные предложения, обобщения, высказывания, имеющие
эллиптический характер); 2) экстравертированная (находится в тесной связи с
окружающими объектами, даёт объективное описание действительности, проявляет рефлексию по отношению к внешнему миру; данные характеристики
определяют выбор следующих речевых единиц: обращения, обособления,
вводные конструкции, причастные и деепричастные обороты, конкретизирующая лексика, а также лексика, описывающая внешние признаки предметов,
субъектов, объектов) [Голев, 2009, с. 97–98]; 3) доминантная (резка, язвительна,
пытается взять инициативу в свои руки, не любит, когда её речь прерывают,
говорит громче других); 4) мобильная (легко вступает в коммуникацию и меняет темы разговора, говорит много и интересно, не испытывает дискомфорта в
незнакомой ситуации общения); 5) ригидная (логична и последовательна, испытывает трудности при реализации фатической функции) [Кашкин, 2000, с.
171].
Особый интерес для нас представляет типология, предложенная К. Ф. Седовым, которая основывается на уровне коммуникативной компетенции языковой личности, то есть степени её конфликтности и способности к кооперации.
На основании данного критерия исследователь выделяет три типа последней:
конфликтный, центрированный и кооперативный.
Конфликтный тип языковой личности характеризуется установкой против
партнера по общению, стремлением доминировать и самоутвердиться, возвысить себя и принизить оппонента, речь отличается наличием большого количе-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
37
ства конфликтогенов (слов и выражений, провоцирующих конфликт). Данный
тип
имеет
два
подтипа:
конфликтно-агрессивный
и
конфликтно-
манипуляторский. В первом случае языковая личность демонстрирует враждебную интенцию и негативную иллокуцию и преследует цель добиться ощущения социальной полноценности посредством морального дискомфорта оппонента. Подобного рода вербальное агрессивное поведение может иметь различную степень выраженности, его крайне формой является коммуникативный садизм, при котором собеседник подвергается словесному издевательству. Отличительной чертой второго подтипа выступает отношение к собеседнику как
объекту манипуляции, доминирующей установкой языковой личности в данном
случае является преувеличение личностной значимости и навязывание собственного мнения, принижение статусной позиции партнера по коммуникации
[Седов, 2000, с. 302–303].
Центрированный тип отличается установкой на игнорирование собеседника и подразделяется на два подтипа: активно-центрированный и пассивноцентрированный. У активного эгоцентрика отсутствует способность к эмпатии,
он строит общение, не приминая во внимание точку зрения партнёра, самостоятельно выбирает тему разговора и развивает её. Как правило, данная языковая
личность получает удовлетворение от коммуникации, так как испытывает иллокуцию полноценного общения, не замечая дискомфорта собеседника, что является фактором возникновения коммуникативных неудач и конфликтов. К. Ф.
Седов сравнивает активного эгоцентрика с «ребенком, играющим в мяч со стеной». В отношении пассивного эгоцентрика отмечается то, что он находится в
пределах собственного внутреннего мира и не стремиться вникнуть в суть разговора, его речевое поведение является результатом действия психологических
защитных механизмов и выражается в упоминании фактов, неизвестных собеседнику, отсутствии интереса к последнему, сосредоточенности на собственных интенциях [Там же, с. 304–305].
Высшим уровнем коммуникативной компетенции обладает кооперативный тип, который представлен двумя подтипами: кооперативно-конформным и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
кооперативно-актуализаторским. Кооперативно-конформная языковая личность
характеризуется наличием интенции недопущения конфликта, что сопровождается пассивным принятием точки зрения оппонента при внутреннем несогласии
с ней. Речевое поведение личности указанного типа проявляется в поддакивании, уступках, выражении сочувствия, проявлении интереса к партнёру, которое часто реализуется с помощью уточняющих вопросов. Однако в данном случае настроенность на собеседника представляет собой своего рода речевую
имитацию. Наиболее продуктивным с точки зрения речевой кооперации является кооперативно-актуализаторский подтип. Основным принципом, которым
руководствуется языковая личность, выступает стремление к эмпатии, пониманию эмоционального состояния партнёра по общению, способности поставить
себя на его место [Там же, с. 306–307].
В ситуации конфликта в зависимости от уровня коммуникативной компетенции реализуются различные речевые стратегии. Поддерживая точку зрения
Е. В. Клюева, будем рассматривать стратегию речевого поведения как совокупность запланированных говорящим заранее и реализуемых в ходе коммуникативного акта теоретических ходов, направленных на достижение коммуникативной цели [Клюев, 2002, с. 18]. Реализация коммуникативной цели допускает
использование различных тактик, которые определяются в соответствии со
стратегическим замыслом и могут комбинироваться в зависимости от ситуации.
В рамках настоящей магистерской диссертации понятие «тактика» будем определять как совокупность речевых ходов, используемых для построения диалога
в рамках той или иной стратегии. Речевая тактика представляет собой динамическую единицу, которая обеспечивает оперативное реагирование на ситуацию. Как правило, стратегический замысел говорящего реализуется с помощью нескольких тактик, комбинация которых осуществляется в зависимости от развития
коммуникативного акта [Третьякова, 2003, с. 17].
Ряд исследователей (И. Н. Горелов, К. Ф. Седов, В. С. Третьякова и др.)
выделяют три основные типа речевых стратегий, которые использует языковая
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
39
личность в процессе конфликтного коммуникативного акта: инвективная, куртуазная, рационально-эвристическая. Остановимся подробнее на каждой из них.
Инвективная стратегия проявляется в пониженной знаковости. Говорящий использует прямую вербальную агрессию, выраженную в форме оскорблений, ругани, брани, злопожеланиях, служащих средством эмоциональной
разрядки. Следует отметить, что перечисленные тактики характерны для кульминационной стадии развития конфликтной ситуации. Куртуазная стратегия
отличается повышенной знаковостью, демонстрацией речевого поведения с
помощью этикетных формул. Она проявляется в обидах, упреках, выразительном молчании. Тактика молчания используется как средство реализации пассивной позиции в определенной ситуации. Рационально-эвристическая стратегия речевого поведения в ситуации конфликтного коммуникативного акта базируется на рассудочности и здравомыслии и проявляется в колкостях,
насмешке, иронии, в тактике косвенного выражения смысла – намёка [Горелов, 2001, с. 151].
На наш взгляд, данная классификация может быть дополнена предложенными В. О. Мулькеевой стратегиями вербального насилия и дискредитации.
Стратегия насилия основана на оказании посредством вербальных средств психического деструктивного воздействия на партнёра по коммуникации, на принуждении его действовать в интересах говорящего. Данная стратегия реализуется через тактики угрозы, приказа и запрета. Стратегия дискредитации представляет собой макроинтенцию речи, целью которой является умаление положительного образа и авторитета оппонента, изменение мнения о нем, характеризуется такими чертами, как публичность речевых действий, двуадресатность
(дискредитируемое лицо и сторонний наблюдатель) и ретроспективная направленность. Центральными тактиками описанной стратегии выступают тактики
обвинения и осуждения, а также приёмы указания на образец и «навешивания
ярлыков [Мулькеева, 2006, с. 11–15].
Динамический характер феномена речевого конфликта не позволяет языковой личности использовать на разных его этапах одинаковые стратегии. Осо-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
бую значимость, на наш взгляд, имеет выбор стратегии речевого поведения, реализуемой на стадии разрешения конфликта. Интересна в этой связи классификация, предложенная А. А. Бодровой и Н. В. Коробовой, которые выделяют
шесть стратегий, используемых в речевой коммуникации: 1) директивная (один
из коммуникантов выполняет главенствующую роль, настаивает на своей позиции и не терпит возражений, руководит процессом обсуждения); 2) манипуляционная (говорящий в целях достижения своей цели инициирует и управляет
развитием конфликтного коммуникативного акта, при этом оппонент находится
в подчинённом положении); 3) конфронтационная (заключается в стремлении
отстаивать свои интересы любой ценой); 4) стратегия уступки (намеренное
принятие позиции партнера по общению); 5) регулятивная (направлена на урегулирование конфликта); 6) индифферентная (языковая личность стремится
оказать влияние на мнение оппонента, демонстрируя полное равнодушие к
проблеме).
Таким образом, описанные выше типологии позволяют говорить о многообразии стратегий, тактик и приёмов, которые выбирает языковая личность в рамках своего речевого поведения, обусловленного коммуникативными целями и намерениями,
что свидетельствует о гибкости речевых стратегий. По мнению В. С. Третьяковой,
именно гибкость выступает одним из её конституирующих признаков, обеспечивающемся возможностью реализации стратегий посредством различных тактик и коммуникативных ходов, а также свободным выбором языковых средств и приемов речевого воздействия. В качестве другого конституирующего признака выступает
жёсткость, которая находит отражение во фреймовой структуре речевого конфликта,
в следовании социальным образцам поведения, принятым и одобренным членами
определенного социума. Данные противоположные свойства речевой стратегии говорят о её двухуровневой обусловленности: во-первых, она обусловлена приятыми в
обществе нормами и зафиксированными в сознании индивидов схемами и последовательностями действий в стандартных конфликтных ситуациях; во-вторых, речевая
стратегия зависит от личностных особенностей говорящего, его приоритетов, целей,
языковых и экстралингвистических характеристик [Третьякова, 2003, с. 16].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
41
Вышеперечисленные стратегии и тактики могут быть обнаружены и реализованы при помощи речевых маркеров, то есть тех языковых единиц, которые используются говорящими для осуществления своих коммуникативных
намерений и сигнализируют о наличии конфликта. Данные маркеры подразделяются на лексические, лексико-семантические и грамматические. Рассмотрим
каждый тип маркеров на примере русского и французского языков. Уточним,
что примеры французских языковых единиц, маркирующих речевой конфликт,
были выявлены в результате проведенного нами анализа французских кинодиалогов (см. Главу 3, параграфы 2-3).
В лексической системе языка наиболее ярким маркером конфликтного
коммуникативного акта является инвективная лексика, то есть грубые, вульгарные, бранные слова и обороты речи, которые используются для того, чтобы вызвать у партнера по общению негативные чувства, а также заставить его изменить поведение, спровоцировать определенные действия (напр., дурак, придурок, сволочь) [Третьякова, 2003, с. 20]. Во французском языке часто употребляются такие лексические единицы, как con, аbruti, putain, merde, salaud, connerie,
emmerder и т.д. Кроме инвективы, к лексическим маркерам относятся стилистически сниженные слова и выражения: просторечные, разговорные, жаргонные. Например, в русском языке существуют слова обманщик и врун, которые
имеют практически тождественное значение, однако, второе является стилистически сниженным, в связи с чем частота его употребления в конфликтном
коммуникативном акте значительно выше. Во французском языке существуют
эквивалентные лексические единицы: trompeur (обманщик), которое является
нейтральным, и menteur (врун, лгун), которое имеет негативную окраску. Лексическим маркером речевого конфликта также выступает негативная оценочная
лексика, используемая при характеристике партнера. Указанная лексика представлена единицами речи, описывающими собеседника в соответствии со шкалами добрый – злой, умный – глупый, хороший – плохой и т.д.
К группе лексических маркеров можно также отнести специальные номинации участников коммуникации по какой-либо примете, состоящие в боль-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
шинстве случаев из имени существительного в косвенном падеже с предлогом
(вспомним, например, знаменитое высказывание: вон та, в немыслимых розочках! (к/ф «Служебный роман»)). В данном случае конфликтогенным является
отсутствие имени лица номинации, что нарушает принятые нормы вежливого обращения и провоцирует отрицательные эмоциональные реакции оппонента. Особое
место в лексической системе языка занимают слова-агнонимы, то есть языковые единицы, которые неизвестны, непонятны или малопонятны многим носителям языка. Они приводят к непониманию, нарушению речевого взаимодействия и деструктивному коммуникативному поведению, так как в силу своей
непонятности образуют лакуны [Третьякова, 2003, с. 20]. Сущность семантических маркеров заключается в том, что слово с нейтральным значением обрастает дополнительной негативной коннотацией. Дело в том, что в системе языка
слова могут обретать дополнительные коннотации и иметь вторичное означивание. Некоторые слова в определенном контексте из нейтральных могут превратиться в оскорбительные при актуализации того или иного смысла, например, слова malade (больной), sale (грязный) или teigne (моль).
По причине того, что в сознании каждой языковой личности формируется
и фиксируется определённое представление о предмете или явлении, которое
может не совпадать с представлением собеседника, конфликтность приобретает
такой стилистический прием, как сравнение. Например, сравнение партнёра по
общению с медведем в целях подчеркнуть его силу, вероятно, вызовет негативную реакцию, если в сознании собеседника из всей совокупности признаков,
составляющих содержание понятия «медведь», доминирующим оказывается не
сила, а неуклюжесть. Подобная ситуация обусловлена свойством системы знаков, которое заключается в двойственном означивании, входящих в неё единиц.
Единицей первичного означивания выступает слово в виде нерасчленённого
знака, отдельные смыслы которого не актуализируются в высказывании, и адресат речевого сообщения вычленяет те смыслы слова, которые представляют
зону его «ближайшего значения» и являются значимыми для говорящего в данный момент. Единицей вторичного означивания является высказывание или
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
43
предложение, в этом случае воспринимаются составляющие данное слово
смыслы, и актуализируется именно тот, который необходим [Там же, с. 21].
Грамматическими маркерами речевого конфликта является неверное употребление местоимений второго лица «ты», «Вы», и глагольных форм второго
лица единственного и множественного числа, личных местоимений «он», «она»
по отношению к лицу, присутствующему при разговоре. Особенности употребления перечисленных маркеров зависят от ряда факторов, например, от ролевых отношений, ситуации общения и этнокультурных особенностей, определяющих функционирование языка. В несоответствующей коммуникативной ситуации переход на
«ты» может расцениваться как признак грубости, способ принижения партнёра по
общению, выражение отрицательного отношения к собеседнику или оскорбление.
Смена уровней вежливости, осуществляемая, как правило, резким переходом на
«вы» также является конфликтным маркером, демонстрирующим изменение отношения к собеседнику. Намеренное употребление личных местоимений «он», «она»
по отношению к лицу, присутствующему при разговоре, демонстрирует желании
говорящего обидеть собеседника, отказ от общения с ним [Третьякова, 2003, с.
21].
Кроме того, конфликтогенными являются императивы совершенного вида
(Прекрати! Займи свое место!), формы повелительного наклонения глаголов, выражающие недоверие (Ну, жди-жди), формы сослагательного наклонения, имеющие
фамильярное значение, часто приобретаемое посредством использования конструкции: А не + гл. сосл. накл. (А не помолчал бы ты?), а также специальных стилистических структур в несвойственных им денотативных значениях (Много ты знаешь! А меня это волнует!) Подобные грамматические единицы предполагают выражение отрицания посредством утверждения и содержат в себе имплицитную негативную оценку. В рамках грамматической системы языка в качестве маркера конфликтного коммуникативного акта может рассматриваться порядок слов (Друг хорош – Хорош друг!) [Там же, с. 22–23]. Грамматические маркеры французского
языка также представлены употреблением местоимений il/elle по отношению к
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
присутствующему лицу, императивами (Arrête! Tais-toi!) и неимперативными
конструкциями, выражающими повеление (Ta gueule! Ça suffit!).
Таким образом, перечисленные выше стратегии и тактики речевого поведения и маркирующие их языковые единицы являются главными составляющими речевого конфликта, анализ которых позволяет выявить и интерпретировать интенции и коммуникативные цели говорящих, уровень их коммуникативной-компетенции. С точки зрения переводоведения особый интерес для нас
представляют используемые коммуникантами маркеры, которые имеют определенную специфику, обуславливающую трудности их передачи на другой
язык, в связи с чем нами была поставлена задача выявить особенности выражения и перевода маркеров речевого конфликта, представленных во французском
языке.
Выводы по второй главе
Во второй главе предлагается определять речевой конфликт как состояние
противоборства двух сторон (участников конфликта), в процессе которого каждая сознательно и активно действует в ущерб противоположной стороне, эксплицируя свои
действия вербальными и прагматическими средствами. Центральным элементом
речевого конфликт признается языковая личность, характеризующаяся определенным речевым поведением и обладающая биологическими (включающими в
себя гендерные и возрастные особенности) и психическими свойствами (характер, темперамент, уровень тревожности и т.д.), а также направленностью (т.е.,
совокупностью устойчивых мотивов, направляющих деятельность, которая
включает в себя влечения, желания, стремления, интересы, идеалы и убеждения).
Важное значение для формирование конфликтного речевого поведения
языковой личности имеют типовые сценарии ситуаций, фреймы. Они являются
частью системы познания человека, хранятся в его памяти, создаются в ней на
основании опыта, и, таким образом, представляет собой мыслимый в целостно-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
45
сти его составных частей многокомпонентный концепт, объёмное представление, некоторую совокупность стандартных знаний о предмете или явлении.
В данной главе обращается внимание на типы фреймов. Предлагается
классификация С.А. Жаботинской, построенная на основании пяти базисных
типов фреймов: предметном, таксономическом, посессивном, акциональном и
компаративном. Также приводится типологизация В.И. Хайруллина, который
рассматривает активизируемые в четырех типах высказываний (о материальном
объекте, пространстве, времени и действии) фреймы с точки зрения перевода и
делает вывод о том, что между используемыми в разных культурах фреймами
может существовать большая или меньшая концептуальная близость. Исследователь рассматривает следующие виды фреймов: корпоральные и количественные; пространственно-плоскостные,
протяженные и фронтально-арриерные;
объёмно-пространственные,
темпорально-прецизионные,
рально-пространственные, темпорально-количественные,
диминутивные,
объемно-
темпорально-партитивные
темпо-
темпоральнои
темпорально-
аппроксимальные; акционально-волевые, темпорально-реляционные,
нально-пространственные, акционально-партитивные
и
акцио-
акционально-
интегративные. Отмечается, что указанные типы фреймов не являются универсальными и могут иметь различное речевое выражение или полностью отсутствовать в сознании представителей какой-либо культуры.
Речевой конфликт также существует в сознании личности в виде фрейма. Последний включает в себя обязательные (участники конфликтного коммуникативного
акта, столкновение их позиций, речевые действия, сопротивление, наносимый
ущерб) и дополнительные слоты (временные и пространственные характеристики,
участие третьего лица).
Кроме того, во второй главе даётся описание классификаций типов языковой личности, в частности, типологий, созданных с учётом используемых говорящим языковых средств (в этом случае выделяют стандартную, нестандартную, эгоцентрическую и социоцентрическую личность), а также на основании
экстралингвистических характеристик (интровертированная, эктравертирован-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
ная, доминантная, мобильная и ригидная). Отдельно рассматривается типология К.Ф. Седова, основанная на уровне коммуникативной компетенции. Исходя
из данного критерия, исследователь выделяет три типа языковой личности:
конфликтный (характеризуется установкой против партнёра по общению,
стремлением доминировать и самоутвердиться, возвысить себя и принизить оппонента, речь отличается наличием большого количества конфликтогенов),
центрированный (отличается установкой на игнорирование собеседника) и кооперативный (проявляет интенцию к положительному взаимодействию).
В связи с тем, что уровень коммуникативной компетенции языковой личности влияет на выбор и реализацию различных речевых стратегий, мы подробнее остановились на последних. Определив стратегию речевого поведения
как совокупность запланированных говорящим заранее и реализуемых в ходе
коммуникативного акта теоретических ходов, направленных на достижение
коммуникативной цели, мы рассмотрели пять типов речевых стратегий, которые используется в процессе конфликтного коммуникативного акта, а именно
инвективную, куртуазную, рационально-эвристическую, стратегию насилия и
дискредитации.
Инвективная стратегия проявляется в пониженной знаковости. Говорящий использует прямую вербальную агрессию, выраженную в форме оскорблений, ругани, брани, злопожеланиях, служащих средством эмоциональной
разрядки. Куртуазная стратегия отличается повышенной знаковостью, демонстрацией речевого поведения с помощью этикетных формул. Она проявляется в
обидах, упреках, выразительном молчании. Рационально-эвристическая стратегия базируется на рассудочности и здравомыслии и проявляется в колкостях,
насмешке, иронии, в тактике намека.
Стратегия насилия основана на оказании посредством вербальных
средств психического деструктивного воздействия на партнера по коммуникации, на принуждении его действовать в интересах говорящего, реализуется через тактики угрозы, приказа и запрета. Стратегия дискредитации заключается в
умалении положительного образа и авторитета оппонента, изменении мнения о
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
47
нем.
Данные стратегии и тактики обнаруживаются при помощи речевых маркеров, которые подразделяются на лексические, семантические и грамматические. В лексической системе языка наиболее ярким маркером конфликтного
коммуникативного акта является инвективная лексика, грубые, вульгарные,
бранные слова и обороты речи, стилистически сниженные слова и выражения,
негативная оценочная лексика при характеристике партнёра, специальные номинации участников коммуникации по какой-либо примете, слова-агнонимы.
Семантические маркеры представлены многозначными словами. Грамматическими маркерами является неверное употребление местоимений второго лица
«ты», «Вы» и глагольные формы второго лица единственного и множественного числа, личные местоимения «он», «она» по отношению к лицу, присутствующему при разговоре, императивы совершенного вида, специальные стилистические структуры в несвойственных им денотативных значениях, порядок слов
в предложении и употребление глагола найти в прошедшем времени.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
ГЛАВА 3. ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ АСПЕКТ ИЗУЧЕНИЯ
ОСОБЕННОСТЕЙ ВЫРАЖЕНИЯ КОНФЛИКТА
ВО ФРАНЦУЗСКОМ КИНОДИАЛОГЕ
3.1. Кинодиалог как объект перевода
В связи с тем, что исследование, представленное в рамках настоящей магистерской диссертации, было проведено на материале французских кинодиалогов, мы считаем необходимым уделить особое внимание данному понятию.
Прежде всего следует отметить, что наряду с кинодиалогом в современной
науке в качестве единицы лингвистического анализа выступает также кинотекст, что обуславливает целесообразность определения того, как указанные
понятия соотносятся друг с другом.
Мнения исследователей не отличаются единодушием относительно определения понятия «кинотекст». Так, например, А. В. Федоров рассматривает кинотекст как сообщение, изложенное в любом виде и жанре кинематографа, которое содержит определённую информацию [Федоров, 2001, с.19]. По мнению
Е. Е. Анисимовой, кинотексты включает в себя языковой и изобразительный
компоненты (образы, шумы и музыку), образующие визуальное, структурное и
смысловое целое, целью которого является воздействие на адресата [Анисимова, 1992, с.73]. Схожую трактовку предлагают М. А. Ефремова и Г. Г. Слышкин, которые видят в кинотексте особый вид текста, представляющий собой
цельное, связное и завершенное сообщение, актуализированное с помощью
вербальных и невербальных средств, которое передается зрителям для достижения определенной цели [Слышкин, 2004, с. 37].
Кинотекст имеет ряд характерных особенностей, среди которых важно
отметить следующие: 1) членимость, которая выражается в том, что кинотекст
разделяется на эпизоды, обладающие самостоятельностью, т.е. их можно анализировать и демонстрировать отдельно; 2) связность, заключающаяся в содержательном единстве. Несмотря на то, что в кинотексте пересекаются различные сюжетные линии, темы и точки зрения, обусловленные многомерно-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
49
стью отражаемой действительности, его фрагменты способны связываться в
единое целое; 3) проспекция и ретроспекция, в соответствии с которыми кинотекст может развиваться в двух направлениях: вперед (по ходу событий, происходящих в реальном мире) и назад (уход в прошлое). Хотя данные категории в
некоторой степени изменяют пространственно-временной континуум, фрагменты кинотекста распознаются посредством специальных сигналов (напр., замедленной или ускоренной съёмки, смены пейзажа, костюма, интерьера и т.д.); 4)
антропоцентричность, проявляющаяся в том, что в центре кинотекста вне зависимости от темы повествования почти всегда находится человек, и всё, что
происходит в фильме, помогает описать человека как можно подробнее и полнее; 5) локальная и темпоральная отнесённость, отражающая временные и пространственные рамки кинотекта. Указанные категории тесно связаны, так как
пространство и временя неотделимы; 6) информативность, отражающая содержание в кинотексте того или иного вида информации, которую разделяют на: а)
содержательно-фактуальную (факты, которые мы наблюдаем и слышим), б) содержательно-концептуальную (эксплицитно или имплицитно выраженная позиция автора) и в) содержательно-подтекстовую (понимание которой строится
на наличии экстралингвистических, логических и лингвистических фоновых
знаний); 7) системность, которая позволяет всем элементам кинотекста включаться в единую систему, функционирующую для достижения общей цели; 8)
целостность, которая заключается, во-первых, в тесной связи вербальной и невербальной составляющих, во-вторых, в наличии чётких сигналов, обозначающих начало и конец фильма; 9) соотношение субъективного и объективного. На
наш взгляд, лингвистическая составляющая является объективной и в полной
мере отражает языковые особенности описанной в кинотексте культуры, поскольку отбор лингвистических средств происходит под влиянием тенденций и
изменений, происходящих в языке, и с учетом современных языковых реалий.
Напротив, более субъективной является идейная составляющая, так как в её основе лежат мнения определенной группы людей, принимающих участие в со-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
здании кинофильма; 10) прагматическая направленность, представляющая собой побуждение к ответной реакции [Кухаренко, 1988, с. 70–79].
Такая особенность, как системность подразумевает содержание внутри
кинотекста определенных компонентов, к которым Ю.М. Лотман относит кадр
и кинофразу. Первый компонент представляет собой основную минимальную
единицу кинозначения, то есть является главным носителем значения, задача
которого заключается в воздействии на реципиента [Лотман, 1973, с. 14].
Резюмируя вышесказанное, необходимо подчеркнуть, что кинотекст сочетает в себе две системы, состоящие из различного рода знаков: лингвистическую и нелингвистическую, что и отличает его от кинодиалога.
Кинодиалог, по определению В. Е. Горшковой, представляет собой «вербальный компонент художественного фильма, смысловая завершённость которого обеспечивается аудиовизуальным (звукозрительным) рядом в общем дискурсе фильма» [Горшкова, 2014, с. 9]. Структура кинодиалога как лингвистической системы представлена двумя компонентами: устно-вербальным и письменно-вербальным, которые в свою очередь состоят из диегетических (события
и предметы, имеющие отношение к реальному миру персонажей, напр., речь
героев фильма, песни и надписи в кадре) и недиегетических (то, что наблюдается только реципиентом, напр., закадровые монологи и комментарии, песни
как элемент вертикального монтажа, сюжетные, инициальные и финальные
титры) элементов [Муха, 2010, с. 13].
Каждый компонент несёт в себе определенный информативный потенциал, на основании которого И. П. Муха выделяет четыре типа информативности
кинодиалога, определённые в соответствии со степенью взаимодействия видеоряда и вербального компонента:
1) полная информативность;
2) двойная информативность;
3) интегративная информативность;
4) комплементарная информативность.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
51
Информативность первого типа отражает минимальное взаимодействие
вербального компонента с видеорядом. Вся осевая информация репрезентируется через кинодиалог, видеоряд передаёт только второстепенную и дополнительную информацию. Подобная доминирующая роль вербального компонента
характерна для жанра кинодрамы. Двойная информативность характеризует
кинодиалог как систему, элементы которой обуславливают отношение к предметам в кадре с помощью связности вербальной и иконической составляющих
кинофильма на содержательном уровне и формируют эффект двойного сказывания. При отсутствии соотнесённости кинодиалога с иконическим компонентом фраза не может быть однозначно интерпретирована. Информативность третьего типа предполагает тесное взаимодействие кинодиалога с видеорядом, который обеспечивает смысловую завершённость. Речь персонажей сопровождает
представленное визуально действие. Комплементарной информативностью обладает кинодиалог, в котором присутствуют монологи и диалоги второго плана.
Передача осевой информации осуществляется через видеоряд, в то время как
вербальный компонент является малозначимым и второстепенным [Там же, с.
13–19].
Следует отметить, что информативность является не единственным критерием, на основании которого строятся классификации кинодиалогов. Так, И.
Рейно предлагает типологию согласно главным и второстепенным функциям,
которые они выполняют в сцене:
1)
информативные диалоги. К ним типу относятся вышеупомянутые
кинодиалоги, основной характеристикой которых является информативность.
Они способствуют развитию действия, дают ответы на вопросы «когда» и «почему», описывают то, что невозможно показать визуально;
2)
диалоги-объяснения, позволяющие разъяснить ситуацию, практиче-
ски идентичные первым;
3)
характеризующие диалоги, которые указывают на характеристики
персонажа. Манера говорить идентифицирует культуру и национальность, социально-экономический статус, возраст и т.д. последнего. Она играет важную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
роль, так как сигнализирует об уровне языка, словарном запасе, взглядах на
мир, позволяет судить о качествах личности (она рациональна или эмоциональна, находится в гармонии или дисгармонии со своим окружением);
4)
жанровые и ситуационные диалоги. В ситуационных диалогах де-
монстрируется определенное поведение, соответствующее заранее установленным ориентирам, вынуждающим использовать обязательные и контекстно обусловленные языковые единицы. Под жанровыми кинодиалогами понимаются
диалоги, которые соответствуют жанру фильма (комедия, драма, боевик и т.д.);
5)
диалог – экспозиция представляет и излагает первоначальную ситу-
ацию, определяет цели, предшествует началу развертывания основного действия;
6)
диалог – действие способствует развитию событий, представляет
собой движущий диалог, который позволяет истории изменяться. Основной
доминантой данного типа диалогов является перформативность (сказать значит
сделать);
7)
диалоги – рассказы рассказывают, резюмируют то, что не может
быть отображено через видеоряд. Подобные диалоги, как правило, замедляют
ритм кинофильма и делают его менее динамичным [Raynauld, 2014, p. 171–188].
Всё вышеизложенное во многом предопределяет специфику перевода, которая неразрывно связана с такими характеристиками кинодиалога, как временная ограниченность, мгновенное восприятие зрителем, наличие видеоряда,
учёт вербальных и невербальных компонентов. В настоящее время наиболее
распространенными видами перевода в кино являются дублирование, перевод
субтитрами и перевод «голосом за кадром». Особенность дублирования заключается в том, что переводчику необходимо подготовить текст на переводящем
языке, который обеспечивал бы синхронность слоговой артикуляции актёров с
видеорядом с учётом темпа речи и продолжительности реплик. Дублированный
перевод является достаточно сложным процессом, так как произношение и, соответственно, артикуляция в разных языках отличаются. К тому же, помимо
индивидуальных особенностей артикуляции актеров его осложняет положение
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
53
последних в кадре [Горшкова, 2006, с. 9–10]. Таким образом, переводчику
необходимо создать такой текст, который бы не только наиболее точно передавал смысл, лексику, коммуникативные намерения говорящих, авторский замысел, но и в полной мере соответствовал артикуляции персонажей фильма.
Перевод субтитрами представляет собой «сокращенный перевод кинодиалога, отражающий его основное содержание и сопровождающий в виде печатного текста видеоряд фильма в его оригинальной версии, располагаясь, как
правило в нижней части кинокадра». Данный вид перевода сопровождается сохранением оригинального звучащего текста и предполагает наличие письменно
зафиксированного переводного текста. При осуществлении перевода субтитрами переводчик учитывает пространственно-временные критерии, а именно,
объём субтитров (минимальное число строк) и время их нахождения на экране
(4,5 – 5 секунд). В этой связи основными приёмами указанного вида перевода
выступают упразднение и компрессия [Там же, с. 10–11].
Что касается перевода «голосом за кадром», то суть его заключается в
чтении переводчиком текста кинодиалога при приглушенном звучании оригинальной дорожки. В. Е. Горшкова отмечает комплексный характер данного вида перевода, обусловленный наличием двух этапов: 1) работа с монтажными
листами, то есть письменным текстом; 2) осуществление собственно перевода
«голосом за кадром», обеспечивающим синхронность перевода и звучащей речи персонажей, однако, при отсутствии необходимости достижения полного
синхронизма. В качестве главной цели в этом случае выступает достижение
естественности звучащего текста и верность оригиналу [Там же, с. 15–16].
Вне зависимости от вида перевода выделяют основные аспекты анализа
кинодиалога, которые должны учитываться переводчиком: 1) определение характера взаимодействия, осуществляемого между компонентами кинодиалога;
2) формирование стратегии передачи имплицитной информации; 3) выявление
специфики передачи эмотивных смыслов и языковых единиц, маркирующих
национально-культурные особенности; 4) выработка приёмов передачи соци-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
альных и психологических характеристики; 5) учет интертекстуальных связей
кинодиалога с другими текстами [Кустова, 2015, с. 247].
Третий аспект, на наш взгляд, имеет особое значение с точки зрения перевода, так как культурные особенности, относящиеся к экстралингвистическому уровню, являются макроструктурными единицами кинодиалога, которые
находят языковое выражение в микроструктурных единицах, то есть единицах
языка, «содержащих дополнительную «коммуникативную нагрузку» в которой
отражается референция культуры-отправителя» [Фёдорова, 2009, с. 143]. Указанные единицы представляют собой фрагменты культурного опыта, передающие и отражающие моральные, эстетические и интеллектуальные ценности,
первостепенные характеристики национального сознания и менталитета. Однако макроструктурные единицы не всегда выражены эксплицитно, что свидетельствует о наличии в кинодиалоге культурологических лакун.
При описании кинодиалога как объекта перевода необходимо также рассмотреть понятие «эквивалентность», которое выступает критерием оценки качества переведённого текста. В. Н. Комиссаров определяет данное понятие как
степень общности между переводом и текстом оригинала. Исследователь различает пять уровней эквивалентных отношений: 1) эквивалентность на уровне
цели коммуникации, 2) эквивалентность на уровне описания ситуации, 3) эквивалентность на уровне способа описания ситуаций, 4) эквивалентность на
уровне значения синтаксических структур, 5) эквивалентность на уровне значения словесных знаков [Комиссаров, 1990, с. 52–93].
В качестве факторов, обуславливающих эквивалентность, выделяют реципиента и тип переводимого текста. В случае кинотекста реципиентом выступает виртуальный удалённый рецептор [Горшкова, 2006, с. 19], являющийся
представителем принимающей культуры и воспринимающий текст через неязыковую среду в устной форме посредством экстралингвистических средств
[Снеткова, 2009, с. 12]. Рассматривая киноперевод как особый вид художественного перевода, Ю. Л. Оболенская считает его целью реализацию полноценного межъязыкового эстетического взаимодействия, осуществляемого через
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
55
интерпретацию исходного текста [Оболенская, 1998, с. 108]. Таким образом задача переводчика сводится к передаче средствами коммуникативной и эстетической составляющей оригинала. При этом переводчик, имеющий дело с комплексным семиотическим целым, способен оказывать воздействие только на
речевую составляющую, остальная же информация остаётся неизменной.
При переводе вербальной составляющей кинодиалога переводчик неизбежно прибегает к разного рода трансформациям, под которыми мы, вслед за Л.
С. Бархударовым, понимаем «многочисленные и качественно разнообразные
преобразования, которые осуществляются для достижения переводческой эквивалентности («адекватности») перевода вопреки расхождениям в формальных и
семантических системах двух языков» [Бархударов, 2010, с. 190]. По мнению В.
Г. Гака, переводческие трансформации часто используются при переводе лексических или
грамматических единиц во вторичных функциях (то есть не в
своем прямом значении) либо в условиях контекстуальной или ситуативной избыточности [Гак, 1988, c. 69]. Необходимо отметить, что некоторые трансформации носят вынужденный характер, так как обусловлены расхождениями в системах языков, другие же могут использоваться в случаях наличия полных эквивалентов для передачи коммуникативных и функциональных свойств текста
оригинала.
Существуют разные подходы к типологизации переводческих трансформаций. Обобщив наиболее известные классификации (Л. С. Бархударова, В. Н.
Комиссарова, Я. И. Рецкера и А. Д. Швейцера), выделим следующие виды: конкретизация, генерализация, модуляция, замены форм слова, частей речи, членов
предложения, типа предложения, членение предложений, антонимический перевод, описательный перевод, компенсация, перемещение, добавление, опущение. Указанные виды трансформаций активно используются при переводе кинодиалогов, что обусловлено спецификой последних.
Особую сложность, на наш взгляд, представляет перевод кинодиалогов,
содержащих в себе конфликт. По словам А. Митты, «чтобы конфликт нас увлекал, персонажи должны быть заряжены универсальными эмоциями» [Митта,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
56
2002, с. 118]. Речевое выражение таковых отличается интонацией, интенсивностью, частотой основного тона голоса, темпом артикулирования и паузации,
что создает дополнительные трудности для переводчика.
Кроме того, конфликты, представленные в кинодиалогах, характеризуются использованием особых лексических единиц и грамматических конструкций.
Вышеизложенные факторы обуславливают наличие некоторых особенностей
перевода, определяющих необходимость использования определённых переводческих трансформаций, которые мы рассмотрели на примере французских
кинодиалогов.
3.2. Методика проведения исследования особенностей перевода
маркеров конфликтного коммуникативного акта, представленных во
французских кинодиалогах
Цель данного исследования заключалась в выявлении особенностей перевода на русский язык французских маркеров речевого конфликта, а также анализ используемых переводческих трансформаций. Исследование осуществлялось на основе анализа французских кинофильмов. По нашему мнению, в условиях отсутствия естественной франкоязычной среды работе с аутентичными
фильмами отводится особая роль, они не только помогают пронаблюдать ситуацию непосредственного общения в совокупности всех важных моментов, но и
способствует постепенному формированию базы культурных знаний, способствующих успешной коммуникации с представителями другой культуры. Мы
полностью согласны с точкой зрения М. И. Дубровина, который утверждает,
что именно фильмы являются весьма эффективным средством формирования
социолингвистической компетенции в процессе устного общения, главным образом потому, что «демонстрируют целостные сценарии, наглядно представляющие социокультурную реальность, контекст и ситуацию общения в вербальном и невербальном плане выражения; позволяют формировать устойчивые ас-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
57
социации определенного ситуативного контекста с ожидаемым вербальным и
невербальным поведением» [Дубровин, 1975, с. 106].
Кроме того, аутентичные фильмы позволили нам зримо (аудиовизуально)
пронаблюдать конфликтные коммуникативные ситуации различного характера
и определить речевое поведение в пределах акта общения персонажей в роли
как говорящего, так и слушающего. Наблюдение за развитием сюжета в фильме
позволило проследить протекание речевого конфликта, распознать стратегии
поведения говорящих.
Для реализации цели магистерской диссертации были использованы такие методы, как лингвистический анализ языковых единиц, маркирующих речевой конфликт, а также сопоставительный анализ оригинального текста кинодиалога и текста перевода. Выбор данных методов объясняется тем, что они
позволяют проследить и выявить языковые средства актуализации конфликта
во французском языке на примере реальных ситуаций и дают наиболее точную
картину использования речевых маркеров конфликтного коммуникативного акта. Кроме того, был использован метод контент-анализа для количественного
описания языковых средств, маркирующих конфликт, и последующей содержательной интерпретации выявленных числовых закономерностей. Этот метод
исследования дал возможность проследить частоту употребления конкретных
переводческих трансформаций, используемых при переводе кинодиалогов, содержащий в себе речевой конфликт, и выявить ряд закономерностей.
Все названные методы соответствовали решению исследовательских задач, их сочетание позволило реализовать цель работы, т.е. изучить особенности
выражения конфликта во французских кинодиалогах и систематизировать способы их перевода на русский язык.
Напомним, что предметом нашего исследования являются особенности
перевода маркеров речевого конфликта, представленных во французском кинодиалоге, на русский язык. Исследование проведено на основе анализа конфликтных ситуаций, представленных в фильмах «Rien à déclarer» (реж. Д. Бун,
Франция, Бельгия 2010 г.), «Bienvenue chez les chtis» (реж. Д. Бун, Франция
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
2008 г.), «Ne le dis à personne» (реж. Г. Кане, Франция 2006 г.), «Le dîner des
cons» (реж. Ф. Вебер, Франция 1998 г.) и «Le prénom» (реж. А. Пательер, М.
Делапорт, Франция, Бельгия 2012 г.) и их переводов на русский язык. Что касается использованной техники перевода, нами были рассмотеаны дублированные версии фильмов «Rien à déclarer» и «Bienvenue chez les chtis» и закадровый
перевод фильмов «Ne le dis à personne», «Le dîner des cons», «Le prénom», соответственно.
Исследование проводилось в четыре этапа. На первом этапе осуществлялся подбор материалов, особое внимание уделялось фильмам, в содержании
которых уже заложен тот или иной конфликт. Второй этап заключался в просмотре выбранных кинофильмов и выявлении конкретных конфликтных ситуаций. Анализ конфликтной ситуации реализовывался по следующей схеме:
1)
анализ текста перевода;
2)
определение наличия ситуаций речевого конфликта в тексте ориги-
3)
анализ языковых единиц, маркирующих конфликтный коммуника-
нала;
тивный акт в тексте оригинала;
4)
выявление языковых единиц, маркирующих речевой конфликт в
тексте перевода;
5)
установление типа трансформаций, используемых при переводе
конфликтных маркеров.
Третий этап был посвящён изучению особенностей перевода маркеров
конфликтных коммуникативных актов, представленных в исследуемых фильмах. На данном этапе в основу исследования были положены три основных
принципа анализа конфликтного высказывания.
Первый принцип – лингвокогнитивный. Данный принцип позволяет интерпретировать информацию через анализ языковой и речевой семантики различных единиц высказывания. Предметом лингвокогнитивного анализа конфликтного высказывания, таким образом, становятся языковые и речевые единицы, сигнализирующие о намерениях коммуникантов, их замыслах и тактиче-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
59
ских задачах. Лингвокогнитивный подход позволяет выделять и анализировать
два основных плана коммуникации: 1) общелингвистический аспект (характерен
для
любой
коммуникации,
любого
дискурса);
2)
национально-
детерминированный компонент (актуален для национального дискурса, предопределяя национальную специфику последнего).
Второй принцип анализа конфликтного высказывания – прагматикоинтерпретационный. При таком подходе задача исследователя – адекватно интерпретировать речевые действия говорящего и коммуникативный акт в целом.
Данный подход к речевому сообщению подразумевает изучение соотнесения
интенции отправителя сообщения и этой интенции реципиентом. Предметом
исследования при прагматико-интерпретационном подходе являются не только
языковые, и невербальные элементы высказывания, но и те скрытые смыслы,
которые кроются за ними. Их анализ способствует проникновению в замысел
высказывания. В конфликтном коммуникативном акте исследователя интересуют прежде всего возникающие непонимания, неадекватные и негативные речевые реакции коммуникантов.
Третий принцип анализа конфликтного высказывания – контекстный.
При оценке роли контекста в выяснении значения слова в лингвистической литературе исходят из двух различных концепций. Согласно первой, слова вне
контекста обычно являются многозначными и не имеют точного значения.
Первую концепцию в советской лингвистической литературе защищают, в
частности, Р. А. Будагов и А. А. Реформатский. Они считают, что многозначность характерна для большинства слов самых разнообразных языков и только
контекст способен устранить полисемию [Будагов, 1957; Реформатский, 1955].
Такого же мнения придерживается швейцарский языковед Ш. Балли
[Балли, 1955]. А. А. Потебня утверждает, что «значение слова возможно только
в речи. Вырванное из связи слово мертво, не функционирует, не обнаруживает
ни своих лексических ни, тем более, формальных свойств, потому что их не
имеет» [Потебня, 1888, с. 32]. Одной из основных функций контекста выступает «снятие» полисемии лингвистической единицы, что обеспечивает возмож-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
ность выбора в языке перевода одного из нескольких существующих значений
определенной единицы. [Коломейцева, 2004, с. 4].
Подобной точки зрения
придерживаются многие переводоведы (Л. С. Бархударов, В. Н. Комиссаров, Р.
А. Матасов и др.).
Вторая концепция утверждает, что многозначность слов возникает непосредственно в контексте, а вне контекста слова имеют определенное значение.
Опираясь на контекстный принцип, мы принимает во внимание, что каждое
конкретное высказывание, фрагмент текста включаются в более широкий контекст, называемый национально-культурным. Национально-культурное пространство
представляет
собой
регулятор,
определяющий
национально-
культурное восприятие действительности [Брутян, 1961, с. 51].
На четвертом этапе проводилось обобщение полученных результатов и
классификация переводческих трансформаций, используемых при переводе
маркеров конфликтного коммуникативного акта, представленных во французских кинодиалогах.
Таким образом, нами было проанализировано 54 кинодиалога, содержащих в себе речевой конфликт. Из них нам удалось выделить 162 языковые единицы, маркирующие конфликтный коммуникативный акт. Среди отобранных
единиц наибольшее количество (48 %) относится к лексическим маркерам, 35
% – к грамматическим, 17 % – к семантическим (Рис. 1).
Рис. 1. Соотношение маркеров речевого конфликта, представленных в
анализируемых кинодиалогах (в %).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
61
Так, количественный анализ позволил нам выявить частотность употребления языковых единиц, которые используются говорящими в процессе конфликтного коммуникативного акта, осуществляемого на французском языке в
рамках кинодиалога. Отметим некоторые из них:
лексические: merde, putain, enculé, foutre, salaud, сon, abruti, débile,
1)
fumier, idiot, connerie, emmerder, feignasse, sales gosses, complétement tarés, gros
radin, délirer, chiant, connasse;
2)
лексико-семантические: terrible, sale, tu es malade, chienne, bouille,
3)
грамматические:
pince;
 императивы совершенного вида (dégage, détends-toi, rentre dans ton
pays, fous le camp, tais-toi, ta gueule, dis pas n'importe quoi, surveille
ton langage, arrêtez, fichez-moi la paix, ouste);

вопросительные предложения (tu sais que tu n'as pas de tête?
pourquoi c'est pas vous? T'as pas appris à dire merci dans ton pays? vous
vous rendez compte? vous croyez quoi? vous voulez que je vous dise?);
 условное наклонение (tu devrais avoir honte);
 использование местоимений он/она по отношению к человеку, присутствующему при разговоре (Il est content! Ça sonne et il est
content).
При переводе вышеперечисленных маркеров на русский язык наблюдаются некоторые особенности, которым посвящен следующий параграф.
3.3. Анализ особенностей перевода маркеров конфликтного
коммуникативного акта, представленных во французских кинодиалогах
Как было показано в предыдущем параграфе, конфликты, представленные в рассмотренных нами кинодиалогах, характеризуются использованием
особых лексических единиц и грамматических конструкций. Данные факторы
обуславливают необходимость использования определенных переводческих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
трансформаций, которые были выделены на основании анализа оригинала и перевода фрагментов кинодиалогов, содержащих в себе конфликт.
Первый вид переводческих трансформаций – это замена коммуникативного
типа
предложения,
определяющего
функциональ-
ное назначение высказывания в процессе коммуникации, в соответствии с которым предложения подразделяются на утвердительные, вопросительные, отрицательные и побудительные. В качестве примера приведем диалог главного
героя Алекса с Шарлоттой, подругой его погибшей жены:
Charlotte. T’as pas autre chose
à me dire, plutôt?
Шарлотта. Я нужна только
для этого?
Alex. Je suis désolé.
Алекс. Я так не считаю.
Charlotte. J'en ai rien à foutre
Шарлотта. Нет, именно так
que tu sois désolé. Il est pas là le ты и считаешь. В этом-то и проproblème. Moi aussi, j'ai souffert, блема. Я тоже переживала. Я так
qu’est-ce que tu crois? J'avais besoin хотела тебе помочь.
de toi, c'est tout.
В рассмотренном примере происходит замена утвердительных конструкций (Je suis désolé) на отрицательные (Я так не считаю) и наоборот (Il est pas là
le problème – В этом-то и проблема; T’as pas autre chose à me dire, plutôt? – Я
нужна только для этого?). Этот тип трансформаций называется антонимическим переводом. Так, предложение T’as pas autre chose à me dire, plutôt? вполне
можно перевести как: Тебе больше нечего мне сказать?, сохранив в обоих случаях показатели отрицания, однако переводчик использует приём антонимического перевода, который позволяет адекватно выразить смысл высказывания
при изменении его структуры. Необходимо отметить, что в двух других проанализированных предложениях используемые переводчиком трансформации в
некоторой степени искажают смысл оригинального текста. В первом случае
Алекс извиняется и не отрицает тот факт, что пришёл к Шарлоте исключительно с целью узнать некоторые подробности о своей жене. В переводе же используется фраза, которая демонстрирует противоположную позицию героя в отно-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
63
шении сказанного. Во втором случае отрицательный тип предложения в оригинальном диалоге становится утвердительным в переводе. Данная трансформация также сопровождается изменением смысла высказывания.
Отдельно хотелось бы обратить внимание на высказывание J'en ai rien à
foutre que tu sois désolé, которое было полностью заменено в переводе без сохранения его лексических и смысловых составляющих, а также коммуникативной функции. В этом высказывании используется типичная для французского
языка стилистически сниженная языковая единица «foutre», которая является
ярким конфликтным маркером, позволяющим Шарлотте выразить свое негативное отношение, что не находит отражения в переводе. Тем не менее, переводчик компенсирует это при помощи союза «и», и использования непрямого
порядка слов, которые делают фразу более эмоциональной. Таким образом, в
этом примере переводчик использует лексическую трансформацию, а именно,
приём опущения стилистически сниженных слов. Если обратиться непосредственно к видеоряду, то необходимо отметить некоторые невербальные компоненты поведения коммуникантов, в частности, конфликтное поведение Шарлотты характеризуется сменой тональности (резким переходом от шёпота к
крику) и темпа речи, неодобрительным качанием головой, намеренным сокращением личной дистанции.
Ещё одой особенностью перевода кинодиалогов, содержащих в себе конфликт, является замена нейтральной конструкции стилистически сниженной. В
качестве примера рассмотрим фрагмент из фильма «Ne le dis à personne», в котором представлен диалог между капитаном полиции Левковичем и Элен, подругой убитой Марго Бэк.
Levkowich. Est-ce que Margot
Beck se droguait ?
Hélène. Ça va pas? Vous êtes
malade?
Левкович. Марго Бек принимала
наркотики?
Элен. Что вы мелете? С ума
сошли?
В данном примере Элен для выражения своего негативного отношения к
сказанному капитаном Левковичем использует нейтральную вопросительную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
конструкцию Ça va pas?, которая в речевой конфликтной ситуации приобретает
имплицитные отрицательные коннотации. В переводе же используется вопросительная конструкция Что вы мелете?, в которой благодаря стилистически
сниженному слову мелете эксплицитно актуализируется конфликтное отношение. Кроме того, в этом же примере мы находим замену частей речи: прилагательное malade, которое является распространённым лексико-семантическим
маркером конфликта, заменено глагольным сочетанием С ума сошли?
В качестве примера также рассмотрим конфликтную ситуацию, представленную в фильме «Le prénom». Главный герой Винсент приезжает к своей сестре Элизабет и её мужу Пьеру и говорит, что они с женой Анной планируют
назвать будущего сына Адольфом. Пьер, лингвист и знаток истории, категорически против. Невербальное конфликтное поведение Пьера характеризуется
высоким тоном голоса, а Винсента – активной жестикуляцией.
Pierre. Excuse-moi, mais il faut être
Пьер. Прости, но надо
attardé mental pour ne pas comprendre быть идиотом, чтобы назвать
qu’on peut pas appeler son fils Adolf.
Vincent. Tu arrête de m'agresser, tu
своего сына Адольфом.
Винсент. Хватит орать
veut que je t'explique, je t'explique. Sinon на меня, если хочешь, я тебе
on passe à autre chose.
объясню. Или хватит об этом.
В указанном примере лексический маркер, выраженный нейтральным
словом agresser, означающим нападать, оскорблять [Гак, 2010, с. 27], в переводе заменяется языковой единицей орать, относящейся к разряду разговорной
лексики [Ушаков, 2013, с. 404].
Другой особенностью перевода конфликтных кинодиалогов с французского на русский язык является замена императива предложением с модальностью долженствования и замена вопросительного предложения предложением с
модальностью волеизъявления. Рассмотрим следующий диалог их фильма «Ne
le dis à personne», участниками которого являются главный герой доктор Алекс
и Брюно, отец мальчика, который требует, чтобы его ребенка осматривал именно главный герой, конфликтное поведение первого сопровождается активным
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
65
использованием указательных жестов, высоким тоном голоса и быстрым темпом речи, поведение Алекса, желающего сгладить конфликт, характеризуется
спокойной интонацией и прерывистым темпом речи:
Bruno. Il est tombé en arrière du Брюно. Сын упал с дивана. Я просил
canapé. Je lui ai dit de vous appeler!
позвать вас, а они не хотят!
Elle n’a pas fait,cette connasse.
Alex. Bruno, donnez-leur votre
Алекс. Брюно, вы должны отдать
им сына.
fils.
Bruno. Pourquoi c'est pas vous? Брюно. Но я хочу, чтобы вы…
Alex. Parce que ce n'est pas mon Алекс. Каждый занимается своим
service.
делом.
В представленном примере мы отмечаем замену императива donnez-leur
votre fils на предложение с модальностью долженствования: вы должны отдать им сына, и замену вопросительного предложения Pourquoi c'est pas vous?
предложением с модальностью волеизъявления: Но я хочу, чтобы вы…. В данном примере также необходимо отметить опущение стилистически сниженного
слова «connasse» и замену отрицательной конструкции C'est pas mon service на
утвердительную: Каждый занимается своим делом (переводчик осуществил
целостное преобразование, заменив семантические и лексические компоненты
предложения, но сохранив его смысл).
К следующей группе относятся трансформации, осуществляемые при переводе специальных негативно-оценочных каламбурных образований. Ярким
примером служит конфликтная ситуация, представленная в фильме «Rien à
déclarer», в которой описан конфликт между бельгийским таможенникомшовинистом Рубеном и представителем французской таможни Матиасом.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
Ruben. Qu’est qu’il y a?
Рубен. Чего надо?
Mathiace. ... bonjour, d'abord. Матиас. Во-первых, здравствуйте… Я
J'habite un pays voisin du vôtre.
пришёл с миром из соседней страны.
Ruben. T'as rien à foutre ici. Рубен. Не стой на бельгийской земле.
Surtout en uniforme... Dégage!
Особенно в форме… Вали.
Mathiace. Ruben, on pourrait Матиас.
pas se parler gentiment juste une fois?
Рубен, ну хватит тебе ду-
рить!
Ruben. Vous, les camemberts, Рубен. Вы, лягушатники, считаете сеvous vous sentez supérieurs!
бя лучше всех?
Mathiace. Mais on l'est.
Матиас. Мы и так лучше всех.
Ruben. Rentre dans ton pay…
Рубен. Да, вали во Францию…
Одним из лексических маркеров данного речевого конфликта является
направленное на оскорбление адресата негативно-оценочное каламбурное образование «camemberts», в основу которого положена любовь французов к данному виду сыра. В переводе обнаруживается использование лексической замены
признака номинации участников общения, связанная, на наш взгляд, с тем, что
в сознании российского зрителя существует более привычная окказиональная
единица «лягушатники», закрепленная за французами вследствие употребления
ими в пищу лягушачьих лапок. Кроме того, в переводе представленного выше
речевого конфликта наблюдается замена отрицательной конструкции (T'as rien
à foutre ici) на отрицательную императивную (Не стой на бельгийской земле),
которая сопровождается опущением стилистически сниженного слова foutre и
конкретизацией (замена наречия ici словосочетанием бельгийская земля). Необходимо также отметить замену конструкции rentre dans ton pays, выраженную
императивом и включающую в себя стилистически нейтральную языковую
единицу rentre [Гак, 2010, с. 942], негативно окрашенным предложением с глаголом вали, относящимся к разговорной лексике [Кузнецов, 2000, с. 110].
Другой особенностью перевода французских конфликтных кинодиалогов
является замена используемого в оригинале условного наклонения (сonditionnel
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
67
présent) на вопросительно-отрицательные предложения. Приведем несколько
примеров из фильма «Bienvenue chez les chtis»:
Antoine. T'as pas appris à dire
Антуан.
Тебя не учили говорить
спасибо на юге?
merci dans ton pays?
Annabelle. Antoine, arrête! Tu
devrais avoir honte! Il vient à peine
Аннабель. Прекрати! Не стыдно
тебе? Он же только приехал!
d'arriver!
В представленном диалоге Аннабель упрекает своего друга Антуана за
неуместные шутки и невежливое общение с начальником и использует фразу
Tu devrais avoir honte!, в которой глагол употреблен в форме условного наклонения. В переводе данная фраза трансформируется в вопросительное предложение и интерпретируется как Не стыдно тебе?
Подобная трансформация также наблюдается в следующем примере, описывающем конфликт между Антуаном и его новым начальником Филиппом,
который демонстрирует отрицательную оценку поведения своего подчиненного, используя конструкцию с глаголом в условном наклонении Ça serait
dommage que je vous colle un avertissement dès le premier jour, выраженную в переводе при помощи вопросительно-отрицательного предложения Вы же не хотите получить выговор в первый же день? К тому же, в данном примере отмечается замена грамматического маркера Ne me manquez pas de respect, выраженного повелительным наклонением, эмоционально-окрашенной разговорной
утвердительной конструкцией Это уже перебор:
Philippe. Ne me manquez pas Филипп. Это уже перебор, Байёль.
de respect, Bailleul!
dommage
que
je
vous
Ça
serait Вы же не хотите получить выговор
colle
un в первый же день?
avertissement dès le premier jour.
Antoine. Oh ! J'ai peur!
Антуан. О! Испугался!
При переводе французских маркеров конфликтного коммуникативного
акта на русский язык также обнаруживаются замены именных словосочетаний
субстантивированными прилагательными. Рассмотрим пример речевого кон-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
фликта из фильма «Le prénom». Главный герой Винсент разыгрывает своих
родственников, говоря, что они с женой Анной планируют назвать будущего
сына Адольфом. Пьер признается Анне, что недоволен выбором имени для ребенка, Анна же, не подозревая о шутке мужа, не понимает реакции Пьера, так
как собирается назвать сына Генри в честь отца Винсента и уверена, что речь
идет именно об этом имени. В результате возникшего недопонимания и разгорается конфликт, в процессе которого Пьер повышает тон голоса, активно жестикулирует, ударяет кулаком по столу.
Pierre. Je suis surpris aussi. Que Пьер. Теперь уже я удивлен.
Vincent ait eu cette idée, à la rigueur, je Ладно, Винсенту пришла эта
comprends, mais toi. Alors, toi, là ça me жуткая мысль, но тебе, тебе,
dépasse.
Anna. C’est moi qui lui ai proposé.
не понимаю.
Анна. Я сама это предложила.
Pierre. Tu te rends compte de quoi on Пьер.
parle de ce qu’il a fait?
Ты понимаешь, о ком
речь, и что он творил?
Anna. Ce qu’il a fait? Je sais pas, je Анна. Что творил? Нет, не
l’ai jamais rencontré.
знаю, я не была с ним знакома.
Pierre. Elle s’écoute quand elle parle? Пьер. Она себя слышит?
Anna. Elle, elle est là, donc tu peux lui Анна. Она вообще-то здесь,
dire en face.
обращайся ко мне.
Pierre. T’es complétement folle, ma Пьер. Ты совсем рехнулась,
pauvre fille!
убогая!
В указанном примере именное словосочетание pauvre fille в переводе заменяется субстантивированным прилагательным убогая. В диалоге отмечается
замена частей речи: прилагательного folle глаголом рехнулась, а также использование местоимений он/она по отношению к человеку, присутствующему при
разговоре. Данный грамматический маркер является довольно распространенным как в русском, так и французском языке и в рассмотренных нами кинодиалогах не подвергается переводческим трансформациям, что находит подтверждение в следующем примере, представленном в фильме «Le dîner des cons».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
69
François. Il a coupé.
Франсуа. Нет связи.
Pierre. Mais non, c'est moi, Пьер. Это я сделал, идиот!
abruti.
François. Comment ça, abruti?
Франсуа. Почему идиот?
Pierre. Vous lui avez donné mon Пьер. Вы дали ему мой номер.
numéro.
François. Il me demande ou il Франсуа. Конечно. Он же хочет
peut me rappeler!.....Ça sonne.
мне перезвонить… Звонят.
Pierre. Il est content! Ça sonne Пьер. Звонят! Звонят, и он счастet il est content.
лив.
В данной конфликтной ситуации Пьер просит Франсуа позвонить его
бывшему другу и выяснить некоторую информацию, но не говорить, что делает
он это по просьбе первого. Франсуа в конце разговора называет номер телефона
Пьера, что вызывает его негативную реакцию, вербально выраженную с помощью местоимения третьего лица единственного числа, используемого в отношении своего собеседника для выражения негативной оценки его действий.
В конфликтной ситуации общения употребляются также и синтаксические языковые средства. Они выполнят функцию вспомогательных маркеров. В
ходе анализа исследуемых кинодиалогов, содержащих конфликтный коммуникативный акт, был определен такой синтактико-семантический маркер, как вопрос-переспрос, являющийся индикатором возмущения и недовольства.
Для примера рассмотрим речевой конфликт из фильма «Le prénom», в котором Винсент упрекает Пьера в чрезмерной озабоченности его собственным
имиджем и имиджем его детей:
Vincent. Mais je m’en fous de Винсент.
А мне плевать, меня не
l’image que je renvoie. Je me fous de волнует мой имидж. Мне плевать,
ce que les gens pensent de moi. Mais что думают обо мне. А вот ты, ты
toi, t’es obsédé par l’image que tu озабочен своим имиджем и что еще
renvoies, et pire, t’es obsédé par хуже, имиджем своих детей. Дума-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
l’image de tes enfants. Tu te crois ешь, ты оригинал? Ты сноб.
original? T’es snob.
Pierre. Moi, obsédé par mon Пьер.
Я озабочен своим имиджем,
image? C’est la phrase la plus drôle а ты нет? Это самое смешное, что
que tu aies dite.
Vincent. On se bidonne.
ты сказал.
Винсент. Очень смешно.
В данном случае вопрос-переспрос усиливает эмоциональную напряженность ситуации, в конкретной ситуации он служит для выражения пика и спада
конфликта одновременно. При переводе используется приём лексического добавления, а именно появляется противопоставление (а ты нет), что придаёт
указанному маркеру более негативную окраску. Кроме того, в описанном примере наблюдается замена простого двусоставного утвердительного предложения (On se bidonne) наречием образа действия (очень смешно).
Другой особенностью перевода французских маркеров речевого конфликта, представленных в кинодиалогах, является замена вопросительных
предложений с модальностью волеизъявления императивами. Рассмотрим следующий пример из фильма «Le prénom», в котором происходит конфликт между разносчиком пиццы и Пьером, посчитавшим указанную в чеке стоимость
чрезмерно высокой, его речевое поведение сопровождается высоким тоном голоса, усилением степени выраженности и напряженности артикуляции, перебиванием собеседника, активной жестикуляцией.
Pierre. 14,50 euros la Regina? Пьер. 14,50 евро за «Режину»? Она
Vous mettez quoi? Des truffes?
что с трюфелями?
Livreur. Non, c’est jambon et Разносчик. Нет, там ветчина и
champignons.
шампиньоны.
Pierre. Et ça coûte 14,50 euros? Пьер. Вы понимаете, что это целых
Vous vous rendez compte qu'on parle 95 франков?
quand même de 95 francs?
Livreur. Euh...
Разносчик. Ну…
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
71
Pierre. Vous croyez quoi? Que Пьер. Вы считаете, я ем на золоте
j'ai des robinets en or et des peaux de и хожу по шкурам зебры?
zébre au mûr ?
Разносчик. Не знаю…
Livreur. Je sais pas...
Pierre. Vous voulez que je vous Пьер. Слушайте, в стране, где 3 или
dise? Je trouve que dans un pays où il y 4 миллиона безработных брать 250
a 3 ou 4 millions de chômeurs, франков за три жалкие пиццы, поdemander
250
francs
pour
trois стыдно и даже отвратительно.
malheureuses pizzas, c'est indécent,
dégueulasse.
В данном диалоге в качестве грамматического маркера конфликтного
коммуникативного акта выступает вопросительная конструкция с модальностью волеизъявления (Vous voulez que je vous dise?), которая в переводе трансформируется в императив (Слушайте).
Таким образом, на основании исследования особенностей перевода маркеров речевого конфликта, представленных во французских кинодиалогах, нам
удалось выделить следующие типы переводческих трансформаций: замена
коммуникативного типа предложения; опущение стилистически сниженных
слов; замена императива предложением с модальностью долженствования; замена вопросительного предложения предложением с модальностью волеизъявления; замена нейтральной конструкции стилистически сниженной; замена частей речи; лексическая замена признака номинации; приём конкретизации; замена условного наклонения вопросительно-отрицательным предложением; замена предложения в повелительном наклонении утвердительной конструкцией;
замена именных словосочетаний существительными; приём лексического добавления; замена простого утвердительного предложения наречием образа действия.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
Выводы по третьей главе
Для выявления особенностей перевода на русский язык французских маркеров речевого конфликта было проведено исследование, основой которого послужил анализ французских кинодиалогов, которые представляют собой вербальный компонент художественного фильма, смысловая завершенность которого обеспечивается аудиовизуальным (звукозрительным) рядом в общем дискурсе фильма. Анализ кинодиалога предполагает определение характера взаимодействия, осуществляемого между его компонентами, формирование стратегии передачи имплицитной информации, выявление специфики передачи эмотивных смыслов и языковых единиц, маркирующих национально-культурные
особенности, выработку приемов передачи социальных и психологических характеристики, а также учет интертекстуальных связей кинодиалога с другими
текстами.
Для реализации исследовательских задач были использованы такие методы, как лингвистический анализ языковых единиц, маркирующих речевой конфликт, сопоставительный анализ оригинального текста кинодиалога и текста
перевода, позволяющие проследить и выявить языковые средства актуализации
конфликта во французском языке на примере реальных ситуаций, а также метод
контент-анализа для количественного описания языковых средств, маркирующих конфликт, и последующей содержательной интерпретации выявленных
числовых закономерностей. Указанные методы позволили выявить лексические, лексико-семантические и грамматические маркеры конфликтного коммуникативного акта, представленные во французских кинодиалогах, и определить
особенности их перевода на русский язык.
Исследование проведено на основе анализа конфликтных ситуаций, представленных в фильмах «Rien à déclarer», «Bienvenue chez les chtis», «Ne le dis à
personne», «Le diner de cons» и «Le prénom». В результате чего, нами было выделено 13 видов переводческих трансформаций, используемых для передачи
конфликтных маркеров:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
73
1) замена коммуникативного типа предложения;
2) опущение стилистически сниженных слов;
3) замена императива предложением с модальностью долженствования;
4) замена вопросительного предложения предложением с модальностью
волеизъявления;
5) замена нейтральной конструкции стилистически сниженной;
6) замена частей речи;
7) лексическая замена признака номинации;
8) приём конкретизации;
9) замена условного наклонения вопросительно-отрицательным предложением;
10) замена предложения в повелительном наклонении утвердительной
конструкцией;
11) замена именных словосочетаний существительными;
12) приём лексического добавления;
13) замена простого утвердительного предложения наречием образа действия.
Данные трансформации обусловлены такими характеристиками кинодиалога, как временная ограниченность, мгновенное восприятие зрителем, наличие
видеоряда, учёт вербальных и невербальных компонентов, а также видом
аудиовизуального перевода.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Конфликт
представляет
собой
трансдисциплинарный
феномен,
исследованию которого посвящено множество трудов, написанных в русле
различных дисциплин. Особую значимость, на наш взгляд, имеет изучение
языковых элементов конфликта и особенностей их перевода с одного языка на
другой.
Языковая личность, которая является центральным звеном конфликтного
коммуникативного акта, рассматриваемого нами как состояние противоборства, в
процессе которого каждая из сторон действует в ущерб противоположной стороне,
выражая свои действия вербальными и прагматическими средствами, реализует такие речевые стратегии, как
 инвективная, проявляющаяся в пониженной знаковости, использовании
прямой вербальной агрессии, выраженной в форме оскорблений, ругани,
брани, злопожеланиях, служащих средством эмоциональной разрядки,
 куртуазная, отличающаяся повышенной знаковостью, демонстрацией речевого поведения с помощью этикетных формул, проявляется в обидах,
упреках, выразительном молчании,
 рационально-эвристическая, базирующаяся на рассудочности и здравомыслии и проявляющаяся в колкостях, насмешке, иронии, в тактике косвенного выражения смысла,
 стратегия вербального насилия, основанная на оказании посредством
вербальных средств психического деструктивного воздействия на партнёра по коммуникации, на принуждении его действовать в интересах говорящего,
 стратегия дискредитации, заключающаяся в умалении положительного
образа и авторитета оппонента, изменении мнения о нем.
Вышеперечисленные стратегии обнаруживаются и реализуются посредством речевых маркеров, то есть тех языковых единиц, которые используются
говорящими для осуществления своих коммуникативных намерений и сигнали-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
75
зируют о наличии конфликта. Данные маркеры подразделяются на лексические,
лексико-семантические и грамматические. В лексической системе языка наиболее яркими маркерами конфликтного коммуникативного акта являются инвективная лексика, грубые, вульгарные, бранные слова и обороты речи, стилистически сниженные слова и выражения, негативная оценочная лексика, используемая при характеристике партнёра, специальные номинации участников коммуникации по какой-либо примете, слова-агнонимы. Лексико-семантические
маркеры представлены многозначными словами. Грамматическими маркерами
является неверное употребление местоимений второго лица «ты» / «Вы» и глагольные формы второго лица единственного и множественного числа, личные
местоимения «он», «она» по отношению к лицу, присутствующему при разговоре, императивы совершенного вида, специальные стилистические структуры
в несвойственных им денотативных значениях, порядок слов в предложении и
употребление глагола «найти» в прошедшем времени.
Указанные маркеры имеют определенную специфику, обуславливающую
трудности их передачи на другой язык и, как следствие, использование переводчиком необходимых переводческих трансформаций. На основании анализа
особенностей перевода на русский язык маркеров речевого конфликта, представленных во французских кинодиалогах, выделены такие переводческие
трансформации, как
 замена коммуникативного типа предложения;
 опущение стилистически сниженных слов;
 замена императива предложением с модальностью долженствования;
 замена вопросительного предложения предложением с модальностью волеизъявления;
 замена нейтральной конструкции стилистически сниженной;
 замена частей речи;
 лексическая замена признака номинации;
 прием конкретизации;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
 замена условного наклонения вопросительно-отрицательным предложением;
 замена предложения в повелительном наклонении утвердительной конструкцией;
 замена именных словосочетаний существительными;
 прием лексического добавления;
 замена простого утвердительного предложения наречием образа действия.
Описание особенностей конфликтного общения, аналитический обзор
различных подходов к данному феномену, рассмотрение специфики перевода
французских кинодиалогов, стратегий и маркеров речевого конфликта, определение приемов их перевода способствуют формированию лингвистической
осведомленности в сфере языковых особенностей выражения конфликтного отношения во французской языковой среде. Переводческие трансформации, используемые при переводе конфликтных маркеров французского языка, могут
стать основой для дальнейших разработок технологий перевода текстов, содержащих конфликтные ситуации. Кроме того, материал, представленный в настоящей магистерской диссертации, может способствовать разработке методик по
предупреждению конфликтных речевых ситуаций в межкультурном взаимодействии.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
77
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1.
Анисимова, А. Т. Лингвистические проекции конфликта (дескрип-
тивный аспект) [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.19 / А. Т.
Анисимова – Краснодар, 2004. – 212 с.
2.
Анисимова, Е. Е. Паралингвистика и текст (к проблеме креолизо-
ванных и гибридных текстов) [Текст] / Е. Е. Анисимова // Вопросы языкознания. – М. : Наука, 1992. – №1. – С. 71–79.
3.
Анцупов, А. Я. Конфликтология: междисциплинарный подход, об-
зор диссертационных исследований [Текст] : учеб. пособие / А. Я. Анцупов, С.
Л. Прошанов. – М. : Дом Советов, 1997. – 239 с.
4.
Анцупов, А. Я. Конфликтология [Текст] : учебник для вузов / А. Я.
Анцупов, А.И. Шипилов. – М. : ЮНИТИ, 2000. – 551 с.
5.
Анцупов, А. Я. О междисциплинарном подходе к изучению кон-
фликта [Текст] / А. Я. Анцупов, А. И. Шипилов // Современные социальные
технологии : Сущность, многообразие форм и внедрение : мат. Межд. науч.практ. конф. – Белгород, 1991. – Ч. 4. – С. 26–28.
6.
Анцупов, А. Я. Эволюционно-междисциплинарная теория конфлик-
тов [Текст] / А. Я. Анцупов // Хрестоматия по конфликтологии / Сост. А. Б.
Зинчина. – Харьков : ХНАГХ, 2008. – 166 с.
7.
Арутюнова, Н. Д. Дискурс / Н.Д. Арутюнова // Лингвистический
энциклопедический словарь [Текст] / Гл. ред. В. Н. Ярцева. – М. : Советская
Энциклопедия, 1990. – С. 136–137.
8.
Бархударов, Л. С. Язык и перевод [Текст] : учеб. пособие / Л. С.
Бархударов. – М. : Международные отношения, 2010. – 240 с.
9.
Бахтин, Н. Б. Социолингвистика и социология языка [Текст] : учеб.
пособие / Н. Б. Бахтин, Е. В. Головко. – СПб. : ИЦ «Гуманитарная Академия»;
Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2004. – 336 с.
10.
Белоус, Н. А. Аспекты анализа типовой структуры речевого кон-
фликтного поведения [Электронный ресурс] / Н. А. Белоус // Электронный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
Научный Журнал «Культура и общество». – Москва : МГУКИ 2008. – Режим
доступа: http://e-culture.ru (Дата обращения: 18 марта 2016).
11.
Белоус, Н. А. Конфликтный дискурс в коммуникативном простран-
стве: семантические и прагматические аспекты [Текст]: автореф. дис. ... д-ра
филол. наук : 10.02.19 / Н. А. Белоус. – Краснодар, 2008. – 41 с.
12.
Блинова, В. Л. Психологические основы самопознания и саморазви-
тия [Текст] : учеб.-метод. пособие / В. Л. Блинова, Ю. Л. Блинова. – Казань :
ТГГПУ, 2009. – 222 с.
13.
Бодрова, А. А. Коммуникативные стратегии разрешения конфликта
(на материале английского языка) [Текст] / А. А. Бодрова, Н. В. Коробова //
Вестник Челябинского государственного университета. – Челябинск, 2011. – №
8 (223). – С. 15–18.
14.
па:
Большая онлайн библиотека [Электронный ресурс]. – Режим досту-
http:
//
www.e-reading.club/chapter.php/1002317/44/Elford_Alan_-
_Kogda_bogi_spustilis_s_Nebes.html (Дата обращения: 15 марта 2016).
15.
Борисова, И. Н. Дискурсивные стратегии в разговорном диалоге
[Текст] / И. Н. Борисова // Русская разговорная речь как явление городской
культуры / Под ред. Т. В. Матвеевой. – Екатеринбург: Изд-во Уральского государственного педагогического университета, 1996. – С. 21-48.
16.
Борисова,
А.
А.
Способы
идентификации
персонификаций-
маркеров конфликтных/гармоничных коммуникативных интенций [Текст] / А.
А. Борисова // Фундаментальные исследования. – 2015. – № 2. – С. 4809–4813.
17.
Брутян, Г. А. О природе и значении контекста [Текст] / Г. А. Брутян
// Известия Академии наук Армянской ССР. – 1961. – № 5. – С. 49–62.
18.
Брылина, И. В. Конфликтология [Текст] : учеб. пособие / И. В. Бры-
лина. – Томск : Изд-во Томского политехнического университета, 2011. – 133 с.
19.
Винокур, Т. Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого пове-
дения [Текст] : учеб. пособие / Т. Г. Винокур. – М. : Наука, 1993. – 172 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
79
20.
Волкова, О. С. О тактиках толерантного речевого поведения в ком-
муникативной ситуации «Конфликт» [Текст] / О. С. Волкова // Вестник Волгоградского гос. ун-та. Сер. 2. Языкознание. – 2008. – № 2 (8). – С. 137–145.
21.
Волкова, О. С. Коммуникативная провокация как стратегия де-
структивного поведения в бытовом конфликте / О. С. Волкова // Вестник Волгоградского гос. ун-та. Сер. 2. Языкознание. – 2014. – № 5 (24). – С. 49–55.
22.
Ворожейкин, И. Е. Конфликтология [Текст] : учеб. пособие / И. Е.
Ворожейкин, А. Я. Кибанов, Д. К. Захаров. − М. : ИНФРА, 2004. – 240 с.
23.
Воскобойник Г. Д. Лингвофилософские основания общей когни-
тивной теории перевода [Текст]: автореф. дис. … д-ра филол. наук : 10.02.20 /
Г. Д. Воскобойник. – М., 2004. – 40 с.
24.
Гак, В. Г. Новый французско-русский словарь [Текст] / В. Г. Гак, К.
А. Ганшина. – М. : Русский язык, 2010. – 1168 с.
25.
Гак, В. Г. Типология контекстуальных языковых преобразований
при переводе [Текст] / В. Г. Гак // Текст и перевод. – М. : Наука, 1988. – С. 63–
75.
26.
Галустова, О. В. Конфликтология в вопросах и ответах [Текст] :
учеб. пособие / О. В. Галустова. − М. : Проспект, 2010. – 216 с.
27.
Гарбовский, Н. К. Системологическая модель науки о переводе.
Трансдисциплинарность и система научных знаний [Текст] / Н. К. Гарбовский //
Вестник Московского университета. Сер. 22. Теория перевода. – 2015. – № 1. –
С. 3–20.
28.
Гарбовский, Н. К. Теория перевода [Текст] : учеб. пособие / Н. К.
Гарбовский. – М. : Изд-во Московского университета, 2004. – 545 с.
29.
Голев Н. Д. Лингвосоционическое моделирование экстравертного и
интровертного типов языковой личности [Текст] / Н. Д. Голев, А. В. Кузнецова
/ Вестник КемГУ. – Кемерово, 2009. – № 3. – С. 95–98.
30.
Гордон, Д. Постулаты речевого общения [Текст] / Д. Гордон,
Дж. Лакофф // Новое в зарубежной лингвистике – М .: Прогресс, 1985. – № 16.
– С. 276–302.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
31.
Горелов, И. Н. Основы психолингвистики [Текст] : учеб. пособие /
И. Н. Горелов, К. Ф. Седов. – М.: Лабиринт, 2001. – 304 с.
32.
Горшкова, В.Е. и др. Кинодиалог. Образ-смысл. Перевод [Текст] :
коллективная монография / В. Е. Горшкова, Е. А. Колодина, Е. А. Кремнев,
И. П. Федотова, Е. О. Фирсова; под общ. ред. В. Е. Горшковой. – Иркутск :
МГЛУ ЕАЛИ, 2014. – 367 с.
33.
Горшкова, В. Е. Теоретические основы процессоориентированного
подхода к переводу кинодиалога (на материале современного французского кино) [Текст] : автореф. дис. … д-ра филол. наук : 10.02.05 / В. Е. Горшкова. –
Иркутск, 2007. – 32 с.
34.
Горшкова, В. Е. Перевод в кино: дублирование vs субтитры [Текст]
/ В. Е. Горшкова // Вестник НГУ. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2007. – Том 5. – Вып.1. – С. 133–140.
35.
Горшкова, В. Е. Перевод сниженной лексики в современном фран-
цузском кино [Текст] / В. Е. Горшкова // Вестник Московского Университета.
Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – М. : Изд-во Московского университета. – 2006. – №1. – С. 81–96.
36.
Горшкова, В. Е. Концепция «культурной дистанции» и перевод ки-
нодиалога [Текст] / В. Е. Горшкова // Вестник Сибирского государственного
аэрокосмического университета имени академика М. Ф. Решетнева. – Красноярск, 2006. – Вып.2 (9). – С. 178–181.
37.
Горшкова, В. Е. Кинодиалог как единица перевода [Текст] / В. Е.
Горшкова // Вестник НГУ. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. –
2006. – Том 4. – Вып.1. – С. 52–58.
38.
Горшкова, В. Е. Особенности перевода фильмов с субтитрами
[Текст] / В.Е. Горшкова // Вестник Сибирского государственного аэрокосмического университета имени академика М. Ф. Решетнева. – Красноярск, 2006. –
Вып.3 (10). – С. 141–144.
39.
Горшкова, В. Е. Эстетика аудиовизуального перевода Жана-
Франсуа Корню в парадигме системной трансдисциплинарности [Текст] / В. Е.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
81
Горшкова // Вестник Московского университета. Сер. 22. – 2015. – №3. – С.
22–38.
40.
Григорьева, Г. Е. Специфика перевода кинотекста [Текст] / Г. Е.
Григорьева, Е. О. Соснина // Проблемы романо-германской филологии, философии, педагогики и методики преподавания иностранных языков. – Пермь :
Изд-во Пермского университета, 2009. – С. 32–38.
41.
Гришина, Н. В. Психология конфликта [Текст] : учеб. пособие / Н.
В. Гришина. – СПб. : Питер, 2008. – 544 с.
42.
Дмитриев, А. В. Конфликтология [Текст] : учеб. пособие / А. В.
Дмитриев. – М. : Гардарики, 2000. – 320 с.
43.
Дубровин, М. И. О создании кинокольцовок для организации пер-
цептивно-мнемической деятельности учащихся на начальном этапе обучения
иностранному языку [Текст] / М. И. Дубровин // Аудиовизуальные и технические средства в обучении. – М. : МГУ, 1975. – С. 103–112.
44.
Жаботинская, С. А. Принципы создания ономасиологических моде-
лей и событийных схем в языке [Текст] / С. А. Жаботинская // Горизонты современной лингвистики: Традиции и новаторство. Сб. в честь Е.С. Кубряковой.
– М.: Языки славянских культур, 2009. – С. 381–401.
45.
Замилова, А. В. К вопросу о системной типологии языковой лично-
сти (ментально-психологический аспект) [Текст] / А. В. Замилова // Вестник
КемГ. – Кемерово, 2012. – №4 (52). – С. 194–197.
46.
Зимняя, И. А. Лингвопсихология речевой деятельности [Текст] :
учеб. пособие / И. А. Зимняя. – М. : Московский психолого-социальный институт; Воронеж: НПО «МОДЭК», 2001. – 432 с.
47.
Иванова, Д. В. Прием объяснения в ситуации преодоления кон-
фликта: эколингвистический аспект [Текст] / Д. В. Иванова // Экология языка и
коммуникативная практика. – Красноярск, 2015. – № 1. – С. 225–231.
48.
Иссерс, О. С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи
[Текст] / О.С. Иссерс. – Изд. 5-е. – М. : ЛКИ, 2008. – 288 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
49.
Казыдуб, Н. Н. Бесконфликтный дискурс: концепты, стратегии,
сценарии / Н. Н. Казыдуб // Вестник ИГЛУ. – Иркутск, 2012. – № 3 (20). – С.
94–99.
50.
Карасик, В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс [Текст]
: монография / В.И. Карасик. – М. : Гнозис, 2004. – 390 с.
51.
Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность [Текст] : / Ю. Н.
Караулов. – М. : Наука, 1987. – 262 с.
52.
Кармин, А. С. Конфликтология [Текст] : учеб. пособие / Под ред. А.
С. Кармина. – СПб. : «Лань», 1999. – 448 с.
53.
Кашкин, В. Б. Введение в теорию коммуникации [Текст] : учеб. по-
собие / В. Б. Кашкин. – Воронеж : Изд-во Воронежского государственного технического университета, 2000. – 175 с.
Кларк, Г. Г. Слушающие и речевой акт [Текст] / Г. Г. Кларк, Т. Б.
54.
Карлсон // Новое в зарубежной лингвистике. – 1986. – № 17. – С. 270–321.
55.
Клюев, Е. В. Речевая коммуникация. Успешность речевого общения
[Текст] : учеб. пособие / Е. В. Клюев. – М. : РИПОЛ КЛАССИК, 2002. – 320 с.
56.
Кобец, Е. В. Речевая прагматика политика: от специфики темпера-
мента к специфике речевой выразительности / Е. В. Кобец [Текст] // Вестник
МГОУ. Серия «Русская филология». – Московский государственный областной
университет. – 2011. – № 3. – С. 58–61.
57.
Козер, Л. Функции социального конфликта [Текст] / Л. Козер: Пер.
с анг. О. Назаровой. – М. : «Идея-Пресс», 2000. – 227 с.
58.
Коломейцева, Е. М. Лексические проблемы перевода с английского
языка на русский [Текст] : учеб. пособие / Е. М. Коломейцева, М. Н. Макеева. –
Тамбов : Изд-во Тамбовского государственного технического университета,
2004. – 92 с.
59.
Комиссаров, В. Н. Теория перевода (лингвистические аспекты)
[Текст] : учеб. пособие / В. Н. Комиссаров. – М. : Высшая школа, 1990. – 253 с.
60.
Костомаров, В. Г. Изучение и преподавание русского слова от
Пушкина до наших дней [Текст] : мат. конф. и сем. / В. Г. Костомаров, Н. Д.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
83
Бурвикова. – Волгоград : Изд-во Волгоградского государственного университета, 1999. – С. 7–14.
61.
Кошкарова, Н. Н. Диалогические жанры конфликтного и коопера-
тивного типов дискурса [Текст] / Н. Н. Кошкарова // Вестник Челябинского
государственного университета. – Челябинск, 2014. – № 6 (335). – С. 60–64.
62.
Кошкарова, Н. Н. Лингвистические подходы к изучению конфликт-
ного дискурса [Текст] / Н. Н. Кошкарова // Вопросы концептологии и теории
дискурса. – Челябинск, 2014. – С. 142–146.
63.
Кошкарова, Н. Н. Конфликтная языковая личность в соответствую-
щем типе дискурса [Текст] / Н. Н. Кошкарова // Известия ВГПУ. – Волгоград,
2010. – № 2. – С. 36–40.
64.
Кошкарова, Н. Н. Конфликтное коммуникативное поведение в ас-
пекте межкультурной коммуникации: причины и пути преодоления [Текст] / Н.
Н. Кошкарова // Жизнью и словом присягая: Мат. науч. конф., посвящ. 90летию М. Е. Тикоцкого (Минск, 28 февраля 2012 г.). – Минск : Изд-во «Адукацыя і выхаванне», 2012. – С. 325–333.
65.
Кузнецов, С. А. Большой толковый словарь русского языка [Текст] /
С. А. Кузнецов. – СПб. : «Норинт», 2000. – 1536 с.
66.
Купфер, Л. А. Речевые способности прогнозирования и предупре-
ждения конфликтов в организации [Текст] / Л. А. Купфер // Вестник Челябинского государственного университета. – Челябинск, 2013. – № 37(328). – С. 41–
43.
67.
Кустова, О. И. Киноперевод и феномен интертекстуальности: пере-
водческий анализ текста [Текст] / О. И. Кустова // Образование и наука в современных условиях. – Чебоксары, 2015. – № 1 (2). – С. 247–248.
68.
Кухаренко, В. А. Интерпретация текста [Текст] : учеб. пособие для
студентов / В. А. Кухаренко – М. : Просвещение, 1988. – 192 с.
69.
Леонов, Н. И. Конфликтология [Текст] : учеб. пособие / Н. И. Лео-
нов. – М. : Изд-во Московского психолого-социального института; Воронеж :
Изд-во НПО «МОДЭК», 2006. – 232 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
70.
Лотман, Ю. М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики [Текст] :
учеб. пособие / Ю. М. Лотман. – Таллинн : Александра, 1973. – 140 с.
71.
Макаров, М. Л. Основы теории дискурса [Текст]: монография / М.
Л. Макаров. – М.: ИТДГК «Гнозис», 2003. – 280с.
72.
Мартиросян, С. А. Конфликтология как междисциплинарная наука
[Текст] / С. А. Мартиросян // Альманах современной науки и образования. –
Тамбов : Грамота, 2007. – № 2 (2). – C. 178–180.
73.
Матасов, Р. А. Перевод кино/видео материалов: лингвокультуроло-
гические и дидактические аспекты: дис. ... канд. филол. наук : 10.02.20 / Р. А.
Матасов. – М, 2009. – 211 с.
74.
Матасов,
Р. А.
Методические
но/видеоперевода [Текст] / Р. А.
аспекты
преподавания
ки-
Матасов // Известия Российского государ-
ственного педагогического университета им. А. И. Герцена. – СПб., 2009. – №
94. – С. 155–166.
75.
Минский, М. Фреймы для представления знаний [Текст] / М. Мин-
ский. – М. : Энергия, 1979. – 151 с.
76.
Митта, А. Кино между адом и раем [Текст] / А. Митта. – М. : ЭКС-
МО-Пресс, Подкова, 2002. – 480 с.
77.
Мулькеева, В. О. Речевые стратегии конфликта и факторы, влияю-
щие на их выбор [Текст] : дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 /
В. О. Мулькеева. – СПб, 2006. – 190 с.
78.
Муха, И. П. Категория информативности кинодиалога [Текст] : ав-
тореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.19 / И. П. Муха. – Иркутск, 2010. – 22
с.
79.
Нерознак, В. П. Языковая личность [Текст] / В. П. Нерознак, И. И.
Халеева // Эффективная коммуникация : история, теория, практика : словарьсправочник. – М.: «КРПА Олимп», 2005. – С. 587–591.
80.
Оболенская, Ю. Л. Диалог культур и диалектика перевода. Судьбы
произведений русских писателей XIX века в Испании и Латинской Америке
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
85
[Текст] : монография / Ю. Л. Оболенская. – М.: Изд-во Московского государственного университета, 1998. – 423 с.
81.
Певнева, И. В. Особенности реализации коммуникативных страте-
гий в конфронтационных ситуациях педагогического общения [Текст] / И. В.
Певнева // Вестник Челябинского государственного университета. Серия филология и искусствоведение. – 2008. – Вып. 25. – № 26 (127). – С. 107–111.
82.
Попова, З. Д. Когнитивная лингвистика [Текст] / З. Д. Попова, И. А.
Стернин. – М. : АСТ : Восток – Запад, 2007. – 314 с.
83.
Попова Е. А. Об особенностях речи мужчин и женщин [Текст] / Е.
А. Попова // Русская речь. – 2007. – № 3. – С. 40–49.
84.
Прокопчук А. С. Коммуникативно-прагматические характеристики
перевода кинотекста [Текст] / А. С. Прокопчук // Вестник ВолГУ. – Волгоград,
2015. – Вып. 13. – С. 161–165.
85.
Рецкер, И. Я. Теория перевода и переводческая практика. Очерки
лингвистической теории перевода [Текст] : учеб. пособие / И. Я. Рецкер. – М. :
«Р. Валент», 2007. – 244 с.
86.
Ручкина Е. М. Лингво-аргументативные особенности стратегий
вежливости в речевом конфликте [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук :
10.02.19 / Е. М. Ручкина. – Тверь, 2009. – 20 с.
87.
Ручкина Е. М. Хеджирование как лингвистическое средство мини-
мизации речевого конфликта в английском и русском языках [Текст] / Е.М.
Ручкина // Филологические науки. – М.: Международный Научный Институт
«Educatio». – Новосибирск, 2015. – № 6–1. – С. 166–176.
88.
Седов, К. Ф. Речевое поведение и типы языковой личности [Текст] /
К. Ф. Седов // Культурно-речевая ситуация в современной России. Под ред. Н.
А. Купиной. – Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2000. – С. 298 –
311.
89.
Сейранян, М. Ю. Конфликтный дискурс: социолингвистический и
прагмалингвистический аспекты [Текст] : монография / М. Ю. Сейранян. – М. :
Прометей, 2012. – 96 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
90.
Слышкин, Г. Г. Кинотекст (опыт лингвокультурологического ана-
лиза) [Текст] : монография / Г. Г. Слышкин, М. А. Ефремова – М. : Водолей
Publishers, 2004. – 153 с.
91.
Снеткова, М. С. Лингвостилистические аспекты перевода испанских
кинотекстов [Текст] : автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.05 / М. С. Снеткова. – М, 2009. – 29 с.
92.
Снеткова, М. С. Особенности перевода художественных фильмов с
испанского языка на русский [Электронный ресурс] / М. С. Снеткова // Международный молодежный научный форум «Ломоносов-2007»: мат. XIV Межд.
науч. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов», Москва,
апр.
11-14
2007
г.
–
Режим
доступа:
http://lomonosovmsu.ru/archive/Lomonosov_2007/19/snetkova_ms.doc.pdf (Дата
обращения: 2 марта 2016)
93.
га
Степаненкова, В. М. «Борьба всех за всех»: теория конфликта Геор-
Зиммеля
[Электронный
ресурс]
/
В. М.
Степаненкова.
–
http://www.nir.ru/sj/sj/sj3-4-99step.html (Дата обращения: 10 февраля 2016)
94.
Стернин И. А. Основы речевого взаимодействия [Текст] : учеб. по-
собие / И. А. Стернин. – М.-Берлин : Директ-Медиа, 2015. – 289 с.
95.
Супрун, А. Е. Лекции по теории речевой деятельности [Текст] : по-
собие для студентов фил. фак-тов вузов / А. Е. Супрун. – Минск : БГУ, 1996. –
287 с.
96.
Третьякова, В. С. Речевая конфликтология: проблемы, задачи, пер-
спективы [Текст] / В. С. Третьякова // Вестник Челябинского государственного
университета. – Челябинск, 2013. – № 73. – С. 279 –282.
97.
Третьякова, В. С. Конфликт глазами лингвиста [Текст] / В. С. Тре-
тьякова // Юрилингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии. – Барнаул, 2000. – С. 127–140.
98.
Третьякова, В. С. Конфликт как феномен языка и речи [Электрон-
ный ресурс] / В. С. Третьякова // Изв. Урал. гос. ун-та. – 2003. – № 27. – Режим
доступа:
URL:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
87
http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0027(03_142003)&xsln=showArticle.xslt&id=a
16&doc=../content.jsp (Дата обращения: 22 февраля 2016).
99.
Третьякова, В. С. Речевой конфликт и гармонизация общения
[Текст] : автореф. дис. … д-ра филол. наук : 10.02.01 / В. С. Третьякова. – Екатеринбург, 2003. – 36 с.
100. Трофимова, Е. А. Эволюция парадигмы социального конфликта
[Текст] / Е. А. Трофимова // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2008. – № 1. – С. 75–77.
101. Ушаков, Д. Н. Толковый словарь современного русского языка
[Текст] / Д. Н. Ушаков. – М. : «Аделант», 2013. – 800 с.
102. Федоров, А. В. Медиаобразование: история, теория и методика
[Текст] : монография / А. В. Федоров. – Ростов-на-Дону : Изд-во ЦВВР, 2001. –
708 с.
103. Федорова, И. К. Перевод кинотекста в свете концепции культурного
переноса : проблема переводческой адаптации [Текст] / И. К. Федорова // Вестник Челябинского государственного университета. – Челябинск, 2009. – № 43
(181). – С. 142–149.
104. Фролова, Ю. Б. Реализация переводческих трансформаций при переводе на русский язык названий французских кинофильмов [Текст] / Ю. Б.
Фролова // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Филология. Журналистика. – Саратов, 2009. – № 2. – Том 9. – 2009. – С. 34–38.
105. Хайруллин, В. И. Перевод и фреймы [Текст] : учеб. пособие / В. И.
Хайруллин. – М. : Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010. – 144 с.
106. Швейцер, А. Д. Перевод и лингвистика [Текст] : учеб. пособие /
А. Д. Швейцер. – М. : Воениздат, 1973. – 280 с.
107. Якубович, Д. О. Средства выражения речевого конфликта в немецкоязычном художественном тексте [Электронный ресурс] / Д. О. Якубович. –
Минск, МГЛУ.
–
Режим
доступа:
http://elib.bsu.by/bitstream/123456789/49091.pdf (Дата обращения: 22.02.16).
URL:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88
108. Bell, R. T. Translation and Translating : Theory and Practice. – LondonNew York : Longman, 1991. – 298 p.
109. Ricoeur, P. Le Conflit des interprétations. Essais d’herméneutique. –
Paris : Éditions du Seuil, 1969. – 505 p.
110. Raynauld, I. Lire et écrire un scénario. – Paris : Armand Colin, 2014. –
P. 171–188.
111. Pergnier, M. Les fondements socio-linguistiques de la traduction. –
Paris : Presses Universitaires de Lille, 1993. – 288 p.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
199
Размер файла
827 Кб
Теги
особенности, 4709, выражения, 969, кинодиалоге, аспекты, переводческий, французская, конфликты
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа