close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Нина Петровская – литературный критик журнала “Весы”

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В. Михайлова
НИНА ПЕТРОВСКАЯ — ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК ЖУРНАЛА ―ВЕСЫ‖
В мире культуры всегда будут существовать фигуры, чей личностный потенциал
интереснее, ярче, значительнее того вклада, который они вносят в художественное творчество.
По - видимому, к таким людям можно отнести и Нину Петровскую. На первый взгляд, говорить
о критическом наследии писательницы, талант которой по общепринятому мнению, так и не
успел развиться полностью ни в одной из областей, где она пробовала свои силы (а она писала
рассказы в 1902 году вышла ее книга «Sanctus amor», статьи, фельетоны, рецензии,
воспоминания) по меньшей мере, странно. Однако следует учитывать, что Петровская играла
видную роль в культурной жизни Серебряного века: была женой и помощницей издателя С.
Соколова - Кречетова, держала литературный салон, история ее взаимоотношений с В.
Брюсовым и Белым послужила сюжетной канвой брюсовского романа ―Огненный ангел‖
(Рената — это, в общем-то, ее портрет). Общение с ней оставило глубокий след в судьбах не
только В. Брюсова, но и А. Белого, К. Бальмонта, В. Ходасевича, который в своем ―Некрополе‖
посвятил ей целую главу ―Конец Ренаты‖, предельно сблизив ее житейский облик и
литературный образ. А. Белый также рассказал о встречах с ней в своих воспоминаниях. Со
страниц мемуаров встает душа растерзанная, ищущая отклика и помощи, пытающаяся найти
точку опоры, стремительно теряющая себя...
Нине Петровской как личности были свойственны изощренная тонкость, особая
нервность, благородство чувств, которые сформировались под воздействием основных веяний
―декадентской эпохи‖, несущей смертоносное дыхание распада, потерю нравственных и
духовных ориентиров. Она всерьез приняла все новации декадентского поведения, пыталась
выстроить свою жизнь по законам высокого искусства символистов, реализовать идею
жизнетворчества в своей собственной судьбе... Но — потерпела фиаско и как человек, и как
творческая личность. Так и не оправившись от личной драмы — разрыва с Брюсовым, она
уезжает в 1908 году за границу и, если не считать кратких наездов в Москву до 1911 года,
остается там навсегда. Чужое и чуждое окружение, безденежье, ужасающее одиночество
толкают ее к последнему шагу: в 1928 году она выбросилась из окна.
Действительно, Нива Петровская так и не сумела до конца проявить отпущенного ей
Богом дарования. Того, что оно у нее было, не мог отрицать даже очень строго относившийся к
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ней Брюсов. Он писал ей: ―Ты знаешь, что я не очень высоко ценю все то, что ты сделала до сих
пор. Твою книгу <...> я оцениваю — «три с плюсом», твои рецензии - ―три с минусом‖. Но я
больше других знаю все существующие для тебя возможности. У тебя душа самобытная, у тебя
оригинальный, свой взгляд на все, у тебя острая, меткая, тонкая наблюдательность, у тебя
понимание стиля. Твой разговор всегда интересен; твои суждения самостоятельны и глубоки;
твой слог принадлежит тебе...‖1.
На наш взгляд, Брюсов несправедлив в оценке дарования Петровской - критика.
Анализ почти двадцати ее рецензий, опубликованных в ―Весах‖ (часть из них она подписывала
Псевдонимом Н. Останин), дает право говорить об обратном — о незаурядности ее
критического таланта.
Н. Петровская сотрудничает в ―Весах‖ с 1905 года, пик ее активности в этом журнале
приходится на 1907—1908 годы. Практически все ее отзывы посвящены прозаическим
произведениям, только в единичных разбираются пьесы. Если судить по отбору имен (М.
Криницкий, Н. Телешов, С. Найденов, О. Дымов, а чаще вообще третьеразрядные писатели, не
оставившие следа в литературе) - это была поденная работа, выполняемая скорее или по
заданию редакции, или по поручению самого Брюсова. Во всяком случае, писать о крупных
художниках-символистах или не менее значимых писателях из другого литературного лагеря
Петровской явно не доверяли. Таким образом, материал не давал возможности рецензенту
выявить свою эстетическую позицию, сделать теоретические обобщения. Однако буквально в
каждом случае Петровская с честью выходит из этого положения, проявляя незаурядную
эрудицию, наблюдательность, понимание сути творческого процесса.
Конечно, являясь адептом символизма, она стремится обнаружить проблески
символистского миропонимания везде, где имеется для этого хоть малейшее основание, а
неудачи и просчеты объяснить нежеланием писателя встать в ряды символистов. Умея тонко
анализировать художественный текст (Вплоть до словесного уровня), она зачастую избегает
этого, чтобы развернуть картину ―битвы идей‖ в литературе. Так, в статье о Н.Телешове2 нет ни
слова о его произведениях ( что само по себе становится оценкой), но зато выплескивается
порция яда по поводу литературной политики ―Знания‖, демонстрирующего ―врожденное
варварское неуважение к искусству‖ (1908, № 3, с. 93).
Однако пиетет по отношению к символизму не заслонял от Петровской истинного
1
Цит. по: Н. И. Петровская. Из ―Воспоминаний‖ / Публ. Ю. А. Красовского // Валерий Брюсов. М., 1976, С. 773.
(Лит. наследство; Т. 85)
2
Весы. 1908. № 3. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте статьи в скобках с указанием года выхода
журнала, его номера и страницы.
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
положения дел в литературе. И там, где заходит речь о подлинно талантливом, отступают в
сторону все соображения ―кружковой‖ критики и суждение выносится вне зависимости от
принадлежности автора к тому или иному литературному направлению. Петровская часто
апеллирует к категории таланта. Его отсутствие не заменяют ей ни ссылки на благородство
поставленной задачи, ни указание на общественную значимость избранного материала. Она
является сторонницей поэтического вдохновения, может быть, даже интуитивного творчества.
―Живой непосредственный талант‖, по ее мнению, никогда не прибегнет к ―точному плану‖,
―расчетливости‖, ―мозаике логики и чувства‖ (1908, №2, с. 81). Результатом такой работы будет
только ―мертвый‖ труд. От художника она требует ―ярко индивидуальных приемов
творчества‖, ―откровения души, бросающей свой собственный свет на явления‖. Ей претит
рационализм в искусстве. С его помощью, считает она, не охватить ―жизнь с ее изменчивостью
красочных эффектов, с музыкальностью отдельных моментов, с ее ежедневной волнующей
тайной‖, ―чисто рассудочное настроение‖ никогда не зажжет ―пламени настоящего творчества‖
(1905, №7, с. 57).
Собственно, на этом противопоставлении интуитивно - мистического и
рационалистического постижения действительности и строится ее разграничение символизма и
декадентства. В декадентстве она видела лишь претензии на глубину, многозначительность,
психологическую изощренность. Символизм же для нее — это возможность чувствовать
―полно и глубоко, до экстаза‖, способность ―ощущать на своем лице холодное дуновение
неведомых стихий‖ (1908, № 2, с. 81—82). Она твердо убеждена, что «психологически –
противоречивые современные переживания» (там же, с. 82) могут быть воплощены только
средствами символистского искусства и только таким образом можно успешно решить ―новые
стилистические задачи‖. Элементы символизации нередко становятся причиной того, что
Петровская может благосклонно отнестись даже к ―не до конца выдержанной и цельной в
художественном отношении книге‖ (1907, № 10, с. 69), ведь ―самая доподлинная точность,
самые кричащие реалистические подробности‖ не в состоянии передать ―дух эпохи‖, ―течение
ее идей‖. Для Петровской несомненно, что ―история идет через души‖, ее постижение
возможно ―через столкновение <...> страстей, через самые грубые стремления человечества‖, но
главным является не ―конкретное, грубо-плотское‖, а ―настоящая зоркость взгляда‖ художника
- символиста, открывающего ―разнообразные духовные переживания‖, раскрепощающего
―скованную мысль‖, врастающего в ―хаос чувств и голосов‖ (1907, № 12, с. 58).
Будущее русской литературы она связывает с символизмом, с тем временем, когда
схлынет «мутная волна <...> специфической литературы», издаваемой горьковским ―Знанием‖
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(1908, № 3, с. 94), когда современное искусство избавится от «тяжелого гипнотического сна‖
реализма. Но Петровская хорошо понимает, что самая сложная задача, стоящая перед
художником - символистом - заставить ―символическое произведение <…> жить двойной
жизнью‖ (там же, с. 84), ―примирить отвлеченность замысла с пластичностью воплощения‖.
Позиция Петровской близка пониманию символизма Ивановым, его принципу ―от
реального к реальнейшему‖ (а realibus ad realiora), ведь и брюсовская концепция (на первых
порах трактующая символизм исключительно как поэтическую школу), под влиянием которой,
возможно, находилась Петровская, перетерпела изменения. На страницах ―Весов‖, где в
середине 900-х годов публиковались статьи А. Белого В. Иванова, символизм вырисовывался
уже как глубокая мировоззренчески - художественная система.
У Петровской имеется целый ряд рецензий, где высмеивается примитивное, плоское
понимание символизма. Избрав из критической характеристики книгу М. Ходыревой ―Намеки
и облики‖, она раскрывает «трогательную наивность» автора, создающего свои
«символические сказки» по следую тему рецепту: ―<…> поменьше простоты, побольше
туманностей и туманов лунного света, могильных крестов, всяких несообразных ужасов (1906
№ 3/4, с. 86). Критик даже с сочувствием относится к усилиям автора, но не может не признать,
что результатом всех этих ―ухищрений и завитков‖ оказывается ―старательным образом
вычерченная аллегория‖ (там же), Однако г-же Ходыревой этого мало, она дополняет каждый
свой ―намек‖ и «облик» моралистическими концовками, которые окончательно превращают ее
сказки в ―нелепые, безвкусные, ученически наивные вымыслы‖ (там же, С.87). Правда, советы
которые дает сама Петровская по овладению подлинно символистским методом постижения
жизни, нередко оказываются столь же приблизительны и туманны, сколь и вызывающие ее
недовольство произведения псевдосимволистской литературы. Так, художникам,
специализирующимся на изучении мужицкого быта‖ (1907, №11, с. 60), она предлагает
проникнуть в ―загадочно-темную, детскую душу народа, полную тайны и неизвестных
органических процессов, из которых возникает, может быть, не вполне еще понятная, но новая
и могучая творческая сила‖. Реализм бытописателей перестанет быть, по ее мнению, ―мертвым
и бездейственным‖ тогда, когда художник проникнет в ―темные истоки жизни, еще
первобытной, еще мистически и реально связанной с землей‖.
Таким образом, перед художниками, стремящимися понять душу народа, критиком
ставится задача: ―выявить <…> путем чудесно поэтического постижения‖ истоки мужицкой
жизни и ―гармонически слить‖ ее ―с общим и сложным аккордом человеческого бытия‖ (там
же). Приблизиться же к этой ―вечной тайне‖ можно, лишь ―мистически‖ погрузившись в ―ту
жуткую глубину, где душа живет туманными <…> ощущениями и чувствами‖ (1905, № 7, с.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58).
Еще в более тяжелом положении, чем реалисты, находятся, по мнению Петровской,
художники, не сделавшие выбора, а ―попеременно‖ склоняющиеся к ―двум литературным
полюсам‖ (1908, № 2, с. 81). Скорее всего, она относилась к тем критикам, которые искали
условия для сближения и взаимообогащения различных творческих методов. Художником,
отдающим должное то одному, то другому способу раскрытия мира, ею был назван
М. Криницкий, который «иногда мистик, иногда рационалист, немножко ―декадент‖ и рядом
самый убежденный реалист» (там же). Однако создается впечатление, что ее не устраивает не
―двойственность‖ писателя, а ―неслиянность‖ идейных и стилевых тенденций, обратных
мотивов, непереплавленность их в ―цельном, глубоко личном впечатлении‖ (там же, с. 82).
―Нервная напряженность психологического мотива‖ у Криницкого не растворена, считает она, а
лишь погружена в ―густо выписанный тяжеловесный быт‖, поэтому из-под пера художника
выходят всего - навсего ―трактаты на известные темы, где художественные образы имеют
только второстепенное значение‖. Искомое единство - когда ―каждое слово будет так же важно
и неустранимо, как в стихотворной строке, где мировоззрение и внешние впечатления, форма и
содержание‖ сливаются ―в одно строго изваянное целое‖ (1905, №7, с. 58) - остается для
Криницкого недоступным.
Если о принципах символизма Петровская говорит серьезно, даже несколько
торжественно, то когда речь заходит о произведении бездарном, ее оружием становятся
сарказм, ирония, издевка. В этом случае она бывает беспощадна, зло высмеивала наивное
простодушие (см. рецензию на Творчество И. Гриневской — 1907, № 10), претензии на
разрешение сложнейших религиозных вопросов (см. рецензию на Произведения И. Новикова
— 1908, №1), желание успеха во что бы то ни стало (см. рецензию на пьесу С. Найденова
―Хорошенькая‖ — 1907, №12).
Для нее совершенно непереносима пошлость в искусстве, рядящаяся в пору
новаторства, нового идейного течения. Гнев и сарказм составляют пафос рецензии на сборник
рассказов А. Каменского ―Солнце‖ и его повесть ―Студенческая любовь‖ (1908, № 6).
Петровская утверждает, что автор создает своих ―голых женщин и шикарных поручиков,
побеждающих продавщиц тут же, за прилавком‖, на потребу публики, которая ―еще
трогательно-невинна, но помечтать о запретном любит‖; только с точки зрения обывательской
морали он мог сойти за ―борца с отживающими моральными традициями‖, только в обществе, в
котором существует весьма смутное представление о ―новом искусстве‖ и новых
художественных исканиях, его могли увенчать лавровым венком.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Петровская решается бросить в лицо возмутителям общественно благонравия и
―псевдопропагандистам‖ порнографии в литературе смелое утверждение: ―<...> порнография
<...> может быть интересной, о ней стоит говорить и она имеет все права на жизнь, но голая
Леда, и поручик Нагурский (речь идет о героях прозы писателя. - М. М.), и Анатолий
Каменский не повинны в ней‖ (там же, с. 66). Сколь современно звучит эта мысль, сколь верно
расставляются точки над ―i‖ критиком, меряющим произведение искусства меркой
художественности, а не только тематическим принципом, говорит ее сходство с рассуждением
В. Набокова, который тоже утверждал, что ―порнография‖ — не образ, вырванный из
контекста; порнография - это отношение и намерение3. По мнению Петровской, один и тот же
материал может быть изложен как с изрядной долей пошлости, так и с пониманием глубины и
значительности поднятой проблемы. Острее всего Петровская реагирует на ―срединную
пошлость‖: поведение по принципу ―как у всех‖ вызывает у нее отвращение. Даже если
писатель как человек вполне ―хорош‖ и душа у него ―открытая и честная‖ (1908, №3, с. 93),
ориентация на обыденное, привычное способна испортить все дело, из-под его пера никогда не
выйдет ничего, кроме банальности.
Однако не менее пошлой, на взгляд Петровской, может быть литература, отказавшаяся
от ―слишком либеральных‖ и ―чрезмерно‖ ―гуманных‖ целей (1907, №11, с. 59). Такая
литература апеллирует к «правде жизни», но утверждение, что ―художники, инженеры, врачи с
их женами или любовницами, обеденные столы, палисадники...‖ (1908, №2, с. 83) существуют
на самом деле, не имеет никакого отношения к искусству. Подобная литература стремится стать
―снимком‖ с натуры — к сожалению, этот снимок оказывается только ―любительским‖. К таким
фотографам - любителям, нашедшим прибежище в литературе, она относит Б. Лазаревского,
пользовавшегося репутацией продолжателя Чехова. Критик отвергает самую мысль о
возможности сравнения. Чехов завещал читателям ―не альбомы фотографий, а галерея
совершеннейших портретов, где творчество истинного таланта вскрыло самое тайное
человеческой души‖ (там же).
Но и тогда, когда писатель пытается расцветить бытовой материал ―подробно‖,
―любовно‖ выписанными ―ужасами‖ (1907, №11, с.60), как делает, например, В. Муйжель, —
это ни на йоту не продвигает его к постижению тайн жизни. ―Загадочный поэтический образ‖
жизни, ―прекрасный и трагический‖ одновременно (1908, № 2, с. 82), — равно ускользает и от
3
Письма В. Набокова // Лит. газ. 1990. №18. 2 мая.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
плоских бытописателей, и от приверженцев ужасного.
Еще резче расправляется Петровская с ―идеологизированной‖ пошлостью. Она никогда
не опускается до выпадов против литературы, ―отражающей русскую жизнь под социал демократическим или марксистским углом зрения‖ (1907. № 12, с. 58), но в том случае, когда
перед ней произведение, ―не соприкасающееся ни с какими задачами искусства‖ и при этом
претендующее на рассмотрение мира в социальном ракурсе, она может разразиться гневной
тирадой, как в рецензии ―Терновый венец‖ на рассказы никому не известного К. А. Ковальского
(1907, № 2). Она выступает против примитивизации классового подхода к анализу жизни, а не
против его сущности: «Социал-демократические и марксистские идеи наскоро и кое как
облекаются в заношенную беллетристическую форму, склеиваются, ловко из картона, фигуры
мужиков, рабочих, ―сытых буржуев’ и «представителей произвола» - расставляются двумя
враждебными лагерями — и начинается тягучее повествование о том, как казаки убивали
безоружных забастовщиков, а владельцы земли не отдавали ее по праву требующим
крестьянам, и люди, преданные террористической идее, жертвовали во имя ее личной жизнью и
счастьем и т. д. и т. п.» Рамки партийной программы способны лишь заставить художника
заковать все многообразие жизни в ―крепкокостный скелет (1907, № 11, с. 59).
Петровская мастерски использует весь арсенал критических средств, она умеет в
нескольких строках рецензии и набросать образ автора, и очертить его эволюцию, и наметить
перспективы
развития
дарования,
и
вписать
произведение
в
контекст
идейных
и
художественных исканий, и дать надлежащую оценку. В этом отношении особенно интересны
ее работы, причисленные нами к разряду так называемой продолжающейся рецензии (имеется в
виду повторное обращение к творчеству одного и того же писателя), среди критического
наследия Петровской их несколько. Это рецензии на произведения С. Н. Сергеева - Ценского,
отзывы об О. Дымове, характеристика книг В. Станюковича
Обращение ко второй книге художника — всегда очень ответственный момент для
критика, ведь от него теперь уже требуется не столько проанализировать и оценить
предлагаемый материал, сколько наметить перспективу творческого развития писателя,
определить направление этого развития, раскрыть тенденции роста. Вторая книга — повод для
того, чтобы подтвердить или о опровергнуть вынесенное ранее суждение, сказать нечто
существенное о художественном даровании автора, выявить границы его возможностей. И,
надо признать, Петровская всегда успешно справляется с этой задачей. Она почти всегда
придерживается правила - рассматривать творческий путь художника в перспективе, обращаясь
к его предшествующим работам; в данном же случае этот принцип становится особенно
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действенным, и, как следствие, работы критика приобретают ―объемность‖.
Особенно показательны здесь ее отзывы на произведения В. Станюковича «Пережитое.
Воспоминания зрителя войны‖ и ―Путевой альбом‖, помещенные в № 10 и 11 журнала за 1907
год. Обе книги могут быть отнесены к жанру мемуарно - документальной литературы, что
позволило критику поразмышлять о такой проблеме искусства, как соотношение документа и
вымысла, точности и обобщения в воссоздании исторических реалий, а также о важности
творческого осмысления реально происходивших событий.
Первую книгу писателя И. Петровская оценила высоко, выделив ее среди массовой
литературы на тему русско-японской войны, которая рассчитана лишь на животрепещущий
интерес: писатель добился соединения ―точной фотографии‖ с ―психологическим узором‖,
дающим представление о ―сложности и таинственности переживаний‖ (1907, № 10, с. 69).
Осознать подлинный трагизм переживаемого момента во всей его глубине способен только
настоящий художник, именно он может прочертить границу между обыденной жизнью и тем
―сплошным кровавым сном‖, в который она погружается при первом орудийном залпе.
―Стеклянный взгляд смерти‖ превращает людей в автоматы; этот-то ―кошмарный автоматизм
массовых и единичных движений‖, ―полную окаменелость человеческой души перед
бездонным взглядом смерти‖ и сумел, по мнению критика, отобразить автор, ―поднимаясь
почти до символа‖ (там же, с. 70). Особенно привлекательно для Петровской в сочинении
Станюковича оказывается его интонация размышления. Но во втором сборнике ―сила
настоящего лирического экстаза‖, скрепившая первую книгу в единое целое, превратилась в
―лиризм мертвенной риторики импрессионистического изображения действительности‖.
Причину неудачи, постигшей автора в ―Путевом альбоме‖, Петровская видит в том, что
Станюкович избрал для своего повествования форму ―стихотворений в прозе‖, требующую
особой утонченности и чувства меры. Прекрасно сознавая трудности, какие встают на пути
художника, обратившегося к этому жанру, она пишет: ―Чтобы небольшое лирическое
стихотворение в прозе стало истинным произведением искусства, в нем должны сочетаться
самые разнообразные художественные достоинства - музыкальность внутреннего ритма,
сжатость и образность слов, новизна и оригинальность поэтических уподоблений и кристальная
четкость мысли‖. Не осознав сложности создания произведений такого жанра, автор уклонился
в ―банально-крикливую риторику‖. Беда Станюковича в том, что он не смог следовать
избранной форме. У него ―форма расползлась‖ (1907, №11, с. 61).
По мнению критика, особенно часто авторов подстерегают следующие опасности:
напряженность, приподнятость тона, шаблонность эпитетов и сравнений, ―истерические
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вскрики‖ и ―вычурные черты‖ (1907, № 10, с. 69). Подобные свойства прозы, которые были
нередки в искусстве начала ХХ века и исподволь формировали русский экспрессионизм,
оказались абсолютно чужды Петровской. Этим объясняется ее неприятие прозы С. Н. Сергеева
- Ценского, одного из интереснейших, своеобразнейших художников того времени.
Думается, негативная оценка ею Сергеева -Ценского — едва ли не единственная ее
ошибка. Сказалось ли в этом влияние тех критиков, которые недоброжелательно отнеслись к
творчеству писателя (а их было большинство!), смутило ли ее ―придумывание‖ им ―небывалых
словесных сочетаний для передачи туманных настроений‖ (1907, №11, с. 57), то есть та
вычурность, противницей которой она была, но результатом стали две рецензии, в которых не
нашлось добрых слов для автора.
Главным аргументом против художника становится тезис о подражательном характере
его творчества. (Сравнение Сергеева - Ценского и Л. Андреева к моменту написания
Петровской ее рецензий уже стало общим местом критических выступлений.) Критику в
произведениях писателя не хватает прежде всего ―таинственности и трагичности‖, то есть того,
что, на ее взгляд, составляет нерв современной эпохи и что ―магической силой своего таланта‖
сумел уловить Андреев. Признание таланта Андреева, в свою очередь, говорит о том, что
Петровская была довольно самостоятельна в своих предпочтениях: многие из символистов либо
просто не воспринимали этого художника, либо принимали с большими оговорками. Там, где у
Андреева ―бездна‖, у Сергеева -Ценского — ―неглубокий овраг‖, где у Андреева ―ужасы‖, у
Сергеева -Ценского — ―ужасики‖, причем изготовленные, как кажется критику, по очень
незамысловатой схеме; например, ―дерзаниям‖ поручика Бабаева, этого ―маленького
нищшеанца с военно - демоническими склонностями‖ (там же), придан нарочито усложненный,
противоречивый, необъяснимый характер. Такое ―углубление‖ психологического анализа не
является художественным открытием. В результате перед нами только ―картинки военного
быта на сумрачном фоне современной общественности‖ да человек ―с клинически нарушенным
психическим равновесием‖ (там же, с. 58). Вывод, конечно, не принадлежит к глубоким.
Критиковать писателя за то, что он выбрал в герои человека с расстроенными нервами, и
проанализировать поведение этого героя, исходя из обывательских представлений о
нормальном и ненормальном, — значит уподобиться морализаторской критике, с которой сама
Петровская беспощадно боролась.
Гораздо большая снисходительность была проявлена к пьесе Сергеева -Ценского
―Смерть‖, вещи несравненно более слабой, чем роман ―Бабаев‖. Однако здесь обнаружилось
тонкое понимание Петровской такой сложной проблемы, как литературное влияние, она
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вплотную приблизилась к весьма серьезному научному наблюдению о возможности
типологического сходства различных литературных явлений, возникающих вне
непосредственной зависимости друг от друга. Заметив подражание Сергеева -Ценского
Метерлинку, она допускает мысль, что ―темный хаос внезапно нахлынувших настроений‖
(1908, №2, с. 84) может подтолкнуть художника к символизму, о котором он ничего не знает, но
законы которого интуитивно нащупывает. В случае приближения к символизму Петровская
готова простить автору его ученичество и даже умиляться ему.
Хотелось бы обратить внимание на особый вариант использования Н. Петровской
критической формы. Это так называемая женская критика, хотя такой термин вряд ли когда нибудь привьется. Мы много слышали о ―мужской‖ критике, от которой так жестоко страдают
женщины-писательницы. В начале века ―мужскую‖ критику называли едва ли не одной из
причин самоубийства популярной писательницы Анныт Мар, поднявшей в своем творчестве
отнюдь не ―женские‖ темы и подвергшейся за это остракизму со стороны мужской половины
критического цеха.
Та рецензия Н. Петровской, о которой пойдет речь ниже, нами интерпретируется как
замаскированная попытка мщения. Анализируя книгу В. Свенцицкого «Антихрист» (Записки
странного человека), она по сути, через голову автора провела разговор с В. Брюсовым
поскольку герою этой книги таются характеристики, которые встречались и в ее
воспоминаниях, и в ее переписке с Брюсовым. Он — человек, носящий в своем ―отравленном
теле‖ ―тяжелый хмель‖ и лелеющий в своем мозгу ―оскопленную хищную мысль‖ (там же, с
87). Присоединяясь к мысли автора о том, что ―личность больше всего выражается в любви‖,
Петровская выносит приговор литературному герою, подчеркивая его несостоятельность
именно в любовных отношениях. «Из этого ―романа‖, — пишет она, - мы узнаем окончательно,
что Свенцицкий — труп <...> в любви он движется одной безблагодатной механической силой
своего естества‖. Главная мысль развернутой рецензии заключается в словах о ―совершенной
человеческой любви‖, которая ―бросает только безжизненный отблеск в его [героя]
разлагающуюся душу и бессильно напрягает и терзает <...> мужской инстинкт, заставляя
чувствовать свое полное банкротство‖ (гам же). Было бы несправедливым утверждать, что
Петровская теряет из виду автора и его произведение. Мы найдем в рецензии немало верных
аттестаций автобиографизма романа, антихристовой теории Свенцицкого. Но приведенные
выше презрительные фразы единственное, чем могла несчастная женщина, ―брошенная‖ в
литературный эксперимент ―Огненного ангела‖ и брошенная в первоначальном смысле этого
слова, ответить на публикацию романа и холодные наставления в письмах его творца.
Отметив достоинства критических разборов Петровской, выделив ее интересные
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
суждения и оценки, необходимо сказать, что, несмотря на очевидные ее способности, первые
работы в ―Весах‖ не отличались высоким профессионализмом. Вначале она могла еще
рассуждать довольно безапелляционно о том, что в искусстве совершенно необходимо рисовать
―ужас жизни‖ и ―ужас обреченности‖, могла увлекаться метафизическими умозаключениями
относительно того, что ‖печаль <…> всегда красивее и прекраснее радости‖, впадать в
выспренную патетику: ―рождаются и умирают поколения, оставляя отблески своих улыбок и
слез в потускневших подвесках люстр‖ (190, № 7 с.58). На первых порах ее требования к
литературе и писателям были приблизительны и аморфны. Так, она ожидает от них какого-то
единого варианта изображения жизни деревни в духе мистицизма Б. Зайцева. Но со временем
она становится логичнее, концептуальнее, ее определения обретают большую точность и
сдержанность. И уже скоро она приходит к осуждению ―суетного шелеста эффектных
словесных комбинаций‖ (1908, №1, с. 98), к пониманию того, каким трудом достигается
―настоящее проникновение в вечную трагедию человеческой жизни‖ (там же, с. 97). На
протяжении трех лет сотрудничества в ―Весах‖ Петровская - критик проделала серьезную
эволюцию, обрела свой взгляд на искусство.
Нина Петровская была тем, что в начале века называли ―женщина - вамп‖. Что было
здесь от игры, от маски, выбранной роли, а что шло от естества мистически настроенной и
отравленной наркотиками женской души. с полной определенностью, наверное, сказать
невозможно. Но все же ее яркая, неординарная личность, не до конца раскрывшаяся в
творчестве, не должна затмевать для поклонников культуры Серебряного века того
действительно интересного и ценного, что содержат ее рассказы, статьи, заметки.
Примечания:
1
Цит. по: Н. И. Петровская. Из ―Воспоминаний‖ / Публ. Ю. А. Красовского // Валерий Брюсов. М., 1976, С. 773.
(Лит. наследство; Т. 85)
1
Весы. 1908. № 3. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте статьи в скобках с указанием года выхода
журнала, его номера и страницы.
1
Письма В. Набокова // Лит. газ. 1990. №18. 2 мая.
11
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
8
Размер файла
151 Кб
Теги
журнал, вђњвесывђќ, литературное, петровская, критика, нина
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа