close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Рецензия на книгу А.В

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю.Н.Столяров,
доктор педагогических наук, профессор
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ А.В. СОКОЛОВА
В потоке библиотековедческой литературы, ставшем в последние 15 – 20
лет довольно заметным (ранее книги этого профиля выпускались в течение года
единицами, а теперь – десятками), выделяется своей незаурядностью двухтомник
А.В. Соколова «Библиотечная интеллигенция в России: Исторические очерки».
Закончив своё исследование, А.В.Соколов обескураживающее заключает:
«Странного жанра получилась эта книга… Исторические очерки? Да, почти
тысячелетняя история России присутствует в моём повествовании, предложена
периодизация, организующая материал, есть общеизвестные имена исторических
деятелей и даты исторических событий. Но российская история – только
многозначительный фон, а не сам предмет исследования. История книжной
культуры,
история
библиотековедческой
затрагиваются
в
библиотечного
и
дела
и
библиографоведческой
различных
разделах
библиографии,
мысли
книги,
так
но
или
история
иначе
фрагментарно,
несистематизированно. Мемуары, воспоминания о коллегах? Да, может быть.
Ведь поколения шестидесятников и восьмидесятников известны мне по личному
опыту общения с ними, поэтому присутствует субъективизм в отборе персонажей
и их оценках, хотя я и старался быть объективным. Тут же приведены результаты
социологических опросов и разных студенческих аудиторий, которые не
вписываются в рамки мемуарного жанра и представляют собой, так сказать,
”социологические очерки”.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Расплывчато читательское назначение. Разные читатели разными глазами
посмотрят на эту книгу, по-своему её прочитают
и по-разному отреагируют.
Теоретики могут не согласиться с формулами интеллигентности, типизациями
интеллигентского слоя, схемой книжной суперсистемы и другими понятийнотерминологическими неологизмами, без которых я не смог обойтись. Коллегампедагогам наверняка будет затруднительно вписать мои очерки в контекст какойлибо учебной дисциплины». В итоге А.В.Соколов готов удовольствоваться
скромной характеристикой избранного жанра: очерки.
На самом деле им написана полновесная фундаментальная монография,
представляющая собою глубокое, не имеющее аналогов в нашей литературе,
философское осмысление перечисленных самим автором вопросов книжной
культуры,
книговедческой,
истории
библиотечного
библиотековедческой
и
дела
и
истории
библиографии,
библиографоведческой
мысли.
А.В.Соколов проанализировал отношение к своей области деятельности, к своим
коллегам, к своим предшественникам и их идеям со стороны нескольких сот
персоналий. Автор выстроил оригинальную личностную концепцию, чётко
структурированную типологию, позволяющую оценить каждого члена нашего
профессионального сообщества по критерию интеллигентности, то есть по сплаву
этических и квалификационных качеств, в обязательном порядке сопрягающихся
с книжностью, или книголюбием. А.В.Соколов настаивает на том, что типичный
русский интеллигент – книголюб, библиофил, гражданин мира книг (с.6).
Интеллигентность как интегрированное качество социализированной личности, по
его доказательному суждению, «добывается исключительно в библиотеке! Нельзя
обрести интеллигентность, изучив одну книгу, пусть даже она будет Священным
Писанием или Большим энциклопедическим словарём, нужно приобщиться к
миру книг во всём его противоречивом многообразии. Поэтому интеллигентные
люди наполняют свои дома книгами, учреждают и комплектуют библиотеки,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заботятся об их сохранности и развитии, видят в библиотечной сети цитадель
национальной культуры, форпост культуры общечеловеческой» (С.6 – 7).
Столь счастливо найденный критерий отграничения интеллигента от
неинтеллигента позволяет автору сразу же, т.е. ещё до начала исследования,
разделить весь отряд интеллигентов на профессиональную (работники книжного
библиотечно-библиографического дела) и непрофессиональную (библиофилы)
части. Тут же делается важнейший культурологический вывод:
«Невозможно
понять движущие силы отечественной библиотечной системы вне этой
взаимосвязи, как нельзя вырвать книжность из контекста русской культуры» (С.7).
Вот и ответ на вопрос о том, чему посвящён данный труд. Он – о движущих силах
книжно-библиотечно-библиографического процесса в нашей стране! О том, что
этот процесс движется любовью к книге и к её читателям и почитателям,
бескорыстием, а то и самоотверженностью в отстаивании всего, что составляет
книжную культуру – в широком философском и культурологическом понимании
этого понятия.
Выражение «библиотечная интеллигенция» автор понимает
довольно
широко. Он включает в него всех деятелей книжного дела, библиографии и даже
информатики. Между прочим, в таком понимании видится отзвук концепции
многовековой
давности,
трактующей
Библиотечная
интеллигенция
библиотековедение
рассмотрена
как
составная
расширительно.
часть
русской
интеллигенции, причём такое рассмотрение осуществлено корректно, т.е. в
огромном корпусе литературы по проблеме интеллигенции наконец-то прозвучали
слова и о библиотекарях и притом оказалось, что это не просто равноправный с
другими профессиями отряд интеллигенции, но и во многом занимающий
передовые и во всяком случае пролагающий новые пути для других её отрядов.
Методологическое значение для всей монографии
имеет первая глава
«Библиотечная интеллигенция как составная часть русской интеллигенции». Глава
посвящена обоснованию этого принципиально важного для автора тезиса.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исходное
значение
имеет
параграф
«Формулы
интеллигентности
и
интеллектуальности» - он является ключом ко всему последующему тексту.
Интеллигентность обоснована как интегральное качество личности, включающее
на уровне, соответствующем своему времени, образованность, креативность,
этическое самоопределение – альтруизм или эгоизм, толерантность или насилие
по
отношению
к
оппонентам,
благоговейное
почитание
культуры
или
потребительское отношение к её ценностям.
Различное сочетание всех этих компонентов позволяет вывести формулы
интеллигента и интеллектуала с целым рядом разновидностей того и другого.
Среди интеллигентов –
это гуманист, скептик, сноб, конформист. Среди
интеллектуалов – циник, деспот, квазигуманист, нигилист. В этих типах можно
выделить промежуточные подгруппы полуинтеллигентов, а в их числе еретиков,
холуёв, представителей богемы. В среде полуинтеллектуалов заявляют о себе
деспоты, вандалы, фанатики и хамы (С. 32). Таким образом, типология получается
довольно сложная, эмоционально окрашенная, но при всём том довольно меткая,
хотя и, думается, далеко не исчерпывающая. Ведь каждый человек, как известно, это целый мир, поместить который в прокрустово ложе жёстко определенного
типа можно только используя ряд многочисленных оговорок. Прелесть типологии,
предложенной А.В. Соколовым, в том, что она позволяет всё-таки однозначно
охарактеризовать ту или иную личность исходя из её наиболее существенных
личностных характеристик.
При выделении библиотечной интеллигенции наиболее конструктивным
отличительным признаком является степень присущей ей книжной культуры
(С.29). Определяя последнее понятие, А.В. Соколов отклоняет дефиницию М.М.
Панфилова как тавтологичную и предлагает собственную: «Книжная культура –
культура, использующая в качестве основного коммуникационного средства
книгу (документ)» (С.30).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Замечу в связи с этим, что данное и последующие суждения позволяют
полагать, что если бы А.В. Соколов сформулировал предмет своего исследования
как книжную интеллигенцию, он был бы более широк и, возможно, более точен.
Библиотечную интеллигенцию он характеризует как одну из составных частей
книжной интеллигенции и оговаривается, что всем интеллигентам, занятым в
социальном институте книгоиздания, книгораспространения, газетно-журнального
дела он не смог уделить должного внимания. Однако в поле его зрения всё же
попали, например, из советских/постсоветских деятелей А.А. Беловицкая, В.И.
Васильев, П.Н. Берков, И.И .Горбунов-Посадов, – и это только начало перечня.
Дореволюционных деятелей и того больше: М.О. Вольф, А.Н. и И.Н. Гранат, А.Ф.
Маркс, С.А. Поляков, Н.А. Рубакин, М.В. и С.В. Сабашниковы, А.Ф. Смирдин,
К.Т. Солдатенков, А.С. Суворин, И.Д. Сытин… Иными словами, имён одних
только книгоиздателей хватает на целую книгу. Плюс к ним анализ личностей
книжных филантропов, библиофилов.
Кроме того, можно было сделать оговорку, что книжная интеллигенция
рассматривается в монографии
библиотечно-библиографической
на примере главным образом представителей
отрасли,
но
что
формулы
интеллигентности/интеллектуальности в полную силу работают во всём институте
книжной культуры.
К книговедческим положениям А.В. Соколов постоянно обращается, когда
того требуют интересы темы, а они этого требуют постоянно. Сквозной через его
книгу проходит идея активно развиваемой в современном книговедении
концепция книжной культуры. Он анализирует монографию М.М.Панфилова
«Феномен книжности в мировоззрении славянофилов» (2004), солидаризируясь с
ним в том, что у книговедения и библиотековедения
наличествуют
общие
интересы (с.109). Вообще определяющей для становления библиотечной
интеллигенции А.В. Соколов считает книжную суперсистему, посвящая её
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
характеристике значительную часть своей монографии. При внимательном
прочтении обнаруживаются и другие книговедческие аллюзии.
Начиная со второй главы А.В. Соколов последовательно анализирует
взятый для рассмотрения предмет по крупным историческим периодам: от Века
просвещения до Серебряного века, от Серебряного века до информационного
общества. Заканчивается исследование главой «Проблемы воспроизводства
библиотечной интеллигенции в постсоветской России».
Книга написана не просто квалифицированно, она написана
талантливо! Дать взвешенные, ёмкие характеристики каждой персоналии, найти
для каждой самые точные, лаконичные слова, - это же невероятно трудно. При
этом автор не допускает ни ложного пафоса, ни слова фальши или натяжки.
Поэтому
отнесение большинства
(большинства, а значит всё-таки не всех)
персоналий в тот или иной тип или подтип выглядит очень убедительно.
Зрелости изложения, верности большинства характеристик сильно
поспособствовало
то,
что
анализируемой
книге
предшествовали
другие
монографии А.В. Соколова: «Диалоги с постсоветским поколением гуманитарной
интеллигенции» (2006), «Интеллигенты и интеллектуалы в российской истории»
(2006), а также более ранние работы - по теории социальной коммуникации. Нам
повезло – перед нами вершина творческого мастерства А.В. Соколова. Его работы
об интеллигенции как социокультурном явлении, с моей точки зрения, самые
глубокие и основательные. Рассматривая свою тему на базе единого историкокультурного и социологического фона, А.В. Соколов облегчил себе возможность
точнее найти место каждому из представителей книжной интеллигенции в общей
типологической сетке.
Кроме того, монография лишена столь свойственной библиотечнобиблиографическим работам узости: библиотечная интеллигенция представлена
на широком общекультурном фоне. В поле зрения автора попали статистические
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данные
и
многие
персоналии
дореволюционной России
–
профессионального
гуманитарного
слоя
интеллектного
слоя
(духовенство, педагоги,
литераторы, учёные. служители искусства, представители книжно-журнального
дела) и негумантарного (государственная бюрократия, генералитет и офицерство,
юристы, инженеры, агрономы, предприниматели, медики, учёные-естественники).
Место библиотекарей в таком соседстве никто никогда не изучал.
Попутно автор разобрался с вопросом об отличии профессионалов
от любителей, выявил первых среди библиотечной интеллигенции.
Очень ценно деление генеральной совокупности интеллигентов на
поколения. Оно действительно позволило выявить типичные черты у каждого
поколения. И хотя поколений получилась много, но зато характерные черты
каждого удалось выявить и представить очень выпукло и убедительно.
На основе глубокого анализа, охватывающего всю историю русской
государственности, А.В. Соколов пришёл к выводу,
что «колоссальную
Российскую империю погубила не малочисленная радикальная интеллигенция, а
отсутствие интеллигентности в сознании ее правителей во главе с императором»
(там же).
На следующей странице
эта мысль
повторяется и уточняется: в
событиях 1917 года виноваты не абстрактная революционная интеллигенция и не
масонский заговор, а недостаточная интеллигентность русского самодержавия и
чрезмерная интеллигентность Временного правительства, которые сделали
возможной победу интеллектуалов-большевиков.
Оказывается, исторические
судьбы государства зависят главным образом от степени интеллигентности ее
правителей, - вот к какому
пришел А.В. Соколов!
Это
открытию глобально-исторического значения
открытие имеет колоссальное историческое,
политическое, культурософское значение, делает рассматриваемую монографию
чрезвычайно актуальной для политологии, культурологии, а не только для группы
наук книжно-библиотечного комплекса
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Чтобы отзыв не показался исключительно комплиментарным, выскажу
автору некоторые частные возражения.
Книга А.В. Соколова написана страстно, ей чужд академический
объективизм. Поэтому читается она с таким же, наверное, увлечением, с каким и
писалась. Но
вместе со взвешенностью, отшлифованностью оценок в ней
просачиваются личные пристрастия автора. Трудно согласиться, например, с
полюбившимся ему образом «железных объятий тоталитаризма». Вернее, можно
принять этот образ в одном-двух подходящих случаях, но этот устойчивый
словооборот, словно серый волк или добрый молодец в сказках, проходит сквозь
весь текст.
События 17 октября 1905 года автор квалифицирует как революцию, а
события в ночь с 24 на 25 октября 1917 года – как переворот. «В январе 1905 года,
- пишет он, - началась первая русская революция - невиданное до той поры
потрясение государственных устоев» (Ч. II., с. 58). Строго говоря, сотряслись не
устои, а всего лишь самая верхушка государственного строения. Но не будем
придираться,
допустим,
что
устои
потряслись.
Потряслись
и…
быстро
успокоились.
Зимний дворец начал обстоятельно готовиться 300-летию дома
Романовых. А вот в 1917 году - сначала в феврале, а потом в октябре – устои
рухнули. Империя исчезла. Экономика, идеология, политика изменились
кардинально и надолго. То же самое еще раз повторилось во второй половине
1991 года и следовательно тогда произошла еще одна революция.
В отличие от А.В. Соколова, аттестующего государственного деятеля,
историка, почётного члена Петербургской Академии наук, а главное директора
Императорской публичной библиотеки барона М.А. Корфа (1800 – 1876) как
интеллигента-конформиста (Ч.I. С.185), я считаю Корфа личностью цельной,
принципиальной, самодостаточной, а вовсе не конформистской. У него был свой
взгляд на то, каким образом следует соблюдать государственные интересы, как
служить великой России, и он этому взгляду был последовательно привержен. Он
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
был «слуга царю, отец солдатам», т.е. делал то, что, по его убеждениям,
способствовало укреплению государственных и моральных устоев, славе страны.
Ю.В. Григорьева А.В. Соколов аттестует как человека эрудированного,
креативного, альтруистичного, благоговеющего перед книгой, честного и
принципиального, - короче говоря, как почти по всем параметрам подпадающего
под тип интеллигента (Ч.II. С.110). Чего же ему не хватало, чтобы попасть в
когорту интеллигентов-гуманистов? Оказывается, коль скоро Григорьев всю
жизнь гордился тем, что был коммунистом, он попадает в разряд интеллектуаловквазигуманистов. Между тем А.В. Соколов не приводит ни одного свойственного
представителям этого типа людей
факта насилия, проявленного Ю.В.
Григорьевым. Одновременно Г.Г. Фирсова, обладающего теми же качествами, что
и Ю.В. Григорьев, но плюс к тому бывшего в годы Отечественной войны
политработником и в течение 45 лет «убеждённым, активным членом
Коммунистической партии Советского Союза» (Там же. С.116), А.В. Соколов
воспринимает как интеллигента-гуманиста.. В таком же качестве предстаёт было и
И.А. Мохов, но тут же следует поправка: «…мудрость посоветовала ему не
расставаться с маской партийного квазигуманиста, безупречного педагога
советской высшей школы» (Там же. С.115).
В
конце
концов
А.В.
Соколов
выводит
тип
«библиотечного
квазигуманиста с чистой коммунистической совестью», символом которого
является В.А. Ефимова. Думается, что в этом пункте в целом стройная дотоле
типология А.В. Соколова даёт лёгкий сбой.
В заключение своих рассуждений автор ставит перед библиотечной
интеллигенцией десять наиболее важных для библиотечного дела проблем, от
успешного решения которых
полностью зависит будущность библиотеки как
социального института. Эти проблемы охватывают в библиотечном контексте
наиболее значимые аспекты обществоведения: библиотечную философию,
библиотечную социологию и т.д.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первая в числе этих проблем – определение социальной миссии книжной
суперсистемы и её институтов: пойдёт ли эта система по пути интеллигентности
или по пути коммерциализации.
Обоснование
уникальности
и
незаменимости
библиотечно-
библиографического социального института – ещё одна жизненно важная для него
проблема, обостряющаяся по мере усиления электронной технократии.
А.В.Соколов вводит понятие библиотечной политологии, задачу которой
усматривает во внедрении принципа общественно-государственного управления
во
всех
структурных
составляющих
библиотечно-библиографического
социального института. Автором определены задачи библиотечной экономики.
Перед библиотечной культурологией стоит задача определить точное
место библиотеки в информационном обществе. Если общество не проникнется
осознанием надобности в библиотеке, она как социальный институт неизбежно
сойдёт со сцены мировой истории.
Обостряется и проблема библиотечной антропологии, предметом которой
является «человек читающий» - и, к сожалению, читающий всё меньше и меньше.
Если
со
временем
интеллигенты-книжники
будут
вытеснены
информатизированными интеллектуалами, библиотечный социальный институт
опять же окажется обречённым на угасание.
Большие опасения вызывает вопрос: не обернётся ли торжество
библиотечной информатизации библиоцидом полиграфических изданий и
разрушением библиотек? Как сохранить под напором библиотечной информатики
человеческое общение библиотекаря и читателя, как развить у читателя не только
сферу разума (интеллекта), но и сферу эмоций, сферу чувств?
Библиотечную профессию А.В. Соколов видит находящейся в состоянии
депопуляции, проявляющейся во всё большем снижении её авторитета в глазах
молодёжи, в давлении информационных технологий. Библиотечная школа
находится
в
глубоком
кризисе
и
нуждается
в
серьёзном
и
срочном
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реформировании. В воспроизводстве библиотечной интеллигенции он видит
главное условие существования книжной культуры.
Библиотечную историю XX века, по убеждению А.В. Соколова, предстоит
осмыслить и переписать заново.
Последняя проблема, на которой акцентирует внимание автор, - возможна
ли постнеклассическая библиотечная наука? Прежде чем ответить на этот вопрос,
надо выяснить: на какой стадии – классической, неклассической, а может быть и
доклассической –
она находится в данный момент. Во всяком случае
постнеклассическими
по
своему
содержанию
и
своей
методологии
библиотековедение и библиографоведение смогут стать, по убеждению автора,
только в случае если займутся разрешением проблем, перечисленных в его
декалоге и сумеют найти приемлемые пути выхода из кризиса современной
книжной суперсистемы.
Таким образом, из анализа относительно локальной, казалось бы, темы
автор вышел на весьма широкие обобщения и проблемы, которые исключительно
важны для всего книжно-культурного института, а в ряде случаев имеют куда
более
общий политологический и культурософский характер. А.В.Соколов
претендует на открытие общих законов социального развития, так что значение
его книги далеко перерастает границы предмета, взятого им для исследования.
Диссонансом
содержанию
является
оформление
монографии.
Издательство «Либерея-Бибинформ» выпускает серию «Библиотекарь и время.
ХXI век» по самому скромному варианту: на газетной бумаге, самым плотным
набором, т.е. с узкими полями, с минимальным интерлиньяжем, без спусков, без
справочного аппарата и т.д. Удобочитаемость – одно
из основных качеств
издания – из-за этого сильно страдает.
В данном (редком) случае именной указатель присутствует. Вот, казалось
бы, и наглядное опровержение только что высказанной претензии. Что он собой,
однако, представляет? Во-первых, он составлен только ко Второй части единой
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
книги. Но и здесь это не указатель, а перечень, да и тот неполный. Перечень – это
означает, что указания на страницы, где упоминается та или иная персоналия,
отсутствуют. И если кто-нибудь решит выполнить эту работу за издателя, то
вписать их самому окажется затруднительно, потому что 150 имён набраны в три
столбца на одной странице и места для указания страниц остаётся очень мало.
Книга издана в мягкой обложке, а значит, библиотеке в лучшем случае
придётся тратить средства на переплёт, что обойдётся ей дороже, чем если бы это
было сделано централизованно.
Такая политика книгоиздания, оправданная в начале 1990-х гг., когда
система издания литературы в помощь библиотекам оказалась полностью
разрушенной и «Либерея» оставалась их единственной надеждой, сегодня себя
изжила – по крайней мере, для изданий, которым изначально предопределена
долгая научная жизнь.
Как бы то ни было, но в целом издание столь оригинальной книги –
экстраординарное
и
весьма
отрадное
явление
в
нашей
творческой
действительности.
14.05.2008
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
215 Кб
Теги
книга, рецензия
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа