close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1071.Понятие времени и его значение для модели сущности человека

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 115.62
Мёдова Анастасия Анатольевна
Понятие времени и его значение для модели сущности человека.
Сравнительный анализ концепций Иммануила Канта и Мориса МерлоПонти.
Экспликация понятия сущности человека в настоящее время является
одной из самых актуальных философских проблем. Без преувеличения можно
сказать, что таковой она оставалась всегда, и в будущем она также не потеряет
своей актуальности. Философы разных эпох и культур занимались
конструированием моделей человеческой сущности, предлагая различные
методы её построения. К числу наиболее фундаментальных и репрезентативных
антропологических концепций, созданных в европейской философии за
последние 250 лет, относится автономно-рационалистическая концепция И.
Канта. Другую наиболее влиятельную и заметную модель сущности человека,
возникшую в прошлом столетии, можно обобщенно назвать экзистенциальнофеноменологической, в числе прочих её разрабатывал М. Мерло-Понти. Данный
доклад посвящен сравнительному анализу одного из аспектов этих моделей, а
именно сравнению принадлежащих Канту и Мерло-Понти интерпретаций
феномена временности как одного из проявлений сущности человека.
Основанием для выбора именно этих двух концепций является, как
уже было сказано, их общность в вопросе понимания времени. И кантовская, и
экзистенциально-феноменологическая
модели
мыслят
время
как
непосредственно связанное с субъективностью, т.е. с человеческим сознанием.
одним из основных моментов в построении модели человеческой сущности
мыслили анализ феномена времени. Помимо этого существует еще и другой
общий признак этих концепций. Он заключается в том, что проблема
человеческой сущности осмысливается обоими философами исключительно на
основе опыта самовосприятия, т.е. на основе «внутреннего чувства» (термин
принадлежит Канту). Оба философа выстраивают «субъективистские» модели
человека. В данных моделях человек не есть тот, кого видят, а, напротив, есть
тот, кто видит, не тот, о ком мыслят, а тот, кто мыслит и т.д. Т.е. Кант и
Мерло-Понти преследуют сложнейшую гносеологическую задачу: они
анализируют сущность человека, пытаясь при этом избежать интеллектуального
раздвоения на познающего и объект познания, в своем мышлении они
отталкиваются от непосредственного опыта самовосприятия и самосознания.
Несмотря на общие методологические установки, модели
человеческой сущности, принадлежащие И. Канту и М. Мерло-Понти,
принципиально различны хотя бы уже в силу того, что их разделяет
двухсотлетний временной промежуток. Сравнение этих двух моделей
представляет научный интерес, поскольку оно позволит выделить и осмыслить
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принципы понимания человека, характерные для философии эпохи Просвещения
и для философии ХХ века. Посредством такого сравнения возможно обнаружить
константные и мобильные элементы модели человеческой сущности и
воспринять опыт её построения.
Цель статьи - сравнительный анализ результатов познания сущности
человека, достигнутых Кантом и Мерло-Понти в процессе исследования
феномена времени.
Кант о времени как субъективности.
Время понимается кенигсбергским философом как субъективное условие,
необходимое для созерцания человеком мира и самого себя. Как известно, время
по Канту – это априорная форма чувственности, или, иначе, - это «способ
располагать в душе представления».
Таким образом, первое, с чем сталкивается Кант на пути изучения
сознания, – это феномен времени. Внутреннее содержание человека
определяется им следующим образом: «Не говоря уже о том, что представления
внешних чувств составляют основной материал, которым мы снабжаем нашу
душу, само время, в которое мы полагаем эти представления и которое даже
предшествует осознанию их в опыте, находясь в основе их как формальное
условие того способа, каким мы полагаем их в душе, содержит уже отношения
последовательности, одновременности и того, что существует одновременно с
последовательным бытием (того, что постоянно)»1. Иными словами, содержание
человеческой души – это представления, полученные от контакта с окружающим
миром, и тот способ, с помощью которого представления располагаются в душе.
Время является именно этим способом или формой созерцания (которое по
Канту может быть только чувственным).
Время в концепции Канта предстает как универсальная, первичная по
отношению к пространству, форма систематизации чувственного опыта и
одновременно само условие возможности этого опыта. В пространстве мы
созерцаем только внешний мир, во времени же мы созерцаем все, включая себя.
Нужно сказать, что в таком понимании времени Кант был далеко не одинок
среди своих современников. Философы школы английского эмпиризма, Беркли
и Юм, разделяли идею Дж. Локка о происхождении представлений о времени.
Согласно Локку, идея времени возникает из идеи последовательности, а
последовательность мы наблюдаем в себе, во внутреннем чувственном опыте.
«Рефлексия о появлении в нашем уме друг за другом различных идей и
доставляет нам идею последовательности; а расстояние между какими бы то ни
было частями этой последовательности, или между появлением каких бы то ни
было двух идей в нашем уме, есть то, что мы называем продолжительностью. В
самом деле, пока мы мыслим или воспринимаем последовательно различные
1
Кант. Критика чистого разума, § 8; с.66.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
идеи в уме своем, мы знаем, что мы существуем, и, таким образом,
существование или продолжение нашего существования или чего-то другого
соответственно с последовательностью каких бы то ни было идей в нашем уме
мы называем или продолжительностью нас самих, или продолжительностью
того другого, что существует одновременно с нашим мышлением»2. В этой
цитате содержится своего рода вариация на декартовское «cogito ergo sum».
«Пока я ощущаю смену идей в своем уме, а, стало быть, ощущаю некую
последовательность внутри себя, я знаю, что я существую». Стало быть, для
времени как такового нет никаких предпосылок во внешнем мире. Это
положение даже не требовало развернутых доказательств в свете того, что
Беркли не признавал существование материи, а Юм и вообще отрицал
реальность каких бы то ни было субстанций – то есть выходило, что нет
никакого «внешнего мира», есть лишь мир внутренний. Противовесом такому
пониманию времени в XVIII веке была авторитетная установка Декарта и
Спинозы, основанная на христианской картине мира, а так же ньютоновская
концепция абсолютного времени. Согласно последней, длительность является
атрибутом субстанции (если в качестве субстанции понимается Бог, то
длительность в таком случае есть только его модус). Длительность существует
объективно, она бытийствует в самих вещах. Время же есть не что иное, как
способ мыслить и измерять эту длительность. Время – это не бытие, а
отношение объективной длительности к измеряющему её с помощью приборов
субъекту.
Общеизвестно, насколько упорно Кант сопротивлялся причислению себя
к берклианцам, но, тем не менее, правомерно будет указать на преемственность
между английскими философами и Кантом в вопросе понимания времени, тем
более, что все они были старше Канта, и их труды наверняка знал
кенигсбергский философ. У Дэвида Юма мы находим идею, прямо отсылающую
к идеям Канта: ни пространство, ни время «не обладают реальностью, не
зависящей от субъективного представления, а потому они суть лишь отношения
порядка, в соответствии с которым в нашем сознании располагаются
представления»3. Очевидно сходство с кантовским пониманием времени,
который тоже трактовал последнее прежде всего как функцию,
упорядочивающую чувственные созерцания.
Но время для Канта – это нечто большее, чем функция, необходимая для
восприятия мира. Роль времени глобальна: оно делает возможным связь
априорных категорий и данных чувственного опыта, оно является посредником
между ними. Все наши априорные категории могут актуализироваться и
применяться к опыту только благодаря наличию в нашем сознании времени.
2
Локк Дж. Сочинения в трех томах. Том 1, с.232.
Гайденко П.П. Проблема времени в новоевропейской философии (XVII-XVIII вв.). //
Историко-философский ежегодник-2000, с.195.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Любая самая большая абстракция базируется на представлениях о времени. Так,
к примеру, Кант объясняет, что для нас есть категория реальности: «Реальность
в чистом рассудочном понятии есть то, что соответствует ощущению вообще,
следовательно, то, понятие чего само по себе указывает на бытие (во времени).
Отрицание есть то, понятие чего представляет небытие (во времени).
Следовательно, противоположность бытия и небытия состоит в различии между
одним и тем же временем, в одном случае наполненном, в другом случае
пустым»4. Выходит, что сама категория реальности невозможна была бы для
нашего сознания, если бы в нем не наличествало время.
Итак, время по Канту конституирует не только наш эмпирический
опыт, но и наше мышление, наши представления, наши идеи, коль скоро они
базируются на синтезе опыта и априорных категорий. То есть время является
скрытым фундаментом для всякого содержания сознания, в которое хоть
сколько-нибудь примешан чувственный опыт. Из этого следует, что
единственная территория, на которой время не действенно, - это мир чистых
интеллектуальных сущностей, ноумен, а так же все «незаконные», не
подтвержденные опытом идеи чистого разума. Время есть спонтанная (но не
врожденная!) упорядочивающая реакция сознания на чувственный мир. Видимо,
упорядочивать наш опыт ноуменального мира не нужно, так как у нас попросту
нет этого опыта. Следует ли из этого, что нет и самого ноумена? Очевидно, что
категория реальности к нему уже не приложима, поскольку в ноумене не
актуальны временные представления. Здесь мы можем еще раз указать на
особенность кантовской онтологии - ноумена действительно нет как некоей
реальности, во всяком случае, его существование недоказуемо.
Итак, мы обозначили основные моменты, необходимые для понимания
кантовской трактовки времени. Как объективное явление время не существует,
оно целиком субъективно и априорно (то есть не свойственно чувственному
миру). Но оно так же не присуще и ноуменальному миру, что косвенно вытекает
из следующей фразы: «если мы возьмем предметы так, как они могут
существовать сами по себе, то время есть ничто»5. Более того, как позитивная
данность, как часть человеческого сознания время тоже не существует. Что же
оно такое? Мы вынуждены констатировать, что время по Канту лишь форма,
способ, функция сознания, а не то глобальное содержание человеческой
личности, которое бы делало человека человеком. «То, что может существовать
как представление раньше всякого акта мышления, есть созерцание, и если оно
не содержит ничего, кроме отношений (курсив мой, М.А.), то оно есть форма
созерцания»6. Время само по себе чуждо каких-либо содержаний, оно есть идея
некоего универсального отношения любых возможных содержаний. Таким
4
Кант. Критика чистого разума. Книга 2, глава I, с.118.
Там же, с.58.
6
Там же, с. 66.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
образом, время в чем-то сродни устройству глаза или ушной раковины - оно есть
лишь механизм для восприятия и упорядочивания, а мы ведь не можем сказать,
что сложное устройство наших глаз есть сущностный человеческий признак.
Впрочем, для Канта и самого сознания, т.е. «Я», не существует как такового. То,
что мы называем «Я», - это опять же только функция мышления, механизм
работы сознания. Само единство самосознания мы обычно принимаем за «Я».
Итак, кантовский субъект – это существо, обладающее способностью
выстраивать временные отношения. Внутреннее созерцание самого себя прежде
всего является опытом времени. Как же пребывает время внутри человека? Оно
есть способ располагать нечто в душе, но и «способ, которым душа воздействует
на себя своей собственной деятельностью, а именно полаганием своих
представлений». Характерно, что именно из этой временности человеческого
«внутреннего чувства» Кант выводит следующую теорему: «Простое, но
эмпирически определенное сознание моего собственного существования служит
доказательством существования предметов в пространстве вне меня»7. То
есть мы можем утверждать реальность окружающих вещей лишь настолько,
насколько можем утверждать свою реальность. Сначала мы убеждаемся в том,
что действительно существуем, а уже потом, исходя из этого, убеждаемся в
реальности окружающего мира. Не случайно Мамардашвили в «Кантианских
вариациях» замечает: «…Внутреннее биение мысли Канта – это проблема: не
призрак ли я в этом мире. Или, иначе говоря, проблема реальности. Очень
странная вещь. На основании моего опыта жизни и чтения у меня сложилось
твердое убеждение, что у так называемых идеалистов было какое-то рвение,
какая-то плодотворная страсть доказывать реальность мира, реальность вещей
вне нас» 8. Положение о действительной реальности мира для Канта в самом
деле не является самоочевидным и не требующим доказательств. И для
обоснования этой реальности он «указывает» на субъекта: если наши ощущения
достоверны и мы не сомневаемся в их реальности, то необходимо признать и
реальность предметов, вызывающих в нас эти ощущения. Иными словами, если
мы что-то ощущаем, то должно быть и что-то, что нас аффицирует.
Философия Канта «провоцирует» формулировку глобальных проблем
самопознания: первая из них – это проблема возможности опыта себя самого,
вторая – проблема самоаффектации (человек сам на себя воздействует, в том
числе и в процессе самопознания). Как бы там ни было, хотя время можно
назвать принципиально человеческим и хотя оно имеет прямое отношение к
осознанию человеком себя самого, все же изучение времени не равнозначно
познанию существа человека. Так обстоит дело в философии Канта.
Альтернативная позиция: Мерло-Понти о времени
7
8
Там же, с.162.
Мамардашвили М.К. Кантианские вариации, с.68.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обратимся теперь к феноменологическому пониманию времени для того,
чтобы уяснить специфику кантовской постановки проблемы. В философской
литературе не раз отмечались «феноменологические» моменты кантовского
мышления. Так, Розеев9 пишет, что умозрительная изоляция из рассудка всего
чувственного, то есть разделение a priori и a posteriori для дальнейшего
логического оперирования каким-то одним слоем мышления – это и есть
феноменологическая редукция или эпохэ. Мамардашвили тоже упоминает о
редукции в связи с Кантом: как считает Мераб Константинович, Кант выполняет
процедуру феноменологической редукции, когда утверждает, что «мир должен
быть так устроен по своим физическим законам, чтобы допускать эмпирическое
событие извлечения некоторым чувствующим существом некоторого опыта»10.
Но при всей схожести методов познания разные исследователи могут получить
совершенно разные данные и сделать противоположные выводы из них.
Насколько много общего у Канта и Мерло-Понти в понимании проблемы
времени и чем это обусловлено? Проанализируем позицию Мело-Понти.
1. В первую очередь французский философ объявляет недостаточно
глубокой кантовскую характеристику времени как формы внутреннего чувства.
Время - не наиболее общая характеристика «психических фактов», между
временем и субъективностью существует гораздо более интимная связь. (Нужно
сказать, что Мерло-Понти не берет здесь во внимание ту роль, которую время
играет в познании и конституировании субъектом мира; ведь у Канта оно не
просто форма внутреннего чувства, а едва ли главная нить связующая человека и
феномен.) Далее Мерло-Понти утверждает, что необходимо признать субъекта
временным «не из-за некой случайности человеческой конституции, но в силу
внутренней необходимости»11. Что ж, это заявление не противоречит
кантовскому взгляду. Человек по Канту воспринимает все во времени тоже в
силу внутренней необходимости, А.Н. Круглов даже отмечает, что Кант часто
объясняет феномен априорного знания не гносеологически, а психологически и
антропологически 12. То есть априорное знание и формы чувственности таковы
потому, что человек так устроен и нет никаких других вариантов разумного
сознания, доступных нашему опыту, чтобы что-либо прояснить в сравнении.
В чем же суть критики Мерло-Понти в адрес Канта? Дело в том, что
мыслить время как конституированное сознанием и вообще чем бы то ни было,
- это значит, по Мерло-Понти, упустить саму сущность времени, сущность же
его состоит в переходе. Конституированное время – это уже раз и навсегда
определенное, ставшее, время, каким оно по своей сути быть не может. «Время
9
Розеев Д.Н. Явление и феномен в теоретической философии Канта. // Мысль, 1997 № 1.
Мамардашвили М.К. Кантианские вариации, с.69-70.
11
Мерло-Понти М. Временность. (Глава из книги «Феноменология восприятия») // Историкофилософский ежегодник, 90, с. 271.
12
Круглов А.Н. О происхождении априорных представлений у Канта. // Вопросы философии
1998, № 10, с.128.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как имманентный объект сознания – это время нивелированное, другими
словами, это уже не время. …Для времени существенно делаться и не быть,
никогда не становясь полностью конституированным. Конституированное
время, ряд возможных отношений согласно «до» и «после», - это не само время,
а его конечная регистрация» 13. Мерло-Понти устремлен к постижению другого,
истинного времени, в котором станет ясно, что такое переход сам по себе. При
интеллектуальном синтезе времени, о котором говорит Кант, выходит, что все
моменты времени мы мыслим как совершенно одинаковые, подобные, сознание
становится как бы современным всем временам. Но так относиться ко времени –
значит, потерять его, ведь суть временности не в том, что это бесконечная
череда одинаковых «теперь». Существо времени в обратном – в том, что
прошлое, настоящее и будущее – это не одно и то же, они обладают какой-то
загадочной и принципиальной различностью, даже при том, что будущее всегда
становится настоящим и потом прошлым. Ни одно измерение времени не может
быть выведено из других, а абстрактная идея времени как раз неизбежно
обобщает все его моменты, делает их подобными точкам в пространстве. МерлоПонти пытается мыслить время, не теряя из виду индивидуальность каждого его
события.
Попробуем осмыслить эту критику. Во-первых, действительно ли
конституировать время – это значит лишать его специфики, «сердцевины»?
Конституировать в обычном понимании – это сущностно обосновать как
таковое, дать основания, сделать возможным на основе неких принципов. Если
сознание конституирует время, то как же оно может лишать это время его
сущности, которую само же времени и сообщает? Или время – это спонтанность,
у которой вообще не может быть никаких определенных принципов, а
человеческий разум ему их навязывает? И сущность времени не помещается в
обычном научном разуме, который работает с помощью обобщений и
абстракций? Мерло-Понти скорее всего имеет в виду второе. Из его критики в
адрес Канта с очевидностью следует вывод: время по Мерло-Понти не есть
данность сознания, и сознание не конституирует и не разворачивает время.
За критикой Канта ясно прослеживается желание видеть во времени нечто
большее, чем порождение человеческого разума.
2. Время - «это не какой-то реальный процесс, действительная
последовательность, которую я бы только регистрировал. Оно рождается из
моей связи с вещами(выделено мною, А.М.)»14. То, что находится для человека
в прошлом или будущем, в окружающем мире есть в настоящий момент –
места, которые когда-то посещали или посетят, люди, с которыми были или
будут знакомы. (Здесь можно задать Мерло-Понти закономерный вопрос: а как
же быть с разрушенными вещами или умершими людьми? Есть ли они в мире и
13
14
Мерло-Понти М. Временность. Глава из книги «Феноменология восприятия». С. 275-276.
Там же, с.272.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
если есть, то каким образом? Эти вопросы оставлены Мерло-Понти без ответа).
То есть, как уже было сказано выше, «время предполагает взгляд на время». Но,
собственно, и по Канту время рождается в момент встречи человеческого
сознания и феноменального мира. Это хорошо иллюстрируется полемикой Канта
и Иоганна Эберхарда о происхождении априорных представлений. Настаивая на
том, что у человека нет ничего врожденного, Кант называет формы пространства
и времени «первоначально приобретенными». В человеке изначально заложено
только то, что «все его представления возникают именно таким образом», то
есть человеческое сознание несет в себе отношение к еще не воспринятым
объектам, или, по-другому, «субъективные условия спонтанности мышления».
Врожденна возможность временного созерцания, но не само время.
Следовательно, если время не врожденно15, оно приобретается человеком как раз
в момент восприятия мира, как только феномен входит в человеческий опыт.
И тем не менее, по Канту время все-таки «коренится» в субъекте, коль
скоро основания возможности времени априорно заложены в сознании. В этом
пункте взгляды прусского и французского философов принципиально
расходятся.
3. Согласно Мерло-Понти, само бытие не временно. Чтобы стать
временным, ему недостает небытия, подобно тому, как для движения тел нужна
пустота, в которой бы они двигались. В реальном мире все сплошь бытие,
носителем же небытия признается человек. «Объективный мир слишком полон,
чтобы дать место времени. Прошлое и будущее как таковые извлекаются из
бытия и тяготеют к субъективности, чтобы найти в ней не какую-нибудь
реальную поддержку, но, напротив, возможность небытия, согласно с их
природой»16. То есть время временится благодаря соединению бытия и небытия,
причем последнее коренится в человеке. Если небытие не присуще миру, а
присуще только человеку, не есть ли тогда небытие сущность человека?17 Этим
вопросом Мерло-Понти не задается, но относительно времени утверждает, что
оно образуется из «смеси» бытия и небытия.
Для Канта само бытие, конечно, тоже не временно, ибо время есть чисто
субъективный феномен. О небытии Кант практически не рассуждает. Едва ли не
единственный фрагмент, в котором упоминаются рядом понятия времени и
небытия имеет место в «Критике чистого разума», где Кант говорит, что
15
Если время не врожденно, то оно приобретенно и тогда не может быть априорным. На это
несоответствие указывали Канту еще его современники И. Эберхард и И. Шваб. Но для Канта
было принципиально настаивать на данной противоречивой позиции.
16
Мерло-Понти М. Временность. Глава из книги «Феноменология восприятия». С.273.
17
В связи со сказанным вспоминается «Трактат о небытии» А.Н. Чанышева, где
утверждается, что философия небытия (то есть отталкивающаяся от понятия небытия и
кладущая его в основу онтологии) есть подлинно гуманистическая философия, «философия
бытия» же, напротив, антигуманна.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реальность в чистом рассудочном понятии есть то, что соответствует ощущению
вообще, следовательно, то, понятие чего само по себе указывает на бытие (во
времени). Отрицание же есть то, понятие чего представляет небытие (во
времени). Следовательно, противоположность бытия и небытия состоит в
различии между одним и тем же временем, в одном случае наполненном, в
другом случае пустым. Из этого следует вывод, прямо противоположный идее
Мерло-Понти: не время образуется за счет взаимодействия бытия и небытия, а
как раз бытие и небытие существуют благодаря времени. Выходит, что они есть
что-то вроде резервуаров времени, полного и пустого.
4. Но здесь возникают сомнения – действительно ли у Канта и у
Мерло-Понти речь идет о времени в одном и том же смысле? Как известно,
бытие и небытие для Канта только категории чистого разума, действительную
реальность которых подтверждать очень проблематично, да и бессмысленно,
поскольку это всего лишь субъективные принципы мышления. Таким образом,
за все свои трактовки бытия и небытия Кант, если так можно выразиться, не
несет никакой ответственности. То же касается и времени: его как такового нет
ни в ноумене, ни в феномене. Поэтому, сколь бы парадоксальные заявления
относительно бытия и времени ни делал Кант, он всегда говорит только о
субъективном содержании сознания, а отнюдь не об объективном мире. Так же
ли у Мерло-Понти? Быте само по себе, как мы только что уяснили из его текста,
не обладает временем. Значит, время каким-то образом (через человека) туда
привносится. На первый взгляд все так, и об этом красноречиво
свидетельствуют фразы Мерло-Понти, наподобие «нужно понимать время как
субъект и субъект как время» или «мы суть возникновение времени»18. Но уже
само утверждение, что время нуждается в бытии (как и в небытии), рождает
вопросы. Вряд ли оно может нуждаться исключительно в человеческом бытии,
ведь невозможно отрицать тот факт, что бытие человека – это частный случай
бытия вообще. Ситуация проясняется, когда Мерло-Понти начинает говорить об
объективном времени, как бы оставляя в стороне роль субъекта в возникновении
временности. «Источник объективного времени с его фиксируемыми нашим
взглядом месторасположениями нужно искать не во временном синтезе, но в
согласованности и обратимости прошлого и будущего, опосредованных
настоящим, в самом временном переходе»19. Стало быть, есть некое объективное
время, просто осмыслить его для субъекта чрезвычайно сложно. Следующая
мысль Мерло-Понти совершенно однозначно может восприниматься как
утверждение объективности времени: «Время поддерживает то, чему оно дало
бытие, - в тот самый момент, когда изгоняет его из бытия, - поскольку новое
бытие было объявлено предыдущим как предстоящее к бытию и поскольку для
18
Мерло-Понти М. Временность. Глава из книги «Феноменология восприятия». С. 282, с.
288.
19
Там же, с.280.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этого последнего стать настоящим и быть обреченным на переход в прошлое
означает одно и то же»20. Французский мыслитель рисует здесь образ все
порождающего и уводящего все из бытия времени, которое при этом сохраняет
все порожденное, превращая его в особое бытие – прошлое. Поскольку во
времени «быть» и «проходить» - синонимы, становясь прошедшим, событие не
перестает быть. О субъективности времени при таком взгляде не может быть и
речи, если только не утверждать, наподобие Беркли, что сознание порождает все
существующее, к чему Мерло-Понти совершенно не склонен. Напротив, именно
объективное время порождает все.
Мы можем сделать вывод, что Кант и Мерло-Понти эксплицируют
понятие времени, исходя из принципиально различных пониманий его
онтологического статуса. Если позиция Канта определена и последовательна, и
время предстает в ней как субъективная форма чувственного созерцания, то
позиция Мерло-Понти весьма неоднозначна. То он говорит о времени как о
невозможном без субъекта (носителя взгляда на время), то как об объективной
онтологической силе, наподобие Дао. Можно сказать, что приблизиться к
подлинной сущности времени и избежать однобокого его понимания МерлоПонти удалось за счет колебания между двумя позициями, а не за счет их
действительного синтеза. То есть время у Мерло-Понти и объективно, и
субъективно одновременно.
В отличие от Канта, Мерло-Понти отвергает понимание времени как
абстракции. Если позицию Канта в этом вопросе можно назвать формальной, то
позиция Мерло-Понти прямо противоположна: время есть непосредственная
данность, наличность; в ежесекундном обладании временем заключена
специфика человеческого бытия. Хотя время и не есть порождение сознания, но,
тем не менее, человек включен в него и непосредственно обладает им. Сущность
же времени – это переход, который мышление всегда предполагает и никак не
может схватить в рефлексии. Поэтому феномен времени не поддается
абстрагированию, вернее, его абстрагирование бессмысленно. Время – это
единство, единый феномен истечения, не существует сначала одно настоящее,
а потом другое. Не случайно о времени люди говорят всегда в единственном
числе, причем не в смысле обобщения, а в смысле имени собственного, имея в
виду одно, единое, конкретное время. (О том же самом говорил Кант, отмечая,
что говоря о любых временных отрезках, люди имеют в виду фрагменты не
каких-то разных времен, а одного и того же единственного времени. Аналогично
и с пространством, о каком бы месте мы ни говорили, мы все равно мыслим
любые тела и любую протяженность как части одного единого пространства.
Этот факт для Канта служит доказательством субъективности пространства и
времени.)
Итак, Мерло-Понти сообщает о временности субъекта следующее:
20
Там же.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
→ Время для человека существует только потому, что он в нем
расположен, потому что он открывает себя уже вовлеченным в него. Значит, всетаки есть какое-то изначальное объективное время.
→ Время для человека существует потому, что он обладает настоящим.
Настоящее есть та зона, где бытие и сознание совпадают.
→ У человека есть первичное сознание, которое не имеет позади себя
«никакого сознания для своего осознания». Оно постигает свое собственное
бытие, и здесь одно и то же «быть» и «быть осознанным». Это первичное
сознание – сознание настоящего, ибо в настоящем, в восприятии бытие и
сознание не различаются, нет разницы между «обладать сознанием» и «быть».
Это спорный момент феноменологической концепции, можно сказать, здесь
налицо тенденция мыслить как единое то, что напрашивается разделять – работу
сознания и реальность существования. С другой стороны, это опять-таки вариант
декартовского cogito ergo sum, только с введением в формулу понятия
настоящего времени. Мерло-Понти объясняет свое положение так: человек
сообщается с собой только через сообщение с миром, следовательно, его бытие в
этом мире и его сознание неразрывно связаны. В свете данного положения
становится яснее, почему осуществить синтез времени возможно только если
жить этой жизнью. Здесь мы опять находим аналогию с кантовскими идеями:
человек по Канту убеждается в реальности своего существования только через
убежденность в существовании окружающих вещей. То есть и у Канта человек и
внешний мир – своего рода сообщающиеся сосуды.
→ Сознание можно описать только как глобальный проект или как
видение времени и мира. Получается, что самого по себе чистого априорного
сознания для Мерло-Понти не существует. Опосредовано даже наше восприятие
себя самих, наш внутренний опыт: можно сказать, что мы осознаем себя не тем,
что мы есть изначально, а тем, чем мы являемся в результате самоосознания. В
этом вопросе Мерло-Понти совершенно солидарен с Кантом. Он воспроизводит
в «Феноменологии восприятия» кантовскую идею самоаффектации, используя
даже его термин: «самое чистое сознание, на которое мы способны, всегда
находит себя как бы аффицированным самим собой, данным самим себе, так что
слово сознание не имеет никакого смысла вне этого раздвоения» [7, с.286]. То,
что было для Канта неодолимым препятствием на пути самопознания, МерлоПонти принимает как данное, потому что он не ищет субъекта как такового, «в
чистом виде».
→ Но и сущность времени такова же – «аффектация себя самим собой»,
ведь время можно описать как непрерывное воздействие на себя же, когда
будущее становится настоящим, настоящее – прошлым и т.д., притом, что время
едино. Значит, время и субъективность тождественны, Мерло-Понти называет
время архетипом отношения себя к себе. Возникает сомнение: может быть прав
Кант, и отмеченное совпадение (самоаффицирующее время и самоаффектация
субъекта) – это никакое не совпадение, а просто одно и то же явление, т.е.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
временность и есть форма «внутреннего чувства»? Мерло-Понти говорит еще об
одной общей особенности времени и субъективности – Selbsterscheinung,
обнаружении себя для самого себя же, «знании о себе». Но здесь уж совсем не
понятно, как может время, если оно не есть субъективность сознания, что-то
знать о себе? Не может же оно быть самостоятельной объективной разумной
сущностью, а если оно субъективно, то зачем и говорить об этом самосознании?
Сопоставление взглядов на сущность времени, принадлежащих Канту и
Мерло-Понти, позволяет выстроить следующую таблицу:
Позиция И.Канта
Позиция М. Мерло-Понти
1. Время есть целиком субъективный
1. То, что называется временем, есть
феномен.
реакция
субъекта
на
некую
объективную данность.
2. Время есть априорная форма
2. Как объективная данность время
чувственности. Это способ, каким
есть переход. Как субъективная
человек располагает в душе свои
данность время есть включенность
представления. Т.е. время – это не что
человека в событие этого перехода,
иное, как принцип восприятия, это одна
обладание им.
из функций работы сознания.
3. Время не является объективной
3. Время является объективной
реальностью.
Оно
субъективно,
реальностью.
Оно
присуще
абстрактно и формально.
внешнему миру и совпадает с
бытием человека.
4. Время есть необходимое условие
4. Время и есть бытие человека.
мышления и восприятия. Благодаря
Синтез
временного
перехода
наличию в сознании формы времени,
тождественен
развертыванию
человек может взаимодействовать с
жизни. Человек не мыслит с
внешней реальностью. В образовании
помощью времени, а осуществляет
таких фундаментальных идей, как
время самой своей жизнью.
реальность, бытие и небытие, участвует
способность человека к созерцанию
бытия во времени.
5.
Время
как априорная форма
5. Самоаффектация, т.е. отношение
чувственности универсально. Во времени
человека к самому себе, - это
человек воспринимает все объекты, в том
одновременно сущность времени,
числе и себя самого. Таким образом, в
так как время есть непрерывное
процессе
самовосприятия
человек
самовоздействие. Таким образом
воздействует
на
себя
или
время
является
архетипом
самоаффицируется.
отношения субъекта к себе.
6. Человеческое сознание конституирует
6. Время не конституировано в
время.
сознании. Не человек создает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7. Время и субъект не тождественны.
Время – это лишь одна из функций
разума, не имеющая отношения к
существу человека.
временные отношения.
7. Время и субъект тождественны.
Бытие субъекта есть время.
Налицо принципиальные расхождения в рассмотренных экспликациях
понятия времени. Они обусловлены различием подходов к пониманию человека,
т.е. различием антропологических методов. Кантовская модель сущности
человека базируется на анализе интеллекта, разума; рациональность
рассматривается здесь как приоритетное качество человека. Кроме того,
основополагающим тезисом этой модели является положение об автономности
человеческого существа. Таким образом, кантовскую модель человеческой
сущности можно определить как автономно-рационалистическую. МерлоПонти, напротив, исходит из понимания человека как непосредственной
данности, он определяет его сущность на основе целостного анализа всей
полноты человеческого бытия. Мерло-Понти интересуют не способности
человека, но сам факт его бытийствования, последнее же, согласно
экзистенциальной концепции, не замкнуто на самом себе и не автономно. Бытие
человека определяется как «бытие-в-мире», где человек есть проекция мира, мир
же – это проекция человека. «В пустоте субъекта самого по себе мы обнаружили
наличие мира»21. Следовательно, модель сущности человека, выстраиваемая
Мерло-Понти, прямо противоположна кантовской. Здесь не делается акцент на
рацио, и человек не полагается существом автономным и самодостаточным. Эту
модель можно назвать «разомкнутой» или «тотально-онтологической».
В заключение мы должны ответить на вопрос «открывает ли
осмысление времени перспективы для познания сущности человека?»,
основываясь на опыте мышления И. Канта и М. Мерло-Понти. Прежде всего,
необходимо уточнить значение термина «сущность». Традиционно под
сущностью понимается то, чем является вещь сама по себе. Понятие
«сущность» имеет три смысловых аспекта. Во-первых, оно указывает на
индивидуальность вещи, её отличность от других вещей. Можно сказать, что
сущность – это тайна неповторимости той или иной вещи или причина её
неповторимости. Второй аспект: сущность – это константная составляющая
объектов, т.е. то, что не подвержено изменениям, несмотря на их внутреннюю
изменчивость. Наконец, третий аспект: сущность – это то, что конституирует
вещь, то, что существит её собой, даёт ей основание, принцип, суть. Учитывая
все сказанное, можно ли полагать, что время является сущностью человека?
Обратимся сначала к позиции Канта.
21
Там же, с.288.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С одной стороны, согласно Канту, сущность вещей непознаваема,
вернее, она познаваема лишь частично (на уровне феномена, в той мере, в какой
вещи доступны чувственному созерцанию). Кантовский термин «вещь в себе»
обозначает не непознаваемую сущность вещей, а скорее вещь в аспекте её
непознаваемости. То есть до определенной границы любая вещь познаваема, но
за этой границей – уже нет, это и называется «вещью в себе» (при этом
реальность вещей в себе Кант считал проблематичной). Но можно ли
утверждать, что за границами познания находится именно сущность вещей?
Этот вопрос требует отдельного рассмотрения, но, все же, (учитывая среди
прочего и то, что сам Кант не слишком часто употреблял термин «сущность»)
мы считаем, что нет. Таким образом, по Канту, сущность вещи до определенной
степени познаваема, это допущение позволяет говорить о сущности человека.
Если согласиться с вышеизложенным значением интересующего нас термина,
время вполне можно считать сущностным человеческим качеством, т.к. это
специфически человеческая форма созерцания (ни у животных, ни у других
разумных существ её, вероятно, нет), кроме того, оно константно и неизменно в
любом человеческом сознании. Все это приводит к выводу, что время, наряду с
другими моментами, осуществляет человека как человека. Но при этом не
следует забывать, что время для Канта – это всего лишь один из способов
сообщения человека с реальностью, т.е. это именно форма, способ, функция, а не
главное содержание человеческой личности (в отличие от морали, свободы,
разума, характера). Таким образом, сущностью человека мы признаем способ его
бытийствования, его способ проявлять себя в феноменальной (!) реальности.
Мерло-Понти рассматривает временность человека как частный случай
объективной временности бытия. Из этого следует, что время не есть нечто
исключительно человеческое; «антропоморфна» лишь какая-то одна из форм
времени (и эта форма более всего доступна для философского анализа). Более
того, время он отождествляет с бытием, т.к. осуществлять время человек может
лишь одним способом – живя, проживая время. По Мерло-Понти, временность
тождественна бытию, и одновременно она тождественна субъективности. То
есть сущностью человека является само бытие, время же при этом выступает как
опосредующее звено: «ассимилируя», преображая объективное время, человек
включается в бытие и осуществляется в нем.
Таким образом, рассмотренные концепции времени противоположны
друг другу и онтологически, и методологически, а так же в аспекте раскрытия
сущности человека.
Литература:
1. Гайденко П.П. Проблема времени в новоевропейской философии (XVIIXVIII вв.). // Историко-философский ежегодник-2000 – М., «Наука», 2002.
–495 стр. – С.169-195.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Кант И. Критика чистого разума. – Симферополь, «Реноме», 2003. – 464
3.
4.
5.
6.
7.
8.
стр.
Круглов А.Н. О происхождении априорных представлений у Канта. //
Вопросы философии 1998, № 10. – С.126-130.
Локк Дж. Сочинения в трех томах. – Том 1. – М., «Мысль», 1985. –621
стр.
Мамардашвили М.К. Кантианские вариации. – М., «Аграф», 2002. – 320
стр.
Мерло-Понти М. Временность. (Глава из книги «Феноменология
восприятия») // Историко-философский ежегодник, 90. – М., «Наука»,
1991. – С. 271-293.
Розеев Д.Н. Явление и феномен в теоретической философии Канта. //
Мысль, 1997 № 1. – С. 200-208.
Чанышев А.Н. Трактат о небытии. // Вопросы философии. – 1990, № 10. –
С. 158-165.
Статья впервые опубликована в:
Форум молодых кантоведов (по материалам Международного конгресса, посвященного
280-летию со дня рождения и 200-летию со дня смерти Иммануила Канта). – Москва:
РАН, Институт философии, 2005 г. – С. 33-44.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
15
Размер файла
370 Кб
Теги
времени, человек, 1071, понятие, модель, значение, сущность
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа