close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

545.Международные стандарты в уголовном судопроизводстве

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Оренбургский государственный университет»
С.М. Ягофаров
МЕЖДУНАРОДНЫЕ СТАНДАРТЫ
В УГОЛОВНОМ
СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
Рекомендовано
Ученым
советом
федерального
государственного
бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального
образования «Оренбургский государственный университет» в качестве
учебного пособия для студентов, обучающихся по программам высшего
профессионального образования по направлению подготовки 030900.62
Юриспруденция
Оренбург
2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343,13 (075.8)
ББК 67.410.2я73
Я-30
Рецензент – кандидат юридических наук А.М. Резепкин
Я-30
Ягофаров, С.М.
Международные стандарты в уголовном судопроизводстве:
учебное пособие / С.М. Ягофаров; Оренбургский гос. ун- т. –
Оренбург: ОГУ, 2013. – 180 с.
Учебное пособие «Международные стандарты в уголовном
судопроизводстве» содержит информацию о международных
стандартах по обеспечению и соблюдению прав и свобод личности в
рамках уголовно-процессуальных правоотношений. Данное пособие
рассчитано как для студентов, обучающихся по
направлению
подготовки 030900.62 – Юриспруденция, так и для аспирантов, а так
же всех лиц, кто интересуется актуальными вопросами в области
уголовного судопроизводства.
УДК 343,13 (075.8)
ББК 67.410.2я73
© Ягофаров С.М., 2013
© ОГУ, 2013
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Введение…………………………………………………………………………5
Глава 1 Международные стандарты по правам человека в сфере
уголовного судопроизводства………………………………………………….8
§ 1 Уважение прав и свобод личности и обеспечение их реализации
как назначение уголовного судопроизводства……………………………….8
§ 2 Понятие и форма закрепления и выражения международных стандартов
по правам человека……………………………………………………………..16
§ 3 Основные формы выражения международных стандартов……………....24
Глава 2 Международные стандарты по правам человека. Содержание
и классификация………………………………………………………………...34
§ 1 Общепризнанные нормы и принципы международного права,
закрепляющие стандарты в области правового статуса личности в
уголовном судопроизводстве…………………………………………………...34
§ 2 Международные стандарты, конкретизирующие правовой статус
отдельных участников уголовного судопроизводства……………………….40
§ 3 Международные рекомендации по системному развитию
национального уголовно-процессуального законодательства….....................51
Глава 3 Римский статут Международного уголовного суда как один
из вариантов комплексной реализации международных стандартов……….60
Глава 4 Европейские стандарты в уголовном производстве и
права человека…………………………………………………………………...77
§ 1 Стандарты Совета Европы как ориентир для развития
отечественного законодательства…………………………………………..…77
§ 2 Рекомендации Совета Европы и их значение для гармонизации
уголовно-процессуального законодательства стран-участниц……………...102
Глава 5 Право на справедливое судебное разбирательство………………....115
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
§ 1 Концепция справедливого судебного разбирательства,
предлагаемая европейским судом по правам человека…………………......115
§ 2 Содержание права на свободу и неприкосновенность личности в
решениях Европейского суда по правам и свободам человека……………..121
§
3
Отдельные
составляющие
концепции
справедливого
судебного
разбирательства.………………………………………………………………..138
Список использованных источников…………………………........................160
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Введение
Реализация положений Конституции РФ о первостепенной значимости
прав и свобод личности в не зависимости от факта их включения в ее текст,
включение в правовую систему общепризнанных норм и принципов
международного
права
заложила основу для
дальнейшего
развития
указанных положений в системе российского законодательства. Весомую
роль в данном процессе представляет обобщение и анализ международноправовых стандартов в области правового статуса личности.
Присоединение
России
к
Европейской
конвенции
предоставило
возможность гражданам использовать предусмотренный в ней механизм
наднационального разрешения споров о праве в Европейском суде по правам
человека, что само по себе является важной гарантией по реализации
участниками уголовного судопроизводства всего комплекса правомочий.
Возможность подобных изменений – это, прежде всего, признание
примата международного права в регулировании вопросов, связанных с
международными стандартами в области прав человека, а следовательно, и
определения уровня по их реализации и соблюдению со стороны государства
и органов, его представляющих.
Однако прошедший период после принятия УПК РФ, с которым
научная
общественность
состязательной
модели
связывала
реализацию
судопроизводства,
идеи
показал,
по
что
созданию
по
своему
содержанию он оказался не способным эффективно решать поставленные
задачи,
а
следовательно,
необходимость
дальнейших
процессов
по
преобразованию уголовно-процессуальных механизмов актуальна и сегодня.
Главным показателем неэффективности современного законодательства
является факт продолжающегося потока жалоб в Европейский суд, по
количеству которых Россия занимает первое место. Так, в 2005 г. количество
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жалоб граждан в Европейский суд составило более 8 тысяч, тогда как в 2004
их было 78501, весомую часть которых составляет именно уголовнопроцессуальная сфера. При этом поток жалоб с годами только увеличивался,
хотя, как отмечают исследователи2, в 2012 году произошел определенный
спад, (10 755 жалоб по сравнению с 14500 жалобами в 2010 году), который в
целом существенно не повлиял на сложность ситуации, так как на
рассмотрении продолжают находиться 28 тыс. обращений из России, или
примерно 22 % от общего количества.
Влияние
международного
права
на
развитие
отечественного
законодательства неоспоримо, однако степень имплементации и ее характер
различны в зависимости от отрасли российского законодательства. Несмотря
на принятие Россией обязательств по Европейской конвенции по правам и
свободам человека, уровень приобщения к прописанным в ней стандартам
взаимодействия личности и государства вызывает множество вопросов
дискуссионного характера и, прежде всего, имеющего центральное по своему
содержанию значение - насколько же готовы в действительности государство
в целом и правоприменительные органы, в частности, выполнять взятые на
себя обязательства.
С момента ратификации положений конвенции и отдельных протоколов к
ней прошло уже достаточно много времени, для того чтобы заложить основы
механизма взаимодействия содержащихся в конвенции положений с
нормами российского уголовно-процессуального законодательства, однако
анализ ситуации дает возможность высказать суждение о неутешительных
результатах проделанной работы в данном направлении. Предпринятая
попытка Пленума ВС РФ дать основу для применения положений
1
Европейский суд по правам человека вынес 83 решения против России за год //
Петербургская Интернет-газета «Фонтанка.ру». – url:http://www.fontanka.ru/2006/
01/31/157458/
2
Url: http://ozimok.com/Verhovnyy-sud-RF-kolichestvo-obrashcheniy-rossiyan-v-ESPChprodolzhaet-snizhatsya; url: http://www.inomnenie.ru/debate/14822/
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
международного права, а
также положений европейской конвенции, в
конечном
признать
итоге
можно
неудачной,
так
как
фактически
положительных результатов от такого одномоментного шага достичь не
удалось, что отчасти связано и с отсутствием конкретных предложений,
предусматривавших хотя бы модельный способ оперирования данными
положениями в правоприменительной деятельности.
Необходимость обращения повышенного внимания к данному вопросу
со стороны Верховного Суда объясняется той ролью, которую он играет в
процессе обобщения правоприменительной практики и ее значении для
последующего отправления правосудия, в том числе и по уголовным делам.
Особенно это важно для решения вопросов, связанных с реализацией
положений Европейской конвенции, так как сами положения конвенции,
хотя и носят обобщенный абстрактный характер и мало чем отличаются от
общепризнанных документов в области прав и свобод человека, положения
которых и так уже имплементированы в российское законодательство и
непосредственно в текст конституции, получают дополнительное правовое
содержание в рамках деятельности ЕСЧП.
Результаты
существующих
реформированию
научной
деятельности
международных
по
изучению
стандартов,
процессуальных
и
зарубежного
законодательства
и
обобщению
опыта
по
положений-
толкований, содержащихся в решениях ЕСПЧ, создали условия для
внедрения выработанных идей в учебный процесс.
Необходимость изучения международных стандартов в уголовном
судопроизводстве связана с важностью формирования компетентности
будущих специалистов по применению норм международного права в рамках
дальнейшей правоприменительной деятельности.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. Международные стандарты по правам человека в
сфере уголовного судопроизводства
§ 1 Уважение прав и свобод личности и обеспечение их реализации как
назначение уголовного судопроизводства.
§ 2 Понятие и форма закрепления и выражения международных
стандартов по правам человека.
§ 3 Основные формы выражения международных стандартов.
§ 1 Уважение прав и свобод личности и обеспечение их реализации
как назначение уголовного судопроизводства
Современное развитие международного сообщества показало, что
основополагающим компонентом в данной системе должен стать человек,
его права и гарантии по
сложился
весьма
их осуществлению. На сегодняшний день уже
значительный
комплекс
прав
как
социального,
политического, так и культурного характера. Особое место в данном
механизме занимают права человека, связанные с процедурой осуществления
правосудия, получившие закрепления в таких международных актах, как
«Всеобщая декларация прав человека» от 10 декабря 1948 г., «Конвенция о
защите прав человека и основных свобод» (Рим, 4 ноября 1950 г.),
«Международный пакт о гражданских и политических правах» (Нью-Йорк,
19 декабря 1966 г.).
Важность закрепленных уголовно–процессуальных прав проявляется
прежде всего в том, что правосудие есть вид государственной деятельности,
связанный в определенных случаях с применением мер принуждения,
поэтому определить границы возможного обоснованного воздействия
государства на личность – это первостепенная задача, получившая признание
международным сообществом.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Закономерным отражением современной тенденции в направлении
усиления гарантий прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве,
явилось
повышенное
внимание
к
существующим
международным
стандартам в области прав человека, которые аккумулируют в себе наиболее
передовые правовые концепции, определяющие статутное положение
личности. Ведь именно от отношения государства к личности, еѐ
достоинству, интересам, правам зависит механизм построения уголовного
процесса. Как верно отмечал И. Я. Фойницкий, «как характер и содержание
уголовного процесса зависит от положения личности в государстве, так и
построение уголовного процесса оказывает глубокое влияние на права и
положение
личности
в
государстве»1.
Развивая
данные
положения
применительно к текущему положению А.П. Гуськова указывает на то, что
«в российском уголовном судопроизводстве основные права и свободы
человека и гражданина определяют смысл всей уголовно-процессуальной
деятельности, а также правовые статусы и процессуальное положение
участвующих в ней лиц» 2.
Современное представление о правах человека, представляющих собой
универсальную систему человеческих ценностей, сущностное содержание
которых составляет основу для становления международных стандартов,
базируется, прежде всего, на сформировавшейся
в
XVII-XVIII
вв.
естественно – правовой концепции, содержащей идеи о естественных,
неотчуждаемых, данных индивиду от рождения правах, существование
которых ограничивает власть государства. В универсальной концепции прав
человека
воплотились
различные
доктрины,
философские
воззрения,
политические, экономические, этические и правовые учения многих народов.
В основе этой концепции – представление о человеческом достоинстве как
1
Фойницкий, И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Спб, 1912. Т. 1. С. 10 -11
Гуськова, А.П. К вопросу о понятиях «охрана» и «защита», используемых в российском
уголовном судопроизводстве // Новый УПК РФ в действии: Сб. научн. ст. / под ред. А. П
Гуськовой. Оренбург: Изд. центр ОГАУ, 2003.
9
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
высшей
ценности1.
Основные
права
и
свободы
человека
носят
непосредственный юридический характер, и ценности, присущие отдельной
личности, признаются, защищаются и поощряются международным и
национальным правом2. Личность не существует вне общества, где право
выступает необходимым средством закрепления выражения социальной
свободы личности, ее интересов3, так как сколько бы мы не идеализировали
права и свободы личности, уровень их развития и функционирования зависит
целиком от позиции общества и учета ее государством в рамках
осуществления своей внутренней политики. Поэтому отношение к правам и
свободам человека и гражданина, степень их защищенности – безусловный
показатель уровня зрелости и развитости правового государства. Вот почему
анализ этой проблемы представляется крайне важным как в практическом
плане, так и в политико-правовом, поскольку позволяет определить реальные
ориентиры в политике государства по отношению к человеку, его правам и
свободам4.
Значимость прав личности подчеркивает А.П. Гуськова5, которая
характеризует
назначение,
права
личности
содержание
и
как
форму
важный
фактор,
процессуальной
определяющий
деятельности
по
уголовным делам. Согласно позиции В.С. Шадрина «права человека в сфере
1
Права человека и статус правоохранительных органов (материалы симпозиума в СанктПетербургском юридическом институте МВД России) // Государство и право. 1994. №11. С.97
2
Хабиров Р.Ф. Глобализация, государственный суверенитет, права человека //
Юридический мир. Общероссийский научно-практический правовой журнал. - М.: Юрист,
2007, № 10 (130). - С. 45-49
3
Гуськова, А. П. Вопросы защиты прав личности по международному уголовнопроцессуальному праву // Роль университетской науки в региональном сообществе:
материалы международной научно-практической конференции. Москва-Оренбург, 2003. С. 219.
4
Трунов, И. Л., Трунова, Л. К., Права личности и условия их обеспечения в уголовном
процессе // Научные труды/ Российская академия юридических наук. Выпуск 2. Том 2. М.:
Издательская группа "Юрист", 2002.
5
Гуськова А. П. Указ. раб. - С. 218; См. также: Гуськова, А. П. Личность обвиняемого в
уголовном процессе (проблемы теории и практики) монография. Оренбург: Изд. центр
ОГАУ, 1996.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уголовного судопроизводства – это есть важнейший фактор, позволяющий
определить сегодня назначение, содержание и формы процессуальной
деятельности»1. Данное положение убедительно отражает суть новой
методологии в изучении подходов к реформированию уголовного процесса.
«Современный российский уголовный процесс в качестве процесса
демократического правового государства должен ориентироваться на защиту
прав как пострадавшего от преступления, так и подвергаемого уголовному
преследованию лица от незаконного и необоснованного привлечения к
уголовной ответственности и осуждения, а также на защиту каждого,
вовлекаемого в любом качестве в уголовно-процессуальную деятельность, от
злоупотреблений
властью
со
стороны
государственных
органов
и
должностных лиц, ответственных за производство по уголовному делу»2. Эти
положения нашли свое подтверждение в ст. 6 УПК РФ3.
Вместе с тем необоснованно исключены из сферы интересов,
определяющих назначение уголовного судопроизводства, гарантии в области
прав иных участников уголовного судопроизводства, чье привлечение к
процессу возлагает на них
ряд обязанностей, а
следовательно, и
обуславливает необходимость уважительного отношения со стороны органов
государства и недопустимость пренебрежения интересами указанных лиц. В
этом случае уместным будет процитировать слова И. Ф. Демидова о том, что
«широкое использование принуждения, применение его не только к
подозреваемым и обвиняемым, но и к потерпевшим, свидетелям, другим
лицам, высокий процент необоснованного принуждения характерны для
системы уголовного процесса, в которой уважительное отношение к правам
1
См: Шадрин, В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М.:
Юрлитинформ, 2000. С.14.
2
Шадрин, В.С. Обеспечение прав человека и роль прокурора в современном уголовном
процессе. url: http://nadzor.pk.ru/analit/all_a.php?range=2
3
В дальнейшем - УПК.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и свободам личности не является основным критерием при выборе способов
и методов решения процессуальных задач» 1.
Полагаем, что законодателю в будущем
следует восполнить даный
пробел в законе, так как именно идеи по первоочередной защите личности в
уголовном
процессе
процессуального
легли
в
основу
законодательства,
новой
концепции
предполагающей
уголовно-
генеральную
реконструкцию уголовно-процессуального закона в направлении создания
качественно иного уголовного процесса – охранительного типа, являющегося
по своему социальному предназначению гарантом личности от произвола
карательных органов государства2.
Таким образом, как отмечает ряд исследователей3 в ст. 6 УПК РФ
фактически выражен общественный интерес, который состоит в том, чтобы
потерпевший был защищен от преступления и при этом никто не был
обвинен безосновательно, что, фактически, отражает конституционный
приоритет о
соблюдения прав человека применительно к уголовно-
процессуальным отношениям. А сам уголовный процесс должен быть
ориентирован на участников уголовного судопроизводства не просто как на
личность - индивида, но и как на личность - члена общества, что даст
возможность найти «золотую середину»
во взаимодействии интересов
личности, общества и государства.
1
Демидов, И.Ф. Права человека как фактор, обусловливающий цивилизованный характер
уголовного процесса // Права человека в Россини и правозащитная деятельность
государства (к 40-летию НИИ Генеральной прокуратуры Российской Федерации):
Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции, 12 мая 2003 г. /
под ред. доктора юридических наук В. Н. Лопатина. СПб.: Издательство «Юридический
центр пресс», 2003.
2
Гуськова, А.П. Вопросы защиты прав личности по международному уголовнопроцессуальному праву // Роль университетской науки в региональном сообществе:
материалы международной научно-практической конференции. Москва-Оренбург, 2003.
Оренбург: РИК ГОУ ОГУ, 2003.- С. 219.
3
Арабули, Д.Т. Защита личности – приоритет уголовного судопроизводства // Российская
юстиция. -2011. - № 12. - С. 36 - 38
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Права и свободы человека являются естественными, так как они в
конечном счете не зависят ни от воли отдельного государства или даже групп
государств,
если
речь
идет
о
международных
стандартах,
ни
от
закономерностей общественного развития. Эти права и свободы должны
быть обеспечены человеку. Государство обязано обеспечить каждому
индивиду реализацию этих прав. Лишая их этой возможности, оно действует
противозаконно,
даже
если
«узаконивает»
в
своем
внутреннем
законодательстве эти деяния, ибо его действия по отношению к человеку в
данном случае соизмеряются не с его национальными законами, а с
международными
стандартами1.
И
«именно
положение
личности
в
уголовном процессе обоснованно рассматривается как пробный камень
гуманности существующего политического режима» 2.
Основываясь
на
данных
положениях,
В.А.
Карташкин
небезосновательно констатировал, что «ныне с полным основанием можно
утверждать, что права человека являются предметом международно-правового регулирования и не входят уже исключительно во внутреннюю компетенцию государства»3, и то, что в сфере международного права называется
правами
человека,
ригосударственного
становится
права4.
При
правами
это
не
граждан
в
выполнения
сфере
внут-
государством
обязательств в сфере соблюдения и защиты прав и свобод человека
негативным образом сказывается на отношении к нему международного
сообщества, а в некоторых случаях, по решению Совета безопасности –
основанием для вмешательства и ограничение суверенитета государства.
Такое положение вещей можно объяснить лишь тем, что в современный
период вопрос о защите прав человека тесно связан с новыми явлениями на
1
Мюллерсон, P.A. Права и свободы человека в международном праве. М., 1991. С. 5.
Ларин, А.М. Презумпция невиновности. М., 1982. С. 62.
3
Карташкин, В.А. Всеобщая демократия права человека в современном мире (к 40-й
годовщине принятия Всеобщей декларации прав человека) //СЕМП. 1989. С.47.
4
Шамсон, Р.Т. Права человека и внутренняя компетенция государства // Московский
журнал международного права. 2003. № 2. С. 58 – 81.
13
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
международной
арене
и
во
внутригосударственных
отношениях,
проявляющимися в усилении взаимозависимости государств, развитии их
сотрудничества, интенсификации международных отношений. Указанные
процессы, происходящие во взаимоотношениях между государствами, все
явственней находят свое проявление и в обыденной жизни, создавая новые
идеалы, порождая новые стремления к качественно новому уровню
общественной жизни. Глобализация, а именно такое определение дано
социологами этой тенденции, затронула в отношениях между государствами
практически все сферы международного сотрудничества, принося с собой
как позитивное, так и новые проблемы, решение которых невозможно без
поиска новых направлений сотрудничества и укрепления достигнутого. Это
относится и к сфере, затрагивающей уровень взаимосвязи государства и
гражданского общества, ориентируя тем самым государства на приобщение к
достижениям мирового сообщества в области прав человека. Как указывает
Е.В. Быкова дальнейшее существование человечества требует дополнить
политическую и экономическую интеграцию мирового сообщества правовой.
Это позволит получить более глубокое представление о новых чертах и
тенденциях развития основных правовых систем современности, связанных в
том числе с возросшей ролью международного права1.
В науке существуют различные утверждения о том, с какого момента
можно говорить о начале процессов, связанных с глобализацией, но, в
сущности, несмотря на то, что корни глобализационных процессов уходят
глубоко в историю, глобализация – феномен XX в., который, как отмечает
Хабиров Р.Ф2., стал объектом всесторонних научных исследований именно в
последние десятилетия. Как верно по данному поводу пишет О.И. Тиунов:
1
Быкова, Е. В. Международное сотрудничество как неотъемлемая часть развития
правовых систем / Е. В. Быкова.//Международное публичное и частное право. - 2011. - №
2. - С. 20 - 22
2
Хабиров Р.Ф. Глобализация, государственный суверенитет, права человека //
Юридический мир. Общероссийский научно-практический правовой журнал. - 2007, - №
10 (130). - С. 45-49
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Одна из особенностей развития права различных государств состоит в том,
что его нормы нередко становятся однотипными и поэтому являются
составной частью формирования единого правового пространства, где
объективными
факторами
для
такого
сближения
являются
тесное
взаимодействие международного права и внутригосударственного права
различных стран и активная деятельность государств по принятию мер,
касающихся имплементации норм международного права в национальное
законодательство» 1.
Понятно, что это влечет за собой взаимодействие и сближение правовых
систем, их взаимопроникновение, развитие в одних системах правовых
концепцией, которые являются ведущими в других. Отсюда и происходит
совершенствование механизма реализации норм международного права как
на мировом, так и на национальном уровне, без чего уже невозможно
нормальное функционирование обеих систем. 2По мнению Р.Т. Шамсона3,
взаимосвязь государств требует, чтобы национально-правовые системы
государств были совместимы как с друг другом, так и с системой
международного права. Исходя из того, что первичной основой любого
правового пространства, определяющего политический режим данного
государства, является уровень реализации прав личности, международное
сообщество рассматривает идею прав человека как движущую силу,
объединяющую между собой людей и государства, гражданами которых они
являются. Таким образом, международные стандарты в области прав
1
Тиунов О.И. Защита прав человека в практике Конституционного суда Российской
Федерации в условиях интернационализации российского права и роль в этом процессе
международных стандартов // Международное публичное и частное право. – 2003. - №2
(11). С. 14.
2
Однако нужно понимать и тот факт, что сближение правовых систем возможно только
до определенных пределов, ввиду наличия цивилизационных разногласий о путях
развития общества. (см. подробнее – Шугуров М.В. Международное право прав человека:
проблемы доктринального консенсуса // Международное публичное и частное право. 2007, № 5. - С. 5-11).
3
Шамсон Р.Т. Права человека и внутренняя компетенция государства // Московский
журнал международного права. 2003. № 2. С. 58 – 81.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
человека есть закономерный результат глобализации, назначение которых в
построении общества на основе уважения интересов отдельной личности.
«Международные
стандарты,
таким
образом,
вобрали
в
себя
весь
положительный опыт, накопленный национально-правовыми системами в
этой сфере» 1.
§ 2 Понятие и форма закрепления и выражения международных
стандартов по правам человека
Глобализация, распространение международно-правовых стандартов,
интернационализация
соответствующих
международно-правовых
требований оказываются, таким образом, взаимосвязанными. И именно
поэтому, как подчеркивает, к примеру, Л. В. Брусницин2, в русле общего
процесса правовой интеграции, участником которого с конца XX в. является
и Россия, сближение российского законодательства с этими стандартами
является естественным и необходимым.
В этой связи А. П. Гуськова отмечает, что одной из современных задач
российской юридической и нормотворческой деятельности, а также
правоприменительной практики, связанных с утверждением подлинного
правового государства, является реальное обеспечение и защита прав, свобод
человека3. В другой своей работе А. П. Гуськова справедливо акцентирует
внимание на том, что «сегодня в достаточной степени имеются конкретные
проблемы, вытекающие из несходства регулирования в государствах
Содружества многих вопросов. Так, например, не все государства признали
1
Магденко А.Д. Система международных стандартов деятельности правоохранительных
органов // Актуальные проблемы права России и СНГ – 2004 г. Ч. I. Челябинск, 2004.
2
Брусницин, Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному
правосудию: российский, зарубежный и международный опыт XX века (процессуальное
исследование) М., 2001. С. 52.
3
Гуськова, А.П. Процессуально-правовые и организационные вопросы подготовки к
судебному заседанию по УПК РФ Оренбург, 2002. С. 31.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общепризнанные нормы международного права частью национальной
правовой системы» 1.
По мнению Г.В. Игнатенко предыдущий опыт развития переломил
одностороннее отношение к пониманию международного права как
регулятора межгосударственных отношений и создал условия для включения
общепризнанных
принципов
и
норм
международного
права
и
международных договоров в правовую систему РФ2.
Вероятно, с учетом происходящих изменений М.В. Баглай справедливо
выдвинул тезис о том, что «международные стандарты в отсутствие
конституционной или иной регламентации, при коллизиях или в ситуациях
совместного
применения
могут
иметь
значение
самостоятельного
нормативного регулятора, а не только выступать в качестве нормативного
минимума, определяющего уровень государственной регламентации» 3.
В этой связи, на правоприменителя возложена нелегкая функция4,
поскольку
квалификация
соответствия
того
или
иного
внутреннего
нормативного акта международным обязательствам страны требует не только
глубинного понимания природы последних, но и фактического знания
спектра существующих международных актов5.
В данном контексте, в качестве основного элемента, являющегося
важной гарантией осуществления прав личности в сфере уголовного
1
Гуськова, А.П. Проблемы правового регулирования международного взаимодействия по
вопросам уголовно-процессуального права // Человек и общество: материалы
международной научно-практической конференции 15-17 ноября 2001 г. Часть 4.
Оренбург: ОГУ, 2001. С. 7.
2
Игнатенко, Г.В. Судебное применение международно-правовых норм: очерк
деятельности Верховного Суда РФ / Г.В. Игнатенко // Журнал Российского права. – 2008.
– № 1. - С. 96-105.
3
Баглай, М.В. Конституционное право РФ. М., 1998. С. 163.
4
Справедливости ради следует заметить, что реализовывать указанную функцию суды
общей юрисдикции пока что не спешат, предпочитая действовать в рамках более
надежной и менее проблематичной, с точки зрения правоприменения, национальноправовой системы.
5
Рациборинская, К.Н. Применение международного права Российскими судами //
Международное публичное и частное право. 2004. №1. С. 26.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правосудия,
должен
выступать
наиболее
оптимальный
механизм
осуществления уголовного судопроизводства, в основу которого положен
максимальный уровень обеспечения прав личности. В целях создания такого
механизма уголовного судопроизводства возникает потребность проведения
исследования
существующих
международных
стандартов
по
правам
человека в сфере уголовного судопроизводства. В сущности, это и будет
составлять его первичное содержание, являясь, в определенной степени,
базовой основой.
Определенности ради надо заметить, что, несмотря на достаточно частое
употребление
таких
категорий,
как
«международные
стандарты»,
«Стандарты Совета Европы», ни в науке международного права, а тем более
в уголовном процессе, не было уделено достаточного внимания раскрытию
содержания данных категорий1. Поэтому оправданно, что отдельные
исследователи указывают на отсутствие у большинства российских юристов
четкого представления того, что же надо понимать под «международными
стандартами»2,
либо
на
проявление
в
отдельных
случаях
недоброжелательной реакции со стороны суда и правоохранительных
органов, вызванных попытками апеллировать к тем самым международным
стандартам3. И это все, по нашему мнению, указывает на поверхностное
представление большинства российских юристов, не говоря уже о простых
гражданах,
о
существующих
международных
стандартах.
Учитывая
указанные негативные моменты, научная общественность по-прежнему не
оставляет попыток создать такой механизм уголовного судопроизводства,
1
Тиунов, О.И. Защита прав человека в практике Конституционного суда Российской
Федерации в условиях интернационализации российского права и роль в этом процессе
международных стандартов // Международное публичное и частное право. 2003. №2 (11).
С. 14.
2
Берестнев, Ю.Ю. Европейский «велосипед» для российской правовой системы //
Российская юстиция. 2002. №10. С.69.
3
Бирюков, М.М. Некоторые проблемы судебной защиты прав человека в России //
Московский журнал международного права. 2003. № 2. С.22.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
который основывался бы на существующих международных стандартах. Так,
на состоявшейся в Москве 12 мая 2003 г. Всероссийской научнопрактической конференции «Права человека в России и правозащитная
деятельность государства» Федеральному Собранию было рекомендовано
усилить
законотворческую
деятельность
по
приведению
уголовно-
процессуального законодательства к международно-правовым требованиям1.
Между тем, необходимо сделать вывод, что данная рекомендация не была
услышана,
чему
ярким
свидетельством
явилось
увеличение
срока
содержания под стражей без предъявления обвинения до 30 суток по делам
террористического характера.
На этом фоне по-прежнему является актуальной по своему статусу
задача по изучению международных стандартов в сфере уголовного
судопроизводства, определению их сущностного содержания и разработке
механизма непосредственного включения их в правовую систему Российской
Федерации.
На прошедшем в феврале 2003 г. Всероссийском совещании судей,
посвященном применению в России общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров, было отмечено, что
применение положений, содержащихся в международных стандартах, пока
еще является редким явлением в нашей правоприменительной практике.
Ссылки на соответствующие наднациональные нормы в решениях судов
напрямую практически отсутствуют или же появляются достаточно редко.
Все это говорит о том, что органы государственной власти пока не смогли
сформулировать достаточно четкие позиции в отношении использования
общепризнанных норм и принципов международного права, а такая
неопределенность
1
создает
значительные
проблемы
в
реализации
Права человека в России и правозащитная деятельность государства // Законность. 2003.
№7. С. 61.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
международных стандартов по правам человека1. Сохраняется подобная
ситуация и сегодня. Не случайно поэтому М.В. Баглай в своем выступление
отметил, что «в связи с отсутствием единого понимания о природе таких
категорий, как общепризнанные принципы и нормы международного права,
существуют определенные затруднения в их реальном применении»2.
На данный аспект, начиная с момента принятия Конституции
Российской
Федерации,
было
уже
обращено
внимание
многих
исследователей, в том числе и процессуалистов. Так, например, А.Г.
Волеводз подчеркивает, что «вопрос об общепризнанных принципах и
нормах международного права уже на протяжении длительного времени
является спорным в теории как международного, так и других отраслей
права» 3.
Ввиду отсутствия четкого легального толкования сущности данной
терминологии в науке высказываются весьма разнообразные концептуальные
подходы к раскрытию их истинного значения.
Так, некоторые специалисты, например, Э.Б. Мельникова и Н.И.
Марышев4, вообще не видят необходимости в конкретизации данных
терминов, полагая, что их следует относить к понятийному аппарату общего
международного права, другие к таковым относят некие абстрактные идеи,
обычаи, которые существуют сами по себе либо нуждаются в установлении в
каждом конкретном случае. Распространенным мнением следует считать
отнесение к международным принципам и нормам международного права
различных
1
международных
документов
общего
характера
либо
Международные правовые стандарты в российской правоприменительной практике //
Российская юстиция. 2003. №3. С. 5.
2
Там же. С.6.
3
Волеводз, А.Г.
Правовое регулирование новых направлений международного
сотрудничества в сфере уголовного процесса М., 2002. С.127.
4
Подробнее см: Волженкина, В.М. Применение норм международного права в
российском уголовном процессе (Проблемы теории и практики): дисс… канд. юр. наук
М.: РГБ, 2002.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
международных договоров, ратифицированных всеми либо большинством
государств.
Бесспорно,
реформа
отечественного
уголовно-процессуального
законодательства должна осуществляться с учетом ч.4 ст. 15 Конституции
РФ,
устанавливающей,
что
«общепризнанные
принципы
и
нормы
международного права и международные договоры Российской Федерации
являются составной частью ее правовой системы». Но, несмотря на
кажущуюся
простоту
и
ясность
принятого
в
науке
определения
общепризнанных принципов и норм международного права как правил
поведения, закрепляющих достигнутый уровень сотрудничества государств,
их всеобщую заинтересованность в решении назревших проблем и
признаваемых
в
качестве
универсальных
всеми
или
подавляющим
большинством государств, которые широко представляют различные
социально-экономические системы мира1, в сущности же оно является
достаточно схематичным и определяет лишь одно оценочное понятие через
комплекс других оценочных категорий, и поэтому не дает ответа на главный
вопрос, составляющий стержень проблемы, – какие же непосредственно
нормы международного права необходимо относить к общепризнанным.
Аналогичного имения придерживается и С. Бабенко, указывающий на то, что
с
учетом
современного
состояния
российского
законодательства
общепризнанные принципы и нормы международного права фактически не
подлежат применению при производстве по уголовным делам в силу их
неопределенности2.
Реальная ситуация показывает, что на сегодня фактически нет ни одного
международного
документа,
ратифицированного
всеми
государствами
мирового сообщества. Поэтому сам по себе термин общепризнанность –
1
Егоров, С. Е. Общепризнанные принципы и нормы о правах человека в уголовном
процессе России: дисс. … к-та юрид. наук. М.: РГБ, 2003.
2
Бабенко С. Права человека в условиях глобализации // Законность. - М., 2007, № 10. - С.
52-54
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
категория весьма условная. Вместе с тем несомненным является то, что
существует и ряд авторитетных документов, положений которых стараются
придерживаться большинство государств. К ним относятся, прежде всего,
Устав ООН, Всеобщая декларация прав человека и Пакты о правах 1966 г.
Именно данные документы, по мнению большинства ученых, следует
относить к общепризнанным нормам. Правда в этом случае остается неясным
смысл (вернее,
полное его отсутствие) включения положений
об
общепризнанных нормах в текст Конституции и других нормативных актов,
в том числе и УПК РФ, если для России положения данных документов и так
уже имеют обязательную силу, исходя из факта их ратификации. На данный
факт указывает и В.М. Волженкина, говоря о том, что в таком случае «в
Конституции вполне можно было бы ограничиться указанием, что в
правовую систему страны входят международные договоры РФ»1.
Сложность ответа на данный вопрос заключается, по мнению А.Н.
Талалаева, в том, что они не зафиксированы в каком-либо одном
международном акте, а разбросаны по многочисленным договорам и
обычаям, поскольку в международном праве нет кодексов, подобных тем,
которые есть во внутреннем праве государств2. Кроме того, разноплановость
правовых документов, степень ратификации их государствами не всегда
единым образом отражается на их значении как носителей в своем
содержании международных стандартов. Как отмечает И.А. Коновалова
Конвенция о защите прав человека и основных свобод имеет обязательную
юридическую силу, в то время как нормы Всеобщей декларации прав
человека
1
на
сегодняшний
день
являются
признанными
мировым
Волженкина, В. М. Нормы международного права в Российском уголовном процессе.
СПб, 2001. С. 61.
2
Талалаев, А. Н. Два вопроса международного права в связи с Конституцией РФ //
Государство и право. 1998. №3. С. 66.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сообществом наравне с нормами Конвенции и их ценность не зависит от
юридической силы документа, их содержащего1.
Как нам представляется, вполне возможно взять за основу концепцию,
которая бы включала в себя тезис о том, что нормы международного права,
содержащие в себе стандарты в области прав человека, автоматически
относятся к общепризнанным нормам и принципам в силу существующего
принципа уважения прав и свобод человека, и это отвечало бы принятой
концепции правового демократического государства. Ведь одно появление
какого-либо международного документа, посвященного правам и свободам
личности, уже говорит об актуальности рассматриваемого положения и
международного
признания
необходимости
коренных
изменений
в
существующем порядке деятельности государств, определяющим вектором
которых будут права человека и гарантии их реального воплощения.
Основываясь на данном положении, необходимо признать в качестве
должного ситуацию, когда любой международный акт, расширяющий
перечень статутных прав личности, автоматически приобретает статус
общепризнанной нормы, не нуждающейся в какой-либо ратификации.
В итоге следует констатировать следующее: характер общепризнанности
той или иной нормы определяется не самим статусом данной нормы как
существующей автономно, а отношением государства, и в первую очередь
гражданского
общества
данного
государства
к
этой
норме
как к
общепризнанной. Поэтому, пока не будет четко обозначена позиция
государства, такая норма будет по-прежнему носить декларативный характер
и
по
существу
игнорироваться
правоприменителем.
К
тому
же
существующий доктринальный материал никоим образом не может
считаться в современных условиях основанием для применения данной
1
Коновалова И.А. Международные стандарты, принципы и нормы в области
предупреждения правонарушений несовершеннолетних и их внедрение в российское
законодательство // Адвокат, 2008, № 2. С. 94-103.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нормы к конкретному правоотношению. Необходимо сразу же в качестве
непререкаемого тезиса отметить то положение, что «цели государственной
власти выражают цели гражданского общества лишь в той мере, в какой
обществу удается осуществлять эффективный контроль за реализацией
политико-правовых процессов» 1.
§3 Основные формы выражения международных стандартов
Международные стандарты по правам и свободам личности в сфере
уголовного судопроизводства находят свое содержание в многочисленных
нормах
международного
права,
которые
различны
как
по
своему
юридическому значению, так и политико-правовой значимости в системе
международных обязательств государств. Вместе с тем разнообразие форм
закрепление не может умолять их значения как ориентира для развития
национального
законодательства,
что
подчеркивается
не
только
в
положениях Конституции, но и в отраслевом законодательстве.
Анализ ч. 3 ст. 1 УПК РФ позволяет сделать вывод о наличии
расхождения с конституционным содержанием, имеющемся в ч. 1 ст. 15
Конституции. Так в УПК законодатель рассматривает международные нормы
как часть законодательства, хотя согласно Конституции они являются частью
правовой системы. Между тем разница весьма существенная, виду того, что
законодательство вне зависимости от формы его выражения всегда должно
соответствовать положениям конституции, чего нельзя сказать о нормах,
содержащихся в международных документах, в частности посвященных
правовому
статусу
личности.
Проблемным
аспектом
правовой
регламентации в УПК РФ, по мнению Р.К. Шамсутдинова, является и то, что
в нем фактически не дается ответа на вопрос: какие общепризнанные
1
Hold D. Models of democracy. Stanford 1987, P. 37. – ссылка по: Боботов, C.В. Буржуазная
юстиция. Состояние и перспективы развития. М.: Наука, 1989. С. 4.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принципы и нормы международного права из их множества являются
составной частью российского законодательства, регулирующего уголовное
судопроизводство. Это значит, содержащееся в ч. 3 ст. 1 УПК РФ положение
в таком аморфном виде практически неприменимо1.
В данном случае уместным будет указать на разъяснения, изложенные в
постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10. 10. 2003 г. №5 «О
применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного
права
и
международных
договоров
Российской
Федерации».
Согласно
указанному
постановлению
под
общепризнанными
принципами международного права следует понимать основополагающие
императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые
международным сообществом государств в целом, отклонение от которых
недопустимо. К общепризнанным принципам международного права, в
частности, относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип
добросовестного
выполнения
международных
обязательств.
Под
общепризнанной нормой международного права следует понимать правило
поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом
государств в качестве юридически обязательного. Содержание указанных
принципов и норм международного права может раскрываться, в частности,
в документах Организации Объединенных Наций и ее специализированных
учреждений.
Как видим, данное постановление, в сущности, никоим образом не
разъяснило, что же собой представляют указанные общепризнанные нормы и
принципы международного права, не дано также и их перечня, предоставив,
таким образом, решить данный вопрос правоприменителю своими силами.
1
Шамсутдинов, Р.К. Проблемы реализации международных стандартов в уголовном
правосудии // Международное публичное и частное право, 2006, N 6, с. 33-36
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мало того, данное толкование поставило перед правоприменителем еще
и другую неразрешимую задачу относительно статуса документов ООН и еѐ
специализированных
учреждений,
поскольку
получается,
что
им
автоматически придается значение общепризнанных международных норм,
во что с учетом российской правоприменительной системы верится с трудом,
хотя, если бы данное утверждение было претворено в действительность, то
можно было бы говорить о новом, более высоком уровне обеспеченности
личности в сфере прав человека. Так, исходя из данных проведенного опроса,
судьи не желают признавать за документами международных организаций,
носящих рекомендательный характер, свойство прямого действия.
Как полагает Г.В. Игнатенко Пленуму Верховного Суда РФ не стоит
избегать темы об общепризнанных нормах и международных договорах в
своих постановлениях, в частности, по его мнению, в постановлении от 5
марта 2004 г. не уделено должного внимания
процедуре пояснения
относительно значимых международно-правовых категорий и аспектов,
характеризующих принципы уголовного судопроизводства, а только лишь
дается указание, вытекающее из закона, по их соблюдению1.
Между тем, несомненным является и то, что общепризнанные принципы
и нормы никоим образом не могут полностью отразить сущность понимания
международных стандартов как ввиду их недостаточной определенности, так
и весьма общей правовой конструкции. К тому же все документы, относимые
к общепризнанным принципам и нормам, появились на свет более полувека
назад, что, естественно, наводит на мысль о том, что они, несомненно,
подверглись определенному моральному старению ввиду бесспорного скачка
в развитии человеческой цивилизации, произошедшего за данный период.
1
Игнатенко, Г.В. Судебное применение международно-правовых норм: очерк
деятельности Верховного Суда РФ / Г.В. Игнатенко // Журнал Российского права. – 2008.
– № 1. С. 96-105.
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако это ни в коем случае не означает, что данный материал потерял
свою
социальную
ценность,
наоборот,
текущее
состояние
можно
охарактеризовать как преобразование заложенных в них стандартов в новое
качество, где сущностное понимание определенных положений уже
не
поглощается определяющим понятием и представляет собой сложную
систему – конгломерат, включающий в себя как базовый стандарт, так и
стандарты, тесно с ним связанные, но признаваемые уже в качестве
самостоятельных. Наиболее полно данная тенденция находит отражение в
существующих международных договорах как универсального, так и
регионального характера, специально посвященных регулированию вопросов
повышения качества гарантий по соблюдению прав личности, вовлеченной в
уголовный процесс. Важной особенностью такого договорного права
является
то, что «соглашения в области прав человека ориентируют
государства на целостное применение договора, что обусловливается
ограниченной возможностью заявлять оговорки при ратификации или
присоединении к конвенции либо использовать дерогационные1 меры по
отношению к конкретным правам и свободам» 2. Необходимо учесть, что
ограничительный характер заявления оговорок к соглашениям о правах
человека не только является следствием их универсальности, но и
мотивируется
отсутствием
принципа
взаимности
при
нарушении
международных договоров, применяемого в традиционном договорном
праве. Так, невыполнение положения договора одной стороной дает право
другой стороне на аналогичное поведение, что недопустимо в отношении
соглашений по правам человека.
Однако следует констатировать, что Россия пока не является участником
всех подобных соглашений, к тому же те, по которым она несет
1
Дерогация [дэ], и, ж. [фр. dérogation < лат. dērogātio]. юр. Частичная отмена старого
закона
2
Павлова, Л.В. Специфика нормотворчества в области прав человека. Белорусский
журнал международного права и международных отношений. – url: http://beljournal.by.ru.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обязательства,
выполняются
не
в
полной
мере,
и
несмотря
на
конституционные положения о приоритете международных договоров,
факты их реального применения достаточно редки и неоднозначны1. Кроме
того существует достаточно большой массив документов, принятых в рамках
международных организаций, таких, как Генеральная Ассамблея ООН,
Комиссия по предупреждению преступности и уголовному правосудию,
Экономический и Социальный Совет ООН (до 1992 года – Комитет по
предупреждению преступности и борьбе с ней; до 1971 года – Комитет
экспертов
по
предупреждению
преступности
и
обращению
с
правонарушителями), Конгресс ООН по предупреждению преступности и
обращению с правонарушителями, Совет Европы и ОБСЕ. Данные акты, если
следовать доктринальным положениям, не являются ни международными
договорами, ни общепризнанными принципами и нормами международного
права, они являются рекомендательными правовыми актами, в правовую
систему они не имплементированы и применению правоприменительными
органами России не подлежат2. Между тем, подобными документами
вырабатываются не только способы наиболее эффективного внедрения и
применения существующих международных стандартов в уголовном
судопроизводстве, но и основа для новых направлений преобразования
существующих стандартов в новое качество.
Традиционно существующий перечень подобных документов принято
относить к категории «мягкого права» 3 ввиду того, что по своему существу
они носят рекомендательный характер, и их неисполнение не несет какой-
1
Международные правовые стандарты в российской правоприменительной практике //
Российская юстиция. 2003. №3. С. 5.
2
Епанешников, А.С. Нормы международного права в механизме уголовно-процессуального регулирования в свете нового УПК РФ // Новый Уголовно-процессуальный кодекс
Российской Федерации и практика его применения / под ред. А.П. Гуськовой. Оренбург:
ИПК ОГУ, 2002.
3
Лукашук, И.И. Международное «мягкое» право // Государство и право. 1994. №8 – 9.
С.164.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
либо юридической ответственности, но под угрозой, как надо понимать, все
же оказывается политический престиж неисполняющего государства. Как
заключает в таком случае Т. Н. Нешатаева, «мягкие нормы позволяют праву
быть «гибким», приспосабливающимся как к своеобразию регулируемых
отношений, так и к интересам субъектов, вступающих в эти отношения» 1.
Несмотря на то, что о важности подобных документов говорят уже довольно
длительный период, возможность признать их в качестве документов
обязательного характера в ближайшем будущем вряд ли предвидится. Это
связано прежде всего с тем, что документы, принимаемые международными
организациями, являются либо подготовительной базой для договорного
регулирования рассматриваемых вопросов, либо альтернативным вариантом,
когда стороны не пришли к оптимальному для них решению. В любом случае
рекомендации
несут
международным
в
себе
передовую
информацию
сообществом
существа
стандартов
о
видении
уголовного
судопроизводства на современном этапе развития цивилизации.
Важное место
положения,
в системе международных
выработанные
различными
стандартов занимают
судами,
созданными
и
действующими на основе международных договоров. Международные суды,
согласно принятой юридической доктрине, также как и национальные,
являются правоприменительными органами, поэтому их решения не создают
новые нормы права, в то же время решения судов рассматриваются в статье
38 Статута Международного Суда ООН как вспомогательные средства в
процессе международного правотворчества и тем самым являются базовым
элементом международного стандарта. Но для уголовно-процессуальной
науки приоритетной значимостью обладают решения, ввиду предмета
рассмотрения возникающего спора, весьма далекого от уголовного процесса,
не Международного Суда ООН, а прежде всего действующих на
1
Нешатаева, Т.Н. Международные организации и право. М., 1998. С. 108.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наднациональной основе международных судов региональных организаций,
среди которых наиболее эффективно функционирующим принято считать
Европейский суд по правам человека.
Ратификация Российской Федерацией Европейской Конвенции о правах
человека и основных свободах и протоколов к ней сделало обязательным в
отношении РФ не только положений, касающихся прав человека, но и
признало юрисдикцию Европейского суда по правам человека по вопросам
толкования и применения Конвенции.
Анализ практики Европейского суда показывает, что весомую еѐ часть
занимают разрешения ситуаций, связанных с нарушениями прав человека в
сфере уголовного судопроизводства. Само по себе разрешение жалобы о
праве носит индивидуальный характер, поэтому для науки, как и для
правоприменения значение имеет мотивировочная составляющая данного
решения, в котором, зачастую дается толкование положений Конвенции.
Данное толкование является единственным в своем роде официальным
разъяснением должного понимания содержания тех или иных положений
Конвенции, посвященных уголовному судопроизводству, отступление от
которых должно бы фактически являться невыполнением взятых на себя
государством обязательств. Однако фактически, признавая
юрисдикцию
Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования
и применения Конвенции, мы в должной мере не можем обеспечить
выполнение взятых на себя обязательств
в силу того, что российская
правовая система не признает правовых прецедентов, к числу которых
относятся и решения Европейского суда по правам человека.
Следствием непризнания судебных прецедентов в качестве источников
права является отсутствие четкого и отработанного механизма работы с
таковыми, что и создает основную проблему в реализации положенийтолкований, а следовательно, закономерным образом приводит российскую
правовую систему к отступлению от международных стандартов. По
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мнению.
С.
Бабенко
«для
формирования
эффективного
механизма
применения европейских стандартов в области прав человека в российском
уголовном процессе необходимо принятие специального федерального
закона, основное содержание которого могли бы составить положения о
порядке толкования так называемых конвенционных прав с целью
официального установления соответствия или несоответствия российских
законов положениям Европейской конвенции1.» Полагаем, что создание
подобного института может положительно сказаться в вопросе приобщения
России к европейским стандартам при условии отсутствия пренебрежения
уже существующими толкованиями Европейского суда, в чью компетенцию,
как раз и входит официальное толкование норм Европейской конвенции по
правам и свободам. Поэтому данные толкования с российской стороны
должны
носить
субсидиарный
характер
и
служить
основой
для
имплементации правовых положений решений Европейского суда в
российскую правовую систему.
В рамках данного исследования особый, на наш взгляд, интерес
представляет
анализ
отдельных
положений
Римского
статута
Международного уголовного суда (Рим, 17 июля 1998 г.), которые, несмотря
на свою узкоспециализированную направленность, заключающуюся в
решении вопросов, связанных с преступлениями международного характера,
должны, исходя из самого факта того, что они разрабатывались под эгидой
ООН, содержать передовые критерии осуществления уголовного правосудия
и
служить
ориентиром,
отражающим
качественные
изменения,
происходящие в системе международных стандартов в сфере уголовного
судопроизводства. Представляя собой в отдельной своей части блок
процессуальных
норм,
Римский
статут
дает
возможность
получить
Бабенко С. Права человека в условиях глобализации // Законность. - М., 2007, № 10. - С.
52-54
31
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
первичное представление о базовом механизме реализации международных
стандартов в реальной правовой действительности.
Таким образом, международные стандарты в области прав человека
представляют собой выработанные международным сообществом передовые
нормы-принципы, содержащие в себе и определяющие статутное положение
личности в уголовном судопроизводстве. Международные стандарты – это
динамически развивающийся комплекс, который нельзя отождествлять
только лишь с общепризнанными принципами и нормами международного
права, так как в большей степени это лишь морально-политические
обязательства, по уровню реализации которых можно получить ответ как о
реальных
процессах
демократизации
в
обществе
и
характере
взаимоотношения личности и государства, так и о присутствующей степени
развития гражданского общества.
Международные стандарты представляют собой лишь определенные
принципиальные положения, реальное воплощение которых зачастую
затруднено весьма лаконичным их характером, что и создает определенные
трудности в их понимании, а следовательно, и в применении на практике. И
если для европейской системы характерно наличие специализированного
суда по правам человека, занимающегося официальным толкованием
положений конвенции, то для универсальной системы стандартов подобного
механизма нет. Поэтому сущность международного стандарта преломляется
в рамках определенной национально-правовой системы, предлагающей свое
видение механизма претворения международных стандартов. Как отмечает
О.А.
Пугина:
–
«эти
системы
самостоятельные,
самодостаточные,
самобытные и во многом противоречивые. Следовательно, необходимо
рассматривать вопрос применения норм международного права в отношении
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
каждой правовой системы в отдельности1». Ввиду обозначенных факторов,
как
нам
представляется,
комплексное
исследование
международных
стандартов без учета опыта других государств в решении вопроса по
созданию
действенного
механизма
уголовного
судопроизводства,
отвечающего требованиям по соблюдению прав личности, не представляется
возможным. Данный опыт претворения международного стандарта в
национально-правовой системе следует признать и рассматривать в
комплексе с международными стандартами.
Для решения рассматриваемого вопроса, как верно отмечает М.А.
Пшеничнов,
существует
безусловная
российского
законодательства
с
потребность
в
гармонизации
международно-правовыми
нормами,
направленная на согласование национального законодательства, в том числе
и
Конституции
РФ,
с
общепризнанными
принципами
и
нормами
современного международного права и обязательными для Российского
государства
международными
договорами.
Согласно
его
позиции
необходимо выделять два ключевых момента – «первый, внешний, аспект
связан с необходимостью выполнения международных обязательств; второй,
внутренний, аспект - с необходимостью приведения в согласованный,
стройный вид законодательного массива Российской Федерации2».
Пугина О.А. Особенности применения норм международного права российским
судопроизводством // Бюллетень нотариальной практики. - М.: Юрист, 2006, № 6. - С. 3841
2
Пшеничнов М.А. К вопросу о концепции гармонизации российского законодательства в
контексте международно-правовых стандартов // Международное публичное и частное
право. - М.: Юрист, 2007, № 3. - С. 32-34
33
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2 Международные стандарты по правам человека.
Содержание и классификация
§ 1 Общепризнанные нормы и принципы международного права,
закрепляющие стандарты в области правового статуса личности в уголовном
судопроизводстве.
§ 2 Международные стандарты, конкретизирующие правовой статус
отдельных участников уголовного судопроизводства.
§
3
Международные
рекомендации
по
системному
развитию
национального уголовно-процессуального законодательства
§ 4 Римский статут Международного уголовного суда как один из
вариантов комплексной реализации международных стандартов.
§ 1 Общепризнанные нормы и принципы международного права,
закрепляющие стандарты в области правового статуса личности в
уголовном судопроизводстве
Как уже отмечалось ранее, международным сообществом с момента
создания Организации Объединенных Наций, опираясь на принципы,
сформулированные в Уставе и Международном билле о правах человека,
были разработаны документы, охватывающие ключевые вопросы уголовного
правосудия и составляющие свод его международных стандартов.
Следует отметить, что правовой статус таких стандартов и норм
неодинаков, поскольку декларации, принципы, руководящие указания,
правила, планы действий, типовые договоры и рекомендации не имеют
обязательной юридической силы. Тем не менее, обладая международной
значимостью, являясь продуктом международных переговоров и следствием
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
достигнутого согласия1, такие документы имеют неоспоримый моральный
авторитет и играют роль практического руководства для государств. Их
ценность заключается в признании и принятии большим количеством
государств, и даже несмотря на то, что они не имеют в своем большинстве
обязательной юридической силы, они рассматриваются как документы,
закрепляющие цели, практику и стратегии, пользующиеся широким
признанием у международного сообщества2.
Учитывая тот факт, что международные документы в области прав
человека, представляя собой общечеловеческие стандарты, предусматривают
в себе меры по обеспечению прав и свобод и защите их от посягательств, а
также
предоставляют
самой
личности
юридические
возможности
реализовать и защищать признаваемые права и свободы, необходимо
акцентировать внимание на их изучении и детальном анализе.
Если проанализировать имеющиеся международные документы, то
можно прийти к выводу о том, что международная общественность прежде
всего стремилась выработать стандарты в наиболее уязвимых сферах
уголовно-процессуальных отношений. Причем, если в начальный период
становления
прав
личности
акцент
делался
на
провозглашении
неотъемлемых прав и свобод личности, составляющих на сегодня
принципиальные правовые категории, то на дальнейшем этапе развития
мирового сообщества внимание уделяется преимущественно специализации
правовых положений относительно отдельного участника уголовного
судопроизводства и, в конечном итоге, процессу демократизации уголовнопроцессуальных правоотношений.
1
Даниел У. Ван Несс. Восстановительное правосудие и международные права человека //
Библиотека центра СПР. url: http://www.sprc.ru/lib.html.
2
«Руководство для дискуссии» // Одиннадцатый Конгресс Организации Объединенных
Наций по предупреждению преступности и уголовному правосудию. Бангкок, 18–25
апреля 2005 г. П. 119.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На основании вышеизложенного можно провести классификацию
существующих международных стандартов в области прав человека в сфере
уголовного судопроизводства, где на первое место будут поставлены
стандарты, имеющие обобщенный характер и содержащиеся в документах,
обладающих статусом общепризнанности, по крайне мере признаваемые в
качестве таковых большинством ученых.
Всеобщая декларация прав человека, принятая и провозглашенная
резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10. 12. 1948 г.,
которая,
по
сути,
явилась
одним
из
первых
документов
ООН,
устанавливающих единые стандарты к которым необходимо стремиться
государствам, и как отметили К.Ф. Гуценко и Е.Г. Ляхов, это стало одним из
первых эффективных шагов,
предпринятых ООН по международно-
правовому закреплению основных прав и свобод человека1. В стандартах,
содержащихся в Декларации, по выражению О.А. Зайцева, воплощены те
общечеловеческие ценности, которые необходимы для достойного развития
каждого человека, обеспечения его прав и законных интересов. Они
выражают опыт, накопленный мировым сообществом, и определяют ту
планку, ниже которой государства, считающие себя цивилизованными, не
могут опускаться2.
Как отмечает Д.В. Новиков3, следует акцентировать внимание на том,
что принятая в 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН в качестве "стандарта,
к достижению которого должны стремиться все народы и все государства",
Всеобщая декларация прав человека является не просто рекомендательным
1
Гуценко, К.Ф., Ляхов, Е.Г. Устав ООН, его цели и принципы, и актуальные проблемы
разработки и применения международных норм, касающихся уголовного правосудия. М.,
1980. С. 9.
2
Зайцев, О.А. Государственная защита участников уголовного процесса. М., 2001. С. 95.
3
Новиков, Д.В. Международные нормы по защите прав человека в области уголовного
судопроизводства: доклад на конференции "Мировое сообщество против глобализации
преступности и терроризма". url: http://www.waaf.ru/1g.htm.
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
документом. Это один из ведущих источников международного права, так
как большинство государств рассматривает ее как документ, содержащий
обычные
нормы
международного
права,
почти
все
из
которых
воспроизведены в национальных конституциях и внутригосударственных
законах.
Положения, установленные в преамбуле Декларации, как нельзя лучше
отражают тенденцию, присущую характеру международных стандартов, а
именно: процессу гармонизации законодательства государств. Декларация,
имевшая
статус
рекомендательного
международного
акта,
благодаря
успешному выполнению поставленной в ней задачи – чтобы каждый человек
и каждый орган общества, постоянно имея в виду настоящую Декларацию,
стремились путем просвещения и образования содействовать уважению этих
прав и свобод и обеспечению, путем прогрессивных национальных и
международных мероприятий, всеобщего и эффективного их признания и
осуществления – приобрела статус общепризнанной нормы международного
права, в связи с чем нам остается надеяться, что такая же судьба ожидает и
иные международные нормы-стандарты в области прав человека, так как
уважение прав и свобод человека есть прямая обязанность государства и всех
его учреждений.
Положения, изложенные в Декларации:
 право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность (Ст. 3);
 запрет пыток и другого унижающего достоинство обращения (Ст. 5);
 эффективное восстановление нарушенных прав (Ст.8);
 запрет произвольного ареста и задержания (Ст. 9);
 право на справедливый, независимый и беспристрастный суд (Ст. 10);
 презумпция невиновности (Ст. 11);
 право на неприкосновенность личной и семейной жизни (Ст. 12),
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уже давно приобрели характер аксиомы и не требуют детального
изучения. Являясь лишь нормами-принципами и получив свое закрепление в
национальном
законодательстве,
указанные
стандарты
требуют
комплексного соответствия всего существующего механизма уголовного
судопроизводства, и только в данном случае их можно будет признать
реально функционирующими.
Международный Пакт о гражданских и политических правах1, являясь
непосредственным развитием идей, заложенных в Декларации, также следует
относить
уголовного
к
категории
документов,
судопроизводства.
содержащих
Ценностное
стандарты-принципы
содержание
данного
международного документа заключается в том, что по сравнению с
декларацией разработчики Пакта постарались наиболее подробно, как это
было возможно на данном этапе научного развития теории прав человека,
раскрыть положения стандартов, изложенных ранее в декларации. К тому же
Пакт в отличие от декларации носил уже не рекомендательный характер, а
имел
обязательную
силу
для
стран-участников
рассматриваемого
соглашения. Являясь, по сути, дальнейшей ступенью развития принциповстандартов, Пакт фактически, не отходя от вышеобозначенной конструкции
основных
прав
лиц,
участвующих
в
уголовном
судопроизводстве,
предложенной в Декларации, создал на их основе внутреннюю систему,
определяющую основные параметры должного поведения, которая позволяет
обеспечить эффективное выполнение данного стандарта, а не соблюдение
какого-либо положения, что фактически означает отступление от данного
принципа.
Так, например, стандарт, указывающий на запрет произвольного ареста
и задержания, был дополнен указанием на то, что лишение свободы только
тогда может быть законным, когда соблюдена установленная законом
1
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 2200 А (XXI), 16 декабря 1966 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
процедура, необходимая для принятия указанных мер. Кроме того,
закрепилась обязанность государства сообщать при аресте в срочном порядке
причины ареста и любое предъявляемое арестованному обвинение, а также
предусмотрена возможность судебного обжалования принятого решения об
аресте в безотлагательном порядке и право на компенсацию в случае
незаконного ареста.
В Пакте, в отличие от Декларации, закреплен ряд статей, специально
посвященных правовому статусу обвиняемого, представляющих собой
обязательный минимальный перечень правомочий указанного участника
уголовно-процессуальных отношений и содержащих следующие права:
а) быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который
он понимает, о характере и основании предъявляемого ему обвинения;
б) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей
защиты и сноситься с выбранным им самим защитником;
в) быть судимым без неоправданной задержки;
г) быть судимым в его присутствии и защищать себя лично или через
посредство выбранного им самим защитника; если он не имеет защитника,
быть уведомленным об этом праве и иметь назначенного ему защитника в
любом случае, когда интересы правосудия того требуют, безвозмездно для
него в любом таком случае, когда у него нет достаточно средств для оплаты
этого защитника;
д) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право
на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и
допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей,
показывающих против него;
е) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает
языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке;
ж) не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к
признанию себя виновным;
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
з) помещаться отдельно от осужденных; на предоставление отдельного
режима, отвечающего их статусу неосужденных лиц.
Впервые также был поставлен акцент на дифференцированном подходе
в отношении обвиняемых – несовершеннолетних, и подчеркивалась
необходимость
в
предоставлении
дополнительных
возможностей,
учитывающих их возраст и желательность содействия их перевоспитанию.
§2 Международные стандарты, конкретизирующие правовой статус
отдельных участников уголовного судопроизводства
Следующим
элементом
классификации
следует
назвать
специализированные по субъектному составу стандарты, целью которых
являются наиболее полное раскрытие положений, изложенных в стандартахпринципах, на основе текущих результатов происходящих изменений в
концепции правового статуса личности и с учетом наиболее прогрессивного
опыта
отдельных стран мирового сообщества. Анализ существующих
международных документов показал, что международным сообществом
были
разработаны
специализированные
стандарты
по
следующим
направлениям.
1. Регламентация прав лиц, в отношении которых избраны либо могут
быть избраны меры уголовно-процессуального принуждения:
а) «Минимальные стандартные правила обращения с заключенными1»;
1
Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями.
(Женева, 30 августа 1955 года) // ЭПС «Консультант Плюс».
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б) «Стандартные минимальные правила Организации Объединенных
Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские
правила)1»;
в) «Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или
заключению в какой бы то ни было форме2»;
г) «Процедуры эффективного выполнения минимальных стандартных
правил, касающихся обращения с заключенными3»;
д) «Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или
унижающих достоинство видов обращения и наказания»;
е) «Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких,
бесчеловечных
или
унижающих
достоинство
видов
обращения
и
наказания4».
2. Регламентация прав лиц, потерпевших от преступления:
а) «Декларация
основных
принципов
правосудия
для
жертв
преступления и злоупотребления властью5»;
б) «Осуществление Декларации основных принципов правосудия для
жертв преступлений и злоупотребления властью6».
3. Регламентация прав участников уголовного судопроизводства, не
достигших возраста совершеннолетия:
а)
1
«Конвенция о правах ребенка»;
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 45/110 от 14 декабря 1990 г. // ЭПС
«Консультант Плюс».
2
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 г. // ЭПС
«Консультант Плюс».
3
Резолюция Экономического и Социального Совета ООН 1984/47 от 25 мая 1984 г.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
4
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1975 г. Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
5
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
6
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 1998/57 от 24 мая 1989 г. Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
б)
«Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся защиты
несовершеннолетних, лишенных свободы1»;
в)
Наций,
«Минимальные стандартные правила Организации Объединенных
касающиеся
отправления
правосудия
в
отношении
несовершеннолетних2» (Пекинские правила);
г)
«Руководящие принципы Организации Объединенных Наций для
предупреждения преступности среди несовершеннолетних3».
Основной и характерной чертой указанных стандартов в сфере
регламентации прав лиц, в отношении которых избраны либо могут быть
избраны меры уголовно-процессуального принуждения, является то, что цель
данных стандартов, как это подчеркивается в п. 2 Минимальных стандартных
правил обращения с заключенными: создавать постоянное стремление к
преодолению
практических
трудностей,
стоящих
на
пути
по
их
осуществлению, поскольку в общем и целом они отражают те минимальные
условия, которые Организация Объединенных Наций считает приемлемыми.
Из всего комплекса стандартов в области деятельности пенитенциарных
учреждений следует выделить ряд правовых положений, отражающих
сущность стандартов в сфере уголовного судопроизводства, которые нашли
свое закрепление в таком международном документе, как «Свод принципов
защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то
ни было форме», аккумулировавшем в себе основной минимум необходимых
по своему претворению в жизнь прав личности в данной области
правоотношений, а именно:
1
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 45/113 от 14 декабря 1990 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 40/33 от 10 декабря 1985 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 45/112 от 14 декабря 1990 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а) право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего
человеческой
личности, запрет применения пыток или
унижающих
достоинство видов обращений или наказания (пр. 1,6);
б) арест и задержание осуществляются только в строгом соответствии с
положениями закона и компетентными должностными лицами или лицами,
уполномоченными законом для этой цели (пр. 2);
в) эффективный контроль судебного или другого органа в связи с
процедурой задержания либо ареста, право на обжалование (пр. 3, 8, 11 32);
г) применение к задержанным лицам режима, соответствующего их
статусу неосужденных лиц (пр. 8, 36);
д) Каждому арестованному сообщаются при аресте причины его ареста и
без промедлений сообщается любое предъявленное ему обвинение. (пр. 10);
е)
Право на ознакомление с протоколом решения об избрании ареста (пр.
12);
ж) обязанность разъяснения прав лица задержанного либо арестованного
(пр. 13);
з) подследственные
заключенные
должны
иметь
возможность
немедленно информировать семью о факте их заключения1;
и) право на юридическую помощь (пр. 17);
к) право
на
консультации
с
адвокатом
на
условия
полной
конфиденциальности;
л) запрет принуждения к признательным показаниям либо дачи показаний
против другого лица (пр. 21);
м) несоблюдение
принимается
во
этих
принципов
внимание
при
при
получении
определении
доказательств
допустимости
таких
доказательств против задержанного или находящегося в заключении лица
(пр. 27);
1
Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
н) лицо, задержанное по уголовному обвинению, имеет право на судебное
разбирательство в разумные сроки или на освобождение до суда (пр. 38);
о) за исключением особых случаев, предусмотренных законом, и если
судебный или иной орган не примет иного решения в интересах отправления
правосудия, лицу, задержанному по уголовному обвинению, предоставляется
возможность получить освобождение на период проведения суда на
условиях, которые могут устанавливаться в соответствии с законом (пр. 39).
Как видим, перечень прав и гарантий по их реализации, изложенный в
стандартах для лиц, подвергнутых задержанию либо заключению под
стражу, весьма обширен, и многие из них нашли свое закрепление в
уголовно-процессуальном законодательстве. Между тем, мы вынуждены не
согласиться с мнением ряда процессуалистов, в частности Е.Б. Мизулиной1 и
В.Н. Григорьевым2, относительно того, что в этом отношении Россию можно
отнести к числу государств, отвечающих мировым стандартам, а «правила,
например, касающиеся самого задержания, у нас далеко превосходят
международные стандарты». Думается, что уровень правовой регламентации
еще не означает соответствия отечественного законодательства смысловому
содержанию указанных международных стандартов, раскрываемому, в
частности, с учетом практики Европейского Суда по правам человека. Кроме
того, не нашло своего закрепления в законодательстве положение 39
принципа «Свода принципов»3, предусматривающего в качестве общего
правила необходимость освобождения лица, задержанного по уголовному
обвинению, на период проведения суда на условиях, которые могут
устанавливаться в соответствии с законом. Вместо данного правила
действуют положения ст. 228 УПК, где в качестве одного из вопросов,
1
Мизулина, Е.Б. Новый порядок ареста и задержания соответствует Конституции РФ и
международным правовым стандартам // Российская юстиция. 2002. № 6. С.14
2
Григорьев, В.Н. Задержание подозреваемого. М.: Учебно-консультационный центр
«ЮрИнфоР». 1999. С. 542
3
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подлежащего выяснению по поступившему в суд уголовному делу,
рассматривается возможность отмены либо изменения избранной меры
пресечения, что
указывает на явно
противоположенную
указанным
требованиям ситуацию.
Вместе с тем мы вынуждены констатировать и тот факт, что
международные стандарты не могут в полной мере гарантировать
выполнение
предоставленного
права
на
конфиденциальность
встреч
задержанного со своим защитником, ввиду наличия противоречивой
смысловой конструкции существующего стандарта, изложенного в 18
принципе Свода принципов, где говорится о том, что данное право может
быть ограниченно только в исключительных обстоятельствах, которые
определяются законом или установленными в соответствии с законом
правилами, когда, по мнению судебного или иного органа, это необходимо
для поддержания безопасности и порядка. Подобное изложение материала
предоставляет возможность согласно
действующему законодательству
проводить в данном случае, как указывает Ю.П. Гармаев1, мероприятия,
носящие оперативно-розыскной характер, что, естественно, сводит на нет
эффективность осуществления в рамках закона2 функции защиты, а также
оказания защитником квалифицированной юридической помощи ввиду
возникновения
определенных
затруднений
в
получении
от
клиента
достоверной информации, что, на наш взгляд, не является приемлемым и
требует введения категорического запрета на проведение подобных
мероприятий,
ввиду
нарушения
нравственных
основ
уголовного
судопроизводства. Заметим, что еще М.С. Строгович отмечал, что
1
Гармаев, Ю.П. Пределы полномочий защитника в уголовном процессе и типичные
правонарушения, допускаемые адвокатами: практический комментарий законодательства:
монография. url: http://www.kalinovsky-k.narod.ru/b/garmaev0.htm.
2
Здесь специально не затрагивается вопрос, приобретающий на сегодняшний момент все
более актуальный характер, а именно: моральный облик адвоката и строгое выполнение
им предписаний законодательства, поэтому речь здесь идет об адвокате, рассматриваемом
с идеально-правовой и нравственной позиции.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«громадное
значение
применение
норм
имеет
строжайшее
нравственности
в
соблюдение
отправлении
и
правильное
правосудия,
в
судопроизводстве, в работе судебных, прокурорских и следственных
органов» 1 .
Весьма интересным, как нам представляется, является положение,
изложенное в пункте 5.1 «Токийских правил»2, звучащее следующим
образом: «В надлежащих случаях и когда это согласуется с правовой
системой, полицию, прокуратуру или другие учреждения, занимающиеся
уголовными делами, следует наделять правом освобождать правонарушителя
от ответственности, если, по их мнению, нет необходимости возбуждать дело
в целях защиты общества, предупреждения преступности или обеспечения
соблюдения закона и прав жертв. В целях принятия решения о
целесообразности освобождения от ответственности или определения
процедуры расследования разрабатывается свод установленных критериев в
рамках каждой правовой системы». По сути, данным международным
стандартом предлагается создать новую систему уголовного правосудия
взамен существующей, преимущественно карательного типа, которая была
бы оптимально настроена на учет интересов как лица, совершившего
преступление,
так
непосредственно,
и
лица,
государства.
потерпевшего
Нечто
от
подобное
преступления,
и,
предлагается
и
отечественным законодательством, в частности положениями УК РФ и УПК
РФ относительно примирения сторон и деятельного раскаяния, но, однако,
подчеркнем, что в данном случае речь идет о прекращении уголовного
преследования по уже возбужденному уголовному делу, когда проведены все
необходимые в данном случае следственные действия, и лицо, совершившее
преступление, познало на себе вся тяготы осуществления в отношении него
1
Строгович, М. С. Избранные труды: В 3 т. Т2. Гарантии прав личности в уголовном
судопроизводстве. М.: Наука, 1992. С. 217.
2
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 45/110 от 14 декабря 1990 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уголовного преследования. Как нам кажется, в данном случае уместным
было бы распространить подобную практику еще на этапе проверки
сообщения о преступлении, в тех случаях, когда уже известно лицо,
предположительно совершившее преступление, и им предприняты действия
по примирению с жертвой преступления, что может послужить основанием
для отказа в возбуждении уголовного дела, так как оно уже потеряло свой
логический смысл с точки зрения лица, потерпевшего от преступления.
Основным лейтмотивом рассматриваемых международных стандартов
для лиц, потерпевших от преступления, является также вопрос, связанный со
справедливой компенсацией причиненного вреда.
В соответствии с Декларацией основных принципов правосудия для
жертв преступления и злоупотребления властью и резолюцией ГА ООН по еѐ
осуществлению жертва имеет право на доступ к механизмам правосудия и
скорейшую компенсацию за понесѐнный им ущерб в соответствии с
национальным законодательством.
Для достижения выполнения данного права рекомендуется создать
возможность официальных или
неофициальных процедур, включая
посредничество, арбитраж и суды или местную практику, с тем, чтобы
содействовать примирению и предоставлению возмещения жертвам, которые
носили бы оперативный, доступный и недорогостоящий характер, причем
исход урегулирования конфликта был бы благоприятен для жертв, по
крайней мере, в той же степени, что и при использовании официальной
системы
Во всех случаях лицо, потерпевшее от совершения преступления, имеет
право:
а) на получение информации о ходе разрешения поданной им жалобы;
б) на выражение и учет его мнения, когда затрагиваются его личные
интересы (хотя в России, что даже нашло отражение в правовых позициях
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конституционного Суда1, мнению потерпевшего в рамках осуществления
публичного
уголовного
преследования
не
придается
и
не
должно
придаваться решающей роли);
в) на оказание надлежащей помощи на протяжении всего судебного
разбирательства;
г) на принятие мер для сведения к минимуму неудобств или жертв,
охраны их личной жизни;
д) на обеспечение его безопасности, а также безопасности его семьи и
свидетелей с их стороны, защиты от запугивания и мести;
е) на предотвращение неоправданных задержек по предоставлению
компенсации.
В качестве гарантии осуществления указанных прав предусматривается
необходимость рассмотрения компенсации в качестве одной из мер
наказания по уголовным делам в дополнение к другим уголовным санкциям.
В случае же, когда компенсацию невозможно получить в полном объеме от
правонарушителя, государству следует принимать меры к предоставлению
финансовой компенсации для следующих категорий лиц:
а) которым в результате тяжких преступлений причинены значительные
телесные повреждения, или существенно подорвано физическое или
психическое здоровье;
б) семьям, в частности, иждивенцам жертв, умерших или ставших
физически или психически недееспособными.
Также следует содействовать созданию, укреплению и расширению
национальных фондов для предоставления компенсации жертвам. Особо
обращает на себя внимание принцип скорейшей компенсации причиненного
ущерба, так как быстрота возмещения ущерба необычайно важна, поскольку
суммы
1
возмещения
предназначены
для
сглаживания
негативных
Конституционный суд Российской Федерации, Постановление от 27 июня 2005 г. N 7-П.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
переживаний потерпевшего, связанных с преступлением, особенно острых в
первые дни и недели после совершения преступления. И наоборот, запоздалое возмещение вреда дискредитирует саму идею правового регулирования.
Иначе говоря, значение взыскиваемых сумм в качестве возмещения
преступного вреда может утратиться в случае, когда эти суммы поступают
потерпевшему
с
опозданием.
Запоздалое
возмещение
с
позиций
цивилистического менталитета не является большой проблемой, но с точки
зрения потерпевшего от преступления, практически равно невозмещению
вреда1. Вместе с тем существующая система российского уголовного
судопроизводства не позволяет говорить о том, что компенсация может быть
предоставлена достаточно быстро, виду того, что компенсация в обычном
порядке возможна только по вступившему в законную силу приговору суда,
до вынесения которого может пройти достаточно большой период времени, к
тому же возможны ситуации, когда лицо, причинившее вред, вообще не
будет установлено либо оно будет в финансовом плане несостоятельным.
Существующие
в
законодательстве
гарантии
по
компенсации,
основанные на предоставлении более льготного режима для лица,
компенсировавшего
причиненный
вред,
не
могут
в
полной
мере
гарантировать эффективную компенсацию по всем преступлениям. К тому
же, как верно поставил вопрос И.В. Жеребятьев: «Почему взыскание штрафа
осуществляется в пользу государства, если совершенным преступлением
непосредственный ущерб причинен конкретному потерпевшему»2? Не
совсем
удачное
положение
вещей
сохраняется
и
с
созданием
специализированного фонда, из которого бы выплачивались денежные
средства не в зависимости от доказанности факта совершения преступления
1
Литовченко, В.Н., Суслин, А.В. Реализованность международных стандартов правового
регулирования возмещения вреда потерпевшим в законодательстве России // Новый
Уголовно-процессуальный кодекс РФ и практика его применения / под ред. А.П.
Гуськовой. Оренбург, 2002. С. 73
2
Жеребятьев, И.В. Личность потерпевшего в современном уголовном судопроизводстве
России. Оренбург, 2004. С.220
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конкретным
лицом,
а
от
доказанности
причинения
вреда
жертве
преступления. В связи с этим, следует согласиться с высказанным мнением
Л.
З.
Дмитриевой,
что
«российское
уголовно-процессуальное
законодательство и практика его применения не отвечает существующим
международно-правовым требованиям, ввиду чего на сегодня отсутствуют
реальные механизмы защиты людей, пострадавших от преступлений»1. И,
как констатирует уже общеизвестные факты А.Я. Сухарев: «У нас нет
гарантированного государственного фонда поддержки людей, оказавшихся в
экстремальной ситуации зачастую по вине самого государства, совершенно
не
развиты
спонсорские
и
частные
фонды
милосердия
и
благотворительности, популярные за рубежом» 2.
Как отмечают исследователи3, данная проблема связана с присутствием
традиционных
карательных
и
реабилитационных
мер
присущих
современному правосудию, тогда как современные тенденции развития
международно-правовых
функционирование
стандартов
реституционного
ориентируют
правосудия.
на
В
становление
его
и
содержание
положена система мер направленных на выплату компенсации потерпевшему
за вред, причиненный преступлением, и на восстановление в прежнем
состоянии потерпевшего.
1
Дмитриева, Л. З. Право потерпевшего на защиту и проблемы его обеспечения в свете
международных стандартов // Проблемы реализации международных стандартов в
правоохранительной системе России: материалы Всероссийской научно-практической
конференции 1-2 июня 2005 г. Ч.II Уфа: РИО БАШГУ, 2005. url: http://kalinovskyk.narod.ru/b/ufa20033/18.htm
2
Сухарев, А. Я. Права человека и правозащитная деятельность государства // Права
человека в России и правозащитная деятельность государства (к 40-летию НИИ
Генеральной прокуратуры Российской Федерации): сборник материалов Всероссийской
научно-практической конференции, 12 мая 2003 г. / под ред. доктора юридических наук
В. Н. Лопатина. Спб.: Издательство «Юридический центр пресс», 2003. url:
http://law.vl.ru/analit/
3
Дубровин В.В. Реституционное правосудие по уголовным делам: отечественные и
международные стандарты // Международное уголовное право и международная юстиция.
- М.: Юрист, 2011, № 3. - С. 3-5
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На X Конгрессе ООН (Вена, 2000) был сформулирован тезис о том, что
концепция
реституционного
правосудия
должна
являться
одним
из
основополагающих элементов отправления правосудия как альтернатива
традиционным методам судебного разбирательства и наказания1.
§ 3 Международные рекомендации по системному развитию
национального уголовно-процессуального законодательства
Следующую
группу
международных
стандартов
можно
охарактеризовать как стандарты развития, основная цель которых в
корректировании
направлений
развития
уголовно-процессуального
законодательства государств на основе существующих стандартов и
преодоление возможных противоречий, связанных с их неоднообразным
применением на основе создания общей концепции. Международные
документы, содержащие указанные стандарты, призваны в очередной раз
обратить внимание мировой общественности на существующие проблемы в
области отправления правосудия, связанные с реализацией общепризнанных
международных прав и свобод личности, а также укрепить стремление
государств к детальной реализации программ в области прав человека. В
частности, резолюцией ГА ООН 2858 (XXVI) «Права человека при
отправлении правосудия» от 20 декабря 1971 года были вновь торжественно
подтверждены принципы, касающиеся прав человека при отправлении
правосудия, провозглашенные в статьях 5, 10 и 11 Всеобщей декларации
прав человека, а именно – принципы, заключающие в себе: право не
подвергаться
негуманному
обращению
или
наказанию;
право
на
справедливое и гласное разбирательство независимым и беспристрастным
судом в любом гражданском или уголовном процессе; право, в случае
1
Доклад Десятого Конгресса Организации Объединенных Наций по предупреждению
преступности и обращению с правонарушителями. Вена, 10 - 17 апреля 2000 г., п. 122.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обвинения в совершении преступления, считаться невиновным до тех пор,
пока виновность его не будет установлена; право не подвергаться
ретроспективным уголовным санкциям. Кроме того данной резолюцией
обращается
внимание
на
необходимость
эффективного
выполнения
Минимальных стандартных правил обращения с заключенными.
Фактически развивает указанные положения также и «Каракасская
Декларация»1, в которой особо подчеркивается, что политика в области
уголовного
правосудия
и
система
отправления
правосудия
должны
основываться на принципах, гарантирующих равенство всех перед законом
без какой-либо дискриминации, эффективность права обвиняемого на защиту
и наличие судебных органов, способных обеспечить быстрое и справедливое
отправление правосудия, а также предоставлять всем максимальную
безопасность и охрану прав и свобод.
Весомый вклад в развитие международных стандартов был внесен на VII
Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с
правонарушениями, на котором был принят «Миланский план действий»2
вместе с приложением «Руководящие принципы в области предупреждения
преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового
международного экономического порядка».
В основе рассматриваемых документов лежит принцип, указывающий на
то, что система уголовного правосудия должна в полной мере учитывать
многообразие политических, экономических и социальных систем и
постоянно изменяющиеся условия общества. В этой связи странам
предлагается учитывать следующие направления для эффективного развития
системы уголовного правосудия, основанные на уважении и соблюдении
прав человека:
1
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 35/171 от 15 декабря 1980 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 40/32 от 29 ноября 1985 г. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а) следует
изучать
новые направления
и
подходы,
касающиеся
концепций, мер, процедур и учреждений в области предупреждения
преступности и уголовного правосудия. Изучение проблем преступности
должно проводиться в непосредственной связи и с учетом концепции прав
человека;
б) следует постоянно уделять внимание совершенствованию системы
уголовного правосудия в целях укрепления еѐ способности реагировать на
изменения общественных условий и потребностей. В этой связи на
национальном уровне следует проводить периодическую переоценку
существующей политики и практики уголовного правосудия в целях
обеспечения их соответствия новым требованиям;
в) следует проводить политику, направленную на как можно более
широкое участие общественности в предупреждении преступности;
г) уголовное
правосудие
должно
эффективно
содействовать
благотворному и справедливому развитию с должным учетом факторов,
связанных с правами человека и социальной справедливостью, обеспечивать
независимость от личных или групповых интересов при отправлении
судебных или квазисудебных функций;
д) следует постоянно прилагать усилия для рассмотрения возможности
применения альтернатив судебному вмешательству и пенитенциарным
процедурам, включая альтернативы, ориентированные на общину, снижая
тем самым уровень неоправданной криминализации;
е) следует
исключать
неоправданные
задержки
в
отправлении
правосудия.
Весьма важным следует считать и вывод о том, что справедливая,
беспристрастная и гуманная система уголовного правосудия является
необходимым условием осуществления основных прав человека, ввиду того,
что она ориентирует страны на соответствующее развитие своих правовых
систем на основе указанных положений.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Важность указанных положений дает возможность сделать вывод о том,
что в основе развития отечественного уголовного судопроизводства должны
лежать вышеизложенные принципы, в реализации которых особо следует
обратить внимание на наметившуюся тенденцию в отечественном уголовнопроцессуальном законодательстве, связанную с уменьшением степени
участия общественности, что способствует ослаблению контроля со стороны
последней. К тому же до сих пор не решена проблема введения альтернатив
судебному вмешательству, что, как мы видим, не отражает общепринятых
мировых тенденций1.
Международно-правовые стандарты не являются статичным элементом,
а постоянно развиваются и видоизменяются. Данное развитие, если
проанализировать такой международный правовой акт, как «Рекомендации
относительно международного сотрудничества в области предупреждения
преступности и уголовного правосудия в контексте развития»2, сводится к
тому, что система уголовного правосудия, учитывая ее важнейшую роль в
деле
предупреждения
преступности,
должна
строиться
на
основе
прогрессивной рационализации и гуманизации уголовного законодательства
и процедур, альтернативных подходов к вынесению приговоров и
наказаниям в общих рамках социальной справедливости и общественных
устремлений.
Кроме того, необходимо производить общую переоценку основ
уголовно-процессуального
законодательства
на
основе
процессов
декриминализации и использования внесудебных средств.
1
Детально характер указанного направления развития уголовно-процессуального права
изучен в рамках работы Головко, Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в
современном праве. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2002. С.544.
2
Прил. к Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 45/107 от 14 декабря 1990 г.
«Международное сотрудничество в области предупреждения преступности и уголовного
правосудия в контексте развития». Доступ из справочно-правовой системы «Консультант
Плюс».
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, основными тенденциями преобразования содержания
уголовно-процессуальных норм национального законодательства, и в
частности, в российском уголовном судопроизводстве,
на современном
этапе являются гуманизация и прогрессивная рационализация. Вместе с тем
данные тенденции должны проявляться одновременно и представлять собой
единую
преобразовательную систему, так как рационализация может в
отдельных случаях вступать в конфликт с процессом гуманизации.
Одним из обозначенных возможных способов реализации данных
направлений может выступать введение альтернативных подходов к
вынесению приговора и создание таких условий, которые исключают
создание необоснованных задержек в отправлении правосудия. В этой связи
к существу альтернативного подхода можно отнести введение сокращенных
или согласительных процедур, которые одновременно решают и проблему
длительных сроков уголовного судопроизводства.
Гуманизация и рационализация как одни из базовых принципов развития
уголовно-процессуального права нашли свое развитие в деятельности 10
конгресса
ООН
по
предупреждению преступности и
обращения с
правонарушителями, на котором был принят документ под названием
«Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в процессе
отправления уголовного правосудия»1. В данном документе еще раз
подчеркивается необходимость строгого соблюдения баланса между борьбой
с
преступностью
и
надлежащей
правовой
процедурой.
Отмечается
необходимость наделения жертвы преступления большими процессуальными
полномочиями и придания ей статуса третьей стороны, ввиду того, что более
половины лиц, потерпевших от преступления по всему миру, несмотря на
принятые документы в данной области, не удовлетворены отношением
1
Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в процессе отправления
уголовного правосудия - 10 Конгресс ООН по предупреждению преступности и
обращения
с
правонарушителями,
Вена,
10-17
апреля
2000
г.
url:
http://www.un.org/russian/topics/crime/docs10.htm.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
полиции к их жалобам. Исходя из данных обстоятельств, международная
общественность отметила необходимость распространения требований
справедливости не только на обвиняемого, но и на потерпевшего. Ввиду чего
подчеркивается, что вполне естественно в данных обстоятельствах наличие
противоречий между интересами потерпевшего и государства, снятие
которых и есть задача справедливого судебного разбирательства. В данном
документе особо обращается внимание на то, что несоблюдение прав
потерпевшего не входит пока в структуру должной процедуры и не влечет
каких-либо неблагоприятных последствий для органов, осуществляющих
уголовное
преследование,
создавая
тем
самым
возможности
для
злоупотребления полномочиями и несоблюдением процессуальных прав
жертв преступлений. Провозглашается необходимость усиления контроля со
стороны
протерпевшего
преследования
подчеркивается
на
всех
за
процедурой
стадиях
необходимость
уголовного
введения
прекращения
процесса.
альтернатив
уголовного
Кроме
того,
уголовному
судопроизводству в виде реституционного правосудия с использованием
примирительных процедур.
На состоявшемся 18 – 25 апреля 2005 года в Бангкоке 11 конгрессе
Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и
уголовному правосудию,
несмотря на то, что основными вопросами в
обсуждения были проблемы, связанные с предупреждением и поиском
возможных путей реагирования на рост преступности и появление новых
видов преступлений, отдельные положения были посвящены также и теме
применения международных стандартов. Прежде всего подчеркивается
значимость 50-летнего этапа формирования международных стандартов в
сфере уголовного правосудия, в связи с чем предлагается провести работу по
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
группированию стандартов по следующим категориям1: а) стандарты и
нормы, касающиеся прежде всего лиц, находящихся под стражей, санкций,
не связанных с тюремным заключением, а также правосудия в отношении
несовершеннолетних и реституционного правосудия; б) стандарты и нормы,
касающиеся прежде всего правовых, институциональных и практических
механизмов международного сотрудничества; в) стандарты и нормы,
касающиеся прежде всего предупреждения преступности и проблем
потерпевших;
г)
стандарты
и
нормы,
касающиеся
прежде
всего
независимости судебных органов, а также честности и неподкупности
сотрудников органов уголовного правосудия. Подобные мероприятия
позволят, как предполагается, «принести полезные результаты, и помочь
государствам начать или укрепить процесс реформ на основе принципов
Организации Объединенных Наций, отражающих широкий консенсус с
привлечением практического опыта и полученных уроков» 2.
По-прежнему подчеркивается проблема недостаточного внимания к
альтернативным
способам
уголовного
судопроизводства
и
дачи
предпочтения в большинстве государств карательной системе правосудия,
традиционно ориентированной на репрессивный подход к правонарушителю
и интересы государства, что признано международным сообществом давно
устаревшим подходом3, в котором невозможно существование подлинно
независимой судебной системы.
XII Конгресс ООН по предупреждению преступности и уголовному
правосудию (Сальвадор, Бразилия, 12 - 19.04.2010) значительное внимание
уделил
обобщению
проблем
уголовного
судопроизводства,
которые
свойственны так же и РФ – неэффективные затяжные расследования, частое
для дискуссии». Одиннадцатый Конгресс Организации Объединенных
Наций по предупреждению преступности и уголовному правосудию. Бангкок, 18–25
апреля 2005 г. П. 126. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Там же, п. 129.
3
Там же, п. 146.
57
1
«Руководство
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
применения заключения лиц под стражей без должного обоснования,
неразвитость форм упрощения процедур судопроизводства. «Все эти
проблемы
относятся
к
факторам,
способствующим
увеличению
продолжительности сроков нахождения в предварительном заключении.
Бывают случаи, когда срок предварительного заключения превышает
возможный срок самого наказания1».
В рамках данной группы международных стандартов можно выделить
положения, имеющие морально-этическое значение. В них закрепляются
основные требования морального плана к лицам, вовлеченным в той или
иной степени в отправление правосудия, основная цель которых – создание
условий путем установления границ должного поведения для данной
категории субъектов, по эффективному претворению в жизнь иных
международных стандартов с тем, чтобы они находили свое выражение не
только в правовых предписаниях, но и реально обеспечивались на практике,
благодаря высокому уровню профессиональной этики. На данный момент в
данную группу следует включать следующие международные документы:
а) «Кодекс
поведения
должностных
лиц
по
поддержанию
правопорядка2».
б) «Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих
судебное преследование3».
в) «Основные положения о роли адвокатов»4.
1
XII Конгресс ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию:
Семинар-практикум по стратегиям и оптимальным видам практики по предупреждению
переполненности исправительных учреждений. Справочный документ. Документ ООН
A/CONF.213/16, 25 January 2010. П. 12. Доступ из справочно-правовой системы
«Консультант Плюс». Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Принят 17.12.1979 Резолюцией 34/169 на 106-м пленарном заседании Генеральной
Ассамблеи ООН. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
Приняты Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с
правонарушителями, Гавана, 27 августа - 7 сентября, 1990 г. Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
4
Приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 г.
в Нью-Йорке. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
г) «Основные принципы, касающиеся роли юристов1».
д) «Основные принципы независимости судебных органов2».
Естественно,
что
данные
документы,
напрямую
не
закрепляют
положения, содержащие тот или иной объем правомочий для лиц,
вовлеченных в процесс вне зависимости от его процессуального статуса, но
реализация вышеперечисленных стандартов по правам человека в сфере
уголовного судопроизводства попросту невозможна без их принятия в
качестве ориентира к непосредственному применению указанными лицами.
Этот факт на данный момент составляет одну из основных проблем на пути
реального воплощения международных стандартов в системе уголовнопроцессуального
законодательства.
Происходящие
процессы
профессиональной деформации личности3 усугубляют данное положение, в
связи с чем можно говорить о первостепенной значимости реализации
закрепленных положений, составляющих нравственную основу профессий в
области юриспруденции, для дальнейшего развития демократических
процессов в РФ.
1
Приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с
правонарушителями, Гавана, 27 августа - 7 сентября 1990 г.
2
Принципы приняты на седьмом Конгрессе Организации Объединенных Наций по
предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, проходившем в г.
Милане с 26.08.1985 по 06.09.1985 и одобрены Резолюцией 40/146 Генеральной ассамблеи
ООН от 13.12.1985.
3
См., в частности: Зинатуллин, З.З., Зинатуллин, Т.З. Профессиональная деформация и
защита прав участников уголовного процесса // Защита прав и законных интересов
граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в
судопроизводстве: сборник научных трудов. Москва-Оренбург, 1999. С. 63 – 64;
Бережко, Е.В. Некоторые вопросы судебного профессионализма и профессиональной
деформации // Региональная научно-практическая конференция молодых ученых и
специалистов Оренбургской области: сборник материалов. Оренбург: РИК ГОУ ОГУ,
2003. С. 21.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Римский статут Международного уголовного суда
как
один
из
вариантов
комплексной
реализации
международных стандартов
На состоявшейся в Риме Дипломатической конференции полномочных
представителей 17 июля 1998 г. был принят Римский статут Международного
уголовного суда, который вступил в силу 1 июля 2002 г.. Таким образом,
впервые в истории был создан постоянно действующий международный
судебный орган для осуществления правосудия в отношении лиц, виновных
в совершении тяжких преступлений – геноцида, преступлений против
человечности и военных преступлений1.
Российская Федерация подписала Статут МУС 13 сентября 20002 года,
но до сих пор не ратифицировала его и поэтому не является государством –
участником.3 Однако, несмотря на отсутствие ратификации, Россия в целом
положительно воспринимает идею, положенную в основу МУС4 и позиция
России
по
задержке
принятия
положительного
решения
связана с
нежеланием ряда государств, в том числе США и Китая, взять на себя
аналогичные обязательства. Кроме того, определенного рода препятствия
связанны и с положениями конституции, которые гарантируют права на суд
присяжных, действующим законодательством о судебной системе, но они не
1
Валеев, Р.М. О правосубъектности международного уголовного суда // Российский
ежегодник международного права: спецвыпуск. Санкт-Петербург, 2003. С.51-60
2
Распоряжение Президента Российской Федерации от 8 сентября 2000 года №394-рп «О
подписании Римского статута Международного уголовного суда» // Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
3
Анита Ушацка. Очерк деятельности международного уголовного суда / Международный
уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений // Институт права и публичной
политики. сб под редакцией Г.И.Богуша, Е.Н. Трикоз. М. 2008. url: http://www.ngo-atwork.org/icc2006/docs/Project_Reader_Russian.pdf
4
Николай Михайлов. Некоторые возможные подходы государств к сотрудничеству с
международными судебными органами / Международный уголовный суд: проблемы,
дискуссии, поиск решений // Институт права и публичной политики. сб под редакцией
Г.И.Богуша, Е.Н. Трикоз. М. 2008. url: http://www.ngo-atwork.org/icc2006/docs/Project_Reader_Russian.pdf
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
являются столь существенными и не требуют изменения положений
Конституции в виду возможности законодательного урегулирования данных
вопросов, за исключением основополагающего тезиса о запрете выдаче
граждан РФ
В значительной степени нормы о процессуальных гарантиях личности в
международном
уголовном
процессе
воспроизведены
в
уставах
международных уголовных трибуналов ad hoc, начиная от Нюрнбергского
Международного военного трибунала (МВТ) и заканчивая трибуналом по
Руанде, а также в Статуте Международного уголовного суда1.
По мнению О. Ведерниковой, новый Международный уголовный суд, в
отличие от трибуналов ad hoc, имеет более широкую юрисдикцию, поскольку
распространяется на лиц, проживающих или находящихся на территории
любого
государства
–
участника Статута МУС, что
придает ему
универсальный характер.2 Однако данная позиция все же не в полной мере
корректна, ввиду того факта, что не все страны признали юрисдикцию суда.
Исходя из текста преамбулы, содержащего положения о том, что данным
документом вновь подтверждаются цели и принципы Устава Организации
Объединенных Наций, а также решимость создания прочных гарантий
уважения к осуществлению международного правосудия и обеспечения его
соблюдения, необходимо сделать вывод о том, что данный документ
является
воплощением
всего
обширного
комплекса
международных
стандартов по правам человека в сфере уголовного судопроизводства.
1
Международный уголовный процесс: тенденции современного развития: интернетконференция Президента Торгово-промышленной палаты Российской Федерации
Примакова Евгения Максимовича "Оценка текущей политической ситуации в мире и
международное право". url: http://www.un.org/russian/topics/crime/docs10.htm.
2
О. Ведерникова. Россия и Римский статут Международного уголовного суда:
перспективы ратификации / Международный уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск
решений // Институт права и публичной политики. сб под редакцией Г.И.Богуша, Е.Н.
Трикоз. М. 2008. url: http://www.ngo-at-work.org/icc2006/docs/Project_Reader_Russian.pdf
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Подтверждение этому – положения статута о том, что применение и
толкование
права
должно
соответствовать
международно-признанным
правам человека. Важно также подчеркнуть и тот факт, что в отличие от
ранее изложенных стандартов, которые представляли собой статичные
положения, содержащие в себе лишь требования должного поведения,
Римский
Статут
дает
возможность
отследить
предлагаемый
на
международном уровне вариант возможного их осуществления в комплексе
на основе закрепленного в нем процессуального механизма.
В основу предлагаемой модели уголовного процесса положена идея
справедливости
судебного
разбирательства,
которая
предполагает
реализацию, по крайней мере, принципа состязательности сторон и их
полного равенства, причем справедливость судебного разбирательства
обеспечивается путем как соблюдения независимости и беспристрастности
со стороны судей, так и закреплением процедуры, содержащей эффективные
процессуальные гарантии. Сразу оговоримся, что с учетом ситуации
применительно к международным преступлениям процедура судебного
разбирательства не может избежать влияния политического компонента на
ход процесса, на что, в частности, указывает Н.Г. Михайлов, характеризуя
деятельность Международного трибунала по бывшей Югославии1, поэтому
реальные гарантии, обеспечивающие справедливость процесса – это
нравственные качества лиц, ведущих процесс, которые выработаны на основе
высоких моральных требований, предъявляемых к ним, и собственно, сама
процедура отвода, призванная оградить процесс от политического влияния,
проявляющегося в тенденциозности судей.
Несмотря на уже достаточно длительный период существования
международного
документа,
его
положения
в
рамках
уголовно-
Михайлов, Н.Г. О легитимности Международного трибунала по бывшей Югославии //
Обозреватель-Observer. 2004. № 1 (168). С. 115 – 123.
1
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
процессуальной науки остаются малоизученными. Способствует этому и
отсутствие судебной практики в рамках данной организации.
По
мнению
И.Ю.
Белых,
полностью
нами
поддерживаемому,
судопроизводство в Международном уголовном суде проводится в особой,
специфической правовой форме - международного уголовного процесса, в
особом правовом порядке, свойственном только этому суду, который имеет
черты как англосаксонских, так и романо-германских правовых традиций и
включает в себя процессуальные действия, схожие с теми, которые в
российском уголовном процессе принято называть подготовкой к судебному
заседанию и судебным разбирательством дела по существу1.
В соответствии с утвержденным в Статуте порядком прокурор наделен
правом возбуждения расследования на основе полученной «информации» 2 о
преступлении, подпадающем под юрисдикцию суда. На основе предлагаемой
смысловой конструкции прокурор в процессе возбуждения расследования
действует согласно принципу целесообразности, но данное право не является
абсолютным и не зависит только от его волеизъявления. В любом случае для
того, чтобы его решение приобрело юридическую силу, требуется получение
согласия Палаты предварительного производства, входящей непосредственно
в структуру международного уголовного суда и наделенной правом
осуществления судебных функций на этапе досудебного производства,
которое может быть получено, если палата, рассмотрев представленные
прокурором материалы, придет к выводу, что имеются достаточные
основания для уголовного расследования. Если прокурор придет к выводу о
том, что нет разумных оснований для принятия решения о начале
расследования, то в случае принятия отрицательного решения, которое
1
Белый И.Ю. Сбор и представление доказательств по делам о военных преступлениях в
Международном уголовном суде // Право в вооруженных силах. - М.: За права
военнослужащих, 2012, № 8. - С. 68-71
2
Любые сведения, полученные прокурором самостоятельно из неограниченного круга
источников либо предоставленные государствами-участниками.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
основывалось на том, что проведение расследования, с учетом тяжести
преступления и интересов потерпевших, не будет отвечать интересам
правосудия,
то
Палата
предварительного
расследования
может
по
собственной инициативе пересмотреть решение прокурора.
Если
по
раннее
существовавшим
процедурам1,
применимым
к
международным трибуналам, лицам, неправомерно содержавшимся под
стражей определенное время, иногда по несколько лет, не предоставляли от
соответствующего Трибунала материальной компенсации за нанесенный им
ущерб, явившийся следствием прокурорской или судебной ошибки, то в
Римском статуте вносятся коррективы, устраняющие несправедливость
существовавшей правовой регламентации.
В ст. 19 Статута закрепляется основополагающий принцип обжалования,
который
предусматривает
возможность
принесения
протеста
как
в
отношении юрисдикции Суда, так и приемлемости дела к производству,
который может быть заявлен как лицом, привлеченным в качестве
обвиняемого или на которого был выдан ордер на арест или приказ о явке в
Суд, заинтересованным государством либо прокурором. Потерпевшим ввиду
их, как правило, большой численности данное право не предоставлено, но
они во всех случаях могут представлять свои замечания.
Как отмечает Кристофер Кийт Холл,2«отсутствие гарантий права на
апелляцию было одним из главных недостатков Нюрнбергского и
Токийского статутов. Римский статут вслед за статутами трибуналов для
бывшей Югославии и Руанды предоставил данное право, но опять-таки
только для осужденного, игнорируя тем самым интересы потерпевших лиц.
О характере и сущности досудебного производства оптимально дают
представление обязанности и полномочия прокурора. Так, в соответствии со
1
Михайлов, Н. Международный трибунал по бывшей Югославии и права человека. url:
http://www.rau.su/observer/N8_2004/8_11.HTM
2
Холл, К. К. Право на справедливое судебное разбирательство в Статуте МУС. url:
http://www.hrights.ru/text/inter/b2/Chapter7.htm
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст.54 Статута прокурор для установления истины проводит расследование с
тем, чтобы охватить все факты и доказательства, относящиеся к оценке того,
наступает ли уголовная ответственность, и при этом в равной мере
расследует обстоятельства, свидетельствующие как о виновности, так и о
невиновности; принимает надлежащие меры для обеспечения эффективного
расследования и уголовного преследования за преступления, соблюдая при
этом интересы и
личные
обстоятельства потерпевших и свидетелей; в
полной мере соблюдает права лиц, предоставленные согласно Статуту.
Как видим, затронут весьма дискуссионный вопрос об истине как цели
доказывания – должна ли она устанавливаться в обязательном порядке либо
истина есть результат разрешения спора между сторонами. Детально не
затрагивая данный вопрос ввиду того, что он заслуживает комплексного
исследования, попытаемся сформулировать собственную позицию по
данному вопросу. По нашему мнению, в Статуте предлагается идеальная
модель сочетания положительных черт состязательного и розыскного типов
уголовного процесса. Сторона обвинения и сторона защиты равноправны, но
между тем сторона обвинения все же представляет интересы публичной
власти, на которой лежит обязанность охраны прав и свобод личности, что
также свойственно прокуратуре как ее специфической частице. Поэтому
истина как цель доказывания является гарантией прав личности в
досудебном производстве и только в нем. Распространение же данного
положения на судебное разбирательство ставит во главу угла не разрешение
публичного спора, а установление по возможности объективной картины
реального времени в ретроспективе, что не соответствует социальной роли,
которая исторически возлагалась на суд.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По мнению И. Фисенко1, в перспективе можно считать правомерной
постановку вопроса о создании не зависимых от Прокурора и его Канцелярии
следственных органов, функционирующих автономно от сторон процесса в
рамках самого Международного уголовного суда, что обеспечивало бы
большую объективность проводимого расследования.
Из
предоставленных
полномочий
особо
следует
выделить
предоставление возможности:
а) давать согласие на нераскрытие документов или информации,
которые
были
получены
прокурором
на
условиях
сохранения
конфиденциальности, и только для цели получения новых доказательств,
если только лицо, предоставившее такие документы и информацию, не дает
на это своего согласия;
б) принимать
необходимые меры или просить о принятии
необходимых мер для обеспечения конфиденциальности информации,
защиты любого лица или сохранности доказательств.
Важность данных положений заключается в том, что они решают вопрос
как
о
гарантиях
прав
личности,
предоставившей
информацию
на
конфиденциальной основе – «негласная помощь следствию», так и
обеспечения реальной возможности в указанных условиях права на защиту,
что в российском законодательстве до сих пор остается неурегулированным.
Детальное изучение отдельных положений Статута, посвященных
уголовно-процессуальной деятельности, показало отсутствие привычного для
нас разграничения на подозреваемого, обвиняемого и подсудимого. В
Статуте закреплен единый перечень прав (ст. 55), принадлежащий любым
лицам, вовлеченным в процесс, с выделением в особую категорию прав
1
Фисенко, И. Функционирование постоянного международного уголовного суда
(расследование, обвинение, исполнение приговоров, правовая помощь) // Белорусский
журнал международного права и международных отношений. – 2000. - № 3. url:
http://www.fir.bsu.by/index.php/elib-in-menu/beljournal-in-menu/95-e-lib-fir/beljournal/564beljournal-2000-3.html
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обвиняемого (ст.67). Необходимо, однако, подчеркнуть и тот факт, что в тех
случаях,
когда имеются основания полагать, что то или иное лицо
совершило преступление, подпадающее под юрисдикцию Суда, то оно
наделяется комплексом дополнительных правовых гарантий. Не вдаваясь в
подробный анализ того, какой подход в регламентации прав лиц,
участвующих в уголовном процессе, более предпочтителен, отметим, что
вариант, предложенный в Статуте, который предусматривает обязательное
уведомление лица до начала допроса о существующих основаниях полагать,
что им совершено преступление,
подпадающее под
юрисдикцию Суда,
является важной гарантией реализации права на защиту и, кроме того,
позволяет решить проблему, связанную с существующим порядком
приобретения
статуса
подозреваемого.
Согласно
действующему
законодательству (ст. 46 УПК), подозреваемым признается лицо, в
отношении которого возбуждено уголовное дело; которое было задержано; к
которому
применена
мера
пресечения.
Соответственно,
только
при
соблюдении вышеперечисленных условий происходит наделение лица
комплексом
прав,
присущих
подозреваемому
лицу,
и
появляется
возможность проведения эффективной защиты. Получается, что лицу, в
отношении которого не были применены данные процессуальные меры,
позволяющие приобрести статус подозреваемого, но, исходя из материалов
уголовного дела, можно сделать вывод о существовании оснований для
подозрения в совершении преступления, выгодно, чтобы к нему все же были
применены меры пресечения. Но опять таки стоит заметить, что в
соответствии со ст. 100 УПК избрание меры пресечения к подозреваемому
носит исключительный характер и не должно приобретать повсеместного
характера. Поэтому решением данной проблемы, как нам видится, может
послужить уже изложенный выше механизм обязательного для следователя
предупреждения о существующем подозрении в отношении допрашиваемого
лица и корректировки, в свете данного изложения, ст. 46 УПК.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Важной особенностью рассматриваемого процессуального механизма
является наиболее полное претворение в жизнь такого процессуального
принципа, как непосредственность исследования доказательств, в основу
которого положен постулат о том, что только доказательства, рассмотренные
в судебном разбирательстве, могут быть положены в основу решения по
делу. Согласно положениям Статута любая информация, полученная
сторонами, остается в роли таковой и признается доказательством только в
судебном разбирательстве, а собранные прокурором материалы и не
подтвержденные непосредственно в судебном заседании путем изучения их
первоначального источника юридической силой не обладают, и ссылаться на
них невозможно. В определенных случаях, когда существует возможность
безвозвратной утраты доказательственной информации, предусмотрена
процедура по обеспечению доказательств, аналогичная
существующей в
гражданском процессе и сводящаяся к необходимости участия в их
закреплении,
наряду
с
прокурором,
адвоката
или
судьи
Палаты
предварительного производства, причем указанные действия возможны
только
по
разрешению
Допустимость
доказательств,
Палаты
а
предварительного
также
производства.
доказательственная
ценность
сохраненных или собранных для судебного разбирательства в соответствии с
данной процедурой, а также протоколов, в которых они содержатся,
определяется в ходе судебного разбирательства.
Думается, что реализация указанного положения в отечественном
законодательстве вкупе с отказом от не оправдывающей себя в рамках
состязательного
процесса1
практики
предварительного
анализа
и
использования в последующем судьей материалов уголовного дела позволит
1
Печерский, В.В. Совершенствование отдельных институтов уголовного процесса в свете
международных стандартов // Проблемы реализации международных стандартов в
правоохранительной системе России: материалы Всероссийской научно-практической
конференции 1 – 2 июня 2005 г. Ч.II. Уфа: РИО БАШГУ, 2005 (автор в статье задает
вопрос риторического характера: если протокол судебного заседания не готов, то на
основе каких данных строится приговор).
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оптимизировать
судебное
следствие
в
соответствии
с
принципами,
изложенными в международных стандартах.
Вся
деятельность
прокурора
находится
под
непосредственным
контролем Палаты предварительного производства, и любые его действия,
связанные с ограничением интересов других лиц в рамках осуществляемого
им расследования, требуют получения согласия данной Палаты, вплоть до
предъявления обвинения. Кроме того, за Палатой закреплена возможность по
инициативе заинтересованной стороны оказывать помощь в подготовке еѐ
защиты, а также принимать меры по обеспечению неприкосновенности
частной жизни.
Учитывая указанный аспект по механизму оказания содействия в
получении доказательственной информации, необходимо указать на то, что в
рамках современной ситуации, когда следователь в российском уголовном
процессе не является лицом, не зависимым от стороны обвинения, но даже и
включен в неѐ, отказ от такого содействия, вызванный неудовлетворением
заявленных ходатайств, даже и при его обоснованности выглядит все же в
морально-нравственном
предоставленных
аспекте
преимуществ
как
недобросовестное
стороне
обвинения.
использование
Поэтому
следует
поддержать идею1, обсуждаемую в научном плане уже достаточно
длительное время, по созданию независимого следственного комитета либо
аппарата следственных судей, которые бы обеспечивали независимость
проведения расследования от сторон процесса.
Указанная выше Палата, осуществляя наряду с иными функциями
функцию судебного контроля, уполномочена, по инициативе прокурора,
выдавать ордер на арест или приказ о явке. В данной процедуре, на наш
взгляд, следует обратить внимание на такой аспект, как необходимость
выявлять
1
данной
Палатой
суда
на
основе
представленной
См. в частности работы: Гуськовой А.П. Смирнова А.В., Муратовой Н.Г. и др. авторов.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
доказательственной информации прежде всего разумность оснований
полагать, что именно это лицо совершило преступление, что в принципе
является весьма логичным и обоснованным, но вместе с тем, на первый
взгляд,
не согласуется
с общепринятой позицией, устанавливающей
правило о том, что в указанных случаях судья решает вопрос обоснованности
применения данной меры и некоим образом не
предрешает вопрос о
виновности. Именно такая позиция содержалась в Постановлениях Пленума
Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г., посвященного судебному порядку
проверки законности и обоснованности арестов, и от 5 марта 2004 г.,
касающемся практики применения судами норм Уголовно-процессуального
кодекса РФ. В этих Постановлениях четко говорится, что судья не вправе
входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему
преступлении. И не должен вторгаться, но просто обязан убедиться, что
подозрения не беспочвенны, поэтому изучение имеющихся доказательств и
любой другой информации, которыми устанавливают разумные основания
полагать, что данное лицо совершило указанное преступление, необходимо и
в российском уголовном процессе ввиду того, что данная процедура может
служить действенной гарантией против необоснованного подозрения.
В
случае
ареста
лица,
согласно
положениям
Статута,
Палата
предварительного производства обеспечивает, чтобы никто не содержался
под стражей неоправданно долго до судебного разбирательства
из-за
неоправданной задержки разбирательства со стороны прокурора. В случае
возникновения такой задержки Суд рассматривает вопрос об освобождении
лица из-под стражи на определенных условиях или без каких-либо условий.
Особый интерес может представлять процедура предания суду, которая
согласно Статуту объединена вместе с процедурой утверждения обвинения.
По данному вопросу проводится самостоятельное слушание дела
в
Палате предварительного производства с участием прокурора, обвиняемого,
а также его защитника.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
До начала указанного слушания обвиняемый получает копию документа,
содержащего сущность обвинения, на основании которого прокурор намерен
добиваться привлечения лица к суду, и информируется о том, какие
доказательства намерен использовать прокурор во время слушания. В
соответствии с п. 2 ст. 67 Статута прокурор предъявляет защите имеющиеся
в его распоряжении или под его контролем доказательства, которые, по его
мнению, свидетельствуют или должны свидетельствовать о невиновности
обвиняемого или о наличии обстоятельств, смягчающих вину, или способны
повлиять на достоверность доказательств обвинения. Сторона защиты может
представлять возражения против обвинения, оспаривать доказательства,
представляемые прокурором, представлять свои доказательства. В ходе
слушания
прокурор
поддерживает
каждый
пункт
обвинения
доказательствами, достаточными для установления существенных оснований
полагать, что данное лицо совершило преступление, в котором оно
обвиняется. В случае утверждения обвинения назначается судебное
разбирательство.
Оптимальным представляется и решение вопроса, связанного с
удалением подсудимого из зала судебного заседания в связи с нарушением
им установленного порядка. Если в российском законодательстве (п. 3 ст. 258
УПК РФ) данная процедура детально не регламентирована и в качестве
механизма, обеспечивающего его дальнейшее участие в процессе в случае
его
удаления, предусмотрена возможность осуществления права на
последнее слово и обязательность ознакомления лица с вынесенным в
отношении него приговором, что, по нашему мнению, явно недостаточно
для проведения им эффективной защиты, то в положениях Римского статута
Международного уголовного суда, как нам представляется, процедура
удаления, с точки зрения сочетания интересов подсудимого и нормального
хода судебного заседания, является наиболее оптимально сбалансированной.
Так, согласно п. 2 ст. 63 Римского статута подсудимому предоставляется
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возможность следить за ходом разбирательства и давать указания защитнику,
находясь за пределами зала заседания, с использованием средств связи, когда
это необходимо. При этом указывается, что меры по удалению принимаются
только в исключительных обстоятельствах и после того, как иные разумные
меры были признаны непригодными, и только в течение такого периода
времени, который является строго необходимым.
Положения статута предусматривают возможность существования
согласительных процедур между обвинением и защитой, но содержат
правило о том, что данные соглашения для суда не имеют обязательной силы
( п.5 ст. 65).
В частности, согласно правилу 691 прокурор и защита могут
договориться
о
том,
предполагаемый
факт,
что
какой-либо
содержащийся
содержание документа,
в
обвинении
ожидаемые показания
свидетеля или другие доказательства оспариваться не будут, поэтому Палата
может считать такой предполагаемый факт доказанным, если только Палата
не придет к мнению о том, что в интересах правосудия, в частности в
интересах потерпевших, требуется полнее представить на рассмотрение
предполагаемые факты.
Весьма спорным моментом является отсутствие четких критериев
допустимости полученных сторонами доказательств. В основу процедуры
признания доказательства недопустимым положен наряду с его силой также
и
вред, который может нанести проведению справедливого судебного
разбирательства применение доказательства, полученного с нарушением
положений Статута либо международно-признанных прав человека. Причем
само по себе указанное нарушение не является основанием для признания
1
Окончательный проект текста правил процедуры и доказывания (доклад
подготовительной
комиссии
для
Международного
уголовного
суда).
url:
http://hrouz.narod.ru/ru-6-10.htm.
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
доказательств недопустимыми, а учитываются прежде всего связанные с
этим нарушением следующие факторы:
а)
нарушение
порождает
серьезные
сомнения
в
достоверности
доказательств;
б) допуск доказательств был бы несовместим с добросовестным
проведением разбирательства и наносил бы ему серьезный ущерб.
Отметим, что избранный подход является не совсем корректным и
презюмирует возможность нарушения прав человека в рамках организации,
которая призвана всяким образом содействовать их защите.
Как уже отмечалась ранее, вопрос о сохранении конфиденциальности
обмена
информацией
между
обвиняемым
и
его
защитником
на
международном уровне решен не в пользу абсолютного запрета нарушения
конфиденциальности. Более того, в Статуте нашло закрепление положение о
том, что данная конфиденциальность может быть нарушена в случае, если:
а) лицо дает письменное согласие на такое раскрытие;
b) лицо добровольно раскрывает содержание сообщения третьей
стороне, а эта третья сторона затем предъявляет доказательства такого
раскрытия, что с нравственных позиций не совсем корректно.
Полезным, по нашему мнению, для российской правовой системы
следует признать опыт по созданию в рамках суда «Группы по оказанию
помощи потерпевшим и свидетелям», функции которой сводятся к
всемерному оказанию помощи в форме предоставления юридических
консультаций,
принятию
мер
по
сохранению
конфиденциальности
применения мер защиты, предоставлению значимой информации.
Согласно Статуту и правилам к нему решение о применении мер
безопасности принимается в рамках отдельного закрытого слушания, где
определяются в вопросе, следует ли отдавать распоряжение о принятии мер
для
предотвращения
обнародования
или
сообщения
печатным
или
информационным агентствам личности или места нахождения потерпевшего,
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свидетеля или иных лиц, которым угрожает опасность в результате
показаний, данных свидетелем. Данные меры могут быть сведены к:
a) изъятию из открытых протоколов Палаты имен потерпевшего,
свидетеля или других лиц, которым угрожает опасность в результате
показаний, данных свидетелем, или любой информации, которая могла бы
способствовать установлению их личности;
b) запрету прокурору, защите или любому другому участнику
разбирательства раскрывать такую информацию какой-либо третьей стороне;
c) представлению показаний с использованием электронных или иных
специальных средств, включая технические средства, которые позволяют
изменять изображение или голос, аудиовизуальную технику, в частности
видеоконференции и закрытые передачи, и исключительное использование
звуковых средств;
d) использованию по отношению к потерпевшему, свидетелю или иному
лицу, которым угрожает опасность в результате показаний, псевдонимов;
e) проведению Палатой части своих слушаний in camera (закрытое
слушание).
Во время процедуры раскрытия доказательств, в случае, если оно может
повлечь создание серьезной угрозы для безопасности любого лица и членов
его семьи, прокурор может не раскрывать такие доказательства или
информацию, а вместо этого представить их резюме, но в любом случае
данное ограничение для стороны защиты действует только до судебного
разбирательства, ввиду чего сторона обвинения вынуждена либо добиваться
согласия лица на такое раскрытие с использованием мер, обеспечивающих
безопасность, либо искать другие пути для получения аналогичной по
значимости информации.
Весьма
специфичными
следует
признать
правила,
касающиеся
самооговора свидетеля. Исходя из общих положений, свидетель наделен
правом не свидетельствовать против себя и не может быть принужден к
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этому. Учитывая особенность юрисдикции Международного уголовного
суда, не связанную с преступлениями и правонарушениями общего
характера, возможно возникновение ситуации, когда лицо, привлеченное в
качестве свидетеля, обладает информацией, важной по данном делу, но
указывающей на нарушение норм права данным лицом, не относящееся к
категории международных преступлений. Исходя из всей сложности
ситуации, суд может предоставить данному свидетелю гарантию, что в
случае заявлений подобного рода все, что он скажет, будет храниться в тайне
и не будет сообщено общественности или какому-либо государству, а также
не будет использоваться прямо или косвенно против этого лица в рамках
любого последующего преследования со стороны Суда.
Предоставляя
указанные
гарантии,
суд
учитывает
важность
предполагаемых показаний; даст ли свидетель уникальные показания;
характер возможного изобличения, если он известен. Если же суд, исходя из
вышеперечисленных признаков, не придет к выводу о необходимости
получения данной информации с предоставлением соответствующих
гарантий, то данный допрос продолжается в обычном порядке. Учитывая всю
не бесспорность указанного положения, мы все же полагаем, что данный
институт заслуживает осмысления ввиду его эффективности для целей
правосудия, а следовательно, считаем вполне возможным его применение в
случае совершения лицом, дающим свидетельские показания, деликтного
поведения, не подпадающего под состав преступления, с предоставлением
соответствующих гарантий от самообвинения.
Влияние вышеприведенных положений на внутреннее право и практику
может оказаться одним из самых важных аспектов Римского статута. Так, по
справедливо
выраженному
мнению
Кристофера
Кийт
Холла,
«все
государства-участники и другие государства, сотрудничающие с МУС,
должны будут убедиться в гарантиях соблюдения соответствующих прав
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лиц, допрашиваемых их властями по требованию прокурора МУС1». Вместе
с тем нельзя отрицать и текущее морально-политическое значение норм
Римского
статута
для
трансформации
уголовно-процессуального
законодательства РФ в соответствии с международными стандартами по
правам человека.
***
Учитывая тот факт, что рассмотренные в рамках данной главы
стандарты содержатся в специальных международных документах, дата
принятия которых различна, возникает весьма резонный вопрос – насколько
они соответствуют друг другу по характеру и содержанию, и как быть в
случае конкуренции их норм. Как нам представляется, в данном случае
необходимо основываться на том факте, что данные документы проходят
достаточно долгий процесс подготовки в международных организациях, цель
которых
как
раз-таки
в
развитии
предыдущих
норм-стандартов
и
недопущении отрицания предыдущих результатов продвижения идей о
разумном сочетании прав личности и общественных интересов (в данном
случае
подразумеваются
интересы
гражданского
общества,
а
не
государственных институтов). Поэтому в данном случае конкуренция не
представляет собой весомой опасности по неоправданному ущемлению
интересов личности, гораздо важнее в данном случае обращать внимание на
конкуренцию вышеприведенных норм с нормами международного права,
посвященными сотрудничеству
государств по борьбе с преступностью,
которые также регулируют процессуальные механизмы взаимоотношения
личности и государства. В этой связи следует считать необходимым
признание примата статутных прав личности, иное бы означало отсутствие
гарантий соблюдения международных стандартов прав человека в сфере
уголовного судопроизводства.
1
Холл К. К. Право на справедливое судебное разбирательство в Статуте МУС. url:
http://www.hrights.ru/text/inter/b2/Chapter7.htm
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 4 Европейские стандарты в уголовном производстве
и права человека
§ 1 Стандарты Совета Европы как ориентир для развития отечественного
законодательства.
§ 2 Рекомендации Совета Европы и их значение для гармонизации
уголовно-процессуального законодательства стран-участниц.
§ 1 Стандарты Совета Европы как ориентир для развития
отечественного законодательства
Современное развитие международного сообщества, основанного на
европейских
ценностях,
декларирует
в
качестве
основополагающего
элемента любой системы правоотношений человека, его права и гарантии по
их осуществлению. Многие из указанных положений нашли свое выражение
и закрепление в Конституции РФ. Вместе с тем, необходимо констатировать
тот факт, что на текущий момент учесть все положения международноправового статуса личности в рамках текста конституции представляется не
реальным, поэтому можно признать достаточным уже саму отсылку в ее
нормах к основополагающим основам и принципам международного права,
чтобы создать условия для применения их в рамках российского уголовнопроцессуального права
Международные стандарты, среди которых особое по значимости место
занимают нормы, сформулированные в рамках Европейского Сообщества это уже комплексно-разработанные положения, содержащие не только
базовые
рекомендации
по
построению
механизма
уголовного
судопроизводства, но и обязательные для реализации положения по
гуманизации и рационализации процессуальных отношений.
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Значимость реализации положении международно-правовых норм в
рамках национально-правовой системы определено тем фактом, что
правосудие – это есть вид государственной деятельности, связанный, в
определенных
случаях,
с
применением
мер
принуждения,
поэтому
определить границы возможного обоснованного воздействия государства на
личность
–
это
первостепенная
задача,
получившая
признание
международным сообществом.
Первостепенную значимость для
российской
правовой
системы,
развития и совершенствования
несомненно,
имеют
положения,
сформулированные в решениях Европейского Суда по правам человека,
содержащие конкретные разъяснения относительно каждого элемента права,
закрепленного в европейской конвенции о правах и свободах, обязательность
положений которой, как и результатов ее толкования, Россия признала при ее
ратификации
Как уже подчеркивалось, на международном уровне выработан весьма
обширный и значимый комплекс международно-правовых стандартов в
сфере уголовно-процессуального права, соблюдение и выполнение которых
необходимо
для
признания
национальных
правовых
систем
соответствующими международным стандартам. Но в наибольшей степени,
что уже является неоспоримым фактом, международные стандарты получили
свое развитие и закрепление в такой региональной организации как, Совет
Европы, а основными инструментами формирования таких стандартов стали
практика Европейского Суда по правам человека и рекомендации Комитета
министров.
Ориентация на Совет Европы объясняется прежде всего тем, что эта
организация межправительственного и парламентского сотрудничества
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
считается самой авторитетной в Европе благодаря эффективной системе
контрольных механизмов, обеспечивающих защиту прав человека1.
Среди условий-рекомендаций вступления Российской Федерации в
Совет Европы (СЕ) важнейшее место занимало требование привести
российское законодательство в соответствие с европейскими нормами.
Упомянутые
условия
зафиксированы
в
Заключении
Парламентской
Ассамблеи СЕ № 193 (1996)2 по заявке России на вступление в СЕ. И хотя,
согласно уставу СЕ, это Заключение не имеет обязательной силы для России,
являясь приложением к Резолюции Комитета Министров СЕ № 96/2 от 8
февраля 1996 г. с предложением о вступлении в члены организации, в свою
очередь, имеющую необходимую обязательную силу, фактически российские
власти обязались выполнять эти условия3.
Ввиду того, что Россия является членом СЕ, на нее распространяется
положение ст. 3 Устава данной организации, говорящей о том, что «каждый
Член Совета Европы должен признавать принцип верховенства права и
принцип, в соответствии с которым все лица, находящиеся под его
юрисдикцией, должны пользоваться правами человека и основными
свободами».
Включение европейских стандартов по правам человека в российскую
правовую систему существенно повышает меру ответственности всех
правозащитных механизмов4, в том числе и в рамках уголовного
судопроизводства, одновременно расширилось представление о правах
человека. В это понятие были включены европейские правовые нормы и
1
Ледях, И. Новый уголовный кодекс и международные стандарты по правам человека //
Российская юстиция. 1997. №1. С. 4.
2
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
Берестенев, Ю.Ю. Российская правовая система и европейские стандарты // Российская
юстиция. № 1. 2001. С. 42
4
Нафиев, С.Х., Васин, А.Л. Европейские стандарты обеспечения конституционных прав
личности при расследовании преступлений. Казань, 1998. С. 3; ссылка по: Муратова, Н.Г.
Система судебного контроля в уголовном судопроизводстве: вопросы теории,
законодательного регулирования и практики. Казань 2004. С. 296.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принципы, отражающие жизненно необходимые права и основные свободы
человека, их юридические гарантии1.
Как по факту вхождения России в Совет Европы отметил П. А. Лаптев, «мы, по существу, перешли (или должны перейти) к совсем иным оценкам
некоторых положений нашего права и обязаны новыми глазами взглянуть на
многие аспекты практики его применения. Российская Федерация вошла в
европейское «правовое пространство» (применительно к праву Совета
Европы) и должна стремиться к тому, чтобы освоить это пространство и
учиться жить юридически не изолированно от Европы» 2.
В России многое сделано для того, чтобы привести национальное
законодательство в соответствие с европейскими стандартами. Несмотря на
это, огромное количество жалоб, направляемых в Европейский Суд, является
доказательством того, что положение с соблюдением прав человека в нашем
государстве оставляет желать лучшего3. Между тем, подобное утверждение
необходимо воспринимать с учетом того фактора, что подобная проблема
существует не только у нас, но и в других странах с казалось бы
сложившейся демократической системой4. Такое положение объясняется
прежде
всего
не
целенаправленным
нарушением
прав
человека, а
укоренившейся исторической особенностью их понимания, а также
возможными границами их осуществления на основе существующей
национальной правоприменительной практики. В этом и находит свою
1
Обухова, Е.С. Имплементация норм Европейской конвенции о защите прав человека и
основных свобод и судебной практики Европейского суда по правам человека в
российское законодательство // Право:Теория и Практика. url: www.yurclub.ru.
2
Лаптев, П.А. Российское правосудие и Европейский Суд по правам человека // Права
человека в Россини и правозащитная деятельность государства (к 40-летию НИИ
Генеральной прокуратуры Российской Федерации): сборник материалов Всероссийской
научно-практической конференции, 12 мая 2003 г. / под ред. доктора юридических наук
В. Н. Лопатина. СПб.: Издательство «Юридический центр пресс», 2003.
3
Бирюков, М.М. Некоторые проблемы судебной защиты прав человека в России //
Московский журнал международного права. 2003. № 2. С. 20.
4
Ибрагимов, А.М. Предварительное заключение в свете международных стандартов //
Московский журнал международного права. 2003. № 2. С.26.
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реализацию одна из основных функций международных стандартов –
гармонизация национальных правовых режимов на основе международных
стандартов, что в конечном итоге и приводит к их качественно новому
скачку в развитии. Самые заметные успехи в данном направлении как раз и
демонстрирует сегодня Совет Европы, что проявляется прежде всего в
создании уникального механизма реализации на практике гарантированности
осуществления прав и свобод личности, в том числе и в уголовно-правовой
сфере.
Как верно отмечает О.Н. Малиновский1, европейские стандарты
в
области прав человека не только находятся в полной гармонии с
универсальными принципами, но и расширяют их границы, создавая тем
самым более высокий порог защищенности личности и ограждая сферу еѐ
интересов от бесконтрольного вмешательства со стороны государства.
Вместе с тем, по справедливому замечанию З.Д. Еникеева2, многие судьи,
прокуроры, следователи и другие работники правоохранительной системы
еще не осознали практические потребности и требования, вытекающие из
факта вхождения России в европейское правовое пространство.
В основе присущего Европейскому Совету механизма лежит Конвенция
о защите прав человека и основных свобод 1950 года и Протоколы к ней.
Как отмечают исследователи3, целью Европейской Конвенции о защите
прав человека (Конвенция) было создание правового пространства для
сотрудничества между европейскими государствами, в которых конституции
строятся на основе демократии и равенства перед законом. В общих чертах
1
Малиновский, О.Н. Нормы международного права о правах человека как источник
уголовно-процессуального права: дисс… канд. юр. наук. М.: РГБ, 2003. С. 139.
2
Еникеев, З.Д. Международные акты о борьбе с преступностью и современная российская
действительность
//
Проблемы
реализации
международных
стандартов
в
правоохранительной системе России: материалы Всероссийской научно-практической
конференции 1 – 2 июня 2005 г. Ч.I. Уфа: РИО БАШГУ, 2005. С. 12
3
Рекомендации по применению статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека
– право на беспристрастное разбирательство дела. СПб., 2002. С. 44. url:
http://www.wplus.net/pp/citwatch.
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
можно сказать, что Конвенция явилась реакцией на текущие и прошедшие
события в Европе. Причиной создания Конвенции послужило огромное
количество неправомочных и несправедливых судебных решений, принятых
в период между двумя мировыми войнами и в ходе Второй мировой войны.
Несмотря на уже достаточно длительный срок, прошедший с момента ее
принятия, Конвенция, в отличие от еѐ универсальных аналогов и других
документов регионального значения1, претерпевала множество изменений,
учитывающих естественные процессы, происходившие в общественном
мировоззрении, касающиеся роли личности в государстве, что позволяет
говорить о том, что положения еѐ не только должны, но и реально
применяются на практике государствами, входящими в СЕ. Кроме того,
Конвенция, уже став непререкаемым авторитетом, позволяет успешно
проводить политику по закреплению и последующей реализации новых
возможностей для развития личности и ограждения еѐ от необоснованного
государственного вмешательства.
В настоящее время отмечается, что Конвенция приобрела характер
конституционного закона, влияние ее на национальное право возрастает во
всех странах-участниках, в том числе и на уголовно-процессуальное,2 что
подтверждает тезис о том, что Конвенция – это не застывший монумент, а
живой организм, подверженный прогрессивным влияниям.
Вступая в Совет Европы, Россия взяла на себя обязательство соблюдать
ряд норм, составляющих систему европейской судебной защиты прав
человека и основных свобод, в том числе и содержащихся в Конвенции о
защите прав человека и основных свобод и в Протоколах к ней, которые
признают за каждым человеком, чьи права и свободы нарушены, право на
эффективные средства правовой защиты перед государственным органом,
1
Конвенции в рамках американской, африканской, арабской ассоциации.
Брусницын, Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному
правосудию: российский, зарубежный и международный опыт XX века. М., 2001. С.71.
82
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
право каждого на справедливое и публичное разбирательство дела в
разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на
основании закона1.
Как указывают ряд ученых2, «Конвенции действуют непосредственно
(имеют нормоустанавливающий и самоисполняемый характер) на всей
территории РФ, а как следствие, динамика развития правоприменительной
практики
при
осуществлении
уголовного
судопроизводства
должна
происходить с неуклонным соблюдением ее норм и положений относительно
признания, соблюдения и защиты прав и свобод личности».
В отличие от Всеобщей декларации прав человека, где только
утверждаются и провозглашаются основополагающие принципы, положения
Конвенции в данной сфере детально разработаны.3 На данный аспект также
обращают внимание
С.А. Глотов4 и В.Г. Бессарабов5, указывая, что,
несмотря на структурную схожесть, положения Конвенции детально
разработаны, предусмотрены механизмы их реализации, которые на порядок
выше других международно-правовых актов по правам человека, а также
четко очерчены границы их возможного ограничения.
Вместе с тем положения Конвенции в том виде, в котором они
излагаются, не нашли своего закрепления в Конституции РФ, авторы которой
пошли по пути, предлагаемом Декларацией, что, впрочем, и не умаляет ее
правовой ценности, однако тем самым на конституционном уровне
игнорируется такой важный механизм, гарантирующий соблюдение прав
1
Гущин, В.З. Нормы нового УПК РФ о защите прав человека нуждаются в доработке //
Адвокатская практика, 2003. № 2. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант
Плюс».
2
Ковтун, Н.Н., Симагин, А.С. Еще раз к вопросу о применении конвенции о защите прав
человека и основных свобод при осуществлении уголовного Судопроизводства России.
url: http://timushev.ru/files/npa/convenciya/4.pdf
3
Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод: комментарий к
статьям 5 и 6. М.: Институт государства и права Российской академии наук. С. 7.
4
Глотов, С.А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета
Европы в области прав человека. Саратов, 1999. С.174 – 179.
5
Бессарабов, В.Г. Европейский суд по правам человека. М., 2003. С. 43.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
личности в уголовном процессе, как право на справедливое судебное
разбирательство. Не нашло отражение данное положение и в УПК РФ, ввиду
чего правильным было бы ввести в правовую систему1 понятие «право на
справедливое судебное разбирательство», но не в рамках Конституции, как
предлагает С.А. Глотов2, ввиду определенной сложности ее прямого
применения для практических работников, а непосредственно в структуру
уголовно-процессуального законодательства, что действительно будет в
какой-то мере способствовать его действенному воплощению.
Как уже отмечалось, Конвенция не только формально закрепляет
определенные стандарты, но и представляет возможности по их реальному
обеспечению. Именно в решениях Европейского суда по правам человека
проявляется та важность и правовая ценность, присущая Конвенции, ибо в
данном случае проверяется не просто факт нарушения прав личности, но и
национальное законодательство на предмет соответствия международным
стандартам. Исходя из факта ратификации Конвенции и протоколов к ней
Российской Федерацией, в отношении нее стали обязательны
положения
самой
Конвенции,
но
и
распространилась
не только
юрисдикция
Европейского суда по правам человека по вопросам толкования и
применения Конвенции.
Вместе с тем ситуацию, связанную с реализацией решений Европейского
суда по правам человека, можно охарактеризовать как стабильно тяжелую
ввиду того, что они, несмотря на свою правовую ценность и обязательность
для
непосредственного
международных
применения,
стандартов,
в
фактически
отличие
от
многих
игнорируются
других
судами,
за
исключением, пожалуй, тех положений, которые нашли дополнительную
1
Формально согласно доктринальным положениям право на справедливое судебное
разбирательство уже в нее входит, но фактически ввиду как отсутствия легального
закрепления, так и низкого уровня правовой культуры, реально не обеспечивается.
2
Глотов, С.А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета
Европы в области прав человека. Саратов, 1999. С.216 – 217.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конкретизацию
в
постановлении
Пленума
Верховного
Суда
РФ,
посвященного применению международных договоров. Однако и в данном
случае бывают исключения, как думается отнюдь не единичные, где главным
аргументом правоприменителя является то, что судопроизводство в
Российской Федерации осуществляется на основании законов (конкретных
правовых норм), но не на основе имевших место конкретных судебных дел
(прецедентное право).
Исходя из текста Конвенции, решение Европейского суда не отменяет
решений соответствующих национальных судов и не может обязывать
государство на принятие на национальном уровне каких-либо иных мер,
связанных с вторжением во внутренние дела государства1, что позволило, в
частности, С.Е. Егорову2 сделать вывод о том, что «окончательные,
обладающие обязательной силой решения суда носят декларативный3
характер. По существу они имеют значение прецедента…». В данном случае,
как нам видится, употребление термина «декларативный» по отношению к
решениям Европейского суда не совсем корректно ввиду того, что они не
только
служат
ориентиром
для
возможного
реформирования
законодательства, что, на наш взгляд, уже является закономерным
следствием принятого за основу толкования, но и дают возможность
непосредственно применять данные положения-толкования участникам
уголовного
судопроизводства
в
случаях,
если
в
отечественном
законодательстве отсутствует подобная регламентация либо выявлено его
несоответствие положениям Конвенции.
1
Подробнее см: Дженис, М., Кэй, Р., Брэдли, Э. Европейское право в области прав
человека (практика и комментарий): пер с англ. М., 1997. С. 79.
2
Егоров, С.Е. Общепризнанные принципы и нормы о правах человека в уголовном
процессе России: дисс. … канд. юрид. наук. М.: РГБ, 2003. С.262
3
Речь, по-видимому, идет, исходя из дальнейшего текста (Егоров С.Е. Общепризнанные
принципы и нормы о правах человека в уголовном процессе России), не о решении
возникшего спора, а о выработанных в процессе его разрешения толкованиях положений
конвенции.
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Иной подход, принятый в российской юридической практике за основу,
означал бы, что данные толкования применимы только к той странеучастнице, в отношении к которой вынесено решение, что является весьма
нелепым ввиду наличия единого подхода к пониманию положений
Конвенции, выработанного на основе решений Европейского суда, который
определяется не особенностью национального законодательства, что в
данном случае не имеет фактически никакого значения, а является
результатом развития правовой мысли в рамках современной концепции прав
человека. Как указывает А.Р. Султанов1, использование Европейским судом
ранее выработанных подходов создает режим правовой определенности и
делает решения предсказуемыми, в случае наличия отступления государств
от выработанных судом концепций.
В обоснование данной позиции О.И. Рабцевич2 приводит решение ЕСПЧ
по делу Косси против Соединенного Королевства, где сформулировано
положение о необходимости следовать прецеденту в интересах правовой
определенности и регулярного развития прецедентного права согласно
Конвенции. Однако это не означает, что правовые позиции Европейского
суда остаются неизменными – они дополняются, конкретизируются,
уточняются на основе учета современных условий жизни общества –
важность в деятельности Суда – это нахождение оптимального баланса
интересов общества и личности, который становиться обязательным для всех
стран Совета Европы.
Все вышесказанное позволяет сделать вывод, что на сегодня объем
взятых на себя обязательств участником Конвенции определяется не самим
1
Султанов, А.Р. Влияние на право России конвенции о защите прав человека и основных
свобод
и
прецедентов
Европейского
суда
по
правам
человека.
url:
http://www.juristlib.ru/book_3607.html
2
Рабцевич, О.И. Влияние решений Европейского Суда по правам человека на
деятельность международных уголовных трибуналов / О.И. Рабцевич //Международное
публичное и частное право. - 2007. - № 5. С. 36-39
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ее текстом, а разъяснениями, изложенными в решениях Европейского суда1.
И если для судов европейских государств применение прецедентов
Европейского суда стало обыденной практикой2, то у нас подобные случаи, к
сожалению, являются единичными несмотря на то, что наука уголовного
процесса уже давно признала не только юридическую состоятельность
данных положений, но наличие фактических обязательств России по их
применению судами и вынесению приговора на их основе.
И здесь мы вынуждены согласиться с Л.В. Брусницыным3, что доступ к
решениям Европейского суда по правам человека для российских юристов
существенно затруднен, а это может привести к серьезным противоречиям в
судебной практике. Определенным разрешением сложившейся ситуации,
хотя и не решающим
всего комплекса существа проблемы, могли бы
послужить разъясняющие положения Пленума ВС РФ, в которых излагались
бы
принципиальные
толкованию
практические
Конвенции.
Хотя
положения
данные
по
существующему
разъяснения
обязательными, но отступления от них все же
не
являются
не приняты в судебном
сообществе. Определенная попытка действовать в данном направлении уже
была предпринята в рамках ранее упоминавшегося постановления, но она
явно недостаточна и не учитывает всех проблемных моментов.
Вызывает также определенное удивление, что за прошедшее с момента
ратификации Конвенции время, не был создан механизм осуществления
1
Энтин, М.Л. Международные гарантии прав человека (практика Совета Европы). М.,
1992. С. 11 – 12.
2
Зайцев, О.А. Государственная защита участников уголовного процесса. М.: Экзамен,
2001. С. 121.
3
Брусницын, Л.В. Обеспечение безопасности участников процесса: возможности и
перспективы развития УПК // Российская юстиция. 2003 . № 5. С. 48 – 50.
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
своевременного аутентичного перевода решений Европейского суда, даже
тех, которые были вынесены в отношении РФ1.
Весьма странной выглядит ситуация с проектом федерального закона "О
порядке опубликования в Российской Федерации решений Европейского
суда по правам человека" который был отклонен на основании заключения
Правительства РФ, несмотря на важность регулируемых в нем вопросов2.
О каком признании обязательности решений Европейского суда по
правам человека по вопросам толкования и применения положений
Конвенции может идти речь, когда правоприменитель должным образом не
знает, в чем же, собственно, заключается содержание данного толкования?
При этом в отдельных случаях суды вообще отвергают аргументы сторон,
если они основаны на решения ЕСЧП3.
Деятельность специально созданного органа
- Уполномоченный
Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, в
полномочии которого входит изучение правовых последствии вынесенных
судом решений и подготовка рекомендаций по совершенствованию
законодательства, фактически носит эпизодический характер. При этом, как
замечает
А.В.
Деменева,
«ознакомление
с
результатами
работы
Уполномоченного в сфере исполнения постановлений Суда довольно
затруднительно, поскольку в официальных печатных изданиях и правовых
базах такие документы отсутствуют и нет возможности ознакомиться с
1
Существующие переводы текстов носят неформальный характер, поэтому хотелось бы,
чтобы данный перевод осуществлялся непосредственно под руководством Судебного
департамента, а не частными печатными изданиями, вклад которых в продвижение
европейских идеалов нельзя недооценивать, но их возможности ограничены.
2
Абдрашитова, В.З. Прецедентный характер решений Европейского суда по правам
человека // Журнал российского права. - М.: Норма, 2007, № 9. - С. 125-131.
3
Рехтина, И.В. Постановления Европейского суда по правам человека: проблемы
применения и исполнения // Международное публичное и частное право. 2007. N 6.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подготовленным Уполномоченным анализом правовых последствий тех или
иных постановлений Суда» 1.
По мнению Н.Г. Муратовой2, указанную выше проблему может решить
введение должности специалиста-международника. По нашему мнению, это
решит только часть проблемы, ввиду того, что вопросы, связанные с
необходимостью применения норм международного права, могут возникнуть
по любому уголовному делу, в связи с чем квалифицированными в области
международного права должны быть все судьи.
Частично
следует
поддержать
предложение
Е.С.
Обуховой3
о
необходимости в качестве наиболее эффективного средства для реализации
положений Европейской Конвенции о защите прав человека и основных
свобод инкорпорации ее положений в российскую правовую систему, то есть
непосредственное
включение
европейских
правовых
норм
во
внутригосударственные акты, ввиду того, что европейская правовая система,
аналогично российской, находится в постоянном развитии, поэтому
оптимальным представляется применение норм европейского права в
области свобод личности непосредственно, а не ожидание, пока указанная
норма
пройдет
достаточно
длительный
период
инкорпорации,
необходимость которой нами все же не отрицается.
1
Деменева, А.В. О некоторых проблемах нормативного регулирования вопросов
исполнения в России постановлений Европейского суда по правам человека //
Юридический мир. № 9. 2007, с. 53-56.
2
Муратова, Н.Г. Проблемы применения Европейских стандартов в уголовном
судопроизводстве
//
Проблемы
реализации
международных
стандартов
в
правоохранительной системе России: материалы Всероссийской научно-практической
конференции 1 – 2 июня 2005 г. Ч.I. Уфа: РИО БАШГУ, 2005. С.34
3
Обухова, Е.С. Имплементация норм Европейской конвенции о защите прав человека и
основных свобод и судебной практики // «Эрудиция». Российская электронная
библиотека. url: http://www.erudition.ru/referat/printref/id.28475_1.html
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как
отмечают
исследователи1,
проблему
роста
обращений
в
Европейский суд некоторые предлагают решать за счет создания внутреннего
механизма
разрешения
поступающих
жалоб.
Однако,
несмотря
на
определенную разумность такого подхода, граждане обращаются в ЕСПЧ в
связи с тем, что они не смогли восстановить нарушенное право внутри
государства, поэтому создавать дополнительный государственный орган
фактически не имеет смысла, раз национальной правосудие не разрешило
вопрос исходя из существующих обязательств государства по соблюдению
прав и свобод личности.
Учитывая тот факт, что в определенных случаях реализация решений
Европейского суда не может в должной мере обеспечить восстановления
нарушенных прав ввиду наличия такого препятствия, как невозможность
отмены решения национального судебного органа, Комитетом министров СЕ
в 2000 г. была принята рекомендация за № R(2000) 2 «По пересмотру дел и
возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в
связи с решениями Европейского суда по правам человека», суть которого
сводится к необходимости введения в национальную систему подобного
института ввиду того, что практика Комитета министров по осуществлению
контроля за выполнением решений Суда показала, что в определенных
обстоятельствах пересмотр дел или возобновление производства по делу
оказывались самыми эффективными, если не единственными мерами для
достижения restitutio in integrum. Несмотря на то, что подобный институт
существует у нас уже довольно длительное
время, открытым остается
вопрос о его реальной эффективности в том виде, в котором он сейчас
находит свое воплощение. Исходя из положений пояснительной записки,
приложенной к рекомендации, основной еѐ целью является обеспечение
1
Султанов, А.Р. Влияние на право России конвенции о защите прав человека и основных
свобод и прецедентов Европейского суда по правам человека. url: http://www. juristlib.ru/
book_3607.html
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
адекватной
защиты
потерпевших
вследствие
нарушений
Конвенции,
установленных Судом. Соответственно, наиболее действенным будет
механизм,
обеспечивающий
инициацию
процесса
непосредственно
заинтересованной стороной, а не только лишь Председателем Верховного
суда, более того, согласно действующему уголовно-процессуальному
законодательству неясным остается вопрос о контроле за деятельностью
председателя. Так как в предложенной интерпретации указанные действия с
его стороны есть право, а не обязанность, то получается, что его бездействие
невозможно обжаловать. А это напрямую затрагивает интересы лиц,
пострадавших вследствие нарушения Конвенции, и соответственно, создает
необходимость создания механизма контроля за ходом данной процедуры
либо предоставления в указном случае, как это предлагает Н.Г. Муратова1,
права инициативы на возбуждение производства лицу, в пользу которого
вынесено решение Европейского суда.
Таким образом, можно согласиться с
выводами О.А. Снежко2, что
«признание Российской Федерацией юрисдикции Европейского суда по
правам человека позволило: во-первых, обеспечить возможность российским
гражданам защищать свои права на европейском уровне в случае их
нарушения со стороны официальных органов; во-вторых, повысить
требовательность
к
правоохранительным
органам,
которые
обязаны
ориентироваться на общеевропейские стандарты; в-третьих, осуществлять
межгосударственный контроль за соблюдением и обеспечением прав
граждан;
в-четвертых,
получать
соответствующую
компенсацию
от
государства, нарушившего положения Конвенции».
1
Муратова, Н.Г. Система судебного контроля в уголовном судопроизводстве: вопросы
теории, законодательного регулирования и практики. Казань, 2004. С. 37.
2
Снежко, О.А. Дефекты российского правосудия в решениях Европейского Суда по
правам человека / О.А., Снежко // Конституционное и муниципальное право. - 2007. - №
19. - С. 5 - 10
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На современном этапе, учитывая, что суды общей юрисдикции не
стремятся использовать практику ЕСПЧ при разрешении споров о праве,
основным элементом в системе продвижения европейской модели правового
статуса личности является Конституционный Суд РФ, но другой вопрос,
насколько адекватно отражаются рассматриваемые принципы в его
решениях.
Так в определение от 16 декабря 2004 г. N 448-О Конституционным
Судом необоснованно была сужена такая процессуальная гарантия – как
право не свидетельствовать против себя, которое по его мнению не
исключает возможности проведения - независимо от того, согласен на это
подозреваемый или обвиняемый либо нет, - различных процессуальных
действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение
образцов для сравнительного исследования), а также использования
документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в
целях получения доказательств по уголовному делу.
Если все иные
основания законного ограничения данного права соответствуют практике
Европейского суда, ибо без использования указанных доказательств просто
невозможно проведение любого предварительного расследования, и связаны
они лишь с обозначением личности обвиняемого как носителя вещественных
доказательств, то осмотр места происшествия, в случае отсутствия на то
согласия
обвиняемого,
не
имеет
иной
цели
кроме
как
оказания
психологического давления и ожидания, что лицо сознается в совершении
преступления.
Кроме того решения Конституционного Суда могут носить характер
неопределенности. В частности, когда выводы сделанные по ходу
обсуждения
не включаются в конечный вывод, создавая тем самым
ситуацию, в которой становится не совсем ясно на основе какого положения
руководствоваться, а значит, порождается возможность для необоснованного
усмотрения в деятельности правоприменителя. Так, исходя из содержания
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
определения от 4 ноября 2004 г. N 430-О в ходе ответа на вопрос о том имеет
ли право потерпевший использовать права, предоставленные согласно ч.1 ст.
198 обвиняемому и подозреваемому, дается положительный ответ, но в
качестве основного вывода закрепляется конституционное толкование о том,
что
положения данной статьи не исключают право потерпевшего на
ознакомление с постановлениями о назначении судебных экспертиз,
независимо от их вида, и экспертными заключениями. Естественно, что в
данном случае правоприменителю, в целях избегания дополнительных
трудностей выгодней использовать заключительное положения, но как при
таких условиях потерпевшему отстаивать свои права, если даже в научной
сфере нет определенности
в том – обладают ли разъяснения в тексте
решения Конституционного Суда юридической силой.
Учитывая то, что грань между подозреваемым и обвиняемым с точки
зрения совокупности их прав и обязанности, а самое главное по мерам
процессуального принуждения становится все более расплывчатой, не совсем
понятной и адекватной с точки зрения международных стандартов выглядит
позиция Конституционного суда, изложенная в определения от 21 декабря
2004 г. N 467-О, утверждающая, что отсутствие в статье 46 УПК Российской
Федерации конкретных сроков предъявления обвинения в совершении
преступления само по себе не может расцениваться как нарушение
конституционных прав подозреваемого, где в качестве одно из доводов,
составляющих
вершину
аргументации
приводится
следующее
-
преждевременное вынесение постановления о привлечении лица в качестве
обвиняемого при отсутствии достаточных доказательств, дающих основания
для предъявления ему обвинения в совершении преступления, следует
расценивать как несоблюдение требований закона и необоснованное
ограничение прав и свобод человека и гражданина. Трудно поспорить с
указанным тезисом, если бы речь шла о предъявлении обвинения лицу,
впервые
вступившему
в
уголовно-процессуальные
отношения
по
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конкретному уголовному делу, где действительно преждевременность
граничит с необоснованностью, но в условиях, когда лицо может находиться
на условиях подозреваемого, если следовать логики КС РФ – «при
отсутствии достаточных доказательств», без относительно какого-либо
пресекательного срока, и в отношение него органы предварительного
расследования
идентичные
могут
применять
применяемым
к
меры
принудительного
обвиняемому,
подобная
характера
аргументация
неуместна.
Среди современных событий, имеющих решающее значение как для
уголовно-процессуального права, так и для всей правовой системы России,
можно выделить демарш Конституционного суда РФ по отношении к
решениям Европейского суда по правам человека.
Следует отметить, что Конституционный суд РФ и раннее позволял в
своей
практике
некоторые
отступления
от
предусмотренной
конституционной и законодательной регламентации характера и содержания
своей деятельности, что, в частности, выразилось в фактическом запрете
судам
применять
положения
конституции
напрямую,
обязав
судей
направлять запросы о проверке конституционности положения закона в
конституционный
суд,
что
фактически
нивелировало
содержание
конституционного положения, так и во все большей усиливающейся
тенденции осуществлять толкование положения законодательства с тем,
чтобы подогнать их под конституционно-правовое понимание, вместо того,
чтобы признать данное положение неконституционным и изложить
собственное видение решение проблемы, которое, в данном случае, как раз
таки и уместно и является временным правовым регулятором до приведения
в соответствие законодателем неконституционной нормы. При этом
Конституционный суд не смущает, что такой способ разрешение конфликта
правовых норм лишь нагромождает систему правого регулирования, делает
невозможным
простому
обывателю,
да
и
отдельным
практическим
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
работникам низкой квалификации, прийти, исходя их анализа норм закона, к
правильному выводу, потому что на самом деле верным смыслом является
тот, что отражен в постановлении Конституционного суда, а не тот, что
формируется у человека, обремененного нормальной логикой мышления, при
анализе
текста
закона1.
Подобная
ситуация
несомненно
порождает
неопределенность в правовой регламентации, что, в свою очередь, является
одним
из
основополагающих
постулатов
справедливого
судебного
разбирательства, заложенного в Европейской конвенции по правам человека
и практике Европейского суда.
Длительное
время
Конституционный
суд
РФ
фактически
был
единственным органом государственной власти, который на периодической
основе использовал практику Европейского суда по правам человека для
обоснования собственных решений по отдельным вопросам, вытекающим из
конституционно-правового понимания прав и свобод личности, что в
сложившийся в российской практике служило ориентиром для дальнейшего
внедрения европейских стандартов и придания им той роли, которую они
заслуживают и снискали в европейской правовой системе.
Но, несмотря на наметившеюся положительную тенденцию, ситуацию
коренным образом
изменило
решение
Европейского
суда
по делу
«Константин Маркин против России» от 7 октября 2010 г. где Суд не счел
разумной позицию Конституционного суда, принятую в рамках вопроса о
рассматриваемом нарушении права.
Справедливости ради следует сказать, что последующая критика
председателя и его заместителя, с которой они обрушились на Европейский
суд, не была направлена в целом на исключение его толкований из правовой
системы. Так, по мнению Зорькина В.Д. «Национальные суды принимают
толкование Конвенции Европейским Судом как обязательное и следуют ему
Например, Постановление от 29 ноября 2010 г. url: http://www.ksrf.ru/News /Pages/
ViewItem.aspx?ParamId=837
1
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
при обосновании своего решения, допуская при этом, что Конституционный
Суд может согласиться с таким толкованием только в том случае, если оно не
противоречит Конституции как правовому акту высшей юридической
силы1». Однако сам по себе подобный факт постановки себя в качестве
исключения из общих правил и предоставления себе возможности не
соглашаться
с
положительные
решениями
моменты
ЕСЧП
в
фактически
сводит
правоприменительной
к
нулю
практике
те
по
использованию решений ЕСЧП судами общей юрисдикции. Если сейчас
решения ЕСЧП суды применяют крайне редко, то в создавшейся ситуации
существует угроза, что их применять не будут вообще, если они не прошли
апробацию в решениях Конституционного суда. Фактически речь идет о
конституционном контроле суда за решениями Европейского Суда. Однако в
данном случае речь идет о механизме исполнения международных
обязательств России по уже существующему договору и в данном случае
вмешательство конституционного суда в данный процесс не основано ни на
нормах Конституции, ни на номах федерального конституционного
законодательства.
Идея,
озвученная
Председателем
Конституционного
Суда,
о
необходимости выстраивания собственной теоретико-правовой конструкции
суверенитета в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина конечно
интересна и была бы актуальна, если бы не существовали международные
обязательства России по применению европейского механизма защиты прав
человека, который, хотя и является субсидиарным, но все же налагает
соответствующие обязательства на российскую федерацию в целом, в том
числе в отношении всех ее органов, включая и Конституционный суд. Мысль
о том, что первичность решения Европейского суда по отношению к
решениям Конституционного Суда нарушает суверенитет РФ не логична по
1
Новости с сайта Конституционного суда РФ. url: http://www.ksrf.ru/ru/News/Speech/Pages
/ViewItem.aspx?ParamId=39
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
своей сущности, ввиду того, что это добровольно взятое на себя
обязательство государства по переустройству своей правовой системы на
основе развивающегося международного права в области прав человека и
ничто не мешает РФ денонсировать указанный договор, воспользовавшись
своим суверенным правом, правда в данном случае наступят определенные
неблагоприятные последствия для политического имиджа РФ, но, по крайне
мере, удовлетворит амбиции Конституционного суда на верховенство и
исключительность в плане формирования идей в области практики
правоприменения конституционных положений.
Вышеобозначенное мнение Зорькина В.Д. подкрепляется и Маркиным
С.П1.,
который
религиозному
апеллирует
императиву
к
особому
российского
духовно
общества,
нравственному
для
которого
и
не
свойственны и чужды отдельные стандарты европейского общества, что, по
его мнению, дает основания Конституционному Суду отвергать данные
решения
как
неприемлемые
для
РФ
и
обладающие
признаками
неисполнимости. Правда, опять таки, непонятно почему Конституционный
суд присвоил себе подобное право судить о том, какая нравственность
необходима в современном российском обществе, к тому же нравственность
отнюдь не юридическая категория, поэтому может быть использована в
рамках злоупотребления правом, все зависит от толкования данных
нравственных побуждений.
Нельзя согласиться и с утверждением, что общность содержания
правового регулирования прав и свобод в Конституции и Европейской
конвенции, их непротиворечивость позволяет в дальнейшем основываться
только лишь на тексте Конституции и имеющихся толкованиях и
разъяснениях ее текста в постановлениях Конституционного суда. Все дело в
том, что важность Европейкой конвенции не столько в закреплении данных
1
С сайта Конституционного суда РФ. url: http://www.ksrf.ru/News/Documents/Mavrin.pdf
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прав, а в установлении действующего и весьма эффективного механизма
восстановления нарушенного права, а так же последующих обязательств
перед государствами-участниками предпринять комплекс мер, направленных
на устранение причин и условий, в том числе и путем законодательных
решений. В отрыве от решений Европейского суда по правам человека
применять нормы данной конвенции невозможно, так как по сути они весьма
абстрактны и требуют конкретизации, что в целом применимо и нормам
Конституции. Учитывая то, что любой государственный орган в целом
тенденциозен и связан государственными интересами, появления такого
института как ЕСПЧ весьма важное достижение, так как предоставляет
гражданину возможность поиска справедливости вне государства, что
является для него важной гарантией соблюдения и реализации присущих ему
прав и свобод.
Именно поэтому считаем необходимым исходить из тезиса о примате
положений-толкований норм Конвенции о правах и свободах личности над
позициями
Конституционного
суда,
который
должен
не
только
ориентироваться на них, но и соблюдать в процессе правоприменения
данные положения.
Правоприменительная деятельность Европейского суда по правам и
свободам человека в соответствии с положениями конвенции порождает
юридически значимые последствия не только в рамках вынесенного решения
в отношении возникшего спора по факту отступления от взятых на себя
государством обязательств в области основ правового статуса личности, но и
в рамках толкований положений конвенции.
Как видим в данной ситуации речь идет о так называемом прецедентном
праве, которое российская теория государства и права не признает в качестве
источника российской правовой системы и соответственно порождает
негативное отношение к самой возможности внедрения данного подхода в
процесс правового регулирования, хотя нужно понимать и тот факт, что у
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
решений ЕСЧП в целом единая по своему содержанию правовая природа, что
и у решений Конституционного суда РФ, так как и в том и другом случаях
речь идет о разрешении спора о праве на основе анализа соответствия
законодательства и правоприменительной деятельности положениям высших
норм в системе юридической иерархии. В этой связи нужно отметить, что в
целом практика реализации положений решений Конституционного суда в
последующей правоприменительной деятельности, несмотря на споры о
природе данных актов в системе источников права, не вызывает особых
затруднений, что связано в первую очередь с юридическим закреплением
обязательности
выполнений
данных
решений
всеми
субъектами
правоотношений. Юридической предпосылкой для реализации решений
ЕСЧП являются только лишь общие нормы конституции о первостепенном
значении международных обязательств России, что в силу нигилистического
отношения к международному праву, сформированному еще при Советском
государстве, создает специфические затруднения в реализации подобных
положений
ввиду того,
что
отсутствует
законодательный
механизм
регламентации вопроса о применении и юридической силе решений
Европейского суда. Однако нужно понимать и то, что отсутствие
законодательного механизма не снимает с России и государственных органов
юридически сформулированных обязательств по реализации положений
конвенции.
Как уже отмечалось, преодолению сложившейся ситуации помогло бы
периодическое обращение к данному вопросу Пленума ВС РФ, который бы
формировал основы практической деятельности на базе анализа правовых
позиции
ЕСЧП,
но
для
этого
необходимо
создание
правовых
и
организационных условий. Утверждать о том, что ВС РФ не интересуется
данным аспектом однозначно нельзя, но и степень активности в данном
вопросе могла бы быть большей чем та, что присутствует сейчас.
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Инертность
отсутствием
Верховного
особого
суда
желания
и
РФ
фактически
возможностей
взаимосвязана
по
с
применению
международно-правовых норм в судах областного и районного звена. И вина
в этом не только лиц, ведущих процесс, так как зачастую сами стороны
проявляют
пассивность
в
использовании
толкований
ЕСЧП
при
аргументации своей позиции.
В 2010 Оренбургским областным судом во исполнение письма
Верховного Суда Российской Федерации от 6 сентября 2010 года № НР ОСП192/10.2010 № 1199/01-04 проведено обобщение судебной практики по
реализации судами Оренбургской области Конвенции о защите прав
человека и протоколов к ней, а также иных норм международного права при
рассмотрении гражданских, уголовных и административных дел за период с
01.01.2009 года по 30.09.2010 года. Из анализа данного обобщения можно
сделать вывод, что
случаи обращения к решениям ЕСЧП по уголовным
делам носят единичный характер, в основном речь идет об обращении к
нормам конвенции, без дополнительного анализа правовых позиций ЕСЧП о
понимании сущностного содержания данного права. Все это, в конечном
счете, указывает на необходимость повышения квалификации судей и речь
здесь не должна идти только лишь о специализации и формировании "судеймеждународников", так как это лишь частично решит проблему ввиду того
факта, что рассматриваемые нами положения уже являются частью правовой
системы в виду содержания
норм Конституции и потенциально могут
применяться по любому делу.
В этой связи следует поддержать высказанное по результатам обобщения
предложение судьи Оренбургского Областного суда О.В. Хакимовой о
необходимости при подготовке, переподготовке и повышении квалификации
судей, обращать особое внимание на изучение практики Европейского Суда
по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите
прав человека и основных свобод, с целью единообразного толкования норм
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
международного права в судах общей юрисдикции на территории РФ.
Однако проблема, как уже было отмечено выше, не только в отсутствии
информации по данному вопросу у судейских работников, проблема гораздо
шире и касается всего процесса обучения по юридическим дисциплинам, где
основной упор делается на изучении национального законодательства,
зачастую без увязки с существующими актами международного права.
Но проблемы в образовательном процессе и необходимость увеличения
доступа
к
информации
являются
не
единственными
критическими
моментами включения практики ЕСЧП в российскую правоприменительную
деятельность. Как отмечает Ермишина Н.С1 причинами редкого обращения
российских судов при осуществления ими правосудия так же являются:
отсутствие официально признанного государством источника публикации
решений Европейского Суда; отсутствие официального признания решений
Европейского Суда источниками Российского права; отсутствие достаточной
правовой культуры в использовании позиции Европейского Суда, в том
числе высшими судебными инстанциями.
Таким образом, реальным шагом в обеспечении функционирования
решений ЕСЧП, помимо мер обозначенных ранее, стало бы включение в п.3
ст. 1 УПК РФ упоминания о них, как и содержащихся в них толкованиях
положений
конвенции,
в
качестве
законов,
определяющих
порядок
уголовного судопроизводства.
Ермишина, Н.С. Европейские стандарты в области прав человека и их роль в
обеспечении прав личности в российском уголовном процессе: автореферат дисс. …канд.
юр. наук. –Саратов, 2012. - С.12.
101
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
§ 2 Рекомендации Совета Европы и их значение для гармонизации
уголовно-процессуального законодательства стран-участниц
К весьма важными элементам, входящим в основу европейского
механизма по обеспечению и реализации прав участников уголовного
судопроизводства, можно отнести и ряд иных документов, принятых в
рамках европейской организации, в частности Рекомендация1 № R (85) 11
Комитета Министров СЕ «О положении потерпевшего в рамках уголовного
права и процесса» 1985 года, реализация положений которой направлена на
решение весьма актуальной и сегодня проблемы, как повышение доверия
потерпевшего к уголовному правосудию и поощрение его сотрудничества.
Следует заметить, что подобное внимание к проблеме положения
потерпевшего было впервые привлечено именно европейской организацией,
в рамках которой в 1983 г. была заключена Конвенция по возмещению
ущерба жертвам насильственных преступлений, основные положения
которой были включены в Декларацию основных принципов правосудия для
жертв преступления и злоупотребления властью 1985 г.
Возвращаясь к рассмотрению положений Рекомендации, заметим, что
среди основных и наиболее важных положений в рамках усиления роли
международных стандартов, по нашему мнению, являются предоставление
потерпевшему таких гарантий, как:
а) необходимость
возможности
информирования
получения
помощи,
потерпевшего
практических
и
полицией
о
юридических
консультаций, компенсации от преступника и государства, о результатах
полицейского расследования;
б) невозможность принятия дискреционного решения о преследовании
правонарушителя без рассмотрения вопроса компенсации потерпевшему.
Кроме того, даже при соблюдении указанного условия у потерпевшего
1
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должно быть право просить о пересмотре компетентным органом решения о
не преследование или право возбуждать частное разбирательство;
в) необходимость ясного и полного, по возможности, сообщения
полицией обвинительному органу о повреждениях и ущербе, причиненном
потерпевшему, что в обязательном порядке устанавливается в процессе
полицейского расследования. В этой связи у уголовного суда должна быть
возможность решить вопрос о выплате компенсации потерпевшему.
Учитывая, что данные положения являются стандартом, направленным на
реализацию прав потерпевшего, любые сомнения, обсуждающиеся в науке об
отсутствии необходимости рассмотрения гражданского иска в уголовном
процессе, должны рассматриваться с учетом вышеобозначенного положения;
г) необходимость, особенно в случаях с организованной преступностью,
предоставления
потерпевшему
и
его
семье
возможности
получить
эффективную защиту от запугивания и возмездия преступника.
В любом случае данные меры должны способствовать достижению
целей уголовного судопроизводства и, в конечном итоге, примирению
потерпевшего и правонарушителя. В особенной мере следует обратить
внимание
на
положения,
предусматривающие
необходимость
предоставления возможности потерпевшему самостоятельно осуществлять
преследование путем частного обвинения. В этой связи непоследовательным
выглядит решение Конституционного Суда1 о признании конституционности
положений,
связанных
с
отказом
государственного
обвинителя
от
предъявляемого обвинения при условии мотивированности данного решения
и возможности проверки в вышестоящей инстанции, что, по мнению ряда
ученых, ограничивает права потерпевшего, в связи с чем противоречит
положениям, определяющим назначение уголовного судопроизводства, и
международным стандартам, направленным на уважение и первостепенное
1
Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 N 18-П
Доступ из справочно-правовой
системы «Консультант Плюс».
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
значение
интересов
жертвы
преступления.
Исходя
из
того,
что
осуществление частного обвинения связано с определенными трудностями
для лица по формированию как правовой позиции, так и доказательственной
базы, по нашему мнению, назрела необходимость
в формировании
механизма по оказанию всемерной правовой помощи потерпевшему со
стороны правоохранительных органов в установлении всех значимых
обстоятельств в целях проведения качественного частного обвинения,
которая
может
осуществляться,
в
частности,
в
форме
процедуры,
аналогичной процедуре дознания, где материалы результатов указанной
деятельности передаются частному обвинителю. По крайне мере частично
его основа была заложена постановлением Конституционного Суда РФ от
27.06 2005 №7-П, обязавшего органы предварительного следствия в случае
наличия
на
то
волеизъявления
потерпевшего
принимать
меры
по
установлению личности лица, совершившего преступление.
Учитывая
принципы
развития
уголовного
судопроизводства,
выработанные в международном праве и проявляющиеся во всемерной
гуманизации и рационализации, цель которых направлена на поиск новых
путей в решении уголовно-правовых конфликтов, Комитетом
министров
Совета Европы в 1987 году была принята рекомендация № 6 R (87) 18
«Относительно упрощения уголовного правосудия»1. Данная Рекомендация
построена
с
учетом
особенностей
существующих в европейских
различных
правовых
систем,
государствах, с целью универсализации
существующих, а также возможных в будущем подходов к оптимизации
системы правосудия, при условии, что данные процессы будут учитывать и
строиться на основе выработанных международных стандартов в области
прав человека.
1
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как указывается в Рекомендации, основой для еѐ принятия послужили
значительная загруженность судов преимущественно делами мелкого
характера, которая напрямую сказывается на сроках продолжительности
процесса в рамках уголовного правосудия, что, в свою очередь, отрицательно
влияет на репутацию органов правоохранительной системы. Подобное
положение, кроме того, вызывает серьезное нарушение права лица на
судебное разбирательство в разумные сроки, так как загруженность не может
служить
оправданием
рекомендуется
подобного
пересмотреть
свою
положения,
политику
ввиду
в
чего
области
странам
уголовного
правосудия на основе разработки иных способов, служащих альтернативой
современному общему порядку судебного разбирательства.
Напоминание
политики
в
странам-участникам
области
уголовного
о
необходимости
правосудия,
изменения
включающее
в
себя
декриминализацию, депенализацию или замену уголовной ответственности
альтернативными видами исправительного воздействия, посредничество и
упрощение уголовного судопроизводства, содержится в Рекомендации № R
(95)
12
Комитета
Министров
государствам-членам
«Относительно
управления системой уголовного правосудия»1 от 11 сентября 1995 года, где
также акцентируется внимание на том, что осуществляемые в связи с этим
меры должны отражать требования, закрепленные в Конвенции, в
особенности – права обвиняемых, правовые гарантии для сторон и
независимость судебного органа.
В основу подобного упрощения предлагается поставить принцип
дискреционного преследования, когда органу, осуществляющему уголовное
преследование, предоставляется согласно законодательным положениям в
зависимости от опасности, характера, обстоятельства и последствий
преступления,
1
личности
обвиняемого,
вероятного
приговора
суда,
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воздействия осуждения на обвиняемого и положения пострадавшего право
прекратить либо не возбуждать производство. При этом предлагается
соблюдать ряд условий, в частности:
а) отклонение или прекращение производства должно быть простым и
четким, сопровождаемым предупреждением, замечанием или условиями,
подлежащими соблюдению подозреваемым, такими, как правила поведения,
выплата денег, компенсация пострадавшему или пробация;
б) обязательность получения согласия обвиняемого;
в) в случае применения подобных мер за потерпевшим либо истцом
сохраняется
возможность
добиваться
возмещения
за
повреждение,
нанесенное ему преступлением, в гражданском или уголовном суде.
В Рекомендациях не дается список возможных дискреционных
мероприятий, но указывается на необходимость государствам всемерно
расширять их возможный перечень в независимости от особенностей
правовой системы. В этой связи следует отметить, что современный УПК не
внес существенных корректив в расширение дискреционных начал. Мало
того, в рамках уголовной политики был выведен из оборота институт
прекращения уголовного преследования в связи с изменением обстановки,
что явно не входит в русло процесса гуманизации уголовного процесса.
Кроме того, в Рекомендации считается возможным введение в
уголовный процесс процедур по мировому соглашению, в частности по
мелким уголовным делам. Заключение подобного соглашения с органом,
осуществляющим уголовное преследование, означает отказ от последующего
уголовного
преследования.
Среди
условий,
включаемых
в
мировое
соглашение, могут быть: выплата суммы денег государству или учреждению
общественного или благотворительного типа; реституция товаров или выгод,
полученных от совершения преступления;
выплата соответствующей
компенсации пострадавшему от преступления. В целях соблюдения
принципа равенства всех перед законом предлагается четко сформулировать
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
условия, связанные с преступным деянием, дающие возможность на
заключение мирового соглашения. В рекомендациях не упоминается о
необходимости
утверждения
подобного
соглашения
судом,
поэтому
необходимо прийти к выводу, что в данном случае мировая сделка, являясь
перенесением
уголовного
и,
соответственно,
процесса
приспособлением
гражданско-правового
к
института
особенностям
договорных
отношений, выполняет функцию, направленную на выполнение органами
уголовного преследования взятого на себя обязательства воспользоваться
принадлежащим им правом прекратить уголовное преследование. Внедрение
подобного института в современный уголовный процесс могло бы
существенно сократить сроки всего уголовного процесса по указанным
категориям уголовных дел, уменьшить загруженность правоохранительной
системы и самое главное – реально гарантировать выполнение обязательства
по осуществлению разбирательства по делу в разумные сроки, а также в
сроки, максимально приближенные к моменту совершения преступления,
возместить вред потерпевшей стороне. Единственное, что хотелось бы
добавить по предлагаемому механизму, так это то, что выполнение условий
мирового соглашения должно быть осуществлено в предельно короткие
сроки, дабы предотвратить утрату доказательственной информации по делу в
случае недобросовестного исполнения мирового соглашения, а также
обеспечить механизм участия в подобном соглашение лиц, потерпевших от
преступления, что будет соответствовать изложенным выше положениям
рекомендации относительно статуса потерпевшего.
В развитии данного направления по упрощению уголовного правосудия,
а также в развитие нового концептуального подхода по смене существующих
парадигм традиционного судебного разбирательства, основанного на поиске
консенсуса,
а
не
на
традиционной
конфронтации,
навязываемой
государством непосредственно заинтересованным сторонам в разрешении
конфликта посредством существующей модели уголовного правосудия,
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Комитетом Министров СЕ была принята рекомендация № R (99) 19,
посвященная посредничеству в уголовных делах1, от 15 сентября 1999 года.
Существенным
отличием
предлагаемой
модели
традиционного
судебного
разбирательства
посредничества
является
смена
от
главных
действующих лиц процесса. Если основными участниками традиционного
уголовного разбирательства являются государство и правонарушитель, то в
рамках
посредничества
правонарушитель.
посредничества
на
Таким
относится:
первый
образом,
к
план
числу
обеспечение
для
выступают
жертва
первостепенных
сторон
и
задач
возможности
урегулировать свой собственный конфликт к взаимному удовлетворению, а
не путем навязывания определенных решений, как при традиционной
системе.
В Рекомендации посредничество в уголовных делах рассматривается как
процесс, в котором жертва и правонарушитель2 имеют возможность
добровольно участвовать в решении порожденных преступлением проблем
при помощи беспристрастной третьей стороны или посредника, причем в
отличие от арбитража решение принимается только по достижении согласия
между сторонами.
Указанная процедура должна базироваться на следующих принципах:
а) добровольность
как
начала
процесса
посредничества,
так
и
завершения его на любой стадии;
б) весь процесс носит конфиденциальный характер, и любая полученная
в течение его осуществления информация не может быть использована в
дальнейшем без взаимного согласия;
в) данная процедура должна быть повсеместно доступной услугой на
любой стадии отправления правосудия;
1
ЭПС «Консультант Плюс».
Условное обозначение, никоим образом не посягающее на право лица считаться
невиновным.
108
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
г) участие в посредничестве для обвиняемого не должно означать
признание им своей вины в случае не достижения эффективного результата.
Рекомендация
положения
о
непосредственно
пояснительной
содержит
указания
возможностях
в
необходимость
применения
законодательство
записке,
на
государства
указанной
стран,
и,
должны
как
включения
процедуры
указывается
избегать
в
чрезмерного
нормирования ввиду того, что посредничество – менее формальная
процедура по сравнению с уголовным процессом. И она обязана быть
таковой,
чтобы
обеспечить
полный
и
индивидуальный
подход
к
урегулированию конфликта.
Между тем, за органами уголовной юстиции закрепляется право
выносить решение о передаче дела на встречу-посредничество и оценивать
результат упомянутой процедуры, что является безусловной гарантией в
случаях, когда будет выявлена какого-либо рода зависимость
субъектов,
вовлеченных в механизм посредничества, означающая отсутствие признака
добровольности вступления в подобные правоотношения. В иных случаях
снятие
обвинения, явившееся результатом
достигнутого
на
встрече
соглашения, должно иметь тот же юридический статус, что и судебные
решения или приговор, что устраняет в дальнейшем любого рода попытки
уголовного преследования по данному делу.
Судя по информации, изложенной в пояснительной записке к данному
документу, институт посредничества в уголовном судопроизводстве новый,
но достаточно успешно развивающийся, благодаря чему получил свое
признание во многих странах Европейского Сообщества, поэтому довольно
странной будет констатация факта того, что в УПК РФ указанные положения
не нашли своего достойного места, ввиду чего нужно прямо говорить о том,
что, несмотря на свою прогрессивность по сравнению со старым уголовнопроцессуальным законодательством, уровень эволюционных изменений не
учитывает всех возможных и наиболее прогрессивных положений в рамках
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уголовного
процесса,
суть
которых
сводится
как
к
упрощению
существующей системы, так и отказу по большинству, а не по той малой
части дел частного обвинения, от уголовной политики, рассматривающей
уголовное судопроизводство как осуществление карательной функции
государства, и позволить сторонам конфликта под непосредственным
контролем
органов
уголовной
юстиции
самим
решить
возникшую
конфликтную ситуацию в уголовно-правовой сфере. Ведь даже по тем делам,
которые отнесены к категории частных, процедура примирения вынесена за
рамки процесса, тем самым государство прежде всего показывает отсутствие
заинтересованности в реализации подобных положений, что опять-таки
подтверждает приверженность к сохранению в России для уголовного
правосудия
карательной
функции,
даже
несмотря
на
наличие
положительного опыта многих зарубежных стран, где функционируют при
поддержке со стороны органов юстиции специальные общественные
комиссии по примирению.
В этой связи, несмотря на жесткую критику, следует считать
оправданным введение института согласия лица с предъявляемым ему
обвинением, так как данная процедура, хотя и не создает подлинного
примирения сторон, но все-таки позволяет учитывать должным образом их
интересы, направленные как на быстрое возмещение ущерба, так и на
смягчение наказания, и все это без обременительной процедуры судебного
следствия. Аргументы критиков1 данного нововведения, апеллирующие к
нарушению данным институтом международных стандартов и прежде всего
презумпции невиновности, забывают о том, что кроме Всеобщей декларации
и
положений
Конвенции
существует
масса
других
международных
документов, цель которых как раз и заключается в конкретизации положений
1
См. в частности: Еникеев, З.Д. – Конституционный принцип законности и проблемы его
реализации в уголовном процессе // Актуальные проблемы прав России и СНГ-2005. Ч. 2,
Челябинск, 2005. С. 235; Кудрявцев, В.Н. Стратегия борьбы с преступностью. М.: Юрист,
2003. С. 91.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
указанных документов и содержащихся в них стандартов. Причем право
обвиняемого считаться невиновным нельзя сводить в данном случае к
возложению на него обязанности по участию в судебной процедуре решения
вопроса о виновности либо невиновности, если он согласен с результатами
предварительного расследования, подтверждающими его виновность.
Вместе с тем активную деятельность по реализации положений
рассматриваемых стандартов в области примирения ведет созданная в 1996 г.
независимая неправительственная организация – Центр «Судебно-правовая
реформа1».
Однако
фрагментарна,
что
государственной
следует
заметить,
вызвано
политики
в
прежде
данной
что
деятельность
всего
области,
ее
отсутствием
а
весьма
четкой
следовательно,
и
государственной поддержки подобных организаций.
Весьма ценные положения в рамках реализации стандартов в области
прав человека выработаны Комитетом Министров СЕ и в отношении порядка
применения самой строгой меры уголовно-процессуального принуждения –
заключение
под
стражу.
В
рамках
данного
направления
следует
акцентировать внимание прежде всего на содержании резолюции (65) 11
«Заключение под стражу» от 9 апреля 1965 и рекомендации R (80) 11 «О
заключении под стражу до суда» от 27 июня 1980 г.
В соответствии с указанными документами процесс заключения под
стражу должен основываться на следующих базовых принципах:
а) заключение под стражу должно носить исключительный характер с
учетом фактов и обстоятельств дела;
б) любое решение о заключении под стражу должно формулировать как
можно точнее содержание обвинения и основания в пользу содержания под
стражей;
1
Сайт центра «Судебно-правовая реформа. url: http://sprc.ru/
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в) в законодательстве должны быть предусмотрены эффективные
гарантии для предупреждения содержания под стражей за пределами того,
когда это строго необходимо. В этой связи необходимо предусмотреть
ограничение срока заключения под стражу, пересмотр на
решения о
заключении под стражу на периодической основе, право на обжалование и
юридическую помощь.
Особо следует обратить внимание на необходимость в обязательном
порядке пересматривать решение об избрании данной меры пресечения в
течение разумно коротких интервалов времени, которые должны быть
установлены законом либо судебным органом, что обеспечивает учет
изменений обстоятельств, которые произошли с того момента, как лицо было
взято под стражу. К сожалению выше обозначенное положение отсутствует в
нормах УПК ввиду того, что предусмотренный порядок продления сроков
заключения под стражу имеет явно другую целевую направленность, смысл
которой заключается в необходимости продления сроков предварительного
расследования. При этом сроки продления весьма растянуты по временной
продолжительности, что опять-таки не укладывается в рамки процедуры
периодического пересмотра наличия либо отсутствия оснований для
обоснованности дальнейшего применения указанной меры пресечения. Как
по данному поводу отмечают А.П. Гуляев и О.А. Зайцев, проблема
усугубляется тем, что на практике, когда в соответствии с ч. 1 ст. 110 УПК
мера пресечения должна быть отменена или изменена, к этой норме
обращаются обычно в тех случаях, если возникает необходимость изменения
меры пресечения на более строгую или отмены ее в связи с прекращением
уголовного преследования. Изменение же меры пресечения на более мягкую
применяется крайне редко1. Учитывая также и то, что в Великобритании
максимальная
1
продолжительность
первоначального,
как
и
в
случае
Гуляев, А., Зайцев, О. Заключение под стражу на предварительном следствии //
Законность. 2003. № 4.С. 16 – 18.
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признания необходимым, последующего судебного решение об аресте не
может составлять более 8 дней, вынуждены не согласиться с Е. Б.
Мизулиной,
утверждающей,
что
новый
порядок
ареста
полностью
соответствует международным стандартам1. По нашему мнению, для
достижения соответствия с данным положением необходимо отказаться от
концепции, связывающей срок заключения под стражу с общим сроком
предварительного следствия.
Не соответствует он и по многим другим положениям. Как отмечает
Ю.И.
Деришев,
современное
уголовное
досудебное
производство
продолжает оставаться в глубоком кризисе, что не позволяет признать за ним
соответствия
международным
стандартам2.
В
частности,
если
проанализировать статью УПК, посвященную основаниям для избрания
меры пресечения, то выясняется, что применение данной меры пресечения
возможно в случае, если имеется подозрение о том, что лицо может
заниматься преступной деятельностью. Между тем, в европейской правовой
доктрине, нацеленной на защиту личности от чрезмерного ограничения ее
прав со стороны государства, распространено суждение, что нельзя только
лишь на основании подозрения о существующей возможности совершения
данным лицом малозначительного либо средней тяжести преступления
применять к лицу указанную меру пресечения ввиду явной несоразмерности
средств и достигаемой цели, поэтому в указанных рекомендациях
применение ареста возможно только в случае опасности совершения лицом
тяжкого преступления.
Однако
российская
практика
правоприменения,
как
указывает
Н.В.Ткачева, «показывает, что заключение под стражу – самая строгая из мер
пресечения – из исключительной превратилась в общее правило, стала
1
Мизулина, Е. Б. Новый порядок ареста и задержания соответствует конституции РФ и
международным правовым стандартам // Российская юстиция. 2002. №6. С.14
2
Деришев, Ю. Проблемы праксиологии уголовного досудебного производства //
Актуальные проблемы права России и стран СНГ. Челябинск, 2005. Ч. 2. С. 267
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нормой.
Основания
для
избрания
ареста
столь
многочисленны
и
расплывчаты, что позволяют применять его почти по любому делу. Зачастую
эта мера по своей суровости значительно превышает возможное в будущем
наказание» 1.
Как уже отмечалось ранее, при анализе международных стандартов
универсального
характера
российским
уголовно-процессуальным
законодательством не воспринята норма, предусматривающая возможность
при решении вопроса о применении к лицу ареста по рассмотрении
доказательств того, что именно данное лицо совершило преступление.
Закрепляя указанное положение, европейские стандарты также выдвигают
требование о том, что в случае, если решение о заключении под стражу до
суда все же было вынесено, то в документе, письменно фиксирующем
указанное решение, необходимо как можно более точно закреплять сущность
обвинения и основания для подобного решения. Подобная постановка в
решении вопроса по созданию условий для реализации международного
стандарта наталкивает на мысль о необходимости предъявления обвинения в
случае решения вопроса о применении меры пресечения в отношении
подозреваемого непосредственно в процессе судебного разбирательства по
данному поводу, иное означало бы невозможность изучения и уяснения
фактических обстоятельств, отражающих сущность обвинения и положенных
в основу вынесенного решения.
1
Ткачева, Н.В. Меры пресечения, не связанные с заключением под стражу, в уголовном
процессе России: монография / научный ред. А. В. Кудрявцева. Челябинск: Изд-во
ЮУрГУ, 2004.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 5 Право на справедливое судебное разбирательство
§ 1 Концепция справедливого судебного разбирательства, предлагаемая
европейским судом по правам человека
§ 2 Содержание права на свободу и неприкосновенность личности в
решениях Европейского суда по правам и свободам человека.
§
3
Иные
содержательные
элементы
концепции
справедливого
судебного разбирательства:
а) процессуальное равенство сторон;
б) разумные сроки уголовного судопроизводства;
в) презумпция невиновности и гарантии по защите от предъявленного
обвинения;
г) Независимый и беспристрастный суд;
д) эффективное расследование.
§
1
Концепция
справедливого
судебного
разбирательства,
предлагаемая Европейским судом по правам человека
Говоря
о
концепции
справедливого
судебного
разбирательства,
необходимо отметить, что в ее становлении решающую роль сыграла
Всеобщая декларация прав человека, где было закреплено положение о том,
что каждый человек для определения его прав и обязанностей и для
установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения
имеет право на основе полного равенства на то, чтобы его дело было
рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости
независимым и беспристрастным судом. Данное положение в дальнейшем
получило свое детальное развитие в статье 6 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод 1948 г., которая закрепляла в качестве
отдельного элемента право на справедливое судебное разбирательство,
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
введенное в юридический оборот согласно протоколу № 11 от 11. 05 1994 г.,
что отражало как существующую практику стран-участниц Конвенции, так и
практику Европейского суда по правам человека по толкованию указанных
положений Конвенции.
Исходя
из
текстуального
содержания
данной
статьи,
которое
представляет собой комплекс отдельных правомочий субъекта, выражающих
определенный уровень международных стандартов личности в процессе
судебного разбирательства, в понятие права на справедливое судебное
разбирательство необходимо включать следующие положения, изложенные в
конвенции:
а) публичное разбирательство дела в разумный срок на основе принципа
гласности;
б) независимость и беспристрастность суда, созданного на основании
закона;
в) презумпция
невиновности
лица,
обвиняемого
в
совершении
преступления;
г) соблюдение в процессе минимального перечня прав обвиняемого
лица.
Провозглашенное право на справедливое судебное разбирательство в
настоящее время является одним из основных базовых элементов построения
механизма уголовного судопроизводства, учитывающего все нюансы
предъявляемых к нему международно-правовых требований, что позволило,
в частности, З.Д. Еникееву1 вполне верно утверждать о его принципиальном
значении и выделить на его основе принцип справедливости. Видимо,
1
Еникеев, З.Д. Принцип справедливости и практика его реализации в российском
уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы права России и стран СНГ. Ч 1.
Челябинск, 2004. С. 117.
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
учитывая данный тезис, Л.М. Ашировой1 предлагается распространять
реализацию положений о справедливости во всех процессуальных действиях
и решениях субъектов уголовного процесса. На возможность введения
принципа
справедливого
судебного
разбирательства,
основанного
на
соблюдении в уголовном судопроизводстве концепции справедливого
судебного разбирательства, разработанного в рамках правоприменительной
деятельности Европейского суда по правам человека, указывают и другие
научные и практические работники, однако законодатель не спешит с
решением данного вопроса.
Несмотря на, казалось бы, разумность подобного подхода, возможность
по реализации указанного положения связана с преодолением трудностей,
как теоретического плана, так и тесно с ними связанных, но относящихся к
существующей конструкции норм УПК. Во-первых, право на справедливое
судебное разбирательство – это прежде всего общеправовой процессуальный
принцип, тесно связанный с понятием принципа законности и его англосаксонским вариантом о надлежащей правовой процедуре. Причем данная
связь не идентична ввиду того, что определение справедливости судебного
разбирательства и относимых к нему критериев – это прежде всего
прерогатива европейского сообщества и непосредственно Европейского суда
по правам человека, ввиду чего законность и справедливость, хотя в идеале
должные быть идентичными, могут не совпадать и порой весьма
существенно. Во-вторых, употребление понятия справедливость у нас
традиционно связывается только лишь с приговором, где оно выступает
одним из его необходимых свойств, характеризующих приговор с позиции
его адекватности совершенному преступлению и должного учета свойств
личности, причем некоторые авторы на этом фоне, в частности А.М.
1
Аширова, Л.М. Принцип справедливости и внутреннее убеждение // Проблемы
реализации международных стандартов в правоохранительной системе России: материалы
Всероссийской научно-практической конференции 1 – 2 июня 2005 года. Ч. II. Уфа: РИО
БАШГУ, 2005. С.180
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Баранов1,
вообще
справедливости
к
отрицают
иным
возможность
применения
критерия
процессуальным
решениям,
носящим
промежуточный характер. Наличие подобных точек зрения объясняется
сущностью критерия справедливости, применяемого относительно свойств
приговора, носящего преимущественно оценочный, субъективный характер.
По мнению Л.С. Мирзы, в уголовном судопроизводстве хоть и
отсутствует
закрепление
принципа
справедливости
в
конкретной
формулировке, законодательство в целом ее подразумевает. «Весь уголовнопроцессуальный закон рассматривается через призму справедливости.
Справедливостью определяется качество закона и его реализация2».
Трактовка
справедливости,
согласно
европейским
стандартам,
основывается прежде всего на характере соблюдения процессуальных прав
участников уголовного судопроизводства, основанных на положениях
Конвенции и существующей системе их толкований ЕСПЧ, и носит поэтому
объективный
характер.
Соответственно
от
характера
выносимых
процессуальных решений на любой стадии уголовного судопроизводства
зависит справедливость всего хода уголовного процесса по конкретному
уголовному делу, что означает невозможность отделения справедливости в
ее объективном понимании от конкретного процессуального действия.
Естественно, что оценивать справедливость подобных решений на основе тех
требований, которые предъявляются к одноименному свойству приговора,
будет неверным, и в этом смысле следует согласиться с А.М. Барановым3, так
как это прежде всего субъективное отношение личности к адекватности
подобного решения в данных конкретных обстоятельствах. Указанные
процессуальные действия, как и весь процесс в совокупности, должны
1
Баранов, А.М. Справедливость в уголовном процессе // Актуальные проблемы права
России и стран СНГ. Ч1. Челябинск, 2004. С. 139.
2
Мирза, Л.С., Категория справедливости в уголовном процессе / Л. С. Мирза //
Адвокатская практика. -2007. - № 6. С. 22 - 27
3
Баранов, А.М. Справедливость в уголовном процессе // Актуальные проблемы права
России и стран СНГ. Ч1. Челябинск, 2004. С. 139.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оцениваться
на
основе
требований,
предъявляемых
международным
сообществом к справедливому судебному разбирательству. Недопустима, с
нашей позиции, также подмена, проводимая Д.П. Котовым1, справедливости
судебного разбирательства теми задачами, которые ставились ранее в УПК
РСФСР и трансформировавшимся на сегодня в назначения уголовного
судопроизводства, ввиду того,
нарушения
элементов
что они могут быть достигнуты и путем
справедливости
судебного
разбирательства,
а
следовательно, не являются полностью совместимыми понятиями. Учитывая
то, что в понятие «справедливость судебного разбирательства» входит и его
закономерный результат, нам кажется необоснованным существование
узкого понимания справедливости, применимого только лишь к характеру
соразмерности наказания в приговоре.
Установленная совокупность стандартов, имеющая непосредственное
значение для уголовного судопроизводства и определяющая минимально
необходимые границы проведения судебного разбирательства с тем, чтобы
оно отвечало критерию справедливости, представляет собой лишь основу
данной концепции и являются базовыми элементами, составляющими
существо концептуальных толкований Европейского суда. Естественно, и
это уже не раз подчеркивалось, что толкования Европейского суда носят
расширительный характер, основываются на концепции первостепенного
значения прав личности и направлены на взаимный баланс как личных, так и
общественных
интересов,
которые
отнюдь
не
олицетворяются
с
государственными, из чего следует разумный вывод о том, что искать ответ
на вопрос о сущности справедливого судебного разбирательства и том,
насколько
отечественный
уголовный
процесс
соотносится
с
его
основополагающими параметрами, необходимо непосредственно путем
анализа указанных положений-толкований. «Каждое положение толкуется
1
Кокорев, Л.Д., Котов, Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993 – ссылка из дисс.
… док-ра. юр. наук. Прокофьевой, С.М. Гуманизация уголовного судопроизводства. 2003.
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
судом целенаправленно и динамично, неизбежно выходя за рамки
дословного понимания терминов, используемых в тексте ЕКЧП, при
определении того, что влекут за собой отдельные положения» 1.
Для того, чтобы определить, соответствует ли процесс принципам
справедливого судебного разбирательства, судебная практика в своем
толковании
использует
метод
так
называемой
глобальной
оценки,
основанный на том, что разнообразные гарантии, предусмотренные в ст. 6
Конвенции, такие, как презумпция невиновности, основополагающие права
обвиняемого,
являются лишь гарантиями основополагающей гарантии
справедливого судебного разбирательства2.
Европейское право толкует эту статью Конвенции в широком смысле,
поскольку содержащаяся в ней норма имеет принципиальное значение для
утверждения и становления правового общества. Основой справедливого
судебного разбирательства служит доступ к процедуре со всеми атрибутами
судебного контроля, причем такой доступ должен быть реальным, а не
формальным3.
Кроме того, в практике Европейского суда был выработан принцип о
том, что положения о справедливости распространяются не только на стадию
судебного разбирательства, но и на досудебное производство («требование
справедливости относится к процессу в целом и не ограничивается
состязательными
слушаниями»4),
ввиду
того,
что
нарушение
прав
заинтересованных лиц на данном этапе серьезно влияет на возможность
1
Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 5. Право на
свободу и личную неприкосновенность. Прецеденты и комментарии / Моника Маковей,
С.А. Разумов. М.,2002. С.5.
2
См. комментарии к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее
применения / под общ. ред. В. А. Туманова и Л. М. Энтина. М. 2002. С.336.
3
Горшкова, С.А. Европейская защита прав человека и реформирование российской
судебной правовой системы // Журнал российского права. 2002. № 7. С. 99-112
4
Де Сальвиа, М. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Руководящие принципы
судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и
основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002г. СПб.: Издательство «Юридический
центр Пресс», 2004. С. 1072.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
осуществления справедливой процедуры в дальнейшем. На основании этого
можно говорить о том, что в широком понимании термин «право на
справедливое
процессуальных
судебное
разбирательство»
правоотношений,
включая
охватывает
и
весь
реализацию
спектр
права
на
неприкосновенность личности. Так, по компетентному мнению Хартмута
Хорсткотта1,
определенные
недостатки
процесса
могут
быть
компенсированы для обвиняемого предоставлением ему всех возможностей
на более поздних его стадиях, что позволяет в целом считать процесс
справедливым. С другой стороны, концентрация проблемных элементов в
конкретном деле может вести к заключению, что в целом процесс был
несправедливым, даже если каждый из этих элементов, взятый в
отдельности, не считался бы нарушением статьи 6 Конвенции.
Учитывая
данные
основания,
представляется
необходимым
первоначально акцентировать внимание на выполнении положений в рамках
требований критерия справедливости
по соблюдению установленной
процедуры, признанной необходимой в демократическом обществе, по
ограничению неприкосновенности личности в связи с возникновением
уголовно-процессуальных отношений.
§ 2 Содержание права на свободу и неприкосновенность личности в
решениях Европейского суда по правам и свободам человека.
Авторы Конвенции усилили защиту от произвольного лишения личности
свободы, создав комплекс прав, призванных свести к минимуму опасность
произвола и устанавливающих, что лишение свободы должно находиться под
независимым судебным контролем и сопровождаться ответственностью
властей за свои действия. Требования п. 3 и 4 статьи 5 Конвенции,
1
Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к законопроекту УПК
Российской Федерации. url: www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подчеркивающие незамедлительность судебного контроля, приобретают в
этом случае особое значение. Незамедлительное вмешательство судебных
органов может привести к обнаружению и предотвращению действий,
представляющих угрозу для жизни лица или к вскрытию фактов крайне
плохого обращения, что является нарушением основных прав человека в
свете статей 2 и 3 Конвенции. Речь идет как о защите физической свободы
индивидуума, так и о его личной безопасности в ситуациях, когда отсутствие
такого рода гарантий может подорвать верховенство права и лишить
задержанного самых элементарных средств правовой защиты1.
Основополагающим
справедливость
принципом,
процедуры
закрепляющим
ограничения
личной
и
определяющим
неприкосновенности,
является прежде всего законность, причем законность означает не только
соответствие национальному законодательству, но и праву ЕКЧП, что
определяет одновременно и отсутствие произвольности при осуществлении
данной процедуры. Что касается произвольности задержания, то в данном
случае по указанному критерию в российском уголовном процессе
содержится весьма жесткое требование, касающееся запрещения совершения
подобных действий. Соответственно, факты, свидетельствующие об их
совершении,
одинаково
не
соответствуют
как
внутреннему,
так
и
европейскому праву, поэтому основную проблемную часть вопроса
составляет именно соответствие законодательно установленной процедуры
положениям Конвенции.
Раскрывая понятие законности процедуры, необходимо прежде всего
обратить внимание на четкость формулировок2 законодательных положений,
позволяющих субъекту правоотношения определить границы возможного
поведения, что в ином случае, если данная норма посвящена регулированию
1
Курт (Kurt) против Турции (Страсбург, 25 мая 1998 года), п. 123. Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
2
Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комм. к ст. 5 и 6. М.,
1997. С. 17.
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вопросов, связанных с полномочиями органов государственной власти,
предоставляет возможность для различных злоупотреблений, граничащих
иногда с произволом.
В этом случае неудачными следует признать конструкции статей,
содержащих так называемые «резиновые понятия» (исключительные либо
иные случаи, основания и др. подобные им категории), которые все же
встречаются в УПК РФ. Так, п. 2 ст. 91 предоставляет возможность в случае
наличия иных данных подозревать лицо в совершении преступления, оно
может быть задержано, если это лицо пыталось скрыться либо не имеет
постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо если
прокурором, а также следователем или дознавателем с согласия прокурора в
суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры
пресечения в виде заключения под стражу. Что в данном случае понимать
под
«иными
данными»,
законодатель
не
удосужился
разъяснить
общественности. Разумно, конечно, было бы предположить, что это какиелибо доказательства, свидетельствующие о виновности лица в совершении
преступления, подтверждающие обоснованность подозрения, а не простое
суждение
следователя,
основанное
на
целесообразности
избежания
возможных осложнений, связанных, например, с поиском указанного лица.
Так, согласно прецеденту ЕСПЧ, подозрение будет считаться обоснованным
лишь в том случае, если оно основывается на фактах или информации, прямо
связывающих подозреваемое лицо с предполагаемым преступлением1.
Поэтому трудно согласиться с мнением Ю.В. Ждановой2, что с «иными
данными» могут быть связаны данные, которые не прошли проверку и
оценку на достоверность, и таким образом, не являющиеся доказательствами,
1
Мюррей против Соединенного Королевства. Доступ из справочно-правовой системы
«Консультант Плюс».
2
Жданова, Ю. В. Что является базой принятия процессуального решения следователем о
задержании лица по подозрению в совершении преступления? // Актуальные проблемы
права России и стран СНГ. Челябинск, 2005. Ч. 2. С.270
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а
следовательно,
подозрения,
не
служащего
подтверждающие
базовым
обоснованность
элементом
для
выдвинутого
задержания.
Если
последовательно реализовывать предлагаемое положение, то мы столкнемся
на практике с недостаточно обоснованным, а следовательно, и незаконным
задержанием
лиц,
единственным
основанием
для
которого
будут
предлагаемые С.В. Зуевым1 благие пожелания, связанные с реализацией мер
по обеспечению защиты прав и интересов лиц и организаций, потерпевших
от преступлений. То, что в данном случае происходит явное несоответствие
по поставленным целям и средствам в их достижении, для указанных
авторов, по-видимому, значения не имеет. Нельзя также включать в качестве
положений,
обосновывающих
подозрение,
прежнюю
преступную
деятельность2. Кроме того, неясен вопрос и в том, каким образом соотносятся
положения п. 1 и 2 ст. 91, а именно: действенно ли в данном случае
положение о характере возможного наказания по преступлению, в
отношении которого распространяется существующее подозрение. Учитывая
данные
обстоятельства
и
ссылаясь
на
существующие
комментарии
Конвенции, А. В. Гриненко3 вообще предлагает отказаться от использования
в качестве альтернативы в случае отсутствия оснований по п. 1 данной статьи
задержания в порядке п. 2 – на основании иных данных.
Аналогичны по своему характеру непредсказуемости и положения п. 1
ст. 108 УПК, предусматривающего, что в исключительных случаях эта мера
пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или
обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено
наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, при наличии одного
из следующих обстоятельств:
1
Зуев, С.В. Доказательства подозрения или информационного обоснование //
Следователь. 2002. № 11. С. 24.
2
Фокс, Кэмпбелл и Хартли против Соединенного Королевства. П. 34 - 35. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
Гриненко, А.В. Обоснованность задержания и заключения под стражу по УПК РФ //
Журнал российского права. 2003. № 9. С. 47 – 53.
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места
жительства на территории Российской Федерации;
2) его личность не установлена;
3) им нарушена ранее избранная мера пресечения;
4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.
Подобная формулировка, когда положения, определяющие характер
исключительности,
не
установлены,
означает
одну-единственную
вероятность поведения для правоприминителя, сводящую и заменяющую
понятие «исключительность» к понятию «всегда». В связи с указанными
фактами следует привести положение из практики Европейского суда,
говорящее о том, что любое положение, которое настолько расплывчато, что
в состоянии вызвать путаницу среди компетентных государственных
органов, несовместимо с требованиями Конвенции1.
Как указал Европейский суд по делу «Гусинский против России»,
законность нормы должна обеспечиваться
прежде всего
качеством,
содержащегося в ней предписания, где «качество в данном смысле
подразумевает, что когда национальное законодательство разрешает лишение
свободы, оно должно быть в достаточной степени доступным и точным, во
избежание риска произвола». Вместе с тем определенную проблему в этой
области составляет ныне действующая практика Конституционного Суда РФ,
который все больше занимается толкованием не норм Конституции, а норм
Уголовно-процессуального кодекса с тем, чтобы придать их несовершенной
правовой конструкции конституционно-правовой смысл, причем в отдельных
случаях толкование производится таким образом, что о его правильности, в
части
логического
впечатление.
1
В
обоснования,
частности,
речь
создается
идет
о
весьма
содержании
неблаговидное
определений
Маковей, М, Разумов, С.А. Европейская конвенция о защите прав человека и основных
свобод. Статья 5. Право на свободу и личную не прикосновенность. Прецеденты и
комментарии. М., 2002. С.23.
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конституционного Суда РФ от 05.12.2003 № 446-О, от 05.12.2003 № 447-О,
от 05.02.2004
№
25-О, где фактически, вопреки наличию нормы
императивного характера п.1 ст. 45 УПК, устанавливающего правило о том,
что представителями потерпевшего, гражданского истца и частного
обвинителя могут быть адвокаты, Суд усмотрел наличие диспозитивности –
«словосочетание "представителями могут быть адвокаты" имеет в виду, по
сути, альтернативу выбора представителя». При такой логике почему бы
Суду не усмотреть диспозитивность в п.2 ст. 49 УПК – в качестве
защитников допускаются адвокаты. Еще больше вопросов вызывает
Постановление Конституционного Суда от 22 марта 2005 г. № 4-П, где
уместным будет поддержать особое мнение судьи А. Л. Кононова,
указывающего на то, что «непонятно, каким образом Конституционный Суд
Российской Федерации пришел к заключению, что оспариваемые положения
якобы предполагают нечто иное, прямо противоположное их буквальному
содержанию и адекватному ему правоприменению». К тому же, не совсем
ясным представляется усмотрение в нормах кодекса обязанности прокурора
при утверждении обвинительного заключения (обвинительного акта) и
направлении уголовного дела в суд проверять, не истекает ли установленный
судом срок содержания обвиняемого под стражей и достаточен ли он для
того, чтобы судья имел возможность принять решение о наличии или
отсутствии оснований для дальнейшего применения заключения под стражу
на судебных стадиях производства по делу, а в случае подтверждения
указанных обстоятельств – обратиться в суд с ходатайством о продлении
срока содержания обвиняемого под стражей. Мы отнюдь не являемся
противниками создания в рамках Конституционного Суда новых норм права,
а лишь исходим из того, что они должны согласовываться со всей системой
уголовно-процессуальных норм, создавая эффект правовой определенности,
доступности и точности, иное же означает необходимость признания не
согласующихся
норм
УПК
неконституционными.
К
тому
же,
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конституционный Суд, исходя из своего конституционно-правового статуса,
должен заниматься толкованием положений Конституции РФ, а не
положений федерального законодательства, причем осуществляемым явно
бессистемным способом.
Определенные вопросы в части соблюдения Конвенции возникают в
связи с закреплением возможности задержания лица в случае, если
прокурором, а также следователем или дознавателем, с согласия прокурора, в
суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры
пресечения в виде заключения под стражу. Если для остальных оснований
факультативного характера установлен хотя бы какой-то объективный
критерий, позволяющий в общих чертах установить границы возможного
ограничения неприкосновенности личности, с учетом вышеобозначенного
нами параметра для лиц, осуществляющих уголовное преследование, то по
рассматриваемому основанию указанные субъекты фактически ничем не
ограничены. Введение подобного основания предоставляет указанным
субъектам
широкие
возможности
для
произвольного
и
ничем
не
обоснованного ограничения неприкосновенности личности пусть и не на
большой период времени (8 часов), но вполне достаточный для ущемления
интересов личности срок. К тому же, если подходить формально к
выполнению обязанностей по судебному контролю, то данный период может
растянуться до 80 часов. Важным будет также подчеркнуть, что фактически
по
закону
не
предусмотрена
процедура
проверки
законности
и
обоснованности применения к лицу задержания. Единственный раз, где
упоминается о реализации данного права, предусмотренного Конвенцией, это
положение п. 3. ч. 7 ст. 108: продление срока содержания при условии
признания судом задержания законным и обоснованным на срок не более 72
часов с момента вынесения судебного решения по ходатайству одной из
сторон для представления ею дополнительных доказательств обоснованности
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под
стражу.
В связи с указанной процедурой также возникает ряд вопросов, а
именно: почему стороне обвинения, направившей ходатайство о применении
меры пресечения и сопроводившей его доказательствами, обосновывающими
необходимость применения указанной меры с указанием соответствующих
мотивов и оснований, достаточных с точки зрения следствия для ее избрания,
предоставляется дополнительная возможность устранить огрехи следствия в
ущерб интересов личности? Почему в результате ошибок следствия
вынуждено претерпевать неблагоприятные последствия лицо, которое менее
всего ответственно за подобный исход событий? Непонятным является и то,
почему в случае закрепления общего правила об исключительности
применения
ареста как меры пересечения и особой исключительности
применения его в отношении подозреваемого, устанавливается такая простая
процедура продления задержания, строящаяся на презумпции виновности
лица, если суд придет к выводу, что задержание было законным и
обоснованным. Такое положение явно противоречит нормам Конвенции
ввиду того, что продление задержания до 72 часов для предоставления
возможности
предоставить
сторонам
доказательства
необходимости
применения заключения под стражу является все же, и это главное,
продлением меры по ограничению неприкосновенности личности, которое
согласно решению Европейского суда должно основываться не на
первоначальных данных, служивших основанием для задержания, которые
уже лишены той определяющей степени значимости, а на новых
обстоятельствах, которые придавали бы дальнейшему задержанию характер
обоснованности1.
1
Калашников против Российской Федерации (Страсбург, 15 июля 2002 года). П. 118.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данная проблема, как нам кажется, есть следствие отсутствия в
существующем институте задержания завершенного логического смысла,
направленного на признание данной меры в качестве исключительной. На
данный вывод наталкивает как отсутствие механизма своевременного
(текущего)
судебного
контроля
за законностью
и
обоснованностью
применения меры пресечения, так и увязка освобождения лица с отсутствием
оснований для применения меры пресечения в виде заключения под стражу.
Вообще, как отмечают специалисты1 по европейскому праву, подход к
лишению человека свободы с позиций охраны прав человека основывается
на принципе praesumptio libertatis. Это означает, что в законе должны быть
указаны (узко сформулированные) основания, которые допускают в
исключительном порядке лишить человека свободы. Если эти основания
отсутствуют, лицо должно быть освобождено. Освобождению не надо "быть
на основании закона" или "законным" либо производиться "в порядке,
предписанном законом".
Если проанализировать английское право2, то задержание лица
(полицейское задержание) осуществляется в пределах 24 часов и только по
делам о серьезных преступлениях, по которым возможно применение в
последующем
предварительного
заключения,
до
36
часов.
Течение
указанных сроков также связано и с установленным способом текущего
ведомственного контроля, осуществляемого офицером по надзору, который
проверяет обоснованность и законность осуществляемых мер по истечении
первых 6 часов после фактического задержания и каждых 9 часов – в
последующем.
Данные сроки не являются предельными и могут быть
продлены в рамках полицейского задержания по делам второй группы до 72
1
Анализ положений проекта УПК с точки зрения конкретных положений Европейской
конвенции о защите прав человека Соответствие статье 5 Конвенции. Замечания Стефан
Трекселя (Швейцария). url: www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm
2
По материалам, изложенным в учебном пособии: Уголовный процесс западных
государств. К. Ф. Гуценко, Л. В. Головко, Б. А. Филимонов: ИКД «Зерцало-М», 2001. С.
480.
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
часов, а затем до 96 часов, по истечении которых полиция обязана либо
предъявить лицу обвинение, которое рассматривается в суде и служит
основанием, когда в этом есть необходимость, для заключения под стражу до
судебного разбирательства, либо освободить арестованного. Как видим,
данный характер процедуры отражает одну из главных целей, закрепленных
в ст. 5 Конвенции, указывающую на недопустимость обоснованного
ограничения неприкосновенности личности, даже на законных основаниях, в
случае невыполнения предусмотренной гарантии по незамедлительному
уведомлению лица о предъявляемом ему обвинении. В связи с этим, вполне
уместным будет согласиться с мнением С. Попова и Г. Цепляевой о том, что
нормы,
посвященные
подозреваемому,
относятся
к
числу наименее
разработанных норм нового УПК ввиду их явного противоречия духу нового
закона, его основополагающим принципам состязательности сторон и
неприкосновенности
личности,
чем,
видимо,
и
обусловлена
"ретушированность" указанных норм1.
Действительно,
анализ
английской
процедуры
задержания
лица
явственно показал, насколько наше законодательство отстает в плане
предоставления гарантий по соблюдению международных стандартов, ввиду
чего считаем возможным предложить серьезно подумать над созданием у нас
аналогичной процедуры поэтапного продления задержания. Кроме того,
следует согласиться с предлагаемой указанными авторами концепцией, когда
допрос подозреваемого после его задержания производился бы судом,
поскольку именно на него возложено решение вопроса о заключении
задержанного под стражу. Такой подход позволит, по нашему мнению,
одновременно осуществлять и текущий контроль в отношении законности и
обоснованности
задержания
существующий
пробел
1
в
подозреваемого,
российском
что
устранило
бы
уголовно-процессуальном
Попов, С., Цепляева, Г. Нормы нового УПК о подозреваемом не обеспечивают гарантии
его конституционных прав // Российская юстиция. 2002. № 10. С. 31-34.
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
законодательстве. Недопустимым следует считать и процедуру применения
меры пресечения к лицу, подозреваемому в совершении преступления,
связанную с необходимостью предъявления обвинения по истечении такого
длительного периода времени, как 10 суток, а уж тем более 30 дней, как это
предлагается по преступлениям террористического характера. В этой
ситуации можно было бы заимствовать также положения статей Модельного
Кодекса, нормы которого в отношении процедуры задержания еще гуманнее
и предусматривают в обязательном порядке в качестве условия для
применения меры пресечения к лицу после 48 часов задержания
предъявление ему обвинения.
положений
необходимо
подчеркивается, что
Кроме того,
учитывать
при реализации указанных
судебные
решения1,
в
которых
следственные органы, несмотря на всю серьезность
борьбы с терроризмом и угрозу, которую он представляет
для жизни
граждан, не должны иметь карт-бланш на арест подозреваемых в
причастности к терроризму с целью допроса вне эффективного контроля
национальных судов. Продление срока единожды, к тому же на такой
длительный срок, на основе первоначальных и весьма сомнительных данных
не может, по нашему мнению, рассматриваться как эффективный судебный
контроль. К тому же, если в Англии, на основе чьих нарушений Конвенции и
были вынесены отмеченные нами решения, боятся на основании такого рода
фактических обстоятельств дела препроводить подозреваемого к судье с
целью осуществления контроля за обоснованностью его задержания ввиду
явной предсказуемости последующего решения, то у нас, к сожалению,
картина выглядит с точностью до наоборот, что можно объяснить либо тем,
что у нас следствие работает на столь высоком уровне, либо большинство
судей по-прежнему выполняют установку на борьбу с преступностью, а не на
1
Решение Мюррей (Murray) против Соединенного Королевства от 28 октября 1994 г.,
Решение Броуган (Brogan) и другие против Соединенного Королевства. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подлинное
осуществление
правосудия
на
основе
справедливости
и
беспристрастности.
При этом, несмотря на то, что вопросы обоснованности принятия
решения о применения к лицу меры пресечения в виде заключения под
стражу были неоднократным предметом анализа практики Пленумом ВС РФ
складывается
неоднозначное
впечатление,
что
стремление
следовать
европейским стандартом присутствует только на бумаге. Подобные выводы,
основываются на фактах практической реализации норм права, когда суды
первой и апелляционной инстанции фактически игнорируют данные
постановления и положения Европейской конвенции о правах и свободах1.
Игнорирование норм конвенции естественным образом приводит к росту
числа жалоб, с которыми суд уже не может эффективно справиться в виду
увеличения загруженности, что в свою очередь также снижает уровень
защищенности прав граждан. Необходимость реформирования ЕСЧП давно
назрела и это осознают в Европе, однако самые активные нарушители, в
числе которых и Россия возражают по поводу упрощения процедуры
разрешения жалоб, выражая озабоченность по поводу возможности
ограничения
гарантий
в
области
правосудия
в
случае
изменения
существующей процедуры.
Согласно положениям практики ЕСПЧ, судебный контроль должен быть
автоматическим.
Такая гарантия не соблюдается, если арестованному
самому надо просить быть доставленным к судье, причем предельный срок
для такого доставления равен четырем дня2. Поэтому следует признать не
совсем точно отражающими смысл Конвенции комментарий3 к статье 5,
1
Конин, В. В. Избрание и продление срока содержания под стражей в российском
уголовном судопроизводстве и стандарты Европейского суда /В. В. Конин //Адвокат. 2010. - № 12. С. 23-30
2
Решение Броуган (Brogan) и другие против Соединенного Королевства. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
См: Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее
применения/ под общ. ред. В. А. Туманова и Л. М. Энтина. М., 2002. С. 61.
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
касающийся незамедлительного доставления к судье, ввиду того, что они
связывают данную процедуру с механизмом обжалования, который хотя и
схож, но не является, в отличие от процедуры доставления лица к судье,
абсолютно необходимым во всех случаях, так как связан с наличием
волеизъявления лица, чьи права предположительно были нарушены.
Казалось бы,
процедура продления задержания осуществляется
в
рамках требований Конвенции, но все же есть определенная разница и весьма
существенная.
Разумеется,
решений
Европейского
суда
по
срокам
предъявления обвинения пока что не существует, но анализ рассмотренных
нами прецедентов подтверждает мысль о том, что, проводя задержание по
обоснованному подозрению, лицу должно быть, как это в принципе и
закреплено в ч. 3 ст. 5 Конвенции, в кратчайшие сроки предъявлено
обвинение, иное просто противоречит духу конвенции. Наличие подозрения
является необходимым, но не достаточным условием для любого продления
сроков содержания по истечении некоторого времени1.
В данном случае теряется и логическая закономерность, когда
доказательственной базы для предъявления обвинения не хватает, а для
применения самой строгой меры пресечения вполне достаточно, что, на наш
взгляд, превращает судебный контроль в простую фикцию, где принятое
судом решение фактически ничем необоснованно, а значит, и не является
справедливым. На этот счет, как нам кажется, весьма уместным будет
привести правило, выработанное Европейским судом о том, что «само
внутреннее право должно соответствовать Конвенции, в том числе и
изложенным и заложенным в ней принципам»2. Соответственно недопустимо
подменять процедуры, созданные в рамках конвенции и гарантирующие
1
Решение по делу Джесиус против Литвы от 1 09 2001 – ссылка по: Маковей, М., Разумов,
С.А. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 5. Право
на свободу и личную не прикосновенность. Прецеденты и комментарии. М., 2002. С.47.
2
Дело Винтерверпа, ссылка по см: Европейская конвенция о защите прав человека и
основных свобод. Комм. к ст. 5 и 6. М., 1997. С. 17.
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
справедливость уголовного судопроизводства, на аналогичные, служащие
лишь для соблюдения формального соответствия положениям Конвенции.
Говоря о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу
необходимо учитывать позиции Европейского суда указывающие на то, что
арестованный не должен доказывать, что он не скроется от следствия и суда.
Напротив, государственные органы должны приводить убедительные доводы
в пользу того, что обвиняемый при освобождении будет препятствовать
осуществлению правосудия. Кроме того в случае совершения преступления в
соучастие судьи не редко забывают о необходимости индивидуализации не
только при назначении наказания, но и при применении меры пресечения,
что
естественно
недопустимо
и
нарушает
права
подозреваемого
(обвиняемого)1.
В замечаниях, изложенных относительно проекта настоящего УПК
Стефаном Трекселем2 (Швейцария), сделан весьма принципиальный вывод
об отсутствии доступности в понимании для простых обывателей, как одного
из критериев законности процедуры, правил применения оснований для
задержания лица, связанных с отсутствием указаний на необходимость
наличия
очень
короткого
промежутка
времени
между
событием
преступления и производимым задержанием по данным основаниям. К
сожалению, данное положение до сих пор не нашло отражения в
современном
кодексе.
Не
нашли
отражения
и
рекомендации
о
необходимости предоставления реальных гарантий для лица, которые бы
действовали в момент его фактического задержания. «Кодекс не содержит
даже намека на то, кто может производить арест», а сам порядок
1
Кашепов, В.П. Продление заключения под стражу в практике Европейского суда по
правам человека и Верховного Суда Российской Федерации // Комментарий судебной
практики / под ред. К.Б. Ярошенко. М.: Юридическая литература, 2011. Вып. 16. С. 250 278.
2
Анализ положений проекта УПК с точки зрения конкретных положений Европейской
конвенции о защите прав человека. Соответствие статье 5 Конвенции. Замечания Стефан
Трекселя (Швейцария). url: www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«регламентируется только с момента доставления задержанного в орган
дознания или в орган предварительного следствия1". Таким образом, из поля
зрения выпадает промежуток времени с момента фактического задержания
до момента доставления лица. В этой связи, возможно, было бы правильным
реализовать предложения, излагаемые С. Поповым и Г. Цепляевой, о
необходимости в обязательном порядке составлять протокол
в момент
фактического задержания лица в качестве подозреваемого. Как нам думается,
данная мера будет неполной, так как даже в этом случае доказать,
соответствует ли дата, указанная в протоколе, действительности, не
представляется возможным без участия понятых в процессе задержания,
разумеется,
безопасности
с
обязательным
для
их
созданием
жизни
и
условий
здоровья.
по
обеспечению
Составление
протокола
непосредственно на месте фактического задержания обязывает лицо,
производящее задержание, ознакомить задержанного с его процессуальным
статусом, и в частности, с правом на адвоката с момента фактического
задержания, хотя каким образом данное право может быть осуществлено на
данном этапе, закон не разъясняет.
На несправедливость процедуры по принятию решения о заключении
под стражу указывает и то, что по непонятным причинам участие
подозреваемого в данном процессе не является обязательным, что
теоретически означает допустимость заочного решения, в случае принятия
которого для лица наступают весьма неблагоприятные последствия,
связанные с его арестом до предъявления обвинения. Несоответствие
наблюдается и в вопросе, связанном с обеспечением состязательности
рассматриваемой
процедуры,
в
силу
отсутствия
обязанности
по
ознакомлению стороны защиты с имеющимися материалами, служащими для
1
Анализ положений проекта УПК с точки зрения конкретных положений Европейской
конвенции о защите прав человека. Соответствие статье 5 Конвенции. Замечания Стефан
Трекселя (Швейцария). url: www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обоснования применения данной меры пресечения. В подтверждение этому
служит суждение Суда о том, что «равенство сторон не будет обеспечено,
если адвокату не предоставлен доступ к тем документам в следственном
деле, которые существенны для эффективного опровержения законности
содержания под стражей его клиента1». Разумным будет распространить
подобное утверждение в определенной степени и на подозреваемого,
обвиняемого. Рассматриваемое право на доступ к информации должно
рассматриваться не только как ознакомление с вынесенными решениями, но
и, когда этого в обоснованном случае не требует тайна следствия,
распространяться на саму процедуру принятия любого процессуального
решения путем получения объективной информации, позволяющей лицу
эффективно осуществлять его право на защиту.
Думается, что обеспечение права пользоваться помощью защитника
должно вменяться в обязанность лицам, производящим задержание, которая
должна исполняться путем выяснения у лица его отношения к возможности
осуществления предоставленного ему права. Причем в осуществлении
данного права, а также в предоставлении содействия в его исполнении не
может быть отказано ввиду того, что согласно решению John Murray vs. UK
от 8 февраля 1996 года (Reports 1996, р.30) Суд усмотрел нарушение
законности в отсрочке предоставления жалобщику по делу возможности
связаться со своим адвокатом,
исходя из того, что контакт с адвокатом
должен быть обеспечен немедленно, поскольку такой контакт представляет
собой важную гарантию для задержанного лица2. Однако стоит подчеркнуть
и то, что весьма серьезной проблемой, отражающейся на справедливости
всего процесса, является процедура, связанная с участием адвоката по
1
Насонов, С.А. Состязательность процедуры («equality of arms») рассмотрения судом
ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу.url: sergeinasonov.narod.ru/Arms.doc.
2
Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к законопроекту УПК
Российской Федерации. Соответствие статье 5 Конвенции. Замечания Стефан Трекселя
(Швейцария) url: www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
назначению, ввиду участившихся фактов незаконного сговора между
адвокатами и лицами, ответственными за уголовное преследование.
Учитывая, что выявление
подобных фактов представляет собой весьма
сложный характер, необходимо передать решение вопроса о назначении
защитника независимому от следствия субъекту, а также предусмотреть
запрет
лицам,
осуществляющим
рекомендации относительно
уголовное
преследование,
выбора конкретных
давать
лиц, занимающихся
адвокатской деятельностью.
Не отвечает критериям справедливости, на наш взгляд, и процедура,
связанная с избранием заключения под стражу в качестве санкции за
нарушение раннее избранной меры пресечения, ввиду того, что данное
нарушение несоизмеримо с характером применяемого наказания и не
означает автоматической отмены условий исключительности заключения под
стражу по сравнению с другими мерами пресечения. Нельзя сводить данное
нарушение к единственно обосновывающему основанию для избрания меры
пресечения, связанной с лишением свободы, если отсутствуют иные
основания для еѐ применения, к тому же УПК предусматривает и другие
виды мер пресечения, менее жесткие по своему характеру, но применимые в
данном случае.
Также предлагаем внести изменение в УПК, направленное на
конкретизацию положения, связанного с заключением под стражу в связи с
неустановлением личности обвиняемого. Заключение под стражу по данному
основанию должно повлечь, в случае установления личности, немедленное
освобождение лица ввиду потери характера обоснованности.
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
§ 3 Отдельные составляющие концепции справедливого судебного
разбирательства
Процессуальное равенство сторон
Важным
элементом
концепции
справедливого
судебного
разбирательства является принцип равных возможностей сторон в процессе1,
означающий равенство сторон в процессуальном смысле и включающий в
себя, в частности, равенство в предоставлении доказательств. Учитывая тот
факт,
что
представлению
доказательств
предшествует
этап
по
их
непосредственному поиску, было бы несправедливо лишать сторону защиты,
как и иных участников уголовного судопроизводства, возможности
самостоятельно собирать доказательства, причем данное право не должно
трансформироваться в соответствующую
обязанность. К сожалению, в
российской правоприменительной практике данное положение носит пока
что лишь декларативный характер ввиду несформированности механизма,
который бы обеспечил реальное выполнение данного права. Не способствует
этому и способ закрепления данного правомочия в нормах УПК.
В
частности, наделение защитника дополнительными правомочиями по сбору
доказательств по сравнению с другими, не представляющими государство
участниками, и, самое главное, обвиняемым и подозреваемым, фактически
нарушает право лица на защиту ввиду того, что защитник, в отличие от
подозреваемого
(обвиняемого)
и
потерпевшего,
хотя
и
является
самостоятельной процессуальной фигурой, не есть безусловный участник
уголовного судопроизводства, и закон предусматривает возможность отказа
в определенных случаях, от его услуг когда участие защитника не является
обязательным (ст. 52 УПК). Таким образом, создается ситуация, когда отказ
от защитника, являющегося прежде всего субъектом, оказывающим
1
Решение по делу Delcourt от 17 января 1970 г., ссылка по Европейская конвенция о
защите прав человека и основных свобод. Комм. к ст. 5 и 6. М., 1997. С. 121.
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
юридическую помощь и формирующим тактику защиты, одновременно
ограничивает
сторону
защиты
в
объеме
правомочий
в
сфере
самостоятельного формирования доказательственной информации, что не
укладывается
в
концепцию,
выработанную
Европейским
судом,
о
справедливом судебном разбирательстве и рассматривающую принцип
равенства сторон как ее составной элемент, требующий, чтобы каждой из
сторон была предоставлена разумная возможность представить свое дело в
таких условиях, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное
положение в сравнении с оппонентом1.
Следствием несовершенства законодательной техники обозначается
наличие противоречий между ч.2 ст. 86 УПК и положениями статей,
определяющих правовой статус участников уголовного судопроизводства как
со стороны обвинения, так и со стороны защиты, суть которых сводится к
тому, что только защитник и гражданский ответчик согласно ст. 49, 54 УПК
имеют право на собирание и представление доказательств. За иными же
участниками, такими, как потерпевший (п. 4 ч. 2 ст. 42), гражданский истец
(п. 2 ч. 4 ст. 44), подозреваемый (п. 4 ч. 4 ст. 46), обвиняемый (п. 4 ч. 4 ст.47),
закреплена возможность лишь представлять доказательства. Проблема
усугубляется и тем, что ст. 86 УПК не относится к положениям, которые
подлежат обязательному раскрытию в момент разъяснения участникам их
правового
статуса,
что,
несомненно,
наносит
вред
достижению
справедливого судебного разбирательства.
Не отвечает принципу равных возможностей уже в определенном
качестве рассматриваемое нами правило, связанное с недопущением
обвиняемого к процедуре начала процесса по вновь открывшимся
обстоятельствам, а также ранее широко обсуждавшееся право прокурора
1
Решение Анкерл против Швейцарии п. 38 от 23 октября 1996 г., п. 53 Де Хаэс (De Haes)
и Гийселс (Gijsels) против Бельгии (Страсбург, 24 февраля 1997 года). Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
приносить протест, замененное впоследствии на представление, что,
собственно говоря, сути предъявляемых претензий к обозначенному
неравенству не изменило.
Практикой Европейского суда был также выработан в рамках
справедливого судебного разбирательства принцип пропорциональности,
который тесно связан с оценочным и широко применяющимся понятием «как
необходимость
в
демократическом
сообществе».
Данное
положение
применимо, в частности, и при оценке обоснованности задержания, а также
иных мер процессуального принуждения, которые должны иметь не только
четкую правовую основу, но и быть адекватными с точки зрения срочной
необходимости, с одной стороны, масштабов – с другой, и более того,
должны вызываться необходимостью в том смысле, что менее серьезное
вмешательство не будет достаточным для достижения законной цели1.
Разумные сроки уголовного судопроизводства
Что касается разумности срока рассмотрения уголовного дела, то здесь
проявляется и учитывается особенность конкретного уголовного дела, а не
установленные рамки законодательства.
Как указывает С.В. Юношев2, Европейский суд связывает разумность
срока судебного разбирательства с целью защиты всех участников судебного
разбирательства от чрезмерного затягивания судебной процедуры, а так же
подчеркивает важность того, чтобы правосудие осуществлялось без
задержек, которые могут подорвать его эффективность и доверие к нему.
1
Соответствие статье 6 (1) и статье 6 (3) Конвенции: право на справедливое судебное
разбирательство. Замечания Хартмута Хорсткотта. Анализ положений проекта УПК с
точки зрения конкретных положений Европейской конвенции о защите прав человека. url:
www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
2
Юношев С.В. Реализация положений ст. 6.1 УПК РФ в свете правовых позиций
Европейского Суда по правам человека // Мировой судья. - М.: Юрист, 2012, № 4. - С. 611
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Разумность продолжительности разбирательства следует оценивать в
каждом случае в соответствии с конкретными обстоятельствами дела1»
(степень сложности дела, поведение заявителя, действие государственных
органов). Естественно, что законодательно можно обеспечить соблюдение
указанного требования путем установления как можно более жестких
требований
к
продолжительности
каждой
стадии
уголовного
судопроизводства, но проблемные вопросы все же остаются. Речь идет,
прежде всего, об установлении общего предельного срока предварительного
расследования, механизма его продления в определенных случаях (ст. 162
УПК), а также установленного аналогичного механизма для максимально
возможных сроков применения к лицу заключения под стражу. Учитывая,
что правила, касающиеся применения мер пресечения, установлены в
разделе, посвященном общим положениям и устанавливающим предельный
срок равный 18 месяцам, остается неясным, каким образом данное
положение сочетается со ст. 255 УПК, предоставляющей суду право
применить к лицу указанную меру пресечения сроком до 6 месяцев. Причем
по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях данная мера пресечения
предусматривает ничем не ограниченные по количеству раз 3-месячные
продления. Должно ли в данном случае применяться правило общей нормы
или специальной (если ее можно считать таковой), законодателем не
разъясняется, наоборот складывается впечатление, что указанные положения
о предельных сроках заключения под стражу применимы лишь к
предварительному расследованию ввиду того, что в контексте содержания
статьи данному понятию уделяется преобладающее значение, но тогда
неясным остается ответ на вопрос, почему же норма носит общий характер,
или же это просто ошибка в конструкции норм Кодекса.
1
П. 78 решения Доймеланд против ФРГ 29мая 1986 г. Доступ из справочно-правовой
системы «Консультант Плюс».
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В целях сокращения общего срока судебного производства было бы
целесообразным принять решение о распространении положений нормы по
принятию решения судьей по поступившему к нему уголовному делу в 14дневный срок в случаях, когда обвиняемый по уголовному делу хотя и
находится на свободе, но только лишь по причине, связанной с истечением
предельного срока заключения под стражей.
По мнению Е.В. Марковичевой1 разумные сроки в уголовном
судопроизводстве «…ни в коей мере не противоречит практике закрепления
в законодательстве конкретных процессуальных сроков. Исчисление сроков с
помощью конкретных числовых ориентиров существенно облегчает процесс
применения целого ряда процессуальных норм и само по себе способно быть
дополнительной гарантией прав человека в уголовном судопроизводстве».
Однако данное положение не всегда является верным в случае намеренного
затягивания принятия решения, которое, хотя формально и укладывается в
установленные сроки, по обстоятельствам дела могло быть принято гораздо
ранее.
Многочисленные
решения
ЕСЧП
зафиксировавшие
нарушение
разумности сроков уголовного судопроизводства стали основой для
включения
данного
положения
в
качестве
принципа
уголовно-
процессуального права и принятие мер по созданию механизма компенсации
лицам, чьи права в данной области были нарушены2.
По мнению В. Быкова «принятие этого Закона объясняется тем, что те
огромные суммы, которые присуждают к выплате гражданам России
решения
1
Европейского
суда
по
правам
человека
за
незаконные,
Марковичева, Е.В. Международные стандарты разумности сроков производства по
уголовному делу // Уголовное судопроизводство. 2009. N 4. С. 10 - 12.
2
См. ФЗ от 30 апреля 2010 г. N 69-ФЗ "О внесении изменений в отдельные
законодательные акты РФ в связи с принятием Федерального закона "О компенсации за
нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение
судебного акта в разумный срок". - Доступ из справочно-правовой системы «Консультант
Плюс».
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
необоснованные,
несправедливые
решения
и
волокиту
российских
следователей и судов, становятся уже весьма чувствительной потерей для
бюджета Российской Федерации. Кроме того, эти выплаты наносят большой
ущерб авторитету России на международной арене, так как частые
обращения российских граждан в Европейский суд по правам человека
ставят под сомнение тот факт, что Российская Федерация является правовым
государством1». Поэтому принятие данного закона мера вынужденная, хотя
и оправданная с точки зрения необходимости реализации прав личности в
уголовном судопроизводстве. Однако принятие мер в момент, когда накал
проблемы уже зашкаливает все мыслимые пределы, так же не красит
государство и фактически показывает его отношение к конституционному
принципу уважения прав и свобод личности.
Согласно мнению В.А. Семенцова, А.П. Шереметьева «законодатель
почему-то не учел, что принятием решения о прекращении уголовного
преследования или вынесением обвинительного приговора не завершается
судебное производство, система которого предусматривает еще четыре
стадии, следующие за судебным разбирательством, призванные служить
проверке законности и обоснованности решений, вынесенных в суде первой
инстанции либо связанных с исполнением приговора2». Естественно, что
подобный «ляп» законодатель нуждается в скорейшем устранении ввиду тог,
что ЕСЧП так же не ограничивает применение положении о разумности
сроков только лишь досудебным и судебным следствием.
Весьма важным и заслуживающим всемерной поддержки являются
предложение авторов о дополнении «УПК РФ новой ст. 233.1 "Срок
судебного разбирательства" следующего содержания:
1. Судебное разбирательство по уголовному делу должно быть
1
Быков В. Новый закон о разумном сроке уголовного судопроизводства // Законность.
2010. N 11. С. 23 - 29.
2
Семенцов, В.А., Шереметьев, А.П. Начало и окончание разумного срока в уголовном
судопроизводстве // Общество и право. 2010. N 5. С. 172 - 175.
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
закончено в срок, не превышающий 6 месяцев со дня начала судебного
заседания.
2. Срок судебного разбирательства, установленный частью первой
настоящей статьи, может быть продлен судом до 12 месяцев по уголовным
делам о тяжких преступлениях и до 18 месяцев - по уголовным делам об
особо тяжких преступлениях.
3. В срок судебного разбирательства не включается время, в течение
которого производство по уголовному делу было приостановлено по
основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом1».
Вместе
с
тем
данные
положения
нуждаются
в
определенной
конкретизации относительно оснований, по которым возможно данное
продление, с тем, чтобы избежать автоматического продления по делам
данной категории.
Презумпция
невиновности
и
гарантии
по
защите
от
предъявленного обвинения
Вызывает определенный интерес и способ закрепления презумпции
невиновности в Конвенции, согласно которой каждый обвиняемый в
совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор,
пока его виновность не будет установлена законным порядком, и в УПК РФ,
где обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении
преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом
порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Если
в Конвенции, а также в последующих толкованиях Суда под обвиняемым
подразумевается лицо, которому предъявлено любое обвинение, причем
учитывается не формальный признак, а любое имеющееся подозрение в
отношении лица, то в отношении понятия обвиняемого УПК подходит по
четко выраженному формальному признаку – вынесение в отношении лица
1
Семенцов, В.А., Шереметьев, А.П. Начало и окончание разумного срока в уголовном
судопроизводстве // Общество и право. 2010. N 5. С. 172 - 175.
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обвинительного акта либо постановления о привлечении в качестве
обвиняемого. Как видим, по данному критерию можно сделать вывод о том,
что в эту категорию подозреваемый не входит, а соответственно на него не
распространяется и право считать себя невиновным. Абсурдность данного
положения не может вызывать сомнений. И если для Конституции
закрепление подобного положения в данном констекте является приемлемым
ввиду ее общенормативного характера, то для УПК как специализированного
документа, устанавливающего, на основе развития положений Конституции,
свод гарантий от необоснованного вмешательства государства в интересы
личности, установление такого положения непростительно и требует
скорейшей конкретизации.
Кроме того, как нам представляется, неправильным следует признать и
способ закрепления процедуры установления виновности только вступившим
в законную силу решением суда ввиду того, что установление подобного
положения просто обязывает признать положения, разрешающие прекратить
уголовное
преследование
по
не
реабилитирующим
основаниям
с
последующим отказом от процедуры реабилитации и предоставление
возможности на взыскания жертвами преступления ущерба в гражданском
судопроизводстве не соответствующими Конституции, так как лицо не было
признано в официальном порядке виновным по преступлению, в совершении
которого оно обвинялось. Подобное осложнение можно, как нам видится,
решить двумя путями: заимствованием Конституцией РФ положений
Конвенции либо созданием механизма по судебной проверке вынесенных
постановлений
по
нереабилитирующим
основаниям
с
последующим
утверждением. Второй путь, по нашему мнению, более предпочтителен, так
как
предоставляет
возможность
обеспечить
не
только
соблюдение
положений Конституции, но и предоставляет возможность обеспечения
дополнительного судебного контроля, осуществляемого в обязательном
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
порядке, что может рассматриваться и как дополнительная гарантия от
возможных злоупотреблений.
Говоря о презумпции невиновности, следует подчеркнуть и тот факт, что
в своем решении по делу Аллене Де Рибемона против Франции от
10
февраля 1995 г. судом выработана позиция, что посягательство на
презумпцию невиновности может исходить не только от судьи или от суда,
но и от других публичных властей. В данном случае такое посягательство
может выражаться в публичном заявлении о виновности, которое, с одной
стороны, может побудить общественность поверить в неѐ, а с другой –
предваряет оценку фактов дела компетентным судом. Несмотря на данное
положение, факты, подобные указанному случаю, далеко не редкость в
российской
действительности
ввиду
отсутствия
механизма,
обеспечивающего защиту от возможных высказываний подобного рода, в
особенности,
осуждению
когда
по
ответственность
впоследствии
данному
будет
лицо
обвинению.
служить
действительно
Думается,
действительно
подверглось
что
уголовная
сильной
гарантией,
защищающей личность от необдуманных заявлений, поступающих от
представителей власти.
Близко соотносящимися с нарушением презумпции невиновности можно
признать и сообщения, излагаемые в средствах массовой информации,
которые хотя и излагают объективную информацию об интересных, на их
взгляд, событиях, но все же создают негативный образ лица, вовлеченного в
сферу
уголовного
судопроизводства
в
качестве
обвиняемого
(подозреваемого), в особенности, когда данные факты проявляются в
специализированных программах на криминальную тематику. Учитывая
данные факторы, следует согласиться с предложением Е. Г. Васильевой1 о
1
Васильева, Е. Г. Проблемы ограничения неприкосновенности личности в уголовном
процессе: дисс. ... канд. юрид. наук. Уфа: Башкирский государственный университет,
2002. С. 193.
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
необходимости внесения изменений как в УПК РФ, так и закон о СМИ с тем,
чтобы предусмотреть правило, согласно которому факт применения к лицу
принуждения в ходе уголовного судопроизводства и данные об этом лице
могут быть опубликованы в СМИ с разрешения лиц, осуществляющих
производство по делу, только при отсутствии возражений подозреваемого
(обвиняемого).
В
соответствии
с
практикой
Европейского
суда
допустимость
доказательств является вопросом, который регулируется главным образом
национальным
законодательством,
и
по
общему
правилу,
именно
национальные суды призваны оценивать предъявленные им доказательства.
Задача Суда, согласно Конвенции, заключается не в том, чтобы оценивать
показания свидетелей, а в том, чтобы удостовериться, было ли судебное
разбирательство в целом справедливым, включая и то, как были получены
доказательства1. В этой связи интересным представляется соотнесение
положений УПК, а именно п. 4 ст. 281, предусматривающих возможность
оглашения показаний лица, обладающего свидетельским иммунитетом,
полученных в соответствии с правилами, установленными законом, в случае,
если в дальнейшем лицо отказалось от дачи соответствующих показаний,
ввиду того, что по делу Унтерпертингера Европейский суд признал
нарушением права на справедливое судебное разбирательство использование
судом для обоснования обвинительного приговора показаний, данных в
жандармерии членами семьи обвиняемого, которые отказались явиться в
судебное заседание2. Как видим, указанные положения УПК РФ следует
считать, исходя из правовых позиций практики Суда, все же
1
не
Ван Мехелен (Van Mechelen) и другие против Нидерландов 23 апреля 1997 года. Доступ
из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Unterpertinger v. Austria Judgement of 24 Nov. 1986, Series A., No 110 Цит. по:
Насонов, С. А. Право требовать от судьи не использовать доказательства, полученные с
нарушением закона. url: http://sergei-nasonov.narod.ru/Dopustimost.doc
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствующими
конвенции,
а
доказательства
подобного
рода
–
недопустимыми.
По общему правилу, обычно все доказательства должны быть
представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого, с
тем, чтобы обеспечить состязательность. Для выполнения указанной цели
необходимо,
чтобы
обвиняемому
была
предоставлена
адекватная
возможность оспаривать утверждения и допрашивать свидетельствующих
против него лиц, когда они дают показания в суде, либо на более поздней
стадии1. Но из данного правила имеется и ряд исключений, в частности,
связанных с участием в деле анонимных свидетелей. Несмотря на то, что по
делу Доорсона2 Суд указал, что использование показаний анонимных
свидетелей для обоснования обвинительного приговора ни при каких
обстоятельствах несовместимо с Конвенцией за исключением случаев, когда
необходимо защитить находящиеся под угрозой интересы свидетелей и
жертв преступления. В таких обстоятельствах принципы справедливого
судебного разбирательства требуют также, чтобы в соответствующих
случаях интересы защиты соизмерялись с интересами тех свидетелей или
жертв, которых вызвали в суд для дачи показаний. Учитывая указанные
факторы, Судом была выработана концепция о том, что обвинительный
приговор не должен основываться единственно или в решающей степени на
анонимных
утверждениях3.
Как
нам
представляется,
выводы
из
вышеприведенных положений должны распространятся не только на
выполнение
требований
о
доказательственной
ценности
показаний
анонимных свидетелей, но и на то, что нельзя признать положения п. 6 ст.
278, касающиеся раскрытия информации о личности анонимного свидетеля,
1
Решение по делу Люди против Швейцарии от 15 июня 1992 г. П. 49. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Решение по делу Доорсон против Нидерландов от 26 марта 1996 г. П. 69. Доступ из
справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
Там же, п. 76.
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствующими
смыслу
конвенции,
ввиду
нарушения
принципа
справедливости. В данном случае при принятии решения о признании
ходатайства обоснованным суд должен в обязательном порядке выяснить,
продолжает ли в указанных случаях сохраняться опасность для анонимного
свидетеля в случае его разоблачения, либо предоставить анонимному
свидетелю, как это предлагает, в частности, Л.В. Брусницын1, право самому
решить вопрос о раскрытии собственного имени, что более соответствует
духу Конвенции с позиции справедливости судебного разбирательства.
Говоря
возможностей
о
гарантиях
задавать
по
предоставлению
вопросы
защите
"засекреченным"
достаточных
свидетелям,
К.Б.
Калиновский2 делает вывод о том, что эта гарантия остается нереализованной
в стадии предварительного расследования, но ее обеспечивают правила
судебного следствия: общий запрет на оглашение показаний неявившихся
свидетелей без согласия стороны защиты и механизм ознакомления сторон с
засекреченными данными (ч. 6 ст. 278 УПК). Но, как нам кажется, им не
было учтено положение п. 2 ст. 281, по которому судье предоставлено право
в таких исключительных случаях, как смерть, тяжелая болезнь, отказ
иностранного гражданина явиться по вызову суда, стихийное бедствие,
оглашать показания свидетелей, полученные в ходе предварительного
следствия. И если в обычных случаях данные факты можно проверить, то в
случае, если показания были даны анонимными свидетелями, стороне
защиты остается верить, что указанные обстоятельства все же имели место в
действительности.
1
Брусницын, Л.В. Обеспечение безопасности участников процесса: возможности и
перспективы развития УПК // Российская юстиция. 2003. №5. С. 50.
2
Условия для неразглашения данных о личности свидетеля и потерпевшего по Уголовнопроцессуальному кодексу Российской Федерации // Юридические гарантии правового
статуса личности: защита свидетелей и лиц, способствующих раскрытию преступлений в
уголовном процессе: материалы международной научно-практической конференции.
Санкт-Петербург, 28 мая 2004 г. Санкт-Петербургский университет МВД России. СПб.,
2004.url: http://kalinovsky-k.narod.ru/p/2004-3.htm
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учитывая тот факт, что право на допрос свидетеля обвиняемым,
провозглашается по Конвенции в качестве неоспоримого, а решения суда
обозначали позицию, согласно которой неприемлемым следует считать
ситуацию, когда в решающей степени обоснование приговора строится на
показаниях свидетелей, в отношении которых подсудимый не имел и не
имеет даже в судебном заседании возможности осуществить свое право по их
допросу, назрела необходимость в изменении процедуры допроса на стадии
досудебного производства. Возможным вариантом поведения можно было
бы признать аналог процедуры обеспечения доказательств, предлагаемый
согласно Статуту Международного уголовного суда, в основе которого
следует предусмотреть допрос лица, важного с точки зрения следствия, в
отдельном судебном заседании, с участием всех заинтересованных лиц.
С
точки
зрения
Европейского
суда,
специалисты
и
эксперты
рассматриваются в качестве свидетелей, к такой же категории можно в
определенной степени отнести и заключение эксперта как одну из форм его
показаний ввиду того, что в нем находит отражение ход исследования, целью
которого является получение ответов на вынесенные на анализ вопросы.
Исходя из положения Конвенции о важности осуществления права
обвиняемого на допрос свидетелей, следует признать несостоятельными
положение п.1 ст. 198 УПК, регулирующего правила постановки вопросов и
степень участия в ней сторон, так как в данном случае ограничивается
указанное право, и его осуществление ставится в зависимость от решения
следователя о характере целесообразности поставленных стороной защиты
либо потерпевшим вопросов.
Независимый и беспристрастный суд
Независимость и беспристрастность суда тесно связана с выполнением
требований по справедливому судебному разбирательству и обеспечивается,
прежде всего, существующей процедурой отвода судей, не отвечающих
установленным
требованиям
беспристрастности.
В
данном
случае
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
интересным представляется соотнесение правил процедуры отвода по УПК
РФ с правовыми позициями, выработанными Европейским судом. В
соответствии со ст. 61 – 63 УПК РФ на судью накладывается обязанность в
случаях наличия оснований, выявляющих его заинтересованность в исходе
дела либо иным способом отражающих отсутствие его беспристрастности и
независимости, произвести самоотвод. Между тем, в соответствии с
положениями ст. 63 УПК в случае, если данная обязанность была им не в
достаточной степени выполнена, участниками уголовного судопроизводства
ему может быть заявлен отвод, причем данное право распространяется
только до начала судебного следствия, если указанные обстоятельства не
относятся к категории вновь известных. Проблема в способе разрешения
указанной ситуации проявляется в том, что в данном случае решение вопроса
по обеспечению справедливого судебного разбирательства перекладывается
с
непосредственно
обязанного,
согласно
положениям
Конвенции,
государства на стороны в процессе. Такой подход можно распространять
только на завуалированные обстоятельства, когда трудно выяснить,
действительно
ли
в
данном
случае
возможно
проявление
заинтересованности, но согласно мнению стороны такое проявление все же
возможно. В остальных случаях, когда обстоятельства невозможности
участия судьи в процессе четко установлены в законе, несоблюдение
обязанности судьи по самоотводу должно служить основанием для смещения
его
с
должности
судьи
как
не
соответствующего
установленным
требованиям. Так, по делу Обершлик против Австрии1 от 23 мая 1991 г. Суд
признал, что не заявление отвода, когда данное право предоставляется, не
является случаем отказа от права на справедливое судебное разбирательство
в случае если судья должен был ex officio заявить самоотвод.
Сразу хотелось бы обратить внимание на тот факт, что в ст. 64 право на
1
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отвод судье предоставляется участникам судебного разбирательства, хотя в
статьях, определяющих их статутное положение, данным правом наделяются
лишь стороны уголовного судопроизводства.
Определенное отступление от справедливого судебного разбирательства
можно усмотреть и в процедуре решения вопроса отвода судей, согласно
которой решение вопроса об отводе судьи в случае коллегиального
рассмотрения предоставлено остальным судьям, а в случае единоличного
рассмотрения решается им самостоятельно.
Как отмечает эксперт Совета
Европы Кэрол Бард1, решение, принимаемое ближайшими коллегами судьи,
вряд ли является наиболее эффективной гарантией справедливого и
непредубежденного судопроизводства, и правильней было бы передать
решение данного вопроса другому составу суда либо председателю.
Предложение, конечно, интересное, но вряд ли его можно рассматривать как
эффективное в данном плане ввиду возможности применения изложенных
посылок и к этому случаю. Гораздо большую ценность данное положение
приобретает, как нам представляется, в случае, если отвод заявлен всему
составу суда, даже по разным основаниям, либо судье, единолично
рассматривающему
дело,
ввиду
отступления
в
данном
случае
от
общепринятых норм морали и нравственности, тесно связанных с понятием
справедливости. Так как справедливость судебной процедуры необходимо
рассматривать исходя из сущности положения, заключающего в себе правило
о том, что всякий судья, в отношении беспристрастности которого имеются
законные сомнения, должен выйти из состава суда, рассматривающего дело.
Иначе подрывается доверие, которым в демократическом обществе должны
1
Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к законопроекту УПК
Российской Федерации. Соответствие Конвенции с точки зрения ее положения о
публичном разбирательстве дела независимым и беспристрастным судом [статья 6 (1)],
презумпции невиновности [статья 6 (2)] и статей 8 и 10. Замечания Кэроли Барда. url:
www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пользоваться суды1.
Согласно положениям п. 13 ст. 108 УПК не допускается возложение
полномочий по избранию в качестве меры пресечения заключения под
стражу и еѐ продлению на одного и того же судью на постоянной основе,
чем,
по
мнению
тенденциозности
законодателя,
судьи.
Несмотря
решается
на
проблема
наличие
данного
последующей
положения,
необходимо учитывать следующие моменты, нашедшие свое отражение в
решениях Европейского суда. Так, участие судьи в производстве по делу на
досудебных стадиях может вызвать серьезные сомнения в беспристрастности
судьи только в том случае, если такое участие было интенсивным2 либо
характер решения мог навести на мысль о некоторой предрешенности
вопроса3.
существенного
Учитывая
указанные
факторы,
необходимо
предусмотреть правило о том, что участие судьи в досудебном производстве
более двух раз по конкретному уголовному делу должно рассматриваться как
условие для формирования тенденциозного восприятия в отношении
личности обвиняемого.
Не
нашло
своего
отражения
в
текущем
законодательстве
и
предложение вышеуказанного эксперта о недопустимости возложения
функции
по
судебному
рассмотрению
уголовного
дела
на
судью,
выполнявшего ранее функцию по разрешению жалоб на отказ в возбуждении
уголовного дела и о прекращении уголовного дела, связанных с конкретным
лицом, обвиняемым в совершении преступления. Как можно ожидать от
подсудимого, замечает в данном случае Кэрол Бард, что он не поставит под
сомнение нейтральность и объективность судьи, если последний отменяет
1
Судебное Решение Пьерсак (Piersack) против Бельгии (Страсбург, 1 октября 1982 года).
П. 30. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
2
Решение по делу Де Куббер против Бельгии от 26 октября 1984 г. Доступ из справочноправовой системы «Консультант Плюс».
3
Решение Европейского суда по правам человека по делу Хаушилдт против Дании.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
решение органа обвинения о прекращении уголовного дела 1. Как отмечается
в решении по делу Делькур: «В демократическом обществе по смыслу
Конвенции право на беспристрастное отправление правосудия занимает
настолько видное место, что ограничительное толкование пункта 1 статьи 6
не соответствовало бы цели и задачам данного положения» 2.
На отсутствие беспристрастности может указывать и произнесение
разного характера высказываний со стороны судьи, которые в нормальной
обстановке, не связанной с исполнением служебной обязанности, считались
бы вполне естественными, по крайней мере, таким образом можно
интерпретировать позицию Суда3 о том, что высказывание судьей своего
мнения по вопросам нравственности в поведении стороны (в данном случае
религиозной) в судебном разбирательстве может свидетельствовать о
пристрастности судьи, если только такое мнение не было необходимо для
разрешения дела и обоснования выносимого судебного решения.
Важной
вопросом
разбирательства
для
обеспечения
представляется
проблема
справедливости
вынесения
судебного
оправдательных
приговоров, а именно весьма странно низким их количеством. Как указывает
Л.С. Мирза4 всем известны опасения судьи вынести либеральный приговор,
из-за высокой вероятности его отмены и наступления неблагоприятных
последствий
для
судьи,
допустившего
«брак»,
что
фактически
предопределяет обвинительный характер деятельности суда. Ситуация
однородного порядка возникает и в случаях когда судья для перестраховки
1
Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к законопроекту УПК
Российской Федерации. Соответствие Конвенции с точки зрения ее положения о
публичном разбирательстве дела независимым и беспристрастным судом [статья 6 (1)],
презумпции невиновности [статья 6 (2)] и статей 8 и 10. Замечания Кэроли Барда. url:
www.hrights.ru/text/b13/Chapter13.htm.
2
Решение Европейского суда по правам человека по делу Дело Делькур против Бельгии.
Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
3
Решение по вопросу приемлемости жалобы поданной Питкевич против Р Ф от 8 февраля
2001 г. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».
4
Мирза, Л.С., Категория справедливости в уголовном процессе / Л. С. Мирза //
Адвокатская практика. -2007. - № 6. С. 22 - 27
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возвращает дело прокурору по формальным соображениям. С учетом
изменений, произошедших в уголовно-процессуальном законодательстве и
позиции
Конституционного
суда
РФ
–
фактически
возвращает
на
дополнительное расследование, не желая сталкиваться с проблемой по
решению вопроса об оправдательном приговоре.
В этой связи уместным будет привести мнение В. Чурилова о том, что
«правозащитное, а не карающее предназначение судебной системы до сих
пор недостаточно воспринято правосознанием профессиональных юристов, в
том числе самих судей. Вместе с тем в процессе достижения целей
уголовного
судопроизводства
рассматриваться
как
осуждение
неразрывно
и
связанные
оправдание
стороны
должны
уголовно-
процессуальной деятельности, оправдательный приговор - такой же
авторитетный акт правосудия, как и обвинительный1».
Эффективное расследование
По мнению А.Д. Назарова ЕСЧП выработал определенную систему
требований,
относимых
к
процедуре
расследования
преступлений,
совершаемых в отношении задержанных. В целом данные положения можно
отнести не только к данным случаям, но и к процессу расследования всех
преступных посягательств.
«Европейский стандарт эффективного расследования включает в себя
следующие
расследования;
принципы:
быстрота
расследования;
тщательность расследования; доступ
независимость
пострадавших к
расследованию2».
Выделение подобных положений связано с достаточно большим
объемом рассмотренных дела против РФ, которые не только посягают на
1
Чурилов, Ю. Статистика оправданий: факты и вымысел // ЭЖ-Юрист. 2010, N 6. url: http:
//forumyuristov.ru/showthread.php?t=8463
2
Назаров, А.Д. Вопросы имплементации европейского стандарта проведения
эффективного расследования в уголовное судопроизводство России // Российская
юстиция. 2010. № 11. С. 73 - 74.
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
такие основополагающие правовые положения как право на жизнь и запрет
пыток, но и в конечном итоге нарушают право на справедливое судебное
разбирательство.
Фактически
ЕСЧП
отмечалась
нерасторопность
в
исследовании обстоятельств применения пыток, необоснованные отказы в
проведение проверок или их имитация. В качестве недопустимо практики
судом фактически признавались распространенные в России случаи
многократных чередующихся отказов в возбуждении уголовного дела и
последующих их отмен, бездействие сотрудников, ничем не обоснованные
факты
приостановления
расследования,
односторонний
подход
в
исследование и оценке показаний о применении пыток и контрверсии лиц,
обвиняемых в совершении данных действии1.
***
Проведенное комплексное исследование содержания и сущностных
признаков
основ
международных
стандартов
по
правам
человека,
непосредственно относящихся к российскому уголовному судопроизводству,
показало
всю
неоднозначность
отношения
российского
общества
к
фактическому претворению в правовой сфере содержащихся в них
концептуальных положений, где главным ограничителем гуманистических
преобразований,
как
это
и
ни
странно,
является
вся
система
правоохранительных органов. Между тем, международные стандарты уже не
ограничиваются положениями общего характера. Содержащие принципы
построения уголовного процесса – это уже комплексные, разработанные
положения, содержащие базовые рекомендации по построению механизма
уголовного судопроизводства на обозначенных на международном уровне
тенденциях по гуманизации и рационализации процессуальных отношений,
1
См. подробнее - Назаров А.Д. Вопросы имплементации европейского стандарта
проведения эффективного расследования в уголовное судопроизводство России //
Российская юстиция. 2010. № 11. С. 73-74.
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
неприменение которых органами государственной власти вовсе не отражает
стремлений всего российского общества.
По-прежнему неясной остается и ситуация с решениями Европейского
суда по правам человека, которые, несмотря на свою правовую ценность и
обязательность для непосредственного применения, в отличие от многих
других международных стандартов, фактически игнорируются судами, за
исключением, пожалуй, тех положений, которые нашли дополнительную
конкретизацию
в
постановлении
Пленума
Верховного
Суда
РФ,
посвященного применению международных договоров.
Учитывая
данные
обстоятельства,
автор
считает
необходимым
активизировать работу по разъяснению значения международных стандартов
в целях достижения задачи по построению правового демократического
государства. К сожалению, складывается впечатление, что российский
правоприменитель боится коренных преобразований в сфере уголовного
судопроизводства, в особенности расширения правовых гарантий для всех
лиц,
которые каким-либо образом были вовлечены
в процесс. Что же
касается УПК РФ, то многие его положения, несмотря на ряд положительных
нововведений,
до сих пор отражают специфику прежнего отношения к
личности, его антигуманную направленность. Все это позволяет сделать
однозначный вывод о том, что кодекс морально устарел уже в момент своего
принятия.
Между тем, во многих зарубежных странах идет активизация процессов
по поиску механизма, оптимизирующего правовые традиции
с новыми
требованиями международных стандартов, что, несомненно, представляет
сегодня интерес как в научном, так и в законотворческом плане.
Учитывая процессы, происходящие на международном уровне по
формированию принципиальных положений, определяющих основу в
преобразовании системы уголовно-процессуальных отношений, концепция
правового статуса личности в уголовном процессе должна учитывать
и
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
строиться на базе гуманистических преобразований. К тому же не только
гуманизация, но рационализация процедуры участия личности в уголовном
процессе составляет основу концепции международного статуса личности.
Уголовно-процессуальное право должно отражать и основываться на
примате интересов личности и прежде всего потерпевшего от преступления.
В связи с чем необходимо подчеркнуть, что установление дополнительных
правовых оснований по применению карательных мер, осуществляемых,
якобы, в целях охраны и защиты интересов личности потерпевшего, не
отражает существа исследуемой нами концепции. Личность потерпевшего
самодостаточна и независима, поэтому позиция государства в лице органов
правоохранительной системы должна строиться на основе ее волеизъявления,
а
не
подменять
его.
Таким
образом,
уголовный
процесс
должен
рассматриваться как спор между правонарушителем и жертвой его деяния,
где посредником, помогающим в его разрешении, а не вершителем судеб,
выступает государство и его органы.
Сущность вышеприведенной концепции следует рассматривать сквозь
призму того, что правовой статус личности – это не застывшая правовая
конструкция. Структура правового статуса личности постоянно изменяется,
преобразуясь в новое качество, отражает наиболее передовые разработки в
сфере обеспечения и гарантирования прав личности, сформированные как на
уровне международного сообщества, так и в национально-правовых
системах, где главным постулатом данных преобразований является отказ от
карательной системы уголовного правосудия и формирование новых
способов
разрешения
конфликтов
в
сфере
уголовно-процессуальных
отношений, основанных на межличностных отношениях правонарушителя и
его жертвы.
Кроме поиска оптимальных моделей разрешения уголовно-правовых
конфликтов, идет процесс оптимизации взаимоотношения личности и
государства, в основе которого поставлены, прежде всего, сочетание
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
интересов личности и гражданского общества, где государству отводится
роль инструмента, обеспечивающего сохранение указанного баланса, и
гарантий, позволяющих не допустить подмену интересов гражданского
общества
государственными.
Наиболее
очевидно
данный
процесс
прослеживается в рамках деятельности Европейского суда по правам
человека, который в процессе осуществления толкований положений
Конвенции старается учитывать современные научные представления о роли
личности и его взаимоотношениях с государством.
Таким образом, формирующуюся на международном уровне концепцию
международно-правового
процессуальных
развивающийся
статуса
отношений
механизм
личности
можно
как
участника
рассматривать
обеспечения
прав
и
уголовно-
как
постоянно
свобод
личности,
заключающийся в переосмыслении роли личности в сфере уголовнопроцессуальных
отношений,
основанный
на
отказе
от
устаревшего
карательного типа уголовного судопроизводства и переходе к реализации
положений по формированию правосудия, носящего восстановительный
характер.
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список использованных источников
1.
Конституция РФ // КонсультантПлюс: справочная правовая система /
разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс,
1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
2.
Постановлением Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 N 18-П //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
3.
Постановление Конституционного Суд РФ от 27 июня 2005 г. N 7-П //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
4.
Определение Конституционного Суда РФ от 05.12.2003 N 446-О //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
5.
Определение Конституционного Суда РФ от 05.12.2003 N 447-О //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
6.
Определение Конституционного Суда РФ от 05.02.2004 N 25-О //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
7.
Постановление Конституционного Суда от 22 марта 2005 г. N 4-П //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
8.
Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2001 г. // КонсультантПлюс:
справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и
информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа:
http://www.consultant.ru.
9.
Устав ООН от 24 октября 1945 г. // КонсультантПлюс: справочная
правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
10. Всеобщая
декларация
прав
человека
от
10
декабря
1948
//
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
11. Международный пакт о гражданских и политических правах: резолюция
Генеральной Ассамблеи ООН 2200 А (XXI), 16 декабря 1966 г. //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
12. Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950
г. и Протоколы к ней // КонсультантПлюс: справочная правовая система /
разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс,
1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
13. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными Конгресс
организации
объединенных
наций
по
предупреждению
преступности и обращению с правонарушителями. (Женева, 30 августа 1955
года) // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО
«Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. –
Режим доступа: http://www.consultant.ru.
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14. Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций
в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские
правила): резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 45/110 от 14 декабря
1990 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО
«Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. –
Режим доступа: http://www.consultant.ru.
15. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или
заключению в какой бы то ни было форме: резолюция Генеральной
Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 г. // КонсультантПлюс: справочная
правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
16. Процедуры эффективного выполнения минимальных стандартных
правил,
касающихся
обращения
с
заключенными:
резолюция
Экономического и Социального Совета ООН 1984/47 от 25 мая 1984 г. //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
17. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или
унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.
// КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
18. Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких,
бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания:
резолюция 3452 (XXX) Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1975 г. //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и
злоупотребления властью: резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от
29 ноября 1985 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб.
НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 19972013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
20. Осуществление Декларации основных принципов правосудия для жертв
преступлений
и
злоупотребления
властью:
резолюция
Генеральной
Ассамблеи ООН 1998/57 от 24 мая 1989 г. // КонсультантПлюс: справочная
правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
21. Конвенция о правах ребенка. (20 ноября 1989 года). Доступ из
справочно-правовой
системы
«Консультант
Плюс».
Режим
доступа:
http://www.consultant.ru.
22. Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся защиты
несовершеннолетних,
лишенных
свободы:
резолюция
Генеральной
Ассамблеи ООН 45/113 от 14 декабря 1990 г. // КонсультантПлюс:
справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и
информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа:
http://www.consultant.ru.
23. Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций,
касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних
("Пекинские правила"): резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 40/33 от 10
декабря 1985 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб.
НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 19972013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
24. Руководящие принципы Организации Объединенных Наций для
предупреждения
Генеральной
преступности
Ассамблеи
ООН
среди несовершеннолетних:
45/112
от
14
декабря
резолюция
1990
г.
//
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
25. Каракасская Декларация: Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН
35/171 от 15 декабря 1980 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая
система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
26. Миланский план действий: резолюция Генеральной Ассамблеи ООН
40/32 от 29 ноября 1985 г.) // КонсультантПлюс: справочная правовая
система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru..
27. Рекомендации относительно международного сотрудничества в области
предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте
развития: прил. к резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 45/107 от 14
декабря 1990 г. "Международное сотрудничество в области предупреждения
преступности
и
уголовного
правосудия
в
контексте
развития"
//
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
28. Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в
процессе отправления уголовного правосудия. 10 Конгресс ООН по
предупреждению преступности и обращения с правонарушителями, Вена 1017 апреля 2000 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб.
НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 19972013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
29. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка:
Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 34/169 от 17.12.1979. Режим
доступа: www.un.org/russian/topics/crime/187-8.pdf
30. Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих
судебное
преследование:
приняты
Восьмым
Конгрессом
ООН
по
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Гавана.
27 августа - 7 сентября, 1990 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая
система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
31. Основные положения о роли адвокатов - приняты восьмым Конгрессом
ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 г. в Нью-Йорке //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
32. Основные принципы, касающиеся роли юристов: приняты восьмым
Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с
правонарушителями,
Гавана,
27
августа
-
7
сентября
1990
г.
//
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
33. Основные принципы независимости судебных органов: приняты на
седьмом Конгрессе Организации Объединенных Наций по предупреждению
преступности и обращению с правонарушителями, проходившем в г. Милане
с 26.08. по 06.09.1985 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система /
разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс,
1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
34. Римский
статут
Международного
уголовного
суда.
Рим.
Дипломатическая конференция полномочных представителей 17 июля 1998
г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
35. Окончательный проект текста правил процедуры и доказывания: доклад
подготовительной комиссии для Международного Уголовного Суда. Режим
доступа: http://hro-uz.narod.ru/ru-6-10.htm.
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36. Резолюции Комитета Министров СЕ N 96/2 от 8 февраля 1996 г с
приложением: заключение Парламентской Ассамблеи СЕ N 193 (1996) по
заявке России на вступление в СЕ // КонсультантПлюс: справочная правовая
система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
37. Относительно
управления
системой
уголовного
правосудия:
рекомендация № R (95) 12 Комитета Министров государствам-членам от 11
сентября 1995 г. // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб.
НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 19972013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
38. Относительно
упрощения
уголовного
правосудия:
рекомендация
Комитета министров СЕ N 6 R (87) 18 от 1987 г. // КонсультантПлюс:
справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и
информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа:
http://www.consultant.ru.
39. Посредничество в уголовных делах: рекомендация Комитета министров
СЕ № R (99) 19 от 15 сентября 1999 г. // КонсультантПлюс: справочная
правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
40. Заключение под стражу: резолюция Комитета Министров Совета
Европы от 9 апреля 1965. – Режим доступа: http://www.businesspravo.ru
/Docum/DocumShow_DocumID_76867.html.
41. Руководство для дискуссии. Одиннадцатый Конгресс Организации
Объединенных Наций по предупреждению преступности и уголовному
правосудию Бангкок, 18–25
апреля 2005
года.
– Режим доступа:
http://www.un.org/russian/events/11thcongress/documents.html.
42. XII Конгресс ООН по предупреждению преступности и уголовному
правосудию: Семинар-практикум по стратегиям и оптимальным видам
практики
по
предупреждению
переполненности
исправительных
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
учреждений. Справочный документ. Документ ООН A/CONF.213/16, 25
January
2010.
П.
12.
–
Режим
доступа:
http://www.un.org/ru/conf/crimecongress2010/documents.shtml.
43. Курт (Kurt) против Турции: решение Европейского суда от 25 мая 1998
г. – Режим доступа: http://www.echr.ru/documents/doc/2461485/2461485.htm.
44. Мюррей против Соединенного Королевства: решение Европейского суда
по правам человека от 28 октября 1994 г. – Режим доступа: http://www.echr.ru
/documents/doc/2461419/2461419.htm.
45. Калашников против Российской Федерации: решение Европейского суда
по правам человека от 15 июля 2002 г. // КонсультантПлюс: справочная
правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.:
КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
46. «Броуган и другие против Соединенного Королевства: решение
Европейского суда по правам человека от 29 ноября 1988 г. - Режим доступа
http://www.echr.ru/documents/doc/2461461/2461461.htm.
47. Де Хаэс (De Haes) и Гийселс (Gijsels) против Бельгии: решение
Европейского суда по правам человека от 24 февраля 1997 г. – Режим
доступа: http://www.echr.ru /documents/doc/2461475/2461475.htm.
48. Доймеланд против ФРГ: решение Европейского суда по правам человека
от 29 мая 1986 г. – Режим доступа: http://europeancourt.ru/resheniyaevropejskogo-suda-na-russkom-yazyke/dojmeland-protiv-federativnoj-respublikigermanii-postanovlenie-evropejskogo-suda/.
49. Винтерверп против Нидерландов: решение Европейского суда по правам
человека от 24 октября 1979 г. – Режим доступа: http://www.echr.ru/
documents/doc/2461465/2461465.htm.
50. Гусинский против России: решение Европейского суда по правам
человека // КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО
«Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. –
Режим доступа: http://www.consultant.ru.
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
51. Люди против Швейцарии: решение Европейского суда по правам
человека от 15 июня 1992 г. – Режим доступа: http://rrpoi.narod.ru/
echr/translation/translation/ludi.htm
52. Обершлик против Австрии: решение Европейского суда по правам
человека от 23 мая 1991 г. - Режим доступа: http://www.echr.ru/documents/doc/
2461422/2461422.htm.
53. Доорсон против Нидерландов: решение Европейского суда по правам
человека от 26 марта 1996 г. – Режим доступа: http://www.echr.ru
/documents/doc/2461463/2461463.htm.
54. Пьерсак (Piersack) против Бельгии: решение Европейского суда по
правам
человека
от
1
октября
1982
г.
–
Режим
доступа:
http://www.echr.ru/documents /doc/2461430/2461430.htm.
55. По вопросу приемлемости жалобы поданной Питкевич против РФ:
решение Европейского суда по правам человека от 08.02.2001 г. //
КонсультантПлюс: справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл.
Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим
доступа: http://www.consultant.ru.
56. Анализ положений проекта УПК с точки зрения конкретных положений
Европейской конвенции о защите прав человека. – Режим доступа:
www.hrights.ru /text/b13/Chapter13.htm
57. Абдрашитова, В.З. Прецедентный характер решений Европейского суда
по правам человека / В.З Абдрашитова // Журнал российского права. – 2007.
№ 9. - С. 125-131.
58. Алексеева, Л.Б. Международные нормы о правах человека и применение
их судами РФ / Л.Б.Алексеева, В.М.Жуйков, И.И.Лукашук. - Москва : Права
человека, 1996. – 426 с.
59. Анита, Ушацка. Очерк деятельности международного уголовного суда /
Международный уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений /
Ушацка Анита // Институт права и публичной политики: сб. под редакцией
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.И. Богуша, Е.Н. Трикоз. М., 2008. – Режим доступа: http://www.ngo-atwork.org/icc 2006/docs/Project_Reader_Russian.pdf
60. Арабули,
Д.
Т.
Защита
личности
–
приоритет
уголовного судопроизводства / Д.Т. Арабули // Российская юстиция. - 2011. № 12. - С. 36
61. Аширова, Л.М. Принцип справедливости и внутреннее убеждение /
Л.М. Аширова // Проблемы реализации международных стандартов в
правоохранительной системе России: материалы Всероссийской научнопрактической конференции 1-2 июня 2005 года. Ч. II – Уфа: РИО БАШГУ,
2005. - С. 180-189.
62. Бабенко, С. Права человека в условиях глобализации / С. Бабенко //
Законность. - 2007, № 10. - С. 52
63. Баглай, М.В. Конституционное право РФ / М.В. Баглай. - М.:
Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М, 1998. – 752 с.
64. Баранов А.М. Справедливость в уголовном процессе / А.М. Баранов //
Актуальные проблемы права России и стран СНГ – 2004: сб. мат. конф. - Ч 1.
- Челябинск, 2004. – С. 137-139.
65. Белый, И.Ю. Сбор и представление доказательств по делам о военных
преступлениях в Международном уголовном суде / И.Ю. Белый // Право в
Вооруженных Силах - Военно-правовое обозрение. - 2012. - № 8. - С. 68.
66. Бессарабов, В.Г.
Европейский
Суд
по
правам
человека / В.
Г. Бессарабов. - М. : Юрлитинформ, 2003. - 248 с.
67. Берестнев, Ю. Европейский «велосипед» для российской правовой
системы / Ю. Берестнев // Российская юстиция. –2002. - №10. – С. 69.
68. Берестенев, Ю.Ю. Российская правовая система и европейские
стандарты / Ю.Ю. Бересетнев // Российская юстиция. – 2001. - N 1. – С. 42.
69. Боуринг, Б. Реформа уголовного права и правосудия по уголовным
делам в Англии: предложения лейбористского правительства / Б. Боуринг //
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Российское право в Интернете
Номер 2003 (02). – Режим доступа:
http://lawlist.narod.ru /library/magazine/russian_pravo/2003/2.htm.
70. Боуринг, Б. Вступление России в Совет Европы и защита прав человека.
Всерьез ли выполняются взятые обязательства / Б. Боуринг // Российский
бюллетень по правам человека. -1998. - №10. – Режим доступа: http://www.
hrights.ru/text/b10/Chapter5.htm
71. Боботов, C. В. Буржуазная юстиция. Состояние и перспективы развития
/ С.В. Боботов. – М.: Наука, 1989. – С. 166.
72. Бирюков, М.М. Некоторые проблемы судебной защиты прав человека в
России / М.М. Бирюков // Московский журнал международного права. - 2003.
- N 2. - С. 22.
73. Брусницын, Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих
уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт
XX века (процессуальное исследование) / Л.В. Брусницын: дис. … на
соискание степени д-ра юр. наук. - М., 2001. -520 с.
74. Брусницын, Л.В. Обеспечение безопасности участников процесса:
возможности и перспективы развития УПК / Л.В. Брусницын // Российская
юстиция.- 2003. - № 5. – С. 48-50.
75. Быков, В. Новый закон о разумном сроке уголовного судопроизводства /
В. Быков // Законность. - 2010. - № 11. – С. 23-29.
76. Быкова, Е. В. Международное сотрудничество как неотъемлемая часть
развития правовых систем / Е. В. Быкова.//Международное публичное и
частное право. - 2011. - № 2. – С. 20-22.
77. Валеев, Р.М. О правосубъектности международного уголовного суда /
Р.М. Валеев // Российский ежегодник международного права. Спецвыпуск.
Санкт – Петербург, 2003. - С.51-60.
78. Васильева, Е.Г. Проблемы ограничения неприкосновенности личности в
уголовном процессе / Е.Г. Васильева: дис. ... канд. юр. наук. - Уфа:
Башкирский государственный университет, 2002. – С. 193.
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
79. Ведерникова, О. Россия и Римский статут Международного уголовного
суда: перспективы ратификации / О. Ведерникова // Международный
уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений: сб. / под редакцией
Г.И.Богуша, Е.Н. Трикоз. - М., 2008. – режим доступа: http://www.ngo-atwork.org/icc2006/ docs/Project_Reader_Russian.pdf.
80. Волеводз,
А.Г.
Правовое
регулирование
новых
направлений
международного сотрудничества в сфере уголовного процесса /
А.Г. Волеводз. - М.: Юрлитинформ, 2002. - 528 c.
81. Волженкина,
В.М.
Применение
норм
международного
права
в
российском уголовном процессе. (Проблемы теории и практики): дис. …
канд. юр. наук / В.М. Волженкина - М.: РГБ, 1999. – 204 с.
82. Волженкина, В.М. Нормы международного права в Российском
уголовном процессе / В.М. Волженкина. - СПб, 2001. – 359 с.
83. Гармаев, Ю.П. Пределы полномочий защитника в уголовном процессе и
типичные
правонарушения,
допускаемые
адвокатами.
Практический
комментарий законодательства / Ю.П. Гармаев. - Режим доступа: http://www.
kalinovsky-k.narod.ru/b/garmaev0.htm.
84. Головко, Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном
праве / Л.В. Головко. - СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс»,
2002. – С. 544.
85. Горшкова, С.А. Европейская защита прав человека и реформирование
российской судебной правовой системы / С.А. Горшкова // Журнал
российского права. - 2002. - № 7 – С. 99-112.
86. Гриненко, А.В. Обоснованность задержания и заключения под стражу
по УПК РФ / А.В. Гриненко // Журнал российского права. - 2003. - № 9. С.47-53.
87. Глотов, С.А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества
России и Совета Европы в области прав человека: дис. … д-ра. юр. наук. /
С.А. Глотов. - Саратов, 1999. - С. 610.
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88. Гуляев, А.. Заключение под стражу на предварительном следствии /
А. Гуляев, О. Зайцев // Законность. - 2003. - № 4. - С. 16-18.
89. Гуськова, А.П. К вопросу о понятиях
«охрана» и
«защита»,
используемых в российском уголовном судопроизводстве / А.П. Гуськова //
Новый УПК РФ в действии: сб. научн. ст. - Оренбург: Изд. центр ОГАУ,
2003. – С 4-7.
90. Гуськова, А.П. Вопросы защиты прав личности по международному
уголовно-процессуальному праву / А.П. Гуськова // Роль университетской
науки в региональном сообществе:
мат. межд.
науч.- практ. конф.
1-3
сент. 2003г., ч. 1. - Оренбург: РИК ГОУ ОГУ, 2003. - С. 219.
91. Гуськова, А.П. Проблемы правового регулирования международного
взаимодействия
по
вопросам
уголовно-процессуального
права
/
А.П. Гуськова // Человек и общество: мат. межд. научно–практ. конф. 15-17
ноября 2001 года, Ч. 4. - Оренбург: ИПК ОГУ, 2001. - С. 7.
92. Гуценко, К.Ф. Уголовный процесс западных государств / К.Ф. Гуценко
Л.В. Головко, Б.А. Филимонов. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2001. – 480 с.
93. Гущин, В.З. Нормы нового УПК РФ о защите прав человека нуждаются
в доработке / В.З. Гущин // КонсультантПлюс: справочная правовая система /
разраб. НПО «Вычисл. Математика и информатика». - М.: КонсультантПлюс,
1997-2013. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
94. Де Сальвиа, М. Прецеденты Европейского Суда по правам человека.
Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской
конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с
1960 по 2002 г. / М. Де Сальвиа. - СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс»,
2004. - 1072 с.
95. Деменева, А.В. О некоторых проблемах нормативного регулирования
вопросов исполнения в России постановлений Европейского суда по правам
человека / А.В. Деменева // Юридический мир. – 2007. - № 9. - С. 53-56.
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96. Даниел У., Ван Несс. Восстановительное правосудие и международные
права человека / Ван Несс Даниел У. - Режим доступа: http://www.sprc.ru
/lib.html.
97. Дженис М. Европейское право в области прав человека (Практика и
комментарий): пер. с англ. / М. Дженис, Р. Кэй, Э. Бредли. - М.: Права
человека, 1997. - 640 с.
98. Дмитриева, Л.З. Право потерпевшего на защиту
и проблемы его
обеспечения в свете международных стандартов / Л.З. Дмитриева //
Проблемы реализации международных стандартов в правоохранительной
системе России: мат. всеросс. научно-практ. конф. 1-2 июня 2005 года. Ч. II –
Уфа:
РИО
БАШГУ,
2005.-
Режим
доступа:
http://kalinovsky-
k.narod.ru/b/ufa20033/18.htm
99. Дубровин, В.В. Реституционное правосудие по уголовным делам:
отечественные
и
международные
стандарты
/
В.В.
Дубровин
//
Международное уголовное право и международная юстиция. – 2011. - № 3. –
С. 3-5.
100. Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод.
Комментарий к статьям 5 и 6. – М.: Институт государства и права
Российской академии наук, 1997. – 160 с.
101. Егоров, С.Е. Общепризнанные принципы и нормы о правах человека в
уголовном процессе России: дис. … к-та юрид. наук: 12.00.09 / С.Е. Егоров.
– М. : РГБ, 2003. - 262 с.
102. Еникеев, З.Д. Конституционный принцип законности и проблемы его
реализации в уголовном процессе / З.Д. Еникеев // Актуальные проблемы
прав России и СНГ-2005. ч. 2. – Челябинск, 2005. - С. 232.
103. Епанешников, А.С. Нормы международного права в механизме
уголовно-процессуального регулирования в свете нового УПК РФ /
А.С. Епанешников // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
федерации и практика его применения: сб. мат. / под ред. А.П. Гуськовой.Оренбург: ИПК ОГУ, 2002. – С. 296.
104. Жданова, Ю.В. Что является базой принятия процессуального решения
следователем
о
задержании
лица
по
подозрению
в
совершении
преступления? / Ю.В. Жданова // Актуальные проблемы права России и
стран СНГ. Ч. 2. - Челябинск, 2005. – С. 270.
105. Жеребятьев, И.В. Личность потерпевшего в современном уголовном
судопроизводстве России / И.В. Жеребятьев. – Оренбург: РИК ГОУ ОГУ,
2004. -220 с.
106. Зайцев, О.А. Государственная защита участников уголовного процесса /
О.А. Зайцев. – М.: Экзамен, 2001. – 512 с.
107. Зуев,
С.В.
Доказательства
подозрения
или
информационного
обоснование / С.В. Зуев // Следователь. - 2002. - № 11. - С. 24.
108. Игнатенко, Г.В. Судебное применение международно-правовых норм:
очерк деятельности Верховного Суда РФ / Г.В. Игнатенко // Журнал
Российского права. – 2008. – № 1. – С. 96-105.
109. Ибрагимов, А.М. Предварительное заключение в свете международных
стандартов / А.М. Ибрагимов // Московский журнал международного права. 2003. - № 2. – С. 26.
110. Кашепов, В.П. Продление заключения под стражу в практике
Европейского суда по правам человека и Верховного Суда Российской
Федерации / В.П. Кашепов // Комментарий судебной практики / под ред.
К.Б. Ярошенко. - М.: Юридическая литература, 2011. - Вып. 16. - С. 250 - 278.
111. Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к
законопроекту УПК Российской Федерации. – Режим доступа: www.hrights.ru
/text/b13/Chapter13.htm.
112. Комментарии к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и
практике ее применения / под общ. ред. В. А. Туманова и Л. М. Энтина. - М.:
Норма, 2002. – 336 с.
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
113. Конин, В.В. Избрание и продление срока содержания под стражей в
российском уголовном судопроизводстве и стандарты Европейского суда /
В. В. Конин // Адвокат. -2010. - № 12. - С. 23 - 30
114. Коновалова, И.А. Международные стандарты, принципы и нормы в
области предупреждения
правонарушений несовершеннолетних
и их
внедрение в российское законодательство / И.А. Коновалова // Адвокат. –
2008 - № 2. – С. 94-103.
115. Маковей, М. Европейская конвенция о защите прав человека и основных
свобод. Ст. 5 Право на свободу и личную неприкосновенность. Прецеденты и
комментарии / М. Маковей, С.А. Разумов. - М.: Российская академия
правосудия, 2002. – 115 с.
116. Марковичева, Е.В. Международные стандарты разумности сроков
производства по уголовному делу / Марковичева, Е.В
// Уголовное
судопроизводство. - 2009. - № 4. - С. 10 - 12.
117. Международный уголовный процесс: тенденции современного развития
-
Интернет-конференция
Президента
Торгово-промышленной
палаты
Российской Федерации Примакова Евгения Максимовича "Оценка текущей
политической ситуации в мире и международное право". – Режим доступа:
http://www.un.org /russian/topics/crime/docs10.htm.
118. Ледях, И. Новый уголовный кодекс и международные стандарты по
правам человека / И. Ледях // Российская юстиция. – 1997. - № 1.- С. 4
119. Литовченко,
правового
В.Н.
Реализованность
регулирования
возмещения
международных
вреда
стандартов
потерпевшим
в
законодательстве России / В.Н. Литовченко, А.В. Суслин // Новый Уголовнопроцессуальный кодекс РФ и практика его применения. – Оренбург: ИПК
ОГУЮ, 2002. – С.73.
120. Лукашук, И.И. Международное «мягкое» право / И.И. Лукашук //
Государство и право. – 1994 - № 8-9. – С. 159-167.
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
121. Малиновский, О.Н. Нормы международного права о правах человека как
источник уголовно – процессуального права: дис. … канд. юр. наук / О.Н.
Малиновский. - М.: РГБ, 2003. – 139 с.
122. Международные
правовые
стандарты
в
российской
правоприменительной практике // Российская юстиция. – 2003. - №3. – С. 5-6.
123. Мизулина, Е.Б. Новый порядок ареста и задержания соответствует
конституции РФ и международным правовым стандартам / Е.Б. Мизулина //
Российская юстиция. – 2002. - № 6. – С. 14.
124. Мирза, Л.С., Категория справедливости в уголовном процессе /
Л.С. Мирза // Адвокатская практика. – 2007. - № 6. - С. 22 – 27.
125. Михайлов,
Н.
Некоторые
возможные
подходы
государств
к
сотрудничеству с международными судебными органами / Н. Михайлов //
Международный уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений: сб. /
под редакцией Г.И.Богуша, Е.Н. Трикоз. - М. 2008. – Режим доступа:
http://www.ngo-at-work.org/icc2006/docs/Project_Reader_Russian.pdf.
126. Муратова,
Н.Г.
Система
судебного
контроля
в
уголовном
судопроизводстве: вопросы теории, законодательного регулирования и
практики / Н.Г. Муратова. - Казань: Казанский государственный университет
им. В.И. Ульянова-Ленина, 2004. - 346 с.
127. Назаров,
А.Д.
Вопросы
имплементации
европейского
стандарта
проведения эффективного расследования в уголовное судопроизводство
России / А.Д. Назаров // Российская юстиция. - 2010. - № 11. - С. 73 - 74.
128. Насонов, С.А. Право требовать от судьи не использовать доказательства,
полученные с нарушением закона / С.А. Насонов. – Режим доступа: sergeinasonov.narod.ru/Dopustimost.doc.
129. Новиков, Д.В. Международные нормы по защите прав человека в
области уголовного судопроизводства / Д.В. Новиков // Мировое сообщество
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
против глобализации преступности и терроризма: доклад на конференции. –
Режим доступа: http://www.waaf.ru/1g.htm.
130. Рациборинская, К.Н. Применение международного права Российскими
судами / К.Н. Рациборинская // Международное публичное и частное право. 2004. - №1. – С. 26.
131. Обухова, Е. С. Имплементация норм Европейской конвенции о защите
прав человека и основных свобод и судебной практики Европейского суда по
правам человека в российское законодательство / Е. С. Обухова // Журнал
"Право: Теория и Практика". – Режим доступа: www.yurclub.ru.
132. Общая теория прав человека / отв. ред. Е.А. Лукашева. – М.: Норма,
1996. – 520 с.
133. Павлова, Л. В. Специфика нормотворчества в области прав человека /
Л.В.
Павлова
//
Белорусский
журнал
международного
права
и
международных отношений. – Режим доступа: http://beljournal.by.ru.
134. Петрухин, И. Мифы и реальность судебной защиты прав человека /
И. Петрухин // Российский бюллетень по правам человека. – 1995. - №7. - С.
35-48.
135. Попов, С. Нормы нового УПК о подозреваемом не обеспечивают
гарантии его конституционных прав / С. Попов, Г. Цепляева // Российская
юстиция. - 2002. - № 10. – С. 31-34.
136. Пугина, О.А. Особенности применения норм международного права
российским судопроизводством / О.А. Пугина // Бюллетень нотариальной
практики. – 2006. - № 6. - С. 38-41.
137. Пшеничнов, М.А. К вопросу о концепции гармонизации российского
законодательства
в
контексте
международно-правовых
стандартов
/
М.А. Пшеничнов // Международное публичное и частное право. – 2007. - №
3. - С. 32-34.
138. Рабцевич,
О.И.
Влияние
решений
Европейского
Суда
по
правам человека на деятельность международных уголовных трибуналов/
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.И. Рабцевич // Международное публичное и частное право. – 2007. - № 5. С. 36-39.
139. Рекомендации по применению статьи 6 Европейской конвенции о
защите прав человека – право на беспристрастное разбирательство дела. СПб., 2002.- Режим доступа: http://www.wplus.net/pp/citwatch.
140. Рехтина, И.В. Постановления Европейского суда по правам человека:
проблемы применения и исполнения / И.В. Рехтина // КонсультантПлюс:
справочная правовая система / разраб. НПО «Вычисл. Математика и
информатика». - М.: КонсультантПлюс, 1997-2013. – Режим доступа:
http://www.consultant.ru.
141. Семенцов, В.А. Начало и окончание разумного срока в уголовном
судопроизводстве / В.А. Семенцов, А.П. Шереметьев // Общество и право. –
2010. - № 5. - С. 172-175.
142. Снежко,
О.
А.
Дефекты
российского
правосудия
в
решениях
Европейского Суда по правам человека / О. А. Снежко // Конституционное и
муниципальное право. - 2007. - № 19. - С. 5 - 10
143. Сухарев, А.Я. Права человека и правозащитная
деятельность
государства / А.Я. Сухарев // Права человека в Россини и правозащитная
деятельность государства (к 40-летию НИИ Генеральной прокуратуры
Российской Федерации): сб. мат. всеросс. научно-практ. конф., 12 мая 2003
г. / под ред. д-ра юр. наук В.Н. Лопатина. - СПб.: Изд-во «Юридический
центр пресс», 2003. - Режим доступа: http://law.vl.ru/analit/.
144. Таран, А.С. Международно-правовые нормы и судебная практика как
источник уголовно-процессуального права России: дис. … канд. юр. наук:
12.00.09 / А.С. Таран. – М.: РГБ, 2003. – 224 с.
145. Талалаев, А.Н. Два вопроса международного права в связи с
Конституцией РФ / А.Н. Талалаев // Государство и право. – 1998 - №3. – С.
66.
178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
146. Тиунов, О.И. Защита прав человека в практике Конституционного суда
Российской Федерации в условиях интернационализации российского права
и роль в этом процессе международных стандартов / О.И. Тиунов //
Международное публичное и частное право. – 2003. - №2 (11). – С. 14.
147. Ткачева, Н.В. Меры пресечения, не связанные с заключением под
стражу, в уголовном процессе России / Н.В. Ткачева. – Челябинск: Изд-во
ЮУрГУ, 2004. – 192 с.
148. Трунов, И.Л. Права личности и условия их обеспечения в уголовном
процессе / И.Л. Трунов, Л.К. Трунова // Научные труды. Российская академия
юридических наук. - Выпуск 2. - Том 2. - М.: Издательская группа "Юрист",
2002. – 551 с.
149. Шадрин, В.С. Обеспечение прав человека и роль прокурора в
современном уголовном процессе / В.С. Шадрин. – Режим доступа:
http://nadzor. pk.ru/analit/all_a.php?range=2.
150. Шадрин,
В.С.
Обеспечение
прав
личности
при
расследовании
преступлений / В.С. Шадрин. – М. Юрлитинформ, 2000 – 232 с.
151. Шамсон, Р. Т. Права человека и внутренняя компетенция государства /
Р. Т. Шамсон // Московский журнал международного права. - 2003. - № 2. –
С. 58-81.
152. Шамсутдинов, Р.К. Проблемы реализации международных стандартов в
уголовном правосудии / Р.К. Шамсутдинов // Международное публичное и
частное право. – 2006. - № 6. - С. 33-36.
153. Шугуров, М.В. Международное право прав человека: проблемы
доктринального консенсуса / М.В. Шугуров // Международное публичное и
частное право. – 2007. - № 5. - С. 5-11.
154. Хабиров, Р.Ф. Глобализация, государственный суверенитет, права
человека / Р.Ф. Хабиров // Юридический мир. – 2007. - № 10 (130). - С. 45-49.
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
155. Чурилов, Ю. Статистика оправданий: факты и вымысел / Ю. Чурилов //
ЭЖ-Юрист.
–
2010.
-
№
6.
–
Режим
доступа:
http:
//
forumyuristov.ru/showthread .php?t=8463
156. Энтин, М.Л. Международные гарантии прав человека (практика Совета
Европы) / М.Л. Энтин. – М.: Междунар. отношения, 1992. - 238 с.
157. Юношев, С.В. Реализация положений ст. 6.1 УПК РФ в свете правовых
позиций Европейского Суда по правам человека / С.В. Юношев // Мировой
судья. – 2012.- № 4. - С. 6-11.
180
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
77
Размер файла
1 175 Кб
Теги
545, судопроизводство, уголовное, стандарт, международный
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа