close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2310

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лица современной
литературы
Дарья ДАНИЛОВА
«СОГЛАСОВАНИЕ СУДЬБЫ СО СВОБОДОЙ ВОЛИ»
Алексей Варламов
Алексей Варламов — автор шести книгбиографий из
серии ЖЗЛ и целого ряда романов, повестей и рассказов.
Есть нечто общее в этих разножанровых книгах, художе
ственных и документальных — острота переживания
происходящего и особый интерес к «внутренней судьбе»
героя, к «пути души»:
Верю в то, что живут гденибудь на небе, а может быть,
и на земле три старухи мойры: дающая жребий, прядущая и не
отвратимая. И никуда от этих старух не уйти, и жаловаться,
и пытаться чтото изменить — все напрасно. А единственное,
что остается, когда помыкаешься, подергаешься из стороны в
сторону, шишек разных набьешь, остается только эту судьбу
возлюбить, какой бы злой она к тебе ни была, и следовать за
ней с покорностью.
Так рассуждает главный герой романа «Лох» (2003) — и
чуть позже уточняет, что больше всего его интересуют «ве
щи, уму человеческому недоступные, — согласование судь
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бы со свободой воли». Загадку этого «согласования» и пыта
ется разгадать Варламов. Один из его не всегда благожела
тельных рецензентов и в какомто смысле его «конкурент»
(тоже занимающийся Булгаковым, Грином, Платоновым),
литературовед Е. Яблоков, также отметил стремление Вар
ламова изучить «путь», а не просто повседневную жизнь ге
роя, хотя отнесся к этому с некоторым скепсисом. Вот что
он пишет, рецензируя варламовскую биографию М. При
швина: «Автор книги вполне справедливо критикует сте
реотипные (старорежимносоветские по происхождению)
модели творческой динамики Пришвина (“от модернизма к
реализму” и т. п.); однако и сам А. Варламов мыслит биогра
фию своего “подопечного” не как “просто жизнь”, а именно
как путь (реализацию Промысла, если угодно). И ненавяз
чиво, но отчетливо проводит мысль о том, что “целью” (или
сверхцелью) этого пути было приобщение к религии — по
сле долгих и достаточно мучительных попыток отыскать
некую суррогатную веру»1.
Именно так, и тут нет противоречия, потому что Вар
ламов и не ставит своей целью описывать «просто
жизнь»; скорее он вслед за Л. Толстым считает, что «рели
гия есть то отношение, в котором признает себя человек к
окружающему его бесконечному миру, или началу и пер
вопричине его, и разумный человек не может не нахо
диться в какомнибудь отношении к нему»2. Пути тут мо
гут быть самые извилистые, и Варламову интересно их
исследовать. Тем более в веке Серебряном, когда проис
ходила не только «смена вех», но и «смена вер».
Если уж говорить о времени (ведь любая судьба творит
ся в пространстве и времени), Варламов выбирает для раз
мышления и описания периоды исторических переломов в
России. Герои его книгбиографий (А. Толстой, А. Плато
1
Яблоков Е. «Я сделал в советское время редкую карьеру незави
симого человека» (Варламов А. Н. Пришвин. М., 2003) // Русский
журнал. 2003. 29 августа.
2
Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 тт., академическое юбилей
ное издание. Т. 39. М.: Гослитиздат, 1956. С. 26.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нов, М. Булгаков, М. Пришвин, А. Грин) переживают рево
люцию, герои его собственных книг — перестроечные годы.
Революционное время Варламов изучил внимательно (его
увесистые книги изобилуют архивными документами), что
дает ему возможность сравнивать поведение изучаемых пи
сателей. Тут важно заметить, что интересуют его те, кто ос
тался в советской России, вернулся в нее или просто не су
мел уехать: «Отказали и на этот раз. В отличие от
прошлого, 1934 года Булгаков, похоже, пережил отказ спо
койнее. “В заграничной поездке мне отказали (Вы, конечно,
всплеснете руками от изумления!), и я очутился вместо Се
ны на Клязьме. Ну что же, это тоже река”, — с замечатель
ной иронией писал он Вересаеву в июле 1935 года»3.
Внешние события жизни замечательных людей в кни
гах Варламова всегда оттеняются их внутренним воспри
ятием этих событий, почерпнутым из дневников, запис
ных книжек, разговоров, записанных биографами и
современниками. Нужно отметить работу с дневниками
Пришвина — все еще малоизученным, но важнейшим до
кументом, который правильнее будет назвать произведе
нием, «эпосом души» писателя; как справедливо полагает
все тот же Яблоков, «нужно было еще както уцелеть под
этой лавиной — сохранив присутствие духа, “превзойти”
материал, судить о нем (а тем самым и о личности писав
шего) по возможности беспристрастно»4.
В книге Варламова советский писатель детских рас
сказов, наш «лесной лирик», открылся читателю и как
психолог, внимательный исследователь не природы толь
ко, но и общества, социума своего времени, а также ори
гинальный философ любви, «гений пола», как окрестил
его биограф:
Когдато этой матерью, этой творческохлыстовской «бо
городицей» была для Пришвина Варвара Петровна Измалко
3
Варламов А. Михаил Булгаков (ЖЗЛ). М.: Молодая гвардия,
2012. С. 606.
4
Яблоков Е. Указ. соч.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ва («Мать моего художества, конечно, Варя, совершенно ду
ховное существо») и — неожиданно и глубоко развивал эту
мысль Пришвин — Ефросинья Павловна («Однако продол
женное както (я этого еще понять не могу) в Павловне, кото
рая мною теперь уже сознается совершенно как мать без вся
кой символики»), а точнее — поправляет он себя: «По правде
говоря, Павловна была не матерью ребеночка моего, а корми
лицей ребеночка от Вари, и даже вид, весь облик она имела
кормилицы: в этом, вероятно, и ответ на вопрос: у Варвары
Петровны молока не хватило, и потому произошло разделе
ние...» От этого разделения он и страдал, и мучился в тоске по
Целому, по целомудренному...5
Варламов сочетает два подхода к писательской биогра
фии: основываясь на последовательном документальном
монтаже, он то и дело позволяет себе прямое проникнове
ние в характер и поступки своих подопечных. Там, где вы
водов лучше не делать, — ограничивается констатацией
факта. Там, где нужно коечто прояснить, — проясняет,
спорит с толкованиями предыдущих биографов, не боится
строить предположения о возможных прототипах героев:
«Хотя поиски прототипов дело неблагодарное, а тем более
применительно к закатному булгаковскому роману, риск
нем утверждать, что, когда его автор писал сурового Левия
Матвея, этого незваного, но предвиденного гостя, который
произносит свои слова так, будто не признает теней, Ми
хаил Булгаков думал и о Николае Николаевиче Лямине: о
его ригоризме, мужестве, ограниченности, верности, узо
сти, бескомпромиссности — о его судьбе...»6 Вообще, в
книгахбиографиях Варламова прямые оценки и оконча
тельные выводы встречаются редко. Чувствуется, что о
прозаиках пишет прозаик, прекрасно понимающий, какой
ценой достаются книги. Вряд ли он когданибудь написал
бы биографию в популярном нынче жанре разоблачения.
5
Варламов А. Пришвин (ЖЗЛ). М.: Молодая гвардия, 2008.
С. 428—429.
6
Варламов А. Михаил Булгаков. С. 669.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уважение к личности и таланту присуще Варламовубио
графу и особенно ценно в наши дни, когда говорят о пра
вах обывателей, а права мертвых писателей то и дело на
рушают, публикуя в СМИ непроверенные факты или
откровенную ложь.
Варламов — объективист как в оценках, так и в выбо
ре материала, все в той же биографии Булгакова при
знающийся: «Доверять мемуарам нельзя — это золотое
правило. Доверять, строго говоря, нельзя ничему: ни
письмам, ни дневникам, ни телеграммам, ни протоко
лам — доверять можно только той информации, которая
подтверждается из двух, а лучше из трех или четырех не
зависимых источников. Но эти источники не всегда
есть». За «осторожность» его иной раз даже критикуют.
Вот что пишет Валерий Бондаренко на сайте Library.ru в
своей в целом хвалебной рецензии на биографию Андрея
Платонова: «Варламов вообще оченьочень осторожен
даже и в своих опровержениях и инвективах “клеветни
кам”. И это придает его повествованию некоторую мут
новатость, иногда в самых серьезных, принципиальных
моментах»7. Хочется возразить: это не мутноватость,
просто в те действительно «мутные», переломные време
на, о которых пишет Варламов, ясности не было в прин
ципе (ни в душах, ни в действиях людей), и навязывать
ее им искусственно представляется неоправданным.
Оценки, убеждения — все стремительно менялось, и как
раз эти метаморфозы и пытается передать биограф. Хо
рошей иллюстрацией этому может послужить биогра
фия А. Платонова, который пережил период рьяной ве
ры в революцию вплоть до самых радикальных призывов
в газетах, но жизнь то и дело отрезвляла его, ломала и в
то же время смягчала, делала более мудрым, гуманным,
если угодно. Варламов, стремясь достоверно и объектив
но передать этот процесс, как разтаки и надеется обри
совать «путь», не делая выводов на полдороге: «Объек
7
Бондаренко В. «Незаметный гений незаметно светит и пос
ле...» // http://www.library.ru/2/Liki/sections.php?a_uid=154
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тивное неприятие Платоновым Александра Грина (при
том что Платонов называл Грина “чистым романтиче
ским фантастом”, а его прозу “чистой, сверкающей, бес
плотной фантастикой”) понятно: два писателя расходи
лись в отношении к действительности, и там, где Грин
уходил и создавал наперекор всему свой мир, Плато
нов — оставался в этом, считая, что написать моршан
скую Ассоль гораздо труднее, но и благороднее, нежели
Ассоль из Каперны»8.
«Самая упрямая вещь в мире — это не факты. Самая
упрямая — убеждения и предубеждения», — пишет Вар
ламов в биографии Булгакова. Он, разумеется, пользует
ся работами предыдущих биографов, но везде, где есть со
мнения в достоверности их высказываний, упоминает,
что это «версии», «догадки», «субъективные оценки». В
этом смысле Варламов выступает еще и как въедливый
редактор предыдущих биографов — он проверяет их на
предмет достоверности приводимой информации, что
очень ценно.
ЖЗЛвские книги Варламова отличаются друг от дру
га интонационно (хотя методы и приемы те же и автор
ский голос узнаваем), и дело тут, возможно, не только в
обилии цитат, которые настраивают слух на тональность
изучаемого автора, но и в том, что биограф не старается
давить на читателя собственной персоной.
Из вышеизложенного может сложиться впечатление,
что наш герой — некий академиксухарь, донельзя серьез
ный и суровый. Это не так. Он не чужд и остроумных вы
водов, и даже метафизики. Время от времени он обраща
ет наше внимание на странные сближения, параллели,
символику судьбы. Некоторые предположения в его кни
гах могут даже показаться экстравагантными. В биогра
фии А. Платонова, например, присутствует его «двой
ник», его alter ego, его «черный человек». Можно сказать,
что идея двойничества перенесена в документальный
8
Варламов А. Андрей Платонов (ЖЗЛ). М.: Молодая гвардия,
2011. С. 420.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
текст из художественного, но тут Варламов выступает и
как психолог. Из биографии ясно, что Платонов жил «на
грани», на износ своих физических и психических сил.
И некое психическое раздвоение определенно существо
вало. Оно было присуще не одному Платонову в ту эпо
ху — что, впрочем, не отменяет и метафизики...
В его собственных книгах (романах, повестях и рас
сказах) мы чувствуем тот же интерес к судьбе и свобод
ной воле человека, только в роли мойры уже выступает
сам автор.
Варламов не старается поддерживать внимание чита
теля проверенными писательскими приемами: закручен
ным сюжетом, «жесткими» или комическими сценами,
язык его прозы нельзя назвать затейливым. У него другая
задача: «герои нашего времени», выведенные в его прозе,
пытаются справиться со своей обыкновенной жизнью,
с переменами, происходящими в стране, найти свое место
в ней, решить для себя основные бытийные вопросы —
этим и держится читательский интерес. Это уже не «заме
чательные люди», а просто люди. Автор по старинке на
прямую передает их сокровенные мысли, говорит обо
всех нюансах их душевных состояний: «Он сделался не
обыкновенно сосредоточенным и молчаливым, ощутив
внезапную нежность и сострадание к человеческой слабо
сти. Ему подумалось, что все люди, против которых у не
го накопилось столько раздражения, глубоко больны и
несчастны и судить их нельзя, надо дать им отсрочку, дать
время, чтобы они одумались» («Лох»); «От этой тревоги
и неопределенности она никому, ни мужу, ни матери, ни
ближайшим подругам, ничего не говорила про свое поло
жение, а хранила и носила в себе эту тайну, опасаясь сгла
за, несчастья, несвоевременных поздравлений, любопыт
ства и удивления» («Рождение», 1995).
Композиционно даже романы Варламова тяготеют к
повести. Одна из них, «Дом в деревне» (1997), имеет под
заголовок «Повесть сердца», который подходит ко мно
гим его книгам. Наибольший интерес в его прозаических
текстах вызывают не сюжет и композиция, не манера из
ложения, а всегда очень живой и сложный главный герой
и все тот же «путь души».
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Главные герои многих его книг, из которых особенно
показательны роман «Лох» и повесть «Рождение», пред
ставляют тип русского интеллигента времен перестройки.
Географически они обитают примерно в одних и тех же
местах. То уходят с головой в переменчивую московскую
жизнь 1990х годов, то выныривают из нее и убегают в лес
(или в деревню), чтобы устроить себе передышку. Побег
из города — важная тема Варламова, отчасти автобиогра
фичная: «Этот год дал ему даже больше, чем университет,
чем все его прежние скитания и армия, ибо когда на глазах
у человека в одном и том же месте происходит смена вет
ров, облаков и температур, времен года, дня и ночи, то в ду
ше его неизбежно чтото меняется» («Лох»).
Прибежища его доморощенные философы, неудачни
ки, беглецы ищут в северном направлении. Русский се
вер, нищий и многострадальный, всегда был духовным
центром притяжения для ищущих людей. В глубинке
варламовские герои ищут глубины. Автор сам хорошо
знаком с северной природой (см. все ту же автобиографи
ческую повесть «Дом в деревне»), и описания северных
изб, лесов, озер и туманов ему удаются:
Мужчина закрыл печь, вышел из избушки и подошел по
деревянным мосткам к озеру. Теперь определить его величи
ну было невозможно, но, сколько он помнил, оно было совсем
маленькое и по форме напоминало каплю. Такие озера обыч
но бывают очень глубокими, и он с волнением подумал о не
пуганых громадных рыбинах, которые медленно шевелят
жабрами и гдето спят в ямах, изредка поднимаясь на поверх
ность, и во всем своем великолепии выбрасываются из воды...
Герой романа «Лох» по фамилии Тезкин, не вынесший
перемен «лихих 90х» («Он почувствовал себя безумно
одиноким. Все люди вокруг него играли в какуюто игру,
ходили на митинги, яростно спорили, делились на пра
вых и левых, потрясая теми или иными журналами и пе
ресыпая сотни имен, звучавших в их устах как пароль...»),
решает уйти от суеты и «на оставшиеся крохи наследст
ва» покупает почти задаром «дом в медвежьем углу Твер
ской губернии с баней и гектаром земли», чтобы пересе
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
литься туда насовсем. Отшельник (в наши дни его назва
ли бы «дауншифтером») поселяется в деревне, и автор
(которого легко заподозрить в кровном родстве с его ге
роем) устами Тезкина размышляет о судьбе родины и на
рода: «Вы думаете, люди перестанут грешить, если ска
зать им, что завтра будет последний день в их жизни? Это
было бы слишком просто. С Россией произошла вещь
страшная. Мы живем по инерции. За десять веков нашей
истории был накоплен такой запас нравственных и ду
ховных сил, что весь этот кошмарный, сатанинский век
он позволял нам держаться на плаву. Но теперь этот запас
исчерпан». Здесь, как нам кажется, Варламов фактически
действует прямым методом Толстого, вкладывавшим
свои мысли в уста главным героям.
Персонажи Варламова непрестанно рефлексируют о
своем месте в жизни, ведь эта врожденная особенность
интеллигента усиливается в переломные эпохи. Вот и в
этой цитате чувствуется опыт автора, досконально изу
чившего период «больших строек» и все последствия
этих строек: «Я не понимаю, почему опять целое поколе
ние должно приноситься в жертву ради весьма сомни
тельного грядущего изобилия, почему опять надо чтото
строить и перестраивать, а не просто жить?» («Лох»).
Однако интеллигенты Варламова не могут «просто
жить». Они постоянно чегото ищут, быть может, сами не
до конца понимая, что хотят найти. Читатель догадывает
ся, что ищут они в жизни правду, чтото настоящее, чис
тое и потому труднодостижимое. Но в поисках правды
интеллигент перестроечного времени лишен опоры, он
уже не верит в советские ценности, а иных не знает, лишь
пытается нащупать их.
Часто варламовские героимужчины неудачливы в люб
ви и одиноки. Тема отношения к женщине, тема семьи, ро
да, вообще любовная тема для Варламовапрозаика, как и
для Варламовбиографа, чрезвычайно важна. Героев своих
автор всегда «проверяет» отношением к женщинам и де
тям. В этой связи хочется сказать несколько слов о луч
шей, на наш взгляд, художественной вещи Варламова —
повести «Рождение». Речь в ней идет о ребенке, за жизнь
которого борются родители, и борьба эта — основа сюжета.
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Повесть «Рождение» написана всерьез, документально,
почти как биография — только биография от зачатия до
рождения и первых дней жизни пришедшего в мир челове
ка. В повести этой интересна присущая автору докумен
тальная правда жизни — не зря на нее в свое время обратил
внимание Солженицын. Детьми Бог награждает, но ими же
испытывает. «Женщина спасается чадородием», — гово
рил апостол. Автор «Рождения» подтверждает это и добав
ляет, что мужчина, в свою очередь, спасается, когда помо
гает спасти женщину с ее чадом. А чадо в идеале должно
сплотить их и спасти их отношения. Но прежде чем это
случилось, героям повести, отчужденным, уже почти рав
нодушным друг к другу, суждено было пройти несколько
кругов ада на фоне все тех же 1990х, все той же разрухи, о
которой в повести говорится немного, но и одного абзаца
достаточно, чтобы вообразить себе те времена:
Несмотря на то, что в последние годы роддом принимал
гораздо меньше рожениц, количество недоношенных и ослаб
ленных детей не уменьшалось. Они поступали сюда какими
то волнами — иногда по нескольку в одну ночь, а иногда це
лыми днями не было никого. Последний большой наплыв
пришелся на те октябрьские дни, когда утомленные повсе
дневной жизнью люди с удовольствием глядели на дурно по
ставленный спектакль гражданской войны, но многие из бе
ременных женщин в разных концах большого города родили
тогда прежде времени, и у медсестры и у врача на всю жизнь
осталось ощущение ужаса при мысли, что толпа ворвется в
здание или же просто отключат электричество и дети в куве
зах умрут все до единого.
Сближение героев происходит не сразу, и автор опи
сывает его осторожно, боясь сделать краски слишком яр
кими, а описание слишком сентиментальным. Говоря о
материнстве, трудно не впасть в пафос и сантименты, но
Варламову это удается: «Он так несчастно выглядел сре
ди других мужичков, зычными голосами чтото орущих
своим женам, сам на себя не похожий, маленький, при
шибленный, и она подумала, что, возможно, ему даже ху
же, чем ей, потому что этот человек, всегда живший весе
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ло и беззаботно, не знавший, что такое страдание, еще
меньше готов к случившемуся, чем она...» В середине
книги снова появляется тема судьбы, о которой думает
мужчина, готовый уже отчаяться и поверить, что «просто
не суждено». И вот, когда кажется, что они не выдержат,
что мойры вотвот порвут последнюю нить, связующую
их друг с другом, автор вдруг направляет свет на женщи
ну, лежащую на больничной койке, и показывает ей вы
ход. «Мальчик, ее маленький мальчик вместо того, чтобы
жить в ней, набирать вес и получать все необходимое, был
вышвырнут в мир и лежал теперь брошенный ею с пер
вых своих минут. “Матерь Божья, — жалобно говорила
она, — Ты приди к нему, помоги ему, ему сейчас нельзя од
ному. Он никогда не был один, он не знает, что это такое.
Он безгрешнее и чище любого живущего, пусть он увидит
Тебя и перестанет бояться”».
Вот где, по Варламову, — разгадка сочетания судьбы и
свободы воли, о которой много думал отшельник Саша
Тезкин. Хотя судьба неотвратима, порою зла и насмешли
ва, но есть упование на Бога и любовь, которая «всему ве
рит, всего надеется, все переносит». Именно это и чувст
вует женщина, когда никаких других чувств и мыслей у
нее уже не остается.
Внимательный читатель биографических книг Вар
ламова заметит, что и в них всегда есть место чуду, на ко
торое указывает автор. Постановка «Белой гвардии» во
МХАТе была, по сути, чудом, чудом было и то, что писа
тель Платонов избежал репрессии за неудавшуюся не по
его вине мелиорацию и доносы на него. Чудом была
поздняя любовь Михаила Пришвина (обретшего родную
душу, когда уже почти не надеялся) — таких чудес в судь
бах людских немало, если уметь их заметить. Чудом бы
ло и спасение младенца в «Рождении»:
Случилось то, чего не должно было случиться, — чудо,
потому что у нее не могло быть ребенка, все происходило во
преки природе и вопреки судьбе: и то, что она зачала, и то, что
не было выкидыша на ранних сроках, и то, что ей все время
мешали, но не смогли помешать, и то, что все дается так труд
но. Все это потому, что глупая и злая судьба не хотела отпус
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кать свою жертву и насылала на нее бесплодие, старение пла
центы, инфекцию, злобную врачиху в консультации, нелюби
мого мужа...
Главный герой «Рождения», пока его младенец, пы
тающийся выжить, набирает физический вес, набирает в
свою очередь вес духовный. Писательхристианин Алек
сей Варламов и в книгахбиографиях прослеживает, как
его герои, пытаясь выжить, спастись физически и творче
ски, «набирают духовный вес» в условиях страшных, пе
реломных, под дамокловым мечом несвободы и чуждой
идеологии. В этих условиях люди не просто выживали,
но сохраняли способность творить, говорить правду. Это
не может не восхищать биографа, это восхищает и читате
ля. «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» — вот,
кажется, мотив, вдохновляющий Варламова:
Было какоето одно томительное мгновение перед закры
той дверью, когда почудилось всем, что не откроется она, не
отвалится камень от гроба, а разверзнется небо от края до
края, ад поглотит всю бездну пороков и никто, кроме горстки
праведников, не спасется, но почти неимоверным усилием,
чьимито до кровавого пота мольбами снова качнулась земля,
повернулась, как поворачивается заевший в замочной сква
жине ключ, дверь распахнулась, и планета понеслась навстре
чу Светлому утру...
Эта надежда на Светлое утро, вспыхнувшая в романе
«Лох», чувствуется во всех книгах Варламова. Пробира
ясь сквозь дебри тяжелейших, запутанных судеб людей,
живших в самые трудные переломные времена нашей ис
тории, он находит этот свет, который всегда есть в челове
ческой жизни, хоть и не всегда заметен. Это тот Свет, ко
торый не дает человеческой судьбе обессмыслиться,
превратиться в клубок перепутанных мойрами нитей.
100
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
68 Кб
Теги
2310
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа