close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

mu knigatradic 2013

код для вставкиСкачать
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Санкт-Петербургский государственный университет технологии и дизайна
Северо-Западный институт печати»
Н. Б. Лезунова
КНИГА: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННСТЬ
Методические указания
Для студентов, обучающихся по направлению
42.03.03 «Издательское дело»
профиль «Книгоиздательское дело»
Санкт-Петербург
Санкт-Петербургский государственный университет
технологии и дизайна
2013
УДК 811
ББК 81.411.2
Учебное издание рекомендовано к публикации на заседании кафедры
Книгоиздания и книжной торговли
протокол № 7 от 01.03.2013 г.
Утверждено Редакционно-издательским советом СПГУТД
Лезунова Н. Б.
Книга: традиции и современнсть : метод. указания. – СПб.:
СПГУТД СЗИП, 2013. — 28 с.
УДК 811
ББК 81.411.2
Учебное издание соответствует содержанию федеральной дисциплины Культура издательского дела направления подготовки 42.03.03
«Издательское дело» профиль «Книгоиздательское дело».
Учебное издание зарегистрировано
СПГУТД СЗИП
№ 46 от 03.03.2013
© СПГУТД СЗИП, 2013
СОДЕРЖАНИЕ
Книга в системе культуры. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 4
Традиции отечественного книговедения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .18
Современность: книга в системе СМИ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .22
КНИГА В СИСТЕМЕ КУЛЬТУРЫ
Книга как способ сохранения и передачи информации имеет, как
известно, длинную историю, сопоставимую с историей цивилизации.
Один из признаков цивилизации – наличие письменности, а как только
появляется письменность, она встраивается в информационный поток,
который с ее появлением интенсифицируется. Любой письменный текст
обречен на участие в передаче информации, вот почему в любой науке о
текстах наиважнейший вопрос – вопрос о способах их распространения.
Необходимость распространения – та путеводная нить, которая проведет нас через все стадии, пройденные книгой. Без этого не обойтись,
ибо в XXI веке невозможно разобраться в проблемах литературного
творчества, издательского дела, книготорговли и чтения, если видеть
в книге только архив, хранилище ученых сведений и словесных форм,
к которому прибегают по мере надобности, или только средство односторонней связи. При небольшом объеме она обладает высокой насыщенностью духовного и фактического содержания, ее легко передавать
из рук в руки, копировать и размножать в любом количестве.
Biblos по-гречески – волокно тростников, особенно папируса; liber
по-латыни – волокнистый слой, расположенный под древесной корою;
английское book и немецкое buch восходят к тому же индоевропейскому
корню, что и французское bois (лес, дерево); русское «книга», возможно,
происходит от китайского «king», пришедшего в русский через тюркский
и монгольский, что означает класcическую книгу, но первоначально
значило «шелковая ткань».
При раскопках на Среднем Востоке обнаружены многотысячные
«библиотеки» обожженных глиняных табличек. Сами корни таких слов,
как gramma, litera, scribere переносят нас в те времена, когда приходилось
выцарапывать слова на твердых материалах. Множество литературных
произведений дошло до нас благодаря этому методу. Несомненно, в
эпоху гравировального письма литература уже существовала, но книг
еще не было, ибо письменным документам недоставало существенного
качества подвижности.
Письменность с помощью слова победила время, а книга дала возможность победить пространство. Гибкие и легкие материалы, которые
примерно три тысячи лет назад дали книге свои имена, обеспечили
два решающих улучшения: во-первых, возможность быстро и просто
копировать длинный текст, во-вторых, быстро и просто пересылать
куда-либо его многочисленные копии.
В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона в определении
книги указаны ее основные значения: буквы и грамоты, письма, искус4
ства писать. Глиняные библиотеки клинообразного письма не подходят
под понятие книги, и появление ее следует приурочить к изобретению
бумаги из папируса. Первые книги, состоявшие из длинных свитков
такой бумаги, появляются в Египте, откуда около 7 столетия до Р. Хр.
этот способ писания переходит в Грецию и потом в Рим. Египтяне долго
сохраняли монополию выделки папируса, но в последние времена республики римляне завели собственные папирусные фабрики. У греков
и особенно у римлян, несмотря на отсутствие книгопечатания, книжное
дело было очень развито, не говоря уже о библиотеках общественных.
При императорских дворах были частные библиотеки в 30000 томов
(или точнее свитков) и более. Книжные лавки встречались и в самых
отдаленных провинциальных городах. В Риме были большие и малые
книжные магазины и множество лавочек букинистов. При больших
магазинах были залы, где находились многочисленные скорописцы; с их
помощью автор мог издавать свое сочинение и за исключительное право
продавать его иногда получал гонорар или, по крайней мере, даровые
экземпляры. Римская книга имела форму свитка, навернутого на палку
с утолщенными концами; на верхнем конце прикреплялся ярлычок с
обозначением заглавия, который высовывался из футляра, большей
частью кожаного, соответствовавшего нашему переплету. Для переноски такие свитки помещались в круглые корзинки с отверстиями во
внутренней крышке, вроде тех, в которых теперь помещаются флаконы
с духами. В библиотеках эти свитки не ставились, а клались на полки
так, чтобы ярлычки были на виду. Писали на одной стороне либо одной
вертикальной колонной, длина которой равнялась длине свитка, либо
рядом нескольких параллельных колонн. Книжные магазины в Риме
служили местом свиданий литераторов, ученых и любителей литературы; при магазинах были и кабинеты для чтения, где за небольшую
плату можно было просмотреть новинки или сличить свой экземпляр
известного сочинения с таким, который был исправлен грамматиком,
содержавшимся для этой цели при магазине и копировальном зале.
Ввиду стремительной дешевизны папируса и безусловной дешевизны
труда книги в Риме были недороги. Кроме обыкновенных дешевых
экземпляров, известны и чудеса каллиграфического искусства, экземпляры роскошно иллюстрированные; были книжки-крошки.
Падение античной цивилизации прежде всего изменило внешний
вид книг. Папирусные фабрики закрываются одна за другой, и в Европе
папирус становится все более и более редким, да он по своей прочности
и не был удобен для тех книг, которые были в наибольшем ходу в начале средних веков. Для св. Писания и книг богослужебных, предназначенных для ежедневного пользования, более подходил вековечный
пергамент, употреблявшийся и прежде папируса, но вытесненный его
дешевизной. Он снова входит во всеобщее употребление; его листы
соединяются в томы, которые вполне соответствует современной нам
форме книги. В восточной империи были особые мастерские для его
5
обработки, и писцы получали его совсем готовым; на Западе они большею частью сами отделывали его. Писали крупно, четко и красиво; в
отделке заглавных букв доходили до необыкновенной роскоши. Иногда
(III–VII вв.) пергамент окрашивали в красную или другую краску, и всю
рукопись писали разведенным серебром, а заглавные буквы – золотом.
Понятно, что книги в то время были страшно дороги: за красиво написанный и разрисованный молитвослов или псалтырь уступали иногда
целые имения; бывали случаи, что в целом христианском городе не
оказывалось ни одной книги.
В мусульманском мире книжное дело стояло в это время очень высоко: в Испании насчитывали 70 общественных библиотек, и в Кордовской
библиотеке было, по дошедшим источникам, до 40000 томов.
В Европе книги стали дешевле, и чаще, когда стало распространяться
употребление бумаги, тем более что с этим совпало развитие университетов. В XIII в. при университетах был особый вид должностных лиц, так
называемые стационарии; они давали студентам списывать учебники,
брали книги на комиссию от ростовщиков-евреев, которые сами не имели права торговать книгами, и от уезжавших студентов. Эти стационарии
были, таким образом, первыми книгопродавцами в новой Европе. В начале XIV в. в Париже книгопродавцы в собственном смысле уже отделились от стационариев; но и они приносили присягу университету и были
подчинены его ведению. Были также и присяжные продавцы писчих
материалов. В конце XIV в. и начале XV в. в «латинском квартале» целые
дома и переулки были заселены переписчиками, каллиграфами, переплетчиками, миниатюристами, пергаментщиками, продавцами бумаги
и пр. В Лондоне переписчики в 1403 г. объединились в особый цех; то же
местами было и в Голландии. В Италии в XV в. были книгопродавцы, содержавшие при своем магазине массу писцов, способные издавать книги
и до книгопечатания. В это время во всех больших городах Европы были
уже общественные библиотеки, книги из которых выдавались на дом;
другие экземпляры, особенно ценные и объемистые, прикреплялись к
письменным столикам железными цепями; почти везде были книгопродавцы и общества переписчиков, старавшиеся удовлетворить не только
богатых любителей, но и людей среднего состояния молитвенниками,
книгами поучительными и даже забавными.
На Русь книга пришла вместе с христианством из Византии, в лучшее
время специально-византийской культуры; но эта культура усваивается
нашими предками далеко не во всем объеме. Книги, например, принимаются исключительно богослужебные и благочестиво-назидательные;
дело книжного просвещения ведется духовенством и весьма немногими любителями из высокопоставленных лиц. По словам Кирилла
Туровского, светские люди говорили: «Жену имам и дети кормлю... не
наше есть дело почитание книжное, но чернеческое». Если мирской
человек и принимался читать и даже списывать книги, он делал это не
для удовольствия и даже не для поучения, а для спасения души. Книжное
6
дело сосредотачивалось исключительно в монастырях. Известна прекрасная картинка из жития Феодосия Печерского, как он волну плел
для переплета в то время и в той комнате, где Иларион списывал книги,
а старец Никон переплетал их. Монахи писали только с дозволения
игумена, и потому книга или даже всякая отдельная статья начинается с формулы: благослови, отче. Писали на харатипе (пергаменте) на
больших листах, большею частью в два столбца, крупными и прямыми
буквами – уставом (который постепенно переходил через полуустав в
неразборчивую скоропись XVII в.); заглавные буквы и заставки разрисовывали красками и золотом. Одну книгу писали долгие месяцы и
в послесловии часто выражали сердечную радость, что трудный подвиг
окончен счастливо. Нашествие монголов остановило развитие книжного дела на Юге, а как трудно было заниматься им на Севере ясно свидетельствует житие Сергия Радонежского, который, не имея ни харатьи,
ни бумаги, писал на бересте. Только в Новгороде были досуг и средства.
О Моисее, архиепископе новгородском (1353–1362), летопись говорит:
«многи писцы изыскав и книги многы исписав». С XV в. книгописание
распространяется по всей средней России: являются писцы и даже литераторы профессиональные, «питавшиеся от трудов своих»; каллиграфия
иногда доходит до высокой степени совершенства; появляются хитрые
измышления, вроде тайнописания (криптографии) и пр. В XVI в. и у
нас начинается городской период в истории книги: Стоглав упоминает о городских писцах, деятельность которых он желает подвергнуть
надзору. Самый выдающийся деятель в истории русской книги этой
эпохи – митр. Макарий. Изобретение книгопечатания значительно понизило ценность рукописей, но не сразу убило их производство: первопечатные книги представляли собой копию с современных рукописей;
тем не менее, иные богатые книголюбцы все еще отдавали предпочтение
лучшими мастерами писаным рукописям перед произведенными фабричным способом печатными книгами: но борьба каллиграфов XVI в.
с печатным станком была безнадежна и непродолжительна. В России
среди старообрядцев рукопись соперничает с книгами до XIХ в. Уже в
XVI в. удешевленная книга начинает служить интересам дня и заметно
демократизируется: она становится доступной и интересной не только
для людей серьезно образованных, но и для массы; она проникает и в
женскую половину купеческого или небогатого помещичьего дома, и
даже в деревенские трактиры; она столь же часто служит для забавы,
как и для назидания. В XVII в., вследствие усовершенствований в типографском деле, книжное производство прогрессирует в количестве,
дешевизне и красоте; в соответствии духу времени – по выражению
Бушо, остроумно сопоставляющего наружность и содержание книги с
политической и культурной историей, – она «надевает парик, украшается колоннами и пилястрами, становится надуто-грандиозной и вся
расплывается в аллегории и условности». В XVII столетии выходят в
большом количестве многотомные фолианты, поглощавшие десятки
7
лет жизни авторов и составленные с поразительной ученостью и тщательностью. В этом же и следующем столетии появляются в большом
количестве ученые и литературные журналы. XVIII в., век Просвещения,
вознес книгу на небывалую высоту; достаточно назвать Вольтера, чтобы
дать понять какую силу имела тогда написанная книжка. Знаменитая
энциклопедия Дидро наглядно показывает, что и толстые дорогие книги
в то время стали предназначаться для массы образованных людей, для
среднего сословия. XVIII в. – время зарождения и развития русской
печатной книги; при Петре она зародилась, при Екатерине II получила
силу и распространение. С 80-х годов издаются целые библиотеки классиков и переводных романов; выходят сотнями подражания последним;
даже мистические книги масонов выходят несколькими изданиями.
Русские люди приучились читать и даже покупать книги; особую лепту
внес в этот процесс Н.И. Новиков. Тогда же у нас начинают заботиться
и о внешней красоте книги: даже многие казенные издания, уставы
украшаются изящными виньетками. В первой четверти ХIХ в. в истории
развития книги замечаются два явления огромной важности. Хорошая
книга стала обогащать автора – обогащать не посредством подарков и
пенсий от богачей или правительства, но посредством покупателей, публики; знаменитые писатели становятся богачами, и литературный труд,
при благоприятных условиях, даже заурядному работнику дает средства
к безбедному существованию. С другой стороны, предприимчивые издатели (один из первых– Констэбль в Англии) задаются высокополезной задачей удешевить хорошую книгу до такой степени, чтобы всякий
сколько-нибудь достаточный человек мог, без больших затрат, составить
себе целую библиотеку. Первое явление в передовых странах Европы к
середине столетия становится общим: не только авторы, подлаживающиеся к вкусам публики (напр., Дюма-отец), но и большинство талантливых писателей совершенно независимых (напр., Виктор Гюго) могут
хорошо жить доходами от продажи своих книг; вместе с этим они становятся и крупной политической силой. Крайнее удешевление хорошей
книги (за исключением особых случаев: изданий Нового Завета, полного
Шекспира в 1 шиллинге) становится возможным только в 3-й четверти
столетия, зато теперь идет вперед быстрыми шагами: благодаря таким
издателям, как Реклам в Германии, Сонцоньо в Италии и пр., теперь за
десятки рублей можно собрать библиотеку классиков всех времен и народов, которая в начале столетия стоила тысячи. Специально для народа
красиво и правильно издаются целые библиотеки полезных книг по такой цене, которая своей дешевизною убивает плохие лубочные издания.
В Германии, а за ней и повсеместно, в последние годы даже роскошные,
красиво иллюстрированные книги так удешевляются, что не составляют
редкости на полке учителя начальной школы. 70 лет назад Греция получала из Франции и бумагу, и шрифт для правительственных изданий
и учебников; теперь в ней ежегодно выходят тысячи названий книг, в
том числе много баснословно дешевых изданий для народа и бедняков.
8
И в России уже с первых 10-летий ХIХ в. в книжном деле замечается
значительный прогресс: первые тома истории Карамзина, выпущенные
в 1818 г., разошлись в несколько недель; плохой, ныне забытый роман
Булгарина «Иван Выжигин», вышедший в 1829 г., доставил автору деньги, по тому времени, огромные. Появляются предприимчивые издатели,
искренне любящие свое дело, вроде Смирдина. С начала царствования
Александра II и у нас книга становится крупной общественной силой.
В последнюю четверть века и у нас являются дешевые библиотеки для
среднего класса, уже не разоряющие предпринимателей, как прежде; и
у нас издаются отечественные классики по такой цене, которая делает
их доступными и для бедных людей; что же касается наших народных,
копеечных изданий, предпринимаемых с полублаготворительной целью
комитетами грамотности и другими общественными учреждениями, а
также и некоторыми частными фирмами, то по строгому выбору содержания, дешевизне и изяществу они могут поспорить с немецкими и
английскими. Но в общем книжное, книгопродавческое и типографское
дело в России, сравнительно с ее западными соседями, находится еще
в очень неудовлетворительном состоянии.
Одним из первых терминов, возникшим еще в Х І в. и объяснявшим
комплексную науку о книге – стала библиология. Для обозначения сферы исследования данной дисциплины необходимо рассмотреть структуру, свойства и функции книги, которые определяют объем книговедческих изысканий. Библиологические процессы и учреждения, служащие
созданию, распространению и восприятию книги, также обусловлены
особенностями и потенциалом этого феномена. Несмотря на то, что уже
существует обширная литература по теории книги, нелегко однозначно
определить ее в качестве предмета данной дисциплины.
Трудности, связанные с возможностью дать точное и не вызывающее
сомнений определение понятия «книга», возникают потому, что оно
многозначно, на протяжении истории менялось, его понимают то широко, то узко, а границы, отделяющие его от дефиниций других средств
передачи информации, подвижны и никогда не были окончательно
установлены. Однако это не исключает возможность представить сущность книги, охарактеризовать ее как предмет исследования и построить
основы науки, которая занимается феноменом книги. Изменчивость,
многозначность таких понятий, как культура, наука, искусство, литература, тоже не препятствуют изысканиям в области теории. Наоборот,
это позволяет включить их в сферу исследований. Не случайно Генрик
Маркевич во вступлении к труду, посвященному литературоведению,
привел суждение Аристотеля о том, что обсуждение предмета достигнет
той степени ясности, какую допускает сам этот предмет, так как не во
всех рассуждениях следует искать одинаковой степени точности.
История книги имеет два основных периода: рукописной и печатной книги. Границей между ними является изобретение механического
тиражирования книг, которое вызвало революцию в технологии и ско9
рости их производства и повысило роль печатного издания в культуре
и общественной жизни.
Формы рукописной книги были весьма разнообразными. В культурах древнего Востока с III до I тысячелетия до нашей эры книга имела
вид глиняной дощечки; в Египте начиная с III тысячелетия, а позже в
Древней Греции и в Риме до IV–V веков нашей эры – папирусного и
(с III в. до н. э. до V в.) пергаментного свитка, впоследствии – пергаментного и бумажного кодекса. Наряду с этими наиболее типичными
формами существовали и иные – в зависимости от местных письменных
материалов (дерево, листья, кожа, полотно, шелк, камень). В европейской культуре, даже после изобретения книгопечатания Иоганном
Гутенбергом в XV веке, рукописная книга продолжала удерживать свои
позиции. Она сохраняла определенное значение в различных странах и
слоях, по крайнсй мере, вплоть до ХІХ века.
Ценность печатной книги для сохранения и передачи человеческой мысли понималась уже за несколько сотен лет до Гутенберга.
Печатавшиеся в Китае, Корее и Японии, по крайней мере, начиная
с IX века ксилографические (гравированные на дереве) книги, а с XI
века – оттиски, полученные при помощи наборного шрифта, сыграли
на Дальнем Востоке большую культурную, научную и религиозную роль.
Достаточно вспомнить, что в XI веке в Корее было напечатано почти
одиннадцать тысяч томов большого сборника буддийских канонических
текстов, а в следующие столетия в Китае издавались энциклопедии,
насчитывавшие по нескольку тысяч томов.
И все-таки переломным моментом для мировой культуры книги
стало изобретение Иоганна Гутенберга – открытие способа отливать
шрифт в металлических матрицах и приспособление пресса для нужд
печати. Это изобретение было сделано на пороге великой эпохи европейской культуры, Ренессанса, и очень скоро стало достоянием всего
мира. Уже в XV веке в невиданных дотоле количествах были изданы
и распространены наиболее значительные литературные, научные и
религиозные тексты древности и средневековья, а в ХVІ веке печатная
книга использовалась для пропаганды в религиозной информации, в
общественной и политической борьбе, в создании новых достижений
человеческой цивилизации. С этого времени она стала важнейшим
инструментом культуры и ее символом. Со временем другие средства
хранения и передачи информации потеснили книгу, беря на себя исполнение различных ее функций, тем не менее, она обнаруживает поразительную способность адаптироваться к новым условиям и общественным потребностям, является свидетельством человеческой мысли и
хорошо служит ее распространению. Культура и сегодня в значительной
степени опирается на книгу. Об этом свидетельствуют как происходящая в течение последней четверти века революция в мире книги, так и
сопутствующий ей книжный голод. Достоинства этого средства информации превосходят его недостатки, поэтому перспективы дальнейшего
10
развития книги огромны как в количественном, так в качественном и
функциональном аспектах.
Знакомство с историческими судьбами книги позволяет признать ее
наиболее важной формой хранения графической информации, предназначенной для многократного воссоздания и передачи во времени и
пространстве. Эти основные функции книги являются ее постоянными
свойствами; к переменным же относятся материалы, на которых воспроизводится информация формы книги, разновидности шрифтов и содержания, а также особые функции различных типов книг. Исторически
обусловленное многообразие типов и видов книги затрудняет попытку
дать однозначное определение понятию книга. Будучи многофункциональным средством передачи информации, она по-разному рассматривается с различных точек зрения; ее универсальная дефиниция возможна
лишь на высоком уровне обобщения, в свою очередь граничащем с расхожим упрощением.
Любая книга состоит из набора необходимых элементов. Отсутствие
какого-либо из них в данном объекте исключает его из класса книг. Этими
элементами являются: материал для письма, графическая запись, содержание и функция. Все слагаемые книги формировались на протяжении
исторического процесса в соответствии с состоянием средств производства и общественного сознания. Последнее и сегодня определяет
характер книги и – при всей интернационализации культуры – создает
большое разнообразие в мире книг.
Материал для письма не является решающим при определении принадлежности объекта к категории книг. В то же время типичность материала для данной культуры является важным признаком. Несомненно,
что шумерская глиняная табличка, покрытая клинописью, является
книгой, но подобная табличка, выполненная в наши дни, даже если
она будет содержать научный или литературный текст, книгой не будет
являться. В крайнем случае, ее можно было бы отнести к области понятия аномальной, нетипичной книги, облик и функции которой требуют
особого объяснения. Подобно этому, не является книгой и свернутый в
виде свитка магистерский диплом, хотя внешне он так похож на древнюю
книгу. Чтобы такой современный свиток мог быть признан книгой, он
должен удовлетворять определенным условиям.
В результате эволюции книги ее типичным обликом в течение нескольких веков стала форма кодекса. Именно такая книга является, главным образом, предметом библиологических исследований. Обширная
проблематика, связанная с другими, древними формами книги, хотя и
не безразлична современному книговедению, остается, прежде всего,
предметом глубоких специальных исследований в рамках классической
филологии, археологии, ориенталистики, этнографии, антропологии
культуры, истории и ее вспомогательных дисциплин.
Материал для письма, представляющий собой фундамент книги,
содержит графическую запись. Ни в одну эпоху истории книги она не
сводилась к знакам письма, хотя именно оно, прежде всего, наполняет
11
книгу. В книге могут быть представлены рисунки, фотографии, ноты,
научная символика (например, математическая, картографическая, техническая) и другие условные знаки. В некоторых видах книги запись
языкового типа значительно ограничена: например, в детской книге – за
счет иллюстраций, в технической – за счет внеязыковых символических
изображений. Собрание страниц, лишенных графической записи, не
обладает признаками книги.
Важнейшим слагаемым книги является ее содержание. Понятие
содержания книги шире, чем понятие содержания литературного произведения, помещенного в данной книге. Содержание книги, наряду
с литературным произведением, включает в себя еще издательское,
художественное и полиграфическое оформление, критический и библиографический аппарат, приложения и другие элементы построения
книги. Таким образом, автор литературного произведения – лишь соавтор наряду с издателем, иллюстратором, типографом и т.д. Лишь в
повседневной речи эти два понятия – самого произведения и книги –
отождествляются.
На протяжении исторического развития содержание книг изменялось в соответствии с эволюцией общественного сознания, прогрессирующей демократизацией культуры, развитием литературы, науки, искусства, формированием индивидуальных и коллективных потребностей
читателей. Содержание книг отражает способности и устремления личности, интересы общественных групп и классов, достижения человеческой цивилизации. Передаваемое читателям во времени и пространстве
посредством книг, оно также становится предметом библиологических
исследований. Ведь именно содержание, главным образом, определяет
ту функцию, которую в жизни человека и общества играет книга.
Степень общественного воздействия книги определяется не только
ее материальными и интеллектуальными свойствами. Она зависит от
личного участия отдельных лиц и целых учреждений, которые занимаются производством, распространением, хранением книг, предоставляют их в публичное пользование. В процессе чтения мы включаем в свое
сознание «субстанцию» прочитанного и тем самым воспринимаем его
содержание. Результаты чтения (и иных способов пользования книгой)
зависят от личных качеств читателя (возраст, пол, образование, профессия, интересы и т.д.), а также от социального контекста (культурная
традиция, состояние образования и науки, направления общественного
развития, политическая ситуация и др.). Проблемы чтения и читательства рассматриваются как в индивидуальном, так и в коллективном
аспекте, при помощи понятийного аппарата психологии и социологии, а
также других наук. Функция книги, реализующаяся в ее связях с читателем, представляет собой существенную проблему библиологических исследований. Наука, которая изучает книгу как систему, обязана говорить
также и о функциях этой системы. Книговедение уже выработало соответствующие инструменты исследования; значительные теоретические
и эмпирические достижения свидетельствуют о его состоятельности.
12
Функции, которые выполняет книга, могут рассматриваться в различных аспектах, обобщенно и детально, в исторической перспективе и
в современности, в связи с разными сферами культурной деятельности
человека и общества.
Несомненно, основной функцией книги является ее коммуникативность в культуре и обществе, поскольку она (книга), прежде всего, «инструмент социального общения». В качестве материального инструмента
хранения и передачи культурного содержания она также выполняет ряд
«специальных» функций: сохраняет, «консервирует» духовное наследие
человечества, распространяет его во времени и пространстве, служит
развитию науки, техники, литературы, является опорой для религиозной, политической и общественной деятельности, используется в
эстетическом, этическом, патриотическом воспитании, в профессиональном образовании, заполняет досуг.
Эти функции книга может выполнять благодаря своим специфическим свойствам: она является стабильным средством передачи информации, дающим возможность концептуализации содержания, она
не требует при чтении применения какой-либо аппаратуры, ее можно легко переносить, а манипуляции с нею относительно просты. По
сравнению с другими средствами передачи информации у книги более
длительный срок существования, а многовековая кумуляция предоставляет в наше распоряжение широкий репертуар возможностей чтения. Произвольность момента и условий восприятия книги, а также
возможность повторения контакта с нею значительно облегчают ее
функционирование.
Другие средства передачи информации частично заменяют книгу, выполняя различные ее функции. Например, передачу актуальной
информации с успехом, а главное – быстрее, выполняют радио, телевидение и периодика. Однако вместе с тем экспансия этих средств передачи информации сопровождается и бурным развитием и успехами
информационной литературы (по определению Р. Эскарпи – функциональной книги). Научное содержание, особенно разрозненная научная
информация, все чаще обходится без посредства книги, однако, в свою
очередь, систематическая, обзорная информация неизбежно опирается
на книгу (материалы конференций, монографии, академические учебники, энциклопедии).
Сложность и многозначность такого явления, как книга, приводя к
тому, что различные определения этого понятия лишь приближаются
к его истинному значению, не будучи в состоянии дать полное, а тем
более – точное представление об объеме понятия. Хотя расхожее понимание термина книга в силу своей многозначности малопригодно для
создания научной дефиниции, оно тем не менее позволяет достаточно
верно ориентироваться в основных направлениях поисков, ибо дает
возможность изначального выделения книги из ряда других объектов.
Книгу обычно понимают как синоним литературного произведения
(письменного); рукописный или печатный кодекс; законченное (в от13
личие от журнала или газеты) издание; достаточно большое количество
сброшюрованных печатных страниц (меньшее содержит брошюра);
определенное число бумажных листов, предназначенных для записи. В
классификации, статистике и библиографии книгу определяют однозначно, указывая на ее внешние признаки, главным образом объем и
непериодичность. Так, в документах ЮНЕСКО (1964) книгой называется печатная непериодическая публикация, содержащая минимум
49 страниц (не считая обложки) и предназначенная для читательской
аудитории.
Попытки научного определения понятия книга предпринимаются
уже сотни лет. Отправной точкой обычно служило восхваление книги
как носителя человеческой мысли, произведения искусства, нередко
становящихся объектом восхищения и имеющих значительную материальную ценность. Американский книговед Гельмут Леман-Хаупт
справедливо заметил, что «ответ на вопрос, что такое книга, зависит от
того, какие ее свойства – физические или функциональные нас интересуют». Между этими крайними полюсами располагается бессчетное
количество других определений.
Развитие библиологических исследований как в области материальных, формальных и технических, так и содержательных и функциональных признаков книги позволило выработать формулу, учитывающую
оба ее основных аспекта. Ян Мушковский определял книгу, как продукт
графической материализации определенного культурного содержания,
созданный для сохранения, передачи и распространения этого содержания среди людей. В одной из западногерманских энциклопедий читаем:
«С социологической точки зрения книга является средством общения,
обеспечивающим всем общественным группам (или, по крайней мере,
большинству) доступ к действительности в полном смысле». В другой:
«Книга с точки зрения своей функции представляет собой графическую
материализацию духовно-нематериального содержания в целях его сохранения, передачи и распространения в обществе».
Известный книговед А.И. Барсук дает развернутое определение:
«Книга – это произведение письменности и печати (или определенная
их совокупность), являющееся продуктом общественного сознания,
идейно-духовной жизни общества, одним из основных средств сохранения, распространения и развития всех форм идеологии (политических
взглядов, науки, морали и т.д.), орудием социальной борьбы, воспитания, организации и формирования общественного мнения, орудием
научного и технического прогресса».
Современные исследования о сущности книги связаны с рассмотрением ее в качестве одного из типов документов и одного из многочисленных средств передачи информации. Это направление мысли,
впрочем, не совсем новое, ибо оно известно, по крайней мере, со времен
Поля Отле, который еще в 1934 году усматривал в книге «предмет из
соответствующего материала и соответствующих размеров, который
14
или сшит, или свернут, и содержит в себе знаки, передающие определенное интеллектуальное содержание». Здесь мы имеем дело с широким
пониманием книги – в таком значении ею является любой документ.
В книговедческой литературе распространено употребление термина
«книга» как в узком, так и в широком понимании. Работы в области
типологии документов вносят уточнения и в понятие собственно книги.
Определение книги путем описания ее свойств и возможностей в
сопоставлении с другими средствами передачи информации включает
библиологическую проблематику в сферу вопросов теории и практики
общественной коммуникации. Работы этого направления в целом носят публицистический характер; здесь находят свое выражение либо
апология книги и страх перед конкуренцией с другими средствами информации, либо, напротив, высокая оценка этих средств и убеждение,
что в ближайшем будущем они полностью заменят книгу. Такие взгляды
обосновываются соответственно подобранными примерами; работы
такого рода, однако, не содержат глубоких теоретических доказательств.
Интересное направление мысли можно отметить у швейцарского ученого Ульриха Заксера. Он подразделил четырнадцать основных средств
передачи информации на четыре группы:
1. Книга: беллетристическая; информационная; учебная; научная.
2. Средства массовой информации: газета; популярный журнал;
радио; телевидение.
3. Специальные периодические издания: специализированный
журнал; профессиональный журнал.
4. Специальные средства «материального хранения»: носители
слова и звука; кино- и фотопленка; системы автоматической переработки данных; системы электронной переработки данных.
Далее он рассмотрел их структурные и функциональные связи, а
также организационные основы и возможности рынка. Такой образ
действий исследователя ведет и к уточнению понятия книги, хотя он
и не призван, как в данном случае у У. Заксера, выработать краткую,
лапидарную дефиницию. Многие теоретики книги и средств коммуникации идут тем же путем, что и Заксер. Широкие эмпирические исследования обнаруживают специфику книжной передачи информации
и свидетельствуют о значительных перспективах книги.
В поисках ключа к интерпретации явления книги используется понятийный аппарат и методы семиотики. Хотя первые проявления такого
подхода можно заметить уже в трудах теоретиков предшествовавшего
периода (П. Отле, В.Я. Живный и др.), лишь в последние годы это направление получило свое развитие. Удивляет незначительный интерес
к книге со стороны семиотиков – ведь в качестве знака (совокупности
знаков) она может явиться особенно любопытным объектом их исследований. Поэтому книговеды пытаются рассматривать книгу в категориях
науки о знаках и знаковых системах, в частности в Польше это Теодор
Зберский, во Франции – Ивон Жоанно.
15
Книга с точки зрения теории знаков широко обсуждалась на секции
типологии книги II Всесоюзной научной конференции по проблемам
книговедения в Москве в 1974 году. А.А. Гречихин определил понятие так:
«Книга – это не только форма, семиотическая (знаковое произведение
определенного жанра) или материально-конструктивная (документ, произведение печати), но и содержание (социальная информация во всех
своих разновидностях, научная информация, массовая информация,
техническая информация, экономическая информация и т.д.). Вернее,
книга – это диалектическое единство, всегда единство содержания (социальная информация) и семиотическом (язык, жанр) и материальноконструктивной формы». На различные аспекты книги обратили тогда
внимание также А.А. Беловицкая и С.П. Омилянчук; впоследствии эти
теоретики выступили с широким изложением этих концепций.
Комментируя эту терминологию, И.Е. Баренбаум обратил внимание
на недостаточный учет в ней многофункциональности книги (которая
является не только средством информации) и ее ориентации на читателя
(система «книга – читатель»). Он предложил и собственное определение: «Книга – это произведение письменности или печати, имеющее
любую читаемую знаковую форму (идеографическую, алфавитную,
нотную, цифровую), зафиксированную на любом материале (камень,
глина, кожа, папирус, шелк, доска, бумага, синтетические материалы),
выполняющие одновременно ряд функций (информационно-коммуникативную, идеологическую, познавательную, эстетическую, этическую
и иные) и адресованные реальному или абстрактному читателю».
Определение И.Е. Баренбаума учитывает, в том числе и на словесном уровне, существующую традицию описания феномена книги. Еще
дальше пошел Е.Л. Немировский, который сформулировал понятие так:
«Книга есть знаковая система, в которой для обмена семантической
информацией между двумя другими материальными системами, например автором и реально существующим миром или автором и читателем,
используется совокупность визуально воспринимаемых шрифтовых
знаков или графических изображений, воспроизведенных на листовом
материале рукописным или полиграфическим способом». Все эти определения более или менее удачно очерчивают сферу понятия «книга»,
однако они не в состоянии отделить его от других, таких, как «газета»,
«журнал», «листовка», «брошюра», «плакат» и т.д., то есть от печатного
слова вообще, всякого иного документа. Понятию «книга» нельзя дать
окончательного определения даже при условии применения наиболее
современного понятийного аппарата, каким располагает наука.
Поэтому стоит вслед за А.Я. Черняком перечислить те требования,
которым отвечает дефиниция книги: определение должно отражать
самую сущность книги как общественного явления и охватывать это
явление в целом; оно не должно содержать все функциональные характеристики явления, а основные, важность которых не вызывает сомнений; определяемый объект и определяющая его часть должны быть
16
адекватны; в определении книги необходимо отразить то положение,
что «книга создается для читателей, живет в мире читателей, не может
существовать вне читателя»; следует отразить двойственный характер
книги – ее материальную форму и идейное содержание. Вместе с тем
эти обозначения обозначают и направление теоретической мысли о
сущности книги.
Подводя итоги работы в области теории книги, следует подчеркнуть
необходимость дальнейших исследований. В книговедческой литературе
еще недостаточно освещены все аспекты этого феномена. Постоянно
меняющееся место книги в обществе обусловливает возникновение
новых элементов, требующих теоретического осмысления. Все еще не
создана четкая картина структурных и функциональных свойств книги
как средства хранения текста, инструмента коммуникации и фактора
процессов, происходящих в индивидуальном и коллективном сознании.
Наряду с недостатками в области общей теории книги, видны пробелы
и в производных дисциплинах: нет типологии книги, едва затронуты
проблемы типологии древней и современной книги, теории книжного
искусства, формирования книги и т.д. Не выяснены библиологические
и внебиблиологические факторы, обусловливающие функционирование
книги. Важной представляется разработка концепций развития книги и
книжной системы в целом. Теоретические изыскания могут благоприятно воздействовать на издательскую, книготорговую, библиотечную
практику, на регулирование читательских приоритетов.
Книга как материальный предмет и носитель духовного содержания
интересна и другим наукам. Ее физические свойства описываются естественными и точными науками, ее содержательные и функциональные
ценности – гуманитарными и общественными. Как важное слагаемое
истории культуры книга исследуется историческими науками; как средство передачи литературного содержания – литературоведением и т.д.
Однако ни для одной из этих наук книга не является ни единственным,
ни основным предметом исследования. Лишь некоторые, избранные с
точки зрения потребностей этих наук проблемы книги становятся объектом изучения и описания. Таким образом, книговедческие проблемы
рассматриваются разными дисциплинами и при помощи различных
понятийных систем. Благодаря этому значительно увеличивается объем
книговедческой науки. В свою очередь, такая раздробленность библиологических проблем не позволяет дать целостного описания явления
книги во всей его сложности.
Многообразие проблем, связанных с книгой и ее ролью в культуре и
обществе, а также значительная автономность и своеобразие книжного
дела позволяют создать специализированную науку, осуществляющую
интегрированный подход к книге. Тесно связанное с другими науками
книговедение все более полно освещает судьбу книги в обществе, совершенствует инструменты своего исследования, все чаще оказывается
необходимым для других наук и для практики.
17
ТРАДИЦИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО КНИГОВЕДЕНИЯ
Книговедение – это приведенное в систему научное знание о сущности, закономерностях, процессах и формах существования, движения, развития и функционирования книги как объективного явления
социальной действительности.
Как всякая достаточно развитая научная дисциплина, книговедение вместе с тем представляет собой также и способ получения нового
знания о книге, выводимого из уже имеющегося или формируемого его
средствами в процессе познания новых фактов, явлений, их свойств и
отношений, способ превращения результатов познания либо в теоретические элементы научного знания (категории, понятия, суждения,
определения, концепции, теории), либо в теоретически осознанные
правила, приемы, процедуры практической деятельности в той или
иной сфере книжного дела.
Специфика исторического развития книговедения заключается в
том, что, формируясь как наука в конце XIX – начале ХХ вв., в русле общей тенденции к дифференциации научного знания, оно долгое время
существовало как сумма отдельных, слабо взаимодействовавших дисциплин. На разных этапах то одна из них, то другая присваивала себе право
выступать в качестве обобщающей, интегрирующей книговедческой
науки и решать в своих границах, со своих позиций и собственными
средствами общие методологические и теоретические проблемы.
В России термин «книговедение» первым применил известный библиограф ХІХ в. Василий Григорьевич Анастасевич в своей статье «О
необходимости в содействии русскому книговедению», опубликованной
в 1820 г. в петербургском журнале «Благонамеренный».
Книговедение развивалось путем постепенного расширения сферы исследований, стремясь охватить по возможности все проблемы,
связанные с существованием и функционированием книги, и вместе с
тем – путем уточнения своих границ, отказа от всего, что не относится
непосредственно к данной дисциплине. Наука о книге, первоначально
ориентированная на решение задач, связанных с созданием книги, причем главным образом – в историческом аспекте, впоследствии утвердилась как дисциплина, столь же современная, сколь и историческая,
сосредоточившая свое внимание, прежде всего, на функционировании
книги в обществе.
Наряду с библиографами и библиотекарями значительное участие
в создании основ библиологии приняли другие работники книги – типографы, издатели, книготорговцы, а также библиофилы. Создавая все
более эффективную систему, служащую созданию и обращению книги,
они стремились найти для нее научные обоснования. Со временем лите18
ратура, посвященная конкретным профессиональным вопросам, стала
сопровождаться все более глубоким историческим и теоретическим
осмыслением. Так, проблемы и методы исторического книговедения
совершенствовались главным образом на материале исследований по
истории книгопечатания; библиография и прочая информация о книге
развивались в тесной связи с книгоиздательским делом; библиофильское движение способствовало углублению и распространению интереса
к старой книге как к произведению искусства и к носителю духовного
содержания и т.д.
Складывающаяся начиная с конца XIX века, общая наука о книге в
разных странах носила свой характер и имела собственный специфический облик. Наиболее интересными представляются концепции этой
дисциплины, отраженные в русской и советской, польской, чешской
и словацкой, далее в немецкой, венгерской, французской, а также английской и американской научной литературе. Развитие библиологии
в прочих странах обычно находится под влиянием этих национальных
направлений. Как правило, вслед за теоретическими построениями
происходила интенсификация эмпирических исследований, укреплялись связи книговедения с другими науками и с практикой, возникали
научные центры и библиологические журналы.
Пионером книговедения в России был Николай Михайлович
Лисовский, автор многочисленных теоретических работ, создатель системы данной дисциплины.
В соответствии с его концепцией, книговедение включает в себя:
1) книгопроизводство; 2) книгораспространение; 3) книгоописание
(библиографию в собственном смысле). Библиографию и библиотечное
дело он считал составными частями книговедения. Задачу своей науки
он видел в изучении эволюции книги главным образом в историческом
и статистикобиблиографическом, а также и в социальном аспектах.
Лисовский связывал книговедческую теорию с практикой, он поставил вопрос о методах исследования, определил основное направление
дисциплины – изучение культуры книги в ее количественных и качественных отношениях. Он не сомневался в том, что книговедение интегрирует в себе все знание о книге, и понимал опасность чрезмерной
специализации: «Если бы книговедение пошло по пути чрезмерной
специализации всех входящих в него знаний о книге, с преобладанием
технических и теоретических сведений, то тогда ему неминуемо пришлось бы распасться на целый ряд отдельных специальных предметов,
имеющих между собой точки соприкосновения лишь в том, что для
всех этих предметов объектом изучения или занятий является книга.
При этом некоторые знания оказались бы чисто профессиональными».
Хотя впоследствии Н.М. Лисовского упрекали в том, что он не воспринимал книгу как общественное явление (сейчас мы знаем, что на
пороге столетия это было нелегко), что он не осуществил четкого разделения между книговедением и другими науками, а его детализация
19
дисциплины лишена цельности, его заслуги перед книговедением несомненны. Последующие теоретические построения – не только в русской, но и в украинской, польской, чешской научной литературе, – как
правило, начинались с выработки позиции по отношению к концепции
Лисовского.
Критиком системы Н.М. Лисовского и создателем иной концепции книговедения был Александр Михайлович Ловягин. Исходя из
психосоциологических позиций, он назвал книговедением «науку о
книге как орудии общения людей между собой». «Библиология изучает книгу, главным образом, с точки зрения ее содержания и значения
для читателей, а технической стороной производства книги как товара
она интересуется лишь постольку, поскольку технические достоинства,
или недостатки влияют н проявление в ней человеческой мысли и распространение этой мысли среди человечества», – писал Ловягин в 1916
году. Библиологию как «отрасль «большой» науки об общении людей»
он поместил в рамки социологии или «культурологии». Книговедение в
понимании Ловягина делится на три основных части: генетику, статику
и динамику. Генетика, или историческая часть, исследует происхождение книги и ее развитие (сюда относится эволюция книжной графики,
палеография, неография, история книжного материала, эволюция содержания, история «книжного общения»); статика, или морфология,
занимается различными типами книг, их количеством (статистика),
языковым и национальным распространением, описанием книг (библиография), формой и искусством книги; динамика охватывает «книгу
в действии»: творчество, коллекционирование книг, библиотеки (он
различает библиотеки-архивы и активные библиотеки), роль книги в
самообразовании, библиологическую психологию, книжную экономику
и политику.
Конечно, классификация книговедения у Ловягина дискуссионна.
Бесспорно верным оказалось включение книговедения в общественные
науки, выделение большого комплекса проблем под общим названием
«книги в действии», определение отношения к техническим и экономическим вопросам, акцентирование материальной и формальной, а
также содержательной стороны книги, постановка проблемы типологии книги. Это центральные проблемы книговедения, которые сегодня
решаются в духе, более близком Ловягину, чем какому-либо иному исследователю.
В 20-е годы большой интерес среди работников книги вызывали
взгляды Михаила Николаевича Куфаева, автора теоретических работ
«Проблемы философии книги» (1922), «Книга в процессе общения»
(1927), «История русской книги в XIX веке» (1927) и других библиологических трудов. Куфаев различал книговедение, «общую науку о книге», и
библиологию (библиосоциологию), являющуюся теорией науки о книге
или теорией и методологией книговедения. Само книговедение в его
понимании – идеографическая наука, ограничивающаяся описанием
20
единичных фактов. Рядом с ним Куфаев помещал номотетическую библиосоциологию, которая – основываясь на результатах, полученных
книговедческими работами, – занимается книгой в целом, устанавливает законы, которым она подчиняется. Стремясь к пониманию этих
законов, он осторожно замечал: «Законосообразность и причинность в
явлениях книги весьма относительны, а о едином законе, управляющем
жизнью книги, едва ли может быть речь».
Широко распространенный во второй половине XIX – начале XX
вв., а в советский период – в 20-х – начале 30-х годов, этот термин
почти исчезает в 40-е годы из научного оборота и вновь возвращается
к жизни в 50-х годах.
В 1964 году известный советский ученый А.А. Сидоров писал:
«Совсем еще недавно термин «книговедение» казался и слишком новым
и недостаточно ясным». Положение коренным образом изменилось в
последующий период.
В 60–70-е годы термин «книговедение» широко употребляется в
трудах, посвященных различным теоретическим и практическим аспектам деятельности, связанной с изданием и распространением книги, ее
изучением и использованием, информацией о произведениях печати.
Бросая ретроспективный взгляд на историю этого термина, применявшегося в разные периоды в различном значении, можно уловить
известную закономерность: проблема определения книговедения, как
и другие теоретические вопросы этой науки, привлекает особенно пристальное внимание исследователей именно в те моменты, когда наблюдаются наиболее значительные количественные и качественные
изменения в развитии книги и книжного дела – в этапные, переломные
моменты их истории.
21
СОВРЕМЕННОСТЬ: КНИГА В СИСТЕМЕ СМИ
В последние десятилетия XX в. получила признание концепция информационного общества в связи с постоянным ростом социальной значимости информации. До 1970 г. каждые 10 лет количество информации
удваивалось. Сейчас оно растет несравненно быстрее. Появление новых
носителей, сети Internet отражается на запросах потребителей информации. С каждым годом становятся все более очевидными изменения
роли и места книги в культуре, и особенно – в системе массовой коммуникации, поскольку коммуникативная функция – одна из главных
для любой сферы или отрасли культуры.
Книга, отражая прогрессивные тенденции и потребности общественного развития, не может не реагировать на изменения в жизни общества. Под влиянием возникновения все новых возможностей передачи,
хранения и обработки информации возникли предположения отом,
что книга как средство коммуникации исчерпала себя, письменность
обречена на исчезновение, уступив место более совершенным формам.
Одна из важнейших функций средств массовой коммуникации заключается в осуществлении оперативного информирования широких
масс населения во всех областях жизни. Имея реальную возможность
оказывать воздействие на миллионы людей средствамассовой коммуникации превратились в один из важнейших факторов, обусловливающих
взаимосвязанность, взаимозависимость и определенную целостность
современного мира. Массовая коммуникация как разновидность человеческого общения обладает определенными особенностями, накладывающими отпечаток на процесс общения. Структурные компоненты
массовой коммуникации: коммуникатор, аудитория (реципиенты), сообщения, канал (техническое средство, с помощью которого передается
сообщение).
Специфические особенности массовой коммуникации как разновидности общения определяют опосредованность общения техническими средствами, которые дают возможность включать в процесс общения
огромные массы людей, самые разнообразные социальные группы и
общности. При этом непосредственная обратная связь практически
отсутствует.
В основе социальной функции средств массовой коммуникации
лежат потребности общества как целостной системы. С их помощью
общаются, прежде всего, не отдельные люди, а социальные группы.
Социально-психологические особенности функционирования и восприятия различных каналов массовой коммуникации связаны, прежде
всего, с их техническими характеристиками. Имеет значение то, на какие органы чувств рассчитано техническое средство. Печать рассчитана
22
только на зрительное восприятие информации (визуальный канал),
радио-аудиальный, телевидение – аудиовизуальный канал.
В развитии средств массовой коммуникации прослеживаются определенные закономерности. Каждое новое средство, внося свою специфику в массовое общение, в то же время наследует многие черты своих
предшественников. Например, радио унаследовало от газеты четкий
ритм подачи информации, оперативность. Телевидение унаследовало
характеристики радио, добавив к звуковому восприятию и зрительное.
Тем самым оно значительно приблизило массовую коммуникацию к
привычным формам повседневного межличностного общения, став
наиболее привлекательным средством массовой коммуникации для
большей части аудитории. Новые средства массовой коммуникации,
обогащая структуру общения, не отменяют старых, а продолжают сосуществовать вместе с ними.
Периодическая печать, и, прежде всего газета, с точки зрения восприятия более сложна по сравнению с радио и телевидением. Обращение
к газете предполагает определенный образовательный уровень аудитории. Газета менее оперативна, она, в отличие от радио и телевидения,
может сообщать о событиях только после того, как они произошли.
Газета значительно дальше отстоит от обычных форм межличностного
общения. Но у нее есть преимущества, главными из которых являются
возможность для читателя быстрее ориентироваться в материалах и
самостоятельно выбирать интересующую информацию, возможность
легко вернуться к прочитанному материалу, если требуется его дополнительное осмысление или использование, газету или журнал можно читать практически везде, в любое время прерывая и возобновляя чтение.
Кроме того, тексты успешно удовлетворяют потребность современного
человека в комментариях, разъяснениях по поводу лавины событий,
известных ему из оперативных сообщений радио и телевидения. В силу
этих преимуществ периодическая печать продолжает оставаться важным
средством коммуникации, успешно конкурируя с другими средствами
массовой коммуникации.
Радио с позиций восприятия передаваемой информации является
более доступным каналом, чем печать; слушание радио требует меньших
интеллектуальных усилий. Оно информирует о событиях оперативнее,
чем газета. Ограничения: меньше свободы в выборе первоочередного
знакомства с той или иной информацией по сравнению с газетой, нет
возможности вернуться к прослушанной информации.
Телевидение синтезирует три знаковые системы: устную речь, изображение и музыку. Оно является наиболее доступным каналом восприятия и значительно опережает печать. При прямых передачах с места
событий гораздо сильнее, чем на радио, срабатывает «эффект присутствия». Ограничения практически те же, что и у радио. Особое значение
приобретают социальные функции средств массовой коммуникации,
такие как информирование и распространение знаний о действитель23
ности, интеграция общества и его саморегуляция, формирование общественного мнения, идейно-воспитательная функция, реализация социальной активности членов общества, функция развлечения.
По сравнению с рассмотренными выше средствами массовой
коммуникации книга обладает рядом отличительных особенностей.
Некоторые исследователи вообще не включают книгу в систему средств
массовой информации.
«Сегодня невозможно определить общественную роль книги без учета сложившейся системы средств массовой информации и пропаганды,
без уяснения специфики книги и ее значения как одного из элементов
этой системы. Уступая радио, телевидению, кино в оперативности и
эмоциональности аудиовизуального отображения действительности,
книга имеет неоспоримые преимущества в степени глубины и многосторонности анализа и обобщения информации, в возможностях ее
всесторонней аргументированной оценки».
Выделяют следующие основные функции книги: информационная,
коммуникативная, аккумулятивная, репродукционная, идеологическая,
эстетическая, этическая.
Коммуникативная и информационная функции книги определяют
ее место в системе социальных коммуникаций. Большинство функций
средств массовой коммуникации в той или иной форме присущи книге.
Но в то же время книга является совершенно особым явлением в жизни
общества.
Ни радиопередача, ни телепрограмма, ни киносеанс не являются постоянными и относительно неизменными объектами, это протекающие
во времени события, имеющие начало и конец. То же можно сказать
и о газете, и большинстве журналов (кроме научных, литературных и
подобных). Главная их функция – предоставление оперативной информации, эта оперативность обусловливает недолгий срок жизни периодических изданий. Сегодня темп жизни чрезвычайно велик, информация устаревает и замещается новой очень быстро. Читатель пользуется
периодикой, радио- и телепередачами, прежде всего потому, что хочет
сориентироваться в беспрерывно меняющемся мире.
По одному из самых полных определений, книга – «уникальное,
исторически сложившееся и универсальное средство фиксации, хранения и передачи во времени и пространстве общественных культурных
ценностей и установок. При этом она выступает не только как их носитель и средство передачи, но главное – как генератор и трансформатор
ценностей индивидуальных в общественные, национальных в общечеловеческие».
Стабильность – вот одна из главных черт информации, которую
передает книга. Как продукт материальной и духовной жизни общества, она обобщает некий опыт человечества, реализуя аккумулятивную
функцию. Первичная информация сегодня очень часто появляется сначала в периодических изданиях (например, в научных или литературных
24
журналах), затем она проверяется, обрабатывается, редактируется, дополняется. И уже потом в более совершенном виде публикуется в книге.
Аудиовизуальные средства массовой информации, с одной стороны,
являются наиболее оперативными источниками первичной информации (программы новостей и т.д.). Но при подготовке большинства
других передач активно используются именно книжные источники как
самые надежные и проверенные.
В настоящее время книга существует в трех основных формах: рукописной, печатной и машиночитаемой. Рукописная книга – однократное
ручное копирование текста для визуального восприятия, печатное издание – многократное полиграфическое копирование текста для визуального восприятия, база данных – многократное копирование текста
в машиночитаемой форме для последующей машинной обработки и
визуального воспроизведения. Базы данных реализуются на технических
носителях. Наиболее перспективными носителями являются диски CDROM, а в дальнейшем – WORWS и магнитно-оптические (МО) диски.
На протяжении веков книга является самым добросовестным летописцем происходящих изменений, она отражает диалектику окружающего мира. С другой стороны, книга - мощный социальный фактор,
который сам формирует будущее, инициирует изменения. Книга является не только «духовным завещанием» одного поколения другому, но
и программой будущего.
Глубинные изменения, происходящие в современном мире, не могут
не оказывать влияния на книгу, способы ее производства, функционирование и бытование, особенно в условиях непрерывной научно-технической революции. Книга тесно связана с непрерывно совершенствующейся и интернационализирующейся системой средств массовой
коммуникации.
Разработка новейших моделей книги в связи с эволюцией аудиовизуальных и других средств коммуникации, попытка заглянуть в будущее
книги – одно из основных направлений современного изучения книги.
Нынешняя эпоха характеризуется как эра коммуникации.
Существовавшие в прошлом и действующие в настоящее время основные способы коммуникации – устный, письменный, типографский, электронный – предполагают применение различных носителей
информации. Сегодня этот круг значительно раздвигается за счет разнообразных электронных форм.
Термин «электронное издание» имеет большой диапазон значений,
включающий способы воздействия ЭВМ на цикл подготовки, выпуска и
распространения как традиционной печатной продукции, так и нового
типа документов, существующих исключительно в электронной форме.
Одним из существенных преимуществ электронной коммуникации является возможность манипулирования формой представления
информации, ее выбора в зависимости от типа решаемых задач, индивидуальных характеристик пользователя и др.
25
Гипертекст представляет собой нелинейную организацию текстовой,
цифровой и графической информации. Она основана на объединении
ассоциативно связанных блоков информации. Информация представлена в виде сети связанных между собой узлов, каждый из которых может
содержать текст, графику, видео- или аудиоинформацию. Просмотр
узлов и манипулирование ими осуществляется в интерактивном режиме.
Гипертекст является многомерным текстовым пространством, построенным на ассоциативных связях внутри документа и между документами. Наиболее важная функция – функция ссылки, позволяющая
использовать связи в информационной сети.
Перспективы разработки гипертекстовых систем связываются, прежде всего, с компьютерным обучением и развитием систем обработки
технической документации. В сфере электронной публикации, реализующей передачу первичной научной информации, гипертекст наиболее
эффективно используется при создании электронных изданий справочного, энциклопедического характера, а также словарей различного
функционального назначения.
Большая часть исследователей поддерживает концепцию взаимодополнения печатных изданий традиционного типа и электронных
изданий. Эта концепция подразумевает формирование электронных
изданий, существующих только на машиночитаемых носителях, и параллельный выпуск изданий как на бумаге, так и в электронной форме.
Другой аспект этой концепции связан с организацией хранения текстов
книг массового спроса в ЭВМ с памятью на компактных оптических
дисках и выдачей бумажных копий разового использования.
С вышеизложенной спорит так называемая «концепция безбумажного общества», утверждающая, что уже в ХХІ в. «доминирующий объем
научной литературы... будет существовать исключительно в электронной
форме..., гигантский скачок в сфере применения ЭВМ обусловит широкое общественное признание электронных публикаций... печатные
книги будут существовать в весьма ограниченном количестве, причем
справочные издания будут полностью заменены электронными изданиями и машиночитаемыми базами данных».
Несмотря на широкие масштабы распространения электронных
публикаций, концепция безбумажного общества в настоящее время
находит большое количество оппонентов.
Для прогнозирования вероятного будущего книги в информационном обществе И.Т. Моргенштерн предложил выделить три уровня
функционирования социальной информации. Первый уровень – информация, отвечающая сугубо личным потребностям. Очевидно. что
люди будут стремиться получать информацию наиболее ценную, обогащенную новейшими данными. Ее смогут представить автоматизированные системы. Второй уровень связан со сферами образования и
воспитания, производственной и профессиональной научной деятельности. Информация, которая будет эффективнее функционировать в
26
некнижных формах, будет распространяться и потребляться с помощью
технических средств. Но книга останется важнейшим средством воспитания историзма мышления, духа наследования и преемственности
культуры. Именно книга сохраняет образ прошлого с его поисками
истины, заблуждениями и прозрениями. Привязанности читателя к
традиционной книге адекватны психологическим стремлениям автора
закрепить результат творчества в привычной, долговременной и надежной книжной форме. На третьем уровне люди будут иметь дело
преимущественно с абстрактной, главным образом вербально зафиксированной информацией, отличающейся стабильностью содержания
и формы (канонические религиозные тексты, произведения художественной литературы, классические произведения философии и других
наук социально-гуманитарного цикла). Здесь на первый план выступает
ценность произведения, а не информации в ее новейшем изложении.
Книга на этом уровне будет играть главную роль, автор этой теории –
И.Т. Моргенштерн.
Книга – инструмент формирования социальных ценностей и культурных установок общества. Она не только носитель, но и генератор
культурных ценностей. В ней «сопряжено множество культур: культура
общества, культура человеческой мысли, технологии, дизайна, производства; культура автора, издателя, читателя, но, прежде всего, культура
слова». В длительности сохранения традиционной формы книги важную
роль играет эмоциональная составляющая отношения к ней. Книга
уникальна по силе воздействия на человека, по способности словом
воспроизводить окружающий мир.
27
Учебное издание
Н. Б. Лезунова
КНИГА: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННСТЬ
Методические указания
Санкт-Петербургский государственный университет
технологии и дизайна (СПГУТД)
191186, Санкт-Петербург, ул. Большая Морская, 18
Подписано в печать 03.03.2013 г.
Гарнитура Newton. Формат 60 x 841/16.
Печ. л. 1,5. Заказ № 46
Отпечатано с оригинал-макета
в Издательско-полиграфическом центре СПГУТД СЗИП
191180, Санкт-Петербург, пер. Джамбула, д. 13
тел. (812) 315-91-32 (доб. 145)
28
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
95 Кб
Теги
knigatradic, 2013
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа