close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

681

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На правах рукописи
Долакова Зара Мухтаровна
ВЛИЯНИЕ МЕЖЭТНИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА
НА РОЛЕВУЮ СТРУКТУРУ ТРАДИЦИОННОЙ СЕМЬИ
Специальность 19.00.05 – "Социальная психология"
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата психологических наук
Москва – 2006
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Работа выполнена в Государственном университете управления на кафедре
социологии и психологии управления
Научный руководитель:
доктор психологических наук, профессор
Князев Владимир Николаевич
Научный консультант:
кандидат педагогических наук, доцент
Гришина Татьяна Алексеевна
доктор психологически наук, профессор,
заслуженный деятель науки РФ
Душков Борис Андреевич
Официальные оппоненты:
Кандидат психологических наук Лукин
Владимир Валерьевич
Ведущая организация
Российский государственный социальный
университет
Защита состоится « 16 » ноября 2006 года в 14 часов на заседании
диссертационного совета Д212.049.01 при Государственном университете
управления по адресу: 109542, г. Москва, Рязанский проспект, д.99, Зал
заседаний ученого совета.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке
университета управления
Государственного
Автореферат разослан « » октября 2006 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
доктор философских наук, профессор
Захаров М.Ю.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Современную эпоху не случайно называют
эпохой глобализации. Для ряда регионов России процесс глобализации можно с
социально-психологической точки зрения охарактеризовать как процесс ускоренной
модернизации традиционных социальных организаций и, следовательно, людей,
действующих в рамках этих организаций, их сознания и деятельности.
Частным случаем модернизации традиционных социальных организаций, где в
наиболее
отчетливой
форме
можно
проследить
этот
процесс
на
социально-
психологическом уровне, является модернизационная динамика института семьи.
Особенность семьи состоит в том, что она представляет собой одну из устойчивых,
практически на протяжении всей истории человечества и присутствующую во всех
культурах
мира,
структур
социального
взаимодействия.
Существует
обширная
литература, посвященная различным аспектам динамики семьи вплоть до предсказаний ее
исчезновения как социального института или как структурной ячейки общества. Однако
речь может идти скорее об изменении в соответствии с изменением социальноэкономических условий жизни, функций семьи - от базовой хозяйственно-политической
единицы
в
большинстве
традиционных
сообществ
до
межличностного,
«психологического» союза в ряде современных «постиндустриальных» контекстов, что
отчетливее всего фиксируется в изменениях ролевой структуры семьи.
Как правило, модернизация уклада жизни, в том числе и семейного уклада –
процесс вполне естественный, редко превращающийся в серьезную социальную проблему
для общества и психологическую проблему для людей. Однако есть ситуации и даже
периоды жизни обществ, когда процесс модернизации приобретает насильственные
формы, когда наступает прерывание естественного постепенного развития либо
вследствие внешнего экономического или военного давления, либо из-за внутренних
конфликтов. Межэтнические конфликты, их социально-экономические и социальнопсихологические последствия и по сей день являются одними из серьезных проблемных
факторов, влияющих на функционирование семьи, во многом определяющих изменение
ее структуры. Причем конфликты такого рода наиболее характерны именно для тех
регионов России, где сохраняется и по сей день веками сложившийся уклад жизни и, в
том числе, традиционные модели семейного взаимодействия.
В данном исследовании в качестве такой проблемной ситуации, влияющей на
изменение ролевой структуры семьи, рассматривается осетино-ингушский конфликт, для
которого, во-первых, характерны все типичные фазы протекания межэтнического
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
конфликта, известные конфликтологам, и, во-вторых, последствия его по сей день нельзя
признать преодоленными. Отвлекаясь от исторических, экономических и других причин
возникновения и хода развития этого конфликта, важно, с точки зрения социальной
психологии, подчеркнуть, что последствиями его явились значительные человеческие
жертвы, потеря жилья, имущества, работы, всего привычного уклада жизни для многих
ингушских семей. Эти трагические события не могли не отразиться на изменениях
структуры ингушской семьи, длительное время сохранявшей почти в полном объеме
этнокультурные традиции образа жизни и взаимодействия между членами семьи.
Специфика модернизационных изменений вследствие конфликта состоит в том, что эти
изменения следовало бы обозначить как насильственные в отличие от тех процессов
модернизации семьи, которые происходят в соответствии с трансформацией социальноэкономических условий жизни в современной России.
И здесь актуальнейшая для всего российского общества, а не только для отдельных
регионов проблема состоит в том, чтобы сама семья, в процессе приспособления к
конфликтным условиям среды, не стала источником воспроизводства и трансляции
конфликта, в том числе и наименее управляемого межэтнического конфликта, чтобы
представители традиционных сообществ России адекватно адаптировались к меняющимся
социально-экономическим условиям в своей стране. Последствия указанных конфликтов,
не только жертвы и утраты, но и резкое, не растянутое во времени на несколько
поколений, разрушение привычной социальной среды обитания семьи, отражающаяся в
изменении ролевой структуры семьи.
Таким образом, существующее противоречие между
изменениями ролевой
структуры семьи в условиях межэтнического конфликта и отсутствием знаний о том,
какие факторы влияют на эти изменения, составляет проблему данного исследования.
Это подчёркивает необходимость социально-психологических исследований, без которых
невозможно выстроить адекватную терапию по поддержанию устойчивости структуры
традиционной семьи.
Изменения ролевой структуры составляют, на наш взгляд, суть процесса
модернизации традиционной семьи в условиях межэтнического конфликта, особенности
которого пока еще остаются малоизученными, но знание которых чрезвычайно важно для
создания эффективно действующих программ социальной и национальной политики, как
минимум, для юга России.
Объектом
исследования
традиционной семьи.
является
социально-психологическая
структура
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
Предметом исследования являются динамические изменения ролевой структуры
традиционной семьи в условиях межэтнического конфликта.
Теоретико-методологическую
основу
исследования
составляют
работы
отечественных и зарубежных специалистов в области социологии семьи, особенно
работы, посвященные концептуализации и описанию структуры и функционирования
семьи в условиях трансформации современного российского общества (А.И.Антонов,
С.М.Голод, В.Н.Дружинин, М.С.Мацковский, В.М.Медков, НЛ.Соловьев, В.А.Сысенко,
А.Г.Харчев и др). Работы психологов, посвященные, в частности, анализу ролевой
структуры семьи (Дж. Мид, Я. Морено, Р. Линтон, Т.Сарбин, Т. Шибутани А.Н. Леонтьев
Л.И.Божович, А.Л.Свенцицкий и др). Все сведения о структуре и функциях традиционной
ингушской семьи почерпнуты нами из обобщающего труда Ф. Кудусовой 1.
Цель исследования - выявить основные типы изменений ролевой структуры
традиционной семьи, возникшие в условиях межэтнического конфликта.
Для достижения поставленной цели в ходе исследования были сформулированы
следующие задачи:
•
проанализировать состояние научной разработанности подходов к изучению
социально-психологических характеристик семьи;
•
разработать и обосновать социально-психологическую модель ролевой
структуры традиционной семьи в условиях межэтнического конфликта;
•
разработать
социально-психологическую
исследования
ролевой
структуры
методику
традиционной
эмпирического
семьи,
возможных
изменений этой структуры, а также особенностей состояния ролевой
структуры вследствие меняющегося социального окружения;
•
на
основе
полученных
данных
определить
вероятные
социально-
психологические факторы устойчивости традиционного уклада семьи в
условиях социогенных катастроф;
•
разработать рекомендации по психологической реабилитации семей,
пострадавших в результате межэтнических конфликтов.
Гипотезы исследования:
•
Социально-психологические условия межэтнического конфликта влияют на
динамику ролевой структуры традиционной семьи.
•
Характер социально-психологических условий межэтнического конфликта
обусловливает тип изменения ролевой структуры традиционной семьи. При дисперсном
1
См.: Кудусова Ф. Семья и семейный быт ингушей (XIX- начало XX вв.). Изд.II Ростов-на-Дону: Ковчег.
2005.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
расселении традиционных семей из зоны конфликта в стабильно функционирующие
социальные среды ролевая структура изменяется по типу модернизации, а в случае
проживания традиционных семей в нестабильно функционирующей среде ведёт к
изменению ролевой структуры по типу деформации.
Эмпирическая база и методы исследования.
В социально-психологическом исследовании участвовали представители 89
ингушских семей, перемещённые в результате осетино-ингушского конфликта с
территории традиционного проживания в следующие населённые пункты:
•
п. Майский, городок беженцев-30 семей;
•
в г. Назрань-32 семьи;
•
в г. Москве-27 семей.
В качестве методов исследования применялись:
- теоретический анализ литературы, посвященной исследованию ролевой
структуры семьи и факторов ее динамики;
- стандартное биографическое интервью. Проведено 9 биографических интервью
с представителями семей беженцев, перемещенных в разные типы социальных сред;
- тест-опросник, сконструированный на базе стандартизированного теста «Ролевая
структура
семьи»,
разработанного
в
Лаборатории
психодиагностики
факультета
психологии Санкт-Петербургского государственного университета;
- специально сконструированная методика изучения ролевой структуры семей в
городке беженцев
на основе «фокус-группы» с разработкой сюжетов, разыгранных
профессиональными артистами театра. Проведено 6 «фокус-групп».
Обработка количественных данных производилась в программе SPSS 11.0.
Достоверность
результатов
обеспечивалась
применением
комплекса
теоретических и эмпирических методов, адекватных целям, задачам и предмету
исследования; сочетанием качественного и количественного анализа его результатов;
статистической значимостью экспериментальных данных.
Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:
1.
Разработана
социально-психологическая
модель
ролевой
структуры
традиционной семьи. Определено социально-психологическое содержание изменений
ролевой структуры традиционной семьи в условиях межэтнического конфликта
2. Разработана типология изменений ролевой структуры традиционной семьи,
возникающих в зависимости от характера социальных последствий межэтнического
конфликта.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
3. Разработана сценарная методика диагностики ролевых изменений в социальнопсихологической структуре семьи.
Практическая значимость исследования. Результаты и выводы настоящего
исследования могут быть использованы в следующих областях практики:
• при подготовке рекомендаций по формированию национальной и
миграционной политики на региональном и федеральном уровнях;
• при разработке методов социально-психологической адаптации
мигрантов конкретной этнической группы к конкретному типу принимающей
среды и предупреждения конфликтов мигрантов и населения принимающей
локальной общности;
• в работе служб семейной диагностики и терапии семейных
отношений; при разработке тренингов этнической толерантности, межкультурного
взаимодействия и этнокультурной компетентности;
• выводы исследования могут быть включены в соответствующие
разделы курсов по социальной и этнической психологии.
Положения, выносимые на защиту:
1.Межэтнический конфликт, характеризующийся специфическими социальными
условиями, влияет на динамику ролевой структуры традиционной семьи.
2.Дисперсное расселение как последствие межэтнического конфликта в стабильно
функционирующую социальную среду, приводит к изменению ролевой структуры
традиционной семьи по типу модернизации, сохраняя основную традиционную ролевую
структуру.
3.Нестабильно
функционирующая
социальная
среда
как
последствие
межэтнического конфликта приводит к изменению ролевой структуры традиционной
семьи по типу деформации, разрушая, видоизменяя основную традиционную ролевую
структуру.
Апробация
работы.
Основные
положения
и
выводы
диссертационного
исследования опубликованы в печати и обсуждались на Всероссийской научнопрактической конференции
«Психологические проблемы современной российской
семьи» в Москве в 2005г.
Структура диссертационной работы. Диссертация состоит из введения, трёх
глав, заключения, библиографии и приложений.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении дается общая характеристика работы, обоснование ее актуальности и
новизны, сформулированы основные исследовательские вопросы, цели, задачи, определен
предмет исследования. Рассматриваются также методы исследования и обосновывается
теоретико-методологический подход к анализу собранных эмпирических данных. Также
анализируется степень разработанности темы в западной и отечественной литературе,
раскрывается научно-практическая значимость работы.
Первая глава диссертационного исследования посвящена описанию и анализу
многообразных подходов к исследованию семьи, имеющихся в ряде социальных и
психологических дисциплин, рассмотрению наиболее распространенных точек зрения на
семью внутри отдельных дисциплин, таких как социология, социальная психология и
этнография.
Обращается внимание на те подходы, где семья признается самой устойчивой
структурой организации гендерного взаимодействия на протяжении практически всей
человеческой истории во всех типах обществ и как таковая является базовой референтной
группой для формирования и подкрепления личностной определенности.
Для целей диссертационного исследования важно было сделать акцент на том, что
особенностью семьи как социального феномена является ее полифункциональность: в
разные исторические эпохи семья принимала на себя различные общественные функции –
от крупной административно-экономической единицы в средние века до нуклеарной
среды
психофизиологической
рекреации
в
эпоху
постмодерна.
Изменениям
ее
социальных функций соответствовали изменения в эмоциональной составляющей
семейного взаимодействия, а также места семьи и семейного статуса в личном
семантическом пространстве.
Поскольку для исследования важно выработать такое представление о семье,
которое бы учитывало ее связь с социальной микросредой, то предпринят более
детальный анализ научных образов семьи, выработанных в социологии и в социальной
психологии, а также на стыке этих дисциплин.
Была проанализирована адекватность для целей исследования характерного для
социологии подхода к семье как социальному институту и особенности рассмотрения
семьи как малой группы в социальной психологии.
Для социологического подхода характерно рассмотрение семьи, согласно которому
она представляет собой группу индивидуумов, имеющих общие интересы, а семейные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
отношения являются условием социализации и развития личности. Под семьей
понимается совокупность лиц, проживающих совместно, связанных родством и общим
бюджетом. В составе семьи учитываются только те ее члены, которые проживают в ней не
менее шести месяцев или отсутствуют не более этого срока (А.И.Антонов, С.М.Голод,
В.Н.Дружинин, М.С.Мацковский, В.М.Медков и др.).
В качестве междисциплинарного подхода семья часто рассматривается как малая
группа, которая основана на браке и кровном родстве и члены которой связаны
взаимными общими правами и обязанностями. В этом случае, брак - это регулируемая
обществом, исторически обусловленная форма отношений между мужчиной и женщиной,
которая устанавливает их права и обязанности по отношению друг к другу и к детям, но
не предполагает никакой эмоционально-психологической составляющей в семейном
взаимодействии. Такой подход особенно распространен в этнологии и этносоциологии,
где семья рассматривается сквозь призму этнических особенностей семейного уклада
жизни, семейных ритуалов, обрядов, обычаев.
С точки зрения собственно социально-психологического подхода, семья, являясь
малой группой, имеет свои особенности, отличающие ее от других видов малых групп2. С
этой точки зрения особый интерес для нас представили особенности семьи,
сформулированные Ю.Е. Алешиной и Л.Я. Гозманом 3. Это прежде всего нормативная
заданность, гетерогенность состава, закрытость, полифункциональность, «историчность»
и тотальность психологической включенности человека в семью практически на
протяжении всей его жизни. Важным дополнением к этому взгляду является точка зрения
отечественного семейного психолога А.Я.Варги, согласно которой семья представляет
собой самореализующуюся систему, что дает, в рамках нашего исследования, право
утверждать, что в этом своем качестве семья является базовой ареной и инструментом
самореализации личности. А. Варга предлагает анализировать семью, используя шесть
параметров, раскрывающих содержание семьи как системы: стереотипы взаимодействия,
семейные правила, семейные мифы, границы, стабилизаторы и семейные истории4.
Изложенное выше представление о семье хорошо сочетается с распространенной в
отечественной этнографии и этнологии логикой описания вариаций семейного уклада,
присущего различным этническим культурам и, в частности, культурам Северного
Кавказа.
2
Гозман Л.Я. Психология семейных отношений. М.,1987.
Гозман Л.Я., Алешина Ю.Е. Социально-психологические исследования семьи: проблемы и перспективы //
Психологический журнал. 1991, № 4.
4
Варга А.Я. Типы родительского отношения. Самара, 1997.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
Дано детальное описание распределения ролей и особенностей взаимоотношений в
традиционной ингушской семье по данным отечественных этнографических источников.
При описании традиционного быта ингушской семьи мы опирались на обобщающий труд
Ф. Кудусовой «Семья и семейный быт ингушей (XIX - начало XX вв.)».
Особое внимание уделено традициям распоряжения собственностью, то есть
структуре власти в традиционной ингушской семье, поскольку эти традиции и по сей
день имплицитно определяют аспекты гендерной, возрастной и социально-статусной
идентификации личности ингуша. Власть в семье переходила от отца к старшему сыну,
считавшемуся основным кормильцем семьи. Старший распоряжался всем имуществом
семьи, осуществлял куплю, продажу части имущества, а также вел все хозяйственные
дела.
Обязанности между членами большой семьи были строго распределены. Хозяин и
старший сын в основном осуществляли общее руководство и управление, средние и
младшие члены семьи мужского пола занимались посевом, охотой или уходом за скотом,
рубкой дров и т. п. Жена хозяина дома — хозяйка дома, считалась основной
распорядительницей в доме. Она ведала кухней, кладовыми. Ей подчинялись снохи, с ней
считались и мужчины.
При этом существовала сложная иерархия подчинения, в основе которой лежал
пол и возраст членов семьи. Иначе говоря, распределение ролей в традиционной
ингушской семье носило отчетливый, в первую очередь, гендерный и, во вторую очередь,
возрастной характер. В соответствии с положением человека в семейной иерархии
определялся и социальный статус человека в целом в общине.
Даже в современных малых нуклеарных ингушских семьях сохраняются такие
черты большесемейной общины, как приоритет мужчины, являвшегося главой семьи и
распорядителем имущества. Особое покровительство мужского пола объяснялось тем, что
они — кормильцы семьи, продолжатели рода, защитники страны. Подробно рассмотрены
многие специфические ролевые сценарии, характерные для ингушской этнокультурной
традиции, оценена степень их сохранности, показана их внутренняя логическая
обоснованность.
В целом, отмечаемая практически всеми этнологами особенность семьи на
Северном Кавказе, состоит в ее до сих пор сохраняемой особой роли как базовой среды
формирования и самоопределения личности. Семейно-родственные структуры («тейпы» у
ингушей) являлись звеньями, из которых собиралась община, и соответственно
посредниками между общиной и человеком. Они несли конкретные обязательства за
своих членов перед общиной, предоставляли индивидам материальную и моральную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
поддержку, тем самым они по-своему помогали адаптации человека в системе общинных
связей.
Ингушские семьи наравне с семьями других мусульманских народов России
прошли определенный путь модернизации, определяющей тенденцией которого является
все более интенсивное распространение новых норм домашнего быта при сохранении
многих традиционных этноспецифических элементов. Однако ингушские семьи, в
отличие от семей других указанных народов, пережили еще и трагедию вооруженного
межэтнического конфликта, специфические последствия которого для динамики
модернизационных процессов мы и исследуем. Очевидными последствиями этого
конфликта явились значительные человеческие жертвы, потеря жилья, имущества,
работы, всего привычного уклада жизни. Следствием высокого уровня безработицы среди
мужского населения явилось нарушение полоролевой дифференциации в семье.
Типичным стало превращение в фактического кормильца семьи женщины, нашедшей себя
в области торговли и в сфере обслуживания – в сферах, традиционно не престижных для
мужчин. Этот факт сказывается психологически на гендерном аспекте. Для семьи стало
типичным фактическое равноправие супругов при внешнем, для постороннего глаза,
лидерстве супруга.
Обосновывается социально-психологический подход к рассмотрению динамики
изменения социально-ролевой структуры семьи, который дает основание говорить о том,
что, в общем, при сохранении национальных традиций и ценностей внутри семьи, в ее
ролевой структуре, в распределении или перераспределении ролей имеют место
определенные инновации. Поэтому в теоретическом плане целесообразно обратиться к
ролевым аспектам семейного взаимодействия.
Особенное внимание уделено основам современной теории ролей, заложенных в
трудах Т. Парсонса, Т. Ньюкома и Т. Сабрина.. Для целей исследования, в частности, для
операционализации представлений о семейно-ролевой структуре, доведения этих
представлений до уровня эмпирических показателей важно было зафиксировать, что в
нормативной структуре социальной роли обычно выделяются 4 элемента: 1) описание
типа поведения, соответствующего данной роли; 2) предписания (требования), связанные
с данным поведением; 3) оценка выполнения предписанной роли; 4) санкция - социальные
последствия того или иного действия в рамках требований социальной системы. Этот
последний момент чрезвычайно важен для понимания побудительных мотивов
«достойного» поведения в рамках семейной традиции.
Выход на изучение семьи не просто как суммы обособленных ролевых сценариев
членов семьи, а как системы, обладающей несуммативной целостностью, состоит в том,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
что во всяком организованном действии роли находятся в обязательном взаимоотношении
друг с другом, как в драме любая роль имеет смысл только тогда, когда она связана с
поведением других действующих лиц. Следовательно, роли не могут быть определены в
терминах поведения самого по себе, но только как шаблон взаимных прав и обязанностей.
Кооперация может протекать без помех в том случае, если ясно определены роли и эти
определения в достаточной степени разделяются всеми участниками5.
Далее излагаются различные взгляды на классификацию распределения ролей в
семье,
образующие
основу
для
классификации
собственно
семейных
структур
(И.В.Гребенников, К.Киркпатрик, С.В.Ковалев, Д.А. Леви).
Комплексный показатель, учитывающий как реальное распределение ролей в
семье, так и отношение к нему супругов, получил в социальной психологии название
полоролевой дифференциации. Полоролевая дифференциация (ПРД) в широком смысле
определяется на основании следующих характеристик: представление супругов о ролях
мужчины и женщины (полоролевые установки); представление супругов о распределении
ролей в семье; ролевое поведение в семье (реальное распределение ролей); половая
идентичность (феминность-маскулинность) супругов6. Для целей нашего исследования в
этом плане чрезвычайно ценным оказывается замечание И.С. Кона7 о том, что половая
идентификация - одновременно социальный (усвоение мужской или женской роли и
связанных с ней прав и обязанностей) и психологический процесс (осознание своей
половой и психосексуальной идентичности).
Таким образом, на основе осуществлённого анализа в контексте исследования
социально-ролевая структура традиционной семьи понимается как совокупность
функционально обусловленных, иерархизированных и взаимосвязанных ролей.
Что же касается направлений модернизации традиционного уклада семьи, то в
качестве
полярных
точек
шкалы
модернизации
используются
представления
о
традиционной и современной (эгалитарной) семье, сформулированные в терминах
ролевой структуры М.Ю. Арутюнян8.
В
заключении
параграфа
на
основе
анализа
теоретического
материала
формулируется авторский подход к концептуализации феномена семьи, наиболее
отчетливо фиксирующий специфику социально-психологических последствий изменения
ролевой структуры семьи, ставшей жертвой межэтнического конфликта.
5
Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 52.
Алешина Ю.Е. Борисов И.Ю. Полоролевая дифференциация как комплексный показатель межличностных
отношений супругов. Вестник МГУ. Сер. 14.1989.№2. С. 92-110.
7
Кон И.С. Введение в сексологию. М., 1990.
8
Арутюнян М.Ю. Особенности семейного взаимодействия в городских семьях с различным распределением
бытовых ролей. Автореф. на соиск. канд. филос. наук. М., 1984.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
13
Методологическая
особенность
нашего
подхода
к
исследованию
ролевой
структуры семьи связана с тем, что, по нашему мнению, являясь для большинства
традиционных этнокультурных социумов целостной системной единицей, семья, с одной
стороны, вполне доступна в плане применения инструментальных методов социальнопсихологического исследования, а с другой стороны, является системой соотнесения и
полем реализации личностных социально-психологических потребностей. Иначе говоря,
дальнейшее аналитическое дробление объекта (семьи) до уровня измерения реакций
отдельно мужей и жен, может привести к потере в исследовании этнокультурной
специфики
функционирования
семьи
как
социально-психологической
группы.
Большинство исследователей, занимавшихся сходными темами, например, этническими
особенностями семьи у разных народов, трансформации семейного уклада от
традиционности к современности, конечными объектами эмпирического исследования
делали членов семьи. Такой подход к изучению семьи не соответствует задачам
диссертационного исследования, поскольку здесь теряется специфика семьи как
несуммативной целостности, отвечающей за формирование и подкрепление личностной
определенности.
В качестве конечной единицы анализа в данном исследовании
рассматривается
именно семья, которая не редуцируется до уровня людей, эту семью составляющих.
Таким образом, фиксируются системные неаддитивные характеристики семьи, не
выводимые из суммы характеристик мужа, жены и детей. Тем более это соответствует
традиционному взгляду на семью и личность, в том числе и в ингушской традиции, где
значимые для окружающих параметры личности как бы исчерпываются принадлежностью
к семье или семейно-родственному клану, а индивид как таковой мало что значит вне этой
базовой группы традиционного общества, в рамках которой он определяет свою
гендерную, возрастную, социально-статусную идентичность, формулирует уровень
социальных притязаний и т.п.
Таким образом, выяснилось, что в рамках традиционной семьи можно выделить
такие системные единицы, как:
– воспитание детей;
– материальное обеспечение семьи и распоряжение семейной собственностью;
– хозяйственно-бытовое обслуживание семьи;
– поддержание эмоционального климата в семье;
– организация внутрисемейного досуга и представительство семьи вовне;
К перечисленным выше сферам семейного взаимодействия необходимо добавить
такую сферу, как «соблюдение этнокультурных традиций», предполагая, что эта сфера
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
тем отчетливее будет проявляться как структурная единица семьи, чем дальше семья
отходит по тем или иным обстоятельствам от необходимости или возможности
реализовывать нормы традиционного семейного уклада.
При
этом
каждая
из
сфер
деятельности
основана
на
согласованном,
комплементарном ролевом взаимодействии и, следовательно, при отсутствии согласия
относительно должного исполнения роли, деятельность в этой сфере нарушается, и она
как бы выводится из ролевой структуры семьи. Таким образом, измеряя уровень
согласованности в понимании супругами их роли в каждой из сфер деятельности, можно
выстроить модель структуры семьи как целостности в терминах коэффициентов связи
сфер семейной жизнедеятельности между собой и проследить изменения этой структуры в
различных ситуациях, в том числе и в постконфликтной ситуации.
Во второй главе разрабатываются методики эмпирического исследования ролевой
структуры традиционной семьи. В соответствии с концептуальными положениями,
обозначенными в предыдущей главе, формулируются основные принципы построения
процедуры и инструментария эмпирического исследования.
Описана разработка программы эмпирического исследования, дана характеристика
объекта исследования. Поскольку конечным объектом эмпирического исследования
является семья как неделимое далее целое, выборка формируется из семей, а информация
о семье фиксируется со слов ее представителей – мужа или жены.
Предполагалось, что
если методологическая позиция о необходимости рассматривать семью как неделимую
целостность верна, то мы не обнаружим существенного различия в ответах мужчин и
женщин, что подтвердилось в ходе дальнейшего анализа полученных данных. Поскольку
задачей эмпирического исследования была проверка влияния среды на динамику
семейного уклада, то контролируемой переменной выборки стал тип среды, в которой
находится семья-респондент. Были обследованы 32 семьи в г. Назрани и окрестностях, как
в среде с наибольшей сохранностью ингушских культурных традиций семейного уклада,
30 семей в п. Майский, в среде преимущественно сформированной вынужденными
переселенцами в экстремальных условиях проживания в вагончиках, т.е. семьи,
находящиеся в процессе отторжения от привычной социальной среды обитания и,
наконец, 27 семей в Москве, в среде современного мегаполиса, где о какой-либо
социальной среде обитания в ее традиционном понимании говорить не приходится.
Разрабатываются и обосновываются методики исследования, а также дается общая
характеристика полученных данных. При эмпирическом исследовании
ролевой
структуры ингушской семьи использованы методы стандартного нарративного
биографического интервью, количественные измерения структуры семей с помощью
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
15
видоизмененного автором стандартизированного теста «Ролевая структура семьи» и
специально сконструированная методика изучения ролевой структуры семей
на основе
«фокус-группы», с разработкой сюжетов, разыгранных профессиональными артистами
театра. Проведено 6 «фокус-групп».
Метод нарративных биографических интервью. На первом этапе работы над
темой для уточнения гипотезы исследования, определения содержательных блоков
инструментария количественного исследования, для операционального определения
переменных в терминах, понятных респондентам, для валидизации основных переменных
исследования
был
применен
метод
нарративных
(т.е.
повествовательных)
биографических интервью, широко используемых в современной социологии и
психологии.
Адекватность
нарративного
биографического
интервью
как
исследовательского метода основана на том, что повествование – это всегда
повествование о жизненном опыте человека, даже если он рассказывает о том, «как это
было на самом деле». В целом нами было проведено 9 интервью в гг. Москве и Назрани и
п. Майский.
Эмпирическое социально-психологическое исследование. Центральным этапом
нашего эмпирического исследования была разработка и проведение количественного
исследования под условным названием «Ингушская семья в ХХI веке». Основной задачей
этого исследования была проверка и уточнение гипотез и положений о направлениях
изменения ролевой структуры ингушских семей, вследствие межэтнического конфликта
перемещенных в качественно различающиеся социальные среды. В соответствии с
указанными задачами было предусмотрено в сконструированном инструментарии три
блока:
1)блок независимых переменных для фиксации основных
объективных
социально-экономических параметров семей, отобранных для исследования;
2) блок характеристик этнической идентичности членов семьи;
3) основной блок измерения ролевой структуры семьи (образец инструментария с
простыми частотными распределениями полученных данных приведен в Приложении 2
диссертационной работы).
Основой центрального блока послужил модифицированный нами тест «Ролевая
структура
семьи»,
психодиагностики
разработанный
факультета
и
психологии
стандартизированный
в
Лаборатории
Санкт-Петербургского
государственного
университета. Модификация состояла в том, что был изъят блок показателей,
направленных на измерение субструктуры сексуальных ролей в семье, поскольку эта тема
в традиционных (и в большинстве современных) семьях народов Северного Кавказа
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
является табуированной для обсуждения не только с посторонними, но и внутри семьи.
Дополнительно был разработан и добавлен блок показателей, позволяющий замерять
отношение членов семьи к соблюдению (или нарушению) этикетных правил и
национальных традиций семейной жизни, которым ингуши придают существенное
значение и по которым окружающие обычно судят о мере соответствия данной семьи
одобряемому культурному образцу.
Психологический эксперимент, основанный на методе фокус-групп, проводился на
заключительном этапе полевой исследовательской работы. Указанный метод также
относится к разряду качественных и сочетает в себе интервью, дискуссию и беседу.
Проведено 6 фокус-групп с представителями ингушских семей в каждой из изучаемых
микросред, часть этих фокус-групп была проведена по стандартной процедуре, а часть
носила экспериментальный характер. Использование этого метода позволило нам
восполнить информационный пробел, не закрываемый количественными подходами:
уточнить психосемантику тех или иных изменений в традиционной ролевой структуре
ингушской семьи. Эксперимент был направлен на то, чтобы оценить возможность
использования фокус-групп в целях групповой социально-психологической терапии
семейных
проблем
по
образцу
общинной
взаимопомощи,
традиционно
использовавшемуся в ингушской культуре для этих целей.
На предварительном анализе данных решались следующие задачи: 1) анализ
простых частотных распределений ответов на вопросы нашего теста-опросника,
подсчитанных для всего массива, включающего в себя опрос семей в трех изучаемых
средах; 2) отбор и анализ тех сопряженностей переменных, которые окажутся значимыми
по критерию χ2 Пирсона. При этом в качестве независимых переменных выбраны те
объективные характеристики семей, от которых гипотетически, исходя из рассмотренных
в первой главе концепций семейного уклада, могут зависеть значимые вариации в ответах
на содержательный блок. Это – переменные пола респондента, его возраста, его
образования, стажа семейной жизни, качественного показателя уровня доходов, среды
проживания.
Как и предполагалось в рабочей гипотезе, пол и возраст респондентов практически
никак не связан с вариативностью балльных оценок, полученных в ходе тестирования.
Статистически значимых связей, отражающих существенные различия в ролевой
структуре ингушских семей, перемещенных в различные по типу социальные среды,
оказалось наибольшее количество, что уже косвенно подтверждает выдвинутую гипотезу.
В третьей главе представлены структурно-ролевые изменения традиционной
семьи в условиях межэтнического конфликта с привлечением данных, полученных с
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
помощью качественных и количественных методов, формулируется представление о том,
что же происходит с институтом семьи у народа, ставшего жертвой межэтнического
конфликта, а более конкретно – в чем состоит социально-психологический ущерб,
нанесенный ингушской семье как базовой традиционной микросистеме.
Рассматриваются типы социально-психологической адаптации традиционной
семьи в условиях межэтнического конфликта, анализируются результаты, напрямую
связанные с проверкой основной гипотезы исследования о влиянии среды проживания на
направление изменений в традиционной ролевой структуре ингушской семьи. Изменения
ролевой структуры для семей Назрани и Москвы отличаются скорее количественно,
нежели качественно. Можно даже говорить о том, что тенденции модернизации
традиционной структуры семьи, намечающиеся в Назрани, в полной мере реализуются в
Москве. Это дает нам основание полагать, что в данном случае речь идет о естественных
модернизационных тенденциях, косвенно порожденных конфликтом, но по сути
связанных с глобальными социально-экономическими и культурными изменениями, в
которые в последние полтора десятилетия включилась и Россия.
Прежде всего, это изменения в сфере организации семейного досуга, который в
нынешних условиях фактически сводится к контролю супругов над внешними
источниками социокультурной информации. Для традиционной ингушской семьи
характерно главенство мужчин в этой сфере. Сегодня ситуация существенно меняется.
Ведущая роль мужа в определении культурного климата семьи сохраняется в Назрани,
хотя здесь уже намечается современная тенденция к семейной демократии, которая очень
отчетливо проявляется у ингушских семей в Москве, то есть в среде современного
мегаполиса. Ситуация в городке беженцев в п. Майский, судя по приведенным выше
распределениям, такова, что можно говорить о практическом отсутствии культурной
жизни в семье, что неудивительно ввиду тяжелейших материальных и социальных
условий существования семей в этом поселке.
При дальнейшем анализе динамики ролевой структуры семьи было обнаружено,
что в современной семье эмоциональный климат тесно связан с материальным
обеспечением семьи, то есть с деятельностью, которая традиционно приписывается
мужчинам. Но в современном мире материальное обеспечение сведено практически к
зарабатыванию денег и уже не зависит полностью от желания и возможностей мужчин,
как это было в рамках натурального хозяйства. Многое зависит от состояния общества и
не может контролироваться отдельными людьми, в то время как инерционная
психосемантическая мотивационная составляющая деятельности все еще базируется на
образцах давно прошедших времен. А это означает, что в семьях, еще не отошедших от
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
традиционных взглядов на полоролевую дифференциацию, нынешняя невозможность
сполна и независимо контролировать материальное благосостояние семьи фрустрирует в
первую очередь мужчин. Воспринимается ими как потеря гендерной определенности, в
отличие от семей с эгалитарными взглядами, где материальное обеспечение семьи уже не
является исключительно прерогативой мужчин, а, следовательно, их возможная
неуспешность в этой сфере переживается менее болезненно.
Подобные процессы модернизации идут и в традиционной ингушской семье, но
они практически не отражаются, по данным исследования, на семьях в городке беженцев
в п. Майский. Эти семьи находятся в экстремальной стрессовой экономической ситуации.
Дополнительно
к
этому,
психологически
находятся
в
традиционном,
уже
не
существующем мире, как бы изолированы от изменившегося мира и не находят вокруг
себя каких-либо альтернативных моделей организации семейной деятельности, которые
уже заданы средой у переселенцев в Назрани, а тем более в Москве.
В изменении социально-психологических диспозиций супругов решающую роль
играет более урбанизированная среда Москвы, где достаточно большая часть
деятельности, в традиции относящаяся к внутрисемейной сфере, перешла в общественную
сферу услуг и торговли.
Ответственность за ведение домашнего хозяйства почти полностью возлагается на
женщину в относительно традиционных средах Назрани и Майского. Это является
главным мотивом выхода ее за пределы дома, для обращения в сферу услуг и торговли, за
товарами и продуктами, которые внутри семьи уже не производятся. В Москве уже
заметно определенное перераспределение ролей, то есть некоторое уравнивание мужа и
жены в плане их ответственности за ведение домашнего хозяйства, предполагающее их
уравнивание и в сфере материального обеспечения семьи.
По данным исследования, можно также наблюдать еще один процесс, связанный с
начальными стадиями модернизации традиционной ролевой структуры семьи: при
достижении определенного уровня достатка, женщины, ранее участвовавшие в
материальном обеспечении семьи, возвращаются к своим традиционным ролям. Это
хорошо видно, если сравнить данные по Назрани и Москве и учесть при этом, что в
среднем достаток ингушских семей в Москве выше, чем в Назрани. Таким образом,
первые шаги на рынок труда из традиционной семьи женщина делает под давлением
обстоятельств, но психологически к этому не готова.
В целом можно сказать, что процесс модернизации или размывания отдельных
традиций, связанных с изменением ролевой структуры традиционной семьи идет с разной
интенсивностью, что зависит, во-первых, от места традиции как в более широкой системе
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19
этнической культуры, так и в структуре семейных ролей. Одни традиции могут
находиться на периферии этой структуры, а другие могут быть системообразующими.
Понятно, что системообразующие традиции меняются медленнее и тормозят изменения
периферийных представлений, но даже незначительные подвижки в восприятии
фундаментальных традиций ведут к взрывной деформации изменений установок на
периферийные традиции.
Тенденцию к наиболее жесткому следованию традиции во всех вариантах проявили
ингушские семьи в городке беженцев в п. Майский. Именно там, где в результате
межэтнического конфликта традиционная семья как социальная система оказалась на
грани выживания, где в силу экстремальных жилищных и социально-экономических
условий соблюдение большинства традиций практически невозможно, там, где по
традиционному укладу семьи
был нанесен самый тяжелый удар и где вынужденное
реальное поведение мужчин и женщин максимально противоречит традиции, что
порождает ряд психологических проблем. Для того чтобы понять, почему традиция
именно в этих условиях занимает такое прочное место в сознании людей, необходимо
обратиться к анализу ролевой структуры традиционной семьи и особенностям ее
изменения в разных условиях.
Проводится анализ типов ролевой структуры ингушской семьи в постконфликтной
ситуации.
Модель ролевой структуры ингушской семьи формулируется в терминах
корреляционных связей между выделенными индексами, отражающими связи между
основными функционально-ролевыми сферами внутрисемейного взаимодействия. Эти
индексы вычислены по ключу подсчета средних балльных оценок, заложенному в базовой
методике, и условно названы нами:
- воспитание детей;
– эмоциональный климат;
– материальное обеспечение семьи;
– ведение домашнего хозяйства;
– организация досуга;
– соблюдение традиций.
Связь между перечисленными выше индексами отражает ролевую структуру семьи
как некоей целостности. Причем, чем выше согласованность относительно гендерного
распределения ролей в каждой данной сфере, тем эффективнее реализуют себя члены
семьи в той или иной традиционно закрепленной за ними сфере, тем отчетливее эта
структура.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
Самый главный результат исследования состоит в том, что удалось зафиксировать
изменения, которые претерпела ролевая структура ингушской семьи, перемещенной из
привычных мест в результате межэтнического конфликта.
Как может показаться из приведенных в таблице 1 данных, ингушские мужчины
замкнуты только на материальном обеспечении семьи и практически не включены во
внутрисемейную деятельность. Однако, это не так.
Таблица 1. Матрица значимых (р≤0,05) связей между индексами ролевой структуры
для всех исследованных семей
И1
И1 воспитание детей-
И2
И3
И5
И7
И8
0,251
ответственность жены
И2 эмоциональный климат в
0,251
0,240
семье – ответственность жены
0,279
И3 материальное обеспечение
семьи –ответственность мужа
И5 ведение домашнего
0,240
0,279
0,245
хозяйства – ответственность
жены
И7 организация досуга -
0,245
ответственность жены
И8 традиции надо соблюдать
Во-первых, мужчина – реальный (или потенциальный) глава семьи, то есть
наивысший моральный авторитет, конечная инстанция в принятии решений по
внутрисемейным делам и координатор всего комплекса внутрисемейной деятельности.
Во-вторых, мужчина является «полпредом» семьи во всех внешних контактах, включая
охрану семьи и кончая поддержанием традиционных форм взаимодействия семьи с более
широким родственным сообществом, например, прием гостей, посещение соседей и
родственников по определенным традиционным поводам (что в традиционной системе
связано с существенными материальными затратами). А условием для выполнения
перечисленных функций является эффективное материальное обеспечение семьи, то есть
экономическая деятельность, наслоившаяся на более глубокий психологический подтекст
– владение и распоряжение совокупными материальными ресурсами семьи. Как отметил в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21
биографическом интервью один из наших респондентов: «Нет материального положения
– нет морального положения» [для ингушского мужчины].
Таким
образом,
латентной
психологической
базой
для
эффективного
осуществления перечисленных выше мужских функций, а шире – для подкрепления
гендерной мужской идентичности – является реализация его наследственного (или
приобретенного) статуса собственника дома и земли, который конкретно проявляется во
владении и поддержании Дома (и земли, принадлежащей Дому) и как физического, так и
социального и психологического пространства, в котором из поколения в поколение
начинается, протекает и заканчивается жизнь семьи, рода, всего ингушского общества.
Необходимо отметить, что обрисованная выше структура семьи как целостности с
обозначенной психосемантикой характерна для любой традиционной культуры, еще не
вступившей по тем или иным причинам в фазу активной модернизации. У ингушей, как
мы видим по данным нашего исследования, эта структура в принципиальных чертах
бытует и по сей день,9бережно сохранялась и воспроизводилась ими в период депортации
и в целом соответствует (с учетом естественных временных изменений) классическим
этнографическим описаниям.
Важно
подчеркнуть,
что
в
эталонной
(традиционной)
семье
нет
такой
специализированной сферы совместной семейной деятельности, как «соблюдение
традиций». Это означает, что вся семейная деятельность выстроена на традиции, это само
собой разумеющаяся, естественная канва любой деятельности в семье, так что нет
необходимости выделять традиционные процедуры взаимоотношений в особую сферу,
превращать их в некий ритуал, поскольку другие, отличные от традиции, альтернативные
формы взаимодействия просто не мыслятся.
Структура семьи беженцев, осевших в Назрани, лишь незначительно отличается от
описанной выше усредненной модели современной ингушской семьи. Прямым
следствием межэтнического конфликта здесь является то, что процессы естественной
модернизации ролевой структуры семьи были спровоцированы насильственно ранее, чем
появилась психологическая готовность к такой модернизации, а конкретно проявилось это
в фиксации соблюдения традиций, как специализированного элемента этой структуры.
9
Наш объект – ингушская семья, но это не значит что ингуши – исключение. Традиционная семья
сохранилась в той или иной степени и у других народов России, Северного Кавказа в частности.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
Таблица 2. Матрица значимых (р≤0,05) связей между индексами ролевой структуры
семей, исследованных в г. Назрани
И1
И2
И1 воспитание детей -
И3
И5
И7
И8
0,434
ответственность жены
И2 эмоциональный климат в
0,434
0,361
семье – ответственность жены
И3 материальное обеспечение
0,461
семьи – ответственность мужа
И5 ведение домашнего
0,461
хозяйства – ответственность
жены
И7 организация досуга ответственность жены
И8 традиции надо соблюдать
0,361
Еще одним последствием межэтнического конфликта, который отразился на
ролевой структуре семьи при перемещении ее именно в свою этническую (ингушскую)
среду с ее специфическими традиционными стандартами обустройства дома, является
выделение совместной и взаимозависимой деятельности (мужа и жены) по материальному
обеспечению и ведению домашнего хозяйства в отдельный комплекс, не связанный с
другими элементами этой структуры. Необходимость для беженцев выстраивать
практически заново не только физическое пространство Дома, но и соседские связи, то
есть социально-психологическую семантику Дома, и заставило выделить деятельность по
выстраиванию и обустройству Дома в особую ключевую сферу деятельности семьи, на
которую уходит максимум усилий и времени. В то же время, такие виды внутрисемейной
деятельности, как воспитание детей и поддержание положительного эмоционального
климата в семье перестали быть зоной ответственности исключительно женщин, тем
более что женщины (как следствие модернизации, обусловленной необходимостью
повысить материальный статус семьи) так же вышли на работу во внешний мир.
Переход на жизнь в стандартной городской квартире резко сократил возможность
реализации ряда традиционных (связанных с подсобным хозяйством) способов ведения
хозяйства и некоторых традиционных форм взаимодействия членов семьи, требующих
довольно больших обособленных пространств. Таким образом, некоторые традиции
взаимодействия
из
руководства
к
повседневному
поведению
превратились
в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23
символическую ритуальную деятельность по случаю. В этом случае ценность традиции
возрастает, переходит из разряда светского кодекса поведения, этикета в разряд
сакрального обряда, обязательного для соблюдения.
Несколько иначе процесс модернизации протекает и в ином типе ролевой
структуры семьи отражается, если семья вынужденно переселяется в качественно иную
социально-культурную среду - в современный мегаполис (в нашем случае в Москву) или в
какую - либо страну западного мира.
Таблица 3. Матрица значимых (р≤0,05) связей между индексами ролевой структуры
семей, исследованных в г. Москве
И1
И1 воспитание детей -
И2
И3
И5
И7
И8
0,471
ответственность жены
И2 эмоциональный климат в
0,471
0,542
- 0,369
семье – ответственность жены
И3 материальное обеспечение
0,542
семьи – ответственность мужа
И5 ведение домашнего
хозяйства – ответственность
жены
И7 организация досуга ответственность жены
И8 традиции надо соблюдать
- 0,369
Важно отметить, что структура московской ингушской семьи в своей надстройке
повторяет назрановскую структуру, но самое существенное отличие в том, что в Москве
такая сфера как «соблюдение традиций» остается актуальным, но конфликтным
компонентом структуры семьи, на что указывает отрицательный характер связи между
соблюдением традиций и поддержанием позитивного эмоционального климата в семье. В
целом, можно сказать, что усредненная модель ролевой структуры современной
ингушской семьи, отражающая традиционный уклад семейной жизни так, как он
сохранился на сегодняшний день, и изменения этой структуры у семей, перемещенных из
зоны конфликта в Назрань, и модификации этой структуры у ингушских семей в Москве –
все это этапы некоего единого процесса модернизации, спровоцированной насильственно,
но протекающей в рамках общемировых закономерностей с поправкой на специфику
социально-экономических условий в современной России.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
Совершенно иная ситуация обнаруживается при рассмотрении выявленной
структуры семьи у беженцев, временно (вот уже 14 лет!) проживающих в вагончиках в п.
Майский. Эту ситуацию можно без преувеличения назвать катастрофической. Здесь от
всей структуры из шести взаимоувязанных элементов, перечисленных выше, уцелела
лишь связка двух – воспитание детей и соблюдение традиций. Фактически это тяжело
больная семья, что является не только прямым следствием межэтнического конфликта, но
и неадекватности предпринятых мер государственной помощи жертвам конфликта.
Таблица 4. Матрица значимых (р≤0,05) связей между индексами ролевой структуры
семей, исследованных в п. Майский
И1
И2
И3
И5
И7
И8
И1 воспитание детей -
0,456
ответственность жены
И 2 эмоциональный климат в
семье – ответственность жены
И3 материальное обеспечение
семьи – ответственность мужа
И5 ведение домашнего
хозяйства – ответственность
жены
И7 организация досуга ответственность жены
И8 традиции надо соблюдать
Рассматриваются
0,456
социально-психологические
факторы
устойчивости
традиционного уклада семьи в условиях социогенных катастроф. Излагается опыт
реконструкции
психологических
(на
примере
смыслов,
обследования
неизбежно
семей
в
утрачиваемых
п.
в
Майский)
ходе
структуры
количественного
исследования ролевой структуры семьи.
Качественные методы играют особую роль в исследовании ситуаций резких
социальных изменений, к которым можно причислить и изучаемую нами динамику
изменения
ролевой
структуры
традиционной
семьи
в
результате
пережитого
межэтнического конфликта.
В проведенном эксперименте с использованием метода фокус-групп мы
ориентировались на необходимость приспособить стимульный материал для обсуждения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25
на фокус-группах к проблемам, с которыми столкнулись семьи беженцев и через эти
проблемы понять смысл зафиксированных изменений в ролевой структуре семьи.
Конкретные сценарии фокус-групп специально разработаны с учетом тех проблем,
которые были выявлены нарративными интервью. Эти проблемы продиктовали
необходимость обсудить типичные ситуации на фокус-группах, в ситуации «здесь и
сейчас».
Для этого были разработаны два сюжета. Для воссоздания реалистической картины
происходящего в семьях беженцев были привлечены профессиональные артисты театра
«Современник» г. Назрани.
Жители городка беженцев были приглашены двумя группами - мужской и
женской, для соблюдения гендерной дифференциации, которая является основой
традиционной семьи. В группу отбирались участники разных возрастов, разных
профессий, из разных мест проживания до конфликта. Возрастной диапазон участников
составил в мужской группе от 20 до 83 лет, в женской от 24 до 68 лет.
Использование этого метода позволило восполнить информационный пробел, не
закрываемый количественными подходами: уточнить рациональный контекстуальный
смысл тех или иных специфических обычаев, количественно проявивших себя как
устойчивые во всех рассматриваемых средах, но кажущихся современному наблюдателю
иррациональным,
увидеть
многогранные,
не
укладывающиеся
ни
в
одну
исследовательскую схему человеческие смыслы происходящего в семьях беженцев. Одна
из этих сценок посвящена проблемам мужской безработицы, вторая – наркотизации
подростков в семьях беженцев.
Выход из этой ситуации у всех видится один – обращение к традиции, причем более
деятельное, более активное у жителей городка беженцев в п. Майский. Из контекста
суждений становится ясным, почему в почти разрушенной ролевой структуре семьи в п.
Майский, все основные сферы семейной деятельности, кроме воспитания детей, замещены
соблюдением традиций и почему эта сфера так прочно связана с воспитанием детей.
Причина в интуитивном осознании того, что традиция, взращенная в детях, - это основа
выживания сейчас и возрождения нормальной жизни в будущем.
Стоит так же отметить, что основное беспокойство о сохранности традиций
проявляют женщины. Более того, почти разрушенная семья
в п. Майский держится
только усилиями ингушских женщин. Мужчина там вынужденно выключен из семьи,
поскольку практически перестал быть добытчиком. И это вторая проблема, которая
обсуждалась на фокус-группах.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
Как уже отмечалось, в ингушской традиции мужчина - основа семьи, более того
он и уважаем как мужчина уже с самого раннего возраста потому, что он настоящий или
будущий фундамент семьи, наследник и продолжатель того, что накоплено поколениями
предков. В условиях межэтнического конфликта мужчины приняли на себя всю тяжесть
первого удара по семье. Удара не столько физического, сколько морального,
психологического, невидимого и непонятого окружающим миром. Как очень точно
выразился один из наших респондентов: «…В результате многие мужчины лишились
мужского домашнего достоинства». И, на наш взгляд, ключевая фраза здесь, которая
раскрывает
суть
проблемы,
суть
психологического
переживания
последствий
межэтнического конфликта для семьи, такова: «Мы не предаем землю, где жили и
похоронены наши предки. Мы живем надеждой и верой, что нам все-таки дадут право
жить в своих домах».
Эта же фраза наталкивает на мысль о том, какова должна быть экстренная
психологическая помощь ингушской семье, пережившей катастрофу. Необходимо убрать
из их сознания латентное чувство вины за то, что они не выстояли в этой неравной борьбе.
Информация, полученная на фокус-группах, позволяет понять, что в результате
конфликтов страдают не только физические люди, но и сами основы человеческого
общежития, системы социального взаимодействия. И, следовательно, необходимо
попытаться реконструировать покалеченные базовые системы взаимодействия людей.
И здесь обнаружилось, что проведенные по изложенным выше сценариям фокусгруппы могут служить помимо исследовательских целей хорошим средством терапии
микросреды обитания.
В «Заключении» подводятся итоги диссертационного исследования.
1. С социально-психологической точки зрения в социогенных катастрофах, к
каковым относятся и межэтнические конфликты, подвергаются уничтожению не только
люди и их имущество, но и базовые системы социального взаимодействия, отвечающие за
функционирование традиционных семей и задающие типичную для них ролевую
структуру взаимосвязи основных сфер семейной деятельности: воспитание детей;
материальное
обеспечение
семьи
и
распоряжение
семейной
собственностью;
хозяйственно-бытовое обслуживание семьи; поддержание эмоционального климата в
семье; организация внутрисемейного досуга и представительство семьи вовне. В
результате в ролевой структуре семей беженцев из зоны конфликта происходят
изменения, не характерные для естественной эволюционной модернизации.
2. Анализ историко-этнографических материалов с точки зрения социальной
психологии позволил определить ролевую структуру традиционной (ингушской в нашем
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27
исследовании) семьи, в которой за мужчинами закрепляется материальное обеспечение
семьи, распоряжение семейной собственностью и представительство семьи вовне, а за
женщинами - хозяйственно-бытовое обслуживание семьи, воспитание детей, поддержание
эмоционального климата в семье, организация внутрисемейного досуга. Адекватное и
взаимодополнительное выполнение своих ролевых функций существенным образом
определяет гендерную и статусно-ролевую идентификацию членов традиционного
общества. Реконструированная нами по историко-этнографическим данным модель
ролевой структуры традиционной семьи была подтверждена в ходе эмпирического
исследования современных ингушских семей, стабильно (без существенных социальных
потрясений) живущих на территории Ингушетии.
3.
Как
показал
анализ
данных
проведенного
исследования,
изменения
традиционной ролевой структуры семьи, в случае дисперсного расселения семей из зоны
конфликта в уже стабильно функционирующие социальные среды, можно представить как
этапы
единого
процесса
модернизации,
протекающего
в
рамках
общемировых
закономерностей с поправкой на специфику социально-экономических условий в
современной России. Особенность этого процесса в исследованном нами случае
межэтнического конфликта, как фактора модернизации, состоит в том, что в процесс
естественной модернизации семьи беженцев
вынужденно включились ранее, чем
появилась психологическая готовность к такой модернизации, что, в частности,
отразилось в фиксации соблюдения этнокультурных традиций, как самостоятельного
элемента ролевой структуры семьи. Общая модернизационная тенденция состоит в том,
что семья постепенно утрачивает
жесткую полоролевую дифференциацию, заданную
традицией, и превращается в рекреационную структуру, как это характерно для
современной эгалитарной семьи. Таким образом, гипотеза исследования об изменении
ролевой структуры традиционной семьи по типу модернизации, в случае дисперсного
расселения, получила подтверждение.
4. В случае компактного размещения семей в так называемых поселках или лагерях
беженцев процесс изменения ролевой структуры семьи приобретает характер деформации
семейных и традиционно связанных с семьей систем межличностного взаимодействия. В
этом случае функционирование семьи сводится к воспитанию детей в рамках этнической
традиции. Гипотеза исследования о возможной деформации ролевой структуры
традиционной семьи также подтвердилась.
5. Одним из ведущих факторов изменения ролевой структуры является разрушение
традиционной сети связей, то есть традиционной среды жизнедеятельности семьи. Это
ведет не только к потере практически всех важных для семьи источников поддержания
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
нормальной
жизнедеятельности,
разрушением
традиционных
но
и
психологическим
механизмов
поддержания
травмам,
связанным
с
гендерной,
возрастной
и
социально-статусной идентичности, базирующихся на традиционной полоролевой
дифференциации в структуре семьи.
6. В результате проведенной экспериментальной работы обнаружено, что
сконструированная нами методика изучения ролевой структуры семей в городке беженцев
на основе «фокус-группы» с разработкой сюжетов, разыгранных профессиональными
артистами театра, может быть эффективно использована для адекватной интерпретации
количественных данных об изменениях ролевой структуры традиционной семьи, а также
в качестве терапии среды обитания.
7. Стратегия ликвидации психологических последствий социогенных катастроф
должна быть принципиально иной, чем стратегия психологической помощи при
стихийных бедствиях: необходимо обустраивать не только людей, ставших жертвами этих
катастроф, но и в той же мере пытаться реконструировать деформированные базовые
системы взаимодействия.
Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены в
следующих работах:
1.Долакова З.М. Социально-психологические изменения модернизации традиционной
семьи: постановка проблемы. / ГУУ. Вестник университета № 4 (11) М., 2004, с. 26-34.
0,75 п.л.
2. Долакова З.М. Межэтнический конфликт как фактор насильственной модернизации
традиционного уклада семьи (на примере ингушской семьи). / Материалы II
Всероссийской
научной
конференции
«Психологические
проблемы
современной
российской семьи», ч.1,М., 2005, с. 350-361. 0,85 п. л.
3.Долакова З.М. Традиция как основа выживания в постконфликтной ситуации. /
ГУУ. Вестник университета, №5 (21). М., 2006. с. 35-45. 0,8 п.л.
4. Долакова З.М. Традиционная семья как жертва межэтнического конфликта: опыт
применения фокус-групп. / ГУУ. Вестник университета, №5 (21), М., 2006., с.45-53. 0,65
п.л.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
681 Кб
Теги
681
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа