close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

316

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Теория и история права и государства;
история учений о праве и государстве
Маргушина А.А., соискатель Ростовского
юридического института Министерства
внутренних дел Российской Федерации
ПРАВОВОЙ ПОРЯДОК КАК ЦЕННОСТНЫЙ ОРИЕНТИР ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА Определенным характеризующим признаком институционального анализа современной
стадии развития правового порядка в российском государстве является неудержимый динамизм правовых, социальных, политических, экономических, культурных и иных процессов.
Общественное сознание граждан и органы государственной власти не успевают адекватно
реагировать на происходящие динамичные изменения, но это лишь только одна из причин
того, почему все более нарастающее воздействие криминалитета на все жизненно важные
сферы общества и государства не встречает на своем пути соответствующего отпора.
Второй, в последнее время ставшей достаточно актуальной, проблемой институционального
анализа является то, что потрясения, охватившие Российское государство и гражданское общество в течение последних двух десятилетий и не имеющие аналогов в современном мире по своей остроте и глубине, наиболее значительно отразились на культурной, духовной, в том числе
морально-нравственной жизни общества и, как следствие, на уровне правового порядка и состояния криминогенной обстановки и преступности в государстве.
При этом устойчивый и стабильный правовой порядок недостижим без определенных
трансформаций в духовных, морально-нравственных, идейно-правовых устоях социальных
групп, в ценностных установках и уровне правовой культуры граждан в целом, без осмысления и добровольного выполнения полным их большинством своих обязанностей перед обществом и государством. Для формирования подобного состояния общества необходима
планомерная и целенаправленная деятельность государственных институтов, и прежде всего
провоприменительных и правоохранительных, по вырабатыванию и формированию определенной правовой политики, соответствующей идеологии с отчетливо проявленными, истинно достижимыми и конкретно реализуемыми задачами в области правовой культуры, как
российского социума, так и его граждан. Поскольку в конечном результате не государство
или отдельные его органы – законодательные, исполнительные, судебные, а именно общество, является носителем и главным субъектом правового порядка независимо от источника
установления данного правового порядка.
Исследование значимости правовой культуры для процесса формирования правового порядка, с точки зрения профессора П.П. Баранова и его сторонников, выступает внутренней
духовной стороной правовой системы в обществе, которая глубоко пронизывает правовое
сознание, правовое мышление, право, правоотношения, законность, правотворческую, правоприменительную и любую иную юридическую деятельность, а также сам правовой порядок1.
1
См.: Баранов П.П. Вопросы типологии российской правовой культуры // Право и культура: приемы
взаимосвязи: Сборник научных трудов. Ростов н/Д, 1996. С. 38; Крыгина И.А. Правовая культура,
правовое воспитание и управление правовоспитательным процессом в современном российском обществе: Дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999. С. 189; Сафронов А.А. Правовая культура личности в механизме устойчивого развития Российского государства: Теоретико-методологический
анализ: Дис. ... канд. юрид. наук. С. 181. Ростов н/Д, 2005; Тюрин М.Г. Архетипы национальной правовой культуры: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2008. С. 29;
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Профессор Н.Л. Гранат правовую культуру рассматривает не только как результат, но
и как способ деятельности, в том числе и юридической, и в этом смысле духовная и правовая
культура понимается как образ мышления, нормы и стандарты поведения, а применительно к
личности выражается в ее менталитете1, этой же позиции придерживаются еще ряд ученых2.
Тем не менее данный институциональный подход к правовому порядку и его соотношением с правовой культурой не может и не должен быть единственным, если требуется осмыслить юридическую природу и сущность правового порядка и, в частности, потенциал его
формирования и организации в рамках правовой культуры, существующей в российских условиях.
Ученые, исследовавшие правовую культуру с историко-культурологического подхода,
рассматривают ее как совокупность условий, в границах которой формируется правовой порядок, а также как некую постоянную и неизменную, совершенную заданность жизни определенного общества, качественно отличающую его от различного рода противоположностей
общества3. Это не означает, что данная заданность является внеприродной, внеисторической,
сакральной. Такие качественные границы разносторонней и многогранной жизни определенного общества формируются в его началах, но, раз появившись именно в том, а не в ином
составе и содержании, они уже не способны меняться и трансформироваться, пока вообще
данный народ существует и самоидентифицируется4.
Однако в юридической науке существуют и другие точки зрения, основа которых заключается
в том, что правовая культура является важным условием и средством укрепления правового порядка в обществе5. Так, А.Ф. Черданцев под правовой культурой в широком смысле понимает все, что создано человечеством в правовой сфере: право, правовая наука,
правосознание, юридическая практика. Правовая культура характеризуется состоянием
юридической науки, уровнем разработки текстов законов, состоянием законности и правового порядка, уровнем правоприменительной и профессиональной деятельности правоохранительных органов, юристов-профессионалов. В узком смысле правовая культура – это уровень знания права членами общества и уважительное отношение к праву,
высокий престиж права в обществе 6.
На основании вышеизложенного, возвращаясь к историко-культурологическому подходу,
можно констатировать, что к факторам, представляющим заданность правового порядка и правовой жизни общества, относятся, прежде всего, менталитет народа и его правовая культура.
Если общественная жизнь формируется посредствам замены одних форм и уровней противоположными качествами, переходя от одной конфигурации к другой, то культурная жизнь формируется посредством своего постоянного и беспрерывного обогащения, накопления
в пределах одной и той же конфигурации того же качества7.
1
См.: Гранат Н.Л. Правосознание и правовая культура // Брест. 1998. № 11–12. С. 6.
См.: Овчиев Р.М. Правовая культура и российский правовой менталитет: Дис. ... канд. юрид. наук.
Ростов н/Д, 2006. С. 176; Зубицкий В.И. Правовая культура и ее роль в реализации политических
прав и свобод граждан: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1998 С. 251.
3
Працко Г.С. Становление и развитие концепций порядка общества в историко-философском процессе: Дис. ... д-ра филос. наук. Саратов, 2004. С. 341; Артемов В.М. Правопорядок в современном российском обществе: Социально-философский анализ: Дис. ... д-ра филос. наук. М., 1999. С. 353;
Некишев В.Л. Гуманизм и правопорядок: Социально-философский аспект: Дис. ... канд. филос. наук.
М., 1993. С. 273.
4
См.: Грачев Д.М. Механизмы воплощения правовой культуры в гражданском правопорядке // Административное и муниципальное право. 2008. № 2.
5
См.: Черданцев А.Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. М., 1999. С. 340.
6
См.: Черданцев А.Ф. Указ. соч. С. 340, 341.
7
См.: Овчиев Р.М. Правовая культура и российский правовой менталитет: Дис. ... канд. юрид. наук.
Ростов н/Д, 2006. С. 176.
2
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Так как организация и формирование правового порядка – процесс исключительно естественноисторический, исходя из этого роль факторов ценностно-культурного плана гораздо
важнее и существеннее для этого процесса, чем для процесса становления официального
правового порядка как социально-политического процесса. На основании этого немаловажно
зафиксировать корреляцию факторов, определяющих формирование правового порядка
и правовой культуры с социологической1 (социальной) и культурологической2 (культурной)
точек зрения. В такой степени в социологическом плане правовой порядок идейно аргументирован установленной и закрепленной правовой идеологией; в культурологическом же плане правовой порядок основывается на менталитет народа, на состояние общественной духовности.
Если в социологическом плане правовой порядок в своей основе имеет наличную социальную,
экономическую, политическую, правовую и т.д. основу, опредмеченную в системе общественных и правовых отношений и совокупной общественной и юридической деятельности, то
в культурологическом плане правовой порядок в своей основе имеет правовую культуру данного народа3.
При этом для определения понятия правовой культуры в юридической литературе
существует множество институционально-правовых подходов4. Так, правовая культура
определяется в теории права как качественное состояние правовой жизни общества, выраженное в уровне правового сознания, правового мышления, совершенстве правовых
актов и юридической практики и в иных правовых ценностях5. Правовая культура составляет внутреннюю, ментально-духовную сторону правовой системы общества 6. Правовая культура в философии7 и культурологии8 определяется как элемент духовной
1
См.: Рябцев Г.В. Правовая культура в условиях трансформации российского общества: Дис. ... канд. социол. наук. М., 2008. С. 175; Куликова А.В. Проблемы формирования правовой культуры населения
России: Дис. ... канд. социол. наук. Н. Новгород, 2005. С. 134; Бондаренко С.О. Правовая культура
как фактор становления демократического государства в современной России: Социологический
анализ: Дис. ... канд. социол. наук. Саратов, 2006. С. 160; Новичкова И.Ю. Правовая культура
в гражданском обществе: Дис. ... канд. социол. наук. Саратов, 1995. С. 119; Маркарян Р.З. Справедливость и правовая культура в контексте социокультурного анализа: Дис. ... канд. филос. наук. Ростов
н/Д, 2007. С. 114; Батайкин В.П. Правовая культура в условиях социальной модернизации России:
социально-философский анализ: Дис. ... канд. филос. наук. М., 2006. С. 173.
2
См.: Степанов Л.Л. Правовая культура в контексте культурологического анализа: Дис. ... канд.
филос. наук. Ростов н/Д, 2003. С. 121; Крамарук С.В. Право и правовая культура в русской культурологической мысли – П.И. Новгородцев и Б.А. Кистяковский: Автореф. дис. ... канд. культурол.
наук. Киров, 2008. С. 23.
3
См.: Грачев Д.М. Механизмы воплощения правовой культуры в гражданском правопорядке // Административное и муниципальное право. 2008. № 2.
4
См.: Леснова Н.И. Понятие и структура правовой культуры // Проблемы модернизации российского
общества: социокультурные, правовые, экономические, экологические аспекты: Материалы Международной научно-практической конференции. Н. Новгород, 2006. С. 324.
5
См.: Цыганов В.И. Теория государства и права: Тезисы лекций. Н. Новгород, 2006. С. 132.
6
См.: Ромашов Р.А., Шукшина Е.Г. Правовая культура и правовой нигилизм в молодежной среде //
История государства и права. 2006. № 2. С. 2.
7
См.: Гуляихин В.Н. Правовая культура в России: природа и формы правового нигилизма: Дис ... дра филос. наук. Ростов н/Д, 2006. С. 349; Сазанов О.В. Правовая культура России: проблема модернизации: Дис. ... канд. филос. наук. Ростов н/Д, 2006. С. 121; Гурьянов Н.Ю. Правовая культура: сущность, структура, социальные функции: Дис. ... канд. филос. наук. Самара, 2006. С. 157; Бабенко А.Н.
Правовая культура личности: Философско-социологический аспект: Дис... канд. филос. наук. М.,
1996. С. 157.
8
См.: Степанов Л.Л. Правовая культура в контексте культурологического анализа: Дис. ... канд.
филос. наук. Ростов н/Д, 2003. С. 121; Крамарук С.В. Право и правовая культура в русской культурологической мысли – П.И. Новгородцев и Б.А. Кистяковский: Автореф. дис. ... канд. культурол.
Киров, 2008. С. 23.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
культуры, существуя как в объективированных проявлениях – правовые тексты и правовые учреждения, так и в субъективированных формах – как правовое сознание1. Правовая культура является элементом духовной культуры2, взаимодействуя с другими ее
сферами: эстетической, религиозной, политической, морально-нравственной культурой.
Элементами правовой культуры выступают: уровень правового сознания, правового
мышления, качественное состояние правовых норм и системы их источников, уровень
совершенства правотворческой деятельности и юридической практики в целом, уровень
законности и правового порядка, общественный статус государственно-правовых учреждений, качество и распространенность юридического образования и развитость юридической науки3. При этом выделение структурных элементов в правовой культуре
достаточно условно4, так как все элементы взаимосвязаны и постоянно взаимодействуют, а некоторые из них взаимозаменяемые.
При этом правовая действительность современного российского общества определяет
необходимость ее формирования с учетом принципиально новых качественных характеристик, что, в свою очередь, потребует не только проведения существенных реорганизаций
и реформ в области правовых отношений, но и кардинальной реконструкции правового порядка и ценностных ориентаций каждого объекта и субъекта права и, в том числе, правового
порядка.
Давая оценку рассматриваемому явлению, А.П. Плешаков весьма точно замечает, что
«правовая культура – едва ли не единственная глобальная форма воспроизведения ценностей
и разнообразия национальных правовых феноменов – государственности, правопорядка,
правовой системы»5.
Отстаивая свою позицию, Д.М. Грачев, говоря о формировании гражданского правопорядка и правовой культуры, указывает на обусловленность их взаимосвязи совокупностью социальных, правовых, духовных и, в том числе, культурных факторов
и условий. От того, какие факторы, на его взгляд, оказывают первостепенное влияние на
формирование правового порядка, зависит, прежде всего, содержание конкретного правопорядка и его роль в системе форм общественного правопорядка, в которую, помимо
государственного правопорядка, по его мнению, входят и негосударственные формы
правопорядка, в которых присутствуют как положительные, так и негативные характеристики6. С данной позицией, на наш взгляд, в определенной части необходимо согласится, учитывая обоснованные теоретико-правовые аргументы, которыми отстаивается
данная точка зрения.
С позиции А.С. Кармина правовая культура является комплексом регулятивов и ценностей, на которых строится реальный правовой порядок в обществе7.
В контексте юридико-социологического подхода правовая культура рассматривается
в двух плоскостях:
1
См.: Семитко А.П. Правовая культура социалистического общества: сущность, противоречия, прогресс. Свердловск, 1990. С. 49; Баранов П.П. Вопросы типологии российской правовой культуры //
Право и культура: приемы взаимосвязи: Сборник научных трудов. Ростов н/Д, 1996. С. 38.
2
См.: Шубина О.Б. Правовая культура как элемент культуры общества: Дис. ... канд. юрид. наук. М.,
2005. С. 31.
3
См.: Цыганов В.И. Указ. соч. С. 132.
4
См.: Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М., 1999. С. 310.
5
Плешаков А.П. Правовая культура и становление новой российской государственности // Правовая
культура. 2007. № 1. С. 47.
6
См.: Грачев Д.М. Механизмы воплощения правовой культуры в гражданском правопорядке // Административное и муниципальное право. 2008. № 2.
7
См.: Кармин А.С. Культурология: культура социальных отношений. СПб., 2000. С. 57.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
– во-первых, как характеристика уровня развития правовых явлений на определенном
этапе развития общества;
– во-вторых, как качественная характеристика восприятия права и правового поведения
отдельной личности1.
Отстаивая свою точку зрения, Р.А. Ромашов и Е.Г. Шукшина утверждают, что правовая
культура составляет внутреннюю, ментально-духовную сторону правовой системы общества
и глубоко пронизывает правовое сознание, правовое мышление, правовые отношения, законность и правовой порядок, правотворческую, правоприменительную и любую иную юридическую деятельность, регулирует поведение людей, сообразуясь с социокультурными,
историческими особенностями, выступает инструментом достижения социальной стабильности2.
На основании данной точки зрения правовую культуру, сложившуюся в определенном
обществе, можно расценивать как важнейший, существенный фактор, выступающий в процессе становления всех форм общественного правового порядка. Тем не менее, если в становлении официального, легитимированного и зафиксированного в юридической форме
правового порядка фактор правовой культуры является фоновым, второстепенным, а на первый план выдвигаются факторы общественного порядка, то в становлении правового порядка именно фактор правовой культуры является первостепенным, а факторы общественного
порядка – фоновыми.
При этом влияние фактора правовой культуры на становление правового порядка дает
нам основание утверждать следующее, что на формирование официального правового порядка решающее влияние оказывает также общественная культура в ее экономической и политической форме. Поскольку формы общественной культуры – это самые динамичные
социальные конструкции, а правовой порядок, складывающийся под их влиянием, более неустойчив и непостоянен и зависим от наличных условий материальной и общественнополитической жизни людей, официальный правовой порядок является правовым преимущественно по своей форме, по правовым средствам своего воспроизводства, но по своей сути
он политический3.
Вышесказанное дает основание нам полагать, что на формирование правового порядка
основное воздействие оказывает общественная культура именно в своей правовой форме,
которая и составляет определенную ее часть, то есть правовую культуру. Правовой способ
жизни универсален для правового порядка общества в своем гражданском состоянии, потому
что правовая форма общественных отношений, обусловленных в целом феноменом собственности, является наиболее адекватной, естественной, эффективной, целесообразной. При
этом, конечно, определяющими факторами становления правового порядка и гражданского
общества выступают условия и закономерности экономической и политической жизни. Но
появившееся гражданское общество не может существовать вне своей правовой формы выражения, то есть сформированного в нем правового порядка. А поскольку только для гражданского общества правовая форма выражения правового порядка является естественной
и универсальной, то правовое государство может сложиться только при условии развитости
и самостоятельности гражданского общества и его правовой культуры.
При этом фактор союза правового порядка, правовой культуры, правового государства
и гражданского общества вокруг идей права, получивший нормативно-правовое закрепление,
выразил себя в процессе принятия и вступления в силу Конституции РФ. Рассматривая понимание права с данных исходных принципов, необходимо указать на то, что оно по-новому
1
См.: Ромашов Р.А., Шукшина Е.Г. Правовая культура и правовой нигилизм в молодежной среде //
История государства и права. 2006. № 2.
2
См.: Там же.
3
См.: Грачев Д.М. Механизмы воплощения правовой культуры в гражданском правопорядке // Административное и муниципальное право. 2008. № 2.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
концентрирует интерес на взаимоотношение права и государства. Государство применяет
право в качестве средства управления социальными процессами, но лишь только в той границе, в какой непосредственно право ему это дозволяет. Воссоздание в праве естественноправовой основы ориентирует практику на то, что правовым может признаваться юридически обязанное, которое объединено с приоритетами и ценностями личности, служит общественному интересу, стимулирует свободу и инициативу1, к данной позиции мы можем
отнести как правовой порядок, так и правовую культуру.
В настоящее время истинное положение дел можно охарактеризовать как разрушение
духовного и нравственного центра единой государственной идеологии. Неподчинение
ряда типов культуры – это самоочевидный специфический признак современной российской правовой реальности, в которой кроются существенные причины социальноправовой напряженности в обществе и становления нового правового порядка и правовой
культуры.
Закрепление позиции господства права предполагает законодательное признание, закрепление и защиту всех юридически важных аспектов свободы человека как самостоятельного
и независимого субъекта во всех областях жизни общества.
По представлению профессора П.Г. Пономарева, «каждый человек имеет свою духовную
сферу, не сводимую к совокупности общественных отношений. Религиозные учения и светские мыслители называют ее душой... Итогом душевного труда являются такие благородные
человеческие качества, как любовь, вера, честь, совесть, милосердие. Если душа перестает
«вырабатывать» эти качества, то они постепенно угасают, что ведет к духовной опустошенности и деградации человека. Вместе с тем эволюция отдельных душ не получает должной
поддержки и не воплощается в полноценные результаты, если не объединяется с духовными
ценностями общества, накопленными предшествующими поколениями»2.
1
Подробнее см.: Кабышев В.Т. Защита прав человека – главное направление правовой политики России // Правоведение. 1998. № 1; Омельченко О.А. Идея правового государства: истоки, перспективы,
тупики. М., 1994.
2
Пономарев П.Г. Социальные и правовые проблемы противодействия преступности в России // Духовность. Правопорядок. Преступность: Материалы научно-практической конференции 28 марта
1996 г. М., 1996. С. 31.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Мирошниченко Д.А., соискатель Ростовского юридического института Министерства внутренних дел Российской
Федерации
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА (ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ)
Интерпретация в реализации права представляет собой такое толкование смысла правовых норм, которое осуществляется либо непосредственно в процессе реализации по конкретному делу, либо с целью обслуживания правореализационных процессов. Следовательно,
главное отличие правореализационной интерпретации от других его видов определяется его
нацеленностью обеспечить максимальную точность смысла реализуемых норм права.
Правореализационная интерпретация может быть как официальной, так и неофициальной. При этом официальная интерпретация выступает основной формой жизни правореализационной интерпретации. Это вытекает из юридической природы правореализационной
деятельности и обусловлено стоящей перед ней задачей – властного индивидуального регулирования общественных отношений путём рассмотрения и разрешения конкретных юридических дел и издания актов реализации права. Неофициальное разъяснение смысла права
и анализ практики его применения имеют вспомогательное значение. Они часто способны
выступать основой для совершенствования законодательства и процесса его применения,
обеспечивают канал связи между потребностями и интересами людей и государственным
управлением социальными процессами.
Правореализационная интерпретация относится к числу недостаточно разработанных
в юридической науке понятий. Это произошло потому, что данное понятие является комплексным и сложилось в результате синтеза двух научных направлений: теории правореализации и теории интерпретации правовых норм. Однако при всей близости и сопряженности
породивших его двух проблем юриспруденции, они существенно различаются по объектам,
способам и понятийному аппарату познания. Результатом же синтеза реализации и интерпретации права является формулирование особой правореализационной интерпретации.
На наш взгляд можно выделить две группы характеризующих ее признаков: а) родовые
признаки, общие для всех разновидностей официальной и неофициальной интерпретации;
б) видовые признаки, характерные для отдельных видов интерпретации права, сопутствующей правореализации и обслуживающей правореализующую деятельность. Наиболее общими, родовыми признаками правореализационной интерпретациипо нашему мнению следует
считать: а) Правореализационное происхождение; б) целевое назначение; в) содержание;
г) особенности формы; д) разнообразие юридических последствий; е) компетентный субъект.
В качестве факторов формирования правореализационной интерпретации следует признать:
правоприменительную, координационную и контрольную деятельность.
В первую очередь, она «рождена» целями, задачами и самим механизмом правореализационной деятельности, т.е. потребностями урегулирования конкретных жизненных ситуаций. Это своеобразный «побочный» продукт практики рассмотрения и разрешения
юридических дел, имеющий подчинённое значение по отношению к правореализационной
деятельности. Во вторую очередь, она обусловлена в своём возникновении потребностями
в координации и обслуживании правореализационных процессов и выступает как «основной» продукт управления юридической деятельностью. Кроме того, правореализационная
интерпретация является необходимым условием обеспечения единства и внутренней согласованности источников права. Такова контрольная деятельность Президента РФ, Правительства РФ, конституционных (уставных) судов и федеральных судов общей юрисдикции по
установлению соответствия нормативных актов действующему законодательству.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Основная цель правореализационной интерпретации – это обслуживание процессов правореализации. К числу дополнительных целей правореализационной интерпретации можно
отнести: 1) способствовать правильному разрешению конкретных юридических дел
и формированию материальных и процессуальных правовых отношений; 2) обеспечивать
ясность смысла правовых норм; 3) обеспечивать единообразие и стабильность юридической
практики; 4) обеспечивать внутреннюю согласованность действующего законодательства.
Правореализационная интерпретация в качестве особой ее разновидности включает в себя традиционные признаки: уяснение, разъяснение и акт интерпретации. Однако здесь выявляется существенная особенность правореализационной интерпретации, а именно: ее жизнь
одновременно на двух уровнях – казуальном и общем, нормативном.
Акты правореализационной интерпретации имеют внутреннюю и внешнюю форму. Она
характеризуется многообразием и определённой зависимостью от формы правореализационных актов.
Результаты правореализационной интерпретации могут иметь различное юридическое
значение для всех субъектов права. Она способна усиливать и высвечивать эффект состоявшейся реализации права, формировать прецеденты интерпретации и правоположения
и, наконец, порождает особые правовые последствия, связанные не только с уяснением
и разъяснением смысла действующих норм права, но и с оценкой самих правовых норм
в качестве соответствующих или несоответствующих законодательству.
Автор обращает внимание на то обстоятельство, что официальная интерпретация выступает основной формой жизни правореализационной интерпретации, поэтому и основной
субъект последнего – это компетентный, преимущественно властный субъект. Таковы органы и должностные лица государства, а также управомоченные общественные объединения
(профсоюзы и т.д.). Однако она может осуществляться и не уполномоченными специально
на это лицами, закрепляя свои итоги в научных и обыденных разъяснениях.
На основании изложенного правореализационная интерпретация определяется как осуществляемая в связи с правореализацией и выражающаяся в особых актах познавательная
и интерпретационная деятельность органов государства, управомоченных общественных
объединений, должностных лиц и граждан, призванная аргументировать и обосновывать решение юридических дел, обеспечивать внутреннюю согласованность действующего законодательства, единообразие и стабильность юридической практики.
Видовые признаки правореализационной интерпретации определяются юридическими
свойствами отдельных разновидностей официальной и неофициальной интерпретации, сопровождающей и обслуживающей его применение. Виды и акты – это понятия тождественные, так как каждый вид правореализационной интерпретации всегда находит своё
выражение в соответствующих ему актах.
Автор полагает, что правореализационная интерпретация содержит в себе признаки, позволяющие классифицировать ее по разным основаниям: а) сфере действия ее актов (нормативная и казуальная); б) юридическому значению его результатов (обязательная
и рекомендательная); в) способу их выражения и закрепления (устная и письменная); г) правовому положению органа государственной власти (законодательная, административная
и судебная) и другим.
Рассматривая деление правореализационной интерпретации на обязательную и рекомендательную, необходимо уделять значительное место анализу актов официального казуального правоприменительного толкования. Изучение законодательства и современной юридической практики позволяет отметить, что казуальное разъяснение по конкретному делу
нередко используется в качестве образца аргументации по аналогичным делам и может рассматриваться в качестве модели потенциально общеобязательного разъяснения.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Основное назначение устной и письменной правореализационной интерпретации – служить средством защиты и юридической аргументации субъективных прав и охраняемых законом интересов, обеспечения законной и обоснованной реализации права.
Автор указывает, что законодательная правореализационная интерпретация мало изучается в юридической науке. Это обусловлено нетипичным характером самой правореализации
для деятельности законодательных органов, так как их основной функцией является нормотворчество. Объектами анализа выступают федеральные законы, постановления, запросы,
ходатайства, решения и разъяснения органов законодательной власти либо отдельных их депутатов (членов) как акты, фиксирующие законодательную правореализационную интерпретацию.
К сожалению, во многих правоприменительных актах главы государства и Правительства РФ, как разновидностях правореализационных, не присутствуют какие-либо правообосновывающие выводы, и даже элементарные ссылки на нормы права, что «обесценивает» их
юридические свойства, т.е. не даёт представлений о законности и обоснованности их издания. Поэтому необходимо ввести в законодательство положение, по которому все индивидуальные акты Президента РФ и Правительства РФ должны иметь ссылки на правовые нормы.
В актах их контрольной деятельности (п.З ст.115 Конституции РФ; ст. 12 ФКЗ «О Правительстве РФ») должна содержаться также подробная юридическая аргументация, объясняющая, почему Президент РФ и Правительство РФ считают тот или иной акт нижестоящего
органа незаконным. Несоблюдение этих требований, безусловно, должно влечь за собой незаконность самих актов Президента РФ и Правительства РФ. Это будет способствовать укреплению законности и повышению юридической культуры составления правовых актов
в деятельности государственного аппарата.
Принцип законности (или легальности) является одним из основных принципов нормативного интерпретации права. Характеризуя его, следует сказать, что данный принцип состоит из ряда требований. Законным может быть признано только такая интерпретация
права, при которой не искажается подлинный смысл толкуемых норм права и, что особенно
важно, не создаются новые нормы права. Кроме того, из принципа законности вытекает необходимость соблюдения всех процедурных норм, регламентирующих порядок осуществления правотолковательной деятельности.
Что касается того, что результаты интерпретации норм права не могут расходиться с тем
смыслом, который вложил в них нормодатель, то в литературе, однако, высказывается иногда на этот счет и иное соображение. Некоторые исследователи склонны считать, что в определенных случаях, когда этого требует целесообразность, от смысла толкуемых норм права
можно отойти. Соответственно существуют два подхода к толкованию права – статический
и динамический подходы. Сторонники статического подхода исходят из того, что «интерпретация не вносит и не может вносить поправок и изменений в действующие нормы. Оно
призвано лишь объяснять то, что сформулировано в норме»1. Сторонники же динамического
подхода, напротив, настаивают на необходимости приспособления действующих норм права
к жизни, в процессе чего, как они считают, возможна в необходимых случаях их некоторая
корректировка2. Крайним проявлением статического подхода является требование введения
полного запрета на интерпретацию права. Динамический же подход в своей наиболее радикальной версии допускает создание в ходе интерпретации права новых норм права.
Рассуждая о принципе законности интерпретации права, важно указать на ту роль, которую играют в толковании права нормы, регулирующие совершение правотолковательных
действий. Существование таких норм делает интерпретация права более упорядоченным.
1
Марксистско-ленинская общая теория государства и права // Социалистическое право. М., 1973.
С. 469.
2
См.: Черданцев А.Ф. Теория государства и права. М., 1999. С. 268–269.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
К сожалению, действующим законодательством процедура интерпретации права должным
образом не регламентируется, в то время как это имеет, на наш взгляд, очень важное значение. При помощи соответствующих процедурных норм можно обязать субъектов применения права использовать и учитывать в ходе интерпретации права общепризнанные,
прошедшие проверку практикой приемы, принципы и правила интерпретации. Это в определенной мере оберегало бы их от совершения ошибок при толковании права. Здесь может
быть использован положительный опыт некоторых других стран, в которых правовой регламентации интерпретации права уже давно уделяется большое внимание. В этих странах выработан и закреплен в законодательстве целый свод правил интерпретации права.
Правовое развитие России на современном этапе характеризуется противоречивыми тенденциями, которые заключаются в том, что общественные преобразования привели к признанию верховенства права и стремительному развитию правового массива с одной стороны,
а с другой стороны, углубились противоречия между требуемым нормативными правовыми
актами и реальным поведением, т. е. с одной стороны, законодатель не успевает за требованиями жизни, с другой стороны, – при регулировании некоторых отношений допускается
хаотичное нарастание законодательства. Эта не всегда оправданная поспешность подготовки
и принятия новых законодательных решений, порой мелкотемных, декларативных и противоречивых, порождает некоторую инфляцию законодательства1. В условиях возрастания законодательных потребностей и ограниченных возможностей (нельзя сделать все сразу и на
должном качественном уровне) особенно острой становится необходимость на каждом этапе
развития страны определять законодательные приоритеты. Приоритетная направленность
законодательства – это обеспечение общих интересов при максимальном учете законных частных интересов, решительное противодействие своекорыстным интересам, подавление интересов незаконных, противоречащих праву. Цель правореализационной интерпретации в
современных условиях – это властное индивидуальное регулирование общественных отношений путём рассмотрения и разрешения конкретных юридических дел и издания актов реализации права.
Таким образом, непосредственная или последующая реализация права сообщает сопровождающему и обслуживающему его интерпретатору черты именно правореализационной
интерпретации. Данный взгляд неизбежно вносит момент нового знания, нового видения состояния проблемы толкования и реализации права.
1
Подробно см.: Концепции развития российского законодательства / Под ред. Т.Я. Хабриевой и др.
М., 2004. С. 54–76; Законотворчество в Российской Федерации (научно-практическое пособие) / Под
ред. А.С. Пиголкина. М., 2000. С. 11–14; 349.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Сапарбекова Э.К., кандидат юридических
наук
(Таразский государственный педагогический институт, Казахстан)
К ВОПРОСУ О ПОНЯТИИ ДЕМОКРАТИИ В ТРАДИЦИОННОМ КАЗАХСКОМ ОБЩЕСТВЕ
Из всех известных категорий демократия является наиболее широким понятием. Наиболее известным является определение демократии как власти народа, власти большинства,
при котором каждый член общества имеет возможность высказать собственное мнение. Это
главный постулат, на основе которого можно оценить жизнедеятельность общества. В современной казахстанской юридической науке появились научные труды, прямо или опосредованно посвященные развитию демократии. Отметим научные исследования таких
известных ученых, как С.З. Зиманов, С.С. Сартаев, М.Т. Баймаханов, Г.С. Сапаргалиев,
С.Н. Сабикенов, Ж.Д. Бусурманов, А.С. Ибраева, Е.Б. Абдрасулов и др.
У понятия «демократия» множество определений. Одно из них принадлежит американскому президенту Аврааму Линкольну: демократия – это «правление народа, избранное народом и для народа». /1/ В Большом энциклопедическом словаре дано следующее
определение демократии: это политический режим, при котором установлены и осуществляются на практике народовластие, закрепленные в законах свободы и равноправие граждан.
/2/
В дальнейшем понятие демократии было отнесено к «правильной» форме государства –
политии, а за «неправильной» формой правления утвердилось понятие охлократии, что означает «власть толпы», черни, не сдерживаемой никакими законами. Демократия понималась
как форма государства, в котором власть принадлежит всем или большинству свободных
граждан, подчиняющихся закону.
Одним из главнейших признаков демократии являются выборы. Выборы – наиболее оптимальный способ прихода к власти. Сегодня общепризнанно существование демократии
в устройстве кочевого государства. Приведем примеры. В казахской политической традиции
выборы сочетались с наследственной передачей власти и назначениями. Ханы избирались
представителями всех родов из числа торе – чингизидов. Султанами становились только потомки Чингизхана, «белая кость». При этом ханом мог стать только султан, авторитет которого признавался всеми выборщиками безусловно. Претендент на ханский престол должен
был доказать свои способности управлять государством.
Далее, в степи большим авторитетом пользовались бии. Бии не избирались и не назначались, ими были люди, пользовавшиеся непререкаемым авторитетом в роду. Также неформальная власть принадлежала баксы (шаманам), кажи – совершившим паломничество
в Мекку, и батырам, прославившимся в битвах. И все же главной фигурой в степной демократии был бий. Приведем высказывание академика С.З. Зиманова: «В центре смены поколений праказахов и казахов, их многовековой борьбы красной нитью проходит идея
«справедливого порядка», носителем и хранителем которого выступает неподкупный судья,
мудрец и оратор – исторически реальная фигура «бия». Би не был ханом в Степи. Но по социальному индивидуальному рейтингу он часто стоял выше державного правителя. В народе
всегда бытовало древнее убеждение: «Хан олицетворяет умы сорока лиц, а би олицетворяет
совесть, достоинство и интеллект сорока лиц» /3/.
В истории казахского народа остались имена известных биев, живших в этом периоде –
Уйсин Майкы би, Калдар би, Мын садакты Ордаш би, Кыбчак би, Тамбан би, Кереит би,
Бортак би, Темир Кутлу би, Мутбан би, Борчы би, Конырат би Аргалы Санлы, Каганжар Аргалы Кият би, Хурмалы би, Селжут би. /4/ Наиболее известным являлся Майкы би, из древнего казахского рода Уйсын, в свое время возвысившегося до титула «Орда бия» у Чингиз17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
хана (1105–1225). Непререкаемым постулатом в казахском праве был и остается исходный
тезис: «Все правовые установления имеют общие корни, и корни всех корней сводятся
к Майқы бию». Согласно историческим источникам, Майқы би был главным бием не только
казахов, но и узбеков, татар, башкиров, каракалпаков. Майқы би сыграл большую роль
в объединении казахского народа. /5/
Жизнь кочевого народа отличалась высокой степенью свободы и равенства. Каждый
член сообщества имел равные права, особо чтилось в степи право высказывать собственное
мнение. Еще в законах Касым хана и Есим хана было сформулировано положение о свободе
слова: «Бас кеспек болса да, тiл кеспек жок» (Лишение головы возможно, лишение слова –
нет). В коллективном обществе общественное мнение было сильнее государственного принуждения. Это также есть признак высокого уровня демократии.
Полагаем, что традиционное казахское общество было демократическим обществом,
в котором преобладали самоуправленческие начала и правовое регулирование общественных
отношений, а также авторитетная, независимая от чьего-либо влияния квалифицированная
судебная власть, основанная на императивах права и культуры. Феномен демократии кочевого государства еще предстоит изучить. Изучение ее истоков необходимо для совершенствования современной государственной системы.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
4.
5.
18
Сэндберг К. Линкольн. – М., 1961.
Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. – М., 1998.
Зиманов С.З. Древний мир права казахов и его истоки // Древний мир права казахов. Алматы. Жеты Жаргы. 2001. С. 28.
Омарханов К. Майкы биден калган «Жеты жаргы» // Древний мир права казахов. Алматы. Жеты Жаргы. 2001. С. 161.
Төрекул Н. Майқы би жəне Толе би // Древний мир права казахов. Алматы. Жеты Жаргы.
2001. С. 125.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Ушанов А.В., адъюнкт Академии управления Министерства внутренних дел Российской Федерации
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОЛИЦИИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ПО РЕАЛИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НАСЕЛЕНИЯ КАК ПРЕДПОСЫЛКА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРАВОНАРУШЕНИЙ (В XIX ВЕКЕ)
Со времен распада СССР на союзные государства, в пылу борьбы за суверенитет, демократию, права и свободы человека и гражданина, мы забыли о «хлебе насущном». Пришло
время «пожинать плоды» увлеченности общественно-политической деятельностью и не достаточного внимания к социально-экономическим проблемам.
В настоящее время остро встала проблема обеспечения продовольственной безопасности
России. Основная причина носит внутригосударственный характер. Государственный механизм и общество до сих пор не считают нужным уделять большее внимание улучшению производства отечественных продуктов питания. Из-за этого Россия стала полностью зависимой
от импорта продовольствия. Сложилась такая обстановка, в которой мировое сообщество,
при желании сможет «заморить» нас голодом.
Нельзя сказать, что государство бездействует. Продовольственная безопасность признана
важнейшим элементом национальной безопасности России. Разработана и принята «Доктрина продовольственной безопасности Российской Федерации»1. Климатические перепады, вызвавшие неурожай в последние годы, повысили значимость деятельности по формированию
и использованию федерального продовольственного интервенционного фонда. В этом направлении обеспечения продовольственной безопасности много трудностей и проблем. Одна
из них заключается в том, что эта сфера имеет подзаконную и региональную правовую основу2. Для повышения продовольственной безопасности населения России предстоит еще сделать многое.
Вызывает определенный научный интерес исторический аспект деятельности государственного механизма Российской империи по обеспечению продовольственной безопасности, а
именно роль полиции Российской империи в реализации законодательства, регламентирующего данную сферу. При этом можно проанализировать значение данной деятельности для
предупреждения правонарушений.
Обеспечение продовольственной безопасности в Российской империи, являлось одной из
важнейших функций полиции. По сравнению с уровнем развития современной правоохранительной системы, это не свойственное направление деятельности правоохранительного
органа, непосредственно осуществляющего борьбу с преступностью.
Представители юридической науки и практики России XIX в. неоднозначно относились
к компетенции полиции в сфере обеспечения продовольственной безопасности. Так, Петр
Михайлович Майков задавался вопросом: «…едва ли правила устава о народном продовольствии могут, в чем-либо способствовать благочинию»3.
1
Об утверждении доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации. Указ Президента РФ от 30.01.2010 г. № 120. Российская газета. № 5100 от 03 февраля 2010 г.
2
Об утверждении Правил осуществления государственных закупочных и товарных интервенций для
регулирования рынка сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия. Постановление
Правительства РФ от 3 августа 2001 г. № 580. Собрание законодательства РФ. № 33 от 13.08.2001.
Ч. 2, ст. 3467; О продовольственной безопасности города Москвы. Закон № 39 от 12.07.2006. Ведомости Московской городской Думы. 11.09.2006. № 8.
3
Майков П.М. О Своде законов Российской империи. Под. ред. В.А. Томсинова. М.: Зерцало. 2006.
С 57.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
С другой стороны, еще в начале XIX в. Михаил Михайлович Сперанский был убежден,
что именно участие полиции в обеспечении народа продовольствием, позволяет предупреждать преступления. В своих проектах касающихся устройства полиции, вторым направлением предупредительной деятельности, после обеспечения нравственности он определил
обеспечение продовольствия и народного здоровья. Объяснил он это объективными причинами преступности: «Нужда часто рождает преступление, и потому, чтоб предупредить преступление, должно прежде всего предупредить нужду»1. Добиться этого можно было при
наличии достаточных запасов продовольствия, а так же благодаря контролю и надзору за их
накоплением, хранением и использованием.
Полиция, хотя и не имела в собственном распоряжении каких либо продовольственных
средств, наблюдала за количеством и качеством продовольственных запасов, информировала
об этом высшие органы государственной власти, в экстренных случаях принимала неотложные меры по снабжению населения продовольствием. В эту же сферу входила деятельность
полиции по контролю и надзору за умеренностью цен на продовольствие, а так же за верностью мер и весов в торговле продуктами.
По действующему законодательству «общее попечение о народном продовольствии принадлежит к предметам ведомства Министерства внутренних дел». Местный надзор в данной
сфере осуществлялся главными начальниками губерний, а так же губернаторами и градоначальниками. Деятельность по обеспечению продовольствием населения городов, наряду
с органами городского общественного управления организовывали руководители местных
полицейских органов2.
Сотрудники полиции уделяли немало внимания надзору за соблюдением данного законодательства при организации и функционировании сельских запасных магазинов. Это было
связано с тем, что иногда в некоторых местностях, их состояние оставляло желать лучшего.
Опасная ситуация сложилась в 60-х годах XIX века. В Слободском уезде Вятской губернии: «то по истине самое плачевное положение, в котором находится Слободской уезд в отношении обеспечения народного продовольствия. …всю безотрадность положения крестьян
Слободского уезда, для которых даже и не в особенно потрясающих несчастных случаях
в хозяйстве необходимо пособие из продовольственного капитала, так как магазины почти
совсем опустели, а отказывать в пособии значит окончательно убить хозяйства поселян и,
следовательно, лишить их средств к дальнейшему существованию»3. В связи с этим земской
полиции приходилось осуществлять значительный объем мероприятий в сфере обеспечения
продовольственной безопасности сельских жителей.
Случались и криминальные проявления в отношении содержимого сельских запасных
магазинов, так как «…помещики по своему усмотрению распоряжались хлебом, вносимым
в магазины их поместий…»4. Тут, само собой разумеется, полиция не могла остаться в стороне. В 1864 году в Саратовской губернии сотрудниками земской полиции в процессе сбора
сведений о продовольственных запасах был выявлен факт продажи помещицей Дивовой общественного запасного хлеба купцу Лижневу5. Решение о возвращении всех запасов в магазин, было исполнено в полном объеме.
Подобные противоправные деяния квалифицировались сотрудниками полиции в соответствии со статьями главы второй (О нарушении постановлений для обеспечения народного
1
Валк С.Н. (ред.). М.М. Сперанский. Проекты и записки. АН СССР. М; Л, 1961. С. 37.
Свод законов Российской империи. Под ред. Волкова Ф. и Филипова Ю.Д. Товарищество «Общественная польза». Спб. 1900. Том XIII. «Устав о обеспечении народного продовольствия». Ст. 2, 3, 6.
3
Доклады Слободской Уездной Земской Управы, Слободскому уездному собранию. Сессии 1868
года. Вятка. Типография губернского правления 1869. С. 30.
4
Яковлев К.Л. Министерство Внутренних дел в государственном механизме Российской Империи в
царствование Александра I. Часть 1 (1802–1812 гг.) – М.: 2006. С 50.
5
РГИА. Ф. 1286. Оп. 25. Д. 587. Л. 3.
2
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
продовольствия), раздела восьмого (О преступлениях и проступках против общественного
благоустройства и благочиния), которые содержались в «Уложении о наказаниях уголовных
и исправительных».
Следует отметить, что по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г.
сотрудники земской полиции являлись специальным субъектом ответственности за нарушения законодательства о продовольственном благополучии населения. Так, например члены
земской полиции могли быть подвергнуты строгому замечанию за попустительство при устройстве помещиками или управляющими имениями, закромов в магазинах или ям для запасов зерна не надлежащих размеров1. Такое же наказание предусматривалось для сотрудников
земской полиции за поверку заведомо неверных списков лиц, нуждающихся в продовольственной помощи (ст. 1125).
За непринятие мер для понуждения крестьян к обмену запасов находящихся в магазинах,
свежими зерном и мукой, чины земской полиции могли быть подвергнуты выговору или денежному штрафу в размере от одного, до десяти рублей2. От должности могли быть отрешены сотрудники земской полиции, допустившие самовольную раздачу хлеба из запасных
магазинов (ст. 1124).
В более поздних редакциях «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» (например 1885 г.) об ответственности земской полиции за упущения при обеспечении продовольственной безопасности не говорилось. Наказанию подвергались должностные лица
и «лица, на которых законом возложен надзор за исправным содержанием магазинов»3. Под
таковыми можно подразумевать и сотрудников полиции.
Сочетание обязанностей полиции по обеспечению продовольственного благополучия, содержащихся в «Уставе о обеспечении народного продовольствия», с ответственностью за их
ненадлежащее исполнение, закрепленной в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» создавало устойчивые предпосылки для активной и добросовестной деятельностью
сотрудников полиции в данной сфере.
Казенные запасные магазины находились под непосредственным контролем местных органов полиции. 18 сентября 1819 г. Владимирский гражданский губернатор получил из исполнительного департамента Министерства полиции, письмо с циркулярным предписанием,
от 4 сентября 1819 г. (оставалось менее 2-х месяцев до конца существования Министерства
полиции)4.
На земские полиции возлагалась обязанность обеспечить охрану казенных провиантских
магазинов от возгораний и иных опасностей, в том числе и противоправного характера.
В частности, 15 октября 1819 г. городничий г. Ковров Владимирской губернии доложил о том,
что казенный провиантский магазин охраняется круглосуточным караулом5.
В начале XIX в., в Санкт-Петербурге, благодаря участию полиции, удалось организовать
функционирование казенных запасных продовольственных магазинов на достаточно высоком уровне. Когда в 1808 г. неурожай достиг масштабов общегосударственного бедствия,
северная столица была в состоянии оказывать продовольственную поддержку нескольким
соседним губерниям6.
1
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Типография Второго отделения Собственной
ЕИВ канцелярии. Спб., 1845. Ст. 1116.
2
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Типография Второго отделения Собственной
ЕИВ канцелярии. Спб., 1845. Ст. 1121.
3
Свод законов Российской Империи. Под ред. и с примечаниями И.Д. Мордухай-Болтовского. Том
XV. Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Консультант +. 2008. Ст. 902.
4
ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 2196. Л. 1.
5
ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 2196. Л. 5.
6
Яковлев К.Л. Министерство Внутренних дел в государственном механизме Российской Империи
в царствование Александра I. Часть 1 (1802–1812 гг.) – М.: 2006. С 51, 52.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
В первой половине XIX в. в Москве обеспечение населения продовольствием осуществляло Московское провиантское правление. Полиция курировала данную деятельность и оказывала содействие. На нее возлагалась задача обеспечения законности в сфере снабжения
жителей столицы продуктами питания. Это достигалось надзором за соблюдением законодательства о народном продовольствии.
Кроме этого, требовался строгий учет и оценка количества и качества продовольствия.
Для этого, представители органов полиции регулярно командировались в комиссии Московского провиантского правления с целью освидетельствования провиантских магазинов1.
Данные мероприятия осуществлялись с целью проверки состояния самих магазинов (на
предмет состояния самого здания, возможности хранения в нем соли, зерна или муки, пожарной безопасности и защищенности от возможности проникновения и хищения содержимого).
Участвуя в таких проверках, а так же в ходе повседневной служебной деятельности, сотрудники полиции собирали сведения о количестве и качестве продуктов в запасных провиантских магазинах2. По результатам этой деятельности составлялись соответствующие
ведомости. Они составлялись околоточными надзирателями (в столицах) и приставами. Собирались в Управах благочиния и направлялись в Министерство внутренних дел. В Хозяйственном департаменте данные о продовольствии предоставленные из полиции сопоставлялись
с ведомостями о продовольствии, полученными из учреждений непосредственно заведующих продовольственным обеспечением. Такая «двойная» отчетность была необходима, что
бы избежать необоснованных «приписок».
Кажущаяся обременительность данной функции, в практической деятельности полиции
имела позитивное значение. Обладая сведениями о состоянии продовольственного обеспечения населения, она могла прогнозировать состояние преступности. В соответствии с этим
у полиции было как минимум три способа реагирования. Во-первых, она могла, используя
свои контрольно-надзорные полномочия, добиться надлежащего исполнения своих обязанностей в данной сфере соответствующими органами и учреждениями. Во-вторых, полиция
в отдельных случаях могла сама в определенном объеме обеспечить население продуктами
первой необходимости (из запасов казенных продовольственных магазинов).
Если же и этих мер было не достаточно, то полиция имела время и возможность применить специальные меры предупреждения правонарушений: усилить наряды по охране общественного порядка, усилить паспортный режим и т.п.
На основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что в XVIII–XIX веках полиция являлась ключевым звеном в системе обеспечения продовольственной безопасности
Российской империи. При этом необходимо учесть, что полиция являлась органом, важнейшей задачей которого, была борьба с преступностью. Очевидно, что деятельность по обеспечению продовольственной безопасности ни как не служила цели пресечения, раскрытия или
расследования преступлений. Следовательно, контрольно-надзорная, а в отдельных случаях
и непосредственная деятельность сотрудников полиции в сфере формирования и расходования продовольственных запасов, служила цели предупреждения правонарушений. Устранение социально-экономических причин преступности, полицией, смещало «баланс»
деятельности по противодействию преступности, от репрессивно-карательных методов,
в пользу социального обслуживания населения и партнерских отношений с гражданами (это
то, к чему мы стремимся в настоящее время).
При этом стоит учесть, что в конце XIX в. в России стали нарастать социальноэкономические и общественно-политические противоречия. Полиции приходилось уделять
значительное внимание обеспечению безопасности государства, а не общества. И в то же
1
2
ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 2. Д. 422. Л. 3. Там же. Д. 438. Л. 2.
Там же. Д. 541. Л. 3–11.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
время наблюдался некоторый экономический прогресс. В сельской местности стали появляться достаточно «зажиточные» крестьяне, собиравшие высокие урожаи, которые могли создавать значительные запасы продовольствия, и обеспечивать нуждающееся в продовольствии население путем продажи и ссуд. В этих условиях фактическая компетенция
полиции в сфере обеспечения продовольственной безопасности значительно сузилась.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Конституционное право; муниципальное право
Краснянский А.В., кандидат химических
наук, старший научный сотрудник Московского государственного университета
им. М.В. Ломоносова
СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ЮРИДИЧЕСКИХ ДОКУМЕНТОВ. ЧАСТЬ 5
1. Введение
В системном анализе юридических документов можно выделить следующие основные
операции: лингвистический анализ, логический анализ, юридический анализ и педагогический анализ (если документ касается несовершеннолетних). Между этими операциями не
всегда можно провести четкие границы, но это и не нужно. Главная цель – наиболее полно
исследовать документ. Ранее был проведен системный анализ нескольких статей Конвенции
о правах ребенка и Указа Президента Российской Федерации от 28 сентября 2010 г. № 1183
«О
досрочном
прекращении
полномочий
мэра
Москвы»
(смотрите
сайт
http://www.avkrasn.ru/). В данной работе проведен системный анализ статьи 1 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. N 3–ФЗ «О полиции».
2. Объект анализа
Статья 1. Назначение полиции
1. Полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан Российской Федерации, иностранных граждан, лиц без гражданства (далее также – граждане;
лица), для противодействия преступности, охраны общественного порядка, собственности
и для обеспечения общественной безопасности.
2. Полиция незамедлительно приходит на помощь каждому, кто нуждается в ее защите от преступных и иных противоправных посягательств.
3. Полиция в пределах своих полномочий оказывает содействие федеральным органам
государственной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, иным государственным органам (далее также – государственные органы), органам
местного самоуправления, иным муниципальным органам (далее также – муниципальные
органы), общественным объединениям, а также организациям независимо от форм собственности (далее – организации), должностным лицам этих органов и организаций (далее –
должностные лица) в защите их прав.
3. Предварительные замечания
Статья 1 является множеством (совокупностью) суждений. В работе проводится анализ
как суждений, входящих в статью, так и суждений, которые логически следуют из статьи.
4. Анализ пункта 1статьи 1
4.1. Анализ суждения: «Полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав
и свобод граждан Российской Федерации». Это суждение входит в пункт 1 статьи 1 (совокупность суждений).
4.1.1. Права граждан включают, наряду с другими, право на жизнь (статья 20 Конституции РФ, далее – Конституция) и право на защиту (охрану) здоровья (статья 41). Невозможно
защищать жизнь и здоровье граждан, не защищая право граждан на жизнь и право граждан
на здоровье. Невозможно защищать право граждан на жизнь и право граждан на здоровье,
не защищая жизнь и здоровье граждан. Следовательно, слова «жизни, здоровья» являются
лишними словами. Суждение: «Полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
и свобод граждан Российской Федерации» содержит логическую ошибку, которая называется «тавтология». Тавтология – повторение того, что уже было сказано. [2]. Тавтологии нет
в суждении: «Полиция предназначена для защиты прав и свобод граждан Российской Федерации».
4.1.2. Из пункта 1 статьи 1 следует, что полиция защищает права и свободы граждан,
в частности: 1) право на защиту от безработицы – статья 37 Конституции; 2) право на отдых – статья 37 Конституции, пункт 5); 3) право на пенсию – статья 39 Конституции; 4) право на медицинскую помощь – статья 41 Конституции; право на общедоступность
и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования – статья 43 Конституции; 5) свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Этот перечень можно продолжить.
Здравомыслящим людям ясно, что всем этим полиция не в состоянии заниматься. Следовательно, из пункта 1 статьи 1 Закона о полиции следует множество ложных суждений. В чем
ошибка авторов Закона? Обратимся к Закону о Милиции № 1026–1 от 18 апреля 1991 года:
«Милиция в Российской Федерации – система государственных органов исполнительной
власти, призванных защищать жизнь, здоровье, права и свободы граждан, собственность,
интересы общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств
и наделенных правом применения мер принуждения в пределах, установленных настоящим
Законом и другими федеральными законами». Авторы Закона о полиции забыли в пункте 1
статьи 1 добавить: «от преступных и иных противоправных посягательств» и, в сущности,
приписали полиции почти все функции государства. Статья 2 Конституции гласит: «Человек,
его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и
свобод человека и гражданина – обязанность государства». В статье 18 Конституции утверждается, что «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность
законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются
правосудием». Назначение полиции – защитить права и свободы гражданина, а также любого лица, находящегося на территории России, от преступных и иных противоправных посягательств. Например, согласно Конституции «Труд свободен. Каждый имеет право свободно
распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию» –
статья 37, пункт 1. «Принудительный труд запрещен» – статья 37, пункт 2. Полиция обязана выявлять лиц, использующих рабский труд (статья 127.2. УК РФ). Это и есть защита полицией права на свободный труд от преступных посягательств.
4.2. Анализ суждения: «Полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав
и свобод иностранных граждан, лиц без гражданства». Это суждение входит в пункт 1 статьи 1 (совокупность суждений).
Иностранные граждане и лица без гражданства могут находиться на территории России
и за ее пределами. Неясно, обязана или нет российская полиция защищать жизнь и здоровье
иностранцев и лиц без гражданства за пределами России. Например, имеет ли право президент РФ отправить полицейских защищать жизнь и здоровье, например, граждан США, находящихся в составе оккупационных войск НАТО в Афганистане? В рассматриваемом
суждении есть логическая ошибка – «амфиболия». Существо этой ошибки заключается
в следующем: выражение (совокупность нескольких слов) допускает его двоякое толкование.
[2]. Пример. «Казнить нельзя помиловать».
5. Анализ пункта 2 статьи 1
Анализ суждения: «Полиция незамедлительно приходит на помощь каждому, кто нуждается в ее защите от преступных и иных противоправных посягательств». Это суждение содержит не всегда выполнимые на практике условия. Например, в больших городах
часто бывают пробки. Помощь полиции может понадобиться находящемуся в тайге, далеко
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
от населенных пунктов. Человек может нуждаться в помощи, но полиция об этом может не
знать. Здесь авторы закона используют язык рекламы – язык, неприемлемый для юридического документа. Правильно: «Полиция обязана без промедления защищать каждого от преступных и иных противоправных посягательств». «Промедлить» – пробыть какое-то время
в бездействии, запоздать с выполнением какого-нибудь дела. [3]. Человеку не всегда удается
сделать то, что он обязан сделать, даже если он этому отдает все силы и способности.
6. Анализ пункта 3 статьи 1
В состав пункта 3 статьи 1 (совокупность суждений) входит суждение: «Полиция в пределах своих полномочий оказывает содействие должностным лицам этих органов и организаций в защите их прав». В пункте 1 статьи 1 утверждается, что «полиция предназначена для
защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан Российской Федерации, иностранных
граждан, лиц без гражданства». Следовательно, Закон о полиции выделяет должностных
лиц, которым полиция оказывает содействие (помощь, поддержку [3]) в защите их прав, от
всех остальных. Это противоречит пункту 2 статьи 19 Конституции. В этот пункт (совокупность суждений) входит суждение: «Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от должностного положения». Следовательно, пункт 3
статьи 1 Закона о полиции противоречит Конституции. Это и есть фатальная юридическая
ошибка.
7. Выводы
1. Статья 1 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ
«О полиции» содержит две логические ошибки. Из этой статьи логически следует множество ложных суждений.
2. Пункт 3 статья 1 Закона о полиции противоречит статье 19 Конституции Российской
Федерации (фатальная юридическая ошибка).
3. Статья 1 Закона о полиции не может использоваться по прямому назначению, то есть
не может регулировать общественные отношения (следствие из пункта 2).
4. Статью 1 следует использовать в учебных целях в качестве задания для студентов
юридических специальностей в следующей формулировке: «Найти ошибки в статье 1 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции».
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
26
Федеральный закон Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ «О полиции»
(http://www.rg.ru/2011/02/07/police-dok.html).
А.А. Ивин, А.Л. Никифоров. Словарь по логике. Гуманитарный издательский центр
ВЛАДОС. Москва. 1998.
Сергей Иванович Ожегов. Словарь русского языка. Около 50 000 слов. Издание 5, стереотипное. Государственное издательство иностранных и национальных словарей. Москва. 1963.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Гражданское право; предпринимательское право;
семейное право; международное частное право
Волчанский А.А., аспирант Волгоградского государственного университета
«ЗОЛОТАЯ АКЦИЯ» В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ
Статья посвящена проблеме определения юридической природы «золотой акции». Используя
метод сравнительного правоведения, автор раскрывает понятие «золотая акция». В статье обосновывается необходимость применения указанной конструкции в национальных интересах, а также
в интересах акционеров и самого акционерного общества.
Ключевые слова: государство, акционерное общество, «золотая акция», специальное право,
право вето, национальные интересы.
«Золотая акция» – сравнительно новое явление в российском гражданском праве. Она
была введена путем осуществления законодательной инициативы Президентом 16 ноября
1992 года. Определение понятия «золотая акция» появилось в Законе о приватизации 1997 г.
[1. ФЗ от 21.07.1997 № 123-ФЗ О приватизации государственного имущества и об основах
приватизации муниципального имущества в Российской Федерации// СЗ РФ, 28.07.1997,
№30, ст. 3595], где в ст.4 было установлено, что «золотая акция» – это не ценная бумага,
а специальное право на участие Российской Федерации, ее субъектов и муниципальных образований в управлении открытыми акционерными обществами, созданными в порядке преобразования государственных и муниципальных унитарных предприятий при приватизации
государственного и муниципального имущества.
В большинстве стран Европы под «золотой акцией» понимают право запрета продажи
определенного пакета акций. Применяя меры «золотой акции» в России, следует учитывать
опыт экономически развитых государств, в том числе акты Суда Европейского Союза (ЕС)
[2. ECJ Case C-148/91: Veronica [1993] ECR I-513; ECJ Case C-367/98: Commission vs. Portugal, case C-483/99: Commission vs. France; C-503/99: Commission vs. Belgium. CVRIA. [site].
URL: http://curia.eu.int/en/jurisp/index.htm., (дата обращения: 13.12.10)].
В то же время, некоторые решения Суда ЕС не могут являться аргументами в пользу запрета специального права в Российской Федерации, поскольку Евросоюз стремится к созданию единого рынка, равных условий для всех его участников и единого права. И если
в одних его государствах «золотая акция» применяется, а в других нет, то в последнем случае целый ряд компаний оказывается в более выгодном положении, продолжая оставаться
«национальными», вместо того, чтобы стать компаниями, включенными в единое экономическое пространство в рамках ЕС. Таким образом, необходимость отмены «золотых акций»
в Европейском сообществе продиктована созданием единого рынка и возникновением конфликта между единым правом и давно сложившимися национальными правовыми механизмами.
В правовом регулировании «золотой акции» в России, прошедшем в своем развитии двадцатилетний путь, существует немало пробелов и нерешенных проблем. «Золотая акция» –
это специальное право Российской Федерации, а также ее субъектов, содержанием которого
выступает единая специфическая совокупность правомочий по участию в управлении акционерными обществами, созданными в порядке приватизации, включая наложение запрета (вето) на решения общего собрания по указанному в Законе кругу вопросов.
Основными источниками правового регулирования отношений, связанных с использованием специального права, являются Закон о приватизации 2001г. [3. ФЗ от 21.12.2001 № 178ФЗ О приватизации государственного и муниципального имущества// СЗ РФ, 28.01.2002, №4,
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ст. 251] и Закон об акционерных обществах [4. ФЗ от 26.12.1995 № 208-ФЗ Об акционерных
обществах// СЗ РФ, 01.01.1996, № 1, ст. 1].
Сложности в определении правовой природы, а, следовательно, и в регулировании «золотой акции» связаны с тем, что указанная конструкция реципирована из системы общего
права, в которой существуют совершенно иные, по сравнению с российской правовой доктриной, подходы к тому, что именуется ценной бумагой, акцией, вещным или обязательственным правом.
Англо-американское законодательство никогда не знало понятия ценной бумаги и оперировало понятием оборотного документа, который являлся договором о денежном платеже,
удовлетворяющим определенным формальным требованиям, то есть бумагой, «...предназначенной, главным образом, для производства расчетов по торговым операциям». Для
осуществления прав не требовалось его предъявления и передачи, а в собственность передавалась не ценная бумага, а права.
Согласно п. 1 ст. 142 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) ценной бумагой признается документ. В порядке исключения в случаях, предусмотренных законом или
в установленном им порядке, для осуществления и передачи прав, удостоверенных ценной
бумагой, достаточно доказательств их закрепления в специальном реестре (п.2 ст. 142, п.1
ст.149 ГК РФ).
Следует заметить, что в ст. 149 ГК РФ речь идет не о появлении особой разновидности
ценной бумаги, а об особой «бездокументарной форме фиксации прав», которые могут предоставляться ценной бумагой без существования самой ценной бумаги или, в данном контексте, акции. Поэтому вызывает сомнение правильность признания некоторыми авторами
бездокументарных ценные бумаг ценными бумагами в смысле ст. 142 ГК РФ [5. см., например: Шевченко Г.Н. Документарные и бездокументарные ценные бумаги в современном
гражданском праве// Журнал российского права. 2004. № 9, СПС «КонсультантПлюс» (дата
обращения: 29.04.2010); Степанов Д. Вопросы теории и практики эмиссионных ценных бумаг // Хозяйство и право. 2002. № 3. С. 65; Мурзин Д.В. Ценные бумаги – бестелесные вещи.
Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М., 1998. С. 79].
В странах англо-саксонской системы права передача прав в собственность возможна потому, что указанная система, в отличие от континентальной системы права, не знает разделения на вещные и обязательственные права. Американское законодательство прямо
распространяет вещное право собственности и на субъективные права. По праву США в собственности могут находиться имущество, имущественные и неимущественные права.
Традиционное для российского права определение понятия «ценная бумага» совершенно
не совпадает с его определение в общем праве. В настоящее время не только российские, но
и западные юристы отмечают, что с появлением в доктрине гражданского права России такого понятия, как бездокументарные ценные бумаги, возник сложный вопрос о природе прав
их владельцев [6. См.: Батлер У.Э., Гаши – Батлер М.Е. Корпорации и ценные бумаги по
праву России и США. М., 1997].
Признание возможности существования права собственности на обязательственные права является абсурдным и ведет к отрицанию результатов исследований природы вещных
и обязательственных прав, достигнутых российской цивилистикой. Акция не может существовать в отрыве от материального носителя, документа. Права, им удостоверяемые, сами по
себе не могут быть признаны ценной бумагой. Кроме того, не может идти речи и о том, чтобы представлять акцию в форме некоторой идеальной вещи.
Эмитентом акций может выступать исключительно акционерное общество, а решение об
использовании «золотой акции» принимается Правительством РФ. К тому же, «золотая акция» может принадлежать лишь государству, в отличие от акций она не способна к обращению и не может быть отчуждена. Акция наделяет своего владельца рядом прав
и обязанностей, в том числе, дает право на получение непостоянного дохода в виде части
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
прибыли общества и на часть имущества, остающегося после его ликвидации, правом на
участие в управлении акционерным обществом. Лицо, которому принадлежит «золотая акция», обладает лишь правом участия в управлении акционерным обществом и осуществляет
его с целью защиты общественных интересов, а не с целью получения дохода. Кроме того,
акция, в отличие от «золотой акции», существует как документ, удостоверяющий права акционера. «Золотая акция» существует только как право.
Действующее законодательство устанавливает сложную структуру субъективного права
участия в управлении акционерным обществом. Оно состоит из ряда правомочий, которые
так или иначе связаны с процедурой подготовки и проведения общего собрания участников.
Во-первых, это те правомочия, которыми обладает любой акционер – держатель обыкновенных акций, включая, право на уведомление о проведении общего собрания акционеров
и право участвовать в общем собрании. Во-вторых, это правомочия, которые могут осуществить акционеры, обладающие в совокупности определенным небольшим процентом акций.
Например, право на внесение предложений в повестку общего собрания, которое могут осуществить держатели 2% голосующих акций, а также право требовать созыва внеочередного общего собрания акционеров, которое могут осуществить держатели 10% акций. В-третьих, это
право вето, которым могут воспользоваться представители Российской Федерации и ее субъектов при принятии общим собранием акционеров важных решений, касающихся, в частности,
реорганизации и ликвидации общества, совершения им крупных сделок и сделок, в которых
имеется заинтересованность, изменения устава и уставного капитала общества.
Публично-правовой характер «золотая акция» приобретает не в силу самого наличия
права вето, а в силу того, что посредством осуществления права вето реализуются публичные (общественные) интересы. В настоящее время российское гражданское право является
отраслью частного права, в которой оправданно используются публично-правовые элементы,
направленные на ограничение монополизма и недобросовестной конкуренции, защиту интересов экономически более слабой стороны в договоре, исключение злоупотреблений на рынке недвижимости и ценных бумаг и т. п. В связи с этим значение конструкции «золотой
акции» трудно переоценить.
Применение «золотой акции» оправдано в тех случаях, когда целью участия государства
в акционерном обществе является не получение доходов, а сохранение данного общества как
производителя товаров или предотвращение его ликвидации, хищения его имущества, изменения направления деятельности.
Изначально «золотая акция» является механизмом защиты, поддержания деятельности
и развития предприятия его бывшим собственником-государством, что обеспечивает интересы самого предприятия, государства и, в конечном итоге, служит интересам общества в целом. Неуместно в этом отношении говорить о том, что «золотая акция» неправомерно
ограничивает акционерное общество в совершении сделок по распоряжению имуществом,
являвшимся ранее государственной собственностью.
«Золотая акция» ценной бумагой не является. Однако право на участие в управлении акционерным обществом может принадлежать только владельцу определенного пакета акций.
Государство приобретает определенные корпоративные права, в том числе право участвовать
в управлении акционерным обществом с правом решающего голоса, как обладатель контрольного пакета акций. Таким образом, речь идет о специфическом проявлении воли бывшего собственника имущества, который, отчуждая имущество, желает сохранить право на
участие в управлении стратегически важными акционерным обществом, как если бы он оставался собственником, но лишь для защиты общественных интересов. Именно указанная
цель и придает публичный характер исследуемым отношениям.
Государство, обладающее одним из гражданских прав акционера, участвует в управлении акционерным обществом так, как если бы ему принадлежал определенный пакет акций.
Таким образом, государство и акционеры находятся в отношениях, построенных на началах
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
равенства, в котором ни одна из сторон не может повелевать другой только в силу занимаемого ею положения. Кроме того, акционерное общество, акционеры и государство защищают и восстанавливают свои права и законные интересы в рассматриваемых отношениях
через арбитражный суд.
Следует помнить, что государство, вступая в построенные на началах равенства гражданско-правовые отношения, всегда сохраняет властные функции. Это особое положение
отражает две противоположные тенденции. С одной стороны, необходимость уравнивания
государства в отношениях с субъектами частного права, а с другой – использование этих
полномочий для направления экономического развития в определенное русло.
Если рассматривать «золотую акцию» как конкретное нормативное установление государства, то следует определить ее таким образом. «Золотая акция» – это комплекс взаимосвязанных правовых норм, регулирующих определенный вид схожих, близких по
содержанию и в этом смысле родственных общественных отношений, связанных с использованием государством специального права на участие в управлении акционерными обществами в целях обеспечения обороноспособности страны и безопасности государства, а также
защиты нравственности, прав и законных интересов граждан РФ.
Представляется, что нет достаточных оснований для того, чтобы считать саму идеальную
конструкцию «золотой акции», надлежаще законодательно закрепленную, урегулированную,
создающей условия для отношений, в которых одна из сторон может повелевать другой стороной и диктовать ей свои условия только в силу занимаемого ею положения. Хотя рассматриваемые отношения и возникают независимо от желания одной из сторон, однако и в этом
правоотношении стороны находятся в юридически равном положении и подчиняются только
закону. Не случайно законодатель указывает на то, что государство вправе участвовать
в управлении акционерным обществом.
Отношения, возникающие в связи с использованием «золотой акции», являются обязательственными, поскольку интерес управомоченного лица – Российской Федерации или
субъекта РФ может быть удовлетворен только за счет определенных действий обязанного
лица – акционерного общества. Рассматриваемые правоотношения относятся к числу относительных, так как управомоченному лицу противостоят как обязанные строго определенные
лица.
Статья 38 Закона о приватизации 2001г. уполномочивает Правительство РФ и органы
власти субъектов РФ принимать решения об использовании «золотой акции» в целях обеспечения обороноспособности страны и безопасности государства, защиты нравственности,
здоровья, прав и законных интересов граждан России, предусматривая тем самым чрезмерно
широкую сферу применения «золотой акции». Указанную правовую норму следует дополнить, конкретизируя цели и социально-экономические условия введения специального права,
которые за двадцать лет, по сути, не изменились, как не изменились и угрозы для созданных
в порядке приватизации акционерных обществ.
Меры «золотой акции» должны применяться только в стратегических отраслях и в отношении крупных или уникальных жизненно важных предприятий, деятельность которых затрагивает интересы всего общества. Для надлежащей реализации указанного положения,
было бы нелишним на законодательном уровне закрепить критерии определения тех акционерных обществ, в отношении которых возможно использование специального права.
Широкий перечень публичных целей, включающий помимо интересов безопасности еще
и абстрактные интересы граждан, может создать возможность ограничения корпоративного
управления и произвольного вмешательства в деятельность акционерных обществ, поэтому
законодателю следует указать конкретные пределы применения специального права. В связи
с этим, представляется целесообразным на законодательном уровне установить исчерпывающий перечень сфер экономики, в которых может использоваться специальное право –
«золотая акция», а также предусмотреть право организаций, чья деятельность осуществляет30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ся вне этих отраслей, оспаривать применение в отношении них мер «золотой акции» в судебном порядке.
В качестве условия введения «золотой акции» следует указать приватизацию в целом,
а затем ограничить применение этих мер к имущественным комплексам производственного
назначения, чтобы исключить иное имущество из сферы применения «золотой акции».
Данное специальное право реализуется посредством назначения Правительством РФ или
органами государственной власти субъектов РФ, принявшими решение об использовании
специального права представителей Российской Федерации или соответственно ее субъекта
в совет директоров (наблюдательный совет) и ревизионную комиссию открытого акционерного общества. В акционерных обществах, в отношении которых принято решение об использовании специального права, от имени РФ, субъектов РФ или муниципальных
образований в качестве представителей в совете директоров (наблюдательном совете) и ревизионной комиссии общества могут выступать только государственные служащие.
Механизм реализации мер «золотой акции» сконструирован таким образом, что наделяет
чрезмерно широкими правомочиями представителя государства в обществе, а это создает
предпосылки для чрезмерного усиления субъективного фактора, давления на бизнес, коррупции и произвольного вмешательства в деятельность акционерных обществ. Представляется необходимым, принимая во внимание зарубежную практику, Постановления
Конституционного Суда РФ, с целью обеспечения принципа пропорциональности и адекватности ограничений, внести ряд изменений в механизм осуществления специального права на
участие, сместить акцент в сторону наблюдательных функций представителя и одновременно обеспечить достижение целей применения мер «золотой акции».
Законодателем совершенно точно определен момент прекращения специального права.
Решение о прекращении действия «золотой акции» принимается соответственно Правительством Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, принявшими решение об использовании такой меры. Специальное право действует
до принятия решения о его прекращении. Однако необходимо установить ряд определенных
объективных условий прекращения специального права на участие государства в управлении
акционерным обществом, а также предусмотреть возможность прекращения «золотой акции» в судебном порядке вследствие такого участия государства, которое влечет нарушение
прав и законных акционеров этого общества, негативно сказывается на его развитии и приводит к уменьшению прибыли.
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что применение «золотой акции» на современном этапе развития российской экономики крайне необходимо, так как участие государства в управлении акционерными обществами направлено на то, чтобы при приватизации
компаний и привлечении новых инвестиций обеспечить уверенность в защите важнейших
национальных интересов. Следовательно, возникающие при этом отношения должны быть
детально урегулированы, поскольку отсутствие эффективного правового механизма реализации закрепленных принципов принятия решений, целей, задач участия и указания на конкретные пределы применения специального права создает возможность ограничения
корпоративного управления, а также предпосылки для коррупции и произвольного вмешательства в деятельность акционерных обществ.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
ФЗ от 21.07.1997 № 123-ФЗ О приватизации государственного имущества и об основах
приватизации муниципального имущества в Российской Федерации// СЗ РФ, 28.07.1997,
№30, ст. 3595].
ECJ Case C-148/91: Veronica [1993] ECR I-513; ECJ Case C-367/98: Commission vs. Portugal, case C-483/99: Commission vs. France; C-503/99: Commission vs. Belgium. CVRIA.
[site]. URL: http://curia.eu.int/en/jurisp/index.htm., (дата обращения: 13.12.10).
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
3.
4.
5.
6.
7.
8.
32
ФЗ от 21.12.2001 № 178-ФЗ О приватизации государственного и муниципального имущества// СЗ РФ, 28.01.2002, № 4, ст. 251.
ФЗ от 26.12.1995 № 208-ФЗ Об акционерных обществах// СЗ РФ, 01.01.1996, № 1, ст. 1.
Шевченко Г.Н. Документарные и бездокументарные ценные бумаги в современном гражданском праве// Журнал российского права. 2004. № 9, СПС «КонсультантПлюс» (дата
обращения: 29.04.2010).
Степанов Д. Вопросы теории и практики эмиссионных ценных бумаг // Хозяйство
и право. 2002. № 3.
Мурзин Д.В. Ценные бумаги – бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М., 1998.
Батлер У.Э., Гаши-Батлер М.Е. Корпорации и ценные бумаги по праву России и США.
М., 1997.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Краснянский А.В., кандидат химических
наук, старший научный сотрудник Московского государственного университета
им. М.В. Ломоносова
СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ЮРИДИЧЕСКИХ ДОКУМЕНТОВ. ЧАСТЬ 6
1. Введение
В системном анализе юридических документов можно выделить следующие основные
операции: лингвистический анализ, логический анализ, юридический анализ и педагогический анализ (если документ касается несовершеннолетних). Между этими операциями не
всегда можно провести четкие границы, но это и не нужно. Главная цель – наиболее полно
исследовать документ. Ранее был проведен системный анализ нескольких статей Конвенции
о правах ребенка, Указа Президента Российской Федерации от 28 сентября 2010 г. № 1183
«О досрочном прекращении полномочий мэра Москвы» и статьи 1 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (смотрите сайт
http://www.avkrasn.ru/). В данной работе проведен системный анализ статьи 5 Закона
«О полиции».
2. Объект анализа
Статья 5. Соблюдение и уважение прав и свобод человека и гражданина
1. Полиция осуществляет свою деятельность на основе соблюдения и уважения прав
и свобод человека и гражданина.
2. Деятельность полиции, ограничивающая права и свободы граждан, немедленно прекращается, если достигнута законная цель или выяснилось, что эта цель не может или не
должна достигаться путем ограничения прав и свобод граждан.
3. Сотруднику полиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому жестокому
или унижающему человеческое достоинство обращению. Сотрудник полиции обязан пресекать действия, которыми гражданину умышленно причиняются боль, физическое или нравственное страдание.
4. При обращении к гражданину сотрудник полиции обязан:
1) назвать свои должность, звание, фамилию, предъявить по требованию гражданина
служебное удостоверение, после чего сообщить причину и цель обращения;
2) в случае применения к гражданину мер, ограничивающих его права и свободы, разъяснить ему причину и основания применения таких мер, а также возникающие в связи с этим
права и обязанности гражданина.
5. Сотрудник полиции в случае обращения к нему гражданина обязан назвать свои
должность, звание, фамилию, внимательно его выслушать, принять соответствующие меры в пределах своих полномочий либо разъяснить, в чью компетенцию входит решение поставленного вопроса.
6. Полученные в результате деятельности полиции сведения о частной жизни гражданина не могут предоставляться кому бы то ни было без добровольного согласия гражданина, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом.
7. Полиция обязана обеспечить каждому гражданину возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если
иное не установлено федеральным законом.
3. Предварительные замечания
Статья 5 является совокупностью суждений. В работе проводится анализ как суждений,
входящих в статью, так и суждений, которые логически следуют из статьи.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
4. Анализ части 1 статьи 5
Часть 1 статьи 5: «Полиция осуществляет свою деятельность на основе соблюдения
и уважения прав и свобод человека и гражданина».
4.1. Анализ словосочетания «прав и свобод человека и гражданина». Понятие «человек» – родовое понятие, «гражданин» – видовое понятие. Очевидно, что речь идет о гражданине РФ. Из контекста – Закона о полиции – следует, что человек – это либо гражданин
РФ, либо гражданин иностранного государства, либо лицо без гражданства. В Конституции
РФ вместо понятия «человек» часто используется слово «каждый». С учетом этого замечания получаем суждение: Полиция осуществляет свою деятельность на основе соблюдения
и уважения прав и свобод человека (либо гражданина РФ, либо гражданина иностранного
государства, либо лица без гражданства») и гражданина РФ». Из этого суждения ясно,
что исходное суждение (часть 1 статьи 5) содержит логическую ошибку, которая называется
«тавтология». Тавтология – повторение того, что уже было сказано. [1]. Тавтологии нет
в суждении: «Полиция осуществляет свою деятельность на основе соблюдения и уважения
прав и свобод человека». Любопытно, что слово «гражданин» (лишнее слово) приводит не
только к тавтологии, но и еще к одной логической ошибке – смешению родового и видового
понятий. Неправильно говорить: «на основе соблюдения прав человека и гражданина»;
«купили на рынке много одежды и джинсы»; «над нами пролетели самолеты и Су-30 МКИ».
Правильно: «на основе соблюдения прав человека, в том числе и гражданина РФ»; «купили
на рынке много одежды, в частности и джинсы»; «над нами пролетели самолеты, в том числе
и Су-30 МКИ».
4.2. Анализ словосочетания: «на основе соблюдения и уважения прав и свобод человека и гражданина». Анализ основан на статье 2 Конституции Российской Федерации (далее – Конституция): «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью.
Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Полиция – государственный орган, часть государства. Поэтому на основании
Конституции часть 1 статьи 5 следует формулировать так: «Полиция осуществляет свою
деятельность на основе соблюдения прав и свобод человека». Данная формулировка не содержит лингвистическую ошибку – плеоназм. Плеоназм – (от греческого pleonasmоs – излишество), многословие, употребление слов, излишних для смысловой полноты. В данном
контексте лишнее слово – «уважение». Уважение – почтительное отношение, основанное
на признании чьих-нибудь достоинств. Питать уважение к кому-нибудь. Сделать чтонибудь из уважения. Пользоваться общим уважением. Взаимное уважение. [2]. Уважение –
это чувство. Государство не имеет права контролировать эмоциональную сферу человека –
это логически следует из статьи 28 Конституции. Следовательно, государство не имеет права требовать от гражданина наличия или отсутствия каких-либо чувств к чему-нибудь или
к кому-нибудь. Следовательно, в законе (общеобязательном правиле) не должно быть требований любить и уважать законы, президента, партию, страну. Нельзя требовать любви к Родине – но это чувство необходимо воспитывать, иначе некому будет ее защищать. Нельзя
требовать от граждан уважения к законам, но это чувство необходимо воспитывать – это
основа демократического государства.
Требовать от граждан, в том числе от сотрудников полиции уважения к чему-нибудь или
к кому-нибудь – нарушение статьи 28 Конституции.
Полиция обязана соблюдать (исполнять строго, в точности, добросовестно [2]) права
и свободы. Даже если сотрудник полиции (как, впрочем, любой гражданин) считает какойнибудь закон несправедливым, и нет у него «почтительного отношения» к данному закону,
все равно он (и любой гражданин) обязан соблюдать закон.
Необходимо отметить, что в состав статьи 2 Конституции входит словосочетание «человека и гражданина», то есть эта статья содержит две логические ошибки: тавтологию
и смешение родового и видового понятий.
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
5. Анализ части 2 статьи 5
Часть 2 статьи 5: «Деятельность полиции, ограничивающая права и свободы граждан,
немедленно прекращается, если достигнута законная цель или выяснилось, что эта цель не
может или не должна достигаться путем ограничения прав и свобод граждан».
5.1. В состав части 2 статьи 5 (совокупность суждений) входит суждение: «Деятельность полиции, ограничивающая права и свободы граждан, немедленно прекращается, если
выяснилось, что эта цель не может достигаться путем ограничения прав и свобод граждан». Если цель не может быть достигнута путем ограничения прав и свобод граждан, то каждому нормальному человеку ясно, что в этом случае не имеет смысла ограничивать права и
свободы. Зачем российским гражданам, в том числе сотрудникам полиции, объяснять совершенно очевидные истины?
5.2. В состав части 2 статьи 5 (совокупность суждений) входит суждение: «Деятельность полиции, ограничивающая права и свободы граждан, немедленно прекращается, если
выяснилось, что законная цель не должна достигаться путем ограничения прав и свобод
граждан». В российском законодательстве существуют нормы права, допускающие ограничения прав и свобод. Эти правовые нормы можно разделить на четыре группы: 1) ограничения, связанные с проведением оперативно-розыскной деятельности; 2) ограничения,
вызванные чрезвычайными ситуациями; 3) ограничения, связанные с обеспечением безопасности государства, законности, основ конституционного строя; 4) ограничения имущественных прав несовершеннолетних (статьи 26 и 28 Гражданского кодекса Российской
Федерации). Из части 2 статьи 5 следует, что авторы Закона о полиции ввели эту правовую
норму исходя из того, что полиция сначала принимает меры, ограничивающие права и свободы, а уж затем, после принятия мер, проводит правовой анализ: не противоречат ли принятые меры законодательству? На самом деле порядок обратный. Например, для
производства следственного действия необходимо сначала получить разрешение (статья 165
УПК РФ), а уж затем производить осмотр жилища, обыск и другие действия, указанные российском законодательстве. Неясно, как может вдруг выясниться, «что законная цель не
должна достигаться путем ограничения прав и свобод граждан». Возникает вопрос: «Знают ли авторы Закона о полиции российское законодательство?»
6. Анализ части 3 статьи 5
6.1. Часть 3 статьи 5: «Сотруднику полиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению. Сотрудник полиции обязан пресекать действия, которыми гражданину умышленно причиняются
боль, физическое или нравственное страдание».
6.1.1. В состав части 3 (совокупность суждений) входит суждение (№ 1): «Сотруднику
полиции запрещается прибегать к насилию». Проведем лингвистический анализ суждения
№ 1. Он основан на анализе слов, содержащихся в суждении № 1 и анализе суждений, логически следующих из этого суждения вследствие многозначности слова «насилие». Вопервых, обратим внимание на то, что сотруднику полиции запрещается прибегать к насилию
независимо от обстоятельств, поскольку в Законе не сказано иного. Во-вторых, в российском законодательстве нет определения понятия «насилие». Из этого следует, что значения
термина «насилие» следует искать в словарях русского языка. Слово «насилие» связано со
словом «принуждение».
Сергей Иванович Ожегов. Словарь русского языка. Около 50 000 слов. Издание 5, стереотипное. Государственное издательство иностранных и национальных словарей. Москва.
1963.
НАСИЛИЕ. 1. Применение физической силы к кому-нибудь. Следы насилия на теле.
2. Принудительное воздействие на кого-нибудь, на что-нибудь. Применить насилие. 3. Притеснение, беззаконие, существующее где-нибудь.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ПРИНУДИТЬ. Заставить что-нибудь сделать. Принудить врага сдаться.
Словарь синонимов русского языка. Под редакцией А.П. Евгеньевой. Институт лингвистических исследований Российской академии наук. Астрель. АСТ. Москва. 2001.
НАСИЛИЕ. Физическое воздействие на кого-либо. Придется употребить насилие.
Свяжем тебя и обыщем (Чехов).
ПРИНУЖДЕНИЕ. Воздействие средствами авторитета, власти, силы и так далее, чтобы
добиться от кого-либо желаемого. НАСИЛИЕ. Ложь возникает там, где появляется принуждение. Она – горький плод насилия (Федин).
Толковый словарь русского языка. В 4 томах. Под редакцией Дмитрия Николаевича
Ушакова. Москва. «Советская энциклопедия». Государственное издательство иностранных
и национальных словарей, 1935-1940. (http://slovari.yandex.ru/~книги/Толковый словарь Ушакова/).
НАСИЛИЕ. 1. Применение физической силы к кому-нибудь. Следы насилия на теле.
2. Применение силы, принудительное воздействие на кого-нибудь, на что-нибудь. Диктатура пролетариата есть власть революционная, опирающаяся на насилие над буржуазией.
ПРИНУДИТЬ. Заставить что-нибудь сделать, силою побудить к чему-нибудь. Обстоятельства принудили меня оставить отечество. Пушкин.
ПРИНУЖДЕНИЕ. Действие по глаголу принудить-принуждать. Сделать что-нибудь по
принуждению. || Насилие, насильственная мера. Применить принуждение. Меры принуждения.
Из словарей русского языка следует, что слово «насилие» является одним из значений
слова «принуждение» и имеет три значения: 1. Применение физической силы к кому-нибудь
(физическое воздействие на кого-либо); 2. Принудительное воздействие на кого-нибудь;
3. Беззаконие, притеснение кого-нибудь. Подставляем указанные значения слова «насилие»
в суждение № 1: «Сотруднику полиции запрещается (при любых обстоятельствах) прибегать к насилию» и получаем три суждения:
№ 1.1.: «Сотруднику полиции запрещается (при любых обстоятельствах) прибегать
к применению физической силы к кому-нибудь». (С.И. Ожегов, Д.Н. Ушаков, А.П. Евгеньева).
№ 1.2.: «Сотруднику полиции запрещается (при любых обстоятельствах) прибегать
к принудительному воздействию на кого-нибудь». (С.И. Ожегов, Д.Н. Ушаков).
№ 1.3.: «Сотруднику полиции запрещается (при любых обстоятельствах) прибегать
к беззаконию и притеснению кого-нибудь». (С.И. Ожегов).
Относительно суждения № 1.3. возражений нет – действительно, никто не имеет право
прибегать к беззаконию или притеснять кого-либо. Из суждений 1.1. и 1.2. следует, что часть
3 статьи 5 запрещает сотруднику полиции независимо от обстоятельств прибегать к принудительному воздействию на кого-нибудь, в том числе к применению физической силы. Это
противоречит статье 13 Закона о полиции. В этой статье указано, что полиция для выполнения возложенных на нее обязанностей при определенных обстоятельствах (части 13, 14 и 15)
имеет право доставлять граждан, то есть осуществлять их принудительное препровождение,
в служебное помещение территориального органа или подразделения полиции, в помещение
муниципального органа, в иное служебное помещение, в медицинские организации или
в другие учреждения.
В части 2 статьи 14 указаны лица, которых полиция имеет право задерживать (подозреваемые в совершении преступления, совершившие побег из-под стражи, находящиеся в розыске и так далее). Задержать – схватить, арестовать. [2]. Задержание, как правило,
невозможно осуществить без принудительного воздействия, в том числе без применения физической силы. Следовательно, часть 3 статьи 5 противоречит части 2 статьи 14.
Противоречия, о которых здесь говорится, называются деонтическими противоречиями. Пример деонтического противоречия: «Сотруднику полиции запрещается (при любых
обстоятельствах) прибегать к применению физической силы к кому-нибудь». «Сотруднику
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
полиции разрешается (при определенных обстоятельствах) прибегать к применению физической силы к кому-нибудь». Деонтические противоречия являются логическими ошибками.
6.1.2. В совокупность суждений (часть 3 статьи 5) входит суждение: «Сотруднику полиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому жестокому обращению. Из этого
суждения логически следует, что насилие – это всегда жестокое (крайне суровое, безжалостное, беспощадное [1]) обращение. Однако не всякое насилие является жестоким обращением.
Пример № 1: «Придется употребить насилие. Свяжем тебя и обыщем (Чехов)». Пример
№2: «Полицейские насильно втолкнули подозреваемого в изолятор временного содержания».
6.1.3. В совокупность суждений (часть 3 статьи 5) входит суждение: «Сотрудник полиции
обязан пресекать действия, которыми гражданину умышленно причиняется боль». Необходимо обратить внимание на то, что не указаны обстоятельства, при которых сотрудник полиции обязан пресекать действия, которыми гражданину умышленно причиняются боль.
Следовательно, из части 3 статьи 5 следует, что при любых обстоятельствах сотрудник полиции обязан пресекать действия, которыми гражданину умышленно причиняются боль.
В части 1 статьи 18 указано, что «сотрудник полиции имеет право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия лично или в составе подразделения (группы) в случаях и порядке, предусмотренных федеральными конституционными
законами, настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами». Очевидно, что применение боевых приемов борьбы (часть 1 статьи 20), специальных палок (пункт 1
части 2 статьи 21), электрошоковых устройств (пункт 5 части 2 статьи 21) и некоторых других специальных средств, огнестрельного оружия (статья 23) вызывает боль. Из части 3 статьи 5 логически следует, что сотрудник полиции при любых обстоятельствах обязан
пресекать применение другими сотрудниками полиции боевых приемов борьбы, специальных палок, электрошоковых устройств и некоторых других специальных средств, огнестрельного оружия. Следовательно, часть 3 статьи 5 противоречит статье 18, статье 20,
статье 21 и статье 23, поскольку в этих статьях указаны обстоятельства, при которых сотрудник полиции имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять боевые
приемы борьбы, специальные палки, электрошоковые устройства и некоторые другие специальные средства, огнестрельное оружие.
7. Анализ части 4 статьи 5
В состав части 4 статьи 5 входит суждение: «При обращении к гражданину сотрудник
полиции обязан: в случае применения к гражданину мер, ограничивающих его права и свободы, разъяснить ему причину и основания применения таких мер, а также возникающие
в связи с этим права и обязанности гражданина». Законодатель считает, что последовательность действий сотрудника полиции всегда должна быть такой: 1. Сотрудник обращается
к гражданину и разъясняет ему причину и основания применения мер, ограничивающих его
права и свободы; 2. Принимает меры, ограничивающие права и свободы гражданина.
Из этого следует, что в любой ситуации (иного в законе не сказано) перед тем, как применить к гражданину меры, ограничивающие его права и свободы, сотрудник полиции обязан
разъяснить ему причину и основания применения таких мер. Однако это не всегда возможно.
Пример № 1. В погоне за вором, застигнутым на месте преступления, сотрудник полиции
должен сначала (на бегу) разъяснять вору причину и основания, по которым он бежит за вором, а уж потом надеть наручники (если догонит). Пример № 2. При задержании опасного
преступника необходимо, чтобы избежать кровопролития, использовать эффект внезапности.
Часть 4 статьи 5 запрещает использовать эффект внезапности и подвергает повышенному
риску жизнь и здоровье сотрудников полиции.
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
8. Выводы
1. Статья 5 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ
«О полиции» противоречит статьям 13, 14, 18, 21 и 23 этого Закона.
2. Статья 5 Закона о полиции запрещает сотрудникам полиции при любых обстоятельствах применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие (следствие
из пункта 1).
3. Статью 5 Закона о полиции нельзя использовать по прямому назначению (следствие из
пунктов 1 и 2).
4. Статью 5 следует использовать в учебных целях в качестве задания для студентов
юридических специальностей в следующей формулировке: «Найти ошибки в статье 5 Федерального закона Российской Федерации от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции».
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
38
А.А. Ивин, А.Л. Никифоров. Словарь по логике. Гуманитарный издательский центр
ВЛАДОС. Москва. 1998.
Сергей Иванович Ожегов. Словарь русского языка. Около 50 000 слов. Издание 5, стереотипное. Государственное издательство иностранных и национальных словарей. Москва. 1963.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Савчук Л.Ф., кандидат юридических наук,
доцент Филиала Российского государственного
социального
университета
в г. Анапе
ОХРАНА АВТОРСКИМ ПРАВОМ ИДЕИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Статья посвящена критическому анализу положения пункта 5 статьи 1259 Гражданского кодекса РФ. Автор доказывает необходимость правовой охраны идеи художественного произведения.
Из охраняемых объектов авторского права исключены идеи. Наш закон повторил указание Бернской конвенции об отсутствии правовой охраны идеи. Но в английском языке, на
котором изложен текст Конвенции, понятие «идея» не имеет столь разнообразного значения
как в русской речи. В толковом словаре русского языка определяется пять различных значений – от идеи как мысленного внутреннего намерения – до идеи как представления, осуществленного в образах1.
Какая же именно идея не охраняется правом? Что имел в виду законодатель, устанавливая правило об отсутствии правовой охраны идей? Ни в тесте авторского закона, ни в тексте
части четвертой Гражданского кодекса данное правило не снабжается какими-либо пояснениями, к какому значению понятия идеи применимо это правило. Некоторые крупные ученые-цивилисты, комментируя данное положение, полагают, что закон не охраняет идею,
толкуемую во втором значении; то есть, основную, главную мысль, замысел, определяющий
содержание чего-либо, а в нашем случае – содержание авторского произведения. Развивая
эту мысль, эти ученые сделали вывод о том, что правом охраняется не содержание, а лишь
форма произведения, нарушив, тем самым, представление о диалектическом единстве формы
и содержания. Вслед за учеными и судебная практика в отдельных решениях использует этот
вывод. Но не было ли более адекватным предположить, что авторское и патентное право не
охраняют идею в её значении как «мысль, намерение, план»? Иными словами, неосуществленные намерения и планы, мысли, хотя и высказанные, но не нашедшие воплощения, – все
то, что еще не приобрело объективной формы, не выражено вовне, а существует только
в плоскости желаний. Скорее всего, именно такую идею имеет в виду текст Бернской конвенции, отказывая в ее правовой охране.
В патентном праве между идеей и решением технической задачи во исполнение этой
идеи – огромное различие, можно сказать, пропасть. В авторском праве идея художественного произведения, то есть замысел, относящийся к содержанию романа, поэмы, картины
и т.д., всегда неразрывно связана с самим произведением, как его составляющая, а, следовательно, нуждается в защите.
В художественном произведении, как нельзя более заметна связь формы с содержанием.
Об этом говорят культурологи. О связи формы с содержанием пишут философы. Если в основе содержания лежит идея, что же представляет собой форма произведения? В юридической литературе мы встречаем такие описания формы произведения как: расположение
фигур на картине художника, звукоряд в мелодии и т.д. Одновременно это и внешние признаки содержания художественного произведения. Форму в музыке искусствоведы рассматривают двояко – в широком и узком смыслах. В широком понимании «форма есть
совокупность средств, воплощающих содержание произведения … все выразительные средства музыки – и мелодию, и гармонию, и фактуру, словом, все стороны музыкальной речи.
В узком же смысле под формой произведения разумеют его конструкцию, то есть опреде1
Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических
выражений /Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. – 4-е изд.,
дополненное. – М.: Азбуковник, 1999. – 944 с. – С. 236.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ленный распорядок частей и характер их отношений между собой. Не только широкое, но
и тесное определение музыкальной формы связано с содержанием: ведь последовательность
частей есть не что иное, как последовательность музыкальных мыслей, музыкальных образов, а взаимоотношения частей формы говорят о том или ином виде связи между образами»1.
Воплощенная в образы идея – основа художественного творческого произведения. Ее
нельзя искажать, присваивать другим лицам – не авторам. Она должна охраняться законом.
Идея лежит в основе сюжета произведения, а он должен охраняться. Поэтому указание в авторском законе на охрану «произведения» ничего нам не говорит, если не охраняется идея
произведения как его основа. Для художественного произведения единство формы и содержания неразрывно.
О том, что форма и содержание художественного произведения неразрывны, неотделимы
и не могут рассматриваться по отдельности, написано достаточно много исследований учеными искусствоведами. В пользу неразрывности формы и содержания в художественном
произведении говорит то, что содержание художественного произведения всегда идейно,
подчинено какой-то идее, и эта идея охраняется не только от искажения, но и от присвоения
другим лицом.
Важная особенность художественного творчества (называемого также духовным творчеством по сравнению с научным, сугубо интеллектуальным творчеством) состоит в неразрывной связи формы с содержанием в художественном образе. При этом содержание образует
основная идея автора образа. Единство формы и содержания в искусстве объясняется особенностями художественного творчества. Образы искусства свое духовное содержание способны представить только в той или иной конкретной и единственной материальной форме,
которая обладает «эмоциональным ореолом» сама по себе, в силу значений, обретаемых
в практической жизни людей различными качествами материальных объектов – пластическими, цветовыми, звуковыми, гравитационными, тактильными. В воображении художника
все эти качества могут существовать только в идеализированно отраженном виде, всего
лишь как представление о цвете, о тембре, о пластике. Поэтому подлинное свое бытие художественный образ получает лишь в реальном воплощении, то есть, выйдя из «темницы» воображения в художественное произведение. Предметное бытие художественная
деятельность обретает не в самих образах, а в образах, воплощенных в произведениях искусства. В «духовных предметах», каковыми являются произведения художественного творчества, материальная форма есть лишь носительница, хранительница и передатчица духовного
содержания. Духовная культура как живое системное целое есть единство содержания
и формы, которые выступают здесь как информация и языки, ее выражающие2. Именно
в искусстве обнаруживается «оборачивание» материального духовным, а духовного материальным, превращение одного в другое. Звуковая ткань симфонии облекается в движение духовных чувств композитора и исполнителя; эмоциональное движение актера выражается
в жесте, в мимике, в речевой интонации, подлинное слияние духовного и материального
происходит с чувством и жестом в танце и т. д.3
Декарт говорил о духовной сущности идей, указывая, что все идеи суть факты души,
принадлежащие ее природе. Внешний мир – вещи, вне нас находящиеся (в том числе, тело
и мозг) – только повод, вызывающий появление идей в сознании4. По Платону, идеи суть
вечные и неизменные, постигаемые не чувственно, а лишь духовно, на основе врожденной
способности воспоминания, реально существующие прообразы вещей5.
1
Цуккерман В. Музыкальные жанры и основы музыкальных форм. – М.: Музыка, 1964. С. 131–132.
Каган М.С. Философия культуры. – СПб.: ТОО ТК Петрополис, 1996. – С. 179.
3
Там же. – С. 183.
4
Любимов Н.А. Философия Декарта. – С. – Петербург: Типография В.С. Балашева, 1886. – С. 372.
5
Философский словарь Г. Шмидта. – С. 170.
2
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Итак, характер онтологии продуктов духовной деятельности: материальное воплощение – только средство объективации и трансляции.
«Подлинным продуктом творчества является здесь не артефакт, а духовный конструкт,
со свойственной ему обобщенностью, – понятие, идея, … – в какой бы форме конструкт этот
ни был материализован ... Но функционирует образ как материальный предмет…, воплощенный образ, то есть, материализованный средствами того или иного искусства»1.
Последствия отсутствия охраны «идей» и возможность их свободного использования
в художественном творчестве не так уж невинны. Идеи, составляющие основы сюжетов таких произведений, как «Золушка» Ш. Перро, «Маугли» Киплинга – многократно использованы при создании многих произведений другими авторами, поменявшими лишь
действующих лиц, что не способствует художественному творческому многообразию, снижает уровень самостоятельности художественного творчества. Заимствование чужих
идей без ссылок на их авторов и без согласия последних (если произведение еще не стало
общественным достоянием) должно расцениваться как плагиат.
Итак, представляется справедливым признание правовой охраны идей, воплощенных
в содержание художественных произведений. В связи с изложенными соображениями представляется, что пункт 5 статьи 1259 Гражданского кодекса РФ следует сформулировать несколько иначе, а именно:
«Авторские права не распространяются на идеи-намерения, не воплощенные в содержание произведения, концепции, принципы, методы, процессы, системы, способы, решения
технических, организационных или иных задач, открытия, факты, языки программирования».
Соответственно следует дополнить пункт 2 статьи 1270 «Исключительное право на произведение» Гражданского кодекса РФ указанием: «использование основной идеи содержания
своего художественного произведения для создания нового художественного произведения».
1
Радловъ Э.Л. Философский словарь. – С. 257-258.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Уголовное право и криминология;
уголовно-исполнительное право
Бочкарев А.Е., кандидат юридических наук, судья Суздальского районного суда
Владимирской области
Косов А.В., кандидат юридических наук,
доцент Московского нового юридического
института
ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМНЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ НАЗНАЧЕНИЯ
НАКАЗАНИЯ ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ПРАВУ
Назначение наказания является достаточно сложным и проблемным институтом в теории
и практике уголовного права. Не случайно Верховный Суд РФ постоянно обращает внимание на некоторые сложные и проблемные моменты назначения наказания. Так, 29.10.2009 г.
Пленум Верховного Суда принял постановление № 20 «О некоторых вопросах судебной
практики назначения и исполнения уголовного наказания», в котором были разъяснены многие сложные вопросы уяснения и применения норм о назначении наказания по УК РФ. В последующем данные вопросы также оставались в сфере внимания высшей судебной
инстанции, когда 23.12.2010 г. в вышеуказанное постановление были внесены соответствующие изменения и дополнения.
Однако хотелось бы обратить внимание на некоторые проблемы в правовой регламентации вопросов назначения наказания.
В одной из статей обращалось внимание на проблему невозможности назначения наказания несовершеннолетнему в отдельных случаях, предусмотренных ч. 6 ст. 88 УК РФ и предлагали пути ее решения1.
Верховный Суд РФ обратил на эту проблему внимание в постановлении № 20 от
29.10.2009 г. «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания», указав следующее: «Если несовершеннолетнему в силу положений части 6
статьи 88 УК РФ не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, а санкция
статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой он осужден,
не предусматривает иного вида наказания, то суду следует назначить ему другой, более мягкий, вид наказания, который может быть назначен несовершеннолетнему с учетом положений части 1 статьи 88 УК РФ. При этом в резолютивной части приговора необходимо указать
на применение судом части 6 статьи 88 УК РФ».
Как видно, в данном разъяснении Верховный Суд РФ указывает на необходимость назначения более мягкого вида наказания, чем лишение свободы, из возможных к назначению,
согласно ч. 1 ст. 88 УК РФ. При этом далее отмечается, что необходимо указать на применение части 6 ст. 88 УК РФ.
1 февраля 2011 г. Верховный Суд РФ принял постановление № 1 «О судебной практике
применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности
и наказания несовершеннолетних». Данное постановление разъясняет нормы уголовного закона относительно ответственности несовершеннолетних. Вопрос, о назначении уголовного
1
Косов А.В., Бочкарёв А.Е. Назначение наказания несовершеннолетним // Правовые и организационные вопросы функционирования уголовно-исполнительной системы Минюста России. Материалы
межвузовской научно-практической конференции, посвященной 125-летию уголовно-исполнительной системы Минюста России. ВЮИ Минюста России. Владимир, Том 2. 2004. С. 141–142.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
наказания в соответствии с ч. 6 ст. 88 УК РФ высшая судебная инстанция также не обошла
стороной (не смотря на имеющиеся подобные разъяснения в вышеупомянутом постановлении № 20 от 29 октября 2009 г. Здесь следует отметить, что в данный вопрос во вновь принятом постановлении разъясняется подобным же образом. Так пункт 17 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» указывает: «Если несовершеннолетнему не может быть назначено
наказание в виде лишения свободы, а санкция статьи Особенной части Уголовного кодекса
Российской Федерации, по которой он осужден, не предусматривает иного вида наказания,
подлежит назначению другой, более мягкий вид наказания с учетом положений статьи 88 УК
РФ. В этом случае ссылки на статью 64 УК РФ не требуется». Данные положения, по сути,
дублируются из постановления Пленума верховного Суда РФ № 20 от 29 октября 2009 г.
«О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания».
Таким образом, видна достаточно последовательная и четкая позиция Верховного Суда
РФ по данному вопросу.
Следует отметить, что это позитивный шаг в совершенствовании практики применения
УК РФ и решении проблем уголовного законодательства! Так же по существу данное решение представляется очень грамотным!
Но здесь имеются и проблемы правовой регламентации.
Во-первых, на каком основании можно указывать в таких ситуациях на применение части 6 ст. 88 УК РФ? В данной норме таких положений нет, которые позволяли бы данным образом назначать наказание. Часть 6 ст. 88 УК РФ указывает на невозможность назначения
наказания в виде лишения свободы (в отмеченных случаях), но не определяет, что делать
в подобных ситуациях (когда в санкции статьи Особенной части УК РФ нет иного наказания,
кроме лишения свободы). Поэтому законодательного основания для назначения любого более мягкого наказания, чем лишения свободы (из перечня ч. 1 ст. 88 УК РФ) не существует
и, тем самым, подобное назначение наказания невозможно и ссылка на часть 6 ст. 88 УК РФ
недопустима.
Во-вторых, положения вышеуказанных постановлений Пленума Верховного Суда РФ,
которые указывают на подобное решение проблемы, представляются необоснованными
с точки зрения правовой основы. Так как Пленум Верховного Суда РФ, в соответствии
с Конституцией РФ, дает лишь разъяснения, толкования уголовного законодательства, но не
вправе устанавливать законодательные нормы (последнее является компетенцией Парламента РФ и Президента РФ в рамках предусмотренной Конституцией РФ процедуры принятия
законов). А в данных положениях постановлений Пленум Верховного Суда РФ, по сути, написал законодательную норму, что делать не вправе.
В связи с этим, представляется, что данная проблема на законодательном уровне сохраняется и выход из этой ситуации на данный момент возможен исходя из формального применения ст. 90 или 64 УК РФ1.
Как отмечено выше, по существу Верховный Суд РФ из данной проблемы назначения
наказания несовершеннолетним нашел очень грамотный и хороший выход!
Однако, закреплять его в постановлении не вправе. Представляется, что в данной части
необходимо выступить с законодательной инициативой (которая у Верховного Суда РФ согласно Конституции РФ имеется) о законодательном закреплении в соответствующей норме
УК РФ положений вышеуказанных постановлений. То есть этот вопрос должен быть урегулирован с помощью внесения соответствующих дополнений в ст. 88 УК РФ.
Далее следует отметить другие проблемы законодательной регламентации вопросов назначения наказания.
1
См.: там же. С. 141–142.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Глава 40 УПК РФ предусматривает особый порядок принятия судебного решения при
согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением.
Здесь также имеются отдельные проблемные моменты, которые были предметом научных исследований1.
В части 7 ст. 376 УПК РФ указывается: «Если судья придет к выводу, что обвинение,
с которым согласился подсудимый, обосновано, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу, то он постановляет обвинительный приговор и назначает подсудимому наказание, которое не может превышать две трети максимального срока или размера
наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление».
Представляется, что в данной части нарушается компетенция законодательства – УК РФ
и УПК РФ.
Вопросы процессуального характера (в частности, процесс особого порядка судебного
разбирательства) относятся к компетенции УПК РФ, а вопросы материальной части (в частности, по каким правилам, в каких пределах должно назначаться наказание) относятся
к компетенции УК РФ. Подобно тому как, например, вопросы процессуального порядка производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей,
отражены в УПК РФ (глава 42), а вопросы назначения наказания при вердикте присяжных
заседателей о снисхождении отражены в УК РФ (ст. 65).
Поэтому представляется, что в части определения сроков наказания УПК РФ превысил
свою компетенцию и взял на себя не свойственные вопросы, относящиеся к компетенции УК
РФ.
В связи с этим, представляется из УПК РФ исключить часть 7 ст. 376 УК РФ, а имеющиеся в данной норме положения перенести в отдельную статью главы 10 УК РФ.
1
Бочкарёв А.Е. Особый порядок судебного разбирательства в уголовном судопроизводстве Российской Федерации // Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Владимир. 2005. С. 117.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Клименко Ю.А., аспирант Московской
государственной юридической академии
им. О.Е. Кутафина
ОРГАНИЗАТОР ПРЕСТУПЛЕНИЯ КАК СУБЪЕКТ ИНСТИТУТА СОУЧАСТИЯ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
Соучастие в преступлении является одним из сложных правовых феноменов, в процессе
познания которого возникает немало проблем. К их числу следует отнести вопрос о месте
в данном институте организатора преступления. Истоки института соучастия лежат в правовых памятниках прошлого, большинство из которых предусматривают нормы об организации преступной деятельности.
Уже в самом первом памятнике отечественного права, «Русской Правде», можно обнаружить положения, регламентирующие совершение преступления в соучастии1. Однако на
протяжении IX–XVI вв. нормы российского законодательства обходили молчанием вопрос
об организаторе преступления. На наш взгляд, указанное обстоятельство объясняется тем,
что в тот период основную массу уголовно-правовых предписаний составляли правовые
обычаи, получавшие лишь частичное отражение при составлении актов писаного права2. Наличие норм об организаторе преступления в Соборном Уложении 1649 г. говорит о том, что
они могли существовать в форме обычаев задолго до его принятия.
Нормы Уложения, криминализирующие организацию преступления, не разграничивали
её с подстрекательством. Примером может служить ст. 13 гл. 22, согласно которой «А которые воры чинят в людех смуту, и затевают на многих людей своих воровским умышлением
затейные дела, и таких воров за такое их воровство казнити смертию»3.
В принятом в 1715 г. Воинском Артикуле Петра I фигура организатора преступления вырисовывается более отчётливо, чем в Соборном Уложении. Впервые появляется специальный термин, обозначающий организатора преступления – зачинщик. Получает
законодательное закрепление правило о дифференциации ответственности в зависимости от
вида соучастника. Например, ст. 133 Артикула предписывается «зачинщиков без всякого милосердия, не смотря на тое, хотя они к тому какую и притчину имели или нет, повесить».
В отношении остальных надлежит «поступать, как о беглецах упомянуто»4, т.е. допускается
в ряде случаев смягчение наказания.
Важно отметить, что в тексте Артикула термин «зачинщик» употребляется не только
в смысле соучастника преступления, выполнившего функции по организации преступления
(ст. 133), но и как лицо, начавшее драку, то есть не имеющее отношения к соучастию
(ст. 141).
Первым отечественным нормативным правовым актом, содержащим именно институт
соучастия, а не отдельные несистематизированные нормы, явилось Уложение о наказаниях
уголовных и исправительных 1845 г. Оно предусмотрело классификацию соучастников,
включавшую организаторов преступления (зачинщиков)5. В Уложении значительное внимание уделено вопросам наказуемости соучастников, предусмотрена повышенная ответственность организаторов преступления. Согласно ст. 124 зачинщики приговариваются к самой
высшей мере той степени наказания, которая предусмотрена законом за данное преступление. Думается, в аспекте регулирования вопросов наказуемости соучастников следует при-
1
См.: Титов Ю.П. Хрестоматия по истории государства и права России. М., 2010. С. 14.
См.: Зимин А.А. Правда Русская. М., 1999. С. 98.
3
Российское законодательство X–XX веков. Т. 3. М., 1985. С. 249.
4
Российское законодательство X–XX веков. Т. 4. М., 1986. С. 352.
5
См.: Российской законодательство X–XX веков. Т. 6. М., 1988. С. 176.
2
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
знать превосходство Уложения перед современным законодательством, опирающимся на
чрезмерно широкое судейское усмотрение.
Дореволюционное законодательство было упразднено Советской властью, начавшей
строительство социалистического права. Уже в самых первых советских законодательных
актах выделялись организаторы преступления, причём в отличие других соучастников, их
ответственность дифференцировалась – они объявлялись вне закона1.
Обобщая первые законоположения, законодатель обошёл вниманием данный вид соучастников: в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г., организатор отсутствовал в перечне соучастников, несмотря на его существование в отдельных уголовных
законах2.
Указанная тенденция отразилась на последующей кодификации советского уголовного
права. В Общей части УК РСФСР 1922 г. организатор не был включён в круг соучастников,
однако предусматривался в нормах Особенной части УК, устанавливающих ответственность
за конкретные преступления3. Аналогичным образом дело обстояло в УК РСФСР 1926 г.4.
Данный недочёт в регламентации института соучастия был устранён в УК РСФСР
1960 г.5: организатор был закреплён не только в Особенной, но и в Общей части УК. В отличие от предшествующего законодательства, в Особенной части УК РСФСР 1960 г. организатор отражается не как вид соучастника, а посредством включения в технико-юридические
конструкции, предполагающие его необходимое соучастие (бандитизм, массовые беспорядки).
В действующий УК РФ 1996 г. заложены различные варианты отражения организатора
преступления в структуре института соучастия, чем обусловлена потребность в типологии
и классификации соответствующих технико-юридических приёмов.
Заметим, что под организатором в данном случае понимается лицо, организовавшее не
только преступление, но и иные противоправные и аморальные деяния. Возможность подобной трактовки данного термина вытекает из обоснованного в литературе факта: организационная деятельность по УК РФ образует обособленную группу преступлений, отличающуюся
схожими признаками и частными правилами квалификации6.
На первое место в нашей типологии необходимо поставить юридическую конструкцию,
предусматривающую деятельность организатора в качестве конститутивного признака основного состава преступления, поскольку она обладает наибольшей степенью общественной
опасности. К данной группе преступлений относятся составы преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 150, ч. 1 ст. 151, ст. 205.1, ч. 1 ст. 208, ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210, ст. 232, ч. 1 ст.
239, ч. 1 ст. 240, ч. 1 ст. 241, ст. 279, ч. 1 ст. 282.1, ч. 1 ст. 282.2, ч. 1 ст. 322.1, ч. 1 ст. 353 УК
РФ (в общей сложности 15 составов).
Вышеперечисленные преступления можно классифицировать на две подгруппы по предмету организационной деятельности: 1) связанные с организацией преступлений (ч. 1 ст. 150,
ч. 1 ст. 205.1, ч. 1 ст. 208, ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210, ч. 1 ст. 239, ст. 279, ч. 1 ст. 282.1, ч. 1
ст. 282.2, ч. 1 ст. 322.1, ч. 1 ст. 353 УК РФ); 2) связанные с организацией иных противоправных и аморальных деяний (ч. 1 ст. 151, ч. 1 ст. 232, ч. 1 ст. 240, ч. 1 ст. 241 УК РФ).
В первой подгруппе выделяется две разновидности юридических конструкций, предполагающих: 1) только организацию преступления конкретного вида (ч. 1 ст. 208, ч. 1 ст. 209,
1
См.: Собрание Узаконений и Распоряжений Правительства РСФСР (далее – СУ РСФСР). 1917–1918,
№ 4. Ст. 53.
2
СУ РСФСР. 1919, № 66. Ст. 590.
3
СУ РСФСР. 1922, № 15. Ст. 153.
4
СУ РСФСР, 1926, N 80, ст. 600.
5
См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960, № 40. Ст. 591.
6
См.: Малиновский В.В. Организационная деятельность в уголовном праве России (виды и характеристика). М., 2009. С. 3.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ст. 279, ч. 1 ст. 322.1, ч. 1 ст. 353 УК РФ) и 2) допускающие организацию различных посягательств (ч. 1 ст. 150, ч. 1 ст. 205.1, ч. 1 ст. 210, ч. 1 ст. 239, ч. 1 ст. 282.1 УК РФ).
Кроме того, в зависимости от формы соучастия, с которой возможно совершение соответствующего посягательства, первая подгруппа юридических конструкций подразделяется
на деяния, предусматривающие: 1) организационные действия исключительно посредством
создания так называемого «сложного субъекта преступления», то есть организованной группы или преступного сообщества (ч. 1 ст. 208, ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210, ч. 1 ст. 239, ч. 1
ст. 282.1 УК РФ) и 2) допускающие организацию преступления в рамках так называемого
соучастия с выполнением различных ролей (ч. 1 ст. 150, ч. 1 ст. 205.1, ст. 279, ч. 1 ст. 322.1,
ч. 1 ст. 353 УК РФ).
На второе место в нашей типологии (вторая группа преступлений) необходимо поставить
технико-юридический приём, закрепляющий организатора в институте соучастия путём конструирования составов, квалифицированных по признаку совершения посягательства в соучастии. В зависимости от формы соучастия, предусмотренной в юридической конструкции,
данную группу можно классифицировать на три подгруппы, включающие указание на:
1) организованную группу (86 составов); 2) группу лиц по предварительному сговору
(75 составов); 3) группу лиц без предварительного сговора (17 составов).
В рамках нашей типологии необходимо выделить также третью разновидность юридических конструкций с участием организатора (третью группу преступлений). К ней относятся
преступные образования, возникшие без предварительного сговора и без достаточной осведомлённости о конечных целях, предусмотренные ч. 1 ст. 212 УК РФ «Массовые беспорядки». Специфика указанного преступления заключается в том, что оно предполагает
уголовную ответственность не всех участников массовых беспорядков, а только тех, которые
проявили особо активную роль в процессе посягательства, взяв на себя организаторские
функции.
На четвёртом месте в нашей типологии располагается технико-юридическая конструкция, в которой деятельность организатора включена в форму соучастия, предусмотренную
ст. 33 УК РФ, и известную как соучастие «с выполнением различных ролей». В рассматриваемом случае организатор не принимает непосредственного участия в выполнении объективной стороны состава преступления. Его функции остаются сугубо организаторскими, и не
совмещаются с выполнением роли исполнителя преступления.
В пятом типе (группе преступлений) выполнение организатором своей роли предусмотрено в качестве обстоятельства, отягчающего наказание. В подобном качестве она отражена
в п. «в» и «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Пункт «в» предусматривает совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или
преступного сообщества (преступной организации) (в тех случаях, когда они не предусмотрены в нормах Особенной части УК РФ). Пункт «г» – особо активную роль лица в совершении преступления. Указанные формы соучастия предполагают участие в совершении
преступления как минимум двух лиц-соисполнителей, совместными усилиями выполняющих объективную сторону посягательства. При этом, как правило, кто-то из соучастников
берёт на себя дополнительную роль руководителя преступления. Соучастника, совмещающего функции исполнителя и организатора, в литературе нередко обозначают современным
термином «инициатор» или устаревшим «зачинщик»1.
Надо сказать, что юридические конструкции с участием организатора, предусмотренные
в Особенной части УК РФ, обладают большей степенью общественной опасности, чем предусмотренные в Общей части, так как в первом случае общественная опасность такого соучастия учитывается законодателем непосредственно в санкции статьи, а во втором оно
1
См.: Уголовное право России. Общая часть. Учебник / Под. ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой
(автор главы – В.С. Комиссаров). М., 2005. С. 336.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
оказывает лишь опосредованное воздействие, выступая в качестве критерия индивидуализации ответственности, то есть его влияние в значительной степени определяется судейским
усмотрением (ст. 67 УК РФ).
Проведённый анализ и предложенная нами типология позволяют прийти к выводу, что
фигура организатора включается в институт соучастия при помощи пяти техникоюридических конструкций, отражающих различные варианты его влияния на общественную
опасность преступления, что будет способствовать дальнейшей дифференциации уголовной
ответственности организаторов преступления.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Уголовный процесс, криминалистика;
оперативно-розыскная деятельность
Филиппова Е.В., адъюнкт Академии
управления Министерства внутренних дел
Российской Федерации
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ НАЧАЛЬНИКА ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ДОЗНАНИЯ ОРГАНА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИИ
В соответствии с Федеральным законом от 06.06.2007 г. № 90-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»1 последний был дополнен
статьей 40.1 «Начальник подразделения дознания». Указанное изменение было обусловлено
возложением на дознавателей ряда дополнительных обязанностей, связанных с расследованием уголовных дел, по которым лицо, совершившее преступление, не установлено, возможностью приостановления производства дознания по уголовным делам, увеличением
срока производства дознания и т. п. Расширение полномочий дознавателей вызвало необходимость уточнения статуса начальника подразделения дознания, как лица, непосредственно
осуществляющего процессуальный контроль за деятельностью дознавателей.
В соответствии с п.17.1 ст.5 УПК РФ начальник подразделения дознания – должностное
лицо органа дознания, возглавляющее соответствующее специализированное подразделение,
которое осуществляет предварительное расследование в форме дознания, а также его заместитель.
Согласно приказу МВД России от 16.10.1992 г. № 368 «О мерах по укреплению подразделений дознания и совершенствованию раскрытия преступлений, по которым предварительное следствие не обязательно» в структуре милиции общественной безопасности ОВД
РФ были созданы специализированные подразделения дознания.
Свои процессуальные полномочия начальник подразделения дознания распространяет
лишь на находящихся в его подчинении дознавателей.
Анализ статей 40.1 и 39 УПК РФ позволяет разделить круг вопросов, возлагаемых на начальника подразделения дознания, на которые он уполномочен (ч.1 ст.40.1 УПК РФ) и те,
осуществлять которые он вправе (ч.3 ст.40.1 УПК РФ).
Содержание понятия «уполномочен» подразумевает под собой «вверение, поручение», то
есть возложение на лицо определенных обязанностей, направленных применительно
к начальнику подразделения дознания на реализацию процессуального контроля за деятельностью дознавателей.
Слово «вправе» используется в случае предоставления возможности действовать, осуществлять что-либо и предусматривает свободу выбора: либо реализовать данное право или не
пользоваться им.
Таким образом, предусмотренными в ч.3 ст.40.1 УПК РФ правами, начальник подразделения дознания может в своей деятельности и не воспользоваться.
В то же время, в ст.39 УПК РФ, определяющей положение руководителя следственного
органа, подобных разграничений нет: указанные в ч.3 ст.40.1 УПК РФ «права» начальника
подразделения дознания (проверять материалы уголовного дела, давать дознавателю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий, об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения, о квалификации преступления
и объеме обвинения) аналогичны «уполномочиям» руководителя следственного органа, оп1
См. Собрание законодательства РФ, 11.06.2007, N 24, ст. 2833.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ределенным в ч.1 ст.39 УПК РФ (пункты 2 и 3 соответственно). Что это – невнимательность
законодателя или желание и таким образом разграничить статус указанных должностных
лиц?
Однако, в данном случае возникает вопрос: возможно ли осуществление процессуального контроля в полном объеме без вменения начальнику подразделения дознания в качестве
одной из обязанностей проверки уголовных дел и почему в ст.40.1 УПК РФ не включено
в число полномочий начальника подразделения дознания такое, как изучение и материалов
проверки сообщения о преступлении, поскольку часто указанное и последующее изучение
материалов доследственных проверок с принятыми по ним решениями позволяет начальнику
подразделения дознания своевременно отреагировать на возможные нарушения прав заинтересованных лиц, допущенные дознавателем.
В соответствии с п.4 ч.1 ст.40.1 УПК РФ к полномочиям начальника подразделения дознания отнесена и возможность внесения прокурору ходатайств об отмене незаконных или
необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела. Вместе с тем, законодатель не отразил обязанность прокурора по рассмотрению данного ходатайства в отдельном пункте ч.2 ст.37 УПК РФ, уполномочив прокурора лишь на
осуществление иных полномочий, предоставленных ему УПК РФ (п.16 ч.2 ст.37 УПК РФ).
На наш взгляд, осуществляя кодификацию уголовно-процессуального законодательства,
необходимо четко и полно определить объем полномочий одного из основных участников
уголовного судопроизводства. Ограничившись указанной формулировкой, законодатель пошел по иному пути.
Предусматривая отмену начальником подразделения дознания необоснованных постановлений дознавателя о приостановлении производства дознания по уголовному делу (п.3
ч.1 ст.40.1 УПК РФ) и внесение прокурору ходатайства об отмене незаконных и необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела (п.4 ч.1 ст.40.1
УПК РФ), не указана, как верно отметил Бессонов А.А., возможность реагирования со стороны начальника подразделения дознания на незаконные и необоснованные постановления
дознавателя о прекращении уголовного дела1.
Можно возразить, указав на п.13 ч.1 ст.37 УПК РФ о полномочии прокурора утверждать
постановления дознавателя о прекращении производства по уголовному делу, что в таком
случае складывается ситуация о наделении начальника подразделения дознания правом отменять постановления о прекращении дознания, ранее уже утвержденные прокурором.
Однако, действующее уголовно-процессуальное законодательство определяет только две
возможности вынесения дознавателем постановления о прекращении уголовного дела, требующего утверждения у прокурора: 1) в случае прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), 2) в случае прекращения уголовного преследования
в связи с деятельным раскаянием (ст.28 УПК РФ). Во всех иных случаях постановления дознавателя о прекращении уголовного дела, уголовного преследования не требуют утверждения у прокурора. В связи с чем, начальник подразделения дознания может быть наделен
полномочиями о возможности их отмены или внесения соответствующего ходатайства прокурору.
Одновременно, хотелось бы согласиться с Александровым А.С. и Кругловым И.В., которые отмечают и такую «небрежность» законодателя, как отнесение ст.40.1 УПК РФ «Начальник подразделения дознания» к главе 6 УПК РФ «Участники уголовного
судопроизводства со стороны обвинения» и отсутствие упоминания начальника подразделе-
1
Бессонов А.А. Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства,
препятствующие эффективному предварительному расследованию // Российский следователь. 2008.
№ 16.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
ния дознания в п.47 ст.5 УПК РФ, определяющей понятие стороны обвинения1. Как справедливо замечает Малышева О.А., «последнее следует рассматривать не как юридически значимый факт, а пробел в законодательстве, требующий устранения»2.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
Александров А.С., Круглов И.В. Правовое положение начальника подразделения дознания в уголовном судопроизводстве // Российский следователь. 2007. № 17. С.5.
Бессонов А.А. Некоторые пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства, препятствующие эффективному предварительному расследованию // Российский следователь. 2008. № 16.
Малышева О.А. Необходимость совершенствования процессуальной формы дознания:
постановка проблемы // Российская юстиция. 2010. № 3. С.38.
1
Александров А.С., Круглов И.В. Правовое положение начальника подразделения дознания в уголовном судопроизводстве // Российский следователь. 2007. № 17. С.5.
2
Малышева О.А. Необходимость совершенствования процессуальной формы дознания: постановка
проблемы // Российская юстиция. 2010. № 3. С.38.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Международное право; Европейское право
Борсиева З.Х., соискатель Ташкентского
государственного юридического института (Узбекистан)
ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН Обязательство государств-участников Женевских конвенций (1949) и двух Дополнительных протоколов (1977) к ним по имплементации международного гуманитарного права на
национальном уровне вытекает из ст. 1, общей для всех четырёх Женевских конвенций,
ст. 80 ДП I. Речь идёт о мерах законодательного, административного или иного характера,
которые обеспечили бы введение в действие целого ряда конкретных положений Женевских
конвенций и Дополнительных протоколов к ним ещё в мирное время. Как, например: перевод текстов Конвенций и Протоколов на национальные языки (ст. ст. 48/49/128/145 Женевских конвенций и ст. ст. 80/84 ДП); включение в национальное уголовное законодательство
полного режима пресечения серьёзных нарушений МГП (ст. ст. 49/50/129/146 четырёх Женевских Конвенций); принятие законодательства о защите и предотвращении эмблем Красного креста и Красного полумесяца, а также других эмблем и знаков, защита которых
предусмотрена МГП (ст. 1 ЖК I); обеспечение мер по опознаванию, определению местонахождения и защите лиц и объектов, находящихся под защитой; обеспечение основных судебных гарантий (ст. 75 ДП I, ст. 6 ДП II); подготовка юридических советников (ст. 6 ДП II);
создание службы гражданской обороны (ст. ст. 61–67 ДП I); защита культурных ценностей;
размещение военных объектов, разработка и применение оружия, а также методов и средств
ведения войны с учётом требований МГП (ст. 58 ДП I). Узбекистан стал государствомучастником четырёх Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов 1977г.
в 1993 г. [1], тексты которых переведены на государственный язык. Вопросы имплементации
на внутригосударственном уровне регулируются Конституцией Республики Узбекистан, Законом «О международных договорах» (1995 г.).
В соответствии с Женевскими конвенциями 1949г. и ДП I, государства-участники обязаны пресекать на национальном уровне определённые в них серьёзные нарушения МГП. Определение серьёзных нарушений приводятся в ст.ст.50, 51, 130 и 147 четырёх Женевских
конвенций и ст. ст. 11, 85 ДП I. Уголовный кодекс Республики Узбекистан предусматривает
пресечение серьёзных нарушений МГП независимо от того, совершены ли они во время международного или внутреннего конфликта. Таким же образом в Уставах международных
трибуналов для бывшей Югославии и Руанды в перечне преступлений не проводится различия между международными и внутренними конфликтами. Большинство серьёзных нарушений МГП нашли своё отражение в ст. 152 «Нарушение законов и обычаев войны»
Уголовного Кодекса Республики Узбекистан. Однако ст. 152 не включает полный перечень
серьёзных нарушений МГП. Следовательно, они не будут подпадать под действие специальных общих принципов пресечения «военных преступлений» (универсальная юрисдикция,
неприменимость сроков давности и др.). Представляется необходимым внесение соответствующих дополнений, и предусматривание исчерпывающего перечня деяний, квалифицируемых как серьёзные нарушения МГП. Генеральная Ассамблея ООН 20 декабря 2006 г.
приняла Международную Конвенцию для защиты всех лиц от насильственных исчезновений
(резолюция 61/177). Данный документ открыт для подписания всеми государствами, но пока
не вступил в силу. Узбекистан не подписал данный договор, однако в части 7 ст. 64 Уголовного Кодекса Республики Узбекистан сформулировано положение о неприменении срока
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
давности к лицам, совершившим преступления против мира и безопасности, независимо от
времени их совершения. Выполнение международных обязательств нашло своё отражение в
текстах воинских уставов Вооружённых Сил Узбекистана. Согласно главе 1 ст. 19 Устава
внутренней службы Вооружённых сил, военнослужащий обязан знать международные правила ведения боевых действий, обращения с ранеными, больными, лицами, потерпевшими
кораблекрушение, военнопленными и гражданским населением в районе боевых действий.
Законом от 29.05.2004 г. «Об использовании и защите эмблемы Красного Креста и Красного
Полумесяца» обеспечена соответствующая специальная защита эмблем Красного Креста и
Красного Полумесяца [2].
Дополнительный протокол I от 1997 г. содержит ряд положений, которые касаются организации гражданской обороны. Роль организации гражданской обороны состоит в оказании
помощи и защите гражданского населения от последствий военных действий. 26 мая 2000 г.
в Узбекистане принят закон «О гражданской защите», который определил задачи, специальный статус подразделений и частей гражданской защиты. С 1993 г. МГП включено в государственный образовательный стандарт высшего образования Республики. Следовательно,
преподавание МГП введено в программу высших юридических учебных заведений.
Имплементация норм МГП не исчерпывается только совершенствованием законодательства, а требует совершенствования механизма правового регулирования военной деятельности. В соответствии со ст. 6 ДП I, государства-участники должны подготовить персонал,
специализирующийся в области гуманитарного права, включая юридических советников
в вооружённых силах. Практика устанавливает эту норму в качестве обычного международного права для государственных вооружённых сил. На данный момент эта норма не содержится в военных уставах Республики Узбекистан. Оценивая роль специально
подготовленного персонала в значении ст. 6 ДП I в системе обеспечения соблюдения норм
МГП, необходимо обеспечить его наличие.
Таким образом, комплексная имплементация норм МГП – необходимая мера по совершенствованию национального законодательства. Разработка концепции имплементации международных норм, включая нормы МГП, в национальное законодательство – необходимое
условие выхода на качественно новый уровень имплементации международного гуманитарного права.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан 1993г., №9, стр. 346.
Собрание законодательства Республики Узбекистан, 2004 г., № 20, ст. 234.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Судебная власть, прокурорский надзор,
организация правоохранительной деятельности
Гринько С.Д., кандидат юридических наук, доцент
ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ЭКСТРЕМИЗМУ
Следует признать, что экстремистские структуры адаптировались к методам работы,
применяемым правоохранительными органами и спецслужбами. Заметно повысился уровень
конспирации экстремистских организаций. К тому же они пытаются использовать для силового противодействия милиции физически подготовленных и участвовавших в боевых действиях граждан.
Экстремистами активно осваиваются с учетом международного опыта новые формы проведения протестных акций. Совершенствуются формы противодействия органам внутренних
дел на основе так называемых акций прямого действия и «флеш-моба».
В целях повышения эффективности противодействия экстремистским проявлениям органы внутренних дел в тесном взаимодействии с коллегами из других силовых структур должны решать следующие задачи:
– постоянно анализировать имеющуюся оперативную информацию в целях установления
мест нахождения культовых религиозных учреждений и учебных заведений, молодежных
лагерей, в которых пропагандируются радикальные формы вероисповеданий. При выявлении
признаков распространения экстремистских идей принимать исчерпывающие меры по прекращению их деятельности; – планировать и осуществлять оперативно-профилактические
мероприятия в среде национальных диаспор, направленные на недопущение их использования в межнациональных и религиозных конфликтах, предупреждение возникновения конфликтных ситуаций из-за различий в национальных обычаях и жизненных укладах;
– во взаимодействии с территориальными подразделениями ФСБ России и ФМС России
дополнительно проверять задействованных на объектах особой важности и жизнеобеспечения трудовых мигрантов по специальным учетам органов внутренних дел в целях выявления
лиц, находящихся в федеральном и межгосударственном розыске, участников незаконных
вооруженных формирований, активистов экстремистских и террористических организаций;
– при наличии значимой информации проводить проверку издательств и типографий
в целях выявления фактов изготовления экстремистских материалов и принимать меры по
пресечению деструктивной деятельности;
– определять порядок взаимодействия с ректоратами, преподавательскими коллективами
и студенческими объединениями образовательных учреждений по противодействию распространению в них экстремистской идеологии;
– постоянно обеспечивать контроль высших и средних образовательных учреждений
страны в целях получения информации о негативных процессах, происходящих в студенческой среде, идеологах и руководителях радикальных организаций, вовлекающих молодежь
в преступную деятельность экстремистской направленности;
– во взаимодействии с территориальными органами ФСБ России постоянно выявлять
лиц, прошедших теологическое обучение в зарубежных исламских образовательных учреждениях, подконтрольных международным экстремистским организациям1.
1
См.: Козлов Б.А. Факторы, влияющие на распространение экстремистских настроений и преступлений экстремистской направленности в России. М., 2009. С. 38–39.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
В условиях продолжающегося реформирования российского общества одна из приоритетных задач государства – построение гражданского общества и его институтов. Они важны
тем, что конструктивно обеспечивают, во-первых, взаимопроникновение и взаимообогащение культур, во-вторых, активное общение на личностном уровне, в-третьих, поддерживают
исторически сложившиеся традиции совместной жизни и развития отдельных народов, входящих в состав российского государства. Главным условием согласия и мира в полиэтническом обществе является равенство всех наций, народов и этнографических групп,
проживающих на территории Российской Федерации, перед законом, гарантирующим им
равные и реальные возможности развития их культуры.
Решение этой задачи зависит от многих факторов – умения общества и государства поддерживать мир в социальном пространстве, контролировать социальные процессы, не допускать развития опасных экстремистских и деструктивных тенденций, не ущемляя при этом
конституционных прав граждан страны. Поэтому общество, стремящееся к стабильности
и гражданскому миру, должно следить за собственным развитием и ограждать себя от всякого рода опасностей.
Эффективная государственная политика защиты личности и общества от экстремизма
должна основываться на его концептуальном осмыслении, знании разновидностей и перспектив развития. В связи с этим необходимо познать специфику социального экстремизма, глубину его воздействия на общество, спрогнозировать направления влияния, а также формы
проявления на различных уровнях. Решение этих проблем обеспечит эффективное социальное управление и выбор оптимальных средств противодействия.
Предупреждение и пресечение экстремистских проявлений предполагает системный
сбор и анализ первичной информации для своевременного реагирования на осложнения оперативной обстановки, объективной оценки деятельности правоохранительных органов в целом, служб, подразделений и сотрудников.
В ходе выполнения мероприятий общего и индивидуального характера по выявлению экстремистских организаций, предупреждению и пресечению их противоправной деятельности
сотрудникам правоохранительных органов необходимо учитывать положения международных правовых актов по правам человека, свободе совести, религий и убеждений, а также
иных нормативных правовых актов, относящихся к указанной проблеме. Во всех документах, посвященных правам человека в светском государстве, свободе совести, религии и убеждений, основополагающим принципом является соблюдение свободы совести.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Административное право, финансовое право,
информационное право
Коростылева Н.И., соискатель Военного
университета
АНТИКОРРУПЦИОННАЯ ПОЛИТИКА КАК ФАКТОР ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
Тема коррупции является одной из острых и актуальных для человеческого общества.
На протяжении всей истории человечества коррупция как системное явление сопровождала деятельность государственного аппарата, ослабляя его, нарушая нормальное функционирование
публичной власти. Полностью искоренить коррупцию еще не удалось ни в одном обществе.
Сегодня в Российской Федерации коррупция и взяточничество проявляются в угрожающем масштабе. Покупается и продается все: от оценок в школе до принятия закона в Государственной Думе. Массовый характер приобрели факты незаконного выделения, получения
и использования льготных кредитов, перелива капиталов в теневую экономику и зарубежные
банки, отмывания денег, полученных преступным путем. Эти действия сопровождаются разного рода корыстными злоупотреблениями должностными полномочиями, значительными
суммами взяток.
Коррупция в современной России – уже не локальная проблема, а транснациональное явление, которое затрагивает общество и экономику всех стран мира. Она представляет собой
реальную угрозу верховенству закона, демократии, правам человека и социальной справедливости, прямо или опосредованно влияет на общественные ценности, мораль. По масштабам распространенности коррупции в том или ином обществе или государстве делаются
выводы о вероятности политических, экономических и социальных рисков, а также степени
развития гражданского общества.
***
Слово «коррупция» происходит от латинского corruption. В словаре иностранных слов
приводится термин «коррумпировать», «корруптировать» – лат. corrumpere означает подкупать кого-либо деньгами или иными материальными благами. Далее термин «коррупция»
принял более широкое понятие – как подкуп, и как порча, и как разложение, и даже как злоупотребление служебным положением в корыстных целях.
Сегодня можно говорить о различных проявлениях коррупции. Это и взяточничество,
и так называемые откаты, объем которых, по оценкам экспертов, даже больше, чем взяточничества, и наконец, самый опасный вид коррупции, выявить который порой достаточно
сложно, – когда чиновники создают преимущества отдельным гражданам или компаниям.
Однако очевидно, что коррупция – явление отнюдь не новое в жизни общества, оно имеет
многовековую историю и присуще буквально всем государствам.
О существовании коррупции уже в древних цивилизациях говорят многочисленные
письменные памятники минувших эпох. Два старейших свода законов, известные человечеству, Кодекс Хаммурапи (Вавилон, 2200 г. до н.э.) и Эдикт Нармаба (Египет, 1200 г. до н.э.),
относят взяточничество к преступлениям и предписывают за него самые суровые меры наказания. В параграфе 5 Законов Хаммурапи говорится, что если судья вынес решение, а затем
его отменил, то его сгоняют с судейского кресла и он не должен возвращаться и заседать
вместе с судьями в суде1.
1
См.: Кодекс Хаммурапи. Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия // http://www.megabook.ru/ Article.
asp?AID =640613 (по запросу на 15 октября 2010 г.)
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
В работах Платона и Аристотеля часто встречается упоминание об отрицательном воздействии властных злоупотреблений и взяточничества на сферы жизни общества. Так, Аристотель выделял коррупцию как важнейший фактор, способный привести государство
к вырождению. Более того, именно борьбу с коррупцией он рассматривал как основу обеспечения государственной стабильности, утверждая, что один человек не должен занимать
в государстве одновременно несколько должностей. Некоторые из рекомендаций Аристотеля
были реализованы в практике древних Афин, где существовал закон, предписывающий каждому гражданину отчитываться, на какие средства он живет1.
Упоминания о коррупции встречаются в Библии: «Князья твои законопреступники и сообщники воров, все они любят подарки и гонятся за мздою»; «горе тем, которые за подарки
оправдывают виновного и правых лишают законного» (Книга пророка Исайи, 5,23).
Еще со времен Древнего Ближнего Востока и Древнего Китая была распространена практика, которая позднее в средневековой Руси получила название «кормление». Суть ее заключалась в том, что крупный чиновник, назначаемый наместником какой-либо области,
и весь подчиненный ему аппарат казенного жалованья не получали и жили так называемыми
добровольными подношениями от населения, т.е. за свои услуги вполне легально брали
деньги или продукты с просителей. Вплоть до 1760-х годов среди жителей губерний существовал обычай «кормить» «своих» чиновников в четыре больших праздника: Рождество, Масленица, Пасха и Петров день. Для нас показателен сам факт того, что «кормление» уже стало
обычаем и обычаем же регулировалось.
Де-юре подобная практика была отменена в середине XVI в., однако де-факто это не
привело к ее ликвидации. Государственные доходы России того времени еще не позволяли
содержать регулярно оплачиваемый чиновничий аппарат, и назначенные оклады чиновникам
(даже губернаторам) выплачивалось нерегулярно, в уменьшенном размере и т.п., что неизбежно гальванизировало систему «кормления» и подношения. Более того, к этому времени
коррупция приобрела множество иных форм – взяточничество, вымогательство, инсценировки нападений разбойников и т.д. Усилия же государственных органов по искоренению
коррупции были минимальными и противоречивыми, а потому успеха не имели. «Кормления» уже прочно вошли в национальный менталитет как элемент культуры управления.
История борьбы с коррупцией показывает, что ее существование как препятствие развитию страны впервые было осознано Петром I. Он видел в недобросовестности чиновников
чуть ли не главного врага своих реформ. Соответственно и меры по отношению к врагу принимались серьезные.
Распространенность лихоимства (взяточничества) в России была столь значительной, что
по Указу Петра I от 25 августа 1713 г. и позднейшим Узаконениям лихоимцам была определена в качестве наказания смертная казнь. Однако и она не слишком устрашала казнокрадов.
Петр I со всей определенностью попытался запретить обмен дарами между чиновниками
и просителями и окончательно объявить давнюю традицию отклонением от нормы, введя
в 1715 г. регулярный оклад для служащих. В результате добился лишь того, что взятки стали
брать осторожнее и перешли на деньги.
Чтобы представить себе хотя бы приблизительные масштабы продажности российских
чиновников, достаточно вспомнить такие исторические персонажи, как дьяки и подьячие
царских приказов допетровского и столоначальники поздних периодов; ближайшего сподвижника Петра I князя А.Д. Меньшикова, чудом избежавшего ссылки в Сибирь, когда выяснилось, что он брал взятки за предоставление выгодных военных подрядов и многих других.
Характерен эпизод, когда после многолетнего следствия был изобличен в коррупции
и повешен при всем истеблишменте сибирский губернатор князь Матвей Гагарин. А потом,
1
См.: Аристотель. Политика // АСТ Москва. 2010. С. 49.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
через три года, четвертовали за взяточничество обер-фискала (Главного прокурора) Нестерова – того, кто изобличил Гагарина.
После этих событий разъяренный мздоимцами царь намеревался даже издать указ, по которому каждый, «кто украдет у казны лишь столько, чтобы купить веревку, будет на ней повешен». Остановило Петра только признание генерал-прокурора графа П. Ягужинского, что
они все воруют, «только один больше и приметнее, чем другой». А потому, дескать, новый
указ может оставить императора без подданных. Генерал-прокурор был уверен, что скорее
кончатся подданные, чем удастся искоренить казнокрадство и взяточничество. Эта уверенность подкреплялась традиционной двойственностью государственной политики в сфере
борьбы с коррупцией, когда одним прощалось то, за что безжалостно карали других.
После смерти Петра масштабы коррупции только расширялись и достигли своеобразного
апогея при Екатерине Великой. Именно в ее царствование Карамзиным была произнесена
вошедшая в историю характеристика России: «Воруют».
Надо сказать, что первоначально Екатерина Великая пыталась, «входя подробно во все
вредности», искоренить зло и найти «справедливейшее и ближайшее средство» для борьбы
с коррупцией. Увы... Понимая, что кардинально изменить что-либо у нее не получилось,
Екатерина достаточно быстро смирилась с практикой коррупции и казнокрадства, подведя
даже под свое бессилие в борьбе с пороком любопытную философскую базу. Императрица,
например, предпочитала не менять генерал-губернаторов, полагая, что тот, кто долго сидит
на своем месте, уже наворовал и набрал взяток, а всякий вновь назначенный начнет все сначала.
В Советском государстве отношение к коррупции было довольно двойственным. С одной
стороны, злоупотребление служебным положением рассматривалось как одно из наиболее
тяжких преступлений, за которое предусматривались суровые меры вплоть до расстрела.
С другой – при отсутствии независимой судебной власти чиновничество (номенклатура)
представляло класс, неподвластный контролю общества, и не боялось наказаний. Это создавало благоприятную почву для дальнейшего внедрения коррупции в общественные отношения при либерализации экономических и политических отношений в стране на рубеже 90-х
годов.
***
Приведенный выше исторический экскурс однозначно свидетельствует о многочисленных безуспешных попытках государства покончить с коррупцией. В числе причин неудач
в этой борьбе можно назвать неизменность и однобокость используемых подходов. Приоритетным направлением в этой борьбе выступали репрессии, которые не могут принести долговременных положительных результатов. С приходом к власти нового правителя подходы
его предшественников кардинально не менялись, лишь слегка корректировались и дополнялись. Кроме того, с коррупцией среди государственного аппарата боролись исключительно
представители этого аппарата. Это приводило к двум последствиям: боровшиеся были не
в состоянии менять коренные причины, порождающие коррупцию, поскольку они восходили
к важнейшим условиям существования системы; борьба против коррупционеров нередко
перерастала в борьбу против конкурентов на рынке коррупционных услуг.
Сложно представить, что коррумпированное чиновничество станет добровольно предпринимать эффективные меры, направленные на борьбу с коррупцией. Следует отметить,
что, к сожалению, воз и ныне там. Недавно глава МВД РФ Рашид Нургалиев в интервью
«Российской газете» оценил ущерб, который наносит коррупция экономике России,
в 40 млрд руб. в год. По зарубежным экспертным оценкам – превышает 20 миллиардов долларов.
Сегодня уже все очевидно, что общество признало необходимость системной борьбы
с коррупцией. На вопрос «нужно ли бороться с коррупцией?» в среднем около 65% опрошенных (от 52 до 77% в разных регионах) отвечают – да. Однако при этом мы наблюдаем
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
противоречие в общественном сознании. Признавая необходимость противодействия коррупции, тем не менее многие готовы давать взятки и считают эти факты нормальными. Более
половины граждан определяют коррупцию как положительное явление (коррупция – это
«катализатор для бизнеса», или – «механизм компенсации плохих законов», или – «обязательное свойство демократии»), только треть респондентов называют коррупцию «разрушающей общество болезнью», остальные считают коррупцию всего лишь «вредной
привычкой общества» (наподобие пьянства или курения).
Власть предпринимает определенные меры в плане ограничения масштабов коррупции,
но медленно, не настойчиво, с оглядкой. В настоящее время в России отсутствует однозначно выраженная, свободная от двойных стандартов и нелогичных действий политическая воля
противодействовать коррупции.
На сегодняшний день по-прежнему основной упор делается на борьбу с последствиями
коррупции, а ее причины остаются практически без внимания, хотя эта проблема, безусловно, требует к себе особого подхода, сочетающего различные меры и средства. Нужны целенаправленные усилия со стороны государства и гражданского общества, нужна
соответствующая антикоррупционная политика.
***
В целом анализ ситуации с противодействием коррупции в стране позволяет сделать выводы о необходимости принятия первоочередных мер по совершенствованию государственной политики в этой сфере. Важнейшей составной частью антикоррупционной политики
должно стать формирование эффективного антикоррупционного законодательства.
Проблемы формирования и совершенствования целостной системы антикоррупционного
законодательства носят комплексный характер. Они связаны с проблемами компетенции
и взаимодействия органов, осуществляющих властные полномочия в сфере противодействия
коррупции. Присоединение России к ряду международных конвенций по проблемам борьбы
с организованной преступностью и коррупцией и сопряженными с ними налоговыми преступлениями и отмыванием незаконных доходов неизбежно сегодня ставит вопрос о необходимости принятия комплексного законодательного акта, который будет предусматривать
меры, направленные в первую очередь на устранение причин и условий, порождающих коррупцию.
В первую очередь необходимо закрепить понятие коррупции как правового явления
в российских нормативно-правовых актах.
Следующим шагом, по мнению автора, необходимо включить в законодательные акты
требования о либерализации режима банковской и коммерческой тайны в целях борьбы
с отмыванием денег, конфискации доходов, полученных преступным путем. Следует детально проработать формы и процедуры международного сотрудничества государств и организаций, учитывающие специфику данной деятельности. Она должна осуществляться в рамках
мероприятий, направленных на разработку национальной стратегии противодействия отмыванию денег и создание системы международного финансового контроля в банковской сфере
и иных финансовых, кредитных институтах развитых стран1.
Антикоррупционная политика должна стать постоянной и неотъемлемой частью государственной политики в целом. На практике это означает, что безотлагательно следует разработать и ввести в действие продуманную государственную систему противодействия коррупции,
которая предусматривала бы не только принципиальные подходы к проблеме, но и систему
взаимосвязанных мер во всех областях жизнедеятельности государства и общества.
Очевидно, что коррупция, прежде всего порождается безответственностью. А безответственность, в свою очередь, есть следствие кадровой политики, которое руководствуется,
1
См.: Фалина А.С. Взаимодействие государства и бизнеса в разработке и реализации антикоррупционной политики Российской Федерации // РАГС. 2010. С. 37.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
прежде всего, личностью преданностью. Личная преданность порождает круговую поруку
преданных людей вокруг любимого шефа. И, в конечном счете, реализация этого принципа
ведет к тотальному невежеству. Мы привыкли говорить о коррупции, но коррупция и невежество – две стороны одной медали. На примере России видно, как коррупция и невежество
лавинообразно нарастают, что подчеркивает актуальность проведения взвешенной и целенаправленной кадровой политики. Остро стоит вопрос о внедрении механизма ответственности
чиновников разных уровней перед обществом за должное выполнение своих обязанностей
и механизма прямой персональной ответственности.
В этой связи обнаруживается, что одной из наиболее острых проблем выступает проблема криминологической оценки эффективности реализации антикоррупционной политики.
Причем определение данной оценки целесообразно на всех уровнях процесса противодействия коррупции: федеральном, региональном, местном, во всех звеньях законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти.
Необходимо признать, что в реализации антикоррупционной политики значительную
роль играют механизмы и средства организации и осуществления волевых действий политической элиты. Их следует назвать технологией осуществления политической воли, могущей
серьезно повлиять на причинный комплекс коррупции. Осознание основных компонентов
этой технологии дает возможность не только понимания неудач антикоррупционных мероприятий, но и конструирования этих мероприятий таким образом, чтобы значительно повысить их эффективность.
***
В заключении хочется отметить, что целью антикоррупционной политики является снижение уровня коррупции и обеспечение эффективной защиты прав и свобод граждан, законных интересов общества и государства от угроз, связанных с коррупцией, путем реализации
следующих задач:
– предупреждение коррупционных правонарушений;
– создание правового механизма, препятствующего подкупу лиц, имеющих публичный
статус;
– создание правового механизма, препятствующего подкупу граждан при проведении
референдума и выборов в органы государственной власти и местного самоуправления;
– обеспечение ответственности за коррупционные правонарушения во всех случаях,
прямо предусмотренных нормативными правовыми актами;
– возмещение вреда, причиненного коррупционными правонарушениями;
– мониторинг коррупциогенных факторов и эффективности мер антикоррупционной политики;
– формирование антикоррупционного общественного сознания;
– содействие правовой реформе, направленной на снижение неопределенности правовых
установлений и обеспечение их непосредственного действия;
– содействие реализации прав граждан и организаций на доступ к информации о фактах
коррупции и коррупциогенных факторах, а также на их свободное освещение в средствах
массовой информации;
– создание стимулов к замещению государственных должностей, должностей государственной и муниципальной служб неподкупными лицами.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
62
Аристотель. Политика // АСТ Москва. 2010. 234 с.
Астанин В.В. Антикоррупционная политика России. Криминологические аспекты: монография/В.В. Астанин. – М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2009. 255 с. (Серия «Научные издания для юристов»).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
3.
4.
5.
Библиотечка «Российской газеты». Коррупция – угроза экономической безопасности
предприятий и государства. Научно-практическое издание. Выпуск № 9 2009 г.
Кодекс Хаммурапи. Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия // http://www.megabook.ru/
Article.asp?AID=640613 (по запросу на 15.10.2010 г.)
Фалина А.С. Взаимодействие государства и бизнеса в разработке и реализации антикоррупционной политики Российской Федерации // РАГС. 2010. С. 37.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Рыжов Р.С., кандидат юридических наук,
зав. кафедрой Филиала Московского государственного университета технологий
и управления им. К.Г. Разумовского в г. Волоколамске
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ И ГРАЖДАН В РАМКАХ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА «ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ ДОСТУПА К ИНФОРМАЦИИ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНОВ И ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ» В 2009 г. принято постановление Правительства Российской Федерации1, которым одобрена «Концепция единой системы информационно-справочной поддержки граждан и организаций по вопросам взаимодействия с органами исполнительной власти и органами
местного самоуправления с использованием информационно-телекоммуникационной сети
«Интернет».
Все указанное свидетельствует о том, что исполнительная власть довольно оперативно
реагирует на необходимость конкретизации норм рассматриваемого закона в целях их реализации на практике. Таким образом, весьма удобная форма информационного взаимодействия
государства и граждан через Интернет наполняется реальным содержанием.
Закон о порядке доступа к информации органов публичной власти во многом потерял бы
смысл, если бы не содержал перечня информации, которую он должен открыто о себе распространять. В Законе это сделано применительно к размещению данных сведений на официальных сайтах в сети Интернет, что подчеркивает публичность и открытость данной
информации, так как доступ к ней возможен из любой точки планеты.
Основными информационными блоками, из которых должны формироваться официальные сайты, в соответствии со ст. 13 рассматриваемого законодательного акта, являются:
– общая информация об органе публичной власти (наименование, структура, полномочия, сведения о руководителях, перечни находящихся в ведении информационных систем
и т.п.);
– информация о нормотворческой деятельности (принятые нормативные правовые акты,
тексты проектов законодательных и иных нормативных правовых актов, инициатором принятия которых явился данный орган публичной власти, установленные фермы обращений
в данный орган и т.п.);
– информация об участии данного органа в целевых программах, международном сотрудничестве, в том числе сведения об официальных визитах и поездках руководителей;
– информация о состоянии защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций
и принятые меры по обеспечению их безопасности;
– информация о результатах проверок, проведенных данным органом публичной власти,
а также проверок, которым он подвергся сам;
– тексты выступлений и официальных заявлений руководителей;
– статистическая информация (статистические данные и показатели, сведения об использовании бюджетных средств и т.п.);
– информация о кадровом обеспечении органов публичной власти (порядок поступления
на службу в этот орган, сведения о вакантных должностях, квалификационные требования
к кандидатам, условия и результаты конкурсов на замещение вакантных должностей и т.п.);
– информация о работе данного органа публичной власти с обращениями граждан.
1
См.: постановление Правительства Российской Федерации от 15.06.2009 № 478 (СЗ РФ. 2009. № 25.
Ст. 3061).
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Наличие такого развернутого перечня подчеркивает существенное повышение уровня
открытости органов государственной власти и органов местного самоуправления перед гражданами, которая реально осуществима только при использовании интернет-технологий.
Существовавшая ранее форма ведомственных средств массовой информации (в ряде органов
сохранившаяся и до сего времени) по возможности охвата аудитории не может идти ни в какое сравнение с сайтом, а тем более с интернет-порталом. К тому же содержание такого
электронного информационного ресурса обходится на несколько порядков дешевле.
Анализ данного перечня также показывает, что столь существенная информационная открытость не может быть реализована всеми без исключения федеральными органами исполнительной власти. Поэтому Закон пытается несколько «округлить» данный узкий момент,
ставя объем и содержание представляемой на сайтах информации в зависимость «от сферы
деятельности государственного органа, органа местного самоуправления». Это приводит
к необходимости утверждать перечни аналогичной информации на ведомственном уровне.
Промежуточным звеном здесь служат перечни информации о деятельности федеральных
органов исполнительной власти, руководство которыми осуществляют соответственно Президент Российской Федерации и Правительство Российской Федерации, предусмотренные
ст. 14 рассматриваемого Закона, где к перечисленным в ст. 13 информационным блокам добавляются сроки их актуализации.
Но тем не менее прямой обязанности всех без исключения органов исполнительной власти размещать эту информацию в полном объеме автор из текста данных актов не усмотрел.
Поэтому очевидным является наличие существенной административной дискреции в вопросе о представлении информации на официальных сайтах. Это, с одной стороны, выглядит
логичным, так как невозможно поставить на одну планку в части открытости Министерство
сельского хозяйства и Министерство обороны. Однако, коль скоро выше говорилось об общей антикоррупционной направленности рассматриваемого Закона, прежде всего необходимо было акцентировать внимание на четком представлении информации о расходовании
бюджетных средств каждым органом публичной власти без исключения (в рамках, допустимых необходимостью обеспечения сохранности государственной тайны), а также о порядке
осуществления закупок для государственных нужд и результатах данной деятельности.
Односторонним представлением сведений, пусть даже в большинстве случаев достаточно широким, информационное взаимодействие органов публичной власти с гражданами
и организациями исчерпано быть не может. У многих из них возникают индивидуальные
проблемы, требующие разъяснения со стороны компетентных органов публичной власти,
предоставления недостающих сведений и т.п. На разрешение данной проблемы направлена
группа норм, содержащихся в ст. ст. 18–22 рассматриваемого Закона.
Центральной категорией в созданной этими нормами юридической конструкции является
запрос, определяемый как «обращение пользователя информацией в устной или письменной
форме, в том числе в форме электронного документа, в государственный орган или орган
местного самоуправления либо к его должностному лицу о предоставлении информации
о деятельности этого органа».
Для отечественного законодательства, регулирующего информационное взаимодействие
между органами публичной власти и гражданами. Возникновение данного субъективного
права является серьезной новеллой. Ранее, начиная с Указа Президиума Верховного Совета
СССР от 12.04.1968 № 2534-VII1, все обращения граждан могли касаться либо конфликтных
ситуаций, либо инициативных предложений. Это подтверждено и нормами действующего
Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»2, где обращение гражданина подразделяется на предложение, заявление и жалобу.
1
2
Свод законов СССР. Т. 1. С. 373.
СЗ РФ. 2006. № 19. Ст. 2060.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
В рассматриваемом случае речь идет об особом роде обращений, в которых гражданин
или организация (пользователь информацией) испрашивают сведения о деятельности самого
органа публичной власти. При этом пользователь вправе направить запрос как непосредственно сам, так и через своего представителя. Помимо указанных субъектов такое право предоставлено общественным объединениям, не являющимся юридическими лицами,
государственным органам и органам местного самоуправления.
Запрос подлежит регистрации в принявшем его органе в трехдневный срок и должен
быть рассмотрен в 30-дневный срок. Максимальное время задержки ответа составляет
15 дней. Органы публичной власти вправе уточнять содержание запроса, а также переадресовывать его в орган, к компетенции которого отнесено предоставление запрашиваемой информации.
При оценке возможности направления пользователю информацией испрашиваемых сведений используется общеправовой ограничительный метод, согласно которому в нормативных правовых актах должен быть определен исчерпывающий перечень оснований для отказа
в предоставлении информации. С точки зрения обеспечения прав субъектов данных отношений такой перечень должен иметь весьма важное значение, поэтому он должен быть сформулирован четко и не допускать правовых неопределенностей.
Ст. 20 рассматриваемого Закона предусматривает шесть таких оснований. В качестве
первого определено следующее: «Содержание запроса не позволяет установить запрашиваемую информацию о деятельности государственного органа или органа местного самоуправления». Говоря несколько проще – из содержания запроса на усматривается, какие именно
сведения испрашивает заявитель. В практике это встречается нередко, в том числе, к сожалению, когда с запросами обращаются люди, имеющие психические отклонения. Очевидно,
что оценку внятности или невнятности запроса осуществляет сам орган, куда он направлен,
здесь весьма существенен элемент административной дискреции. Следовательно, решение
органа об отказе по данному основанию должно быть оспоримо как в административном, так
и в судебном порядке. Впрочем, данное замечание справедливо и по отношению почти ко
всем остальным основаниям.
В качестве второго основания определено отсутствие сведений об обратной связи, то
есть когда пользователь информацией не указал адрес, по которому должен быть направлен
ответ. Это основание является безусловным, так как указание таких данных и проверка их
правильности находится в зоне полной ответственности пользователя информацией.
В качестве третьего основания определено то, что запрашиваемая информация не относится к деятельности органа публичной власти, в который поступил запрос. Это тоже административно-дискреционная норма. Однако в настоящее время отказ по данному основанию
достаточно легко проверяется, так как статус практических всех органов исполнительной
власти официально определен соответствующими открыто опубликованными нормативными
правовыми актами. С органами местного самоуправления дело обстоит сложнее. В соответствии с положениями Федерального закона «Об общих принципах организации местного
самоуправления в Российской Федерации»1 органы местного самоуправления действуют на
основании уставов, доступ к содержанию которых в силу неразвитости информационной
инфраструктуры на местах не всегда возможен, а так называемые «вопросы местного значения» во многих случаях тесно переплетены с вопросами, разрешение которых осуществляется органами исполнительной власти.
В качестве третьего основания для отказа в предоставлении информации определено отнесение запрашиваемой информации к категории сведений ограниченного доступа. В предшествующих разделах настоящего диссертационного исследования проблема правовых
оснований на ограничение в доступе к информации уже исследовалась. Здесь отметим, что
1
СЗ РФ. 2003. № 40. Ст. 3822.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
наиболее тонкими и до конца не урегулированными моментами в этих отношениях попрежнему остаются служебная тайна и персональные данные.
В качестве пятого основания определено то, что запрашиваемая информация ранее предоставлялась пользователю (отказ на повторный запрос по аналогичному основанию). При
всей очевидности данного положения, в нем немало «подводных камней». Например, запрос
в случае неудовлетворенности полнотой ранее представленных сведений, запрос в случае
потери их актуальности и целый ряд других. Эти проблемы, к сожалению, Закон обошел
стороной.
Наконец, в качестве шестого основания для отказа в предоставлении информации устанавливается то, что:
– в запросе ставится вопрос о правовой оценке актов, принятых органами публичной
власти;
– в запросе ставится вопрос о проведении анализа деятельности органов публичной власти, подведомственных организаций, непосредственно не связанного с защитой прав направившего запрос пользователя информацией.
Правовая оценка актов, принятых конкретным органом, является прерогативой вышестоящего органа публичной власти или суда. Проведение аналитической работы всегда связано с повышенными трудозатратами и запрос на такие действия должен быть веско
обоснован.
Орган публичной власти не обязан по запросу пользователя информацией предоставлять
сведения, если они были ранее опубликованы в средствах массовой информации или размещены в сети Интернет.
Важным элементом рассматриваемой системы информационных правоотношений является проблема платы за испрашиваемую информацию. Самым основным здесь представляется положение о том, что во всех случаях на бесплатной основе должна предоставляться
информация, затрагивающая права и установленные законодательством обязанности заинтересованного пользователя. Отсюда следует, что субъект при претендовании на бесплатный
ответ должен весомо обосновать факт последующего использования полученных сведений
для реализации своих прав или исполнения обязанностей. Интересной и существенной также
представляется норма, устанавливающая, что орган публичной власти, предоставивший информацию, содержащую неточные сведения, обязан по письменному заявлению пользователя информацией, которое должно быть мотивировано, устранить имеющиеся неточности.
Более глубоко ряд вопросов, урегулированных рассмотренным правовым актом, в том
числе ответственность за правонарушения в этой сфере, будет рассмотрена автором в главе
III настоящего исследования.
Подведем некоторый итог анализу вышеприведенных положений Закона об обеспечении
доступа к информации о деятельности органов публичной власти. Как отмечает С.Н. Шевердяев1, к основным достоинствам данного акта, носящего системообразующий характер,
можно отнести следующие:
– признание тезиса о презумпции открытости информации о деятельности органов власти;
– вариативность форм представления такой информации;
– установление прав пользователей информацией, в том числе права не обосновывать
необходимость получения запрашиваемой информации, доступ к которой не ограничен;
– наличие достаточно широкого перечня сведений, которые должны размещаться органами публичной власти в Интернет.
1
Шевердяев С.Н. «Преимущества и недостатки Федерального закона «Об обеспечении доступа
к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»
//Конституционное и муниципальное право. 2009. № 14.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Следует согласиться также с мнение вышеуказанного исследователя о том, что у данного
законодательного акта немало достоинств и главным из них является то, что он вообще был
принят. Наряду с наличием иных нормативных правовых актов, выход в свет данного Закона
означает чрезвычайно важную тенденцию в информационной политике современного российского государства – углубление открытости перед обществом.
И это не похоже на эпоху гласности, когда сразу и вдруг открылись «авгиевы конюшни»
и информационные потоки разделились на два канала: традиционно советский с партийнохозяйственным официозом и канал демократической направленности, через который общество стало заглядывать в запретные ранее сферы государственной деятельности.
Современное положение в большей степени будничное, оно формирует повседневные
деловые отношения, устойчивое информационное взаимодействие. Государственный аппарат вынужден стать более доступным для граждан прежде всего для того, чтобы оправдать
свое существование. Но суть не только в этом: сам ток современной жизни диктует необходимость поднятия системы информационных отношений между государством и гражданами на новый качественный уровень, так как без этого невозможен социальный прогресс.
Следовательно, принятие данного Закона является логичным отражением главных тенденций
общей государственной политики в информационной сфере.
Но все ли в данном законодательном акте столь прогрессивно? Само название Закона –
«Об обеспечении доступа к информации о деятельности…» говорит о том, что данный акт
должен стоять в центре специальной системы правового регулирования. Иные акты должны
детализировать его основные концептуальные положения в более узких сферах.
Однако это не совсем так. В ч. 2 ст. 2 Закона устанавливается следующее: «Если федеральными конституционными законами, федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами предусматриваются особенности
предоставления отдельных видов информации…, положения настоящего Федерального Закона применяются с учетом особенностей, предусмотренных этими федеральными конституционными законами, федеральными законами и иными нормативными правовыми
актами».
Отсюда следует, что данный Закон лишь дополняет сложившуюся систему отношений,
но не является системообразующим. Насколько такой подход усложняет правоприменение,
объяснять, видимо, излишне.
Как правильно отмечает С.Н. Шевердяев, указанный в ст. 13 широкий состав сведений,
размещаемых органами власти в Интернете, «является всего лишь своеобразной коллекцией,
из которой органы власти вправе на основе ст. 14 выбирать, какие сведения о себе обнародовать в сети Интернет»1. Следует согласиться с тем, что некий минимальный набор категорий
информации, подлежащих обязательному размещению, должен быть четко определен. Однако требовать размещения в сети Интернет всех без исключения сведений о деятельности органов публичной власти, не относящихся к информации ограниченного доступа, как это
предлагает тот же С.Н. Шевердяев, вряд ли целесообразно, так как это могут быть излишне
большие информационные массивы.
Все указанное свидетельствует о том, что Закон об обеспечении доступа к информации
требует совершенствования.
1
Шевердяев С.Н. Там же.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
Рыжов Р.С., кандидат юридических наук,
зав. кафедрой Филиала Московского государственного университета технологий
и управления им. К.Г. Разумовского в г. Волоколамске
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА В ИНФОРМАЦИОННОЙ СФЕРЕ: СТРАТЕГИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
Рассмотрение вышеуказанной системы автор полагал бы целесообразным начать с акта
наиболее общего порядка, формирующего общее направление государственной политики
в информационной сфере – Стратегии развития информационного общества в Российской
Федерации, утвержденной Президентом Российской Федерации 07.02.2008 г.1
Выглядит естественным, когда при формировании того или иного крупного направления
в первую очередь идет речь о формировании материальной основы. Поэтому во главу угла
в Стратегии поставлена задача формирования современной информационной и телекоммуникационной инфраструктуры. Ее основой является так называемый «широкополосный доступ», то есть создание каналов связи, по которым может передаваться большой объем
информации на высокой скорости.
Начнем с самого простого, то есть ускорения обмена документами между разными уровнями государственной власти и их последующей обработки. В этом направлении руководство страны в последнее время делает достаточно решительные шаги. Так, например,
постановлением Правительства Российской Федерации от 22.09.2009 № 7542 утверждено
«Положение о системе межведомственного электронного документооборота». В качестве
организатора данной системы определена Федеральная служба охраны Российской Федерации в силу того, что по вопросам организации информационного обеспечения органов государственной власти она стала правопреемником ФАПСИ, а качестве участников –
федеральные органы государственной власти. Администрация Президента Российской Федерации и Аппарата Правительства Российской Федерации.
Речь прежде всего идет об организации служебной переписки в электронной форме, что
существенно ускоряет получение документов заинтересованными адресатами и их исполнение. Данная система включает в себя:
а) направление и получение в электронной форме решений и поручений Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации;
б) получение информации о ходе рассмотрения вышеуказанных документов;
в) направление в электронной форме докладов Президенту Российской Федерации
и Правительству Российской Федерации;
г) внесение в Правительство Российской Федерации федеральными органами исполнительной власти проектов нормативных актов;
д) осуществление федеральными органами исполнительной власти согласительных процедур по проектам нормативных правовых актов в электронной форме.
При осуществлении межведомственного электронного документооборота допускается
обмен информационными сообщениями, содержащими общедоступную информацию и информацию, отнесенную к сведениям, составляющим служебную тайну.
Следует отметить, что данный акт отражает в достаточной мере эпохальное решение.
Различные системы защищенного документооборота на разной технологической (элементной) базе существуют в отечественной системе государственного правления довольно давно,
1
2
РГ. 16.02.2008.
СЗ РФ. 2009. № 39. Ст. 4614.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
но потребности здесь чаще всего пережали возможности, так как технологии гарантированной защиты информации от утечки и искажения развивались крайне медленно, финансирование научных разработок шло здесь по остаточному принципу и в основном использовались
технологии, применявшиеся в сфере военного управления, ориентированные на надежность,
мобильность и относительно небольшую пропускную способность каналов связи. Достоверность документов при реализации данного подхода достигалась путем их перенесения в бумажную форму отображения.
Рассматриваемый акт предопределяет формирование законченной системы именно электронного документооборота, позволяющей их формировать, обрабатывать, исполнять и хранить в электронном виде. Пусть пока он занимает относительно небольшую нишу,
касающуюся решений и поручений Президента и Правительства, однако те удобства, которые влечет за собой эксплуатация данной системы, в самом ближайшем будущем приведет
к тому, что она станет основным каналом документообмена между органами государственной власти федерального уровня, а также между ними и органами государственной власти
субъектов Российской Федерации.
При внедрении данной системы возникают существенные задачи и чисто правового
свойства, которые в данном разделе диссертационного исследования автор хотел бы обозначить, а в последующих сформулировать конкретные предложения по их разрешению. Так,
в частности, постановление оперирует такими категориями как «электронное сообщение»,
«электронное сообщение с присоединенными файлами», «электронный документ», «электронный образ». С правовой точки зрения это далеко не однопорядковые категории и подход
как к определению достоверности таких сообщений, так и к установлению их юридической
силы не является одинаковым. Доктринальные оценки в данной сфере являются достаточно
скудными и теорию электронного документа еще предстоит развивать, так как волна новых
проблем весьма быстро накрывает уже исследованные области.
Следующей предметной областью, указанной в Стратегии, является интеграция государственных информационных систем и ресурсов. Данная задача является одной из самых существенных в общей проблеме совершенствования системы государственного управления.
В советский период она решалась путем централизации через такие правительственные
структуры как Госплан СССР и ряд других государственных комитетов, занимавшихся координацией в определенных отраслях экономики. В 70-е – 80-е гг. ХХ в. даже были созданы
специальные службы, в задачу которых входил сбор, обобщение и направление в машиночитаемой форме информации в правительственные вычислительные центры.
Возможность получения в короткий промежуток времени на конкретном рабочем месте (например, в кабинете заместителя Председателя Правительства Российской Федерации) комплексной информации по тому или иному вопросу позволяет принять оперативное и взвешенное
решение, не ошибиться в выборе конкретных средств достижения поставленной цели.
Следует отметить, что решение этой задачи на новом системном уровне уже началось.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 25.12.2009 № 10881 утверждено
«Положение о единой вертикально интегрированной государственной автоматизированной
информационной системе «Управление», которая, как сказано в преамбуле данного акта,
предназначена для решения следующих задач:
– обеспечения информационно-аналитической поддержки принятия высшими органами
государственной власти решений в сфере государственного управления, а также при планировании деятельности этих органов;
– осуществления мониторинга, анализа и контроля исполнения принятых указанными
органами решений, реализации основных направлений деятельности Правительства Российской Федерации, выполнения приоритетных национальных проектов, реализации мероприя1
СЗ РФ. 2010. № 1. Ст. 101.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
тий по оздоровлению российской экономики, процессов, происходящих в реальном секторе
экономики, финансово-банковской и социальной сферах, социально-экономического развития субъектов Российской Федерации, эффективности деятельности органов государственной власти субъектов Российской Федерации.
Система «Управление» имеет трехуровневую структуру:
а) первый уровень (центральная информационная система) – комплекс информационных
систем, производящих сбор, обработку, хранение и распространение информации, поступающей со второго и третьего уровней системы «Управление»;
б) второй уровень (ведомственный) – входящие в систему «Управление» информационные системы федеральных органов исполнительной власти, информационные ресурсы которых предназначены для принятия управленческих решений в сфере государственного
управления, и информационные ресурсы иных информационных систем, необходимость интеграции которых в систему «Управление» определяется функциональными требованиями
к ней;
в) третий уровень (региональный) – информационные ресурсы информационных систем
органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, необходимость интеграции которых в систему «Управление» определяется функциональными требованиями к ней.
Информационная система «Управление» строится как защищенная, так как в ней со всей очевидностью будут циркулировать в том числе сведения, составляющие государственную тайну.
Однако вышеприведенный пример интеграции информационных систем является частным случаем, решающим хотя и значительный, но все же конкретный комплекс административных и народнохозяйственных задач. В Стратегии вопрос ставится шире – необходима
максимальная интеграция государственных информационных ресурсов, исключающая ведомственную информационную разобщенность, позволяющая государственным служащим
обеспечивать информационный простор при принятии решений, а также позволяющая гражданам и организациям пользоваться информационными ресурсами в общественно полезных
целях. Данная цель довольно четко сформулирована Л.Н. Симановичем, полагающим, что
политико-экономический аспект формирования единого информационного пространства
России заключается в преодолении информационного монополизма управленческих и коммерческих структур на открытые информационные ресурсы1.
Следующим важным направлением, которое нашло отражение в Стратегии, является
противодействие использованию потенциала информационных и телекоммуникационных
технологий в целях угрозы национальным интересам России.
Данная общая задача состоит из нескольких составляющих. Первая из них сформулирована как предельно общая: обеспечение безопасности функционирования информационнотелекоммуникационной инфраструктуры. Данная проблема по своей масштабности сопоставима, например, с обеспечением работоспособности путевой системы железнодорожного
транспорта, без которой невозможно функционирование экономики и жизнедеятельность
общества в современных условиях.
По мере того, как будут расширяться задачи, возлагаемые на информационнотелекоммуникационные сети общего назначения для обеспечения государственного и муниципального управления, информационного обмена между корпоративными пользователями, а также межу гражданами, любые сбои в работе данной системы могут замедлять решение текущих
вопросов, либо блокировать их, а существенные сбои – приводить к значительному ущербу, либо к остановке целых отраслей хозяйства, например, банковской системы, системы управления
движением и т.д. В целом автор хотел бы предложить именовать данную задачу обеспечением
бесперебойности предоставления информационно-телекоммуникационных услуг.
1
Симанович Л.Н. Применение современных источников информации при организации правосудия
в гражданском процессе//Администратор суда. 2008. № 1.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Юридические науки, № 2, 2011
В качестве одной из подзадач в рамках вышеуказанной задачи Стратегией выделяется
обеспечение безопасности функционирования информационных и телекоммуникационных
систем ключевых объектов инфраструктуры Российской Федерации, в том числе критических объектов или объектов повышенной опасности.
В настоящее время многие производственные и транспортные объекты имеют автоматизированные системы управления, остановка которых или существенные сбои в работе могут
привести к непредсказуемым катастрофическим последствиям. Это и атомные электростанции, и технические производства, и автоматизированные системы управления воздушным
движением, транспортировкой электроэнергии, нефти, газа и т.д. Блокировки и сбои в работе
этих систем чреваты экологическими и техногенными катастрофами.
Следующей важнейшей задачей, которую необходимо решить в ближайшем обозримом
будущем, является создание единой системы информационно-телекоммуникационного обеспечения нужд государственного управления, обороны страны, национальной безопасности
и правопорядка.
Эта задача уходит корнями в далекое прошлое. Впервые системно она начала решаться через построение сети телеграфных линий вдоль железных дорог, затем через построение различных систем телефонной правительственной связи, автоматической телеграфной связи органов
государственного управления и т. д. Однако в течение длительного времени основная ставка
делалась на построение ведомственных систем информационного и телекоммуникационного
обеспечения, что приводило к необоснованному увеличению расходов бюджета на данные цели.
Впервые о создании информационно-телекоммуникационной системы специального назначения (ИТКС), основанной на новой элементной базе, заговорили в середине 90-х гг. ХХ
в. Как отмечал В.И. Маркоменко, «в соответствии с Концепцией создания и развития ИТКС,
информационный компонент системы будут составлять независимые информационные ресурсы различных министерств и ведомств. При этом ИТКС не должна подменять существующие информационные системы органов государственной власти, а должна обеспечить их
полноценное, эффективное использование. Более того, ИТКС будет способна обеспечить
возможность доведения важной информации из различных независимых источников, расположенных в регионах России, непосредственно Президенту и Правительству Российской Федерации»1.
Как мы видим, первоначально шла речь об интеграции информационных систем на основе единой защищенной системы передачи данных. От этого, во-многом компромиссного варианта, в настоящее время пришли к необходимости создания единой межведомственной
защищенной системы, которая должна охватить всю систему государственной власти. По
мнению автора, это довольно амбициозная, но выполнимая задача.
Таким образом, Стратегия аккумулировала в своих положениях как уже начавшиеся
процессы в информационной сфере, так и наметила основные направления политики информатизации на ближайшие 10–20 лет. В целом данный акт охватывает все наиболее
значимые направления развития информационного общества в Российской Федерации, за
исключением чисто правовой сферы. Но, к сожалению, он практически не затрагивает вопросы правового регулирования на системном уровне, хотя проблем здесь достаточное количество. Так, в частности, необходимо более детальное регламентирования
функционирования сайтов в сети Интернет, встраивания этой части информационного
пространства в уже сложившуюся систему юридических норм, повышение ответственности владельцев сайтов за содержание информации, а также ответственности так называемых модераторов, то есть лиц, которые корректируют содержание сайтов и блогов.
1
Маркоменко В.И. Защита информации в информационно-телекоммуникационных системах органов
государственной власти//Системы безопасности связи и телекоммуникаций. 1997. № 1.
72
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
48
Размер файла
796 Кб
Теги
316
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа