close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

910

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Факультет филологии и межкультурной коммуникации
Кафедра романской филологии
А. С. БУХОНКИНА, А. А. СИДОРОВ, Ю. С. ДЗЮБЕНКО
РЕГИОНАЛЬНЫЙ
И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
ЛЕКСИКИ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА
Учебное пособие
Волгоград 2010
–1–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рекомендовано к опубликованию Ученым советом
факультета филологии и межкультурной коммуникации
Волгоградского государственного университета
(протокол № 4 от 26.04 2010 г.)
Рецензенты:
канд. филол. наук, доц. каф. романской филологии
Волгоградского государственного педагогического университета Д. Ю. Гулинов;
канд. филол. наук, доц. каф. русского языка
Волгоградского государственного университета Д. Ю. Ильин
Бухонкина, А. С.
Региональный и культурологический аспекты лексики французского языка
[Текст] : учеб. пособие / А. С. Бухонкина, А. А. Сидоров, Ю. С. Дзюбенко ; Гос.
образоват. учреждение высш. проф. образования «Волгогр. гос. ун-т», Фак.
филологии и межкультур. коммуникации, Каф. ром. филологии. – Волгоград :
Изд-во ВолГУ, 2010. – 194 с.
В пособии анализируются перспективы развития и существования региональных
вариантов французского языка во Франции, а также национально-культурная специфика
речи французов.
Предназначено для широкого круга читателей: языковедов-романистов, историков,
этнологов.
© Бухонкина А. С., Сидоров А. А.,
–2–
Дзюбенко Ю. С., 2010
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ ................................................................................................................ 5
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
ЛЕКСИКИ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА ............................................................................ 6
1.1. Лексическая система языка как часть языковой картины мира ................................ 6
1.2. Национально-культурная специфика языковых знаков ............................................ 9
1.3. Реалии французского и русского языков ................................................................. 13
1.4. Реалии поля «административно-территориальное устройство» ............................. 16
1.5. Реалии поля «общественная жизнь» ........................................................................ 18
1.6. Реалии поля «искусство и культура» ....................................................................... 21
1.7. Реалии поля «быт и повседневная жизнь общества» .............................................. 27
1.8. Реалии поля «география и метеорология» ............................................................... 31
1.9. Культурно-значимая информация на уровне денотативного значения .................. 32
1.10. Культурно-значимая информация на уровне сигнификативного значения ......... 40
1.11. Культурно-значимая информация на уровне коннотативного значения.............. 48
1.12. Переносные значения .............................................................................................. 57
1.13. Метафоры и сравнения............................................................................................ 59
1.14. Фразеологические единицы, поговорки, пословицы ............................................. 62
1.15. Культурно-значимая информация на уровне символического значения ............. 64
1.16. Символико-предметные расхождения .................................................................... 70
1.17. Символико-поведенческие расхождения ............................................................... 72
ГЛАВА 2. РЕГИОЛЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА:
СТАНОВЛЕНИЕ, СТАТУС, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ......................................... 83
2.1. Географические различия как зеркало эволюции языка ......................................... 83
2.2. Влияние временного критерия на степень отдаленности
языковой семьи от ее праязыка ................................................................................ 87
2.3. Французские регионализмы в регионах и на общеязыковом уровне ..................... 90
2.4. Факторы закрепления регионализмов во французском языке ................................ 95
2.5. Критерии употребления регионализмов во французском языке .......................... 100
2.6. Региолектное употребление как механизм сохранения
лексических единиц в языковой системе .............................................................. 106
–3–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2.7. Заимствование как способ пополнения словарного состава языка ...................... 111
2.8. Употребление регионализмов в стилистически маркированных формах речи
как способ их выживания в системе языка ............................................................ 116
2.9. Единообразие и дифференциация вариантов французского языка
на примере номинации зданий и сооружений
в зависимости от ареала распространения ............................................................ 121
2.10. Скандинавские этимоны во французском языке севера Франции ...................... 125
2.11. Территориальная вариативность французского языка в мире, региолекты ....... 127
2.12. Французский язык метрополии и за ее пределами,
определение понятия региолект ........................................................................... 132
2.13. Статус региональных вариантов французского языка:
состояние вопроса и перспективы исследования ................................................. 138
2.14. Региональные языки Франции, пути развития..................................................... 151
ГЛАВА 3. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВАРИАНТОВ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА
ВО ФРАНЦИИ, БЕЛЬГИИ, ШВЕЙЦАРИИ И КАНАДЕ ............................................ 160
3.1. Лексико-семантические особенности в территориальных вариантах
французского языка Франции, Бельгии, Швейцарии и Квебека
(на материале лексики из сферы образования) ...................................................... 160
3.2. Заимствования из диалектов и других языков во французском языке
Бельгии, Швейцарии и Квебека .............................................................................. 164
3.3. Хронологические дивергенты французского языка, функционирующие
в сфере образования Франции, Бельгии, Швейцарии и Канады ........................... 169
3.4. Сигнификативные семантические дивергенты ...................................................... 182
СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИНТЕРНЕТ-ИСТОЧНИКОВ ..... 188
–4–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРЕДИСЛОВИЕ
Последние десятилетия в романистике значимыми становятся вопросы,
связанные с современным состоянием и перспективами развития региональных
вариантов французского языка в мире. Актуальным и перспективным
представляется комплексное описание этнокультурного, социолингвистического
и собственно лингвистического аспектов осознания французского языка,
придающего многим сообществам, пользующимся этим языком, особую
национально-культурную
специфику.
Будучи
широко
распространенным,
французский язык обнаруживает себя одновременно как инструмент общения и
как
система
социально
обусловленных
вариантов,
обладающими
функциональным своеобразием, структурными и нормативными особенностями.
Наряду с региональными вариантами французского языка в данном
пособии достаточно широко представлен анализ культурологического аспекта
французской речи. Лексическая система языка рассматривается как часть
многоуровневой
языковой
картины
мира.
Отдельно
рассматривается
национально-культурная специфика языковых знаков, культурно-значимая
информация на уровне денотативного, коннотативного, сигнификативного
значения, языковые реалии и другие лингвокультурные маркеры.
Настоящее учебное пособие предназначено для использования в
различных теоретических курсах, таких как
«Введение
в романскую
филологию», «Лексикология», «Страноведение» и др.
Пособие сопровождается списком книг отечественных и зарубежных
авторов по обсуждаемой тематике, которые позволят глубже проникнуть в суть
поставленных в издании вопросов.
–5–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
ЛЕКСИКИ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА
1.1. Лексическая система языка как часть языковой картины мира
В результате духовной активности человека возникает целостный образ
мира, зафиксированный в разного рода семиотических системах. Это так
называемая картина мира. Данное явление представляет собой основу
мировидения человека и способствует тесной связи и единству знания и
реагирования
семиотической
людей
на
картины
окружающий
мира,
мир.
создаваемой
Естественно,
культурой,
что
часть
отражается
в
национальном языке. Таким образом, создается особая «языковая картина»,
которая фактически во многом определяет ориентацию человека в его
жизненном пространстве и времени.
Языковая картина мира означивает основные элементы концептуальной
картины мира и эксплицирует их через слова, словообразовательные модели,
словоизменение, синтаксические конструкции. Названные функции языковой
картины мира позволяют языку служить успешным хранителем достижений
культуры и быть посредником в передаче этих результатов познания
действительности от поколения к поколению.
С
лексической
системой
связан
комплекс
сугубо
внеязыковой
информации, а также сведения о языковой картине мира определенного народа,
а именно:
- сведения о том, чем может и не может быть объект в языковой картине
мира определенного народа. Например, подобные сведения дают
лексические единицы французского языка cosmonaute и spationaute: во
французской лингвокультуре cosmonaute используют для обозначения
летчиков из России, а spationaute – термин, служащий названием
космонавтов из других стран (Франции и др.);
–6–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- сведения о назначении и функции объекта в некоторой схеме ситуаций, в
которую этот объект может быть вовлечен. Так, лексическая единица
французского языка passeport, обозначающая, как и русское слово
паспорт, «документ, удостоверяющий личность», содержит сведения об
его использовании во Франции: французам данный документ нужен
только для поездки в зарубежные страны (за исключением стран
Европейского Союза).
- сведения о том, с какими объектами, явлениями, процессами, событиями
языковой картины мира связан объект. Так, лексическая единица
французского
языка
bovarisme
«уход
от
действительности
в
воображаемый мир», связана с именем собственным Mme Bovary, что
свидетельствует о переходе этого имени в разряд нарицательных и о его
большей значимости во французской лингвокультуре.
В лексике языка объединены знания о мире, о фактах действительности,
знания о социальном опыте, о стратегиях действия в определенных ситуациях
и т. д. Вся эта разнотипная и разнородная информация в рамках единого языка
и единой культуры является строго упорядоченной, она иерархична,
структурирована и не тождественна таковой в другом социуме, поскольку
предшествующий опыт различен не только у индивидуумов или отдельных
социальных групп, но и у различных народов. Именно поэтому некоторые
особенности функционирования языка можно объяснить внеязыковыми
фактами. Так, например, Т. ван Дейк [Ван Дейк 1989] и Ю.А. Сорокин
[Сорокин 1988, 1994] опираются при изучении лингвистических феноменов в
том числе на культурологические в широком смысле и на этнические
закономерности. Ю. Чарняк [Чарняк 1983] и Й. Уилкс [Уилкс 1983] опираются
при
решении
Ч. Филмор
соответствующих
[Филмор
1983]
задач
оперирует
на
в
логические
своих
закономерности.
исследованиях
сугубо
внеязыковыми знаниями или последовательностью поступков людей в
определенных условиях, чтобы описать лингвистические закономерности.
–7–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проиллюстрировать тесную связь языкового и внеязыкового могут также
следующие факты: в немецком обыденном сознании картофель не является
овощем, а французы считают его таковым и называют его légume. Для среднего
европейца грузовая машина, очевидно, не является средством перемещения людей,
а для перуанца, вероятно, да. Наконец, если для европейца военный самолет не
может быть средством перевозки гражданских грузов и пассажиров, то для мелкого
бразильского фермера данный факт не столь очевиден [Цит. по: Сорокин 1994].
Б. Конейн приводит интересные данные о том, какие ассоциации
представители французской и русской культур называют применительно к
понятию «проживать». У первых это – дом, за городом, дорого, удобно,
центральное отопление, гараж, сад, собственность; у вторых – получать с
трудом, большая печь, деревянный домик, дешево, с централизованным
отоплением, жилые кварталы, маленький, централизованное распределение
[Conein 1987, 37]. В данном случае культуро-специфичными оказываются
ассоциации, которые возникают в связи с соответствующей лексикой и
свидетельствуют о специфическом опыте, привычках, оценках носителей
разных языков и культур.
Таким образом, языки отличаются не столько некоторыми отдельными,
изолированными друг от друга параметрами, сколько всей совокупностью
вербальной и невербальной информации. Поэтому, по всей вероятности, можно
говорить о том, что каждый язык отражает определенный способ восприятия,
организации, концептуализации мира: ведь выражаемые в языке значения
складываются в единую, присущую всем носителям данного языка систему.
Конечно, свойственный языку способ концептуализации действительности
отчасти
универсален,
отчасти
специфичен.
Именно
поэтому
можно
предположить, что носители разных языков видят мир несколько специфично,
через призму своих языков. В этих условиях лексика становится средством
передачи
культурно-значимой
информации,
расшифровке культуры данного общества.
–8–
ключом
к
пониманию
и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.2. Национально-культурная специфика языковых знаков
В современной лингвистике существуют два взгляда на проблему
обнаружения национально-культурной специфики знаков языка. Согласно
первому, национально-культурный компонент усматривается только в значении
так называемых слов-реалий типа самовар, лапти, щи, вприсядку, окать и т. п.
[См., например, Муравьев 1977]. Если принять эту точку зрения, специфику
языковых и речевых знаков, включающих в себя национально-культурный
компонент, следует рассматривать как явление весьма маргинальное. Подобное
ограничение рамками предметной области нам представляется не совсем
оправданным, так как данное явление проявляет себя в гораздо более широких
масштабах.
Вторая точка зрения, являющаяся основанием для нашего исследования, в
понятие национальной культуры включает максимально широкий круг
языковых явлений. Подобная точка зрения восходит к идеям В. Гумбольдта о
внутренней форме языка и о воплощении в языке «духа народа». Суть
соответствующей
аргументации
сводится
к
следующему:
«духовное
присвоение действительности» происходит под воздействием родного языка,
так как мы можем мыслить о мире только в выражениях этого языка, пользуясь
его концептуальной сетью, то есть, оставаясь в своем «языковом круге».
Следовательно,
разные
языковые
сообщества,
пользуясь
разными
инструментами концептообразования, формируют различные картины мира,
являющиеся по сути основанием национальных культур.
Здесь необходимо упомянуть о двух принципиально различных подходах
к пониманию культурной специфики в языке. В первом случае культурное
содержание некоторого явления данного языка определяется относительно
другого языка. Такой подход может быть назван сравнительным. Во втором
случае речь идет о национальной маркированности тех или иных единиц
одного языка вне сопоставления его с другими языками. Такой подход с
определенной долей условности может быть назван интроспективным.
–9–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При сравнительном подходе (в рамках которого проводится данное
исследование) культурно-маркированными признаются все факты языка F
(французского), если они представляются нетривиальными из перспективы
языка R (русского) и его культуры и наоборот.
Что
касается
представлении
о
интроспективного
наличии
подхода,
«имманентных»
то
он
культурных
основан
на
характеристик
безотносительно к специфике других языков и культур. Исследования
подобного типа апеллируют скорее к психолингвистическим методам, и цель
соответствующих исследований формулируется как поиск ответа на вопрос,
в чем состоит культурная специфика языка глазами его собственных
носителей. Наиболее адекватными исследовательскими приемами в этом
случае
представляются
опрос
информантов
и
различные
тесты,
направленные на выяснение отношения носителей языка к соответствующим
лингвистическим фактам. Так, например, сигналом наличия «имманентной»
культурной специфики может стать мнение о неуместности в устах
иностранца того или иного высказывания. Показательны также наблюдения
над
речью
носителей
языка,
в
частности,
употребление
ими
метакоммуникативных ограничителей типа «как говорят в народе», что
может свидетельствовать о культурной маркированности предваряемой
таким образом языковой структуры.
Языковые факты, отобранные в качестве культурно «нагруженных» на
основе сравнительного подхода могут не только не совпадать с кругом явлений,
выделенных на основе интроспективного подхода, но даже не иметь с ним
точек соприкосновения. В данном исследовании предполагается, что при
сопоставлении двух языков могут обнаруживаться факты несовпадения в
объеме и/или содержании культурно-значимой информации, содержащейся в
единицах языка или речи. Кроме того, имеется в виду, что и компоненты
языковых и речевых единиц потенциально могут включать в себя культурнозначимую информацию. Таким образом, культурно-значимая информация
– 10 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
может заключаться как в целом языковом или речевом знаке, так и в его
денотативном, сигнификативном и коннотативном значениях.
Так, если языковой знак именует сугубо национальный артефакт,
присутствующий только в одной из сопоставляемых культур, и не имеет места
в другой культуре, и, следовательно, в другом языке эквивалентного
обозначения (в случае необходимости обозначение заимствуется из другого
языка либо используется дословный или объяснительный перевод), то в данном
случае речь идет так называемых реалиях.
Также может иметь место случаи, когда языковой знак присутствует в
двух сопоставляемых языках, но будет иметь место расхождения на уровне
денотативного значения. Так, при сравнении слов mairie / мэрия имеет место
различия конкретного вида денотата при общности сигнификата и при наличии
в обоих языках лексической формы обозначения: французская и российская
мэрии представляют собой оба определенный орган городской власти, но
различаются по функциям и системе избрания, то есть по денотативным
характеристикам. Имеют также место случаи расхождения культурно-значимой
информации на уровне сигнификативного значения. В данном случае для
обозначения одного денотата французский и русский языки используют
лексические единицы с разным объемом значения: например, французское
слово échafaud имеет более широкий объем значения, так как оно может
обозначать любой помост, сооруженный на подпорках, а русское – только
помост для казни. Необходимо отметить, что факты подобного расхождения
относятся не к специфике языкового членения мира, а к специфике видения
мира той или иной лингвокультурой, не к своеобразному обозначению того, что
уже выделено, а к своеобразному видению и осмыслению действительности.
В связи с этим, культурно-значимыми признаются расхождения объема
значения таких лексических единиц, как часы (стенные, карманные, наручные)
и montre (ручные часы) / pendule (стенные часы) / horloge (башенные часы).
Подобные факты расхождения понятийных объемов у лексических единиц,
– 11 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
используемых для наименования одного денотата, свидетельствуют о том, что
«лексические единицы в разных языках не являются просто этикетками для
обозначения одного и того же содержания, а различными возможностями
видеть содержание» [Шамне 1999, 145].
Характер культурно-значимой информации может различаться и на уровне
коннотативнго аспекта значения при общности предметно-понятийного ядра в
двух языках. Так, французское aigle и русское орел имеют предметно-понятийную
общность, но различаются по коннотативному значению – во французском языке
aigle имеет переносное значение «человек выдающегося ума», а в русском языке
орел имеет переносное значение «смелый, сильный человек».
Интересны
случаи
сопоставления
языковых
знаков,
которые
воспринимаются в данном обществе как символ, то есть имеют некоторое
культурно-символическое содержание и включают, таким образом, важную
информацию об особенностях видения мира определенной лингвокультурой.
Множество примеров подобного символического расхождения дает
сопоставление имен собственных, перешедших в разряд нарицательных. Так,
французское имя Bip (персонаж из пантомим актера и режиссера Марселя
Марсо) является символом поэтичной, наивной и ранимой натуры.
Определенными символами могут также являться и речевые (этикетные)
формулы, выбор языковых средств в которых предопределен ценностными
установками той или иной лингвокультуры. Различия символико-этикетных
формул, таким образом, выражается в различии определенных правил,
тенденций речевого поведения, обусловленных различием определенных
культурных установок. Так, при общности прагматической функции имеет
место расхождение в форме выражение просьбы на двух языках – Veux-tu
fermer la fenêtre / Не мог бы ты закрыть окно. При этом французский глагол
vouloir актуализирует волитивную модальность, относящуюся к собеседнику со
стороны отправителя просьбы, в то время как русский глагол мочь
актуализирует алетическую модальность, отражающую лишь физическую
– 12 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
способность или неспособность собеседника выполнить просьбу. Французская
этикетная формула, таким образом, репрезентирует культурно-ценностную
установку на косвенное выражение мысли, русская же этикетная формула
отражает ценностную установку на прямое выражение мысли. Далее
рассмотрим
более
подробно
вышеназванные
типы
расхождений
в
сопоставляемых лингвокультурах.
1.3. Реалии французского и русского языков
В первую очередь, необходимо отметить существование в любой
культуре сугубо национальных артефактов, которые отсутствуют как таковые в
какой-либо другой культуре. Такого рода объекты принято называть
культурными реалиями. Что касается их языкового наименования, то они
имеют свое обозначение, причем, как правило, в сугубо национальной форме.
В лингвистике реалия – это не только предмет, понятие, явление характерные
для истории, культуры, быта того или иного народа и не встречающиеся у
других народов, но и «слово, обозначающее такой предмет, понятие, а также
словосочетание, фразеологизм, пословица, поговорка, присловие, включающие
такие слова» [Лингв. энциклопедия 1971, 365].
Необходимо подчеркнуть, что реалия – это культурно-исторический факт,
не зависящий от сопоставления языков. Поэтому безэквивалентность лексики,
выявляемая при сопоставлении языков, не представляет решающего значения
при отнесении каких-либо явлений к реалиям. К тому же грань между
безэквивалентной лексикой и лексикой, имеющей устоявшийся эквивалент в
другом языке, весьма условна и часто носит временный характер.
Исследования
в
области
безэквивалентной
лексики
и
лексики,
обозначающей национально-культурные реалии, являются традиционными в
современной лингвистике. В отечественном языкознании вопросами реалий и
безэквивалентной лексики занимались в разное время Ю.С. Степанов, В.Г. Гак,
В.Е. Щетинкин, А.В. Федоров, Г.Д. Томахин, В.Л. Муравьев и др.
– 13 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Существование реалий обусловливается, главным образом, одной
причиной: отсутствием явления, предмета и т. п. в другой культуре и,
соответственно, ее номинации в другом языке. Например, словосочетание route
à péage «дорога, за проезд по которой взимается пошлина» является реалией
французского языка. Соответствующее явление, широко распространенное во
Франции, отсутствует в России, при этом для обозначения данного объекта в
русском языке нет специально созданного языкового знака. В данном случае
усматривается расхождение, заключающееся в присутствии реалии во
французском языке и лексической (мотивированной) лакуны в русском. Эта
расхождение обусловлено тем, что предметно-понятийное содержание и
соответствующий ему знак французского языка не имеют соответствия в
русском языке как в виде предмета культуры, так и в виде номинативной
(знаковой) единицы.
Проблемой языковых лакун занимались многие лингвисты. Так, работа
Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне «Сравнительная стилистика французского и
английского языков» была посвящена изучению обоюдных лакун во
французском и английском языках. При этом лакуны понимались как
отсутствие эквивалента в виде слова слову другого языка [Vinay, Darbelnet
1958]. В книге «Аспекты французского языка» Ж. Марузо выявляет лакуны
французского и немецкого языков. Под термином «лакуна» автор понимал
отсутствие не только лексических, но и грамматических средств в одном языке
при их наличии в другом.
Русскими лингвистами также поднимался этот вопрос. Еще в XIX веке
П. Хохряков в книге «Язык и психология» писал о том, что «задушевная
сторона в русской речи играет характерную роль и слышна в разных терминах
и выражениях: заветный человек, душенька, отзывчивый, зазноба и т. д.»
[Хохряков 1889, 18]. Многие эти слова являются лакунами для других языков.
Сходное понимание лакун находим у Ю.С. Степанова [Степанов1965]. По
мнению еще одного исследователя в этой области, В.Л. Муравьева, «при
– 14 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обнаружении лакун правильнее говорить не только об отсутствии эквивалента в
виде слова слову другого языка, но и об отсутствии эквивалента в форме
устойчивого словосочетания слову (фразеологизму) другого языка, то есть
лакуны – это те иноязычные слова (устойчивые словосочетания), которые
выражают понятия не закрепленные в языковой норме данного языка и для
передачи которых в этом языке требуются более или менее пространные
перифразы – свободные словосочетания, создаваемые на уровне речи»
[Муравьев 1977, 6].
Таким образом, по сравнению с другими словами языка, отличительной
чертой реалии является ее предметное содержание, тесная связь обозначаемого
предмета
или
явления
с
жизнью
соответствующего
народа
и
с
соответствующим историческим отрезком времени. Иначе говоря, реалии
присущ
соответствующий
национальный
и/или
исторический
колорит.
Колорит – это та «окрашенность, которую приобретает слово благодаря
принадлежности его референта – обозначаемого им объекта – к данному
народу, благодаря тому, что он характерен для культуры, быта, традиции –
одним словом, в данной стране, в данную историческую эпоху, в отличие от
других стран, народов, эпох» [Влахов, Флорин 1980, 31].
Для языкового обозначения этих реалий другие языки часто принимают
названия из соответствующих языков-источников. В принимающих языках
данные слова воспринимаются как чужие и входят в область экзотической
лексики данных языков. Чужие культурные реалии в том или ином языке могут
обозначаться самыми разными способами: лексическим заимствованием,
транслитерацией, калькой, а иногда и словом, которое в данном языке
используется для обозначения объекта, похожего на чужую реалию. Для того
чтобы лучше представить реалии французского языка в их сопоставлении с
реалиями русского языка, мы применили метод поля и контрастивного анализа.
Термин «поле» при этом трактуется как «обобщение, структурирующее
лингвокультурологичекую компетенцию в определенной области жизни
– 15 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
социума» [ЛЭС 1990, 380]. Уточним также, что подобная методика анализа
развивает теорию ассоциативного поля Ш. Балли [Балли 1955], расширяя ее за
счет идей современных исследователей – французского лингвиста Ж. Маторе
[Matoré 1985] и социолога Л. Порше [Porchet 1987].
Для
выявления
реалий,
представляющих в достаточной степени
репрезентативный материал для наблюдения за особенностями «картины мира»
сопоставляемых лингвокультурных общностей рассмотрим следующие поля:
1) Административно-территориальное
устройство
(административно-
территориальные единицы, населенные пункты) 2) Общественная жизнь
(социальные движения и организации, учебные заведения и организация
учебного процесса) 3) Искусство и культура (фольклор, музыка и танец, обычаи
и традиции, праздники, костюм) 4) Быт и повседневная жизнь общества (труд и
занятость, транспорт, пища, напитки, бытовые заведения, спорт) 5) География и
метеорология (названия объектов физической географии и метеорологии)
1.4. Реалии поля «административно-территориальное устройство»
Различия
в
лингвокультурных
объективно
данной
окружающей
сообществ
действительности
могут
физической
быть
вызваны
действительностью,
определенных
двумя
не
факторами:
зависящей
от
деятельности людей, и деятельностью человека (элементы материального
вещественного
мира,
созданные
человеком).
Последним
фактором
обусловлены, в частности, различия в форме государственного устройства в тех
или иных странах. Подобные различия, как и любое другое различие во
внеязыковой сфере, отражаются на языковой картине мира: определенный
объект закрепляется в системе одного языка в виде лексической единицы,
которой нет соответствия в другом языке.
Так, территория Франции с точки зрения административного устройства
делится на 22 региона, которые, в свою очередь, включают несколько
департаментов (всего во Франции 101 департамент), департаменты объединяют
– 16 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
несколько кантонов (всего 337), а кантоны – несколько коммун (всего 36547).
Подобные административно-территориальные единицы зафиксированы в
лексической системе французского языка. Соответствующие слова région,
département, canton, commune являются реалиями, относящиеся к ядру
французской
лексической
системы.
Обозначая
французские
реалии,
соответствующая лексика в форме заимствований присутствует и в русском
языке: регион, департамент, кантон, коммуна. Здесь эти слова находятся на
гораздо большем удалении от функционального центра лексической системы,
чем это имеет место во французском языке.
Представителям русской лингвокультурной общности в силу многих
исторических причин почти не знакомы такие понятия, как «заморский
департамент» и «заморская территория», а соответствующие аббревиатуры
T.O.M. (Territoire d'outre-mer – заморская территория) и D.O.M. (Département
d'outre-mer – заморский департамент), часто употребляемые во Франции, никак
не используются в русском языке, где распространены лишь полные (в виде
калек с французских словосочетаний) названия соответствующих понятий.
Особенности французского городского территориального устройства
также
являются
основанием
для
выделения
соответствующих
реалий
французского языка и отсутствия лексического соответствия в русском языке.
Так, во Франции существует district (urbain) – (городской) округ (совокупность
соседних городских коммун). Данная реалия приблизительно соответствует
тому, что в России имеет название (городской) район, и при переводах на
русский язык данная реалия нередко переводится не только (и не столько)
словом дистрикт, но и словом район.
Во французском языке имеется также немало реалий, связанных с
особенностями городского устройства. Например: beaux quartiers – «богатые
кварталы» (название жилых кварталов XVI и XVII округов Парижа);
bidonville – бидонвиль (поселок, возведенный самими жителями из случайных и
самых примитивных материалов); cité-dortoir – спальный район (жилой город– 17 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
спутник, население которого на работу ездит в большой город), cité-jardin – тип
городского поселения, который появился во Франции в период между двумя
мировыми войнами, включающий учреждения бытового обслуживания.
Подобные реалии отсутствуют в России и соответствующие наименования
французского языка не всегда находят в русском языке адекватный эквивалент
в силу естественной асимметрии двух лексико-семантических систем.
В
русском
языке
также
присутствуют
некоторые
наименования
административно-территоральных единиц, отсутствующие во французской
культуре, и не имеющие во французском языке специального обозначения.
Например, к реалиям русского языка относится лексема станица («В России
традиционное название крупных сельских населенных пунктов на территории
бывших казачьих войск») [СЭС 1268].
1.5. Реалии поля «общественная жизнь»
При анализе поля «общественная жизнь» французской лингвокульутры
можно обнаружить немало реалий, не имеющих соответствия в русской
культуре и в русском языке. Так, для французской действительности весьма
характерны разного рода общества и организации государственного, частного и
общественного порядка. Большинство из них незнакомы представителям
русской культуры, вследствие чего они не находят в русском языке
соответствующей номинативной единицы и для их обозначения часто
используются переводные окказиональные обозначения. Например:
- Academie des Gastronomes – Общество любителей вкусной еды, Академия
гастрономов,
- Chevaliers du Tastevin – Общество любителей бургундских вин, Рыцари
Тастевена,
- Ciné-club francais – Французский киноклуб (массовая организация
любителей кино, организующая кинопросмотры),
– 18 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- Académie des jeux floraux – Академия цветочных игр (литературное
общество, присуждающее премии за устное поэтическое творчество в
форме цветка из золота и серебра),
- Académie Goncourt – Гонкуровская академия (жюри, присуждающее
премию за литературное творчество; названное по имени Э. де Гонкура –
основателя премии),
- Alliance
française
–
Французское
Содружество,
Альянс
франсез
(государственная организация по распространению французского языка и
французской культуры),
- Félibrige
–
Фелибридж
(литературное
общество
в
поддержку
провансальского языка).
Характерной
особенностью
французской
культуры
является
разветвленная сеть светских религиозных организаций, многие из которых
являются католическими. Среди названий таких организаций отметим
следующие реалии:
- Action
catholique
–
Всеобщее
католическое
движение
(светская
католическая оганизация),
- Action catholique des enfants – Детское католическое движение
(ассоциация детских католических организаций),
- Action catholique générale féminine – Женское католическое движение,
(ассоциация женских католических организаций).
Множество французских реалий можно извлечь из анализа лексики,
связанной с организацией учебного процесса во Франции. Например, для
французской учебной системы, наряду с общепринятыми европейскими
стандартами, характерен неформальный подход к учебно-воспитательной
работе и организации учебного процесса, что находит свое выражение в
многообразии учебных заведений, которые не имеют аналогов в российской
образовательной системе. К соответствующим реалиям можно отнести
следующие:
– 19 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- classe de neige, classe de mer, classes vertes – формы учебновоспитательной работы в начальной школе (занятия проводятся на
природе, в виде поездок к морю, путешествий в лесные массивы),
- école alternative – альтернативная школа (применяет неформальные
методы обучения; занятия в ней, наряду с преподавателями, ведут
родители),
- école catholique – католическая школа,
- école congréganiste – конгреганистская школа (находится в ведении
одного из монашеских орденов),
- école sauvage – «дикая» школа (частная школа, где для занятий
приспосабливают жилые квартиры, сельские фермы),
- mi-temps pédagogique – деление учебного дня на две части: в начальной
школе учебный день поделен на две половины – утреннюю и
послеобеденную,
- tiers-temps pédagogique – деление учебной недели на три части: в
начальной школе неделя поделена на три части – французский язык и
математика, развивающие дисциплины, спорт и экскурсии,
- Collège de France – Коллеж де Франс (учебное и научное учреждение, где
профессора сами выбирают число учебных часов и темы, где нет
экзаменов, дипломов, а вход на лекции свободный),
- diplôme à double sceau – диплом о высшем образовании (действительный в
нескольких странах),
- année
sabbatique
–
академический
отпуск
(предоставляется
преподавателям высшей школы один раз в семь лет для занятия научноисследовательской работой),
- brevet sportif scolaire – свидетельство о зачете по спортивной
подготовке (выдается ученикам начальных классов),
- bibliothèque de travail – библиотека труда (фонд учебной документации,
в создании которого принимают участие ученики).
– 20 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В качестве русских реалий поля «общественная жизнь» можно отметить
следующие лексические единицы, относящиеся к образовательной сфере:
- классный час – отдельный урок, посвященный разбору поведения и
успеваемости учащихся, проводимый совместно с учениками;
- «линейка» – праздничное мероприятие с участием всей школы,
посвященное началу учебного года;
- «последний
звонок»
–
праздничное
мероприятие,
посвященное
последнему уроку выпускников школы.
В качестве реалий русского языка выступают названия ряда предметов,
имеющих место только в российской школе, например, ОБЖ (основы
безопасности жизнедеятельности), НВП (начальная военная подготовка).
1.6. Реалии поля «искусство и культура»
Немало примеров реалий можно обнаружить в области французских
культурных традиций и французского искусства.
Так,
Франция
известна
своими
народными
музыкальными
и
танцевальными традициями. Практически каждый французский регион,
помимо народных песен, имеет свой танец и свой музыкальный фестиваль.
Например, Прованс узнаваем по farandole – танцу в быстром темпе;
нормандским народным танцем является loure, а бретонским – танец passe-pied,
bourreé – танец провинции Овернь.
Разнообразие
региональных
танцевальных
традиций
является
результатом многовекового развития французской культуры. Анализ различных
периодов становления и расцвета французской танцевальной культуры
позволяет выявить следующие реалии:
- bransle – средневековый хороводный танец,
- gaillarde – старинный романский танец,
- volte – танец при французском дворе второй половины XVI века,
- gavotte – старинный народный танец гавотов, жителей провинции Овернь,
– 21 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- musette – старинный народный танец XVII века,
- pavane – танец XVI века, исполняемый при отбытии невесты в церковь,
- courante – придворный танец XVI – XVII веков.
Изучение французской музыкальной культуры дает многочисленные
примеры таких исторических реалий, как:
- vieille à roue – колесная лира (старинный народный инструмент),
- motet – мотет (средневековый многоголосый напев, соединяющий
церковные и песенные мелодии),
- ménestrel
–
менестрель
(странствующий
средневековый
профессиональный музыкант и певец),
- servente – сервента (средневековая провансальская строфическая песня),
- troubadour – трубадур (средневековый поэт-певец Южной Франции XI –
XIV веков),
- trouvère – трувер (поэт-певец северной Франции XII – XIII веков.
В отличие от трубадуров более близок к народному творчеству),
- carmagnole – карманьола (народная революционная песня-пляска).
К
реалиям
русского
языка
относятся
следующие
наименования
национальных танцев и инструментов: барыня, венгерка, трепак, комаринская,
балалайка, жалейка, баклушы, кувиклы, ложки, пыжатка.
Как известно, Франция является общепризнанной законодательницей
моды во всем мире. Именно во Франции впервые были организованы показы
мод, открыты первые магазины модной одежды, изобретены многие детали
женской и мужской одежды. Изучая лексические единицы, связанные с
национальной одеждой Франции, а также с направлениями в развитии костюма
определенной эпохи, можно найти немало реалий, являющихся для русской
лексической системы лакунами. В данном случае речь идет о лексических
единицах, которые в лексико-семантической системе французского языка
расцениваются как историзмы, в то время как в системе русского языка данная
лексика может расцениваться как экзотическая. Например:
– 22 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- Costume Directoire – костюм в стиле Директории (основное направление
во Франции XVIII века, заключавшееся в использовании цветов
национального флага в одежде):
- muscadin – щеголь (времен Директории),
- merveilleuse – модница (времен Директории),
- Costume du XII – XIII siècle – стиль одежды средневековой Европы, в
частности, Франции; специфически французским элементом является
декоративная кайма из золота и драгоценных камней,
- Costume du XIV – XV siècle – стиль одежды позднего средневековья во
Франции:
- souliers à la poulaine – остроносая обувь,
- bonnet – боне (головной убор с длинными концами),
- chausses collantes – облегающие чулки (прикреплялись к поясу),
- cotardie – котарди (облегающая верхняя одежда в виде куртки),
- toque – суконная шляпа (с конусообразной тульей),
- hennin – генин (женский головной убор в виде конуса на картонной
или проволочной основе),
- surcot – сюрко (открытая спереди жакетка с меховой отделкой).
В средневековый период формируется такая реалия, как сословный
французский костюм: врачи носили одежду серого цвета, пояс и головной
убор – черного; сборщики налогов – шапки из меха бобра и выдры, члены
магистрата носили одежду цвета городского герба. Для такой реалии как
Costume François I (костюм в стиле Франциска I – вторая четверть XVI века во
Франции) характерны следующие детали одежды:
- saie – широкая распашная одежда выше колен на атласной подкладке,
- barette – головной убор с небольшими пологими полями,
- vertugale – нижняя воронкообразная юбка из плотной жесткой ткани,
- bern – женская верхняя одежда с короткими рукавами.
В дополнение к реалиям, характеризующим историю французского
костюма, можно отнести следующие:
– 23 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Costume Henrie IV – костюм в стиле Генриха IV, придворный
французский костюм последнего десятилетия XVI века:
- fraise – жесткие круглые бриджи,
- trousses bouffantes – широкие шаровары до колен,
- collerette à dentelles – открытый стоячий воротник из кружева.
Лакуны в русском языке появляются также в связи с наличием
следующих исторических реалий французского языка:
Costume Louis XIII – придворный французский костюм первой половины
XVII века:
- rabat – тонкий отложной воротник,
- caleçon – длинные штаны, которые носили под платьем.
Аналогичными будут следующие реалии, относящиеся к стилю Costume
Louis XIV (придворный французский костюм второй половины XVII века):
- justaucorps – длинный камзол с рукавами до локтя с широкими
обшлагами и большими карманами,
- tuyaux de dentelles – высокий чепец из гофрированного полотна с
покрывалом.
К стилю Costume Louis XVI (французский придворный костюм последней
трети XVIII века) относятся следующие реалии:
- carrick – двубортная одежда с широким воротником, покрывающим
плечи,
- contouche – подобранное верхнее платье типа накидки поверх кринолина.
Изучение фольклора, национальных верований и обычаев французов
открывает целый пласт лексики, относящейся к категории реалий. В качестве
примера приведем распространенную в сельских районах Франции традицию,
связанную с вручением подарка невесте от общины в виде метровой палки с
набалдашником из пучка ваты с бантом. Подобная традиция не имеет аналога в
российской культуре, и, следовательно, французское слово quenouille,
именующее этот обычай, представляет собой реалию. Еще одна реалия
– 24 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
французского языка chaise-à-sel (ларь для хранения солений, используемый при
сватовстве в некоторых районах Франции: жениху предлагают сесть на этот
ларь в знак того, что его предложение принято), также как и в предыдущем
случае, не имеет соответствия в русской языковой картине мира, так как
подобный обычай отсутствует у русских.
Имена французских фольклорных персонажей также можно отнести к
разряду французских реалий, не имеющих соответствий в русском языке.
К таковым, в частности, относятся:
- Gribouille – Грибуй (простофиля и наивный дурачок, от дождя прячется в
воду),
- Carabosse – Карабосс (злая фея),
- Dahu – Даху (имя вымышленного животного, на охоту за которым
отправляют слишком доверчивого человека),
- Tarasque – Тараска (чудовище города Тараскон),
- Crique – Крик (сказочный персонаж, которым пугают детей).
Вокруг французских праздников сложилось также немало реалий. Так, с
французским национальным праздником Le 14 juillet (14 июля – День взятия
Бастилии) непосредственно связаны следующие:
- le petit drapeau – трехцветный флажок (прикрепляется в день праздника
на одежду),
- Son
et
Lumière
–
Звук
и
Свет
(представление,
организуемое
муниципальными властями в честь годовщины взятия Бастилии).
Лакуной для русской языковой системы будет и такая французская
реалия, как les catarinettes – праздник незамужних девушек, достигших 25 лет
(свое название праздник получил в честь Святой Екатерины, которая во
Франции считается покровительницей незамужних девушек, работающих в
пошивочных мастерских).
Отсутствие некоторых французских праздников в русской культуре
обусловлено определенными историческими причинами. Так, французский
– 25 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
праздник La fête de Jeanne d'Arc – праздник Жанны д’Арк (отмечается на
родине Жанны д’Арк в Орлеане) не имеет соответствия в русском языке.
К знакам, несущим культурно-значимую информацию, относятся также
следующие названия французских реалий:
- fête du muguet – праздник ландышей (отмечается в первое воскресенье
мая),
- fête des vendanges – праздник сбора винограда (отмечается в первое
воскресенье октября),
- Francofolies de La Rochelle – ежегодный праздник французской песни в
городе Ля Рошель,
- Pêrecent – Папаша сто (шуточный праздник солдат, которым остается
сто дней до приказа о демобилизации),
- Saint-Charlemagne
–
День
Святого
Карла
(школьный
праздник,
отмечаемый 28 января).
В свою очередь, некоторые лексические единицы русского языка,
относящиеся к полю «искусство и культура», являются лакунами во
французском языке. Так, к реалиям русского языка относятся следующие
названия национальных промыслов, образованные от наименования различных
местностей:
- хохлома (декоративная роспись на деревянных изделиях),
- палех (роспись лаковых изделий из папье-маше);
- гжель (керамические изделия с синей росписью по белому фону);
- жостово (декоративная живопись маслом на металлических подносах).
Среди названий праздников русского языка также отмечается ряд реалий.
К
таковым,
в
частности,
относятся
названия
многочисленных
профессиональных праздников: день милиции, день космонавтики, день
учителя и т. д. Среди названий других праздников выделяются такие реалии,
как старый новый год, татьянин день.
– 26 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.7. Реалии поля «быт и повседневная жизнь общества»
Различия экстралингвистической реальности отчетливо заметны при
сравнении быта и повседневной жизни разных обществ, что отражено в
соответствующих
языковых
системах.
Наглядно
подобные
различия
выявляются при сравнении блюд национальной кухни. Так, в каждом
французском регионе существуют блюда, которыми он знаменит. Например,
эльзасская кухня (сuisine alsacienne) славится своими супами, блюдами из
капусты, тортами и паштетами. Названия блюд, свойственные этой кухни
(soupe aux oignons, aux abbatis d'oeil, aux quenelles, aux grenouilles, aux cerises,
tarte aux prunes, aux myrtilles, aux rhubarbes, aux cerise, au fromage blanc, foie
gras) являются реалиями французского языка. Аналогично этому можно
привести следующие примеры с названиями блюд региональной кухни,
представляющими собой реалии французского языка и лакуны для русского:
- блюда овернской кухни (сuisine auvergnate): soupe auvergnate, Suze,
- блюда бургундской кухни (сuisine bourguignonne): boeuf bourguignon,
- блюда бретонской кухни (сuisine bretonne): escalope Viviane,
- блюда нормандской кухни (сuisine normande): soupe normande, cidre,
calvados, camembert,
- блюда провансальской кухни (сuisine provencale): pestou, soupe à l'ail,
julienne languedocienne, doube provençale, civet de lièvre landais.
В лексике французского языка насчитывается множество реалий,
обозначающих названия напитков. Например:
- armagnac – арманьяк (водка из белого вина),
- arquebuse – аркебуза (настойка из 33 растений, выдержанная в дубовых
бочках),
- calvados – кальвадос (нормандский крепкий спиртной напиток из яблок),
- chartreuse – шартрез (ликер из винного спирта, производимый в
картезианских монастырях).
– 27 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К реалиям русского языка, именующим национальные блюда и напитки,
относятся, в частности, такие лексемы как окрошка, квас, холодец, квашеная
капуста.
Говоря о реалиях, связанных с повседневной жизнью Франции,
необходимо упомянуть и о такой сфере бытовой жизни, как транспорт. Во
Франции существует развитая система скидок на проезд во всех видах
транспорта, что выражается в разнообразии проездных абонементов и билетов.
Многие виды подобных проездных документов отсутствуют в России и не
имеют соответствия в русском языке. Среди таких реалий необходимо
упомянуть следующие:
- carte hebdomadaire – недельный проездной билет (на метро и на автобус),
- carte intégrale – единый проездной билет (на все виды транспорта
Парижа, действителен в течение всего года),
- carte «jeune» – абонемент на проезд в железнодорожном транспорте для
пассажиров от 12 до 26 лет,
- carte «kivi» – абонемент на проезд в железнодорожном транспорте для
детей до 6 лет,
- carte vermeil – абонемент на проезд в железнодорожном транспорте
малинового цвета для лиц, достигших 60 лет,
- carnet de tickets – книжечка из 10 билетов, стоимость которых ниже
стоимости 10 отдельных билетов.
Современный технический прогресс, затронувший практически все
стороны жизни, сильно изменил быт французов и привнес в него множество
новшеств, большинство из которых отсутствуют в русском быту. Например:
- astroflash – астромолния (компьютер с программой для предсказания
судьбы и составления гороскопов),
- audimat
–
аудиомат
(приставка
к
телевизору
или
телефону,
автоматически передающая на центральный пульт информацию о том,
что канал включен),
– 28 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- bloque-porte – блокиратор (приспособление, прикрепляемое к нижней
части двери и препятствующее ее открыванию),
- borne
d'alarme
–
столб
аварийной
сигнализации
(устройство,
обеспечивающее оказание срочной помощи населению, установленное на
платформах железнодорожных вокзалов),
- minuterie – электротаймер (устройство, устанавливаемое с целью
экономии электроэнергии),
- minitel – минитель (терминал небольшого размера с экраном и
клавиатурой, подключаемый к телеинформационной системе).
К названиям из области современной повседневной жизни можно
причислить следующие реалии французского языка: rambuteau, restaurants du
cœur, horloge parlante, ludothèque, point-phone.
При анализе лексики, связанной с повседневной жизнью и бытом, необходимо
выделить также реалии, именующие различные профессии и должности:
- Grand aumônier de France – главный священник армии и флота,
- instituteur-adjoint – учитель – адъюнкт, выполняющий одновременно с
педагогической деятельностью функции заместителя директора школы,
- machand de marrons – продавец каштанов, торгующий на улице
(парижская реалия),
- camelot – мелкий уличный торговец, зазывающий покупателей шутками,
- bouquiniste – продавец старых книг, гравюр и открыток, разрешающий
покупателям читать книги на месте,
- batonnier – старшина сословия адвокатов, проводящий расследования в
случае принятия решений о дисциплинарных мерах против членов
коллегии адвокатов,
- coloriste de la ville – колорист города, занимающийся раскраской
архитектуры,
- coopérant – призывник, работающий вместо военной службы во
французских учреждениях за рубежом,
– 29 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- cartier – владелец предприятия по производству игральных карт,
- écolâtre – директор школы при кафедральном соборе,
- sociétaire – актер-пайщик театра «Комеди Франсэз», получающий часть
доходов театра.
Во Франции существует большое разнообразие народных видов спорта,
которые, несмотря на многовековое существование, продолжают привлекать
массы людей. Например:
- sport des bateliers – спорт лодочников,
- jeu de balle au tambourin – национальная игра в мяч с тамбурином,
- jeu de paume – национальная игра, прямой предок современного тенниса,
- javelot
–
национальная
игра,
состоящая
в
метании
дротика
(распространена на севере страны),
- ballon au poing – «мяч в кулаке» (игра, известная во Франции со времен
средневековья),
- chaule – старинная игра, состоящая в попадании кожаным мячом в кольцо
(играют в нее во время пасхальных праздников две команды мужчин –
женатые против неженатых).
К реалиям из области спорта относятся также следующие номинации:
- ligue «Pas-de-Calais»– ассоциация любителей национальной игры «мяч в
кулаке»,
- Bol d’Or – Золотая чаша (спортивный трофей, вручаемый победителю
соревнований на выносливость среди мотоциклистов),
- Bouclier de Brennus – Щит Бреннюса (трофей, которым награждается
победитель чемпионата Франции по регби).
Во Франции существуют также игры или виды спорта, которые условно
можно назвать региональными. Например, такая игра как pétanque весьма
популярна в Провансе, а такой вид спорта как rugby наиболее распространен на
Юго-Западе Франции.
К реалиям русского языка относятся такие названия национальных игр,
как городки , свайка, лапта.
– 30 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.8. Реалии поля «география и метеорология»
Разница географических условий Франции и России, то есть разница
климата, ландшафта, объектов физической географии, обуславливает наличие в
лексике двух языков соответствующих реалий. Так, при анализе лексических
единиц французского языка, относящихся к полю «география и метеорология»,
можно выделить ряд реалий, не имеющих эквивалентов в языковой системе
русского языка. Например, средиземноморская часть Франции, в частности
Корсика, известна большой разновидностью ветров, что отражается в языковой
системе французского языка наличием следующих лексических единиц:
- Tramontana (северный ветер Средиземноморья),
- Grécale (восточный ветер, приносящий дождь зимой),
- Levante (влажный восточный ветер),
- Sirocco (ветер, приходящий с Африки),
- Libeccio (юго-западный ветер),
- Ponente (мягкий западный ветер),
- Maestrale (западный средиземноморский ветер),
- Mezzogiorno (дневной ветер),
- La terrana (ночной ветер).
К географическим реалиям можно также отнести и названия прибрежных
местностей Франции:
- Côte d’Azur – Лазурный берег (средиземноморское побережье Франции),
- Côte d’Argent – Серебрянный берег (от Жиронды до испанской границы),
- Côte d’Emeraude – Изумрудный берег (северное побережье Бретани),
- Côte Vermeille – Вермелевый берег (западное побережье лионского
залива).
Подобные примеры географических реалий можно найти и в языковой
системе русского языка. Например, французам незнакомы такие реалии, как
тайга (taïga), степь (steppe), а понятия, закрепленные за данными реалиями, на
французский язык передаются транслитерационным способом.
– 31 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вышеописанный анализ реалий французского языка позволяет сделать
вывод о том, что культурно-специфические языковые явления, определяемые
разными
исследователями
как
«лакуны»,
«безэквивалентная
лексика»,
«реалии», «национально-культурные номинации», выступают в качестве
хранителей и носителей культурно-значимой информации.
Однако информация о культуре определенного общества может
содержаться не только в реалиях, свойственных только ему одному. При
сопоставлении фактов французской и русской культур выявляется такой тип
соотношения, когда реалия существует в обеих цивилизациях. На первый
взгляд, такой тип соотношения кажется простым, но именно этот случай
представляется наиболее сложным, так как сходные на первый взгляд реалии
могут расходиться в частностях, которые оказываются релевантными в
определенных ситуациях.
Именно
эти частности в
виде
отдельных
компонентов лексического значения также несут в себе культурно-значимую
информацию.
1.9. Культурно-значимая информация на уровне денотативного значения
В том случае, когда в двух языковых системах присутствуют знаки,
совпадающие на уровне предметно-понятийного ядра или прагматических
коннотаций возможны следующие расхождения:
а) при общности сигнификата характер культурно-значимой информации,
содержащейся в денотате, различен в двух языках,
б) при общности денотата характер культурно-значимой информации,
содержащейся в сигнификате, различен в двух языках,
в) характер культурно-значимой информации, содержащейся в коннотате,
различен в двух языках.
На этом основании в элементах лексических знаков (в их формах,
денотатах,
сигнификатах
и
коннотатах)
образуются
разного
рода
межъязыковые расхождения. Данные расхождения связаны с тремя планами
– 32 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
семантического треугольника: с планом выражения (означающим), с планом
содержания (означаемым) и с планом самой предметной действительности.
Что касается расхождений в характере обозначаемой действительности,
то они возникают в лексических единицах, обозначающих в двух языках
схожие между собой объекты культуры. Наши представления о денотативных
расхождениях
сформированы
по
аналогии
с
соответствующим
типом
исторического преобразования лексических единиц, описанного в работе
М.А. Бородиной и В.Г. Гака. Он заключается «в различии конкретного вида
денотата при общности сигнификата и лексической формы обозначения.
Древнеримский и французский сенат представляют собой определенный орган
власти, но различия их формирования и функций таковы, что они могут
рассматриваться как разные реалии, охватываемые общим широким понятием»
[Бородина, Гак 1979, 14].
В случае сравнения лексических единиц разных языков денотативные
расхождения касаются прежде всего несоответствия качественных или
функциональных признаков обозначаемых реалий двух культур. Кроме того,
здесь могут иметь место несоответствия на уровне отношения номинации.
Данное отношение связывает слово с обозначаемым объектом в пределах
соответствующих лексических единиц двух языков. Для иллюстрации
приведем следующий пример: между верховными палатами парламентов
России и Франции понятийного различия, как известно, не существует (в обоих
случаях речь идет о частях высшего законодательного органа власти страны).
Однако в характере формирования и функционирования этих органов имеются
различия (расхождения на уровне денотативных признаков). Наряду с этим,
денотативные характеристики данных реалий по-разному отражаются в
русском и французском языках. В русском языке это – словосочетание Совет
Федерации, в котором выражается идея формирования палаты парламента от
федеративных образований страны, а во французском – словосочетание Haute
Assemblée,
в
котором
выражается
идея
– 33 –
более
высокого
положения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
французского Сената относительно Национальной Ассамблеи – нижней палаты
французского парламента. Этот тип расхождений касается внутренней формы
слова в двух языках, обозначающих одинаковые понятия.
Приведем еще один пример: во французской и русской предметной
действительности присутствует такой объект, как трамвай. При сопоставлении
сигнифкатов слов tramway и трамвай обнаруживается общность данного
понятия в двух языках: «городской наземный вид электрического транспорта,
состоящий из вагона или вагонов» [Ожегов 1986] и «voiture qui circule sur le
chemin de fer à rails plats servant aux transports urbains» [Le petit Robert 1993].
Однако, представления носителей французского и русского языков о данном
объекте различны, так как сами объекты (денотаты) имеют в двух культурах
неоднозначный набор дифференциальных признаков: в России трамвай
является атрибутом городского пейзажа практически всех крупных городов,
тогда как во Франции tramway является видом транспорта, функционирующим
лишь в Нанте, Гренобле (частично в Париже).
Примеры
лексических
денотативных расхождений можно
единиц,
именующих
многие
найти
объекты
при анализе
действительности,
относящихся к различным областям жизни общества, например, при сравнении
лексических темпоральных ориентиров.
В сознании человека присутствуют два представления о времени – время
как повторяемость однотипных событий (циклическое время) и время как
однонаправленное поступательное движение (линейное время). Временные
отношения отражаются в языке на грамматическом и лексическом уровнях.
Лексические средства образуют в языке особые лексико-семантические поля,
указывающие на специфику осознания мира той или иной культурой, на
особенности ориентации того или иного народа во времени. Систему этих
языковых единиц можно назвать лексико-семантическим полем темпоральных
ориентиров. Лексический темпоральный ориентир (слово, словосочетание)
обозначает такое явление действительности, которое имеет четкую фиксацию
– 34 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
во времени и может служить точкой отсчета для определенных действий
человека как представителя данной социокультурной общности, а также для его
самоопределения во времени.
При сравнении лексико-семантических систем французского и русского
языков
наблюдаются
некоторые
различия
лексических
темпоральных
ориентиров в плане денотативного значения. Подобные ориентиры могут, в
частности, носить религиозно-ритуальный характер, представляя собой систему
фиксированных во времени молитв и богослужений.
Например, такой лексический темпоральный ориентир, как Carême –
Великий пост присутствует во временных представлениях религиозного
порядка носителей французского и русского языков, что выражено в общности
сигнификативного значения соответствующих лексических единиц двух
языков: и для французов и для русских Великий пост – это «период в течение
46 дней между масленицей и Пасхой, в течении которого воздерживаются от
скоромной пищи» [Ожегов 1986] / «période de quarante-six jours d’abstinence et
de privation entre le mardi gras et le jour de Pâques» [Le petit Robert 1993]. Однако
культурно-значимая информация, содержащаяся на денотативном уровне
данных лексических темпоральных ориентиров, представляется различной: во
Франции верующие воздерживаются от скоромной пищи во время Великого
поста в течение 40 дней, исключая 6 воскресений – premier, second, troisième,
quatrième dimanche, dimanche de la Passion, dimanche des Rameaux. В России
скоромная пища исключается все 46 дней.
Денотативные признаки лексических темпоральных ориентиров сarnaval и
масленица также асимметричны: во Франции в этот период организуются
костюмированные балы, на которых самыми популярными масками являются
маски Коломбины, Пьеро, трех мушкетеров, Астерикса. Для России в этот период,
то есть в период между Богоявлением и началом поста, характерными являются
потребление более обильной пищи (блинов), народные гуляния и так называемые
ряженые, которые, однако, не используют масок подобных французским.
– 35 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Такой темпоральный ориентир как праздник Рождество Христово
присутствует в обеих культурах, но денотативные значения слов Noël и
Рождество
содержат
отличные
друг
от
друга
культурно-значимые
характеристики: во-первых, Рождество во Франции празднуется 25 декабря
согласно юлианскому календарю, в отличие от православного Рождества,
которое празднуется 7 января в соответствии с григорианским календарем, что
отражает различные представления о данном темпоральном ориентире у
соответствующих культур. Во-вторых, как и любой другой временной
ориентир, Рождество формирует вокруг себя единое лексико-семантическое
поле, которое способно представить специфику осознания мира и особенности
ориентации во времени во французской и русской культурах.
Так,
лексические
единицы
французского
языка,
связанные
с
вышеуказанным темпоральным ориентиром, например, blé de la SainteBarbare (пшеница Св. Варвары, которую насыпают в блюдца и заливают
водой накануне Рождества с тем, чтобы ко дню Рождества свежая зелень
украсила ясли и рождественский стол), bûche de Nœl (рождественское
полено – кондитерское изделие в форме полена), crèche (фигурка,
изображающая Рождественские ясли, которые ставятся на праздничный
стол),
dinde
(индюк
как
традиционное
блюдо
на
рождественское
разговение), mendiants (рождественский десерт из винных ягод, изюма и
миндаля) составляют культурно-значимые характеристики денотативного
значения слова Noël, отличающиеся от характеристик денотативного
значения слова Рождество.
Расхождения культурно-значимых характеристик денотативного значения
можно проследить не только на примерах лексических темпоральных
ориентиров религиозного характера, но и на примерах ориентиров социального
и физиологического
характера. В
качестве
иллюстрации расхождений
подобного рода можно привести следующие лексические темпоральные
ориентиры, связанные с социальной жизнью:
– 36 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- la rentrée/начало учебного года – денотаты данных слов различаются по
временному признаку: во Франции начало учебного года не фиксировано,
но чаще всего это происходит в середине сентября, а в России –
1 сентября;
- le
redoublement/второгодничество
–
при
общности
сигнификата
(«повторное обучение в одном и том же классе» [Ожегов 1986] / «fait,
pour un élève, de redoubler sa classe» [Le petit Robert 1993]), денотаты
данных слов различаются качественными признаками: во Франции, в
отличие от российской школы, оставить учащегося на второй год можно
только с согласия его семьи;
- аnnée scolaire/учебный год – во Франции начало и конец учебного года
могут определять так называемые Академии (учебные округа);
- attestation des enseignants/назначение преподавателей – назначение
преподавателей во Франции производится ежегодно министерством, к
которому
относится
данное
учебное
заведение.
В
результате
преподаватель получает пост, который он вправе покинуть только по
разрешению администрации, что не соответствует правилам назначения
преподавателей для работы в российских вузах;
При сравнении денотативных значений лексических темпоральных
ориентиров ban и призыв на действительную военную службу выявляются
следующие культурно-значимые расхождения: во Франции призыв на срочную
военную службу происходит один раз в два месяца, при этом месяц призыва
может выбрать сам призывник. Возраст призывников также различен: во
Франции призывают с 19 лет, в России – с 18 лет. Кроме того, срок службы во
Франции – 1 год, в России – 2 года.
Денотативные расхождения можно наблюдать и в таких лексических
темпоральных ориентирах как ajournement и отсрочка от военной службы.
Согласно французским законам, отсрочка дается только один раз максимум на
4 месяца.
– 37 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Dispence и освобождение от действительной службы. По закону о
всеобщей воинской повинности «молодые люди, близкие родственники
которых погибли за Францию или при исполнении служебных обязанностей,
связанных с особым риском, освобождаются от срочной службы». В России от
воинской службы освобождаются по другим причинам социального характера.
Élections/выборы
–
при
общности
сигнификата,
отличительными
денотативными признаками данных темпоральных ориентиров являются
следующие:
выборы
в
органы
местного
самоуправления,
то
есть
муниципальные выборы (в коммунах), кантональные (в департаментах),
региональные (в регионах) проходят во Франции каждые 6 лет, в отличие от
российской выборной системы, предусматривающей местные выборы каждые
4 года. Кроме того, в коммунах, в департаментах и в регионах Франции выборы
проходят путем всеобщего прямого голосования, тогда как в России подобным
образом избирается глава региональной администрации и местный парламент.
Парламентские выборы во Франции имеют место каждые 5 лет, выборы в
Сенат – каждые 9 лет, в то время как российские парламентские выборы
проходят каждые 4 года. Президентские выборы во Франции и в России также
отличаются сроками своего проведения: во Франции президент переизбирается
каждые 7 лет, в России – каждые 4 года.
Кроме
того,
определенное
количество
денотативных расхождений
обнаруживается при сравнении реалий, сопровождающих выборы в России и во
Франции. Например, при сравнении таких реалий, как bulletin de vote и
избирательный
бюллетень
обнаруживается
следующее
расхождение
денотативного порядка: если в России избирательный бюллетень содержит
фамилии всех выборных кандидатов, то во Франции избирательный бюллетень –
это листок с именем одного кандидата в депутаты, который вкладывается
избирателем в так называемый избирательный конверт (envelope électoral).
При сравнении ориентиров, связанных с регулярными событиями
физиологического характера, закрепленных во французском и русском языках с
– 38 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
помощью определенных лексических единиц, также обнаруживаются некоторые
денотативные расхождения. При сравнении лексических единиц répas и прием
пищи мы находим, что время приема пищи во Франции и в России примерно
одинаково, но характер и количество пищи зачастую различны. Так, для
Франции характерной является следующая система приема пищи:
- petit-déjeuner – завтрак в 7–8 часов (кофе, бутерброды с маслом, булочка,
рожок),
- casse-croûte – второй завтрак в 9–10 часов, в основном предназначенный
для школьников и крестьян,
- déjeuner – обед в 12–13 часов (основное блюдо, сыр, десерт, вино),
- goûter – полдник в 16–17 часов (дети пьют какао с хлебными изделиями),
- dîner – ужин в 19–20 часов (суп, закуска, овощи, сыр, десерт).
Вышеизложенные примеры денотативных расхождений французского и
русского языков, выявленные при сравнении лексических единиц, связанных с
религиозной сферой и со сферой темпоральных ориентиров, подтверждают
предположение о том, подавляющее большинство реалий присутствует как во
французской, так и в русской культурах, однако практически все эти реалии
различаются качественными и/или функциональными характеристиками, что
непосредственно обнаруживается при сравнении денотативных значений
соответствующих лексических единиц двух языков.
Например, такая реалия, как театр присутствует в обеих культурах, кроме
того, сигнификат слов théâtre и театр одинаков в обоих языках – «помещение,
где проходят представления драматических произведений на сцене» [Ожегов
1986] / «construction ou salle destinée aux spectacles se rattachant à l’art
dramatique»[Le petit Robert 1993]. Тем не менее, при сравнении этих двух слов
обнаруживаются
качественные
несоответствия
обозначаемых
реалий:
большинство французских театров, в отличие от русских, не имеют репертуара
(répertoire), а ставят спектакли, пока он дает сборы; труппа театра (troupe) во
Франции набирается антрепренером для одного спектакля, в отличие от
– 39 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постоянных актерских составов российских театров; условным сигналом к
поднятию театрального занавеса в России являются три звонка, а во Франции –
три удара (trois coups), французский театр субсидируется муниципалитетом,
который заключает контракт с режиссером на 1–3 года. Денотативные
расхождения можно проследить и на таких лексических единицах как théâtre
guignol и кукольной театр, в которых прослеживается расхождение внутренней
формы слов двух языков, обозначающих одинаковое понятие. Между
кукольным театром в России и во Франции понятийного различия нет, однако
существуют различия в характере качественного формирования этих реалий.
Денотативные особенности этих реалий отражены во внутренней форме
номинаций: во французском языке théâtre guignol – это кукольный театр, где
героем пьес является Гиньоль (Guignol) – аналог русского Петрушки; в русском
языке кукольный театр – это театр, персонажами в котором являются самые
разные куклы.
Таким образом, как показывают вышеизложенные примеры, при
сравнении
лексического
состава
французского
и
русского
языков
обнаруживается достаточное количество слов, денотаты которых, хотя и
присутствуют в обеих культурах, расходятся в отдельных культурно-значимых
характеристиках.
Однако,
различия
культурно-значимой
информации
обнаруживается не только на уровне денотативных элементов лексических
знаков, но и на уровне их сигнификатов.
1.10. Культурно-значимая информация
на уровне сигнификативного значения
Подразумевая под сигнификатом понятийное содержание языкового
знака,
представляется
возможным
обнаружение
расхождений,
которые
проявляют себя тогда, когда сохраняется идентичность обозначаемого объекта,
то есть денотата, но изменяется объем значения, то есть сигнификат.
Иллюстрируя подобный тип семантической дифференциации в историческом
– 40 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
плане, М.А. Бородина и В.Г. Гак приводят следующий пример: «Так, ‘сестра
отца’ в латинском языке обозначалась словом amita, в современном
французском языке используется слово tante, которое является модификацией
латинского слова. Однако объем значения у этих слов разный. Французское
слово имеет более широкий объем значения, так как оно может обозначать
сестру любого родителя – и матери, и отца, в то время как латинское слово
amita обозначало лишь сестру отца» [Бородина, Гак 1979, 13].
Для описания сигнификативных расхождений в русском и французском
языках мы, со своей стороны, также воспользуемся примером, взятым из
системы наименований родства. Например, «жена сына» во французском языке
обозначается словом belle-fille, в русском языке – словом сноха. При этом
примечательно, что объем значения у этих слов различен, так как французское
слово обозначает не только жену сына, но и падчерицу и невестку. Культурнозначимая информация, выявляемая при такого рода расхождениях, заключается
в том, что разные языки через призму собственных культур при формировании
понятия выделяют разные смыслоразличительные признаки, свойственные
одному и тому же денотату. Так, во французском языке границы понятий
родства характеризуются определенной размытостью, и хотя во французском и
в русском языках понятие «жена сына» входит в лексико-семантическую
группу «родственники по браку», только во французском языке возможен
перенос
значений
внутри
этой
группы,
при
котором
нейтрализуется
различительный признак «прямая линия родства», свойственный понятию
«жена сына». Для французов сноха через брак с сыном становится как бы
новой, но не родной дочерью, но поскольку сема «прямая линия родства»
нейтрализуется, она уподобляется другой неродной дочери, приобретенной в
браке – падчерице. Следовательно, оба понятия объединяются гиперонимом
«неродная дочь», в рамках которого видовые наименования «сноха» (belle-fille)
и «падчерица» (belle-fille) могут употребляться во французском языке одно
вместо другого.
– 41 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Говоря о культурно-значимой информации, выявляемой при расхождении
объемов понятий слов, обозначающих родственников по браку, необходимо
упомянуть Э. Бенвениста, по мнению которого, классификационный элемент
французской модели (beau /belle) исторически мотивирован и восходит к
выражению вежливости: beau-père (букв. прекрасный отец) – отец супруга
приравнивается к собственному отцу.
Культурно-значимая информация, выявляемая в результате расхождений
сигнификативов, может прослеживаться не только с помощью этимологии и
исторической мотивации слова, но также может быть связана с особенностями
окружающей
действительности,
закрепленными
в
содержаниях
соответствующих номинативных единиц.
Так, содержание культурно-значимой информации на уровне сигнификата и
выявление
разницы
компонентов
этой
информации
в
разных
языках
прослеживается и на примере слов châtaigne/marron и каштан. В понятийное
содержание русского слова каштан «съедобный коричневый плод дерева из
семейства буковых» [Ожегов 1986, 233] входит значение слова châtaigne (мягкий
плод дикого каштана) и значение слова marron (крупный плод культурного
каштана); подобное расхождение на сигнификативном уровне, по всей видимости,
объясняется слабой распространенностью данного растения на территории
России. О различной значимости соответствующего понятия в русском и
французском языках свидетельствует также тот факт, что в русской лексике нет
ни переносных значений данного слова, ни производных от него слов, в то время
как во французском языке существует целый ряд подобных языковых явлений:
être marron (попасться на незаконном деле), avocat, médecin marron (адвокат или
медик,
занимающийся
нелегальной
деятельностью),
marroner
(занимать
должность, не имея на то должных знаний). Таким образом, один и тот же денотат
в двух языках обозначается словами с различающимися объемами значения, что
является следствием неодинакового переосмысления окружающего мира разными
лингвокультурными сообществами.
– 42 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Напротив, французский язык обозначает одним словом grosseille –
«petites baies en grappes, de saveur acide; grosse baie solitaire» [Le petit Robert
1993] – то, что в русском обозначается двумя: смородина и крыжовник. Данное
расхождение в объеме значения слов связано, главным образом, с тем, что в
России крыжовник – весьма популярный продукт, тогда как во Франции его
почти не употребляют. Расхождения в сигнификативном объеме слов
французского и русского языка при обозначении одного и того же денотата
наблюдается также в следующих случаях:
Fraise
(«fruit rouge, dont la partie comestible est un réceptable épanouie en masse charnue»)
клубника
земляника
Гвоздика
(«травянистое растение с яркими цветками и пряным запахом;
пряность из сушеных цветочных почек тропического дерева»)
oeillet (растение)
clou de giroffle (пряность)
Ромашка
(«травянистое растение с соцветиями из белых лепестков с желтой серединой;
лекарственный настой или порошок из цветков такого растения»)
marguerite (растение)
camomille (лекарственная)
Сотношение между гиперонимами и гипонимами, то есть между словами
широкого и узкого значения, является важным показателем языка, так как при
обозначении одних и тех же объектов один язык может пользоваться
гиперонимами, другой – использовать гипонимы. Нередко, как было показано
выше, русскому слову более общего значения во французском соответствуют
слова более узкого значения. Например, русскому слову зонтик во
французском соответствуют четыре: parapluie, parasol, en-cas, ombrelle. Русское
слово выступает в данном случае как гипероним, французские – как серия
гипонимов. Однако, тенденция к формированию и использованию слов
– 43 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
широкого значения является характерной чертой французского языка, на что
указывали многие языковеды [Балли 1955, 378].
Примеры сигнификативных расхождений, выявленные в результате
сопоставления французского и русского языков, показывают, что нередко
имеет место и обратный феномен: французскому слову соответствует русское
слово более узкого значения, то есть при переходе от французского языка к
русскому наблюдается сужение (конкретизация) значения слова, тогда как при
переходе от русского к французскому наблюдается обратный процесс –
использование более обобщенного способа выражения.
Логико-семантическая
конкретизация
как
один
из
типов
сигнификативных расхождений заключается в том, что одному французскому
слову в русском языке соответствует несколько слов, уточняющих различные
стороны явления (понятия). Так, французское aiguille значит не только игла, но
и стрелка (часов), шпиль (на здании), спица (для вязания). Аналогичными
являются следующие соотношения: ballon – шар, мяч, мячик, баллон; porte –
дверь, дверца, калитка, ворота; pot – горшок, банка, бидон, кувшин, баночка,
ваза. Сигнификативные расхождения имеют место также и в том случае, когда
французскому гиперониму в русском языке соответствуют одновременно
гипероним и гипоним: abord – подступ (гипероним) и причал (гипоним);
agriculture – сельское хозяйство (гипероним) и земледелие (гипоним – отрасль
сельского хозяйства, в отличие от животноводства).
Иногда
сигнификативные
расхождения
охватывают
целые
лексико-
семантические группы слов. Так, для обозначения положения предмета в
пространстве французский язык обычно использует глаголы общего значения être,
se trouver, mettre, placer; тогда как русский язык дифференцирует позицию
предмета с помощью глаголов стоять, сидеть, лежать, висеть, ставить,
сажать, класть, вешать. Например, la lampe se trouve sur la table – лампа стоит на
столе; le livre est sur la table – книга лежит на столе; mettre l’armoire près de la table –
поставить шкаф у стола; mettre les papiers dans le tiroir – положить бумаги в ящик.
– 44 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сигнификативные расхождения проявляются и в том случае, когда
заимствованное слово употребляется в более узком (или в более широком)
значении, чем в исходном языке. Например, русское слово ателье («мастерская
по шитью одежды, а также по некоторым другим видам обслуживания»)
является гипонимом по отношению к французскому слову atelier, которое
помимо мастерской, обозначает «производственный участок; бригада, рабочая
группа». Таким образом, при обозначении пошивочного ателье два языка
используют термины разного объема значения.
При формальном этимологическом совпадении слов и обозначаемых
денотатов в понятийном содержании расходятся слова aventure и авантюра, так
как при обозначении «рискованного начинания» французский язык использует
номинацию с более широким объемом значения: aventure во французском
языке
обозначает
также
«приключение,
похождение».
Следовательно,
сигнификативные расхождения часто имеют место в том случае, когда языкприемник, заимствуя слово, переносит из языка-источника не весь объем
значения соответствующей лексической единицы, а лишь часть его. Так,
французское слово aplomb «отвесное положение; равновесие; чрезмерная
самоуверенность» – используется в русском языке в более узком значении.
Аналогичные сигнификативные расхождения, то есть обозначение одного и
того
же
денотата
сигнификативного
лексическими
значения,
единицами
наблюдаются
и
с
в
разным
следующих
объемом
случаях
заимствований русского языка из французского:
Dégradation
Деградация
Разжалование, ухудшение смысла,
унижение, позор, порча, повреждение,
вырождение, упадок;
постепенное ухудшение,
упадок;
Délicatesse
Деликатес
Нежность, слабость, чувствительность,
изысканное кушание;
сложность, трудность,
порядочность, предупредительность,
изысканная, вкусная еда (чаще о мясных изделиях);
– 45 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Dossier
Досье
Спинка (стула, сиденья),
собрание материалов,
различные документы;
Собрание документов,
относящихся к какому-л. вопросу;
Jalousie
Жалюзи
Чувство досады, вызванное успехом
другого (зависть); сомнение в чьей-н. любви
(ревность); шторы из пластинок на шнурах;
Шторы из связанных
между собой пластинок;
Clique
Клика
Группа людей, объединившихся
в корыстных целях; музыканты, играющие
на барабанах и трубах в военном оркестре;
Группа людей,
занимающихся,
чем-н. неблаговидным;
Расхождения на уровне сигнификатов также проявляется как смысловая
неадекватность одинаково названных реалий. Таково, например, различие
между французским выражением esprit gaullois и русским гальское остроумие.
Первое означает юмор площадной, грубый и откровенный: esprit gaullois –
«esprit qui a la franche gaieté un peu libre des «bons vieux temps» (caractère
gaullois-grivois), в то время как второе ассоциируется с легкостью и
изяществом: гальсоке
остроумие
–
«веселый
непринужденный
юмор,
свойственный французам». Аналогично переосмысление слова гурман в
русском языке. В результате калькирования французского gourmand это слово
на русской почве получило иное смысловое содержание и стало обозначать
«любителя и ценителя тонких, изысканных блюд», в то время как во
французском языке gourmand – «обжора, человек, который много ест» (gros
mangeur, glouton, goinfre).
Расхождения на уровне сигнификатов может заключаться и в том, что
предметный ряд в своей продолжительности делится различно в двух
лингвокультурных социумах. Два смежных явления, составляющие части
одного процесса, могут обозначаться одним словом в одном языке и
различаться разными наименованиями в другом. Показательным примером
такого рода является русское слово свадьба. Ему во французском языке
соответствуют два слова: mariage (вступление в брак, брачный обряд) и noce
– 46 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(празднование (застолье) в честь новобрачных). Таким образом, два этапа,
которые по-французски называются различно, в русских реалиях объединяются
единым обозначением.
Кроме того, некоторые расхождения можно обнаружить и в форме
фиксации сигнификата в двух разных культурах и в двух языках. Так, русское
слово дача означает «загородный домик», однако форма этого слова
совершенно не раскрывает видо-родовые особенности обозначаемого понятия,
в то время как французский термин maison de campagne уже самой своей
формой раскрывает суть понятия.
Одним из типов сигнификативных расхождений можно считать наличие
специальной лексической единицы для выражения определенного понятия и
отсутствие таковой в другом языке. Это так называемые лексические лакуны
языка, которые проявляют себя почти исключительно при сравнении двух
языков. Подобные лакуны среди антонимов французского языка по отношению
к русскому следующим образом представляются В.Г. Гаком:
Русский язык: глубокий / мелкий; Французский язык: profond / – ;
Русский язык: дорогой / дешевый; Французский язык: cher / – [Гак 1989,
245]. К подобному типу сигнификативных расхождений относятся и такие
примеры как: se marier – жениться / выходить замуж; couper – стричь /
резать / пилить /колоть; partir – уходить / улетать / убегать / уезжать /
уплывать и т. д.
Таким образом, при сопоставлении французских и русских языковых
знаков,
денотативное
значение
которых симметрично,
обнаруживаются
расхождения в объеме культурно-значимой информации, содержащейся на
сигнификативном уровне. Однако, культурно-значимая информация может
выявляться не только при сопоставлении предметно-понятийного ядра
лексических единиц двух языков, но и при сопоставлении их коннотативного
значения.
– 47 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.11. Культурно-значимая информация
на уровне коннотативного значения
Прежде чем перейти к рассмотрению культурно-значимой информации,
содержащейся в коннотативном аспекте лексического значения слова,
необходимо отметить, что само понятие коннотации в научной литературе
трактуется неоднозначно как по объему признаков, так и по их характеру. Так,
коннотация понимается и как «прагматическое значение» [Бархударов 1975;
Комиссаров 1980] и как «лексический фон» [Верещагин, Костомаров 1980].
В ряде работ для обозначения данной сущности используются термины
«эмотивное значение» [Новиков 1982], «эмотив» [Шаховский 1987], кроме
того, в некоторых лингвистических трудах для обозначения коннотации
используют термины, указывающие на ее имплицитность: «потенциальные
признаки» [Гак 1977], «скрытые семы» [Гинзбург 1979], в ряде случаев понятие
коннотации соотносят с любым оттенком смысла [Блумфилд 1968], в других –
его интерпретируют как «семантическую ассоциацию» [Апресян 1985].
В настоящем исследовании термин коннотация используется в широком
смысле, то есть под коннотативным компонентом понимается «любой
компонент, который дополняет предметно-понятийное, а также грамматическое
содержание языковой единицы… на основе сведений, соотносимых с
эмпирическим,
культурно-историческим,
мировоззренческим
знанием
говорящих на данном языке, с эмоциональным или ценностным отношением
говорящего
к
обозначаемому
или
со
стилистическими
регистрами,
характеризующими условия речи, социальные отношения участников речи, ее
форму и т. п.» [ЛЭС 236]. На этом основании, наряду с ассоциативно-образным
компонентом, выступающим как основание оценочной квалификации, мы
выделяем символический компонент языкового знака, то есть символическое
значение понимается в данной работе как созначение и вписывается, таким
образом, в широкое понимание коннотации.
– 48 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В интересующем нас плане важно то, что коннотативное значение
отражает стереотипы эмоционального реагирования на мир через призму
выработанной
обществом
действительности.
Это
системы
оценок
эмотивно-оценочное
объектов
отношение
окружающей
детерминировано
мировоззрением народа – носителя языка, его культурно-историческим опытом,
системой существующих в данном социуме критериев оценки. В большинстве
случаев эмоциональная оценка элементов предметного мира во французской и
русской лингвокультурах совпадает. Например, такие слова русского и
французского
языков,
как
лоботряс
и
fainéant
одинаково
отмечены
отрицательными коннотациями. Тем не менее, существуют примеры различного
реагирования на одни и те же явления в русском и французском обществах. Так,
известно отрицательное отношение многих слоев российского общества к
политическим процессам в России конца XX – начала XXI веков, в связи с чем
такое слово русского языка, как демократ стало часто употребляться с
отрицательным оттенком. В то же время во Франции за соответствующим
словом démocrate какой-либо отрицательной коннотации не закрепилось.
Как показывает приведенный пример, основой переосмысления слова,
вовлекаемого в процесс вторичной номинации, является ассоциативное знание
или пресуппозиция, а поводом для актуализации этой ассоциации является
национально-культурная значимость ассоциата для носителей данного языка,
придающая ему свойство квазистереотипа. Подобные квазистереотипы – это
традиционные
для
данной
лингвокультурной
общности
типовые
представления, которые служат хранителями информации, существенной для
видения мира данным народом. Квазистереотип, будучи носителем видения
мира, созданного данным народом в процессе обиходного его освоения,
является основанием для создания у определенного слова коннотации [См. об
этом: Телия 1986].
Таким
образом,
на
формирование
коннотативных
расхождений
решающее влияние оказывает восприятие, использование или переосмысление
– 49 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствующего
объекта
лингвокультурной
общности,
действительности
а
также
в
исторический,
определенной
религиозный,
политический, психологический или иной культурный контекст, этимология,
или, по выражению В. И. Абаева «этимологическая память слова».
При сравнении лексических единиц двух языков обнаруживаются факты
расхождений
культурно-значимой
коннотативной
окраске
слова.
информации,
Говоря
о
содержащейся
переосмыслении
в
объекта
действительности или о типе использования объекта как о факторе, влияющем
на формирование конноативной асимметрии, можно привести пример
различных коннотаций у русского слова коза и немецкого Ziege, описанный
А.В. Исаченко. В немецком языке козе приписывается набор неприятных
свойств – глупости, любопытства, разборчивости, о чем свидетельствуют
следующие переносные значения и устойчивые сравнения: dumme Ziege –
глупая коза, alte Ziege – старая коза, mager wie eine Ziege – худая, как коза,
neugierig wie eine Ziege – любопытная, как коза, wählerisch wie eine Ziege –
разборчивая, как коза. Этот набор коннотаций объясняется тем, что «коза в
Западной Европе
до недавнего времени была
символом
негативного
(социального) статуса, «коровой бедняков». Поэтому исторически сложилось
пренебрежительное отношение к этому животному». В русском быту любое
домашнее животное, в том числе и коза, было скорее приметой достатка, что
создавало основу для положительных коннотаций. Для козы – это прежде всего
коннотации подвижности и привлекательности. В некоторых славянских
поверьях коза может выступать как символ плодородия (Ср.: Где коза рогом,
там жито стогом) [Цит. по Апресян 1995, 174].
Для
иллюстрации
роли
общекультурного
контекста
в
процессе
формирования коннотации приведем также примеры, связанные с названиями
национальностей и с названиями жителей определенных местностей. Так, во
французском языке большую коннотативную нагрузку могут нести названия
жителей некоторых провинций или городов. Едва ли не самыми коннотативно
– 50 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
насыщенными из них являются следующие: les Marseillais (марсельцы), les
Corses (корсиканцы), les Auvergnats (овернцы), les Bretons (бретонцы), les
Normands (нормандцы).
При этом слово Marseillais имеет коннотацию излишнего преувеличения
важности, значимости событий. Подобный коннотативный потенциал слова
отчетливо проявляется в следующем анекдоте: «Un petit Marseillais va trouver sa
mère et dit: – Maman! Je viens de voir une souris grosse comme un hippopotame! Sa
mère lui réponds: – Ecoute, Titin, ça fait trente-six millions de fois que je te dis de ne
pas exagérer» («Маленький марселец говорит своей матери: – Мама! Я только
что видел мышь, такую же большую как бегемот! На что мама отвечает ему: –
Послушай,
я
уже
тридцать шесть
миллионов раз
просила
тебя
не
преувеличивать») [Mauchamp 1995, 49].
За
нормандцами
закрепилась
слава
людей
ловких,
хитрых
и
изворотливых. На основе коннотации хитрости у слова Normand развилось
переносное
значение
«ловкач,
человек,
находящий выход
из
любого
положения». Данная коннотация лежит в основе следующих фразеологических
единиц французского языка: répondre en Normand – ответить уклончиво, c’est
un fin Normand – он большой хитрец, garde d’un Gascon ou Normand, l’un hâble
trop et l’autre ment – берегись гасконца и нормандца – один нахвастает, другой –
наврет, faire un trait de Normand – сделать ловкий ход, un Normand a son dit et
son dédit – нормандцу ничего не стоит нарушить свое обещание.
Корсиканцы имеют репутацию людей, которые не любят много работать,
следовательно коннотация слова Corse – лентяй, человек, не заботящийся о
завтрашнем дне. Подобная коннотация материализуется в следующем анекдоте:
– Et ça pousse bien? demande le Parisien au paysan corse.
– Non.
– La vigne, ça ne pousse pas?
– Non.
– Et les fruits non plus?
– 51 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– Non.
– C’est incroyable! Vous n’avez jamais essayé de planter ne serait-ce qu’un – noyau
d’abricot?
– Ah! Si vous plantez, c’est autre chose!
(«Хороший
урожай?»
–
спрашивает
парижанин
корсиканского
крестьянина. – Нет, – отвечает тот. – И с виноградом плохо? – Да. – А с
фруктами? – Так же. – Невероятно! Вы когда-нибудь пробовали посадить хотя
бы абрикосовую косточку? – Если посадить, то тогда другое дело!») [Mauchamp
1995, 49]
Жители
французской
поддерживающими
тесные
провинции
родственные
Бретань
считаются
связи
семейные
и
людьми,
традиции.
Коннотативный потенциал прилагательного breton реализуется в сравнениях с
постоянным компонентом à la mode de Bretagne (букв. по бретонскому
образцу), например, cousin à la mode de Bretagne (букв. кузен из Бретани) –
дальний родственник, к которому относятся как к близкому.
Слову Auvergnat присущи коннотации излишней бережливости и
недоверия к окружающим, что явствует из следующего анекдота: «Un paysan
auvergnat confie à son fils: – Fais comme moi! J’ai bâti ma vie sur deux principes:
méfiance… méfiance» («Овернский крестьянин говорит своему сыну: – Делай
как я! Я построил свою жизнь на двух принципах: недоверие и … недоверие»)
[Mauchamp 1995, 49].
Не меньшей коннотативной насыщенностью обладает слово Gascon
(гасконец). Коннотация хвастуна, бахвала, присущая этому слову, проявляется
в таких словосочетаниях как promesse de Gascon (пустое обещание), offre de
Gascon (несерьезное предложение),
а также
обнаруживает себя и в
производном слове gasconnade (хвастовство).
При сравнении вышеперечисленных французских названий жителей
городов и местностей с соответствующими лексическими единицами русского
языка обнаруживается отсутствие какого-либо дополнительного оценочного
– 52 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
компонента к их предметно-понятийному содержанию, то есть слова Gascon,
Marseillais и т. д. коннотативно асимметричны значениям слов гасконец,
марселец и т. д. в силу различного культурного контекста существования их
референтов.
Анализируя
вышеприведенные
примеры,
можно
отметить,
что
наличие коннотаций у французского слова при отсутствии таковых (или
наличии
противоположных)
у
симметричного
лексического
понятия
русского языка вызывает положительные либо отрицательные ассоциации у
носителей
соответствующих
языков,
что
свидетельствует
о
пресуппозитивном, или ассоциативном происхождении коннотации. Как
пишет по этому поводу В.Н. Телия, коннотация – «это комплекс сигналов,
возбуждаемых ассоциативно-образной памятью слова, это отсылка ею
назад – к тем сведениям, которые ассоциируются с внутренней формой, а
затем – выпад вперед – к рецепиенту» [Телия 1986, 96]. Таким образом,
коннотация приравнивается к стандартной ассоциации, которая не входит в
семантику слова.
Так, Ю.Д. Апресян считает, что коннотация «отражает связанные со
словом культурные представления и традиции, господствующую в данном
языковом коллективе практику использования соответствующей вещи и многие
другие внеязыковые факторы. Они очень капризны, сильно различаются у
совпадающих или близких по значению слов разных языков или даже одного и
того же языка. Со словом ишак, например, в русском языке ассоциируется
представление о готовности безропотно работать, а со словом осел – его
точным синонимом в главном значении – представление об упрямстве и
тупости. Такие признаки, несмотря на то, что они не входят непосредственно в
семантику слова, представляют для нее первостепенный интерес, потому что во
многих случаях именно на их основе слово регулярно метафоризируется,
включается в сравнение, участвует в других языковых процессах» [Апресян
1974, 67–68].
– 53 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Важно отметить, что при формировании коннотативного значения сам
выбор
слова,
ассоциируемого
с
определенными
чертами
реалии,
непосредственно связан с той картиной мира, в которой эти черты выделяются
как характерные. Существование языковой картины мира связано с тем, что
язык отражает не только объективную реальность, но и культурно-обиходные
стереотипы, что заведомо создает предпосылки к расхождениям культурнозначимой информации, содержащихся в коннотативнм значении, то есть
возможности разного восприятия и оценки одной и той же сущности, а тем
самым – различию языковых картин мира в той сфере, которая связана с
оценочным к нему отношением.
Таким образом, языковая ассоциация, на основе которой обычно
определяется коннотация, возникает как реакция на внешний или внутренний
стимул, как раскрытие завуалированного смысла. При этом не ассоциации
объясняются значениями, присущими данному слову, а значения определяются
(явно или имплицитно) с опорой на имеющиеся ассоциации слова, принятые
определенным лингвокультурным сообществом. Специфику национальнокультурных
ассоциаций,
связанных
с
лексикой
языка,
можно
продемонстрировать на примерах гастрономических блюд. Традиционно
многие блюда и продукты питания ассоциируются с названиями центров их
производства. Так, moutardе (горчица) ассоциируется у французов с Дижоном,
который славится ее производством, pruneaux (чернослив) связан с Аженом,
cassoulet (мясное рагу) – с Тулузой, tripes (кулинарные рубцы) – с Каннами,
calissons (миндальное печенье) – с Эксом.
Во французском языке также прочно закрепились еще несколько
названий блюд и продуктов, которые ассоциируются с различными городами:
boeuf du Charolais (шарольская говядина), beurre de Normandie (нормандское
масло), saumon dе l’Adour (адурский лосось), canard de Nantes (нантская утка),
truffle de Perigord (перигорские трюфели). В русском языке такие ассоциации
также существуют, хотя они и менее распространены: тульские пряники,
– 54 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
астраханские арбузы, вологодское масло, башкирский мед, сибирские пельмени,
узбекский плов.
В этой связи, помимо уже приведенных выше примеров, уместно
вспомнить следующее наблюдение Л. В. Щербы: «Французское eau, как будто
вполне равно русской воде; однако образное употребление слова вода в смысле
«нечто лишенное содержания» совершенно чуждо французскому слову, а зато
последнее имеет значение, которое более или менее можно передать русским
«отвар» (eau de ris, eau d’orge) [Щерба 1958, 86]. Из этого и других мелких
фактов вытекает, что русское понятие воды подчеркивает ее пищевую
бесполезность, тогда как французскому eau этот признак совершенно чужд».
Аналогичные коннотативные расхождения обнаруживается при сравнении
слов Byzantin и византийский. Французское слово имеет коннотацию «пустой,
ненужный, нерезультативный», на основе чего развилось сравнение querelle
bysantine (букв. византийский спор) – бесплодный спор. Та же коннотация
обнаруживает себя в производном слове bysantinisme (букв. византология) –
склонность к пустым спорам. В русском же языке прилагательное византийский
не обладает дополнительным компонентом значения.
За словом Turc «турок» во французском языке, в отличие от русского,
закрепилась коннотация грубости, силы и варварского поведения, что находит
свое отражение в следующих фразеологизмах и сравнениях: c’est un vrai Turc –
он сущий варвар, les amis ne sont pas des Turcs – друзья снисходительны друг к
другу, fort comme un Turc – сильный, как турок, traiter à la turque – сурово
обращаться с кем-либо. В русском же языке слово турок может употребляться в
значении «глупый, неумный».
Неодинакова оценочная окраска слов Polonais и поляк. Во французском
языке за этим словом закрепилась коннотация беспробудного пьянства, о чем
свидетельствуют следующие выражения: gris comme un Polonais (букв. пьян,
как поляк) – пьян в стельку, boire comme un Polonais (букв. пить, как поляк) –
пить, как сапожник.
– 55 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Что касается расхождений между означающими в случаях выражения
коннотации, то они прежде всего проявляются в том, что одинаковая
коннотация лексически может быть по-разному выражена в двух языках.
Известно, например, какую роль в этом отношении играет суффиксальное
словообразование в русском языке, например: домище – домик, япошка –
япончик и др., а также оформление коннотаций с помощью словосложения во
французском языке: gentilhomme, belle-mère.
Таким образом, при сопоставлении языков выделяются группы слов,
сходных на уровне предметно-понятийного ядра и различных на уровне
коннотаций. Как явствует из приведенных примеров, коннотации выражаются
не в безэквивалентной лексике, а в словах, обозначающих одинаковые
предметы в сопоставляемых культурах, различия которых кроются в
национальном своеобразии ассоциаций, вызываемых данным словом.
Оценки и эмоции обозначаются с помощью системы образов, специально
создаваемых для этой цели в каждой из национальных культур.
Так, для обозначения одной и той же эмоциональной оценки в разных
языках существуют разные образы (межъязыковая синонимия), а с другой –
один и тот же образ используется для обозначения разных оценок
(межъязыковая полисемия). В этой связи небезынтересно отметить, что
сознание человека сначала интерпретирует свойства некоторого объекта
действительности в человекоподобных признаках, а затем вновь переносит их
на человека. Так, во вьетнамском языке свинья имеет коннотацию глупости,
медведь – наглости, осел – терпения, собака – грязи, обезьяна – нелюдимости,
курица – трудолюбия, слон – силы и т. д. [Мамонтов 1984, 15], жаба в русском
языке означает «отвратительный человек», в чешском же, по свидетельству
Н.И. Сукаленко, эпитет ğabka вполне применим по отношению к милой
девушке [Сукаленко 1985, 151].
Как показывают данные примеры, человеческие свойства сначала придаются
животным, а затем используются для антропометрической эмотивно-оценочной
– 56 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
интерпретации свойств человека. Переносное употребление слов, обозначающих
животных, является, по всей видимости, универсальным источником коннотации,
когда наблюдения над поведением, привычками, внешним обликом животных посвоему преломляются в сознании носителей различных языков, образуя тем самым
специфические системы зооморфемных образов.
Таким образом, «зооморфизмы разных языков, ориентированные на одно и
то же реально существующее животное, могут представлять его (и реально
представляют) эталоном разных качеств и свойств. Содержание зооморфизмов в
каждом данном языке
может отличаться от содержания аналогичных
зооморфизмов в любом другом языке» [Гутман, Литвин, Черемисина 1977, 148].
Подобное использование зооморфизмов во французском и русском языках
дает немало ярких примеров образных расхождений. Например, французское
слово goujon и русское слово пескарь одинаково используются для выражения
коннотаций, однако содержание этих коннотаций различно в русской и
французской культурах. Когда французы говорят goujon, то имеют в виду малоопытного, наивного человека, простофилю. Со своей стороны, русские словом
пескарь называют трусливого человека, который старается ни во что не
ввязываться (по названию сказки Салтыкова-Щедрина) [Ожегов 1986]. Иначе
говоря, для создания образа в двух языках и соответственно в двух культурах у
одного и того же животного отмечаются разные признаки. Так коннотативные
расхождения выражают культурную специфику национальных систем образов.
Подобные расхождения материализуются в переносных значениях, метафорах и
сравнениях, производных словах и фразеологических единицах.
1.12. Переносные значения
Французское
слово
étourneau
(скворец)
имеет
коннотацию
легкомысленного поведения, необязательности, на основе чего развилось
переносное значение «ветренный человек, вертопрах» (personne légère, étourdi)
[Le petit Robert 1993], отсутствующее у соответствующего слова русского языка.
– 57 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
У французского слова cheval (лошадь) на основе коннотации опытности
образовалось переносное значение «проверенный, искушенный человек» [Гак,
Ганшина 1994]. В русском же языке подобная коннотация закреплена за словом
воробей, что материализуется в выражении «стреляный воробей».
Слово lapin имеет коннотацию добродушия, что дает о себе знать в
переносном
значении
«добрый
малый,
добряк»,
представленном
в
словосочетании fameux (vrai, rude) lapin, коннотацию темпераментности,
реализующейся
в
переносном
значении
«дамский
угодник,
бабник»,
представленном в словосочетании chaud lapin, и коннотацию смелости,
реализующейся в выражении brave comme un lapin (храбрый, как кролик) [Le
petit Robert 1993]. В русском языке у слова кролик нет подобных коннотаций,
нечто подобное мы находим у слова кот, которое в переносном значении
обозначает бабника и волокиту (Ср. словосочетание мартовский кот).
Коннотация французского слова cafard (таракан) реализуется в переносном
значении «ябеда, доносчик», что также непривычно для русской системы
зоонимов.
Примером образных расхождений являются слова corneille и ворона.
В русском языке на основе коннотации невнимательности у данного слова
развилось переносное значение «рассеянный человек, разиня» [Ожегов 1986].
Во французском языке за словом corneille не закрепилась подобная коннотация.
Симметричные на уровне предметно-понятийного содержания слова loutre и
выдра также расходятся на уровне коннотации: в русском языке за словом
выдра закрепилось переносное значение «вздорная, вредная женщина», во
французском языке подобную коннотацию имеет слово harpie (гарпия) –
«personne dont on subit les mechancetés, la sévérité» [Le petit Robert 1993].
Коннотация упрямства реализуется в двух языках с помощью различных
образов: в русском языке переносное значение «глупый, упрямый человек»
закреплено за словом баран, во французском языке – за словом mule (têtu
comme une mule – упрямый как мул). Лексическая единица mouton (баран) имеет
– 58 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
следующее коннотативное значение: «personne qui modèle son attitude sur ceux
qui l’entourent» – человек, который перенимает пример поведения своего
окружения.
Слово журавль в русском языке имеет явно положительные ассоциации и
даже несколько поэтический ореол: прилет журавля ассоциируется с
наступлением
весны,
тепла,
что
подтверждается
наличием
таких
уменьшительно-ласкательных форм как журавленок, журавушка. Напротив, во
французском языке слово grue имеет переносное значение «femme des moeurs
faciles» (женщина легкого поведения). Именно по этой причине фильм М.
Калатозова «Летят журавли» во французском прокате назывался «Quand passent
les cigognes» («Летят аисты»).
В русском языке слово гусь имеет следующее переносное значение: «тип,
субъект, не внушающий доверия» (Хорош гусь!). Во французском языке
аналогичное переносное значение имеет слово zèbre (зебра). Слова phoque и
тюлень также имеют различное коннотативное содержание: носители русского
языка называют тюленем неповоротливого, ленивого человека, французское
слово phoque не имеет подобного переносного значения.
В русском языке ни одно животное не ассоциируется с понятием
жадности, тогда как во французском языке подобным коннотативным
потенциалом обладают слова chien (собака), corbeau (ворона), rat (крыса).
Также фразу «Парень – орел!» на французский язык невозможно перевести,
используя лексический эквивалент aigle, так как эти два слова обладают разным
коннотативным содержанием: слово орел ассоциируется у носителя русского
языка с храбрым человеком, а у француза – с человеком выдающегося ума.
1.13. Метафоры и сравнения
Примеры
образных
расхождений
выявляются
при
сопоставлении
коннотаций, лежащих в основе многих привычных метафор и сравнений двух
языков. Так, коннотация глупости, принадлежащая французскому слову carpe,
– 59 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реализуется в сравнительной конструкции «ignorant comme une carpe» (глупый,
как карп). Для слова lézard, на основе коннотации лени и праздного
времяпрепровождения, такими сравнениями являются «paresseux comme un
lézard» (ленивый, как ящерица) и «vivre comme un lézard» (жить замкнуто).
В подобных сравнительных конструкциях реализуются и коннотации
слов coq и петух. Французское слово coq олицетворяет гордость – fier comme
un coq, превосходство над другими – coq au village. Во французской культуре
петух переосмысливается также как сердцеед (un bon coq), иначе говоря,
отношение ко всем его качествам во французском обществе главным образом
положительное. В русском языке слово петух имеет скорее отрицательные
коннотации:
задиристость
(петушиться)
и
подобострастие
(ходить
петушком).
В плане употребления образов можно также обнаружить функциональные
расхождения, когда некоторый образ в одном языке используется чрезвычайно
многообразно и передает целую гамму различных коннотаций, в то время как в
другом языке этот же образ используется в гораздо меньшем диапазоне
коннотативности, а иногда всего лишь в одном значении.
Например, коннотативный потенциал слова merle гораздо шире, чем у
слова дрозд. (Ср.: merle blanc – белая ворона). Выдержка из французского
словаря XIX века вполне объясняет сложившуюся популярность слова merle во
французском языке: «De tout le temps la chaire des merles a été fort recherchée à
cause de sa délicatesse et de son fumet. Cette réputation est parfaitement méritée
mais ce que l’on comprend moins c’est que la chaire de ces oiseaux ait été
considerée autrefois et à une époque relativement récente c’est-à-dire au
commencement de ce siècle comme douée de vertus en quelque sorte magiques pour
la guérison d’affections diverses». Подобные историко-этнографические факторы
привели к образованию у слова merle значительного коннотативного
потенциала, о чем свидетельствуют следующие метафоры и сравнения: fin
merle -хитрец, хитрый малый, vilain (beau) merle – уродина, gai comme un
– 60 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
merle – веселый как дрозд, dénicheur des merles – ловкач, проныра, merle
moqueur, bavard comme un merle – болтливый, как дрозд, franc comme un merle –
душа нараспашку.
Различия на уровне коннотативного значения мы можем наблюдать также
при сравнении обозначений другой птицы, а именно faucon и сокол. В русском
языке установлению положительных коннотаций у слова сокол немало
способствует факт участия этой птицы в соколиной охоте. На основе
коннотации дерзости, красоты, гордости и ряда других положительных качеств
в русском фольклоре развилось сравнение сокол ясный, являющееся одним из
самых распространенных способов обращения девушки к любимому в русских
народных сказках. В военном языке сокол фигурирует как один из
распространенных радиопозывных. Во французском языке за словом faucon не
закрепилось подобного рода коннотаций.
Расходятся на уровне коннотаций слова pigeon и голубь: во французском
языке голубь переосмысливается как простофиля, глупец, простак и образует
производный глагол pigeoner – надувать, обманывать, обжуливать. В русском
языке у слова голубь на основе коннотации чистоты образовалось сравнение
чист, как голубь. При этом подобную коннотацию имеет асимметричное на
уровне предметно-понятийного значения французское слово oie (гусь): pure
comme une oie (букв. чист, как гусь).
В сравнительной конструкции calin, caressant comme un chat (ласковый,
как кошка) реализуется коннотация покладистости и податливого характера,
присущая слову chat (кошка). В русском языке подобная коннотация
закрепилась за словом теленок, на основе чего развилось переносное значение
«покладистый, незлобивый человек» (Ср.: ласковый теленок двух маток
сосет). Французское слово veau, совпадая в сигнификате и денотате с русским
словом теленок, имеет отличную от последнего коннотативную окраску: на
основе коннотации лени и бесхарактерности у слова veau образовалось
переносное значение «лентяй, безвольный человек».
– 61 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нередки случаи, когда один и тот же образ в двух культурах используется
для обозначения разных эмоциональных оценок. Так, в сознании носителей
русского
языка
медведь
ассоциируется
с
добродушным,
неуклюжим
существом. Во французском языке этот образ используется для обозначения
необщительного, нелюдимого человека («homme insociable, qui fuit la société»).
Коннотация замкнутости и неотесанности, присущая слову ours реализуется в
следующих сравнительных конструкциях: vivre comme un ours – жить
отшельником (букв. жить, как медведь), lécher un ours – наводить лоск на
неотесанного человека (букв. облизывать медведя). В данном случае можно
говорить о достаточно прочной коннотативной составляющей, которая не
зависит от контекста. Однако, в других случаях она может отчетливо
проявляться
только
в
определенном
словосочетании
(как
правило,
в
устойчивом сравнении), либо в производном от основного слова. При этом
одно и то же слово может выступать в качестве примера образной асимметрии
в зависимости от контекста.
Например, в русском языке слово собака имеет достаточно устоявшуюся
коннотацию злобы даже вне сочетания «злой, как собака», а также ряд более
слабо выраженных синтаксически обусловленных образных значений в
сочетаниях
«устал,
перечисленных
как
случаях
собака»
и
русское
слово
«бегать,
как
собака».
коннотативно
Во
всех
неэквивалентно
французскому. По-французски можно сказать «vivre, mourir comme un chien»
(причем, выражение vivre comme un chien – (букв. жить, как собака) – имеет
значение «погрязнуть в разврате»), но нельзя сказать «courir, être fatigué comme
un chien» («бегать, уставать, как собака»).
1.14. Фразеологические единицы, поговорки, пословицы
Наряду с метафоризацией и словопроизводством, фразеологизация также
является
тем
процессом,
который
может
разворачиваться
на
основе
коннотаций, и в котором межъязыковые расхождения себя обнаруживают. Так,
– 62 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
коннотация
эгоистичности
и
осознания
себя
самым
исключительным
существом, присущая русскому слову кошка, находит свое выражение во
фраземе «две кошки в одном мешке дружбы не заведут». Во французском
языке аналогичная коннотация, присущая слову moineau, реализуется в
пословице «deux moineaux sur un épi ne sont pas longtemps amis» (два воробья на
одной ветке долго друзьями не будут).
Для выражения коннотации надежности и трудолюбия в двух языках
используются разные образы: во французском языке подобная коннотация
закреплена за словом boeuf, что проявляется в пословице «vieux boeuf fait sillon
droit» (старый бык пашет ровно). В русском языке подобной коннотацией
обладает слово конь, что обнаруживает себя в пословице «старый конь
борозды не испортит».
Аналогичные примеры использования разных образов для выражения
одной и той же эмоциональной оценки представляют собой следующие
фразеологические единицы:
- changer (troquer) son cheval borgne contre un aveugle (букв. поменять
одноглазую лошадь на слепую) – променять кукушку на ястреба,
- être embarassé comme la poule qui a trouvé un couteau (быть удивленным
словно курица, нашедшая нож) – смотреть как баран на новые ворота,
- avoir des rats dans sa tête (иметь крыс в голове), avoir une araignée au
plafond (иметь паука в голове), avoir des chauve-souris dans le plafond
(иметь летучих мышей в голове) – быть с тараканами,
- se lever aux chants des alouettes (вставать с пением жаворонков) –
вставать с петухами,
- avoir un boeuf sur la langue (иметь быка на языке) – молчать, как рыба,
- rire comme une baleine (смяться как кит) – ржать, как лошадь,
- noir comme une taupe (черный как крот) – черный, как вороное крыло,
- on entend trotter une souris (слышно как семенит мышь) – слышно, как
муха пролетает,
– 63 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- le renard change de poil mais non de naturel (лиса меняет окрас, но не
сущность) – волк каждый год линяет, да обычай не меняет,
- où la chèvre est attachée il faut qu’elle broute (пусть коза пасется там, где ее
привязали) – всяк сверчок знай свой шесток,
- tout chien est lion dans sa maison (любая собака – лев в своей конуре) –
всяк кулик в своем болоте велик,
- enfermer le loup dans la bergérie (закрыть волка в овчарне) – пустить
козла в огород,
- voilà où git le lièvre (вот, где укрылся заяц) – вот, где собака зарыта,
- quand les poules auront des dents (когда у куриц будут зубы) – когда рак на
горе свистнет,
- chat échaudé craint l’eau froide (кошка, которая обожглась, боится
холодной воды) – пуганая ворона куста боится,
- mieux vaut moineau en cage, que poule d’eau qui nage (лучше купить
воробья в клетке, чем утку, которая плывет) – лучше синица в руке, чем
журавль в небе.
Таким
образом,
при
наличии
идентичной
ситуации
(например,
характеризуя ту или иную черту человека) носители французского и русского
языков оперируют разными системами образов (в данном случае системой
зоосемических образов) и опираются на разные ассоциативные ряды, используя
при этом языковые единицы, совпадающие предметно-понятийным значением
и расходящиеся коннотативным аспектом значения.
1.15. Культурно-значимая информация
на уровне символического значения
Постепенный характер накопления культурно-значимой информации,
влияние объективных факторов (например, присутствие определенных реалий)
или субъективных факторов, а также неравномерность исторического развития
– 64 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
приводят в конечном счете к выделению в человеческой цивилизации
специфических национальных культур, обладающих своим набором ценностей.
На основе этих ценностей постепенно формируется культурный код, который
«представляет собой своеобразный алгоритм, задающий пространственные и
временные конфигурации основных архетипических символов» [Тернер 1983,
18]. Рассматривая символы как общечеловеческую категорию мышления,
ученые принимают во внимание национально-культурные особенности,
которые
обусловливают
значение
символов.
При
этом
применяется
комплексный подход к анализу символики, (обращается внимание на
структурную мифологию и этнографию), а также лингвистический анализ
внутренней формы слова (этимона). Иначе говоря, выявление разных символов
и определение их значения производится с опорой на национальную культуру.
С этой целью составляются специальные словари символов [См.: Бауэр 1995,
Biedermann 1989, Chevalier 1992, Cirlot 1971, Cooper 1986, Garai 1973].
Ряд ученых исследует символы только в применении к национальной
специфике. Так, в «The Book of Symbols» Ж. Гаран приводит описание
англосаксонских
символов,
а
В. Бауэр
рассматривает
древнегреческие,
индийские символы, символы американских индейцев. Ж. Шевалье подходит к
символам как к универсальному явлению, основываясь на теории К.Г. Юнга, и
вместе с тем акцентирует внимание на индивидуальных проявлениях символов
в национальных культурах, используя при этом элементы лингвистического
анализа.
Каждая
национальных
национальная
символов,
культура
которые
вырабатывает
свою
характеризуются
систему
яркостью
и
экспрессивностью взгляда на мир, на его объекты и явления. Символы
являются
важным механизмом и средством концентрации культурной
информации. Они продуктивно используются в искусстве, литературе и даже в
повседневной
практике
общения
между
людьми,
обладая
большей
информационной емкостью, чем все остальные знаковые и не знаковые
– 65 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сущности. «Вся жизнь человека пронизана символикой: он живет, мыслит
символами, воспринимает окружающий мир как совокупность символов, в то
же время и сама символика не является пассивной: она изменяется,
приспосабливаясь
к
постоянно
изменяющейся
ментальности
общества,
переосмысливается, живет и развивается вместе с обществом» [Маковский
1996, 77].
Отмечая
своеобразие
символического
значения,
исследователи
единодушно признают тот факт, что оно не развивается из основного значения:
причины его возникновения лежат в экстралингвистической сфере [Пестова
1988, 9].
Это
обусловлено
прежде
всего тем,
что символ
связан
с
представлениями общества за пределами логических систем. Он наблюдается в
ритуалах, в обычаях, в мифах, в самой истории общества, в его сегодняшней
жизни, религиозных и других идеологических представлениях.
Экстралингвистическая обусловленность символического значения
подтверждается анализом его становления
в языке.
Е.В. Шелестюк,
исследуя особенности обозначения символов в языке и речи, следующим
образом описывает этот процесс: «С эволюцией мышления вокруг
соответствующих
понятий
интегрируются
«символические»
семы,
заключающие основные мифологические представления, и образующие
своеобразные наслоения смыслов – «символическую ауру». Эта аура носит
древний, архетипический характер или обусловлена стереотипичными для
данной
культуры
соответствующем
ассоциациями.
контексте
аура
При
актуализации
воплощается
в
имени
в
переносном
символическом значении. Возможно воплощение различных семантических
слоев ауры, в этом случае в слове реализуются «сразу несколько
символических значений». Таким образом, символ может принадлежать и
языку и речи [Шелестюк 1997, 140]. Важно, что символическая аура до сих
пор осознается современными людьми и наличие ее подтверждается
мифологической и этимологической реконструкцией. Вместе с тем,
– 66 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
значение символа может быть знакомо далеко не всем представителям
данной культуры, или часто знакомо в его неполном объеме.
Следовательно, исследования символического значения, выраженного
словом или сочетанием слов в соответствующем контексте, представляется
одним из способов обнаружения как универсальных, так и национальноспецифических черт, связанных с особенностями видения картины мира,
социо-культурного пространства и ментальности. Поэтому, например,
Ю.С. Степанов
видит
необходимость
исследованиях
национальных
в
«тщательных
эмпирических
традиций»,
вскрывающих
культурных
своеобразие «символов в языке и культуре», которое, тем самым,
«противостоит универсализму» [Степанов 1999, 158]. В.Г. Гак, изучая
национально-специфичную окраску универсальных компонентов культуры,
выражает сходную мысль: «В литературе разных народов и разных эпох
обнаруживаются многие аналогичные сюжеты, проблемы, герои, но в
случаях
заимствования,
подражания,
переделок
в
произведениях,
разрабатывающих один и тот же глубинный сюжет, часто отражаются
национальные и социальные черты соответствующего общества» [Гак 1998,
745–755].
Таким образом, наряду с оценочным и образным компонентами
коннотативного
являющийся
значения,
носителем
мы
выделяем
символический
культурно-значимой
информации,
компонент,
которая,
следовательно, может выражаться не только в референциональной форме
(с помощью системы непосредственного обозначения), но и в конденсационной
форме (с помощью системы опосредованного обозначения), то есть в форме
символа или символической культуремы. Так, слово красный вызывает у
представителей русской культуры достаточно стабильную ассоциацию, на
основании чего можно говорить о нем как о символе, тем не менее, не всегда
четко осознаваемой носителями русской культуры и носящей, следовательно,
имплицитный характер [Клоков 1998, 54].
– 67 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Символические расхождения межъязыкового порядка есть проявление
национально-значимых расхождений, с одной стороны, в формах, за
которыми закрепляется то или иное символическое содержание, а с
другой – в символическом содержании, закрепленном за соответствующими
формами в разных культурах. При этом мы предлагаем различать
предметные символические расхождения и поведенческие символические
расхождения.
Предметные
символические
расхождения
касаются
символики,
выражаемой с помощью разных объектов (в самом широком смысле это –
предметы, лица, животные, явления природы, исторические события и т. д.).
Так, объективные факторы, к которым относится присутствие определенной
реалии во французской культуре и отсутствие таковой в русской, обусловили
появление
символического
значения
у
многих
лексических
единиц
французского языка. К таковым относится, например, bonnet phrygien
(фригийский колпак) – символ свободы французской нации, названный так по
ассоциации с красным головным убором, который носили в Древнем Риме
отпущенные на свободу рабы из города Фригия. Вполне очевидно, что по
сравнению с французской культурой, русская культура не переняла из истории
древнеримской цивилизации так много образов для создания слов с
символическим значением, то есть у носителей русской культуры, по всей
видимости, меньше ассоциативных связей с древнеримской культурой, чем у
французов, хотя бы в силу того, что французский язык является прямым
потомком латыни. По тем же объективным причинам в русском языке топоним
Панама не употребляется в форме символа, в то время как во французском
языке топоним Panama перешло в разряд нарицательных, символизируя
коррупцию и злоупотребления должностных лиц, что связано с так называемым
affaire de Panama (панамский скандал) – «Всеобщей компанией межокеанского
канала», созданной во Франции в 1879 году, и закончившейся скандальными
разоблачениями с растратой средств.
– 68 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Символические расхождения также проявляются в следующем примере:
символом
беззакония,
издевательств
для
террора,
носителей
массового
кровопролития
французского
культурного
и
публичных
кода
является
словосочетание Place de Grève (Гревская площадь, где во времена средневековья и
французской революции проходили публичные казни). В сознании русских людей
примерной символической «начинкой» обладает термин ГУЛАГ.
Процесс создания символа есть процесс установки мотивированной связи
между
означающим
и
означаемым
на
основе
конвенции,
однако
«означивающая» функция символа возникает в силу соотнесения данного слова
с национальным опытом, образующим основу знания. Различия в опыте у
разных этнокультурных общностей ведут к различиям в знании, а через них – к
разной символической наполняемости слова. Например, Bastille стала для
французов символом абсолютизма, королевского произвола именно в силу
определенного исторического контекста существования референта данной
лексической единицы, что и отразилось в общекультурном опыте французского
народа. Вполне очевидно, что для русских людей, как носителей всего
накопленного русской этнокультурной общностью, слово Бастилия не обладает
символическим значением.
Поведенческие
символические
расхождения
касаются
символики,
выражаемой с помощью ритуальных поступков, символических жестов, так или
иначе обозначаемых языковым способом. Расхождения подобного рода мы
отмечаем в формулировках, которые традиционно произносят соответственно
носители русского и французского языков при чихании собеседника. По-русски
в данном случае говорят Будьте здоровы! По-французски – À vos souhaits! При
этом отмечается аналогичность выражения внимания, уважения, участия и
других подобных чувств по отношению к человеку. Тем не менее, в русском и
французском языках эти чувства сопровождаются разной символизацией: в
русском языке – это пожелание здоровья, а во французском – тоже пожелание,
но не здоровья, а исполнения желаний.
– 69 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.16. Символико-предметные расхождения
Одни из наиболее ярких примеров расхождений подобного рода дает нам
сопоставление символики имен собственных. Исследование символического
содержания имен собственных и культурно-значимой информации, заключенной
в них, не случайно, так как, по словам П. А. Флоренского, «имена более других
слов являются центрами сгущения, концентраторами общечеловеческого
смысла» [Флоренский 1973, 343]. Область определения имени собственного
состоит лишь из одного элемента, экстенсионал этого имени включает только
один объект (Рюрик, Шерлок Холмс, Жозефина). Однако существует группа
имен собственных, которые способны в одних ситуациях выступать как
индивидуальные имена, а в других – как символические имена. Рассматривая
подобные имена необходимо отметить, что мы имеем дело не с двумя знакамиомонимами, а с одним знаком, который может одновременно выступать,
используя термины Р. Барта, как член первичной семиологической системы и как
член вторичной семиологической системы.
Многие исследователи уже обращали внимание на подобные языковые
явления. Так, К. Леви–Стросс, называя такие единицы мифемами, писал:
«В сказке король никогда не бывает просто королем, а пастушка просто
пастушкой. Разумеется, мифемы это тоже слова, но это слова с двойным
значением, слова слов…» [Леви-Стросс 1985, 428]. Р. Барт также говорил о типе
знаков, которые принадлежат сразу двум семиологическим системам: «Знак (то
есть результат ассоциации концепта и акустического образа) первой системы
становится всего лишь означающим во второй системе» [Барт 1989, 78].
Таким образом, происходит переход имени собственного в категорию
имени нарицательного. Этот процесс совершается благодаря утрате именем
собственным
своей референциональности,
значительно
расширяется
в результате
эмоционально-оценочная
чего
семантика.
в слове
Иногда
наблюдаются случаи совпадения символического значения имен собственных в
– 70 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
разных культурах.
Например, собирательный образ романа
А. Дюма
mousquetaire (мушкетер) в двух символических системах (французской и
русской) имеет идентичное наполнение, символизируя доблесть, бесстрашие,
галантность, преданность друзьям. Персонаж Ж. Сименона comissaire Maigret
(комиссар Мегре) также является в обеих символических системах символом
умного и удачливого человека, расследующего запутанное дело.
Однако, чаще всего мы сталкиваемся с разлчиным символическим
наполнением имен собственных в двух культурах. Так, персонаж одноименного
романа Г. Флобера Madame Bovary перешло в разряд нарицательных имен
французского языка, став символом скучающей праздной женщины, что
отразилось не только в символической, но и в языковой системе в виде глагола
bovariser (скучать, предаваться романтическим мечтам) и существительного
bovarisme (уход от действительности в воображаемый мир).
Персонаж романа О. де Бальзака «Человеческая комедия» Rastignac стал
для французской лингвокультурной общности символом беззастенчивого
карьериста, в русском же языке имя этого персонажа не вышло за пределы
своей референциональности. В ядре французской символической системы
находится также антропоним капитан Nemo (Немо) из романа Ж. Верна
«80 000 лье под водой», символизирующий лицо, которое остается (хочет
остаться) неизвестным (данное имя собственное не перешло в нарицательное и
не вошло в русскую символическую систему).
В
символической
системе
можно
найти
многие
другие
имена
собственные, которые являются символами только для определенной культуры.
Например, персонаж, созданный карикатуристом А. Монье, M. Joseph
Prudhomme
является
символом
самодовольства
буржуазии
(среди
его
афоризмов: «C’est mon opinion, et je la partage» – «Это мое мнение и я его
разделяю») и принадлежит исключительно французской символической
системе. К сугубо французским символам принадлежат также следующие: Pif –
символ находчивости, Bécassine – символ молодой и глуповатой особы,
– 71 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
персонаж комиксов 50 гг., Bip – символ поэтичности и наивности, персонаж из
пантомим актера и режиссера Марселя Марсо, Astérix – символ французского
характера – маленький, насмешливый, хитрый, патриот своей родины.
Символическое содержание отмечается и у ряда французских имен
собственных, употребляемых непосредственно при выборе имени. Так,
французское
имя
Rose
является
символом
завершенности,
полноты,
совершенства, сердца, любви, имя Octave связано с числом восемь – символом
бесконечности, вечности, баланса противоположностей, Jean символизирует
простоту, доверчивость.
Как показывают вышеприведенные примеры, имя собственное способно
заново семантизироваться и превращаться в символ, входить в символическую
систему
определенной
культуры
и
приобретать
значение,
на
основе
употребительных связей внутри данной символической, а не языковой системы.
Таким образом, имя собственное, как элемент символической системы, также
несет в себе информацию о культуре народа.
1.17. Символико-поведенческие расхождения
Символизм материализуется не только в предмете, но и в поступках.
С этой точки зрения некоторые элементы поведения (соматического и
вербального) могут предстать как ритуалы и отражать некоторую систему
поведенческих символов. Так, в каждой стране здороваются и прощаются, у
людей разных национальностей есть выражение извинения и благодарности
и т. д., иначе говоря, речевой этикет – явление универсальное, но в то же время
каждый народ сложил свою, национально специфичную систему правил
поведения (речевого и соматического). При этом, система поведенческих
символов хранит и передает определенную информацию о культуре народа и с
этой точки зрения элементы данной системы предстают в качестве носителей
культурно-значимой информации.
– 72 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, соматический уровень общения, равно как и вербальный язык,
задается параметрами определенной культуры, воспитывается ее традицией,
причем при наблюдении жизни, быта другой страны бросается в глаза прежде
всего «соматическая» составляющая символического поведения. При этом если
безусловно-рефлекторные
единицы
универсальный
характер,
то
коммуникации
культурноспецифичны,
невербальной
конвенциональные
коммуникации
единицы
следовательно
носят
невербальной
кинемы
(значимые
жесты, мимические и пантомимические движения) также являются знаками,
несущими культурно-значимую информацию.
Так, по свидетельству А. Соломника, 20 наиболее распространенных в
мире жестов интерпритируются в разных странах мира по-разному [Соломник
1995, 73]: когда американец соединяет кончики большого и указательного
пальцев правой руки, образуя ими кольцо, то этот жест означает «Все о’кей!»,
во Франции этот жест обозначает ноль, в Японии – деньги, в некоторых странах
Средиземноморского бассейна – гомосексуализм [Пиз 1995, 20]. Показательно
также в этом отношении сопоставительное исследование соматического
поведения французов и американцев, проведенное профессором Гарвардского
Университета Лоренсом Вилли. Проанализировав манеру стоять, сидеть, вести
беседу, ходить, Вилли обнаружил следующие кинемы, присущие французам:
«…плечи у французов – весьма гибкое средство коммуникации; их выдвигают
вперед, сопровождая этот жест выдохом или недовольной гримасой, что
иностранцы
считают
типично
французской
особенностью
поведения.
Разговаривая стоя, французы и американцы ведут себя по-разному: у
американцев ноги стоят параллельно, ступни ног при этом развернуты в разные
стороны. Французы не ставят ноги параллельно: одна нога у них выдвинута
немного вперед, при этом разговаривая друг с другом, они как бы помогают
себе корпусом, наклоняясь либо вперед, либо назад. Наклон туловища вперед
говорит о том, что человек хочет выйти из разговора, наклон назад
сопровождает смех, либо реакцию на словесный выпад собеседника.
– 73 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В замедленном
действии
разговор
французов
напоминает
движения
дуэлянтов»[Wyllie 1981, 52].
Некоторые жесты также могут быть отнесены к кинемам, передающим
информацию, значимую только для носителей французской культуры.
К таковым, например, относятся: жест, обозначающий отказ от просьбы –
внутренняя сторона ладони как будто отбрасывает что-то за плечо; жест,
выражающий недоверие – указательный палец оттягивает вниз нижнее веко;
жест, обозначающий усталость – тыльной стороной ладони потирают щеку;
жест, обозначающий «я ничего вам не говорил», «ты обещал мне ничего не
рассказывать» – указательным и большим пальцем сжимают губы; чтобы
назвать кого-то лентяем, используют следующий жест – скрестив и зажав
пальцы обеих рук, вращают большими пальцами [Mauchamp 1995, 58].
Как и реализация соматических поступков, реализация определенных
речевых поступков делает их также знаками той или иной культуры,
наполненными символическим значением. Каждая нация обладает определенным
набором повторяющихся формулировок (по некоторым исследованиям [Ратмайр
1997, 15] такие формулировки составляют пятую часть спонтанной речи
канадцев), к которым относятся речевые поведенческие стереотипы, в той или
иной мере присущие членам данного исторически сложившегося социума.
Элементы вербального речевого символизма, таким образом, также несут в себе
информацию о той или иной культуре, в частности элементы речевого этикета или
этикетные формулы (примерно в таком же значении употребляются термины
«прагматические идиомы», «разговорные формулы», «языковые клише» и другие)
обусловлены общей моделью национального поведения, их можно рассматривать
как
проявление
национального
характера,
обусловленного
особыми
культурногенетическими установками.
Употребление
этикетных
формул
закреплено
за
определенными
ситуациями, так что эти формулы являются частью когнитивной репрезентации
этих ситуаций в сознании членов данного языкового сообщества. В контакте с
– 74 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чужими
культурами
автоматическое
калькирование
этих
когнитивных
репрезентаций может привести к трудностям как в семасиологическом плане,
то
есть
неправильной
интерпретации
высказывания,
так
и
в
ономасиологическом плане, то есть неуместному употреблению высказывания
или его неупотреблению там, где это желательно. В качестве иллюстрации
такого случая можно привести следующий анекдот: француз и немец,
отдыхавшие в гостинице, попытались заговорить в ресторане за завтраком.
Немец, поклонившись, сказал: «Mahlzeit!» (нем. «Приятного аппетита»), –
француз подумал: «Наверное, он так представился», – и, поклонившись,
ответил «François». После завтрака оба задумались над тем, что сказал
собеседник. Наверное, Mahlzeit по-немецки означает «приятного аппетита»,
подумал француз, завтра я это учту. Наверное, François по-французски означает
«приятного аппетита», подумал немец, завтра я это учту. На следующий день за
завтраком, француз поклонился первым и сказал: «Mahlzeit!», – на что немец
ответил: « François!»
Другой
пример
расхождения
в
употреблении
стереотипных
символических этикетных формул касается практики произнесения тоста. Так,
длина, поэтичность, содержательность русских тостов вызывает удивление у
представителей французской культуры, привыкших к минимальному или даже
«нулевому» тосту (буквальное калькирование которого в русской культурной
среде может быть воспринято как индикатор «антикультурного» поведения,
свойственного, например, алкоголику).
Как свидетельствуют вышеприведенные примеры, элементы речевой
символики являются знаками, несущими культурно-значимую информацию,
для которых характерна нелокализованность культурно-значимой информации,
ее имплицитность. Расхождения в символико-поведенческой сфере выражается
в несовпадении определенных тенденций, которые можно рассматривать как
проявление
черт
национального
характера,
обусловленных
ценностными установками французской и русской культур.
– 75 –
особыми
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так, это может выражаться в противоположных тенденциях контактной
проксемики в русском языке и дистантной проксемики во французском.
Свидетельством этого является частое использование во французских речевых
формулах
косвенного
высказывания
в
положительной
форме
вместо
императива, выражающего просьбу. Сравним этикетную формулу просьбы во
французском и русском языках:
– Pourriez-vous me dirе;
– Скажите, пожалуйста;
– Pourriez-vous fermer le fenêtre;
– Закройте, пожалуйста окно;
– Pourriez-vous répéter, s’il vous plaît;
– Повторите, пожалуйста;
– Excusez-moi, je cherche la gare,
– Скажите, пожалуйста, где
s’il vous plaît.
находится вокзал?
(букв. Я ищу вокзал, пожайлуста)
Данные
примеры раскрывают
важную информацию: французская
культура не предполагает установления тесного контакта между отправителем
и получателем, вследствие чего говорящий по-французски в большей степени
дистанцируется от собеседника (в последнем случае проблема берется
адресантом на себя в рамках употребления местоимения первого лица
единственного числа), русская же культура ориентирована на установление
более тесного контакта между отправителем и получателем, поэтому русский
адресат в значительной степени втягивает собеседника в решение своей
проблемы, прямо обращаясь к его потенциальным возможностям.
Ориентацию на дистантную проксемику во французском языке и
контактную проксемику в русском языке можно заметить и в других этикетных
формулах обращения. В русском языке степень знакомства коммуникантов
позволяет сделать их общение более тесным благодаря совместному
обращению на «ты», русские даже после непродолжительного знакомства,
часто переходят на «ты», во французской среде обращение на «ты» возможно
только среди близких людей. Однако оно совершенно, например, не
– 76 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свойственно недавним коллегам, которые обращаются друг к другу на «вы» и
никогда – по имени, коллеги могут со временем перейти на «ты», но в то же
время продолжают обращаться друг к другу по фамилии.
Различие тенденций в речевом символическом поведении носителей
французского и русского языков заключается также и в выборе средств
выражения
мысли.
Так,
для
этикетных
формул
французского
языка
характерным является выбор косвенных средств выражения мысли, в отличие
от русского этикета, в котором преимущественно преобладают прямые
средства выражения мысли.
Тенденция в способах выражения мысли выражается в предпочтительном
употреблении во французском языке описательных конструкций, безличных
оборотов и вопросительно-отрицательной формы глагола, а в русском языке –
повелительного наклонения и личных форм. Так, в самолете русская
стюардесса во время набора высоты скажет: Пристегните, пожалуйста, ремни,
тогда как французская просьба звучит по-другому: Vous êtes priés d’attacher vos
ceintures (букв. Вас просят пристегнуть ремни).
В этикетных формулах, выражающих просьбу или предложение сделать
что-либо вместе, употребляются различные для двух языков синтаксические и
лексические средства. Например:
Veux-tu descendre la pubelle? (букв. Ты хочешь вынести мусорное ведро?) –
Вынеси мусор, пожалуйста / Не мог бы ты вынести мусор;
Voulez-vous nous laisser seuls? (букв. Вы не хотите оставить нас одних?) – Не
могли бы вы оставить нас одних / Оставьте, пожалуйста, нас одних.
Фразу же «Dans la mesure où vous ne seriez opposé à cette demande, je vous
prie de bien vouloir accorder un soutien à Monsieur…» практически невозможно
перевести дословно, ее приблизительным эквивалентом будет следующая
фраза: «Если Вы не возражаете, я просил бы вас оказать поддержку Месье…».
– 77 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Этикетные
формулы
просьбы
также
подтверждают
межъязыковое
(и межкультурное) расхождение:
– Voulez-vous (veux-tu) me passer…?
– Передай (-те) мне…
– Voulez-vous (veux-tu) faire + substantif?
– Сделай (-те)…
– Voulez-vous (veux-tu) apporter + substantif?
– Принеси (-те)…
В этикетных формулах французского языка, выражающих предложение,
совет, приказ, также используется глагол vouloir, служащий для смягчения мысли:
Tais-toi, veux-tu! (букв. Замолчи, хочешь), Ne recommençons pas, voulez-vous! (букв.
Не будем начинать все снова, хотите). Во французских этикетных формулах
телефонного разговора используется, в отличие от русских, тот же глагол:
– Voulez-vous rappeler plus tard;
– Позвоните, пожалуйста, позже;
– Voulez-vous bien lui dire que
– Передайте, пожалуйста,что
c’est de la part de Marie;
звонила Мария;
– Voulez-vous faire la commision,
– Скажите, пожалуйста, что
c’est Marie qui l’appelle;
звонила Мария;
– Rappelez, voulez-vous, dans une heure. – Позвоните, пожалуйста, через час.
Voulez-vous подчеркивает интерперсональные отношения во французских
фразах, то есть вопрос эксплицитно представлен как реакция на желание
собеседника. Во французском и русском вариантах этикетных формулах
используются модальные глаголы, однако, во французском глагол волитивной
модальности, более субъективный (обозначающий, что желание зависит от
самого человека), тогда как в русском глагол мочь выражает в своем первичном
значение более объективную и менее зависящую от желаний субъекта
алетическую модальность.
Значительно чаще во французских этикетных формулах отмечается и
психологическое состояние адресата с заменой субъективной модальности на
– 78 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
алетическую, выражаемую глаголом мочь, что также свидетельствует о
тенденции выражать мысли непрямым способом, свойственной речевому
поведению носителей французского языка. Например:
Cela ne vous dérange-t-il pas de fermer la fenêtre? (букв. «Не доставит ли вам
неудобства закрыть окно?») – Вы не могли бы закрыть окно?
Cela ne vous ennuierait-il pas de me passer le livre? (букв. «Не было бы для вас
неприятным передать мне книгу?») – Не могли бы вы передать книгу?
Voyez-vous un inconvénient de venir ce soir (букв. «Не видите ли вы неудобства
прийти сегодня вечером?») – Не могли бы вы прийти сегодня вечером?
Установка французской культуры на косвенное выражение мысли
обнаруживает себя также в наличии гораздо большего (по сравнению с русским
языком) числа косвенных высказываний, образованных с помощью такого
семантического приема, как антифраза. Например, нежелание слушать
неинтересного собеседника по-французски может быть передано выражением
«Continue toujours, ça m’intéresse» (букв. Продолжай, мне интересно), которое в
действительности означает «то, что вы говорите, мне абсолютно не интересно».
Уместно здесь упомянуть о наличии во французском языке ряда
высказываний, которые невозможно дословно интерпретировать в условиях
данной коммуникативной ситуации, и в которых также обозначено
стремление к косвенному выражению мысли. Например, фраза Merci, j’en
parlerait à mon cheval (à mes lapins) (букв. «Спасибо, я расскажу об этом моей
лошади (моим кроликам)») на самом деле означает «То, что вы говорите, мне
абсолютно не интересно», фраза J’aime mieux le lard (букв. «Я больше люблю
жир») представляет собой уклончивый ответ на вопрос, о том, что больше
нравится.
Боле частое использование антифразы во французском языке, чем в
русском, обусловленное разными культурными установками на выражение
мысли, необходимо учитывать при интерпретации высказывания. Например,
– 79 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«ça promet!» (букв. «это обещает!») – «это не обещает ничего хорошего», «ça va
faire mal» (букв. «это произведет плохое впечатление») – «это будет иметь
большой успех», реплика «c’est gagné» (букв. «вот и выиграл») выражает
разочарование при неприятном событии.
Все вышеперечисленные этикетные формулы хранят в себе информацию
о ценностных установках определенной культуры: французские этикетные
формулы отличаются некатегоричностью тона, смягчением мысли, пассивной
формой просьбы, описательностью выражения, что свидетельствует о
французской культурногенетической установке на косвенное выражение
мысли, в отличие от установок русской культуры, ориентированной на прямое
выражение мысли.
Подтверждение факта ориентации русской культуры на прямое выражение
мысли
мы
находим
у
такого
известного
исследователя
в
области
лингвокультурологии как А. Вежбицкая: проанализировав корпус английских и
русских текстов, она обнаружила, что слово stupid «глупый» появляется в
корпусе английских текстов 25 раз, а в корпусе русских текстов – 99 раз, слово
idiot «идиот» появляется 4 раза в английских текстах и 29 раз – в русских, слово
fool «дурак» – 21 и 122 раза, слово stupidly «глупо» – 2 и 34 раза соответственно.
«Из этих цифр, – пишет Вежбицкая, – вырисовывается четкое и ясное обобщение
(относительно всего семейства слов), полностью согласующееся с общими
положениями, выведенными незавсимым образом на основе неколичественных
данных: оно состоит в том, что русская культура поощряет прямые, резкие,
безоговорочные оценочные суждения, а англосаксонская культура – нет. Если
прибавить к этому, что в русском языке есть также гиперболическое
существительное ужас с высокой частотностью и полным отсутствием аналогов
в английском языке, различие между этими культурами в их отношении к
«преувеличению» станет еще более заметным» [Вежбицкая 1999, 279].
Различие ценностных установок французской и русской культур на
выражение мысли косвенными / прямыми средствами дополняет асимметрия
– 80 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
культурных установок на «градацию» выражения мысли: французская культура
ориентирована на смягчение мысли, в то время как русская культура поощряет
более преувеличенное выражении мысли. Асимметрия данных установок
проявляется в речевом поведении в предпочтительном употреблении во
французском языке условного si или вопросительного оборoта n’est-ce pas в
этикетных формулах, выражающих предложение, приказ, просьбу, а в русском
языке – в употребление глагола в будущем времени или в повелительном
наклонении. Сравним следующие этикетные формулы, которые также являются
культуремами:
– Tu le feras, n’est-ce pas?
– Сделаешь (это)?
– Tu passeras au magasin, n’est-ce pas?
– Сходишь (в магазин)?
– Tu vas réparer la télé, n’est-ce pas?
– Починишь (телевизор)?
– Si on allait au ciné?
– Сходим (в кино)?
– Si on mangeait ensemble?
– Пообедаем (вместе)
– Si on allait faire un tour?
– Погуляем?
В некоторых этикетных формулах, включающих оттенок обязательности,
говорящий по-русски употребляет наречия обязательно, непременно или
формулу-пожелание во что бы то ни стало. По-французски оттенок
обязательности выражается, не только наречием sans faute (непременно), но и
глаголом manquer в отрицательной форме, что менее категорично, чем в
русском языке. Например:
– Allez (va)… sans faute!
– Обязательно!
– Ne manquez pas de voir…
– Во что бы то ни стало посмотрите…
Этикетные формулы, передающие приказание, также менее категоричны
во французском языке, чем в русском:
– 81 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– Passez-moi ce livre!
(букв. Передайте мне книгу!)
– Passez-moi ce livre, voulez-vous!
– Передайте мне книгу!
(букв. Передайте мне книгу, хотите!)
– Voulez-vous me passer ce livre, oui ou non!
(букв. Вы хотите передать мне книгу, да или нет!)
Различие ценностных установок двух культур выявляется при выражении
настоятельной просьбы. Так, по-русски эта просьба иногда выражается в более
преувеличенной форме, с использованием глагола умолять, что не свойственно
французскому языку и, следовательно, не поощряется французской культурой.
Фраза «Умоляю тебя надеть теплое пальто!» на французский язык может
быть примерно передана следующим образом: «Je te pris de mettre ton
pardessus» (букв. Я прошу тебя надеть пальто)
Таким образом, выбор языковых средств в речевом этикете и сама
тенденция речевого поведения задаются той или иной культурой, и,
следовательно,
репрезентирующие
все
вышеперечисленные
определенные
ценностные
этикетные
установки
формулы,
французской
культуры в сопоставлении с русской, являются носителями информации о
культуре французского социума.
– 82 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 2. РЕГИОЛЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА:
СТАНОВЛЕНИЕ, СТАТУС, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
2.1. Географические различия как зеркало эволюции языка
В лингвистике существует два направления, использующих понятие
«выживание»- это историческая (компаративная) лингвистика и лингвистика
географическая, причем последняя основывается на принципах сравнительной
грамматики
неограмматической
школы.
Обе
упомянутые
дисциплины
занимаются сравнением языков, зачастую расположенных на разных уровнях
генеалогического древа, а именно: разница здесь заключается в способе
расположения самого «выживания» на поле исследования.
В
исторической
лингвистике
«выживание»
представляет
собой
инструмент, устанавливающий родственные языковые связи и указывающий на
их состояние на определенном историческом отрезке. Однако данный
инструмент
представляется
нам
недостаточно
изученным.
Наше
предположение способен объяснить тот факт, что лингвистика сегодня
концентрирует свое внимание на вопросах, по-видимому, более значимых,
среди которых новации и изменения. И лишь небольшая группа исследователей
интересуется проблемой языкового «выживания». Лингвистическая география
призвана заниматься изучением процесса «выживания», устанавливая его
внутренние связи с учетом экстралингвистических факторов. И именно
лингвистическая география легла в основу лингвистической стратиграфии.
Вслед
за
Мейе,
лингвистическое
развитие
мы
понимаем
как
дихотомическую оппозицию элементов, находящихся вне развития по
сравнению со своими более ранними стадиями и единицами, подвергающимися
изменениям (Meillet 1938: 57). В данном случае мы наблюдаем столкновение
двух противоположных проявлений: языковое сдерживание и обновление.
В действительности на земном шаре не найдется ни одного языка, который не
– 83 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
был бы подвержен изменениям. Случаи сохранения всех черт и особенностей
лексической единицы в языке в течение длительного промежутка времени
редки. Как правило, наиболее вероятны изменения на фонетическом уровне
(иногда вплоть до исчезновения первоначально существующей единицы).
Наиболее частотным вариантом языковых изменений является сохранение того
или иного модифицированного элемента (чаще на фонетическом уровне, реже –
на морфологическом, синтаксическом, в семантике или при комбинации
нескольких
уровней).
Полное
исчезновение
слова
–
крайняя
мера
инновационного обновления.
Важно заметить, что историческая лингвистика отдает предпочтение
эволюции элементов, формирующих систему, а не эволюции самой системы.
Опираясь на исследования Ф. де Соссюра, можно говорить о том, что мы имеем
дело с эволюцией самой субстанции, а не ее формы (Saussure 1916: 296).
На определенной стадии своей эволюции язык переживает, как минимум,
два периода обновления – диалектализацию и рождение новых языков
вследствие развития лингвистической картины мира. В то же время не
представляется возможным четко обозначить дату возникновения одного языка
из
своего
предшественника,
так
как
эволюционные
процессы
носят
перманентный характер. По мнению Блумфилда, обращаясь к языковой
ситуации в Италии за последние две тысячи лет, сложно однозначно сказать,
когда же латынь породила итальянский язык (выводы исследователей этого
вопроса весьма приблизительны) (Bloomfield 1933: 298). Говоря о языковых
группах, Мейе полагает, что в основе каждой из них лежит праязык,
впоследствии давший толчок к появлению новых языков со своими
отличительными чертами (Meillet 1921: 78). В рамках одной семьи языков
каждая
подгруппа
обладает
своими
особенностями
–
изоглоссами,
разграничивающими ее и другие подгруппы, а также ее и праязык. Таким
образом, возникают языковые группы, диалекты отдельно взятой языковой
семьи, основанные, в основном, на степени языкового обновления, то есть на
– 84 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сохранении общих черт праязыка и инновационных особенностях вновь
появившегося (Meillet 1937: 16). Так, передвижение согласных, признак,
выделяющий
германскую
группу
языков
в
индоевропейской
семье.
Способность языков сохранять в себе элементы предшествующего языка
позволяет говорить о феномене, составляющем основу компаративистики в
рамках эволюции лингвистической картины мира – о постоянстве форм
праязыка (Meillet 1937: 450). Именно благодаря определенным тенденциям и
закономерностям в языках можно говорить о феномене родственности, а также
обнаружить праязык отдельно взятой группы, тогда как привлечение
инновационного материала в состав общих языковых элементов, идущих от
праязыка, свидетельствует о возможности разграничения языковых подгрупп.
В процессе диалектализации новые языки различаются как в момент
своего зарождения, так и в диахронии. Это доказывает, что каждая языковая
подгруппа или отдельно взятый язык эволюционирует по-своему и отличается
от своего языка-предшественника. Вслед за Леманном, один язык уже
отличается о другого, если он содержит хотя бы единственный, свойственный
лишь ему элемент. При этом другой язык находится на первоначальной стадии
своего развития (Lehmann 1962: 90). Мнение Леманна разделяют Джефферс и
Леист, считающие, что, если один из двух элементов одного языка подвергается
ряду изменений, реструктурирующему его фонологическую систему, можно
говорить о том, что первоначально существовавший язык раскололся на два
других (Jeffers/ Leheiste 1982: 27). Представляется возможным разделить все
языки на две категории: преимущественно сохраняющие приверженность
сохранению традиционных форм на всех языковых уровнях и стремящиеся к
активному заимствованию инновационного материала. Так, считается, что
санскрит – традиционный индоевропейский язык (Meillet 1937: 464). Впрочем,
он, скорее, архаичный, но данное определение следует истолковывать в
качестве «традиционный», то есть максимально концентрирующий в себе
особенности стадии своего возникновения (Saussure 1916: 296).
– 85 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Образование
диалектов
может
происходить
и
другим
образом.
Особенности языка в момент его рождения не сохраняются ни в один из
последующих периодов его эволюции (Lehmann 1962: 90–91). Язык изменяется
полностью. Абсолютное статичное состояние может быть лишь исключением
из правил. Наиболее постоянным явлением в природе языка можно считать его
промежуточные состояния. Всякий язык был бы мертвым, если бы ему удалось
целиком сохранить себя в первозданном виде, но и не содержать в себе
устаревшие и устаревающие элементы он не в состоянии.
Оставив подробный анализ языковой структуры, условно мы можем
выделить языки консервативного и инновационного плана, определить
подсистемы языка и их элементы. Традиционная компаративная лингвистика
рассматривает оппозицию консерватизма и новаций в языке. Эволюция на
фонетическом уровне в данном аспекте успешно удерживает пальму
первенства, что связано, в первую очередь, с главенствующей ролью этого
уровня в исторической лингвистике, отодвигая лексические изменения на
второй план. Мейе удалось определенным образом расположить подсистемы
языка с учетом возможности установления родственно-языковых связей.
Лексика
весьма
чувствительна
к
различного
рода
новшествам
и
заимствованиям. Изменения на лексическом уровне, как правило, происходят в
последнюю очередь (Meillet 1938: 46). Установить лексические различия
достаточно трудно, поскольку сравниваемые звуки и морфемы всегда относятся
к словам, имеющим общее происхождение.
Таким образом, «генетическая» связь устанавливается через связь
лексическую. Так, зачастую элементы праязыка закрепляются впоследствии в
языках, которые на определенном этапе своего развития переживают период
упадка, и наоборот – активно используемые языки стремятся обогатиться за
счет инновационного материала. Противопоставление консерватизма и новаций
в языке можно полностью или частично рассмотреть на примере употребления
лексической единицы:
– 86 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- слово сохраняется в одном языке и ищет себе замену в другом. Латинское
caput и французское tete – голова. Во французском языке tete происходит
от testa – «recipient en terre». В окситанском языке предпочитают
употребление kap – голова.
- один язык сохраняет слово в его первом значении. Благодаря
семантическим трансформациям в другом языке это первое значение
данной
единицы
утрачивается.
Французское
chef,
родственное
латинскому caput, получило значение лицо, возглавляющее что-либо, но
потеряло свое первое значение голова, сохранившееся в окситанском
языке.
2.2. Влияние временного критерия на степень отдаленности
языковой семьи от ее праязыка
Компаративная лингвистика подтверждает наличие определенной связи
между периодом зарождения языковой семьи из праязыка и степенью
эволюции каждого языка внутри этой семьи. Время представляет собой
своеобразный регулятор изменений, происходящих в языке: расширение
временных рамок постепенно снижает количество общих элементов на всех
уровнях в рамках отдельно рассматриваемой языковой семьи. Чем автономнее
язык, тем сильнее разнятся его элементы с элементами других языков (Meillet
1938:
55).
Анализируя
структуру
индоевропейской
семьи,
становится
очевидным, что более возрастные языки обладают большим числом смежных
признаков
(Meillet
1921:
93–94).
На
этом
основывается
методика
глоттохронологии Суадеша, доказывающая, что состояние лингвистической
картины мира напрямую зависит от всех языков на земном шаре и
происходящих в них диахронических изменений. Поставленная проблема
внутрилингвистических изменений должна тщательным образом изучаться
посредством
компаративного
метода
– 87 –
исследования.
По
прошествии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обозначенного временного отрезка необходим анализ не только языковых
обновлений, но и архаичных родственных элементов, утраченных языками
отдельно взятой группы и семьи или сохраненных в недостаточном количестве
для выявления признаков родственности. Со временем родственные языки
утрачивают общие элементы, а значит их родственность невозможно
установить (Meillet 1921: 93). По мнению языковедов, лингвистические
изменения столь быстротечны, что шесть тысяч лет следы имевших место
контактов нивелируются фонетическими неточностями и новой семантической
наполненностью (Ruhlen 1994: 76). Вслед за Мейе, данное предположение
может быть рассмотрено лишь в пределах одной языковой семьи, например,
индоевропейской,
не
проводя
параллелей
с
другими
семьями.
Даже
великолепно владея французским, болгарским и армянским языками и
разбираясь в их структуре, сегодня трудно было бы назвать их родственными
(Meillet 1937; 34). С позиции исторической лингвистики можно предположить,
что эти языки когда-то имели в своей основе один праязык (Meillet 1937: 37–
38). Речь идет о моногенезе – родственных отношениях всех языков мира.
Существует мнение, что на морфологическом уровне просматривается
общность элементов всех известных языковых семей, позволяющая утверждать
о единстве их происхождения (Ruhlen 1994: 105). В связи с этим можно
говорить об общей, в определенной степени, «глобальной» этимологии
языковых групп. Рюлен приводит пример наименования пальца руки – tik,
активно употребляемого тринадцатью семьями языков (Ruhlen 1994: 115–119).
Между тем, сторонники теории моногенеза предлагают интересное объяснение
процессов языкового развития и сдерживания. С одной стороны, лексика
постоянно эволюционирует, обособляясь и оставляя в прошлом элементы
праязыка,
с
другой
стороны,
лингвокультурные
контакты
и
фактор
заимствования всегда позволяют установить ряд смежных элементов на
различных уровнях. Осторожный в оценке ситуации вокруг общности лексики
индоевропейской семьи языков, Мейе полагает, что за исключением
– 88 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
определенных грамматических форм, в целом, невозможно установить точное
происхождение слова (Meillet 1937: 383).
Специалисты в области лексикостатистики выделяют единицы более
чувствительные к разного рода обновлениям, например, индоевропейское reg –
король сохранилось в латинском – rex, и в галльском – rix, и менее
чувствительные – индоевропейское rko – медведь сохранилось лишь в греческом
– arktos, в английском – bear, во французском – ours, в русском – медведь.
Особую группу составляют имя числительное, местоимение, части тела, а также
представители флоры и фауны (Lehmann 1962: 108, 112–113). Долгопольскому
удалось составить список единиц, менее всего подверженных каким бы то ни
было изменениям. На шкале «стабильности» в порядке убывания фигурируют:
я/меня – личное местоимение первого лица единственного числа, ты/вы –
личные местоимения второго лица единственного и множественного числа,
кто/что – вопросительные местоимения, а также лексические единицы – язык,
имя, глаз, сердце, зуб, отрицание не/ни, ноготь, тля, слеза, вода, смерть
(Dolgopolsky 1986: 74). Данный вывод был сделан исходя из масштабной
исследовательской работы, затронувшей около двухсот языков Европы, Азии и
Африки. Вышеупомянутые единицы не подвергались сравнительно недавнему
заимствованию ни в одном из рассмотренных случаев.
Компаративный анализ языковых элементов подтверждает, что ряд
признаков
может
сохраняться
тысячелетиями
(время
здесь
выступает
основополагающим фактором). При этом, если основные вехи судьбы праязыка
могут быть установлены, то период привлечения той или иной языковой формы
иногда отследить затруднительно (Meillet 1925: 45).
Важно отметить, что природу языка часто маркируют внешние факторы.
Так, языки одной группы, образовавшиеся приблизительно одновременно,
дифференцируются по принципу впитывания большего/меньшего объема
новаций. Например, в романской группе именно французский язык акцентирован
на привлечение инновационного материала, а не итальянский или окситанский.
– 89 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Один язык способен столь серьезным образом повлиять на другой, что
последний скорее будет ему уподобляться, чем окажется похожим на себя в момент
собственного
возникновения.
Воздействие
германских
языков
настолько
ощущается во французском, что среди языков романской группы французский мы
по праву можем именовать самым «германизированным» (Camproux 1979: 56).
В период диалектализации одного языка необходимо тщательно
отслеживать географическое расположение его диалектов. Особенностью
языков романской группы являются их близкородственные отношения.
Компактное проживание людей, являющихся носителями романских языков и
их неизбежные контакты друг с другом способствуют как заимствованию
лексики в рамках языковой группы, так и создают благоприятные условия для
сохранения своих исконных форм на всех уровнях. Романская языковая группа
сохранила очевидное языковое единство (Meillet 1938: 44).
Наконец,
одним
из
значимых
факторов
эволюции
является
социолингвистическая языковая база. Традиционные общества не столь
многочисленны и, как правило, склонны к сугубо ограниченному роду
деятельности. Язык их замкнут и слабо подвержен изменениям. Языки
многонациональных и более развитых обществ, количество носителей которых
составляет миллионы людей, открыты и активно контактируют с другими
языками и культурами, что дает им преимущественные возможности для
обогащения и развития в диахроническом аспекте.
2.3. Французские регионализмы в регионах и на общеязыковом уровне
За последние десятилетия были проведены значительные научные
исследования в сфере особенностей распространения и состояния вариантов
французского языка в мире. Особенно интересными в этом направлении
представляются
работы
канадских регионалистов,
изучающих лексико-
семантические и фразеологические особенности французского языка в Квебеке
– 90 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(П. Дерюисо, Ж. Дюлонг, К. Пуарье и др.), бельгийских исследователей
воллонского варианта французского языка (В. Баль, Ж. Анс, А. Доппань),
специалистов в области гельветизмов (А. Тибо и П. Кнешт) и в области
африканских вариантов французского языка (С. Лафаж, А Кеффелек).
В отечественной романистике также необходимо выделить целую группу
исследователей вариантов французского языка в мире, наблюдающих за их
состоянием и функционированием в различных странах, среди которых
В.Т. Клоков, А.И. Чередниченко, В.М. Дебов, В.Н. Геращенко, В.П. Хабиров.
Для
нас
представляет
интерес
проблема
закрепления
французской
региональной лексики Франции на уровне отдельно взятых французских
провинций и на всей территории страны. Актуальность данной проблемы
заключается в установлении факторов, в результате которых одни французские
регионализмы не употребляются за пределами территории своего первоначального
распространения, а другие приобретают общеупотребительный статус.
В различных сферах профессиональной деятельности и в повседневной
жизни мы сталкиваемся с использованием тысяч слов, как в собственной речи,
так и в речи собеседников. Наши лексические преференции часто зависят от рода
деятельности, социального статуса, пола, возраста, уровня образования и
интеллекта, вероисповедания, иногда эмоционального состояния и настроения и
многих других факторов. Наряду с вышеперечисленными «маркерами» наших
предпочтений в выборе лексических единиц для общения необходимо выделить
региональные
особенности
нашей
речи.
Действительно
речь
человека,
проживающего в определенном ареале, может изобиловать рядом характерных
признаков, подчеркивающих особенности манеры общения на всех языковых
уровнях проживающих в рамках данного географического пространства.
Подобное явление свойственно не только региональным, территориальным или
национальным вариантам французского языка: soixante-dix – семьдесят (вариант
французского языка во Франции, языковая норма) и septante – семьдесят
(вариант французского языка в Валлонии, часть Бельгии), но и другим языкам
– 91 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мира. Рассмотрим пример из русского языка, характеризующий лексические
особенности речи жителей Санкт-Петербурга и Москвы:
...у нас здесь интеллигенты… правильно говорят «поребрик», а у вас… почемуто говорят «бордюр» (Минаев 2006: 197).
Лексема «бордюр» относится к языковой норме и употребляется как в
московском регионе, так и во многих других субъектах Российской Федерации.
А слово «поребрик» регионально маркировано. Речь петербуржцев, в целом,
отличается от речи москвичей или представителей других регионов России, на
что указывает отрывок из произведения С. Минаева:
...питерцы гораздо интеллигентнее, образованнее и человечнее прочих жителей
России. Не зря ведь Питер считается культурной столицей. Этаким форпостом
духовности (Минаев 2006: там же).
Регионализмы современного французского языка дифференцируются по
различным признакам, среди которых следует выделить региональные
элементы языка, используемые только в системе региолекта, а также
региональные лексемы, ставшие общеупотребительными.
О статусе того или иного регионализма можно судить по его описаниям
на более ранних стадиях употребления. Как правило, предыдущие стадии
предопределяют статусные ориентиры лексической единицы, поскольку
лексикографические источники относят к традиционным формам содержания
знаний о слове, которые редко подвергают сомнению. А. Дюк утверждает, что
сами
исследователи-франкофоны
должны
решить,
что
отнести
к
общенациональной лексике, а что к региональной (Duc 1990: 189).
Также можно предположить, что регионализм, функционирующий на
общеупотребительном уровне, «рискует» попасть в словари общефранцузской
– 92 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лексики, а у слова, закрепленного в лексикографическом источнике, назад
дороги нет.
Изучение регионализмов позволяет обнаруживать в языке целые группы
слов, особенно в сфере профессиональной лексики, которой поистине богат
французский язык. Здесь выделяют терминологию в сфере сельского хозяйства
(виноградники рег. Бургундия), промышленности (текстильная индустрия в г.
Лион), производства сыров и многих других французских гастрономических
особенностей.
Кроме
того,
опираясь
на
словари,
важно
различать
профессиональную лексику регионов и терминологию общегосударственного
значения. Например, М. Гонон по ошибке отнес общенациональный термин к
классу профессиональной региональной лексики: bondon – «gros fausset du
tonneau» – «пробка для бочки» (Gonon 1985: 96).
Французский
язык
чрезвычайно
богат
региональными
гастрономическими наименованиями. Например, лексема baeckoef(f)e – «рагу из
говядины, баранины или свинины с картофелем и луком» имеет узуальное
распространение в Эльзасе и в деп. Мозель Лотарингии. Данное слово было
заимствовано из эльзасского диалекта в региолект Эльзаса не ранее 1896 г. –
béckenoffe. Приведем случай контекстного употребления baeckoef(f)e.
C’est dans cette ambiance que je grandis et que je me familiarize avec le fumet de
choucroute, avec le jambon aux nouilles... avec le baeckoeffe aux trois viandes (veau,
agneu et porc), et avec la truite...(L’Encyclopédie de la cuisine régionale, La Cuisine
alsacienne, 1981, 7, préface d’E. Jung).
В этой обстановке я и вырос, где познакомился с приятным запахом кислой
капусты, с ветчиной и макаронами… с рагу из трех видов мяса (телятины, ягненка,
свинины) и с форелью…
Из контекста следует, что блюдо baeckoef(f)e является типичным для
Эльзаса.
У автора
предисловия
возникает целый ассоциативный ряд
традиционных лакомств эльзасской кухни. Лексема baeckoef(f)e имеет
– 93 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
узуальное распространение и обозначает местную реалию. Данное слово
относится к терминам эльзасской гастрономии и более ста лет активно
используется на территории Эльзаса и Лотарингии, за пределами которых
практически неизвестно (Rob 1985 и NPR 1993), что позволяет отнести его к
категории единиц региолектного употребления.
Лексема flammekueche – «пирог с начинкой из сметаны, сыра, рубленого
лука и специй», «эльзасский пирог» или ее адаптированная форма (соответствие
фонетической и орфографической норме носителей общефранцузского варианта
языка) tarte flambée, под которой в рег. Лотарингия понимают «запеканку с мелко
нарезанными кусочками сала» (Rézeau 1999: 312), перешла из эльзасского
диалекта в региолект в 1894 г. (flamm(e)kuche). В качестве общеупотребительного
данное слово впервые встречается в 1969 г. (Höfler – Rézeau 1997: 11). Процесс
адаптации данной формы к общефранцузскому варианту языка был связан с
развитием с 1950-х гг. XX в. индустрии туризма в регионе, которая породила
сразу несколько лексических вариантов: galette à la flamme, tarte flambée, tarte à la
flamme. Приведем примеры контекстного употребления данных регионализмов.
1. …le Flammekueche figure aujourd’hui au menu de bon nombre de restaurants de
campagne. Il y a bien 36 manières de le faire, mais il n’est vraiment bon que là où l’on s’en
tient exclusivement à la recette paysanne...(E. Wolf, «Eloge du Flammekueche», Saisons
d’Alsace, № 20, 1966, 514).
…Эльзасский пирог сегодня обязательно присутствует в меню загородных
ресторанов. Существует 36 рецептов его приготовления, однако по-настоящему его
можно приготовить лишь по рецепту жителей региона, где он появился впервые...
2. Dans les rues du vieux Wissembourg, accordéon et tartes flambées seront
naturellement encore de mise pour cette journée de clôture (des fêtes de la Pentcôte)(
Dernières Nouvelles d’Alsace, 27 mai 1996).
На улицах старого Виссембурга по случаю заключительного дня (праздника
Троицы) будет аккордеон и эльзасские пироги.
– 94 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рассмотренные примеры позволяют сделать вывод о том, что очевидным
является терминологическое употребление лексем flammekueche и tarte flambée,
поскольку они относятся к названию традиционного блюда кухни рег.
Лотарингия и рег. Эльзас.
Франкофоны,
проживающие
на
территории
регионов
Эльзас
и
Лотарингия, изменили форму слова flammekueche на более соответствующую
фонетическим нормам французского языка. Очевидно, что именно поэтому и
вследствие развития туризма и всевозможных межрегиональных контактов
блюдо tarte flambée известно сегодня и за пределами территории своего
первоначального распространения.
Проведенный анализ
употребления французских регионализмов в
региолекте и на общеупотребительном уровне показывает, что в каждом
конкретном
случае
использования
лексемы
значимой
оказывается
ее
непосредственная «востребованность» носителями данного языка.
Проникновение слова на общеупотребительный уровень может быть
связано с его использованием в качестве терминологического элемента
(например, гастрономии), знакомого широкой аудитории французов.
Узуальное использование лексической единицы в рамках региолекта
говорит о том, что она «востребована» только в данном ареале.
Лексикографическая фиксация в общефранцузском издании способна
гарантировать
региональному
слову
более
широкую
узнаваемость
и
подчеркивает (к моменту его занесения в этот словарь) его достаточно широкое
и частотное употребление на территории всей страны.
2.4. Факторы закрепления регионализмов во французском языке
Существуют
французских
определенные
регионализмов
определяющих способность
в
причины,
языке.
закрепления
влияющие
Мы
выявили
на
употребление
ряд
факторов,
французских регионализмов
в
языковой среде. Актуальным оказалось сопоставление данных факторов, в
– 95 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
результате которого выяснилось, что каждый отдельно исследуемый факт
выживания словоформы не обязательно связан с отдельным механизмом или
фактором закрепления французского регионализма в языке. Язык как единый
организм,
который
постоянно
развивается,
способствует
эволюции
лексического значения слов, их статуса, отношения к тому или иному регистру.
В результате словарный состав языка постоянно впитывает в себя новации на
уровне фонетики, морфологии, лексики, синтаксиса, просодии и др.. Процесс
глобализации, активно идущий в современном мире, оказывает глубокое
воздействие и на механизмы выживания регионализмов во французском языке.
Французская региональная лексика обнаруживает себя одновременно в
различных статусах в самых разнообразных сферах общественной жизни.
В нашем исследовании источник возникновения и механизм выживания
изучаемых французских регионализмов определяется как единый комплекс
причин, воздействующих на сохранение и «востребованность» французских
региональных лексических элементов. Анализ данного комплекса причин
позволяет нам сформулировать факторы закрепления регионализмов во
французском языке. Исследование этимологии слова, проникновения слова в
определенную сферу жизни и использования слова в данной среде позволяет
нам проследить «жизненный путь» каждой лексемы и установить фактор ее
закрепления в языке:
1)
фактор закрепления
источник возникновения
2)
механизм выживания
этимология слова
↓
проникновение слова в определенную сферу жизни
↓
использование слова в данной среде
↓
фактор закрепления
– 96 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Важно отметить, что французские регионализмы могут закрепляться в
языке либо вследствие одновременного воздействия нескольких факторов, либо
в результате влияния одного фактора. Мы выделили следующие факторы
закрепления региональной лексики во французском языке:
1. Заимствование лексики на различных уровнях (под заимствованием мы
понимаем сохранение формы заимствуемого слова из иностранного языка,
диалекта, говора или использование корневой основы иностранного слова с
целью образования французского регионализма).
2. Использование
лексики
в
качестве
культурных
реалий
и
терминологических элементов.
3. Употребление лексем в составе риторических фигур.
4. Использование французских регионализмов в устных и стилистически
маркированных формах речи, в качестве единиц ономастики и в прецедентных
текстах.
5. Употребление французских регионализмов с изменением лексического
значения или в переносном значении.
6. Изменение формы слова, основанное на звукоподражании.
Рассмотрим заимствование лексики на различных уровнях как из наиболее
эффективных факторов закрепления региональной лексики во французском языке.
Определим следующие виды заимствований французских регионализмов:
- заимствования из исторически сложившихся французских говоров (patois)
и диалектов (на примерах говоров Эльзаса и Лотарингии, Бретани,
Нормандии, франкийского диалекта);
- заимствования корневых основ из других европейских языков (например,
английского,
голландского
(фламандского)
или
немецкого)
для
образования французских регионализмов и гельветизмы (обороты речи
французского языка, сложившиеся и изначально употреблявшиеся на
территории Швейцарии, которые впоследствии могли распространиться в
регионах Франции);
– 97 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- скандинавские заимствования (продукт скандинавских этимонов).
Рассмотрим примеры заимствований французских регионализмов из
голландского языка, поскольку анализ фактического материала при проведении
нашего исследования подтвердил, что ряд нормандских регионализмов имеет
голландское и фламандское происхождение. В действительности благодаря
языковым контактам соседствующих территорий (Франции и французской
части Бельгии – Валлонии с фламандской частью Бельгии – Фландрией и
Нидерландами) масса лексических единиц французского языка восходит
именно к нидерландской и фламандской лексике. Данный факт позволил нам
предположить,
что
определенное
число
французских
регионализмов
закрепилось во французском языке вследствие заимствования корневых основ в
нидерландском и фламандском языках. Обратимся к нескольким примерам:
Прилагательное achocre – «неловкий» употребляется в деп. Манш,
известно в деп. Орн. Восходит к нидерландскому schocken – «раскачивать»,
«взвешивать», «балансировать». Общеязыковая французская лексема choc
имеет подобные этимологические корни (Липелли 1994: 14). Мы предполагаем,
что прилагательное achocre закрепилось во французском языке вследствие
заимствования
корневой нидерландской основы лексического
элемента
schocken – «раскачивать», «взвешивать», «балансировать».
Слово bégaud, bedole – «глупый», «глупец», «дурачок» употребляется в
деп. Манш, известно в деп. Кальвадос и в деп. Орн. Рассматриваемый элемент
происходит от нидерландского beggen – «болтать» (Липелли 1994: 23). Во
французском
языке
данная
лексема
могла
закрепиться
вследствие
заимствования корневой нидерландской основы слова beggen – «болтать».
Глагол doguer – «биться головой» употребляется в деп. Орн, известен в
деп. Кальвадос. Восходит к нидерландскому docken – «биться», «ударяться»
(Липелли 1994: 58-59). Во французском языке данная лексема могла
сохраниться в результате заимствования корневой нидерландской основы
лексического элемента docken – «биться», «ударяться».
– 98 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Перейдем
к
анализу
заимствований
во
французский
язык
из
франкийского диалекта. Рассмотрим примеры с лексемами blachis, bourder,
buhotte:
Лексическая единица blachis – «саман», «глиносолома» от франк. blad –
«зерно» копирует окончание нормированной формы французского языка
torchis, известна в деп. Орн (Липелли 1994: 26). Можно предположить, что во
французском языке лексема blachis сохранилась в качестве заимствования из
франкийского говора или в результате изменения нормированной формы
французского языка, основанного на звукоподражании – torchis-blachis или в
качестве местной реалии.
Глагол bourder – «останавливать мяч» употребляется в деп. Орн или
«оказаться в грязи», «погрязнуть в чем либо» – арготизм, который
употребляется в деп. Орн , известен в деп. Кальвадос и в деп. Манш. Восходит
к франкийскому говору bihordon – «завершать», «останавливать», «быть
остановленным чем-то» (Липелли 1994: 29-30). Мы предполагаем, что лексема
bourder сохранилась во французском языке в качестве заимствования из
франкийского говора, Возможно, что причиной выживания является ее
употребление в устных и стилистически маркированных формах речи,
например, как элемента арго в значении «погрязнуть в чем либо».
Слово
buhotte
–
«слизняк»,
«улитка»,
или
«серая
креветка»
употребляется в обоих значениях в деп. Кальвадос и деп. Манш, происходит от
франк. buka – «кувшин», «кружка» (Липелли 1994: 32-33). Этимология
объясняется с точки зрения схожести форм видов обитателей океана и форм
сосудов для жидкости. Таким образом, данная лексема могла сохраниться не
только как заимствование из франкийского диалекта, но и в качестве названия
вида обитателя океана или местной реалии.
Рассмотрим пример скандинавского заимствования во французский язык.
Слово grade – «красная смородина» употребляется в деп. Кальвадос и в
деп. Манш, известно в деп. Орн и в деп. Сен-Маритим, происходит от
– 99 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
скандинавской лексемы gaddr – «терновник», «терновый куст» (Липелли 1994:
81). Во французском языке сохранилось как скандинавское заимствование или
как терминологический элемент – название ягодной культуры. В результате
исследования
только
на
территории
Нормандии
выявлено
свыше
60
лексических единиц, имеющих скандинавское происхождение.
2.5 Критерии употребления регионализмов во французском языке
Словарную фиксацию любого лексического элемента можно считать
критерием закрепления данного элемента в языке. Существует мнение, что
регионализм, функционирующий на общеупотребительном уровне, «рискует»
попасть в словари общефранцузской лексики, а у слова, закрепленного в
лексикографическом источнике подобного уровня, назад дороги нет. Однако
фиксация любого регионализма в региональных, профессиональных, тематических
или иных лексикографических источниках меньшего объема также гарантирует
ему периодическое употребление в речи носителей данного языка. Так, во Франции
издаются словари, отражающие лексические особенности каждого региона.
Лексикографические источники являются одним из основных носителей
региональной лексики. В современном мире существует масса словарей самой
различной направленности и тематики. Помимо специально составленных
словарей региональной лексики регионализмы содержатся в общеязыковых,
профессиональных, многоязычных и других лексикографических изданиях.
Однако в изучении проблем региональных единиц языка мы не можем
исходить лишь из их словарных определений и описаний единиц исследования.
Совокупность рассматриваемых языковых явлений, составляющих словарь,
часто оказывается неполной, поскольку исследователи не могут абсолютно
точно описать языковую ситуацию в регионах. При исследовании лексического
уровня языка не всегда удается определить частотность употребления отдельно
взятых терминов или их статус. В работе с лексикографическими источниками
обращают на себя внимание следующие особенности:
– 100 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-первых, по мнению исследователей, лексика великих французских
писателей не всегда оказывается общеупотребительной. То или иное слово
общефранцузского языка вначале могло иметь региональное происхождение.
Во-вторых,
существует
масса
свидетельств,
подтверждающих
несостоятельность лексикографических источников. Так, например, в ряде
словарей единицы,
имеющие
региональное
происхождение,
относят
к
литературной норме и наоборот. В этом случае для получения подлинного
знания об этимологии той или иной словоформы необходимо обращаться к ее
литературному источнику – обязательно рассматривать данное слово в
контексте. В некоторых лексикографических изданиях, таких как Menage,
Furetière, Trévoux, Littré мы обнаруживаем слова с пометкой «регионализм», в
других же словарях, например, Cotgrave, 1611; Monet, 1620, 1635, 1636; Poney,
1664, 1677, 1700 и Larousse, начиная с XIX века, такие пометки отсутствуют.
В наши дни, изучая региональные варианты французского языка, к
сожалению, приходится сомневаться в компетентности лексикографических
источников,
которые
рассматриваемые
увидели
единицы
не
свет
ранее
встречаются
XX
в
в
(особенно,
современных
если
словарях
общеупотребительной лексики).
Уровень профессиональной компетенции авторов словарей и «мода» в
языковедческих исследованиях вызывает дискуссии по поводу принадлежности
той или иной лексемы к определенному классу лексики. Например, слово
cuvage, которое означает «брожение вина в чану» употребляется на территории
виноградников Beaujolais, Forez, Basse-Auvergne, Puy-de-Dome и по течению
реки Луара. Оно имело статус профессионального термина в XVIII в (Trévoux,
1743). В Тезаурусе французского языка это слово появилось в 1970 г. как
устаревшее, поскольку не было найдено ни одного случая его современного
употребления.
Однако,
имея
достаточно
широкое
географическое
распространение (о чем упоминалось выше), слово cuvage вполне могло бы
найти себя в словарях общеупотребительных (даже при учете, что в XVIII в.
– 101 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оно
являлось
профессиональным
термином
узуального
значения
или
архаизмом). В действительности данное слово возникло в регионе Овернь еще в
XVI
в.
Тезаурус
французского
языка
по
ошибке
отнес
его
к
общеупотребительной лексике, назвав при этом архаизмом. Данный элемент
имеет региональный статус и не является устаревшим.
Приведенный пример говорит о том, что при изучении французских
регионализмов исследователь должен опираться не только на словарную
фиксацию элемента как на условие его закрепления в языке, но и на иные
разнообразные и достоверные критерии. Такими достоверными критериями, на
наш взгляд, могут являться:
- критерий употребления регионализма в художественном произведении, в
средствах массовой информации, в живой речи носителей языка;
- степень
узнаваемости
регионализма
жителями
региона
его
распространения.
Рассмотрим примеры использования французских регионализмов в
художественном произведении, в средствах массовой информации, в живой
речи носителей языка:
1. Le coeur gros, prêt à pigner comme un enfant qui perd ses jouets, voilà
l’homme qui a pris tant de plaisir à culbuter dans les flammes la vieille Amélie (Bazin).
Огромное сердце, готовое захныкать как ребенок, потерявший свои
игрушки, – это человек, который получил такое удовольствие от того, что
бросил в огонь старушку (перевод наш).
В таком же значении глагол pigner встречается в произведениях Л. Гийу,
А. Грегуара, Ж-Л. Трассара, поэтому можно считать, что критерием его
закрепления
на
общеязыковом
уровне
французского
языка
является
употребление в художественных произведениях французских авторов.
2. …le Flammekueche figure aujourd’hui au menu de bon nombre de
restaurants de campagne. Il y a bien 36 manières de le faire, mais il n’est vraiment
bon que là où l’on s’en tient exclusivement à la recette paysanne...(Wolf).
– 102 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
…Эльзасский пирог сегодня обязательно присутствует в меню
загородных ресторанов. Существует 36 рецептов его приготовления, однако
по-настоящему его можно приготовить лишь по рецепту жителей регион, где
он появился впервые…(перевод наш).
Критерием
закрепления
лексического
flammekueche
элемента
во
французском языке на территории Эльзаса можно назвать его использование в
периодической печати данного региона.
3. Notre chère et regrettée maman, mamama et grand-mamama, belle-soeur,
tante, cousine, marraine, parrente et amie, enlevée a notre tendre affection le
3 nevembre 1997, dans 80e année (Dernières Nouvelles d’Alsace).
Ты наша невосполнимая утрата. Наша мама, бабушка, прабабушка,
свояченица, тетя, кузина, крестная, близкий человек и друг ушла от нас
3 ноября 1997 г. на восьмидесятом году жизни, оставив нас в глубокой скорби
и печали (перевод наш).
Данный пример показывает, что критерием закрепления лексической
единицы mamama во французском языке в регионе Эльзас может являться как
ее употребление в периодической печати, так и использование в живой речи
носителей
языка,
поскольку
в
качестве
примера
нами
рассмотрен
опубликованный текст некролога.
Степень узнаваемости регионализма носителями языка в регионе его
распространения мы определяем как один из критериев его закрепления в
данном языке. С целью проверки эффективности данного критерия нами было
проведено исследование с помощью метода анкетирования на территории
Нормандии в департаментах Манш, Кальвадос, Орн, Эр, Сен-Маритим. При
проведении опроса для характеристики нормандских регионализмов нами были
сформулированы два параметра:
1. «Употребляется» – слово употребляется на данной территории, если
более 50% опрошенных это подтвердили.
2. «Известно» – слово узнаваемо и/или известно на данной территории,
если не менее 25% указали на это.
– 103 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кроме того, при проведении анкетирования французских респондентов в
Нормандии в июле 2007 г. учитывались следующие условия:
1) в каждом из пяти департаментов в опросе приняло участие
100 человек;
2) были опрошены мужчины и женщины разных возрастов и социальных
категорий;
3) опрос проводился в городах и крупных пригородах во избежание
путаницы между лексикой региональной и местными говорами, поскольку на
территории небольших населенных пунктов чаще сохраняются элементы
говоров,
тогда
как
в
нашем
исследовании
мы
занимаемся
именно
регионализмами;
4) при проведении анкетирования нами предлагался регионализм (обычно
из словаря французских регионализмов Р. Липелли, 1994 г.) с целью выяснить
используется ли слово активно или входит в состав пассивного словаря данного
региона. Результат опроса показал, что некоторые языковые единицы оказались
неизвестны носителям французского языка в Нормандии. Таким образом, наш
опрос позволил установить степень узнаваемости и «жизнеспособности»
региональных лексических элементов французского языка на территории пяти
департаментов
Нормандии
и
подтвердить
эффективность
одного
из
отражены
в
обозначенных критериев закрепления французских регионализмов.
Некоторые
результаты
проведенного
анкетирования
следующих примерах:
Слово blachis – «саман», «глиносолома» от франкийского blad – «зерно»
копирует окончание нормированной формы французского языка torchis,
известна в деп. Орн.
Слово bourder – «останавливать мяч» употребляется в деп. Орн.
В других значениях («оказаться в грязи», «погрязнуть в чем либо»)
используется в качестве арготизма, который употребляется в деп. Орн,
известен в деп. Кальвадос и в деп. Манш.
– 104 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слово
buhotte
–
«слизняк»,
«улитка»,
или
«серая
креветка»
употребляется в обоих значениях в деп. Кальвадос и деп. Манш. Происходит
от франкийского buka – «кувшин», «кружка».
Слово brelin – «моллюск или ракушка, раковина» употребляется в деп.
Манш. Происходит от нем. bretling – «игровой стол». На общеязыковом уровне
закрепился вариант brelan – «три карты одинакового достоинства или
карточная игра».
Слово brie характеризует хлеб, изготовленный из особого сорта теста,
которое было приготовлено с помощью инструмента broie или brie.
Употребляется на территории деп. Кальвадос и деп. Орн, известено в деп.
Манш и в рег. От-Норманди. Восходит к нем. brekan – «дробить, толочь,
размалывать, растирать».
Респондентам, принявшим участие в анкетировании, было предложено
охарактеризовать с точки зрения «употребляется» и «известно» около
300 нормандских регионализмов. 90% из предложенных лексических элементов
действительно известны или употребляются сегодня на данном ареале и 10% –
неизвестно, устарело или вышло из употребления.
Таким образом, проведенное исследование показывает, что в качестве
эффективных критериев закрепления французских регионализмов в языке
может
выступать
не
только
словарная
фиксация
слова
(при
этом
лексикографические описания следует тщательно проверять). Критерий
употребления регионализма в художественном произведении, в средствах
массовой информации и в живой речи носителей языка, а также степень его
узнаваемости жителями региона его распространения также подтверждают
закрепление региональной лексики в языке.
– 105 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2.6. Региолектное употребление как механизм сохранения
лексических единиц в языковой системе
Изучение этимологии регионализмов должно происходить с учетом
критического анализа выживания рассматриваемых элементов языка на более
ранних стадиях. Исследователю всякий раз необходимо быть чрезвычайно
осмотрительным при анализе лексикографических источников более ранних
эпох, чтобы не ошибиться в определении статуса той или иной лексической
единицы. Важным также представляется максимально точное определение
периода первой фиксации регионализма в письменной речи. Кроме того,
описание более ранних стадий развития и функционирования того или иного
регионализма осложняется тем, что вся система языка непрерывно развивается,
поэтому на ее фоне и внутри нее исследование этимологии региональных
словоформ заметно осложняется. Ниже мы предлагаем условную типологию
различных взаимовлияний и взаимосвязей французских регионализмов и более
ранних эволюционных стадий системы французского языка.
Мы рассмотрим регионализмы исходя из более ранних стадий их
фиксации. Причем, данные единицы могут быть устаревшими. Однако
регионализм – это не сохранение в языке общеупотребительной архаической
единицы, а скорее, термин, который мог возникнуть на определенной
территории, а впоследствии приобрести общеязыковой или сохранить
изначальный региональный статус. Кроме того, любой языковой элемент может
просто выйти из употребления.
Подобную
категорию
регионализмов
мы
назовем
единицами,
закрепившимися в языке за счет употребления в составе региолекта или
единицами региолектного употребления. Данные элементы «состоялись» в
языке как регионализмы, а уже впоследствии могли поменять или сохранить
свой статус, трансформироваться в другую форму, устареть или выйти из
употребления.
– 106 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Путаница
с
общеупотребительным
словоформами,
активно
региональным,
прошлым
терминологическим
значительно
используемыми
на
чаще
возникает
географически
или
со
небольшой
замкнутой территории, поскольку случаи их употребления высокочастотны, а
регулярная повторяемость, по необходимости и без нее, часто скрывает
подлинные этимологические корни данных слов и выражений (Roques 1993:
287). В качестве примера рассмотрим слово manoqueux – paresseux, incapable –
ленивый,
неспособный,
сравнивая
его
с
родственной
лексемой
из
старофранцузского языка manoque – cabane, maisonnette – хижина, домик.
Однако в старофранцузском языке manoque являлось специфическим термином
валлонского и пикардского диалектов, который существует и по сей день –
mande (FEW 16: 511a). Таким образом, общеупотребительного статуса у
manoqueux изначально не было. Мы вправе предположить, что данное слово
закрепилось в языке за счет употребления в рамках региолекта в течение
определенного временного отрезка.
Рассмотрим еще один случай. Слово besson – близнец происходит от лат.
bissus. Появилось в середине XIII в. (besons – 1260, bessons – 1355), а в конце
XVII в. оно уже было отмечено как устаревшее (Fur 1690). С этого же периода
рассматривается в качестве регионализма, поскольку активно используется в
провинциях Лангедок, Прованс. В действительности речь идет о противостоянии
jumeau (лат. gemellus) и besson. Последнее употребляется на юге и в центре
Франции (ALLy 961, ALF 1604), тогда как слово jumeau распространено на
севере – в Нормандии и в горах Вогезы (FEW 4: 90b). Данную лексему (besson)
можно отнести и к регионализмам, закрепившимся в языке южной и
центральной части Франции и к устаревшим элементам (Robert, 1985).
В рамках обозначенной выше категории единиц, закрепившихся в языке за
счет употребления в составе региолекта, или единиц региолектного
употребления мы предлагаем рассмотреть более мелкие группы единиц,
характеризующиеся рядом определенных признаков. Например, условно
– 107 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обозначенные нами варианты или дериваты. Данные элементы языка
представляют собой регионализмы, которые восходят к общеупотребительным
архаизмам. Однако эти регионализмы по форме и значению могут не совпадать
с
единицами,
от
которых
они
произошли,
поэтому
в
определении
принадлежности той или иной лексемы к данному классу следует действовать
как можно критичнее. Формальные отличия описываемых регионализмов
можно объяснить при помощи говоров, из которых они произошли. Таким
образом, не общеупотребительные архаизмы выживают в языке за счет
определенного
перечня
постепенных
изменений
на
разных
уровнях,
затрагивающих отдельное слово, а сама языковая система заимствует
утраченные ей в процессе эволюции региональные единицы, сохраненные в
речи
сравнительно
небольшого
числа
носителей.
Рассмотрим
пример
вариантов: слово a(g)neut употребляется в провинциях Арденны, Эндр, Аллье.
Данный регионализм восходит к старофранцузскому anuit, производное от nuit.
Рассматриваемое слово было в активном употреблении с XII по XVI вв. в
значениях прошлая ночь, эта ночь, сегодня, а позднее устарело (GDF, 1590).
Фонетические особенности данной единицы указывают на то, что она была
заимствована из говоров провинций Арденны, Берри, Бурбонэ (FEW 7, 216b).
С учетом того, что общеупотребительная форма agneut связана с архаизмом
anuit, сохранение данного элемента в языке, вероятно, произошло на
промежуточной стадии, между его заимствованием в говоре и последующими
формами употребления.
Следующей подгруппой единиц единиц, закрепившихся в языке за счет
употребления в составе региолекта, назовем те, для которых сложно
установить родство с предыдущими стадиями своего развития. Иногда не
хватает случаев фиксации элемента в более ранний период, поэтому неясно,
каким образом он сохранил свое употребление позднее. В то же время на более
ранней стадии своего функционирования слово уже может иметь региональный
статус. Кроме того, лексема может быть восстановлена в языке. Но для этого
– 108 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
необходимо, чтобы на каждой предыдущей стадии использование данного
элемента обязательно происходило регулярно в той или иной форме. Данную
категорию мы обозначим как восстановленные единицы. Рассмотрим пример со
словом mouliner. Этот глагол происходит от лат. molinum. Употреблялся на
территории протекания рек Луара и Изер на протяжении с XII по XVII вв.. в
значении moudre (le café) – молоть (кофе), travailler au moulin – работать на
мельнице, moudre du blé – молоть зерно (Cotgr, 1611; Oud, 1660; FEW). Mouliner
было заимствовано франко-провансальским диалектом (ALLy 1161; ALJA 367)
и окситанским диалектом (ALMC 1721-1772; FEW 6/3, 40b). После XVII в.
mouliner вышло из употребления. С конца XIX в. стало рассматриваться как
устаревший элемент (DG). Сегодня данное слово общеизвестно в значении
moudre les légumes – рубить, перерабатывать овощи. Таким образом, перед
нами очевидный факт восстановления данного слова в языке (пусть и с другим
оттенком значения).
Исследуемая
далее
подгруппа
регионализмов
характеризуется
отсутствием каких либо достоверных сведений об их происхождении. Связи
данных элементов с предыдущими стадиями функционирования, которые
возможно выявить, не всегда удается объяснить с позиции языковедческого
исследования. В данном случае основным препятствием этому служит
отсутствие
достаточного
(общепризнанных
количества
лексикографических
и
авторитетных
свидетельств
энциклопедических
изданий),
подтверждающих родственные признаки отдельно взятой единицы и более
ранних форм ее употребления в языке. Для анализа механизма выживания
данной
группы
единиц
мы
опираемся
на
исследовательский
метод
интроспекции. Ярким примером можно считать Glossaire de la langue romane
лексикографа Рокфора (1808 г.), о котором не упоминается в FEW.
Рассматриваемую группу, по нашему мнению, следует обозначить как
регионализмы, не имеющие описания на предыдущих стадиях своего развития.
Ярким примером подобного типа можно считать слово cosse – potiron, tête –
– 109 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тыква, голова. Это устаревший регионализм, пришедший из говоров.
Встречается в департаменте Ду (ALFC, 494). Зафиксировано только в издании
лексикографа Рокфора в 1808 г., причем об этимологии данной единицы
умалчивается.
В любом исследовании выдвигаются гипотезы, допускаются попытки
предугадывания развития ситуации и т. п., поэтому конечный результат
исследования не всегда оправдывает ожидания и вполне может быть
недостоверным. Знание законов эволюции языковых процессов и умение
устанавливать верные родственные связи на всех уровнях языка, во многом,
предопределяют грамотность проводимого исследования и достоверность
полученных выводов. Нередко случаются ошибки в установлении признаков
родственности между лексемами. Однако подобные ошибки в рамках нашего
исследования – это тоже один способов выживания лексики в языке.
Рассмотрим пример со словом echepper. Данное слово употребляется в
департаменте Ду в значении laver le linge à grande eau pour enlever le savon –
полоскать. Echepper происходит от устаревшего слова eschopper – battre,
frapper – бить, стучать. В издании 1808 г. лексикографа Рокфора была
допущена ошибка: он зафиксировал слово eschoper – choper, heurter – сцапать,
схватить вместо eschopper. В результате последующие этимологические
исследования единицы, зафиксированные с орфографической неточностью,
могут оказаться ложными, если подобные ошибки не учитывать.
Приведенные примеры из нашего исследования свидетельствуют о том,
что закрепление лексических единиц во французском языке за счет
употребления в составе французских региолектов представляет собой один из
эффективных факторов сохранения лексических элементов. Здесь, в первую
очередь, важно различать статус исследуемой единицы (регионализм, архаизм,
элемент арго или профессиональной лексики, общеупотребительное слово
и т. д.). Регионализмы способны выживать за счет высокой частотности
употребления на сравнительно небольшой и однородной территории своего
– 110 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
распространения. Подобная ограниченность площади территории, на которой
используется отдельно взятый регионализм, накладывает определенный
отпечаток на фонетические вариации в его прочтении и способна вызывать
неточности в лексикографических исследованиях вследствие смежности
лексических форм и близости сфер их вращения. В целом, закрепление
лексических единиц во французском языке за счет их употребления в составе
французских региолектов, с позиции нашего исследования, следует признать
действенным механизмом сохранения лексики. Обнаружение нами целого ряда
подгрупп единиц региональных вариантов французского языка, закрепленных
по определенному принципу, позволяет сделать вывод о том, что посредством
архаической и региональной лексики языковая система эффективно регулирует
и развивает состояние словарного состава современного французского языка.
2.7. Заимствование как способ пополнения словарного состава языка
Изучение этимологии регионализмов должно происходить с учетом
критического анализа выживания рассматриваемых элементов языка на
более ранних стадиях. Исследователю всякий раз необходимо быть
чрезвычайно осмотрительным при анализе лексикографических источников
более ранних эпох, чтобы не ошибиться в определении статуса той или иной
лексической единицы. Важным также представляется максимально точное
определение периода первой фиксации регионализма в письменной речи.
Кроме того, описание более ранних стадий развития и функционирования
того или иного регионализма осложняется тем, что вся система языка
непрерывно развивается, поэтому на ее фоне и внутри нее исследование
этимологии региональных словоформ заметно осложняется. Ниже мы
предлагаем условную типологию различных взаимовлияний и взаимосвязей
французских регионализмов и более ранних эволюционных стадий системы
французского языка.
– 111 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мы рассмотрим регионализмы исходя из более ранних стадий их
фиксации. Причем, данные единицы могут быть устаревшими. Однако
регионализм – это не сохранение в языке общеупотребительной архаической
единицы, а скорее, термин, который мог возникнуть на определенной
территории, а впоследствии приобрести общеязыковой или сохранить
изначальный региональный статус. Кроме того, любой языковой элемент может
просто выйти из употребления.
Подобную
категорию
регионализмов
мы
назовем
единицами,
закрепившимися в языке за счет употребления в составе региолекта или единицами
региолектного употребления. Данные элементы «состоялись» в языке как
регионализмы, а уже впоследствии могли поменять или сохранить свой статус,
трансформироваться в другую форму, устареть или выйти из употребления.
Путаница
с
общеупотребительным
словоформами,
активно
региональным,
прошлым
терминологическим
значительно
используемыми
на
чаще
возникает
географически
или
со
небольшой
замкнутой территории, поскольку случаи их употребления высокочастотны, а
регулярная повторяемость, по необходимости и без нее, часто скрывает
подлинные этимологические корни данных слов и выражений (Roques 1993:
287). В качестве примера рассмотрим слово manoqueux – paresseux, incapable –
ленивый,
неспособный,
сравнивая
его
с
родственной
лексемой
из
старофранцузского языка manoque – cabane, maisonnette – хижина, домик.
Однако в старофранцузском языке manoque являлось специфическим термином
валлонского и пикардского диалектов, который существует и по сей день –
mande (FEW 16: 511a). Таким образом, общеупотребительного статуса у
manoqueux изначально не было. Мы вправе предположить, что данное слово
закрепилось в языке за счет употребления в рамках региолекта в течение
определенного временного отрезка.
Рассмотрим еще один случай. Слово besson – близнец происходит от лат.
bissus. Появилось в середине XIII в. (besons – 1260, bessons – 1355), а в конце
– 112 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
XVII в. оно уже было отмечено как устаревшее (Fur 1690). С этого же периода
рассматривается в качестве регионализма, поскольку активно используется в
провинциях Лангедок, Прованс. В действительности речь идет о противостоянии
jumeau (лат. gemellus) и besson. Последнее употребляется на юге и в центре
Франции (ALLy 961, ALF 1604), тогда как слово jumeau распространено на
севере – в Нормандии и в горах Вогезы (FEW 4: 90b). Данную лексему (besson)
можно отнести и к регионализмам, закрепившимся в языке южной и
центральной части Франции и к устаревшим элементам (Robert, 1985).
В рамках обозначенной выше категории единиц, закрепившихся в языке за
счет употребления в составе региолекта, или единиц региолектного
употребления мы предлагаем рассмотреть более мелкие группы единиц,
характеризующиеся рядом определенных признаков. Например, условно
обозначенные нами варианты или дериваты. Данные элементы языка
представляют собой регионализмы, которые восходят к общеупотребительным
архаизмам. Однако эти регионализмы по форме и значению могут не совпадать
с
единицами,
от
которых
они
произошли,
поэтому
в
определении
принадлежности той или иной лексемы к данному классу следует действовать
как можно критичнее. Формальные отличия описываемых регионализмов
можно объяснить при помощи говоров, из которых они произошли. Таким
образом, не общеупотребительные архаизмы выживают в языке за счет
определенного
перечня
постепенных
изменений
на
разных
уровнях,
затрагивающих отдельное слово, а сама языковая система заимствует
утраченные ей в процессе эволюции региональные единицы, сохраненные в
речи
сравнительно
небольшого
числа
носителей.
Рассмотрим
пример
вариантов: слово a(g)neut употребляется в провинциях Арденны, Эндр, Аллье.
Данный регионализм восходит к старофранцузскому anuit, производное от nuit.
Рассматриваемое слово было в активном употреблении с XII по XVI вв. в
значениях прошлая ночь, эта ночь, сегодня, а позднее устарело (GDF, 1590).
Фонетические особенности данной единицы указывают на то, что она была
– 113 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заимствована из говоров провинций Арденны, Берри, Бурбонэ (FEW 7, 216b).
С учетом того, что общеупотребительная форма agneut связана с архаизмом
anuit, сохранение данного элемента в языке, вероятно, произошло на
промежуточной стадии, между его заимствованием в говоре и последующими
формами употребления.
Следующей подгруппой единиц единиц, закрепившихся в языке за счет
употребления в составе региолекта, назовем те, для которых сложно
установить родство с предыдущими стадиями своего развития. Иногда не
хватает случаев фиксации элемента в более ранний период, поэтому неясно,
каким образом он сохранил свое употребление позднее. В то же время на более
ранней стадии своего функционирования слово уже может иметь региональный
статус. Кроме того, лексема может быть восстановлена в языке. Но для этого
необходимо, чтобы на каждой предыдущей стадии использование данного
элемента обязательно происходило регулярно в той или иной форме. Данную
категорию мы обозначим как восстановленные единицы. Рассмотрим пример со
словом mouliner. Этот глагол происходит от лат. molinum. Употреблялся на
территории протекания рек Луара и Изер на протяжении с XII по XVII вв.. в
значении moudre (le café) – молоть (кофе), travailler au moulin – работать на
мельнице, moudre du blé – молоть зерно (Cotgr, 1611; Oud, 1660; FEW). Mouliner
было заимствовано франко-провансальским диалектом (ALLy 1161; ALJA 367)
и окситанским диалектом (ALMC 1721-1772; FEW 6/3, 40b). После XVII в.
mouliner вышло из употребления. С конца XIX в. стало рассматриваться как
устаревший элемент (DG). Сегодня данное слово общеизвестно в значении
moudre les légumes – рубить, перерабатывать овощи. Таким образом, перед
нами очевидный факт восстановления данного слова в языке (пусть и с другим
оттенком значения).
Исследуемая далее подгруппа регионализмов характеризуется отсутствием
каких либо достоверных сведений об их происхождении. Связи данных элементов с
предыдущими стадиями функционирования, которые возможно выявить, не всегда
– 114 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
удается объяснить с позиции языковедческого исследования. В данном случае
основным препятствием этому служит отсутствие достаточного количества
авторитетных
свидетельств
(общепризнанных
лексикографических
и
энциклопедических изданий), подтверждающих родственные признаки отдельно
взятой единицы и более ранних форм ее употребления в языке. Для анализа
механизма выживания данной группы единиц мы опираемся на исследовательский
метод интроспекции. Ярким примером можно считать Glossaire de la langue romane
лексикографа
Рокфора
Рассматриваемую
(1808 г.),
группу,
по
о котором
нашему мнению,
не
упоминается
следует
в FEW.
обозначить
как
регионализмы, не имеющие описания на предыдущих стадиях своего развития.
Ярким примером подобного типа можно считать слово cosse – potiron, tête – тыква,
голова. Это устаревший регионализм, пришедший из говоров. Встречается в
департаменте Ду (ALFC, 494). Зафиксировано только в издании лексикографа
Рокфора в 1808 г., причем об этимологии данной единицы умалчивается.
В любом исследовании выдвигаются гипотезы, допускаются попытки
предугадывания развития ситуации и т. п., поэтому конечный результат
исследования не всегда оправдывает ожидания и вполне может быть
недостоверным. Знание законов эволюции языковых процессов и умение
устанавливать верные родственные связи на всех уровнях языка, во многом,
предопределяют грамотность проводимого исследования и достоверность
полученных выводов. Нередко случаются ошибки в установлении признаков
родственности между лексемами. Однако подобные ошибки в рамках нашего
исследования – это тоже один способов выживания лексики в языке.
Рассмотрим пример со словом echepper. Данное слово употребляется в
департаменте Ду в значении laver le linge à grande eau pour enlever le savon –
полоскать. Echepper происходит от устаревшего слова eschopper – battre,
frapper – бить, стучать. В издании 1808 г. лексикографа Рокфора была
допущена ошибка: он зафиксировал слово eschoper – choper, heurter – сцапать,
схватить вместо eschopper. В результате последующие этимологические
– 115 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исследования единицы, зафиксированные с орфографической неточностью,
могут оказаться ложными, если подобные ошибки не учитывать.
Приведенные примеры из нашего исследования свидетельствуют о том,
что закрепление лексических единиц во французском языке за счет
употребления в составе французских региолектов представляет собой один из
эффективных факторов сохранения лексических элементов. Здесь, в первую
очередь, важно различать статус исследуемой единицы (регионализм, архаизм,
элемент арго или профессиональной лексики, общеупотребительное слово
и т. д.). Регионализмы способны выживать за счет высокой частотности
употребления на сравнительно небольшой и однородной территории своего
распространения. Подобная ограниченность площади территории, на которой
используется отдельно взятый регионализм, накладывает определенный
отпечаток на фонетические вариации в его прочтении и способна вызывать
неточности в лексикографических исследованиях вследствие смежности
лексических форм и близости сфер их вращения. В целом, закрепление
лексических единиц во французском языке за счет их употребления в составе
французских региолектов, с позиции нашего исследования, следует признать
действенным механизмом сохранения лексики. Обнаружение нами целого ряда
подгрупп единиц региональных вариантов французского языка, закрепленных
по определенному принципу, позволяет сделать вывод о том, что посредством
архаической и региональной лексики языковая система эффективно регулирует
и развивает состояние словарного состава современного французского языка.
2.8. Употребление регионализмов
в стилистически маркированных формах речи
как способ их выживания в системе языка
Словарный состав современного французского языка чрезвычайно богат,
разнообразен и самодостаточен. Однако активный процесс глобализации и
– 116 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смешения языковых культур мира на сегодняшний день является серьезной
причиной массового притока во французскую речь заимствованной лексики.
Причем заимствования могут входить как в общефранцузкий язык, так и в
региолекты и социолекты. Исследованию заимствований во французский язык
посвящено много работ. Что же касается проблемы функционирования
заимствованной лексики в региональных вариантах французского языка, то
этот вопрос, на наш взгляд, еще не получил должного освещения в
лингвистической литературе.
История развития словарного состава французского языка чрезвычайно
насыщена
примечательными
фактами.
На
наш
взгляд,
актуальными
представляются причины сохранения во французском языке одних и выхода из
него других лексем – факторы и механизмы их выживания в устной и
письменной речи. Особое внимание в данном случае следует уделить
исследованию причин сохранения в языке французской региональной лексики,
поскольку все без исключения регионы Франции обладают специфическими
языковыми
особенностями.
Именно
поэтому
механизмы
выживания
французских регионализмов в языковой системе могут варьироваться.
Исследование данной проблемы позволяет с большой долей уверенности
предполагать, что подобные языковые механизмы в современном французском
языке весьма разнообразны. Так, например, к факторам выживания французской
региональной лексики мы можем отнести все виды заимствований (от
заимствований из иностранных языков, в основном, соседствующих с Францией
государств, до заимствований из исторически сложившихся в определенный
период французских диалектов langue d’oc, langue d’oïl, langue franco-provençale),
употребление
региональных
лексических
единиц
в
качестве
терминов
(искусствоведческих, технических, музыкальных и др.), участие французской
лексики в различных риторических фигурах (метафорах, эпитетах, метонимии
и др.). Кроме того, французские регионализмы остаются востребованными
языковой системой в результате их использования в устных и стилистически
– 117 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
окрашенных формах речи (разговорный стиль, просторечие, народный фольклор,
эмоциональное восклицание и др.) В действительности, экстралингвистические
факторы способны оказывать значительное влияние на частоту употребления того
или иного языкового элемента в различных формах речи французского языка, что
впоследствии может стать причиной сохранения данного слова во французской
языковой среде. Рассмотрим пример со словом mamama – разговорная форма
лексемы «бабушка», заимствованным из эльзасского диалекта (Гизар – Спет 1991:
106). Проникновение данной единицы во французский язык произошло
относительно недавно, поскольку она не была зафиксирована в Словаре
Страсбургской лексики Ш. Шмидта, 1896 г. и в Словаре Эльзасской лексики
Э. Мартэна и Х. Линхарта, 1907 г.. Данное слово употребляется, в основном, в
речи диалектофонов на территории Эльзаса (Резо 1999: 232).
Рассматриваемая лексема встречается в поздравлении по случаю
праздника, размещенному в эльзасской прессе: Plein de bisous, de gros calins et
de tendresse pour notre Mamama Thila et Papapa Ernest que nous aimons très fort.
Jennifer, Jordan & Nadège (Dernières Nouvelles d’Alsace, 3 mars 1996) – Крепко
целуем, ласково и нежно обнимаем горячо любимых бабушку Тилу и дедушку
Эрнеста (Последние новости Эльзаса, 3 марта 1996 г.) Очевидно, что mamama
или mamema сохранилось в современном французском языке по причине
заимствования из диалекта Эльзаса.
Эта же лексема встречается в текстах иного плана, а именно, в некрологе,
как в двух следующих примерах:
1. Notre chère et regrettée maman, mamama et grand-mamama, belle-soeur, tante,
cousine, marraine, parrente et amie, enlevée a notre tendre affection le 3 nevembre 1997,
dans 80e année (Dernières Nouvelles d’Alsace, 5 novembre 1997).
Ты наша невосполнимая утрата. Наша мама, бабушка, прабабушка,
свояченица, тетя, кузина, крестная, близкий человек и друг ушла от нас 3 ноября
1997 г. на восьмидесятом году жизни, оставив нас в глубокой скорби и печали
(Последние новости Эльзаса, 5 ноября 1997 г.).
– 118 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Notre chère maman, belle-maman, mamama, arrière-mamama, marraine, tante,
cousine, parente et amie, qui s’est discrètement endormie dans la paix du Seigneur, le 23
mai 1996, dans sa 86e année (Dernières Nouvelles d’Alsace, 26 mai 1996).
Наша дорогая мама, свекровь, бабушка, прабабушка, крестная, тетя, кузина,
близкий человек и друг ушла от нас к Всевышнему 23 мая 1996 г. на восемьдесят
шестом году жизни (Последние новости Эльзаса, 26 мая 1996 г.).
В данных примерах мы явно наблюдаем проявление чувств скорби
родственников ушедшего из жизни человека. Таким образом, регулярное
использование лексического элемента mamama в стилистически окрашенных
формах речи, таких как некролог или поздравительный адрес, можно отнести к
числу факторов сохранения французских регионализмов в языке.
Среди механизмов выживания французской региональной лексики в
современном французском языке мы уже упоминали о высокочастотном
употреблении регионализмов в разговорном стиле речи. Сфера разговорного
стиля способствует регулярному устному использованию региональной лексики
достаточно большого числа носителей данного языка на определенной
территории. Приведем пример с лексемой mamé – «пожилая женщина,
бабушка» из диалогической речи жителей небольшой деревни департамента Эро:
– Mamé, dit l’un des gosses, vous pourriez parler français!
– Oh! dit la femme, tu crois pas que je vais te parler comme à un prince!
– Бабушка, – говорит один из ребятишек, – вы могли мы сказать что-нибудь
по-французски!
– Ох! – говорит пожилая женщина, – не думай, что я буду разговаривать с
тобой как с принцем! (Руанэ 1994: 141).
Мы в праве предположить, что подобные диалоги характерны любому
французскому
региону,
а
следовательно,
регулярность
употребления
регионализмов с близкими оттенками значений к слову mamé и многих других
– 119 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не вызывает сомнения. Кроме того, из контекста примера следует, что лексема
mamé является обращением, которое свойственно разговорному стилю речи, – а
значит, возникает еще одна причина, по которой слово может быть
востребовано обществом.
Рассмотрим еще два примера употребления регионализмов, но уже во
французском просторечии:
1. Tu ne peux donc jamais fermer ta goule, espèce d’imbécile ! (J. Boutin).
Вечно ты не можешь заткнуться, тупица! (Ж. Бутэн).
Регионализм goule в данном диалогическом контексте относится к
просторечной лексике. Регулярно употребляясь в среде носителей просторечия
ряда центральных и западных департаментов Франции, данное слово также
способно сохраняться в языке наряду с общеизвестной лексемой gueule, особенно
в общеязыковом просторечии в сочетаниях ferme la gueule!, ta gueule! и т. д.
2. Martin a perdu le contrôle de son bolide, traversé la route et embugné un arbre
(San-Antonio).
Потеряв контроль над своим болидом, Мартэн пересек дорогу и врезался в
дерево (Сан-Антонио).
В данном случае разговорная лексема embugner может рассматриваться
также
и
в
качестве
термина
профессионального
арго
автогонщиков.
Периодическое использование данного регионализма в обозначенной сфере
можно отнести к факторам его выживания во французском языке.
Исходя из данных рассуждений, становится очевидным, что регулярное
использование
французских
регионализмов
в
устных
стилистически
маркированных формах речи, к которым относится разговорный стиль и
просторечие, позволяет им закрепляться во французском языке, реже
устаревать или выходить из употребления. Однако судьба каждой региональной
– 120 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
словоформы, безусловно, индивидуальна. В первую очередь, от носителей
данного языка, их лексических предпочтений и необходимости будет в
конечном итоге зависеть то, какое слово в том или ином качестве в языке
останется, какое устареет и какое его покинет.
В целом, по-нашему мнению, рамки устной и стилистически окрашенных
форм
речи
образуют
универсальную
систему
для
функционирования
французских регионализмов, так как регулярное воспроизведение лексической
единицы в ограниченной среде позволяет слову интегрироваться в эту среду и
становиться ее неотъемлемой частью. В дальнейшем уже сама среда нуждается
в данном элементе, и механизм его выживания функционирует в большинстве
случаев безотказно, в результате чего слово продолжает жить.
2.9. Единообразие и дифференциация вариантов французского языка
на примере номинации зданий и сооружений в зависимости
от ареала распространения
В природе французского или любого другого языка можно наблюдать
парадоксальное противоречие. Язык как некий код призван служить гарантом
успешной коммуникации, его система должна стремиться к единообразию,
объединяющему носителей данного языка. Однако использование одного языка
даже в сравнительно близко расположенных к друг другу ареалах и собственно
его эволюция провоцируют изменения в языковой системе на всех ее уровнях.
Причем все языковые преобразования, в конце концов, осуществляются для
совершенствования
коммуникативных
функций
системы
кода
общения
(Косериу 2001, 5–6).
Подобная противоречивая эволюция характеризует французский язык. На
протяжении многих веков он находится во власти двух противоположных
тенденций: стремится и к единообразию, и к дифференциации. Французский
язык, используемый во многих уголках земного шара, сложился как сложная
– 121 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вариативная система (См. об этом Martinet, 1945). В результате подобного
развития
он представляет собой сеть неоднородных территориальных
вариантов с четко обозначенными областями центральных и периферийных
зон.
На
сегодняшний
день
намечается
явное
ослабление
тенденции
французского языка к единообразию (происходит ослабление центра и
укрепление периферийных зон). Исследователями-романистами все большее
внимание уделяется специфике развития вариантов французского языка за
пределами Франции, а именно – в Америке, Азии, Африке и Океании (Клоков
2009, 104-106).
Основываясь на двух противоположных тенденциях развития вариантов
французского языка в мире, обращают на себя внимание разнообразные
языковые явления на всех уровнях языка: фонетическом, морфологическом,
лексическом, синтаксическом. Так, на уровне лексики во французском языке
небезынтересными представляются процессы номинации видов всевозможных
зданий и сооружений в зависимости от их функциональных особенностей и
ареала распространения каждой конкретной лексической единицы, а также
причины столь длинного синонимично-номинативного ряда данной группы
лексем и закономерности в выборе определенной единицы в той или иной
речевой ситуации.
Так, на территории некоторых регионов Франции (деп. Ду, деп. Верхняя
Савойя, деп. Юра, деп. О-Юра, деп Савойя, деп. Турень, деп. Арденны, пров.
Лотарингия, Франш-Конте, деп. Ардеш, деп. Эн, деп. Кот-д’Ор, деп Луара, деп.
Верхняя Луара, деп Изер, р. Дофине, пров. Лангедок, деп. Велэ, деп. Кальвадос,
деп. Манш) и Швейцарии зарегистрировано употребление следующих
регионализмов,
обозначающих
всевозможные
здания
и
сооружения.
Существительное мужского рода boiton – cвинарник, существительное buron –
хижина, домик, существительное мужского рода buret – помещение для
содержания свиней, существительное женского рода cabane – хижина,
укрытие, существительное мужского рода chalet – сыроварня, домик в горах,
– 122 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
существительное
мужского
chalet
рода
d’alpage
–
домик
в
горах,
существительное женского рода écurie – хлев стойло, существительное
женского рода frutière – молочный завод, сыроварня, существительное
мужского рода galetas – кладовая на чердаке, существительное мужского рода
mazot – домик в горах, существительное мужского рода raccard – крытое
гумно, рига, существительное женского рода boucherie – место, где забивают
свиней. На территории Швейцарии и Бельгии известны примеры использования
следующих
регионализмов
в
значении
«здание»
или
«сооружение».
Существительное мужского рода auditoire – аудитория, существительное
мужского рода bloc – многоэтажное здание. В странах Африки и в Канаде
используются
следующие
интересующие
нас
лексические
элементы
французского языка. Существительное мужского рода zongo – приемная в
резиденции вождя или знатного человека, существительное женского рода
visonnière – ферма по разведению норок в Канаде, существительное женского
рода villa – здание из современного строительного материала в африканских
странах. Таким образом, учитывая лишь незначительную часть приведенных
выше языковых элементов, составляющих лексико-семантическое поле «здания
и
сооружения»
во
французском
языке
в
различных
ареалах
его
распространения, уже можно сделать вывод о том, что многообразие
лексических
наименований
рассматриваемого
ЛСП
обусловлено
как
собственно широким распространением самих вариантов французского языка в
мире, так и высокой «востребованностью» единиц данного ЛСП со множеством
оттенков значений.
В этой связи актуальной представляется концепция швейцарского
исследователя П. Санжи, рассуждающего о территориальной вариативности
языка через призму «центр – периферия». С одной стороны, центр притягивает
периферийные области. В этом случае уместно утверждать о значительном
влиянии и авторитете центральных зон. Периферия подражает или подчиняется
центру.
Однако
самобытность
носителей
– 123 –
языка
периферии
способна
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
провоцировать обратные процессы, а именно – снизить доминирование центра
и породить более широкую вариативность языка. В результате ЛСП «здания и
сооружения» во французском языке будет неуклонно расширяться и
обогащаться новыми языковыми элементами. Подобное обогащение могло бы
вызвать определенные коммуникативные трудности даже в общении носителей
родного языка, в данном случае французского.
Сегодня активно идущие изменения во французском языке ослабляют
тенденцию
уменьшение
системы
престижа
к
единообразию,
центра
и
что,
укрепление
безусловно,
значимости
провоцирует
отдельных
периферийных зон французского языка в мире. В то же время реформы
повлияли на отношения Франции со всем франкоязычным сообществом.
В наше время Франция уделяет значительно больше внимания специфике
развития французского языка за ее пределами (Клоков 2009: 106).
На территории самой Франции сегодня складывается очень интересная
ситуация относительно развития региолектов и функционирующих в их составе
регионализмов (периферии относительно общефранцузского варианта языка,
доступного
каждому
образованному
франкофону).
Региолект
–
это
совокупность геолингвистических фактов, используемых в каждом уголке
Франции или на территории проживания франкофонов (Tauillon 1988: 291).
Региолекты – это развивающиеся орудия общества, используемые даже
высокообразованными людьми в обыденной речи. Они не имеют системной
организации, разрозненны и часто характеризуются прерывистым ареалом
распространения, не обусловленным историческими границами (Гак 1986).
Региолекты входят в состав общенационального французского языка, обладая
рядом особенностей на уровне фонетики, лексики, синтаксиса, просодии,
поэтому регионализмы воспринимаются носителями языка как лексемы
общенационального языка, закрепленные в определенном ареале. Процесс
регионализации французского языка продолжается и «виной» тому соблюдение
традиций, обычаев, особенностей местного фольклора и огромное уважение
– 124 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
локальных этносов к собственной культуре и памяти предков. Кроме того,
малочисленные народы, являясь неотъемлемой частью одного государства (на
примере Франции – пограничная территория с Испанией), часто стремятся
заполучить
большую
автономию.
И
здесь
мы
уже
сталкиваемся
с
политическими причинами, благоприятно воздействующими на развитие
местечковых особенностей языка.
Таким образом, широкая вариативность французского языка на территории
Франции не является причиной формирования обособленных языковых систем с
достаточным для этого набором признаков. Современные региолекты на
территории метрополии нельзя отнести к самостоятельным структурным
образования.
Однако
принципы
единообразия,
а
главным
образом,
дифференциации территориальных вариантов французского языка четко
прослеживаются на примере ЛСГ «здания и сооружения». Тенденцию к
единообразию подтверждает совокупность значений, формирующих собственно
ЛСГ «здания и сооружения». Дифференциация отчетливо видна в многообразии
оттенков наименования зданий и сооружений в зависимости от критериев
функционирования, предназначения, размера, месторасположения и т. п.
2.10. Скандинавские этимоны во французском языке севера Франции
Фонд французских регионализмов постоянно пополняется за счет
заимствования лексики из французских говоров и диалектов, европейских и
других языков. Наряду с многочисленными заимствованиями из немецкого,
итальянского и испанского языков особую группу заимствований образуют
скандинавские этимоны – регионализмы в составе французского языка,
которые имеют скандинавское происхождение. Скандинавские захватчики
(викинги), к X в. обосновавшиеся в Нейстрии, оказали определенное
воздействие не только на образ жизни местного населения, но и на региолекты
современной северной и северо-западной части Франции. Лексические
– 125 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
единицы, обладающие скандинавской этимологией, можно встретить сегодня в
языке жителей Нормандии (как эпицентра распространения скандинавских
этимонов) и соседствующих с ней других французских провинций.
Скандинавские
заимствования
представляют
собой
ту
особую
совокупность лексических элементов, благодаря которой лексический уровень
французского языка жителей северной части метрополии обладает рядом
отличительных признаков и особенностей в отличие от других регионов
Франции. Однако необходимо отметить, что речь центральной, восточной,
западной или южной
частей Франции также
обладает рядом
своих
специфических черт. Таким образом, можно утверждать, что фактор
заимствования
обеспечил
закрепление
скандинавских
этимонов
во
французском языке севера Франции. Рассмотрим несколько таких примеров:
Лексема baite – «приманка или наживка для ловли рыбы» и выражение faire
de la baite – «ловить мелкую рыбу для приманки» распространены в департаментах
Манш и Кальвадос. Слово baite и выражение faire la baite происходят от
скандинавского beita – «наживка для рыбной ловли» (Лепелли 1994: 21).
Лексическая единица flondre – «камбала» распространена в регионе БасНорманди. Слово flondre восходит к скандинавскому flundra – «камбала»
(Лепелли 1994: 71).
Слово lanet – «рыболовная сеть» распространено в департаменте Манш,
оно происходит от скандинавского lagnet – «сеть» (Лепелли 1994: 92).
Анализ фактического материала, характерного для употребления на
территории севера Франции, подтвердил, что четвертая часть рассматриваемых
лексических единиц в различной степени связана с морем, прибрежной зоной,
рыболовством и иными промыслами в морской среде. Это напоминает нам о
том, что викинги были хорошо подготовлены к ведению боевых действий на
море и на прибрежных территориях, а также занимались рыболовством.
Именно поэтому скандинавский след дал французскому языку севера Франции
значительное количество терминологической лексики, связанной с ведением
– 126 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
боевых действий на море, различными морскими промыслами, а также флорой
и фауной моря.
Примеры заимствованных во французский язык скандинавских слов и
выражений доказывают, что данная лексика «востребована» и выживает во
французском языке в качестве терминологического употребления. Например,
лексема libette – «небольшая сеть для ловли креветок» распространена в
департаменте Манш. Ее происхождение восходит к скандинавскому libb –
«клейкая, склеивающая лента» (Лепелли 1994: 93). К механизмам выживания
лексического элемента libette во французском языке северной части Франции
можно отнести его использование в качестве термина рыболовного промысла.
Слово
tangon
–
«морская
водоросль,
ламинария»
распространено
в
департаментах Кальвадос и Манш, которое происходит от скандинавского
thang – «водоросль» (Лепелии 1994: 138). Механизмом ее выживания во
французском языке севера Франции является терминологическое употребление
(разновидность морской флоры).
2.11. Территориальная вариативность французского языка в мире,
региолекты
В романистике сегодня активно обсуждаются вопросы, связанные с
современным состоянием французского языка в мире: его региональными,
территориальными и национальными вариантами. Актуальными видятся
исследования
этнокультурного,
социолингвистического
и
собственно
лингвистического аспектов французского языка. С одной стороны, на всех
территориях своего распространения французский язык представляет собой
единый инструмент общения, с другой, – систему социально маркированных
вариантов со своими особенностями [2, с. 3].
Анализ системы языка – важнейшее средство его познания. Языковые
новации, создаваемые отдельными индивидами, остаются и распространяются в
– 127 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
языке только в том случае, если их одобряет и применяет коллектив говорящих,
то есть носители данного языка и использующие его для общения
представители других культур. Так, языковое развитие объясняется не
физиологическими
и
психологическими
причинами,
а
общественно-
историческими условиями [5, c. 357–371].
Важно отметить, что закономерности многих языковых явлений связаны
с географическими факторами. Тип географической среды распространения
языка принципиально влияет на характер генетических связей между
формирующимися
внутри
самой
языковой
системы
диалектами.
Географическая среда с явно выраженными границами (водоемы, горы)
способна формировать четкие границы между языками и, напротив, –
отсутствие подобных «преград» часто приводит к возникновению так
называемых диалектных цепей, континуумов, в которых представители
соседствующих территорий хорошо понимают язык друг друга. До XVI в.
(именно к этому времени сформировался современный французский язык) на
территории Франции существовала раздробленность языка на группы
диалектов (langue d’oc, langue d’oїl, langue francoprovençale). Этому
способствовали исторические причины (самостоятельное развитие территорий
по феодальному принципу). Сегодня во Франции диалекты оказывают слабое
воздействие на собственно французский язык. Существует мнение, что на
практике они вообще отсутствуют [6, c. 17–18]. Являющийся неотъемлемой
частью нашей жизни, процесс глобализации стирает не только диалектные
языковые различия, но и способствует взаимовлиянию неродственных
лингвокультур. Вместе с тем между региональными и общеязыковыми
единицами французского языка во Франции происходят постоянные контакты,
на что влияет развитие туристического бизнеса, проникновение терминов
профессиональных арго в повседневную жизнь французов и другие факторы,
воздействующие
на
«востребованность»
регионализмов
в
системе
общеупотребительных единиц французского языка. Данные общности между
– 128 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
языковыми явлениями традиционно именуются изоглоссами. Так, изоглоссу
можно
отнести
к
причинам,
воздействующим
на
проникновение
регионального элемента на общеязыковой уровень, последующее сохранение
и употребление на нем.
В этом исследовательском направлении значимой следует признать
практику создания диалектологических словарей (атласов), характеризующих
географию распространения отдельных слов. Данный метод позволяет
определить не только ареал распространения и употребления слова, но и
перейти к изучению причин его сохранения и условий функционирования в
языке. Возникновение лингвогеографии как дисциплины принято связывать с
деятельностью Ж. Жильерона и Э. Эдмона (1902-1910), подготовивших
1920 карт.
Однако влияние одного языка на другой не обязательно имеет
географическую основу (то есть смежность территорий, на которых эти языки
используются). Например, русский язык подвергался влиянию различных
языков – немецкого, французского, но ни с одним из непосредственных ареалов
распространения этих языков территория России не граничила. Во всех случаях
влияние было вызвано высоким социальным престижем соответствующего
языка и его носителей, приезжавших на территорию России. Сегодня
английский язык влияет на большинство языков мира. Однако это происходит
вопреки географическим обстоятельствам. В любом случае языковые влияния
происходят не непосредственно между языками, а через сознание говорящих на
них людей. Одним из основных механизмов межъязыковых влияний является
двуязычие. Вопреки географическим обстоятельствам может наблюдаться и
единство
языка
или
диалекта
(отсутствие
последующего
диалектного
дробления). Например, несмотря на географическую разбросанность групп
говорящих, значительная однородность описывается для того диалекта языка
идиш, который был распространен в немецкоговорящих странах, а также для
современного диалекта чернокожих американцев (Black English), характерного
– 129 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для большей части территории США. Здесь социально-этническая близость
групп говорящих оказалась более сильным фактором, чем географическое
расстояние. Таким образом, географическая смежность или разделенность –
лишь один из факторов, влияющих на языковые контакты и языковые
изменения. Очевидно, что социолингвистический фактор также способен
воздействовать
на
проникновение
лексики
во
французский
язык
с
географически удаленных ареалов.
Французский язык сегодня используется во многих уголках земного
шара. Благодаря его современному состоянию и статусу во многом уместно
говорить об интерпретации истории распространения латинского языка в
Римской империи, преобразования и зарождения на его основе романских форм
речи [2, c. 3].
Сегодня диалекты во французском языке не выступают в роли широко
используемого инструмента общения (см. об этом выше). Однако вследствие
исторического
взаимодействия
общефранцузского
языка
с
диалектами
возникли два промежуточных территориальных типа речи: офранцуженные
диалекты и региональный французский язык, появляющийся под влиянием
диалектной лексики и общей тенденции к варьированию. Литературный язык и
диалект «идут навстречу друг к другу», порождая континуум языковых
модификаций:
общефранцузский
–
региональный
французский
–
офранцуженный диалект – диалект [1, c. 124].
До формирования современного французского языка к XVI в. на
территории современной Франции и соседствующих с ней государств, где
используется французский язык (в первую очередь, мы говорим о Бельгии и
Швейцарии), были распространены всевозможные диалекты (в Бельгии и
Швейцарии влияние данных диалектов ощущается в речи местных жителей и
сегодня), лексические формы которых впоследствии обнаруживают себя в
региолектах метрополии. Так, среди диалектов германской и романской речи в
Бельгии выделяют фламандский, брабантский, лимбургский и люксембургский,
– 130 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а также валлонский, пикардский, лотарингский и шампанский [2, c. 48]. На
территории
Швейцарии
принято
говорить
о
существовании
франко-
провансальского диалекта [3, c. 14].
На территории самой Франции исторически диалекты делятся на
следующие группы: северные – нормандский, пикардский, валлонский;
западные: анжуйский, мэнский, галло (диалект франкоязычной Бретани); югозападные – пуатевинский, сентонжский, ангулемский (ангумуа); центральные –
туренский, орлеанский, беррийский; юго-восточные – бургундский, бурбоне и
диалект франш-конте; восточные – лотарингский, шампанский. Территория
окрестностей Парижа исторически относится к ареалу франсийского диалекта,
который лег в основу литературного французского языка. Сегодня в данном
ареале диалект исчез практически полностью [4, c. 198].
Вопросы, касающиеся изучения региональных вариантов французского
языка в современной лингвистике, приобретают огромное значение, поскольку
«региолекты – это развивающиеся орудия общения». А диалекты постепенно
утрачивают свое влияние на общефранцузскую речь (сегодня диалектные
формы речи, в основном, можно услышать в сельской местности в речи
пожилых
людей).
Региолекты,
напротив,
используются
даже
высокообразованными людьми в обыденной речи. Например, известный
бельгийский специалист в области французской фонетики Л. Варнан во время
лекций произносит конечные гласные перед e кратко, а в обычных беседах
удлиняет их (в бельгийском варианте французского языка эти гласные принято
произносить с долготой): [ny:] nue, [nu:] noue. Однако именно диалекты
обладают статусом «самостоятельной, независимой, сложившейся» формы
языка, просуществовавшей на протяжении длительного исторического отрезка
времени. На них созданы памятники художественно-литературного творчества.
Они существуют как в устной (пренебрежительная форма речи – говоры
(patois) – от французского слова patte – лапа), так и в письменной формах речи.
Региональные варианты французского языка или региолекты не имеют
– 131 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
письменной формы, хотя и существуют примеры их фиксации на письме. По
некоторым признакам они отличаются от французского литературного языка.
Сравнивая диалекты с региолектами, становится очевидным, что последние
несистемны, разрозненны и часто характеризуются прерывистым ареалом
распространения, не обусловленным историческими границами. Учитывая
трудности определения территориального расположения региолектов, их
несистемную организацию и постоянные контакты с литературным языком и
диалектами, комплексные и систематические исследования в данной области
развернулись совсем недавно [1, c. 125].
Таким образом, региолект – это совершенно новый тип языкового
образования во французском языке (мы не исключаем, что подобные явления
существуют и в других языках мира). Он возникает благодаря двум
тенденциям:
французский
дифференцирующей
язык
во
Франции
и
унифицирующей.
подвержен
Современный
процессу диверсификации:
диглоссия литературный язык – диалект или региональный язык уступает
место билингвизму литературный язык – региональный язык [1, c. 125].
2.12. Французский язык метрополии и за ее пределами,
определение понятия региолект
Последние
десятилетия
в
научных
кругах
активно
обсуждается
современная языковая ситуация во Франции. Дискуссии идут по ряду
направлений. Во-первых, – это стратификация языков во Франции, где все
население говорит на французском как официальном, национальном и
общегосударственном языке и для подавляющего большинства являющимся
родным. Наряду с этим в некоторых ареалах распространены и являются
родными следующие семь языков и диалектов: баскский, бретонский,
фламандский,
эльзасский
(немецкий),
каталанский,
корсиканский
(итальянский), окситанский. Во всех этих ареалах школьное обучение ведется
– 132 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прежде всего на французском языке, но с течением времени население все
больше требует восстановления знания своего родного языка, введения его в
школьные и вузовские программы. Одновременно возрастает и интенсивность
культивации
исторических
местных
фольклорных,
традиций.
этнографических,
Во-вторых,
литературных
стратификация
и
французского
литературного языка, диалектов и промежуточных языковых состояний во
Франции. В-третьих, стратификация языка в других зонах распространения
французского языка – Швейцарии и Бельгии, а также в Канаде («островной»
маргинал).
Разница между упомянутыми стратификациями французского языка
вполне очевидна. В первом случае, когда речь идет о национальных
меньшинствах Франции, мы имеем дело с ситуацией билингвизма. Так, в баски
говорят на баскском и французском языке, в Бретани – на бретонском и
французском и т. д. Во втором случае стратификация французского языка в
пределах французского государства связана с наличием разных его уровней или
статусов. Переход от одного уровня к другому представляет качественно иную
ситуацию, которая называется диглоссией. В третьем случае, когда речь идет о
французском языке за пределами Франции, по-видимому, образуется особый
вариант языка, внутри которого возникают свойственные данному варианту
языковые состояния.
Наиболее специфическим вариантом является французский язык в
Канаде, в силу его наиболее удаленного положения от Франции и в результате
контактов с англоязычным населением (Реферовская 1972: 56).
При существенном различии между тремя языковыми ситуациями в
современной Франции и в наиболее крупных франкофонных государствах, таких
как Бельгия, Швейцария и Канада во французском языкознании нет четкого
представления о происходящих языковых процессах, о чем свидетельствует
неустановившаяся
терминология.
Для
всех
трех
ситуаций
одинаково
употребителен термин региональный язык. Так, фламандский язык, наряду с
– 133 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пикардским
диалектом,
считаются
региональными
языками
Франции;
региональным языком считается и французский язык Бельгии (Бородина 1966:
378). Соответственно нет более или менее четкого разграничения терминов
региональные говоры, региональная речь или просто французский региональный.
На наш взгляд, проблема существования региональных вариантов
французского языка была наиболее последовательно обсуждена в 1971 г. и
1977 г. на Коллоквиумах по франко-провансальской диалектологии, где речь
шла о региональной речи французского языка во Франции. На первом
коллоквиуме
развернулись
противоположные
мнения.
острые
Ф.
дебаты.
Вуайя
Были
утверждала,
высказаны
что
самые
французский
региональный постепенно уравнивается с французским разговорным языком
Франции (Бородина 1982: 217). Иную позицию занял Ж. Редар, отметивший,
что в конечном счете многие французы являются билингвами, но не всегда это
осознают, и это создает те же трудности общения, что и у алеманских
швейцарцев, говорящих по-немецки (Бородина 1982: 241). Вопрос о четком
разграничении диалектов и региональных языков остался открытым.
Насколько
интуитивно
ясен
термин
диалект,
настолько
же
неопределенно звучит словосочетание региональный язык. Диалект обычно
воспринимается как уровень языка, противопоставленный литературному
языку. Для многих европейских стран диалект обычно соотносится с эпохой
феодализма. Так, например, обычно считают, что во французском языке
расцвет диалектов отмечен периодом
конца
XII –
начала
XIV
вв.
В последующие периоды наблюдается деградация диалектов, их перерождение
до уровня патуа – термин, которым обозначаются разрозненные реликты
диалектов, наблюдающиеся повсеместно на территории современной Франции,
они
редко
имеют
письменную
фиксацию.
При
этом
степень
их
функционирования и перспектив сохранения различна.
В последней четверти XX в. речь не может идти о диалектах, явлении в
целом свойственном другой исторической формации, от которой в силу
– 134 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
различных
условий
непосредственных
свидетельств
диалектной
речи
практически не осталось или остались единичные свидетельства. Сегодня мы
становимся
свидетелями
трансформации
былых диалектов
в
местную
региональную речь как одну из характеристик региона. По какому пути пойдет
эта трансформация и каковы будут ее результаты – это и есть основные
проблемные и актуальные направления в исследованиях языковой ситуации
современной Франции.
Региолект – чрезвычайно интересное и сложное явление, поскольку
региональная
лексика
может
соприкасаться
с
различными
сферами
человеческой деятельности, окружающим миром и внутренними состояниями
человека; обозначать предметы и явления, относящиеся к той или иной
профессии, сфере бытия.
Региолекты, как и некоторые другие термины в лингвистике не получили
еще общепринятого исчерпывающего толкования, оставаясь дискуссионной
проблемой и объектом изучения многих лингвистов.
Для того чтобы наиболее четко представить, чем же является региолект,
обозначим для себя термин диалект. Диалект – это территориально
ограниченная,
исторически
обусловленная
разновидность
языка,
функционирующая главным образом в устной форме.
В настоящее время речь не может идти о диалектах, явлении в целом
свойственном
другой
исторической формации.
В
данный момент мы
присутствуем при переходе диалектов в местную региональную речь как одну из
особенностей региона. Постепенно термин региолект вытесняет термин диалект
и означает территориальные особенности современного французского языка.
Точного определения региолекта не существует. Однако мы остановимся
на определении М.А. Бородиной, которое гласит: «в понятие французской
региональной речи, наряду с другими компонентами, входят и некоторые
особенности отмирающих диалектов, органически сливающихся в какой-то
своей части с общенародным языком» (Бородина 1982: 30).
– 135 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мы придерживаемся данной точки зрения, поскольку определение
исследователя
Бородиной
наиболее
полно
отражает
суть
феномена
регионального варианта в языке.
Рассмотрим еще несколько определений и характеристик французского
регионального языка различными лингвистами, чтобы наиболее полно судить о
таком сложном явлении как региолект.
1. Ж.-Б. Марчеллези: под региональным языком мы понимаем язык,
употребляющийся на определенном географическом пространстве Франции, в
то время как французский язык является общим связующим языком на всем
национальном пространстве (Marcellesi J-B. 1975: 6).
2. Ф. Вуайя: системность французского регионального, по-видимому,
заключается в генетической связи с патуа и в известном влиянии французского
центрального; французский региональный язык сделал выбор между своими
собственными архаизмами и нормой французского узуса; наиболее сложным
вопросом является определение размеров территории, которые связаны с
понятием
региональный;
французский
региональный
тоже
пытается
утвердиться, он имеет свою норму, не менее императивную, чем норма
французского центрального, только гораздо менее устойчивую (Colloque de
dialectologie franco-provençale 1971: 217–218).
3. О. Блок: региональный французский не является ни говором с
определенной внутренней структурой, ни однородной языковой системой, так
как известно, что в ней преобладает общенациональная форма языка,
измененная под действием местных говоров. Он является более варьированным
и индивидуализированным, чем говоры, так как говорящий на региональной
форме языка отражает нестабильность языковой структуры (Бородина –
Гущина 1977).
4. Ж. Таверде: французский региональный не является уровнем,
состоянием языка; для нас français régional является собранием всех устных и
письменных языковых особенностей, положительных и отрицательных,
– 136 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
порождаемых говорящим и ограниченных в плане географическом рамками
одного или нескольких населенных пунктов (Taverdet 1977: 41-42).
5. Б. Пуатье: региональный французский – это региональная «привычка»
языковой реализации, которая по своему ареалу редко совпадает для отдельных
языковых явлений, поэтому следует говорить не о региональных французских
языках, но о бесчисленном множестве вариаций французского литературного
языка (Pottier 1968: 1144).
6. П. Брассер: региональный французский является местной реализацией
французского языка. Как говорил один нормандский крестьянин: «On a p't-etre
bien des mots à nous, mais on cause comme il faut» («У нас, возможно, есть слова,
нам принадлежащие, но все же мы говорим как полагается»)» (Перевод наш)
(Brasseur 1977: 101).
7. Л. Вольф: региональный французский – это географический вариант
общенационального койне или языка (Wolf 1972: 171).
8. М.А. Бородина: в понятие французской региональной речи, наряду с
другими компонентами, входят и некоторые особенности отмирающих
диалектов, органически сливающихся в какой-то своей части с общенародным
языком» (Бородина 1966: 27).
9. Т.Е. Зубова: региональные говоры представляют собой особые
диалектологические
объекты
–
разновидности
сельского
просторечия
современной Франции, выявляемые в границах региональных лингвистических
атласов (Зубова 1980: 59).
В этих определениях анализируются различные понятия: частное –
общее, литературный язык – диалект, патуа – французский центральный,
архаизмы – норма, узус, отсутствие – наличие системности и стабильности,
региональный язык как местная реализация французского языка и др. Ряд
определений связан с географическим пространством (Бородина 1982: 31–33).
Ключевым, на наш взгляд, остается вопрос о статусе региональных
вариантов французского языка. То, каким образом сами французы и другие
– 137 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
франкофоны определят для себя тот код, на котором они смогут эффективно
общаться в будущем, очевидно, должно определить путь, по которому
французские региолекты смогут пойти, и перспективы их развития. Безусловно,
анализировать и оценивать этот выбор носителей современного французского
языка – это прерогатива сообщества ученых, как в масштабах индивидуальных
исследований, так и на уровне семинаров, конференций, коллоквиумов.
2.13. Статус региональных вариантов французского языка:
состояние вопроса и перспективы исследования
Проблема статуса и определения региональных вариантов французского
языка (français régional) сегодня остается актуальной для многих лингвистов.
Впервые этот пласт лексики начал разрабатывать Ф. Малерб около четырех
столетий назад, приблизительно в 1605 году. С тех пор исследования в данной
области человеческого знания представляют огромный интерес для сообщества
ученых. Главным образом, рассматривается соотношение языковой нормы и
территориальной дифференциации лексики по регионам.
Языковая норма французского языка воспринимается как определенный
стандарт и эталон,
с
которым
сравниваются
региональные
варианты
французского языка, французское просторечие, разговорные формы речи и др..
От нормы, которая со временем подвержена изменениям, как и вся языковая
система, зависит развитие региональной лексики. Проводя параллель между
региональными вариантами французского языка и языком общенациональным,
перед
нами
естественным
образом
возникают
два
вопроса:
какова
лингвистическая природа французских регионализмов и от чего зависит
формирование языковой нормы французского языка?
С момента выделения
учеными французских регионализмов как
отдельного класса лексики они являют собой не автономность или диалект,
образующий
систему,
а
совокупность
– 138 –
вариантов
по
отношению
к
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общенародному языку. В этом отношении, начиная с XVII века, региональные
варианты французского языка рассматривались как набор лексических ошибок
в противовес верному, правильному употреблению (bon usage). Региональные
варианты французского языка не
имели системной организации, что
препятствовало развитию языковой нормы.
В 1647 году К-Ф. Вожла назвал их провинциализмами, позднее
выделились более мелкие территориальные категории лексических единиц:
гасконизмы,
лионанизмы,
перигордизмы,
провансализмы,
бельгицизмы,
эльзасьянизмы [Vaugelas 1647: 214]. Перечисленные лексические подгруппы
получили название языковых ошибок (fautes de langue), неправильных оборотов
речи (locutions vicieuses), речевых дефектов (vices de langue).
Термин региональные варианты французского языка (français régional)
появился уже в XX веке у А. Доза [Dauzat 1906: 203]. Однако проблема
региональной
лексики
просодического,
синтаксического
и
ее
статуса
фонетического,
уровней
остается
нерешенной.
морфологического,
региональных
вариантов
Изучение
лексического,
французского
языка
доказывает, что выделение диалектов в современном французском языке не
представляется возможным [Dauzat 1935: 195]. Ведущие специалисты в области
истории французского языка, признавая существование термина français
regional, не считают, что данное понятие способно формировать систему.
Например, по мнению Г. Тойона, français régional не может служить
инструментом
общения.
Français
régional
–
это
совокупность
геолингвистических фактов, используемых в каждом уголке Франции или на
территории проживания франкофонов [Tuaillon 1988: 291]. Исследователь Ж.
Страка, в свою очередь, полагает, что лучше употреблять понятие регионализм
или региональные признаки [Straka 1983: 36]. На наш взгляд, по причине своей
теоретической неразработанности, а также относительной размытости понятие
français régional можно трактовать как совокупность всех регионализмов,
употребляемых на территории современной Франции. В данном случае к
– 139 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признакам, определяющим эту совокупность, мы можем отнести пределы
государственной границы Французской Республики, поскольку варианты
французского языка, например, в Бельгии, Швейцарии или Канаде имеют свои
особенности функционирования и формируют собственную обособленную
лексическую общность на территории независимых государств. При этом
употребление регионально маркированной лексики французами совсем не
исключает использования единиц, относящихся к языковой норме, и не
ущемляет ее интересов. Речь не идет о существовании системы какого-либо
диалекта, доступного узкому кругу лиц. Благодаря ряду слов и выражений,
регулярно
употребляемому
на
отдельно
взятой
территории,
можно
предположить, что данная лексика распространена на данном географическом
пространстве.
В работах А. Доза происхождение français régional объясняется двояко.
С одной стороны, это региональные варианты французского языка, с другой –
образование, возникшее на базе языка, используемого на территории Франции
в галло-романскую эпоху. Данный факт детерминирован разными периодами
эволюции всей языковой системы французского языка, в каждую из которых
français régional развивался в зависимости от возможностей всей системы.
Современный французский язык тяжело обосновывался на территориях, где в
качестве общения использовались местные говоры (patois). Говоры выступали в
роли субстратов по отношению к французскому языку на пути его становления.
Постепенно
распространяясь
по
территории
современной
Франции,
французский язык по крупинке впитывал от каждого говора его особенности.
Изменялись системно-структурные основы французского языка, новации
наблюдались на всех уровнях, в результате чего французский язык, по словам
А. Доза, «загрязнился» [Dauzat 1930: 550]. Смешение нормы французского
языка и его региональных вариантов образует некий «лингвогибрид», причем у
каждой
Известен
административно-территориальной
случай
«лингвистического
единицы
компромисса»,
– 140 –
Франции
в
ходе
он
свой.
которого
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сформировался
франко-провансальский
диалект,
позднее
исчезнувший.
Описывая взаимоотношения французского языка и patois d’oïl, можно
высказать предположение, что носитель местного говора, зачастую не блестяще
владеющий французским языком, самостоятельно выстраивал фонетическую и
лексическую
систему
последнего.
В
результате
можно
говорить
о
возникновении диалекта langue d’oïl. Важно учитывать, что français régional,
закрепленный за определенной территорией, крайне зависим от социальноэкономических факторов и индивидуальных особенностей говорящих, этот
язык нестабилен, грамматически изменчив, лексически неточен.
Таким образом, français régional представляет собой совокупность
языковых типов, стремящихся походить на классическую модель языка,
используемую, например, в парижском регионе. «Качество» региональных
вариантов французского языка заметно улучшилось за первую половину
XX века. Так, в региональных центрах речь людей воспринимается легче, чем в
сельских районах [Dauzat 1930: 552].
На сегодняшний день процесс диалектализации французского языка
столкнулся с рядом объективных трудностей. В сравнении с диалектализацией
вульгарной латыни в Древнем Риме, процессы, идущие в языковой среде
современной
Франции,
представляются
совсем
иными.
Некогда
могущественная Древнеримская Империя распалась, в результате позиции ее
лингвистического единства были крайне ослаблены. Несмотря на все волнения
в молодежной и иммигрантской среде, Францию как государство сегодня,
напротив, характеризует непоколебимый авторитет ее единого языкового
пространства. Больше того, основная масса французов не приемлет общения с
иностранными гражданами на каком-либо языке мира (пусть и официально
признанном международным), отдавая предпочтение своему национальному
французскому языку. Конечно, во Франции существуют территориальные
языковые преференции, но языковая норма выступает в качестве регулятора
общественных отношений и языковых процессов. Многие стремятся сохранить
– 141 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
местечковые традиции и обычаи, особенности культуры и народный фольклор,
но силу и мощь Французской Республики, национальное единство и
экономическую самостоятельность утрачивать никто не собирается.
Français
régional
отнюдь
не
стремится
подавить
национальный
французский язык. Напротив, сегодня рождается «новый» французский язык на
стадии перехода от говора к языку современному, не образуя диалектов как
таковых, что позволяет проживающим на территории метрополии достигать
более высоких результатов в освоении национального французского языка, не
учитывая при этом существующие территориальные различия.
При этом само понятие français régional, особенно в первой половине
XX века, подразделялось на français populaire, français patoisé, français dialectal
[Rezeau 1995: 86]. Это доказывает, что дифференциация внутри понятия
français régional основывалась не только на территориальном признаке, но и на
принципе среды использования языка.
Изучение
соприкосновения
неродственных
языковых
систем,
например, французского языка романской группы и языков других групп (в
странах, соседствующих с Францией) дает возможность говорить о
территориальных вариантах français régional и о выделении лексического
класса регионализмов, например, об окситанском и бретонском вариантах
французского языка. В данном случае français régional предстает перед нами
как основывающийся не на принципе привязанности к социальной среде его
носителей, а на территориальной принадлежности. Данный тип базируется на
совокупности, главным образом, лексических единиц, употребляемых на
определенном ограниченном пространстве – ареале. Часть из этих единиц
происходит из языка-субстрата. Они входят в состав общенационального
языка, не образуют диалектов и более не создают прецедентов языковой
интерференции.
Сегодня не существует промежуточной стадии, некого образования
между французским и провансальским языками. Однако существует ряд
– 142 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
неоспоримых особенностей,
которыми обладает французский язык на
территории Прованса, то есть разговорная речь данного региона фонетически и
лексически немного отличается от нормы французского языка. Но речь идет
лишь об окраске живой речи. Структура французского языка и его статус
остаются неизменно стабильными [Bouvier 1988: 15].
Однако сегодня, исследуя проблемы français régional, необходимо
учитывать
феномен
языковой
интерференции,
особенно
относительно
разговорной речи и субстрата d’oïl. В отличие от современного французского
языка эволюция français régional была связана с природой субстрата. В области
распространения франкопровансальского и окситанского диалектов, которые в
значительной мере отличались от французского языка, местное население
достаточно быстро разграничило свои patois и французский язык, не
сформировав при этом «лингвогибрид».
В зоне исторического распространения франкопровансальского диалекта
четко выделяются местный patois и собственно французский язык. Дело в том,
что их фонетические регистры и интонация различны, поэтому региональный
вариант французского языка на территории исторического распространения
франкопровансальского диалекта не существует [Robez-Ferraris 1988: 15].
Исторически
сложившийся
окситанский
диалект
и
современный
французский язык настолько отличаются друг от друга, что местные жителибилингвы
без
национального
труда
используют
французского
языка,
окситанский
не
говор
создавая
при
обособленно
этом
от
никакого
регионального варианта [Frechet-Martin 1998: 5].
Говоры исторически сформировавшегося диалекта d’oïl очень близки
французскому языку. Переход от patois к français régional происходит
безболезненно. Можно предположить, что существует некий континуум
перехода от говора к французскому языку по схеме: говор – офранцуженный
говор – французский язык с оттенками говора – региональный вариант
французского языка – французский язык [Rezeau 1984: 14].
– 143 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Специалистам в области изучения региональных вариантов и говоров
сегодня очень не просто уловить ту грань, где заканчивается patois и
начинается français régional, поскольку жители территорий, на которых
проводятся исследования, сами до конца не определяют статус собственного
языка, используемого в общении.
Сложно описывать региональные варианты французского языка как
целостную
систему.
Во
многом
предпочтительнее
будет
говорить
о
регионализмах, закрепленных за тем или иным регионом.
Мы уже упоминали о противопоставлении français régional и нормы
французского языка. Несмотря на стабильность своего статуса, норма также
подвержена изменениям.
Français régional можно охарактеризовать как совокупность случаев
нарушения нормы языка. Так, Л. Вольф полагает, что français régional – это
koïne – пласт лексики, дополняющий «общий» язык [Wolf 1972: 173].
С самого начала XVII в. во Франции начинает активно разрабатываться
немногочисленный, но во многом определяющий для всей языковой системы
пласт лексики. Мы имеем ввиду приближенные к «совершенным» единицы bon
usage (правильной речи). Bon usage определяли в качестве наиболее «здоровой»
формы речевого выражения, широко используемой лучшими художниками
слова современности. Однако подобное заявление неизменно наводит на мысль,
что существует и другая форма речи – неправильная (mauvais usage).
В соответствии
с
такой
постановкой
вопроса
неизбежно
создается
иерархическая дифференциация в духе времени с политическим оттенком
аристократической монархии. Bon usage – для элиты, а mauvais usage – для всех
остальных, то есть для большинства носителей данного языка. Но норма – это
лишь один регистр, составная часть языка. Существуют и другие регистры,
подсистемы, формирующие язык. Таким образом, исследовать необходимо всю
систему в данный момент времени, ведь речь носителей не всегда может быть
четко дифференцирована по регистрам и стилистически.
– 144 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В перспективе
исследования
в области региональных вариантов
французского языка актуальным представляется изучение mauvais usage
(«неправильная» форма речевого выражения) Дело в том, что сборники
регионализмов XVIII-XIX в.в. создавались в рамках традиции использования за
основу bon usage. Безусловно, для науки, культуры, искусства той эпохи этот
фактор был основополагающим. Известнейшие лексикографические издания
Французской Академии, подготовленные в XIX в., требуют доработки в
соответствии с нормами наших дней. Необходимо восстановить «неправильные
провинциальные формы», по объективным причинам не вошедшие в источники
«правильной речи». Важно отделить регионализмы от сниженной лексики,
известной в основной своей массе всем французам. В 1983 году Л. Вольф
провел исследование и выявил ряд ложных эльзасьянизмов, обозначенных как
таковые. Ж. Страка предложил провести научную экспертизу всех подобных
изданий, отображающих региональные варианты французского языка. Свою
идею ученый объясняет тем, что обычно в определении регионализмов
исследователи основываются более на своих лингвистических преференциях, а
не на научном умозаключении [Straka 1984: 499–501].
Само понятие bon usage провоцирует много споров. Оно недостаточно
точное и постоянно изменяющееся и с точки зрения практического применения
также уже давно утратило свои позиции. В современном мире крайне сложно
отыскать человека, придерживающегося прописных истин «правильной речи».
Сегодня
остается
открытым
вопрос
о том,
можно ли отнести
региональную лексику к bon usage или к mauvais usage? Кроме того,
регионализмы
можно
рассматривать
как
автономный
пласт
лексики,
обособленный даже от современного французского языка. Однако совершенно
точно можно утверждать, что в XVIII веке между регионализмами и bon usage
не находили ничего общего.
В ходе выведения общеупотребительного варианта французского языка
(français commun) возможно более детальное изучение региональных вариантов
– 145 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
французского языка и определения статуса français régional. Так, Ф. Войя
рассматривает français régional отдельно от общепринятого французского языка
[Voillat 1971: 211–217], а А. Лерон полагает, что français régional – это часть
структуры французского языка в целом, и сформировать систему он не в
состоянии [Lerond 1968: 86].
Исследуя français régional, необходимо рассмотреть его уровни:
фонетический, лексический, грамматический. Затем следует остановиться на
компаративном исследовании региональных вариантов французского языка,
целью которого станет выявление особенностей каждого из них. Возможно и
глобальное описание français régional. Точкой отсчета может служить местный
вариант французского языка (français local), позволяющий иметь более
детальное представление о специфике местечковых языковых традиций и более
полное представление о всей общенациональной системе французского языка.
В
результате
лексика
четко
подразделяется
на
региональную
и
общенациональную. Данный подход в исследовании является значимым в
историческом
отношении:
здесь
отслеживаются
процессы
возможных
лингвистических мутаций и последствия сохранения архаических элементов в
современном языке.
Исследователям français régional необходимо разработатьть механизм,
который
позволил
бы
четко
дифференцировать
региональную
лексику
общеупотребительного типа и профессиональную. Ведь даже узко профильная
лексика, например, сельскохозяйственной отрасли, может быть вполне доступна
достаточно большому числу носителей в отдельно взятом регионе, например, в
Нормандии или Провансе. Графически следовало бы изобразить это в виде шкалы
общего географического распространения, начиная с общеупотребительных
элементов
региональных
вариантов
французского
языка
и
заканчивая
профессиональной терминологией и социально маркированной лексикой в
регионах. Таким образом, было бы возможно сравнить общий словарный состав
языка и наиболее употребительную лексику. Г. Тойон говорит о том, что на
– 146 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сегодняшний день пока еще не удалось описать все языковые уровни таким
образом, чтобы закрепить лексику каждого из них на определенной территории
географического распространения, придав каждому лексическому элементу статус
принадлежности к региональному варианту французского языка [Tauillon 1983: 5].
В целом, получить достаточно полное и общее представление о состоянии
региональных вариантов французского языка возможно в рамках работы по
выделению дифференциальных признаков. Социологический опрос франкофонов
на определенной территории – это инструмент, способный с достаточной
точностью определить статус лексемы. Она может являться регионализмом или
принадлежать к другому классу языковых элементов. Следует также обращаться к
словарям и справочникам, чтобы получить более объективные и обоснованные с
научной точки зрения выводы. Однако последствием подобных исследований
français régional может стать обнаружение лакун и языковых неточностей.
Ж. Страка выделяет три варианта возможных ошибок в изучении региональных
вариантов языка [Straka 1977: 230]:
1. Среди французских регионализмов встречаются такие лексемы и
синтагмы, которые редко можно обнаружить даже в лексикографических
изданиях: tapette – «piège à souris» -»мышеловка» («Тезаурус Французского
Языка»). Ссылки на происхождение данного примера в источнике отсутствуют.
2. Целому ряду регионализмов часто совершенно необоснованно
приписывается подобный статус.
3. Встречаются элементы языка, являющиеся регионализмами, но по
ошибке относимые к общеупотребительной лексике французского языка.
Основываясь на заключении Ж. Страка, Г. Тойон утверждает, что около
10% лексического состава, определенного как регионализмы, страдает от выше
обозначенных лингвистических упущений [Tauillon 1983: 11-12], поэтому при
проведении исследований в данной области важно учитывать возможную
погрешность результатов, которые в действительности вполне могут оказаться
не достоверными, а приблизительными.
– 147 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, далеко не все регионализмы, время от времени
появляющиеся в составе общенациональной лексики, смогут закрепиться в
языке по принципу естественного отбора. При этом важно учитывать, что
регионализм, функционирующий на общеупотребительном уровне, «рискует»
попасть в различные словари и стать доступным широкой массе их читателей, а
слово, закрепленное в лексикографическом источнике, остается в нем навсегда.
Данные размышления наводят на мысль, что каждому новому поколению
ученых
крайне
непросто
делать
выводы
на
основе
трудов
их
предшественников: истинное происхождение слова не всегда может быть
установлено вследствие рядовой ошибки исследователя.
О статусе того или иного регионализма можно судить по его описаниям
на более ранних стадиях употребления. В данном случае исследователю имеет
смысл чаще обращаться к лексикографическим источникам, поскольку
сведениям, в них содержащимся, принято доверять. По нашему мнению, сами
исследователи-франкофоны должны решить, что отнести к общенациональной
лексике, а что к региональной. Однако их мнения вполне могут не совпадать,
поскольку свою весомую роль играет как территория проживания носителя
языка и его социальный статус, так и уровень его образования и элементарной
эрудиции.
Изучение регионализмов позволяет обнаруживать в языке целые
группы профессиональной лексики, которыми очень богат французский
язык.
Здесь
выделяют
терминологию
в
сфере
сельского
хозяйства
(виноградники Бургундии) и промышленности (текстильная индустрия в
Лионе).
Кроме
того,
опираясь
на
словари,
важно
различать
профессиональную лексику регионов и терминологию общегосударственного
значения. Например, М. Гонон по ошибке отнес общенациональный термин к
классу профессиональной региональной лексики: bondon – «gros fausset du
tonneau» – «пробка для бочки». (Gonon M. «Produit du Trésor de la langue
française au Québec») [Gonon 1985: 96].
– 148 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Региональная лексика, в основном, опирается на устную форму
употребления.
Арготизмы,
просторечие
и
разговорная
речь
способны
перекликаться с регионализмами, создавая гибридные словоформы на общей
основе. Отметим, что на уровне лексикографических источников данные
гибридные формы отображены крайне слабо, поскольку словари, в основном,
создаются на базе письменно закрепленных элементов языка и отстают от
устной речи. Известен случай, когда разговорная лексема была отнесена к
разряду регионализмов: raffut – «grand bruit» – «сильный шум». (Delvau A.
«Dictionnaire de la langue verte»). Данное слово впервые появилась в словаре
арго лексикографа А. Делво еще в 1866 г. и на тот момент не было
зафиксировано в других источниках.
Очевидно, что многие сборники словоформ региональных вариантов
французского языка формировались раньше, чем отдельные единицы из
этих сборников фиксировались в изданиях общенационального значения.
Первая лексическая единица из источника Mots lyonnais, составленного к
1750 году, оказалась в Тезаурусе Французского Языка только в 1762 году:
bâtisse. («Тезаурус Французского Языка»), а временной разрыв в случае с
одним из французских глаголов составил более века: se dépoitrailler.
(«Тезаурус Французского Языка»). Официальной датой его появления в
Тезаурусе Французского Языка считается 1879 г. [Тезаурус Французского
Языка: 2002].
Безусловно,
невозможно
однозначно
определить
понятие
français
régional. Дело в том, что региональных вариантов французского языка
огромное количество. Каждый из них в отдельности рассматривать легче.
Однако проведение компаративного исследования между этими вариантами
способно во многом помочь исследователю увидеть общие и выявить
различительные признаки, провести исследовательские параллели и обозначить
группы региональных вариантов французского языка, например, по принципу
соседствующих территорий.
– 149 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для получения максимально достоверных результатов исследования
ученым следует проводить больше социологических опросов франкофонов из
всех уголков метрополии. Важно, чтобы опросы проводились в средах людей
различного социального происхождения и степени образованности. Целью
подобных сборов информации является определение статуса региональных
вариантов французского языка (français régional).
Наконец, важно грамотно расставить акценты в определении архаических
единиц,
историзмов,
регионализмов,
терминологической
лексики,
профессиональных арго, разговорной речи, просторечия, литературной нормы
языка, общеупотребительных элементов и других пластов словарного состава
языка, поскольку ценность любого исследования во многом зависит от четкости
сформулированных определений его объектов.
На
наш
взгляд,
в
изучении
français
régional
есть
серьезные
перспективы. В первую очередь, следует разрабатывать и анализировать
огромные
пласты
лексики,
разбросанной
по
регионам
Франции.
Регионализмы и архаизмы, являющиеся неотъемлемым богатством всего
лексического
фонда
французского
языка,
исследованы
недостаточно,
поэтому в рамках рассмотрения всей системы языка мы считаем данное
направление актуальным.
Вопрос о статусе français régional далеко не однозначен. Данное понятие
можно определить как совокупность всех региональных единиц на территории
современной Франции. Важно отметить, что на уровне лексики каждый регион
метрополии в той или иной степени обладает своими специфическими чертами,
нередко образуя обособленную общность регионализмов. Сопоставительный
межрегиональный
анализ
французских
регионализмов
является
весьма
эффективным методом исследования совокупности единиц français régional и
определения ее статуса.
– 150 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2.14. Региональные языки Франции, пути развития
Последние годы отечественными и зарубежными исследователями все
большее внимание уделяется проблемам в русле эколингвистического подхода,
идеи которого в той или иной мере затрагивают всю языковую палитру мира.
Интересным и актуальным представляется анализ языковой ситуации с позиции
эколингвистики на территории Франции, язык которой многие столетия
славится своей вариативностью.
Нередко
географическая
среда
с
явно
выраженными
контурами
(например, моря или горы) формирует четкие границы между языками и,
напротив, – отсутствие подобных «преград» часто приводит к возникновению
цепей диалектов или говоров, континуумов, в которых представители
соседствующих территорий понимают друг друга лучше, нежели носители
разных языков. На территории современной Франции до XVI в. была принята
языковая раздробленность на диалекты (langue d’oc, langue d’oïl, langue francoprovençale). Этому способствовали исторические и политические причины
(самостоятельное развитие территорий по феодальному принципу). Сегодня во
Франции остатки диалектов как самостоятельных языков и говоры оказывают
слабое воздействие на собственно французский язык. Ряд исследователей
полагает, что они вообще отсутствуют (Désirat – Hordé, 1976: 17–18).
Являющийся неотъемлемой частью нашей жизни процесс глобализации стирает
не только диалектные языковые различия, но и способствует взаимовлиянию
неродственных языковых культур.
Возникает вопрос – отчего система исторически сложившихся диалектов
французского языка перестает или на практике уже почти перестала
существовать? Действительно в современных условиях общей открытости и
общей доступности территорий не только Франции, но и многих других
европейских государств-членов Евросоюза было бы странным и нелогичным
наблюдать развитие многих систем диалектов в рамках одного языка
совершенно непонятных для жителей близлежащих территорий носителей
– 151 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данного языка. Современные тенденции эволюции французского языка говорят
об обратном – система стремится к унификации и упрощению. Представители
старшего поколения, часто являющиеся носителями лишь устных форм
диалектов, не имеют возможности передать эти формы молодым людям,
которые, в свою очередь, не нуждаются в последних. Молодое поколение все
более
стремится
к использованию
общефранцузского варианта
языка.
К мотивам для данного «отчужденческого» типа поведения – отказа от
языковых традиций своей семьи и преференций старших следует отнести
желание молодежи накопить и реализовать собственный человеческий капитал,
опираясь
на
тенденции
современного
мира: развитие
международных
компаний, активное использование мировых языков (особенно английского) в
мультимедийных и компьютерных технологиях, упор на новации в различных
сферах жизнедеятельности человека, открытие новых научных направлений на
стыке уже существующих дисциплин. В данных условиях диалекты теряют
свое значение и справедливо уступают место крупным и массовым кодам
общения,
применительно
к
нашему
исследованию
–
современному
общефранцузскому языку.
С
эколингвистической
точки
зрения
система
французского
языка
постепенно «освобождается» от диалектного бремени, тормозящего развитие
новых, живущих в реальном повседневном общении оборотов. Диалекты уже не
являются
используемым
инструментом
активного
общения.
Вследствие
исторического взаимодействия общефранцузского языка с диалектами возникли
два промежуточных типа речи – офранцуженные диалекты и региональные языки
(они возникли под влиянием диалектов и общей тенденции к варьированию).
Литературный язык и диалект «идут навстречу друг к другу», порождая некий
континуум языковых модификаций: диалект – офранцуженный диалект –
региональный язык – общефранцузский язык (Гак, 1986: 124). Современное
состояние, статус общефранцузского языка и путь, который ему удалось пройти с
момента своего возникновения, наводят нас на мысль об интерпретации истории.
– 152 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Речь идет о распространении латинского языка в Римской империи и зарождении
на его основе романских форм речи (Клоков, 2007: 3).
На
территории
Франции
исторически
диалекты
сформировали
следующие группы: северные – нормандский, пикардский, валлонский;
западные: анжуйский, мэнский, галло (диалект франкоязычной Бретани); югозападные – пуатевинский, сентонжский, ангулемский (ангумуа); центральные –
туренский, орлеанский, беррийский; юго-восточные – бургундский, бурбоне и
диалект франш-конте; восточные – лотарингский, шампанский. Территория
окрестностей Парижа исторически относится к ареалу франсийского диалекта,
легшего в основу литературного французского языка. Сегодня в данном ареале
диалект исчез практически полностью (Реферовская, Бокадорова, Гулыга,
Челышева, 2001: 198).
Изучение региональных вариантов французского языка в современной
лингвистике приобретает огромное значение, поскольку «региолекты – это
развивающиеся орудия общения». А диалекты постепенно утрачивают свое
влияние на общефранцузскую речь (сегодня диалектные формы речи, в
основном, можно услышать в сельской местности в речи пожилых людей и
малообразованных слоев населения). «Региолекты, напротив, используются
даже высокообразованными людьми в обыденной речи» (Гак, 1986: 125).
Например, известный бельгийский специалист в области французской
фонетики Л. Варнан во время лекций произносит конечные гласные перед e
кратко, а в обычных беседах удлиняет их (в бельгийском варианте
французского языка эти гласные принято произносить с долготой): [ny:] nue,
[nu:] noue (Langue française 1983: 37) [цит. по Гак, 1986]. Однако именно
диалекты обладают статусом «самостоятельной, независимой, сложившейся»
формы языка, просуществовавшей на протяжении длительного исторического
отрезка времени. На них созданы памятники художественно-литературного
творчества. Они существуют как в устной (пренебрежительная форма речи –
говоры (patois) – от французского слова patte – лапа), так и в письменной
– 153 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
формах речи. Региональные варианты французского языка или региолекты не
имеют письменной формы, хотя и существуют примеры их фиксации на
письме.
По
некоторым
признакам
они
отличаются
от
французского
литературного языка. Сравнивая диалекты с региолектами, становится
очевидным, что последние не имеют системной организации, разрозненны и
часто
характеризуются
прерывистым
ареалом
распространения,
не
обусловленным историческими границами (Гак, 1986: там же).
Таким образом, региолект – это совершенно новый тип языкового
образования во французском языке (мы не исключаем, что подобные явления
существуют и в других языках мира), который возникает благодаря двум
тенденциям:
дифференцирующей
и
унифицирующей.
Современный
французский язык во Франции подвержен процессу диверсификации: диглоссия
литературный язык – диалект или региональный язык уступает место
билингвизму литературный язык – региональный язык (Гак, 1986: там же).
Освобождение французского языка от диалектов можно расценивать как
некое «очищение» языковой системы в определенный период своего
исторического развития и как собственно эволюцию этой системы. Однако оно
не способно возникнуть без определенных предпосылок и освободить целые
территории и носителей языка в данных ареалах от локальных особенностей на
всех уровнях языка. Лингвокультурная специфика того или иного региона
неизменно проявляет себя. Региолекты представляют собой часть огромной
системы общефранцузского языка, содержащие в себе наследие диалектов.
Преимущество региолектов над диалектами в их современности, доступности и
понятности всем без исключения носителям общефранцузского языка.
Проблема региональных вариантов французского языка видится в том,
насколько долго они будут соответствовать стремительно изменяющимся
тенденциям современного общефранцузского языка. Гарантий их долголетия и
тем более развития в условиях языковой системы нет. С уверенностью можно
говорить лишь о том, что «востребованность» всякого регионального элемента
– 154 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
напрямую зависит от частоты его употребления в речи и актуальности
обозначаемого
им
понятия
для
носителей
данного
региолекта
или
общенационального языка.
Для анализа ситуации с региональными языками Франции важно
помнить, что один из основополагающих принципов Республики звучит
следующим образом – «одна страна – один язык». Опасения французского
общества в отношении миграционной политики своего государства давно уже
оправдали себя. Определенные уступки приезжающим на постоянное место
жительство во Францию – это лишь слегка приоткрытая дверь, готовая в любую
минуту раскрыться настежь. Бурные волнения в молодежной и иммигрантской
среде Франции, например в 2005 г., отрицательно сказались на авторитете
единого языкового пространства страны. Сегодня иностранец, владеющий
нормой французского языка, не всегда поймет речь молодого француза,
выходца из африканских или арабских государств (если только сам француз
этого не захочет). Кроме того, основная масса среднестатистических французов
не приемлет общения с иностранными гражданами на каком-либо языке мира
(пусть и официально признанном международным), отдавая предпочтение
своему национальному французскому языку. Конечно, во Франции существуют
территориальные языковые преференции и новые языковые образования
ассимилирующейся молодежи, но языковая норма выступает в качестве
регулятора общественных отношений и языковых процессов, хотя и она
постепенно утрачивает данную функцию. Повсеместное распространение
получает общефранцузский язык (региолекты являются частью данной
системы). Многие стремятся сохранить местечковые традиции и обычаи,
особенности культуры и народный фольклор, но силу и мощь Республики,
национальное единство и экономическую самостоятельность утрачивать никто
не собирается.
С
одной
стороны,
сегодня
можно
услышать
массу
тревожных
высказываний по поводу того, что официальное признание многих языков во
– 155 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Франции, а именно: ратификация Европейской хартии о региональных языках и
языках меньшинств и их последующее использование в социальной и
политической сферах угрожает единству нации. С другой – игнорирование
требований, направленных на удовлетворение индивидуальных потребностей в
самоидентификации,
невозможное
без
сохранения
и
развития
языков,
противоречит принципам демократии, так как попирает волеизъявление народа.
Вариант «мирного» сосуществования
на территории современной
Франции собственно французского языка и региолектов представляется
наиболее удобоваримым (Эран – Фийон, 2002: 34). Никакой угрозы для
французского языка нет, поскольку он имеет прочные позиции во всех без
исключения
группах населения,
за
исключением,
разве
что,
недавно
прибывших иммигрантов. Региональные языки не представляют никакой
угрозы для французского языка, тогда как опасность полного исчезновения, в
более или менее отдаленном будущем, многообразия культур, отличающихся
от культуры большинства
населения Франции, представляется вполне
реальной. Исчезновение языков рассматривается нередко как одна из основных
предпосылок исчезновения культур, ибо считается, что прекращение бытования
и передачи из
поколения в поколение языка
в значительной мере
предопределяет и разрыв культурной традиции. (Эран, 2004: 123).
Проблема исчезновения малочисленных языковых культур действительно
существует. Отказ от языка вследствие ослабления привязанности к культуре
предков перед лицом модернизации повседневной жизни уже никого не
удивляет. Однако культура не обязательно связана с языком. Культурная
отличительность может существовать независимо от языкового своеобразия.
Например, Андалузия – это регион с выраженной культурной спецификой, с
сильнейшими следами арабского влияния – касается ли это музыки,
архитектуры, социальной организации, – причем эта самобытность всячески
культивируется, поддерживается и сохраняется. И в то же время жители
Андалузии не имеют отдельного языка, они говорят по-испански, правда, с
– 156 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заметным акцентом, который также является их отличительной чертой. И тот
факт, что андалузского языка не существует (от «стандартного» испанского его
отличает
лишь
небольшой
пласт
лексики),
нисколько
не
мешает
существованию самобытной андалузской культуры. Культура – понятие,
включающее в себя множество составляющих, и язык – лишь одна из них.
Применительно к Франции характерен пример Бретани. Этот регион
сохраняет кельтскую культуру в ее фольклорном варианте. В определенной
мере бретонская культура сегодня является результатом реконструкции,
целенаправленного воссоздания, и эти усилия тем интенсивнее, чем реальнее
угроза исчезновения языка. Одним из основных элементов бретонской
культурной идентичности сегодня стала музыка, которая служит одновременно
и маркером культурной специфики, и свидетельством кельтского культурного
единства, поскольку сближает бретонцев с ирландцами (Эран, 2004: 138).
Что касается причин отказа от одного языка в пользу другого, на котором
говорит большинство населения страны, можно использовать для анализа этого
феномена метафору рынка, на котором язык является товаром и, следовательно,
обладает
ценой.
Люди
строят
свое
языковое
поведение
исходя
из
символической «цены» необходимого им языка, из того, какие возможности
открывает им использование определенного языка, и т. п.
Как правило, родители, решая, какому языку стоит учить детей,
принимают во внимание, прежде всего, практические соображения, желая,
чтобы дети были конкурентоспособны при получении образования, при
прохождении различных конкурсов, при поступлении на государственную
службу и при других обстоятельствах – даже если сами родители искренне
привязаны к своему языку и дорожат им. Во многих регионах Франции
стремление родителей сделать своих детей франкоговорящими с рождения
было настолько распространено, что это привело в середине ХХ века к
разрыву языкового контакта между поколениями: общение бабушек и
дедушек с внуками стало невозможным без посредничества родителей,
– 157 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
поскольку только это «промежуточное» поколение было действительно
двуязычным (Эран, 2002: 19–24)
На сегодняшний день франко-провансальский, бретонский, фламандский
и некоторые другие языки во Франции находятся на грани исчезновения.
Уровень их передачи от родителей к детям близок к нулевой отметке. Несмотря
на героические усилия бретонской школы, доля детей, обучающихся в ней,
чрезвычайно мала, не более чем один-два процента школьников. Подобные
факты наводят на мысль о том, что некоторые региолекты, возможно, в
ближайшее время перестанут существовать (Эран – Фийон, 2002: 12).
Региональные языки на протяжении длительного времени считались во
Франции симптомом «отсталости», французский язык, наоборот, – должен был
«нести миру утонченное свободомыслие». Сегодня в мире ощущается весомый
перекос в сторону модернизации и унификации. В подобных условиях
свободный выбор индивидом своей идентичности приобретает особую
ценность. Одновременно растет и интерес к региональным языкам. Так,
согласно результатам недавнего опроса на Корсике, 56% респондентов
высказались против исключения из проекта закона об особом статусе острова
статьи об обязательном изучении корсиканского языка (Harris, 2001: 18). В то
же время, даже наиболее ревностные сторонники возрождения региональных
языков признают, что, например, «бретонским языком гордятся скорее молодые
горожане с высшим образованием, нежели носители языка – пожилые
крестьяне, которые по-прежнему стесняются своего «невежества», и что «если
в целом бретонское общество сегодня положительно относится к сохранению
языка, оно все же видит в нем преимущественно культурное наследие, а не
инструмент, практически необходимый в современной жизни» (Le Coadic,
2001: 45–50).
В целом интерес к региональным языкам сегодня не слишком заметен.
В Эльзасе, Бретани, на Корсике таблички с названиями улиц, вывески на
общественных зданиях теперь двуязычны – и это в то время как все меньше
– 158 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
остается людей, которым это действительно необходимо. Трудно рассчитывать
на то, что семья и общество объединят свои усилия для защиты исчезающих
языков, которые рискуют превратиться в фетиш, лишенный реального
содержания. Сегодня региональный язык рискует остаться лишь инструментом
редкого общения для людей старшего поколения, быть интеллектуальной
забавой для местных элит и чрезвычайно сложным материалом для
малочисленных исследователей-регионалистов.
Возвращаясь к вопросу о будущем французских региолектов, обращает на
себя внимание то, что мы часто недооцениваем роль искусственного
вмешательства в развитие языка – вмешательства писателей, ученых, благодаря
усилиям которых происходит унификация, стандартизация, модернизация
языка. Можно даже привести примеры языков, фактически созданных
искусственно, – в первую очередь это относится к ивриту, который уже во
времена Христа был литургическим, а не разговорным языком. Глобализация
изменяет мир вокруг вне зависимости от наших желаний. Развитие языков
становится необходимым. Появляются новые слова. Этот процесс может быть в
той
или
иной
мере
спонтанным,
но
может
быть
и
результатом
целенаправленных действий. И это внушает определенный оптимизм в
отношении возможности сохранения и развития региональных языков.
Возможно
проведение
определенной
работы
по
их
модернизации
и
кодификации. Актуальным явился бы, например, соответствующий декрет о
реформировании языка, что является достаточно распространенной практикой.
Очевидно, что многие негативно воспримут идею модернизации языка,
считая, что он должен сохраняться аутентичным и неприкосновенным. Однако
это – скорая «смерть» всякого регионального языка. Если региолекты не будут
развиваться и адаптироваться к потребностям современной жизни, они
обречены на исчезновение.
– 159 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 3. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВАРИАНТОВ
ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА ВО ФРАНЦИИ, БЕЛЬГИИ,
ШВЕЙЦАРИИ И КАНАДЕ
3.1. Лексико-семантические особенности в территориальных вариантах
французского языка Франции, Бельгии, Швейцарии и Квебека
(на материале лексики из сферы образования)
Описание лексических составов вариантов французского языка Франции,
Бельгии, Швейцарии и Квебека обычно осуществляется в сопоставлении с
лексическими составами всеобщего французского языка и французского языка
Франции. Это позволяет найти черты сходств и различий между вариантами
французского языка.
Спектр лексико-семантических локализмов очень разнообразен. Их
можно классифицировать следующим образом:
- формальные дивергенты,
- заимствования из диалектов и других языков,
- хронологические дивергенты,
- денотативные дивергенты,
- сигнификативные дивергенты.
Формальные дивергенты.
Формальными дивергентами являются лексемы, отличающиеся от
общефранцузских стандартных слов спецификой означающего.
Что касается лексических инноваций, то во французском языке
бельгийцев, швейцарцев и канадцев есть слова, составными частями которых
являются французские и заимствованные основы слов и французские суффиксы
или
приставки.
К
лексическим
инновациям
относятся
словосочетаний, суффиксация, префиксация, конверсия.
– 160 –
образования
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прежде
всего отметим
наиболее
распространенную
в вариантах
французского языка деривацию.
Путем префиксации образованы следующие лексемы:
- prégymnase
(гельв.)
‘последний
класс
первой
ступени
среднего
образования, последний год обучения перед гимназией’ (от gymnase
‘1. гимнастический зал; 2. гимназия’);
- prodoyen (бел.) ‘бывший декан факультета в льежском университете’
(от doyen ‘декан факультета’);
- progymnase (гельв.) синоним prégymnase;
- prorecteur (бел.) ‘бывший ректор университета (в Брюсселе, в Льеже)’
(от recteur ‘глава учебного округа (во Франции)’).
Суффиксация также является продуктивным способом образования
новых слов:
- commerciales
(бел.)’среднее
или
высшее
коммерческое
(торговое)
обучение’ (от commercial ‘торговый отдел (предприятия)’);
- doctorant
(doctorand)
(бел.)
‘соискатель,
пишущий
докторскую
диссертацию’ (от docteur ‘доктор (ученая степень)’);
- germaniste (бел.) ‘германист; специалист, изучающий германскую филологию
(немецкий, английский, нидерландский)’ (от germanique ‘германский’);
- gymnasien (гельв.) ‘гимназист’ (от gymnase ‘1. гимнастический зал;
2. гимназия’);
- maturant, maturiste (гельв.) ‘учащийся, сдающий экзамен на степень
бакалавра’ (от maturité ‘зрелость’);
- normaliste (бел.) ‘студент учительского или педагогического института’
(от école normale ‘педагогический институт’);
- professeure (гельв., кан.) ‘преподаватель женщина’ (в Бельгии – une
professeur);
- régentat (régendat) (бел.) ‘учебные занятия, подготавливающие учителей
младших классов в средней школе’ (от régence ‘регентство’).
– 161 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Путем словосложения и образования словосочетаний создана следующая
лексика:
- carte multicourse (гельв.) ‘карточка для многоразового выезда на
экскурсии, организованные школой для учащихся’;
- course
d’école
(d’étude,
scolaire)
(гельв.)
‘ежегодная
экскурсия,
организованная школой для учащихся’;
- diplôme fédéral (гельв.) ‘диплом’;
- journal de classe (бел.) ‘школьный журнал’;
- maturité fédérale (гельв.) ‘экзамен на степень бакалавра (за среднюю
школу); степень бакалавра’;
- patrouilleur,
-euse
scolaire
(гельв.)
‘школьник
или
школьница,
регулирующие проход к школе’;
- post-graduat (бел.) ‘цикл обучения после получения диплома о высшем
образовании’.
Особый вид омонимии представляют собой случаи так называемой
конверсии, когда данное слово переходит в другую часть речи без изменения
своего
морфологического
и
фонетического
состава.
Путем
конверсии
образованы следующие слова:
- concomitant
n.m.
(кан.)
‘школьный
или
университетский
курс,
совпадающий с другим курсом в программе’ < concomitant adj. (фр.)
‘1. сопровождающий, сопутствующий; 2. совпадающий’;
- pérégrin adj. (бел.) ‘в школьной среде иностранец, проживающий в
коммуне’ < pérégrin n.m. (фр.) ‘иностранец, проживавший в Древнем
Риме’;
- polyvalente n.f. (кан.) ‘школа, в которой дается одновременно общее и
специальное образование (по выбору)’ < polyvalente adj. f. (фр.) ‘1. хим.
поливалентный;
2.
многоцелевой
(о
приборе,
3. обладающий разнообразными способностями’;
– 162 –
машине
и
т. п.);
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- régionale n.f. (бел.) ‘студенческая группа в лувенском университете,
принадлежащая какому-либо одному региону’ < régional adj. (фр.)
‘региональный, областной’;
- sabbatique n.f. (кан.) ‘годичный отпуск (предоставляется преподавателям
университетов Канады для научной работы)’ < sabbatique adj. (фр.)
‘1. субботний; 2. шумный, буйный; разнузданный’.
Важным
источником
формальных
дивергентов,
то
есть
слов
и
выражений, которые при одинаковом содержании в разных вариантах имеют
различную форму выражения, является английский язык в квебекском варианте
французского языка. Например:
- club-ferme [калька с англ. farm club] – кан. школа при спортивном клубе
<Общефр. club couveuse>;
- cours privé [калька с англ. private lesson] – кан. частный урок <Общефр.
leçon privée>;
- école alternative [калька с англ. alternative school] – кан. нетрадиционная
школа <Общефр. école innovatrice>;
- école régulière [калька с англ. regular school] – кан. обычная школа
<Общефр. école ordinaire>;
- école spéciale [калька с англ. special school] – кан. спецшкола <Общефр.
école spécialisée>;
- formation académique [калька с англ. academic formation] – кан. общее
образование <Общефр. formation générale>;
- retour à l’école [калька с англ. back to school] – кан. начало учебного года
<Общефр. rentrée>;
- salle de classe [калька с англ. classroom] – кан. классная комната
<Общефр. classe>;
- session de formation [калька с англ. training session] – кан. стажировка,
профессиональное обучение <Общефр. stage de formation>.
– 163 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.2. Заимствования из диалектов и других языков во французском языке
Бельгии, Швейцарии и Квебека
Словарь любого языка находится в постоянном развитии, одни слова
выходят из употребления, другие, наоборот, пускаются в оборот. Словарный
состав языка изменяется непрерывно и обновляется гораздо быстрее, чем
другие структурные уровни языка.
На протяжении всего исторического развития французский язык
сталкивался с влиянием других языков, сила и значение которых зависели от
конкретных
лингвистических
и
экстралингвистических
факторов.
При
заимствовании новое слово чаще всего приходит вместе с новыми вещами, с
введением новых учреждений, должностей. Однако бывают такие случаи, когда
заимствованное слово приходит как синоним для уже имеющегося в словарном
составе заимствующего языка слова. Причиной такого дублирования может
быть стремление к терминологичности, или стремление выделить какой-нибудь
оттенок значения, неясный в данном слове.
Контакты французского языка с диалектами и другими языками в
Бельгии, Швейцарии и Квебеке, безусловно, внесли свой вклад в образование
на этих территориях специфической лексики. Например, французский язык в
Бельгии контактировал со многими языками и диалектами романской и
германской речи. Особенно богатым является набор заимствований из
валлонского диалекта. К настоящему времени одни из валлонизмов устарели,
другие продолжают активно употребляться и сегодня. Среди валлонизмов в
области образования можно отметить:
- carnassière – ранец;
- cassette – 1. школьный пенал для карандашей и проч.; 2. школьная парта с
откидывающейся крышкой;
- patronné – ребенок, посещающий внеклассное мероприятие, клуб.
– 164 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Большое влияние на лексику французского языка Бельгии оказал
фламандский диалект. Фламандский диалект явился для французского языка в
Бельгии посредником в передаче заимствований из нидерландского языка.
Среди лексических заимствований из фламандского диалекта в сфере
образования выделяются слова и выражения из студенческого арго:
- blocus, bloque – зубрежка перед экзаменами;
- bloqueur, -euse – студент или студентка в период зубрежки;
- buse – провал (на экзамене);
- buser – провалить (на экзамене).
Также во французском языке Бельгии встречаются заимствования из
провансальского диалекта:
- gardien adj. – детсадовский;
- prégardien adj. – относящийся к группе, принимающей детей между
яслями и детским садом;
- gardiennat – степень детсадовского образования.
В швейцарском варианте французского языка в лексике образования
диалектизмов нами найдено не было.
Немецкий язык, присутствующий в Бельгии и Швейцарии наряду с
французским, внес в него незначительное количество заимствований в сфере
образования (также как и в других областях):
- froebel (от нем. Froebel – имя немецкого педагога) – (бел.) детский сад;
- froebelien (от нем. Froebel) – (бел.) воспитатель в детском саду;
- académicien (от нем. Akademiker) – (шв.) дипломированный студент;
человек, имеющий университетское образование;
- halle polyvalente (нем. конструкция, содержащая элемент -halle) – (шв.)
большой оборудованный зал для различной деятельности (школьной,
культурной, спортивной, коммерческой и т. д.).
В Средние века в качестве средства письменного общения французский язык
нуждался в обогащении научно-технической терминологией и для этого широко
– 165 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обращался к латинскому языку. Отдельные латинизмы, заимствованные в Бельгии
и Швейцарии пополнили лексический состав в области образования:
- aula – (шв.) большой зал, где проводятся концерты, конференции,
официальные церемонии и другие презентации в учебном заведении;
- athénnée – (бел.) атенеум (соответствует лицею во Франции);
- doctorant или doctorand – (бел.) соискатель, пишущий докторскую
диссертацию;
- fourche – (бел.) свободное время в расписании между двумя периодами
уроков;
- minerval – (бел.) плата за обучение в школе;
- préfet, préfète – (бел.) директор атенеума или лицея.
Исследуя заимствования из английского языка в территориальных
вариантах французского языка, мы отмечаем, что влияние английского языка на
терминологический словарь больше, чем на его остальные подсистемы. Так же
как и французский язык Франции, его территориальные варианты заимствовали
из английского языка большое количество лексических единиц, используемых
в научной, технической, спортивной и других областях.
Некоторые заимствования из английского языка в сфере образования
появляются только в Бельгии или Канаде и, будучи неизвестными в других
франкоязычных странах, остаются соответственно настоящими бельгицизмами
или канадианизмами:
- break (от англ. break ‘перерыв, пауза, интервал; перемена в школе’) – (кан.)
1. перемена (в учебном заведении); 2. перерыв (на работе); 3. отдых;
- graduat (от англ. graduate ‘выпускник учебного заведения, имеющий ученую
степень’) – (бел.) свидетельство, аттестат, диплом высшего образования;
- high school (от англ. high school ‘средняя школа (старшие классы)’) –
(кан.) высшая школа;
- jobiste (от англ. job ‘сдельный, наемный (о какой-либо недолгосрочной
работе)’) – (бел.) студент, имеющий временную работу;
– 166 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- prérequis (от англ. prerequisite ‘предварительное условие’) – (бел.)
университетская администрация; необходимые предварительные знания;
- school break (от англ. school ‘школа’, break ‘перерыв’) – (кан.) школьные
каникулы;
- spring break (от англ. spring ‘весна’, break ‘перерыв’) – (кан.) весенние
каникулы (прекращение занятий в канадских школах и вузах на 1 неделю
в конце марта – начале апреля).
Английское заимствование syllabus ‘1. программа (курса, лекций и т. д.;
2. конспект, план)’ известно на двух франкоязычных территориях (в Бельгии и
Квебеке). В Бельгии оно означает «сжатый курс, предназначенный для
студентов», а в Квебеке – 1. учебная программа; 2. конспект лекций (который
дает преподаватель или составляет студент).
Однако наряду с прямыми заимствованиями влияние иной языковой
системы обнаруживается в появлении языковых единиц, называемых кальками.
Наличие значительного числа английских заимствований в лексической
системе французского языка Канады позволяет говорить о действительно
огромном влиянии английского языка и о существовании так называемого
франко-английского варианта (franglais), считающегося мало престижной
формой речи.
В швейцарском варианте французского языка встречаются слова,
образованные путем калькирования из немецкого языка. Так, например,
гельветизм haute école «высшее учебное заведение» образован от немецкого
Hochschule.
Кроме того, в лексике Бельгии и Квебека встречаются заимствования из
испанского и итальянского языков:
- brigadier scolaire (от исп. устар. brigadier ‘бригадный генерал’) – (кан.)
школьный бригадир (служащий, в обязательность которого входит
переводить выходящий из школы детей через дорогу и следить за детьми
в автобусе, который доставляет их до дома);
– 167 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- caban (от итал. cabbanu ‘накидка’) – (бел.) пелерина, накидка, которую
раньше носили школьники;
- calepin (от итал. calepino ‘1. фолиант; 2. записная книжка, блокнот’) –
(бел.) папка, ранец;
- grade (от исп. grado ‘степень’) – (бел.) положительная оценка, с которой
присуждается диплом;
- mosaïque (от исп. mosaico ‘мозаика; мозаичная работа’) – (кан.) школьная,
университетская фотография (класса, группы) (портреты каждого из
учащихся расположены в форме мозаики).
Как видно из нашего исследования, лексика, связанная со сферой
образования богата заимствованиями из различных языков и диалектов.
В Бельгии
наблюдаются
заимствования
из
диалектов
(валлонского,
фламандского, провансальского) и из немецкого, латинского, английского,
итальянского и испанского языков. В Квебеке – большое количество
заимствований из английского языка, в Швейцарии в основном лексика
заимствована из франко-провансальского. Однако каждый из этих языков поразному оказывают влияние на варианты французского языка. Несмотря на
близкое территориальное соседство французского языка Швейцарии с
германоязычными формами речи, литературный немецкий язык и алеманский
диалект оказали на него необычно малое влияние. Более того, со стороны
франко-швейцарцев отмечается болезненное сопротивление немецкой лексике
в своем языке и в своей речи. В Квебеке существуют отдельные слова, которые
запрещаются, а другие, напротив, рекомендуются к употреблению в речи.
Основной причиной осуждения слов является их английское происхождение.
В переходе лингвистического элемента из одного языка в другой
привлекает внимание тот факт, что данный заимствованный элемент не
сохраняет черты, свойственные ему в языке-источнике. В большинстве случаев,
заимствование
в
определенной
степени
принимающего языка.
– 168 –
ассимилируется
в
системе
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.3. Хронологические дивергенты французского языка,
функционирующие в сфере образования
Франции, Бельгии, Швейцарии и Канады
В конце XX – начале XXI века заметно повысился интерес к вопросам
существования французского языка в мире. Французский язык сложился как
вариативная языковая система, структура которой представляет собой
своеобразную сеть отношений между территориальными вариантами. Согласно
территориальным
признакам
эта
вариативность
складывается
между
вариантами разных континентов (например, между французским языком
Европы и Африки), разных стран (например, между французским языком
Франции и Швейцарии), разных провинций (например, между французским
языком Иль-де-Франса и Бургундии), разных департаментов, кантонов, коммун,
городов и кварталов разных франкоязычных государств.
Французский
язык
вариативен
не
только
территориально,
он
дифференциален на хронологической, социальной и стилистической осях.
Между разновидностями его вариативности имеется тесная взаимосвязь, так
что фактически разновидность французского языка обусловлена одновременно
пространственными, хронологическими, социальными и стилистическими
характеристиками.
В то же время функционально французский язык предстает как система
национальных и ненациональных вариантов, а также как система литературных
и просторечных разновидностей, как система официальных и неофициальных
вариантов, система вариантов внутриэтнического и межэтнического общения,
включая сферу международного общения и т. д.
Отдельно
взятые
варианты
полинациональных
языков
идентифицируются и противопоставляются друг другу по двум основным
параметрам: структурному и функциональному. В них имеется некоторый
набор особых структурных элементов и особенностей функционирования в
– 169 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
современных национально-культурных и административно-государственных
границах.
Изучение многих вопросов дифференциации полинациональных языков и
их языковых элементов значительно отличается от процедуры анализа
соответствующих явлений в отдельных национальных языках. К такому роду
анализа, в частности, относится рассмотрение особенностей образования и
функционирования так называемых хронологических дивергентов.
Хронологическими дивергентами в данном случае называют такие
элементы,
которые
в
различных
вариантах
полинационального
языка
маркированы как устаревшие или современные не только в отдельном по
отношению к данному языковому варианту, но и к другим системам единого
полинационального языка.
На основе сопоставления территориальных вариантов, к категории
регионализмов-архаизмов французского языка относятся, к примеру, лексические
единицы, переставшие употребляться во Франции, но существующие на
территории Бельгии, Швейцарии и Канады. Ж.-М. Клинкенберг и А. Гус выявили
следующую
особенность
развития
системы
территориальных
вариантов
французского языка: периферийные зоны во множестве сохраняют те элементы,
которые в центре уже не употребляются [Klinkenberg, Gousse: 20]. Эту же мысль
подчеркивают Ж. Анс, А. Доппань и Н. Буржуа-Жиелен, заявляя, что «нет таких
регионов, даже во Франции, в которых не было бы <…> своих провинциализмов,
которых насчитывается тем больше, чем дальше отклоняешься от центра и границ
французской нации и достигаешь Бельгии, Швейцарии, Долины Аосты, Квебека»
[Hanse, Doppagne: 18].
Хронологическая
вариативность
выявляется
в
сравнении
функционирования лексики во французском языке Франции, с одной стороны,
и Бельгии, Швейцарии и Канады и других стран, с другой. Эта же
вариативность наблюдается в функционировании национальных вариантов
французского языка (бельгийского, швейцарского и канадского) относительно
– 170 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
друг друга. На основании расхождений в частоте употребления лексикосемантические единицы национальных вариантов французского языка в сфере
школьного и университетского образования категоризуются следующим
образом:

Французские, бельгийские, швейцарские и канадские историзмы
(лексемы, связанные с обозначением реалий, характерных для прошлой
истории соответствующих стран).
В данном случае историзмы – это устаревшие слова, которые вышли из
активного употребления и в современном языке, как правило, не встречаются.
В первую очередь к ним относятся слова, устаревшие вместе с обозначаемыми
ими понятиями о предметах, явлениях и т. д. В сфере школьного и
университетского образования историзмы часто встречаются во французском
языке Канады. Так, слово rhétorique употреблялось раньше в значении ‘шестой
класс классического лицея’, но в современном употреблении не используется.
Локальными историзмами считаются также следующие лексические единицы,
связанные с обозначением реалий в сфере образования, характерных для
прошлой истории американского континента:
- académie – католическая школа (предоставляла общее и специальное
образование продолжительностью от двух до пяти лет. Упразднена в
1960-е гг.);
- collège classique – классический колледж (учебное заведение в бывшей
системе образования Канады, которым руководила церковь. Выпускники
классического коллежа могли поступать в семинарию или в университет.
Упразднен в 1960 г.);
- éléments latins – первый класс классического лицея;
- syntaxe – второй класс классического лицея;
- méthode – третий класс классического лицея;
- versification – четвертый класс классического лицея;
- belles-lettres – пятый класс классического лицея;
– 171 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- philosophie – седьмой и восьмой классы классического лицея (по окончании
8-го класса присуждалась степень бакалавра классических наук);
- préfet de discipline – завуч по воспитательной работе в школе.
Тем не менее, эти и подобные им лексемы встречаются в современной
прессе, когда речь идет о прошлой истории канадской школы:
- académie commercial, cours commercial – школа коммерции (в эту школу
можно было поступить после начальной школы):
Après, je suis allé à l'Académie commerciale de Québec pour deux ans et après j'ai
commencé à travailler. En janvier 1963... (Canoë, 2007) (Затем я проучился два года в
Школе коммерции в Квебеке, а потом начал работать. В январе 1963 года…);
- baccalauréat – степень бакалавра (присуждалась по окончании среднего
учебного заведения и предоставляла право на обучение в университете),
сегодня в Канаде диплом бакалавра выдается по окончании первой
ступени университетского образования продолжительностью три года:
David prépare un baccalauréat en commerce à l'Université Queen's (Canoë, 2007)
(Давид заканчивает бакалареат в сфере торговли в университете Квинс).
Во Франции степень бакалавра присуждается по окончании среднего
учебного заведения – лицея:
Les résultats du baccalauréat sont affichés depuis une heure, devant le lycée
Antoine-de-Saint-Exupéry… [Le Parisien, 2007] (Результаты бакалареата уже час как
вывешены перед лицеем Антуан-де-Сент-Экзюпери…);
- cours classique – курс классического коллежа (курс среднего образования
в классическом коллеже, по окончании которого выдается диплом,
дающий право на поступление в семинарию или в университет):
– 172 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
…un programme humaniste – littérature, histoire, philosophie, mathématiques, les
sciences théoriques et les beaux-arts. D'une certaine façon, ce programme nous rappelle le
vieux cours classique…» [Canoë, 2007] (…программа, содержащая гуманитарные науки
– литературу, историю, философию, математику, теоретические науки и изящные
искусства. Некоторым образом эта программа напоминает нам старый курс
классического коллежа…).
Иногда
историзмы
в современном
французского
французском
языка
Франции
языке
(слова,
Канады встречаются
которые
когда-то
употреблялись в Европе для обозначения предметов и явлений, исчезнувших
там сегодня). В свое время они были завезены в Америку вместе с
обозначаемыми ими объектами и до сих пор сохраняются здесь, так как в
отличие от Франции, в Америке сохраняются в силу того, что соответствующие
реалии. Иногда в Канаде эти слова сохраняются, так как приобрели там
дополнительные значения (Клоков 2005: 330). Так, в Канаде, слово couvent
стало употребляться в значении ‘частная религиозная школа’, а во Франции
продолжает иметь только старые значения: 1. монастырь, обитель; 2. пансионат
для девочек, руководимый монахинями.

Французские, бельгийские, швейцарские и канадские архаизмы
(лексемы, устаревшие или вышедшие из употребления на территориях этих
стран по внутриязыковым причинам).
При изучении архаизмов возможен подход, основанный на рассмотрении
особенностей отдельно взятого варианта языка независимо от других его
территориальных вариантов. В данном случае речь идет об архаизмах, которые
когда-то присутствовали в самом этом варианте, а в настоящее время вышли из
употребления.
Слово régent до 1844 года во Франции использовалось в значении
‘учитель в школе, коллеже’, в настоящее время в Бельгии и Швейцарии данная
лексема означает ‘учитель младших классов в средней школе’. Однако в
– 173 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Швейцарии оно выходит постепенно из употребления и, вместо гельветизма
régent, часто используются французские слова maître или instituteur.
Многие исследователи справедливо отмечают, что франкоязычная
Швейцария представляет собой консервативную языковую культуру и что в ее
варианте французского языка присутствует значительное число архаизмов (La
Gruyère, 2004). К гельветизмам-архаизмам в сфере образования относятся
лексемы tâches ‘школьные задания, упражнения, которые школьники должны
сделать дома’ (фр. devoirs), livret ‘таблица умножения’ (фр. table de
multiplication).

Французские архаизмы во французском языке Бельгии, Швейцарии и
Канады (лексемы, устаревающие во Франции, но сохранившиеся за ее
пределами).
Большой пласт лексики в сфере образования относится к французским
архаизмам, вышедшим из употребления во Франции, но сохранившимся в
Бельгии, Швейцарии или Канаде.
Так, в бельгийском варианте французского языка в настоящее время
используется устаревшее во Франции слово rhétorique (rhéto) (от лат. rhetorica)
в значении ‘старший класс гуманитарного отделения средней школы’ (фр.
classe terminale). Например:
Les thèmes nous intéressaient et nous étions contents de pouvoir montrer le résultat
de notre travail en ville «, indique Aurélie Finfe, étudiante en rhéto à l' athénnée... (Le soir,
2007) (Темы нас интересовали, и мы были довольны, что можем показать результаты
своей работы в городе», – говорит Орели Фэнф, выпускница гуманитарного
отделения атенеума…).
Собственно французский архаизм écolage ‘плата за обучение’ до сих пор
существует как современная лексическая единица во французском языке
Швейцарии, Бельгии и некоторых стран черной Африки. Например, в
Швейцарии:
– 174 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
L’écolage (de septembre à juin) pour un élève externe de niveau inférieur est de
10950 francs.» (La Gruyère, 2004) (Плата за обучение (с сентября по июнь) для
учащегося экстерном на начальном уровне составляет 10950 франков). (Сегодня
плату за обучение во Франции называют frais de scolarité).
Также устаревший во Франции глагол doubler (фр. redoubler) со
значением ‘оставаться на второй год в школе’ до сих пор существует в Бельгии,
Швейцарии
и
Канаде.
От
этого
глагола
образовались
бельгийские
существительные doubleur и doublant ‘второгодник’, швейцарский doublard
(Женева), doubleur (Женева, Нейшатель, Берн, Юра), redoublard и redoubleur
(Вале), doublon (в кантоне Во) и канадский doubleur и redoubleur в том же
значении. Кроме того, в Бельгии используется слово bisser ‘оставаться на
второй год в среднем учебном заведении и католическом университете’, а
также образованная от этого глагола лексема bisseur ‘второгодник’ (сегодня во
Франции bisser имеет значение ‘бисировать, исполнять на бис’).
К категории французских архаизмов на территории Канады в сфере
образования можно отнести следующие слова:
- cloche – школьный звонок на урок, на перемену (совр. фр. sonnerie):
Bien avant que sonne la cloche marquant le début des cours, des dizaines d'élèves et
de parents s'étaient rassemblés devant la cour de l'école pour... » (Canoë, 2007) (Задолго
до звонка, означающего начало занятий, десятки учеников и родителей собрались
перед школьным двором, чтобы…) (фр. cloche ‘колокол’);
- degré – учебный год (совр. фр. année scolaire);
- école de conduite – автошкола (совр. фр. auto-école):
La société Ferrari annonce l'ouverture d'une école de conduite au Circuit MontTremblant, au Québec.» [2] (Общество Феррари сообщает об открытии автошколы в
Сиркюи Мон-Трамблан в Квебеке);
– 175 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- graduation – вручение дипломов (церемония по случаю вручения
дипломов об образовании) (совр. фр. collation des grades, remise des
diplômes):
C'est pour la scène de bal de graduation... Vous devrez donc vous faire beaux et
belles dans vos robes de bal et vos beaux habits!...» (Canoë, 2007) (Это для танцев на
церемонии вручения дипломов… Стало быть вы должны быть красавцами и
красавицами в своих танцевальных платьях и фраках!...);
- graduer – 1. заканчивать обучение; получать диплом об образовании
(совр. фр. obtenir un diplôme); 2. выдавать диплом об образовании (совр.
фр. diplômer).
Количество тех лексем, которые в Канаде считаются современными, а во
Франции архаичными, очень велико. Можно говорить о нескольких сотнях
таких слов и выражений. Очевидно, что французский язык Канады в некотором
смысле соотносится с состоянием французского языка Франции XVII – XVIII
веков.
Таким образом, единая франкофония характеризуется одновременно
дезинтеграцией
и
интеграцией
вариантов
французского
языка.
Сам
французский язык Франции не перестает обогащаться локализмами других
вариантов французского языка в мире. Некоторые валлонизмы отражают
бывшее состояние французского языка, и как архаизмы они в той или иной
мере известны во Франции. Также существует немало гельветизмов, известных
во Франции в качестве диалектизмов Эльзаса, Лотарингии и Савойи на границе
со Швейцарией.
Денотативные семантические дивергенты.
К области семантических дивергентов относятся лексемы, которые
одинаково известны на различных франкоязычных территориях, но имеют
различия в денотативной, сигнификативной или коннотативной части значения
– 176 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слова. Кроме того, подобные отклонения могут касаться функциональносемантических категорий, отраженных в значении слова. Соответствующие
отклонения
позволяют
выделять
денотативные,
сигнификативные,
коннотативные и функционально-семантические дивергенты (Клоков 2005: 315).
Денотативные дивергенты – это лексемы, которые обозначают такие
объекты (предметы, явления, существа и т. д.), которые на территории
Франции, Бельгии, Квебека или
Швейцарии обладают специфичными
признаками качественного или функционального свойства.
Денотативные бельгицизмы, канадианизмы или гельветизмы характерны
для области политических, государственных, административных дел, для
сферы
общественной
встречаются
там,
жизни
где
бельгийцев,
проявляются
канадцев,
особенности
швейцарцев.
в
устройстве
Они
и
функционировании бельгийских, квебекских и швейцарских государственных и
общественных структур (по этой причине во франкоязычной науке о языковой
вариативности эти локализмы принято называть статализмами).
Анализируя лексику французского языка Франции, Бельгии, Канады и
Швейцарии связанную со школьным образованием, наиболее интересными
представляются статализмы collège, lycée, athénée, cégep и gymnase. Для того
чтобы понять насколько на разных франкоязычных территориях отличаются
друг от друга данные лексемы, необходимо решить следующие задачи: 1.
Рассмотреть их с синхронной точки зрения в плане взаимодействия трех
компонентов
семантической
структуры
слова:
формы,
сигнификата
(понятийного содержания языкового знака) и денотата (обозначаемого
предмета); 2. Показать сходство и различие данных лексем на денотативноем
уровне в различных франкоязычных странах.
Collège в Бельгии является частным учебным заведением полного
среднего образования, как правило, католическим (Belgicismes 1987). В Канаде
словом collège называют учебное заведение общего и профессионального
образования между средней школой и университетом (Клоков 2000a. c. 145), в
– 177 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
то время как во Франции collège – это учебное заведение, относящееся к
первому циклу общеобразовательного среднего обучения (Le Robert micro
1998), куда без переводного экзамена поступают все учащиеся после начальной
школы. Так, между коллежами Бельгии, Канады и Франции понятийного
различия не существует (во всех случаях речь идет об образовательных
учреждениях). Однако в характере формирования и функционирования этих
учреждений имеются различия. Так среднее образование в Бельгии длится 6 лет
(с 12 до 17 лет), которые в настоящее время делятся на три цикла по два года на
каждый. Первый цикл обеспечивает базовые знания, второй и третий включают
в себя 3 или 4 формы обучения, в зависимости от того, в каком сообществе
(французском или фламандском) находится данное учебное заведение
(http://www.carrefour.be):
1. Базовое образование (Enseignement secondaire général – ESG)
2. Техническое образование (Enseignement secondaire technique – EST)
3. Профессиональное образование (Enseignement secondaire professionnel –
ESP)
4. Художественное образование (Enseignement secondaire artistique –
ESA). Эта форма обучения существует во Фландрии.
Возможно
добавление
седьмого
года
обучения
в
качестве
подготовительного к высшему образованию после любой из этих форм
обучения.
В Канаде в различных провинциях среднее образование неодинаково.
Большинство провинций, особенно Онтарио, следуют американской системе
образования (4 уровня за 4 года). Обучение в средней школе в Квебеке длится 5
лет (с 12 до 16 лет) и состоит из двух циклов: 1. три года обучения; 2. два года
обучения (Landry 2006: 16). Но это учебное заведение называется именно
школой ‘école’, а не коллежем ‘collège’. Словом коллеж канадцы называют
трехлетний курс общей или профессиональной подготовки перед поступлением
в высшее учебное заведение.
– 178 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обучение во французском коллеже (collège во Франции – это первый
цикл среднего образования). Оно длится четыре года и делится на два цикла:
цикл наблюдения (cycle d’observation) – 6-5 классы и цикл ориентации (cycle
d’orientation) – 4-3 классы (Свиридонова 2004: 49).
Из выше сказанного следует, что системы обучения в коллежах во
франкоговорящих странах неодинаковы. Бельгийцы в коллеже получают
полное среднее образование, французы – неполное, а канадцы, проживающие в
Квебеке, поступают в коллеж уже после получения среднего образования.
Наблюдается отличие в сроках и самой структуре обучения.
Так изучение иностранного языка в валлонской части Бельгии и в
Брюсселе начинается с 6 лет, то есть с первого года обучения в школе, во
Фландрии – с 10 лет. Первым иностранным языком в валлонских школах
является нидерландский язык, в регионе нидерландского языка – французский
язык, в немецком регионе – французский язык в немецких школах и немецкий
язык во французских школах. В настоящее время школьники и их родители все
чаще выбирают английский язык в качестве первого иностранного языка.
В этом случае нидерландский или французский языки изучаются в качестве
второго иностранного языка.
Что касается
иностранного языка
в школах Брюсселя,
то для
франкоязычных жителей обязательным является изучение нидерландского
языка, и, наоборот, для нидерландоязычных – французский язык. В школах
среднего
образования
некоторые
предметы
могут
преподаваться
на
иностранном языке.
На территории четырех коммун с облегченным режимом, находящихся на
лингвистической границе Валлонии или Фландрии, закон об образовании
предусматривает возможность обучения фламандских детей в валлонских
коммунах и валлонских детей во фламандских коммунах (Francard 1999: 235–237).
Первые два года в бельгийском коллеже школьники изучают латинский
язык и общеобразовательные предметы. Во втором цикле среднего образования
– 179 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
добавляются греческий язык, экономические и социальные науки. В третьем
цикле кроме выше сказанного учащимся предлагается изучение современных
иностранных языков.
Бельгийские школьники сдают экзамен, организованный учебным
заведением или кантоном в конце каждого года или в конце цикла. После
окончания среднего образования учащиеся получают сертификат о полном
среднем образовании ‘Certificat d’Enseignement Secondaire Supérieur – CESS’.
В течение первых двух лет обучения в коллеже Франции, то есть в
возрасте 11–13 лет учащиеся изучают первый иностранный язык, а на третьем
году обучения, то есть с четвертого класса они начинают изучение второго
иностранного языка. К этому добавляется два или три часа факультативной
дисциплины: латинский, греческий языки, региональный язык или углубленное
изучение первого иностранного языка. По окончании цикла наблюдения
некоторые
учащиеся
оставляют
коллеж
и
поступают
в
лицей
профессионального обучения lycée d’enseignement professionnel – LEP или в
другие
профессиональные
учреждения,
которые
подготовят
их
по
специальности. В возрасте 16 лет ученик может покинуть коллеж или LEP, если
его родители не возражают (Свиридонова 2004: 49-50). После окончания
среднего образования школьники получают аттестат ‘Diplôme national du
brevet’.
Итак, несмотря на общность обозначения – collège – наблюдается явное
несоответствие функциональных признаков обозначаемых учебных заведений
на разных территориях. Таким образом, лексема collège является денотативным
дивергентом, который обладает специфичными признаками качественного или
функционального свойства на разных франкоязычных территориях.
Что касается лексемы lycée, то в Бельгии это учебное заведение среднего
образования для девочек до установления в стране в первой половине XX века
школы совместного обучения мальчиков и девочек. В настоящее время это
учебное учреждение полного среднего образования, что соответствует
– 180 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бельгийскому коллежу. Но бельгийские слова lycée и collège не являются
полными синонимами, так как collège – это, как правило, католическое учебное
заведение.
Lycée
во
Франции
–
вторая
ступень
среднего
образования
продолжительностью в 3 года (16-18 лет). После окончания лицея школьники
получают степень бакалавра ‘Baccalauréat’, свидетельство о техническом
образовании ‘Brevet de technicien’ или Свидетельство о профессиональном
образовании ‘Baccalauréat professionnel’ (Свиридонова 2004: 50).
Французскому лицею соответствует аthénée в Бельгии (Belgicismes 1987).
Athénée в Бельгии является официальным учреждением среднего образования,
предназначенного для мальчиков или совместного обучения (мальчиков и
девочек) (Le Robert micro 1998). Кроме того, словом athénée в Бельгии и
Швейцарии называют лекционный или читальный зал. В бельгийском атенеуме
обучение длится 4 года и делится на три цикла. Первые два года в бельгийском
атенеуме преподают латинский язык и общеобразовательные предметы. На
второй ступени обучения школьники изучают английский, нидерландский и
латинский языки, экономические и социальные науки. На третьей ступени к
этим предметам добавляются математические науки (http://fr.wikipedia.org).
В Швейцарии французскому лицею соответствует gymnase (Клоков 2000:
259) в кантонах Берн, Фрибур и Во, lycée, collège, école – в других кантонах
(http://fr.wikipedia.org). В Швейцарии обучение в гимназии соответствует трем
последним годам обучения на второй ступени во французском лицее. После
окончания гимназии школьники сдают экзамен на степень бакалавра ‘maturité’
и получают сертификат об окончании ‘Certificat de maturité’.
Таким
образом,
лексемы
lycée
и
аthénée
являются
неполными
межвариантными синонимами. Они относятся к лексике, связанной с
образованием, и между ними наблюдаются семантические различия. Лексемы
lycée и gymnase полностью совпадают на уровне сигнификата и денотата, из
чего следует, что они являются полными межвариантными синонимами.
– 181 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Итак, анализ регионализмов-статализмов французского языка показал
наличие денотативных семантических дивергентов. Исследуемые лексемы
используются на разных территориях и имеют специфику на денотативном и
сигнификативном уровне. Таким образом, данный сравнительный анализ показал
различие характеристик денотативных семантических дивергентов лексем (collège,
lycée) в территориальных вариантах французского языка. А именно, при общности
понятийной основы анализируемых лексем нами были выявлены семантические
дивергенты на уровне денотата. Так, лексемы collège и lycée в разных
франкоговорящих странах обозначают денотаты, различающиеся по временным и,
соответственно, качественно-функциональным характеристикам.
3.4. Сигнификативные семантические дивергенты
В вопросе о способах развития значений слов до последнего времени
исследователи придерживались логической классификации, восходящей к
работам Г. Пауля и М. Бреаля. В логической классификации, которая получила
особенную направленность в языкознании, на основании противопоставления
значения до и после его изменения различаются три способа изменения
значения слов: расширение значения слов, сужение значения, перенос
наименования – по сходству, по функции и смежности. Все эти способы
изменения значений слов перечисляются, например, в вузовских учебных
пособиях Л. П. Булаховского «Введение в языкознание» (Булаховский, 1953),
Е. М. Галкиной-Федорук «Современный русский язык. Лексика» (ГалкинаФедорук, 1954), в книгах Р. А. Будагова «Введение в науку о языке» (Будагов,
1967), Л. А. Введенской и др. «Современный русский литературный язык»
(Введенская, 1968), в статье К. И. Аллендорф «Значение и изменение значений
слов» (Аллендорф, 1965).
Однако эти процессы являются различными по своему существу.
Расширение значений слов является процессом, противоположным сужению,
– 182 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но сущность этих двух процессов одна и та же, так как при сужении и
расширении понятие, выражаемое словом, остается тем же, лишь изменяется
его объем (понятие становится более узким или, наоборот, более абстрактным),
а при переносах в значение слова включаются новые конкретные существенные
признаки и слово начинает выражать новое понятие. Результатом этих
процессов бывают либо изменение значения слова, либо образование нового
слова.
Сигнификативные
содержания
дивергенты
отражают
общефранцузских слов
на
специфику
территории
понятийного
Франции,
Бельгии,
Швейцарии и Канады. В данном случае отличия касаются объемов
обозначаемых понятий, то есть сужения или расширения общефранцузских
значений.
Наиболее
распространенным
способом
словообразования
является
изменение значения слова, в словах французского языка, в частности,
отмечаются случаи сужения значения и многие слова французского языка
претерпели смысловую специализацию.
Так, прилагательное académique в Квебеке приобрело три узких значения:
1) «университетский»;
2) «образовательный»;
3) «учебный».
В Бельгии и Швейцарии данная лексема имеет только одно узкое
значение «университетский».
Специфическим
образом
во
французском
языке
Швейцарии
функционирует слово allemands, обозначающее швейцарцев, проживающих в
Немецкой Швейцарии и принимающих романских школьников к себе в семью
после обязательного обучения в школе для изучения немецкого языка.
Après sa neuvième ses parents l'enverront aux Allemands à Gampelen (Thibault,
Knecht 1997). – После девятого класса родители отправят его к немецкоязычным
швейцарцам в Кампелен.
– 183 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Французское слово auditoire во Франции и в бельгийском и швейцарском
варианте означает не одно и то же. В Бельгии и Швейцарии это большой
лекционный зал для конференций в университете.
Le bâtiment inauguré hier, en plus d'un grand auditoire et d'une halle* pour la
pratique de la gymnastique et pour des démonstrations, abrite des ateliers de maçonnerie,
de menuiserie, de mécanique et de machinisme agricole (Tribune-Le Matin, 1er octobre
1976, p. 7). – Торжественно открывшееся вчера здание, помимо большого
лекционного зала и зала для занятий гимнастикой и для каких-либо показов, вмещает
в
себя
каменно-строительные,
столярные,
механические
и
агротехнические
мастерские.
Слово branche в Бельгии и Швейцарии не всегда означает одно и то же. В
Швейцарии branche может означать предмет, дисциплину, специализацию (в
школе, в университете).
[…] j’ai choisi cette université parce que je pouvais y suivre des cours qui
m’intéressent beaucoup dans chacune des branches que j’étudie en Lettres à Lausanne,
même si les systèmes d’études sont différents (L’Auditoire, février 1994, p. 7). – […] я
выбрал этот университет потому, что могу ходить на лекции, которые мне очень
нравятся в каждой из дисциплин, которые я изучаю на филологическом факультете в
Лозанне, даже если системы обучения разные.
Но
лексема
branche
также
может
означать
плитку
шоколада
цилиндрической формы (шоколадная палочка):
Pour la première fois depuis neuf ans, les Suisses ont diminué leur consommation de
chocolat l’an dernier. Chaque Helvète a ingurgité en moyenne 11,3 kilos de tablettes,
branches et autres articles chocolatiers, soit 200 grammes de moins qu’en 92. (Journal de
Genève et Gazette de Lausanne, 9 février 1994, p. 28). – Впервые за девять лет в
прошлом году швейцарцы уменьшили потребление шоколада. Каждый швейцарец
– 184 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
проглатывал в среднем 11,3 килограмма плиток, шоколадных палочек и других
шоколадных изделий, что на 200 грамм меньше, чем в 92 году.
Однако в Бельгии употребление лексемы branche известно только в
значении дисциплины.
Отметим
также
следующие
слова,
сузившие
свое
значение
во
французском языке Бельгии, Швейцарии и Квебека:
- Gardien – в бельгийском варианте – «детсадовский»: Enseignement
gardien.
Ecole
gardienne.
Institutrice
gardienne.;
в
канадском
–
«воспитатель в детском саду».
- Germaniste – в бельгийском варианте французского языка означает
«германист, специалист, изучающий германскую филологию (немецкий,
английский, нидерландский языки)».
- Grade – в бельгийском варианте означает «место выпускника по
успеваемости (удовлетворительная оценка)»; в канадском варианте – «1.
учебный год; 2. курс, класс; занятия; 3. университетский диплом».
- Régent – в Бельгии и Швейцарии означает «учитель младших классов».
Mon père a toujours espéré que je deviendrais institutrice, comme grand-mère. Avoir
une de ses filles régente, quelle fierté ç’aurait été pour lui et il fallait continuer la
tradition ! (G. Clavien, Le bel aujourd’hui, 1978, p. 192). – Мой отец всегда верил в то,
что я стану учительницей, как бабушка. Нужно было продолжать традицию, какая
гордость была бы у него, имея одну из своих дочерей учительницей младших классов.
К подобным единицам здесь можно отнести также слова:
- distinction – (бел.) «положительная оценка на экзамене (14–15 баллов из
20); от 16-ти баллов – grande distinction, от18-ти – la plus grande
distinction»;
- élocution – (бел.) «упражнение на отработку речи учащегося на уроке»;
- laboratoire – (кан.) «семинарские занятия»;
– 185 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- lecture – (кан.) «лекция»;
- livret – (гельв.) «таблица умножения»;
- mosaïque – (кан.) «школьная, университетская фотография (класса,
группы) (портреты каждого из учащихся расположены на фотографии в
форме мозаики)»;
- rectorat – (кан.) «ректорат (аппарат руководителя университета)»;
- romaniste – (бел.) «студент, преподаватель или дипломированный
филолог
с
факультета
философии
и
филологии
в
бельгийских
университетах»;
- satisfaction – (бел.) «удовлетворительно (минимальная положительная
оценка на экзамене в университете)».
Доминирующее влияние объективного фактора в процессе сужения
значения определяется самим содержанием данного процесса: слово как
средство выражения определенного понятия, функционируя в речи, сужает
сферу своей «предметной» соотнесенности, а, следовательно, и круг тех
предметов, с которыми оно ранее соотносилось. Чем уже, например, становится
круг «предметов», с которыми соотносится слово, тем больше его значение
обогащается новыми отдельными существенными признаками.
Таким образом, при сужении значения нельзя говорить об изменении
сферы понятия, выражаемого словом: понятие, оставаясь тем же, обогащается
новыми признаками, и поэтому можно говорить об изменении значения именно
в плане его специализации.
Многие слова во французском языке Бельгии, Швейцарии и Квебека,
наоборот, испытывают расширение значения. Кроме значения, свойственного
центрально-французскому варианту, следующая лексика принимает новые
значения, обычно передаваемые во французском языке Франции другими
словами. Например:
- académicien
–
общефр.
академик
университетское образование,
– 186 –
/
гельв.
человек,
имеющий
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- calepin – общефр. записная книжка / бел. папка, ранец,
- rhétoricien – общефр. знаток риторики / бел. ученик старших классов
гуманитарного отделения в средней школе,
- rhétorique – общефр. риторика / бел. выпускной класс гуманитарного
отделения в средней школе,
- universitaire – общефр. преподаватель университета / бел. лицо с
университетским образованием.
Анализ сигнификативных дивергентов показал, что наиболее частым
способом развития значений слов в территориальных вариантах французского
языка является процесс сужения значений. Расширение значений происходит
значительно реже.
– 187 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
И ИНТЕРНЕТ-ИСТОЧНИКОВ
1. Бородина М.А. Диалекты или региональные языки? (К проблеме
языковой ситуации в современной Франции) // Вопросы языкознания. – 1982. –
№ 5.
2. Бородина М.А. Проблемы лингвистической географии. – М.; Л.,
1966.
3. Бородина М.А., Гущина Л.Г. Рец. на кн.: Les français régionaux. –
Paris, 1977 // Вопросы языкознания. – 1976. – № 6.
4. Бутэн Ж. Louis Rougé, le braconnier d’Anjou. – P., 1980.
5. Гак В.Г. Введение во французскую филологию. – М.: Просвещение,
1986.
6. Гизар К., Спет Ж. Dialectionnaire (alsacien, français, allemand). –
Mulhouse, du Rhin, 1991.
7. Зубова Т.Е. Безличные конструкции региональной речи Франции
// Грамматическая семантика. – Горький, 1980.
8. Клоков В.Т. Словарь французского языка за пределами Франции. –
Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2000.
9. Клоков В.Т. Французский язык в Бельгии. – Саратов: Изд-во Сарат.
ун-та, 2007.
10. Клоков В.Т. Французский язык в Бельгии : учеб. пособие для
студентов вузов. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2007.
11. Клоков В.Т. Французский язык в Северной Америке. – Саратов: Изд-во
Сарат. ун-та, 2005.
12. Клоков В.Т. Французский язык в Швейцарии: учеб. пособие для
студентов вузов. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2008.
13. Мартэн Э., Линхарт Х. Wörterbuch der elsässischen Mundarten. –
Strasbourg, 1907.
– 188 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14. Минаев 2006: Минаев С. ДУХLESS: повесть о ненастоящем
человеке. М.: АСТ, 2006.
15. Резо П. Variétés géographiques du français de France aujourd’hui. –
Bruxelles, Duculot, 1999.
16. Реферовская Е.А. Французский язык в Канаде. – Л.: Наука, 1972.
17. Руанэ М. Bréviare. – P., 1994.
18. Сан-Антонио. Les Cochons sont lâchés. – Lyon, 1991.
19. Свиридонова В.П. Франция: учеб. пособие по страноведению. –
Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004.
20. Соммерфельт А. Язык и общество. – М., 1938.
21. Французский
язык
/
Е.А.
Реферовская,
Н.Ю.
Бокадорова,
О.А. Гулыга, И.И. Челышева // Языки мира: Романские языки / Под ред. И.И.
Челышевой, Б.П. Нарумова, О.И. Романовой. – М.: Academia, 2001.
22. Шмидт Ш. Wörterbuch der Strassburger Mundart. – Strasbourg, 1896.
23. Actes du colloque de dialectologie franco-provençale. – Neuchâtel, 1971.
24. Atlas linguistique de Jura et des Alpes du Nord – ALJA.
25. Atlas linguistique de la France – ALF.
26. Atlas linguistique et étnographique de la Franche-Comté – ALFC.
27. Atlas linguistique et étnographique de Massif Central – ALMC.
28. Atlas linguistique et étnographique du Lyonnais – ALLy.
29. Bazin H. L’Huile sur le feu. – P., 1954.
30. Belgicismes. Inventaire des particularités lexicales du français en belgique
// Chasse aux belgicismes. – Bruxelles, 1994.
31. Bouvier J-C. L’intégration linguistique des Piémontais en Provence. – P.:
Espaces du langage, 1988.
32. Brasseur P. Les français dans les îles anglo-normandes, Travaux de
linguistique et de littérature VX-1. – P., 1977.
33. Butler J. Enquête sur le français d’enfants lausannois. – Amsterdam,
1962.
– 189 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34. Canoë: journal québécois. Canada, 2007, sept. – déc.
35. Chambon J-P. Etudes sur les régionalismes français en Auvergne. – P.,
1994.
36. Cotgrave R. Dictionnaire français. – Londres, 1611.
37. Dauzat A. Histoire de la langue française. – P.: Payot, Picoche, 1930.
38. Dauzat A. Tableau de la langue française. – P., 1906.
39. Dauzat A. Toponymie française. – P.: Payot, 1935.
40. Delvau A. Dictionnaire de la langue verte. – P., 1866.
41. Depecker L. Les mots des régions de France. – P., 1992
42. Dernières Nouvelles d’Alsace 26 mai 1996.
43. Dernières Nouvelles d’Alsace 3 mars 1996.
44. Dernières Nouvelles d’Alsace 5 novembre 1997.
45. Dernières Nouvelles d’Alsace, 27 mai 1996.
46. Dernières Nouvelles d’Alsace, 5 novembre 1997.
47. Désirat Cl., Hordé H. La langue française au XX siècle. – P., 1976.
48. Dondaine C. Atlas linguistique et étnographique de la Franche-Comté. –
CNRS, 1991.
49. Dondaine C. Atlas linguistique et étnographique de la Franche-Comté. –
CNRS, 1991.
50. Duc А. Les régionalismes du canton de la Mure (Isère): matériaux pour
l’étude des régionalismes du français. – P.: Klincksieck, 1990.
51. Encyclopédie de la cuisine régionale, la Cuisine alsacienne / préface
d’E. Jung, 1981.
52. Francard M. Entre Romania et Germania: La Belgique francophone // Le
français dans l’espace francophone. – P., 1993. T. 1.
53. Frechet-Martin G. Dictionnaire du français régional de l’Ain, RhôneAlpes. – Lyon., 1998.
54. Gardette P. Atlas linguistique et étnographique du Lyonnais. – P., Centre
nat. de la rechrche scientifique, 1950–1968.
– 190 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
55. Giliéron G., Edmont E. Atlas linguistique de la France. – P., Champion,
1902-1910.
56. Godefroy F. Dictionnaire de l’ancienne langue française. – P., Vieweg,
1881–1902.
57. Gonon M. Produit du Trésor de la langue française au Québec. – P.:
DEAF, 1985.
58. Hanse J., Doppagne A., Bourgeois-Gielen H. Chasse aux belgicismes. –
Bruxelles, 1987.
59. Harris L. Sondage du 19 mars 2001, Corsica, № 19, avril, 2001;
60. Hatzfeld A., Darmesteter A. Dictionnaire général de la langue française. –
P., 1890.
61. Héran A. Cinq mythes d’immigration. Bulletin mensuel d’information de
l’Institut national d’études démographiques, janvier, 2004.
62. Héran A., Filhon C. Deprez La dynamique des langues en France au fil du
XXe siècle // Population et sociétés. – № 376. – Février. – 2002.
63. Héran A. La démographie française, une exception européenne
// Problèmes economiques. – 2002. – № 2769.
64. Höfler M., Rezeau P. Dictionnaire sur l’art culinaire français: etymologie
et histoire. – P., 1956.
65. Klinkenberg J.-M., Gousse A. La personnalité du français en Belgique.
Introduction. – Bruxelles, 1999.
66. La Gruyère: journal du Sud-Fribourgeois. Suisse, 2004, janv. – déc.
67. Landry F. Structure de l’enseignement: Suisse romande et Tessin:
Belgique, France, Luxembourg et Québec: année scolaire 2006-2007 / Françoise
Landry. – Neuchâtel: Institut de recherche et de documentation pédagogique (IRDP),
2006.
68. Langue française, № 60. – P., 1983.
69.
Le Coadic R. Apprendre pour se sauver, Klask № 7, septembre-octobre,
2001.
– 191 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70. Le Parisien: quotidien régional en Ile de France et dans l’Oise. – Paris,
2007, sept. – déc.
71. Le Robert micro. – Paris Dictionnaires Le Robert, 1998.
72. Le soir: quotidien belge. – Bruxelles, 2007, sept. – déc.
73. Lepelly R. Dictionnaire du français régional de Normandie. – P., 1994;
74. Lepelly R. Dictionnaire du français régional de Normandie. – P.:
Bonneton, 1994.
75. Lerond A. La liguistique synchronique. – P.: PUF, 1968.
76. Marcellesi J-B. L'enseignement des langues régionales. – Larousse, 1975.
77. Matoré G. Histoire des dictionnaires français. – P., 1968
78. Meney L. Dictionnaire québécois-français: pour mieux se comprendre
entre francophones. – Montréal, 1999.
79.
Nauton P. Atlas linguistique et étnographique de Massif Central: – P.:
Centre nat. de la recherche scientifique, 1957–1963.
80. Nouveau Petit Robert: Dictionnaire Universel. – P.: Dictionnaires Le
Robert, 1993.
81. Poittier B. La situation linguistique en France. – P., 1968.
82. Quémada B. Les dictionnaires du français moderne. – P., 1968.
83. Rezeau P. Dictionnaire des régionalismes de l’Ouest entre Loire et
Gironde. – P.: Duculot., 1984.
84. Rezeau P. Dictionnaire étymologique et historique du français. – P.:
Duculot, 1995.
85. Rézeau P. Variétés géographiques du français de France aujourd’hui. – P.:
Duculot, 1999.
86. Robert. Dictionnaire Universel. – P.: Dictionnaires Le Robert, 1985.
87. Robez-Ferraris J. Le lexique français commun comme source de
régionalismes. – P., 1988.
88. Roquefort J-B-B. – Glossaire de la langue romane. – P., 1808.
– 192 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
89. Roques G. Les régionalismes dans les dictionnaires des XIX–
XX siècles. – Strasbourg – Nancy, 1988.
90. Roques G. Les régionalismes de l’Ouest vus par Ménage. – P., 1988.
91. Roques J. Les réginalismes de l’Ouest vus par Ménage: Nancy/Presses
Universitaires de Nancy, 1993.
92. Straka G. Le lexique français commun comme source de régionalismes.
– P., 1977.
93. Straka G. Phonétique et linguistique romane. – P., 1984.
94. Straka G. Problèmes des français régionaux. – P., 1983.
95. Tauillon G. Atlas linguistique roman. – P., 1983.
96. Taverdet G. Les français régionaux. Actes du colloque. – P., 1977.
97. Thibault A., Knecht P. Dictionnaire suisse roman. – Carouge-Genève,
1997.
98. Touillon G., Marti J-B. Atlas linguistique de Jura et des Alpes du Nord.
CNRS, 1978.
99. Trésor de la Langue Française (TLF) // Dictionnaire de l’Academie
Française. – P., 1957–2002.
100. Vaugelas C-F. Remarques sur la langue française. – P., 1647.
101. Voillat F. Aspects du français régional actuel. – Genève: Marzys, 1971.
102. W. fon Wartburg. Franzözisches etymologisches Wörterbuch: Grand
Dictionnaire Français. – P., 1928.
103. Wolf. E. Eloge du Flammekueche // Saisons d’Alsace. – Strasbourg,
1966. № 20.
104.
Wolf. L. Le français régional. Essai d’une définition // Departement
d’études français. – New York: York University, 1972.
105. http://fr.wikipedia.org./wiki/Enseignement_secondaire.
106. http://www.carrefour.be.
– 193 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учебное издание
БУХОНКИНА А. С., СИДОРОВ А. А., ДЗЮБЕНКО Ю. С.
РЕГИОНАЛЬНЫЙ
И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
ЛЕКСИКИ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА
Учебное пособие
Главный редактор А.В. Шестакова
Оформление обложки Н.Н. Захаровой
Печатается в авторской редакции с готового оригинал-макета.
Подписано в печать 26.04 2010 г. Формат 60х84/16.
Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Усл. печ. л. 11,3.
Уч.-изд. л. 12,1. Тираж 50 экз. Заказ
. «С» 65.
Издательство Волгоградского государственного университета.
400062 Волгоград, просп. Университетский, 100.
– 194 –
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
197
Размер файла
1 080 Кб
Теги
910
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа