close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2998

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1
Краснодарский государственный университет культуры и искусств
В.И. Лях
Культура Кубани:
генезис и структурообразующие элементы
Краснодар 2009
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
УДК 947(471.62)
ББК 63.3(2Рос 235.7)-7
Рекомендовано к изданию учебно-методическим объединение по
образованию в области народного творчества, соцуиально-культурной
деятельности и информационных ресурсов МГУКИ
Рецензент:
Б.А. Трехбратов – доктор исторических наук, профессор
Л.98
В.И. Лях Культура Кубани: генезис и структурообразующие
элементы. Материалы к лекциям. Краснодар. – 2009. – 381 с.
Предлагаемая книга представляет собой материалы к лекциям по
дисциплине «Теория и история региональной культуры», прочитанный
профессором В.И.Лях в Краснодарском государственном университете
культуры и искусств. Данная работа является результатом многолетнего
труда автора и стала возможной благодаря его сотрудничеству со многими
исследователями истории и культуры Кубани. Опубликованный материал
адресован студентам, аспирантам, преподавателям и всем, кто интересуется
культурой и искусством региона.
Работа выполнена при поддержке РГНФ и Администрации
Краснодарского края. Проект № 07-03-38305а/Ю
ISBN 978-5-94825-036-6
УДК 947(471.62)
ББК 63.3(2Рос 235.7)-7
© Лях В.И.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
Содержание
Введение
5
Раздел 1. Теоретические основания региональной культуры
Лекция 1. Региональная культурология и основные
подходы ее исследования
12
Лекция 2. Пространственно-временная панорама
культурогенеза как константы теории региональной культуры 24
Раздел 2. Ценностно-смысловые конструкты культуры
древнекубанского региона в процессе смены культурных парадигм
Лекция 3. Структурообразующие ценности культуры
древнекубанского региона
43
Лекция 4. Кочевые племена и их межкультурные контакты
60
Лекция 5. Северное Причерноморье в эпоху античного мира 70
Лекция 6. Миф как форма трансляции культуры
84
Лекция 7. «Скифский звериный стиль» как метаязык культуры97
Лекция 8. Казак: размышления о генезисе концепта
109
Лекция 9. «Зачатки» просвещения в поликультурной
среде региона
126
Лекция 10. Школа как универсалий культуры
в пореформенный период
138
Лекция 11. Народное образование в первые десятилетия
XX века
154
Лекция 12. Библиотеки в структуре книжной культуры
161
Лекция 13. Просветительные общества и культурно-досуговые
учреждения и их коммуникативная функция
173
Лекция 14. Декабристы в поликультурном пространстве
региона
185
Лекция 15. Изобразительное искусство в культурном
пространстве региона
197
Лекция 16. Музыкальное искусство в межкультурном
диалоге
213
Лекция 17. Культурно-исторический смысл гимна
Кубанского казачества «Ты Кубань, ты наша Родина»
232
Лекция 18. Кубанский войсковой певческий хор
245
Лекция 19. Кубанский войсковой музыкантский хор
в инфраструктуре региона
264
Лекция 20. Мозаика художественной жизни
Екатеринодара в конструировании культуры региона
286
Список источников и литературы
311
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
ВВЕДЕНИЕ
У каждого древа есть свои корни. И чем они глубже уходят в землю,
тем крепче и мощнее его ствол. На нынешнем этапе развития общества
важно обратиться к своим корням. Академик Д. Лихачев писал, что каждый
культурный подъем в истории, так или иначе, связан с обращением к
прошлому. Обращение к старому, возрождение и сохранение его — это не
отказ от нового, это новое понимание старого, своих корней, это ощущение
себя в истории.
По мнению известного исследователя кубанского казачества Ф.
Щербина, Кубань имеет тройную историю: 1) предысторию, 2) историю
народов, временно оседавших на Кубани и 3) историю кубанских казаков. По
письменным источникам древнейших писателей эта тройная история тянется
не менее 2500 лет, а по данным исторической археологии она восходит до
самой глубокой древности существования первобытного человека.
Культура этого региона сложилась из смены целого ряда народов и
смешения их культур. Возможно, ее первыми зодчими были арийцы, а их
непосредственными наследниками — аборигены-киммерийцы. Кочевые и
автохтонные народы оставили в городищах, курганах и могильниках
многочисленные следы своего творчества. Здесь находят предметы искусства
греков и итальянцев. В конце XVIII столетия на Кубань переселяется
казачество, а с ним - представители самых разных наций и народностей.
Этот «лакомый кусочек» всегда привлекал внимание русских
государей: Иван IV Грозный женился на кабардинской княжне Темрюковне;
Петр I мечтал о походе в Индию через Кубань и Прикаспийские степи, а
Екатерина II по Кучук-Кайнарджийскому миру получила Предкавказье и
Кубань.
Русский полководец А. Суворов, назначенный в 1774 году
командовать войсками на Кавказе, положил конец столкновениям черкесов с
калмыками и татарами. В 1791 году была разгромлена турецкая крепость
Анапа, и кубанские степи оказались открытыми для многочисленных
переселенцев, основным ядром которых стали черноморские казаки. Князь
Потемкин, организатор разгрома Запорожской Сечи, поручил бывшим
запорожским старшинам Сидору Белому, Антону Головатому и Захарию
Чепиге собрать «волонтерские команды» по охране границы российского
государства, представлявшие довольно внушительную силу. По его приказу
«волонтерские полки» получили название «казачье войско», которое затем
было переименовано в «войско черноморских верных казаков». Позднее,
казаки-запорожцы стали называться черноморцами, а весь кош Черноморским казачьим войском.
Наученные горьким опытом «разгрома» Запорожской Сечи,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
черноморцы собрали Раду, где было решено просить у Екатерины II земли на
Фанагории или в Тамани. 30 июня 1792 года императрица подписала
Жалованную грамоту Черноморскому казачьему войску на Кубанские земли.
В ней было написано, что «усердная и ревностная войска Черноморского нам
служба, доказанная в течение благополучно оконченной с Портою
Оттоманскою войны храбрыми и мужественными на суше и водах
подвигами, нерушимая верность, строгое повиновение начальству и
похвальное поведение от самого того времени, как сие войско по воле нашей
покойным генералом - фельдмаршалом князем Григорием Александровичем
Потемкиным-Таврическим учреждено, приобрели особливое наше внимание
и милость. Мы потому, желая воздать заслугам войска Черноморского,
утверждением всегдашнего его благосостояния и доставлением способных к
благополучному пребыванию всемилостивейшее пожаловали оному в вечное
владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию со всей
землей, лежащей на правой стороне реки Кубани от устья её к УстьЛабинскому редуту, так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границей восковой земли. ...Все
состоящие на упомянутой нами пожалованной земле всякого рода угодья, на
водах же рыбные ловли остаются в точном и полном владении и
распоряжении войска Черноморского... Войску Черноморскому предлежит
бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских...».
В 1792 году в числе 3247 человек состоялось переселение
черноморцев. Заселение Кубани велось по четырем направлениям: по
правому течению реки Кубань были образованы Черномория и Старая линия,
а с левой — Новая или Лабинская линия и Закубанье. Кроме казаков, Кубань
наполнялась беглым людом, в основном из Малороссии, Полтавской,
Черниговской, Харьковской и других губерний. На ее территории были
расселены и горцы, которые в 1865 году создают 5 военно-народных округов:
Псекупский, Урупский, Зеленчукский, Эльбрусский, Лабинский. Западные
адыги вошли в состав первых двух округов. Три остальных округа составили
аулы восточных адыгов, ногайцев, абазин, карачаевцев. Аулы переселялись
как по собственной инициативе, так и по распоряжению администрации.
Поэтому их названия, происходящие от родовых фамилий, нередко
заменялись новыми.
Черноморское казачье войско имело свою демократическую
организацию управления и хозяйствования, кошевых атаманов, судей и
писарей, свое вооружение - конницу, артиллерию, гребной флот, пехоту пластунов, а также регалии запорожского уклада - клейноды в виде знамен,
булав, перначей и литавр. Войску было предоставлено право «свободной
внутренней торговли и вольной продажи вина на войсковых землях». Земля,
на которой было расселено Черноморское казачье войско, стала называться
Черноморией. На востоке и севере она граничила с землями Кавказского
наместничества и Донского войска, на западе и юге граница шла вдоль
берега Азовского моря и по реке Кубань.
По мысли правительства, черноморцы должны были постепенно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
колонизовать прикубанский край, охраняя южную границу России.
Столица Кубани - войсковой город Екатеринодар – основан в 1793
году. В 1794 году население его насчитывало 580 человек. Здесь имелось
девять домов и 75 хат.
После переселения Черноморского войска на Кубань кошевой атаман
Чепига, войсковой судья А. Головатый и войсковой писарь Т. Котляревский
закрепили особым актом свое имущественное и правовое положение на
отведенной правительством войску земле. Этот документ получил название
«Порядок общей пользы» и утверждал хозяйственную независимость
крупного старшинского хозяйства, а также возможность его дальнейшего
развития в прикубанских степях. Одновременно провозглашалась
организация войскового правительства, полностью порывавшего с
выборными традициями Запорожской Сечи. Итак, «Порядок общей пользы»
как законодательный документ нормализовал и определял на грядущие
десятилетия военную и гражданскую жизнь черноморских казаков.
Запрещалось без оружия «на войсковой земле за всяким делом ездить,
ходить, хлеба пахать, рыбу ловить и скот на паству гонять». И далее, «по
воинской дисциплине ради собрания войска, устроения довлеемого порядка и
прибежища «бездомовних» казаков в граде Екатеринодаре предполагалось
выстроить сорок куреней1... да и войска при границе поселить куренными
селениями в тех местах, где какому куреню по жребию принадлежать
будут….».
Определив местопребывание войсковой резиденции, кошевой атаман
Чепига и выборные от куреней депутаты весной 1794 года обследовали
территорию и предварительно наметили места для других крупных казачьих
поселений. По старому сечевому обычаю, на виду у «всего общества»
«кидалы лясы», то есть бросали жребий, и таким путем решали, где какому
Курень представлял собой длинную избу из рубленого или резаного дерева,
которое привозилось из Самары и Великого Луга. В длинной стене устраивались 4
квадратных окна и низкая дверь с полукруглой перекладиной. Курень имел драневую
крышу и три высоких, с покрышками «дымаря» над ней. Во внутреннем устройстве
курени делились обычно на два отделения: одно побольше, в котором жили казаки,
другое поменьше, где размещался кухарь (повар) и его помощники. Здесь же были
кухня и хлебопекарня. Внутри большого отделения куреня во всю длину ставилось
«сырно» - стол из одной толстой доски, положенной во всю длину, на вкопанных в
землю столбах, прибитой к ним железными гвоздями. Вокруг «сырна» ставились узкие
скамьи, а вдоль стен, с трех сторон настилался из толстых досок на столбах помост,
заменявший казакам постель. На нём могли спать от 30 до 50 человек.
Во всем курене могли уместиться до 600 человек. В «покути» - красном углу находилась икона, тут же висела богатая лампадка. На стенах развешивалось богатое
оружие, а под потолком был протянут резной сволок с вырезанным посередине крестом,
годом построения куреня и именем куренного атамана - строителя. В кухне
устраивался очаг для приготовления пищи - «кабыця». На конец сволока, который
проходил через кухню, вбивались железные цепи с крючьями для навешивания на них
больших железных казанов (котлов), в которых варилась пища казакам. Питались казаки
неприхотливо.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
куреню поселяться. Ежегодно 29 июня в день празднования святых
апостолов Петра и Павла проходили Собрания «товариств», причем так
бурно, что порой дело доходило до конфликтных ситуаций.
Итак, внутри крепости, обнесенной защитным земляным валом и
рвами, было сооружено 40 куреней, из них 38 получили те же названия,
какие имели в Запорожской Сечи (Кисляковский, Ивановский, Конеловский,
Сергиевский,
Динской,
Крыловской,
Каневской,
Батуринский,
Поповический, Васюринский, Незамаевский, Ирклиевский, Шербиновский,
Титаровский, Шкуринский, Кореновский, Роговский, Корсунский,
Калниболотский,
Уманский,
Деревянковский,
Нижестеблиевский,
Вышестеблиевский,
Джерлиевский,
Переясловский,
Полтавский,
Мышастовский, Минской, Тимашевский, Брюховецкий, Медведовский,
Платнировский, Пашковский, Кущевский, Екатерининский и Березанский).
Все сорок куреней объединялись в пять округов: Екатеринодарский,
Фанагорийский, Бейсугский, Ейский и Григорьевский, статус которых
предусматривал свои гербовые печати. Так, Екатеринодарский округ с
центром в курене Васюринском получил печать с изображением казака,
приготовившегося к стрельбе; Фанагорийский с центром в городке Тамань —
с рисунком лодки; Бейсугский с центром в курене Батуринский — плывущей
рыбы; Ейский с центром в курене Щербиновский — казака с ружьем на
карауле, Григорьевский с центром в курене Калниболотский — казачьего
всадника на коне.
На выборы куренных атаманов сходилось все «товариство» по месту
его проживания. Относительно положения войскового атамана Ф. Щербина
напишет, что он соединил в своей особе военную, административную и
судебную власть, а в военное время пользовался правами диктатора. 40
куренных атаманов были рангом пониже, но тоже — с широкими
полномочиями.
В 1860 году Александр II подписал Указ о создании новой
административной единицы империи — Кубанской области. В ее состав
вошли земли Черноморского казачества и шести бригад линейного казачьего
войска, а также Закубанье. Новая область, охватившая пространство свыше
80 тысяч кв. км, могла бы вместить на своей территории несколько стран
Европы. Но по своему экономическому развитию она была далеко позади
многих губерний европейской России.
Кубань, являясь казачьей областью, разделилась на семь военноадминистративных отделов: Баталпашинский, Ейский, Екатеринодарский,
Кавказский, Лабинский, Майкопский и Темрюкский. Центром области стал
город Екатеринодар. Начальник Кубанской области, он же Наказной атаман
Кубанского казачьего войска, совмещал в своем лице военную и
гражданскую власть. Ему были подчинены отдельские и станичные атаманы.
После отмены крепостного права в России Кубань стала на путь
капиталистического развития. Дополнительный импульс этому развитию
дало окончание в 1864 году Кавказской войны.
Кубанская область представляла собой аграрную окраину Российской
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
империи, специализировавшуюся на производстве товарного зерна,
преимущественно озимой пшеницы, на внутренний и внешний рынок. Так,
только в 1904 году из Кубанской области было вывезено 34 процента
валового сбора зернопродуктов страны.
Такие темпы развития сельского хозяйства объяснялись фактическим
отсутствием здесь крепостного права.
К началу XX века на Кубани в результате общественного разделения
труда,
специализации
земледелия,
сложилось
высокоразвитое
сельскохозяйственное производство, чему способствовали благоприятные
экономические, исторические и природно-географические факторы.
В 1896 году из Кубанской области выделилась Черноморская
губерния. Она имела гражданское управление, организованное по типу
общероссийских губерний, и три округа: Новороссийский, Туапсинский и
Сочинский. Центром губернии был город Новороссийск.
В своем развитии Кубанская область достигла небывалых успехов.
Она стояла на одном из первых мест в России по производству хлеба на душу
населения. Только за границу в канун первой мировой войны Кубань
ежегодно вывозила до 100 миллионов пудов зерна.
Важнейшим фактором и своеобразным итогом развития региона в
этот период явилось формирование производительных сил и материальнопроизводительной базы земледелия. Здесь действовала самая разветвленная
на Северном Кавказе железнодорожная сеть, и функционировало
большинство зернохранилищ, в том числе самый большой в России элеватор
(Новороссийск). Кроме того, Кубанская область стояла на одном из первых
мест в стране по степени использования усовершенствованных
сельскохозяйственных орудий и дорогостоящих машин. Развитие
капиталистического предпринимательства способствовало интенсивному
заселению края пришлым крестьянством из центральных районов страны и
южных районов Украины.
По данным Отдела статистики Министерства земледелия, в 1917 году
население Кубанской области составило 3 млн. 510 тысяч человек, в том
числе 258,8 тысяч городского и 2 млн. 794 тысячи сельского, т.е. 91,6
процента.
Громадный поток переселенцев существенно повлиял не только на
общую сословную и социальную структуру населения Кубанской области, но
и на общественно-экономическое положение различных сословных групп.
Данные сельскохозяйственной переписи 1917 года в сельской
местности Кубанской области показали, что здесь проживало 2415,0 тысяч
человек, из которых 1452,7 тысяч приходилось на приписное население
области, в т. ч. не менее 1200 тысяч казаков и 962,3 тысяч на так называемых
посторонних, т. е. иногородних. Большинство иногородних, а именно 817,0
тысяч, т. е. 84,9 процента, проживало в казачьих станицах, остальные —
145,3 тысячи — в селах и аулах.
Итак, население Кубани состояло из трех обособившихся групп:
казаков, иногородних и горцев. В начале XIX столетия на долю казачества
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
приходилось 44,8 процента всего населения области, т.е. оно стало одним из
наиболее крупных казачеств в истории России. Лучшая ее часть всегда
сохраняла верность национальным традициям, добросовестное отношение к
труду, любовь к земле, положительно влияла на социальную и культурную
жизнь горского населения.
В процессе культурного взаимодействия с коренными народами
Северного Кавказа Кубанское казачество, в свою очередь, заимствовало
многие их культурные достижения. Это более всего относится к области
материальной культуры, хорошо приспособленной к местным условиям.
Кубанское казачество переняло у соседей — горцев - некоторые орудия
труда и домашние ремесла, особенности строительства жилища, его
интерьера, многое в одежде и вооружении.
Кроме того, культура Кубани — составная часть русской
национальной культуры. Ее изучением занимаются ученые самых разных
гуманитарных направлений. Высоко оценивая вклад кубанских ученых,
краеведов, литераторов в изучение и освещение социальной и культурной
жизни дореволюционной Кубани, опираясь на результаты их исследований, а
также используя обнаруженные в архивах новые документальные источники,
автор изучил процесс формирования культуры региона, ее основания и
реконструкцию. Он глубоко признателен всем организациям, работникам
культуры и искусства, кто прямо или косвенно содействовал и помогал
созданию этой книги.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
Раздел I. Теоретические основания региональной культуры
Лекция 1. Региональная культурология и основные подходы к ее
исследованию
Теперь ни у кого нет сомнения в том, что культурология как научная
отрасль знания и как учебная дисциплина необходима для образования и
просвещения. Современный культуролог А. Флиер назвал эту область знания
одной из интеллектуальных тенденций нашего времени. Причем, если
философия «объясняет жизнь», то культурология объясняет содержание
культуры. Её основной лейтмотив - теоретическое обоснование
многогранных процессов духовной жизни общества. Она выступает
своеобразным системообразующим фактором всего комплекса наук о
культуре и уже с первых своих шагов проявляет себя в качестве
методологического импульса гуманитарного знания. Эта научная отрасль
знания рассматривает и анализирует социальную реальность как совокупный
культурный мир, как систему универсальных ценностей, утверждающих себя
в социодинамике культурного процесса.
Основоположником культурологии считается Лесли Уайт, который
видел её научный смысл в исследовании содержательной глубины и
сложности концепта «культура», показе её внутреннего содержания,
выделения уровней, типов и форм. Он считал, что концепт «культура»
проявляется в особом классе предметов и явлений – символатов, которые
зависят от способностей человека к символической деятельности. Таким
образом, многообразие теорий этого концепта проявляется через
субъективно-объективную феноменальную реальность, которая обладает
смысловой структурой. Они взаимодействуют путем диффузий или
формируются по принципу самоизоляции, что вызывает необходимость
выработки категорий этих теорий.
Итак, теоретическую основу региональной культурологии составляют
многочисленные концепции теории культуры, которые складывались
столетиями и сейчас аккумулировались в её неотъемлемую составляющую «теоретическую культурологию».
Поскольку культурология включает элементы многих наук
(антропология, социология, искусствознание, философия, психология и т.д.),
то ее теоретическая основа формируется на стыке этих наук, а ядро результат взаимодействия культурных миров в условиях стремительного
процесса глобализации и возникновения единого информационного
пространства.
Можно сказать, что региональная культурология представляет собой
теоретическую и методологическую базу для исследования региональной
культуры, раскрывая смысл совершающихся культурных процессов и
сущность концепта «культура» как общественного явления.
В её центре находится не человек вообще, не абстракция, а
определенный исторический тип, связанный с конкретной исторической
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
формой личности. Ее можно назвать инструментом раскрытия и объяснения
духовного развития региона. Она способна помочь в решении тех проблем,
которые возникают в интеллектуальной ситуации общества, и играет
экспертно-аналитическую роль в отношениях складывающихся новых
духовных явлений, анализирует возникшие в последние годы
социокультурные процессы и находит пути их развития.
Нужно отметить, что в региональной культуре накапливаются
коллизии и противоречия, которые можно успешно решать только на основе
ее теоретического осмысления, аналитического осознания как живого
диалектического процесса. Анализ ее невозможен вне связи с теорией, вне ее
культурологического анализа.
Культура
всегда
нацелена
в
будущее.
Социальный
и
цивилизационный прогресс рано или поздно выводит ее на более высокую
ступень развития. В связи с этим вспомним слова Н. Карамзина о том, что
род человеческий возвышается, и хотя медленно, хотя неровными шагами, но
всегда приближается к духовному совершенству. Отсюда задача
региональной культурологии – осуществление диалога культур, в ходе
которого происходит приобщение к иным культурам, иным смысловым
мирам.
Высшим достижением теоретического осмысления культуры является
полнота понимания, опирающаяся на полноту объяснения. Это доказывается
наличием системы рационального знания и системы внерационального
понимания, которые позволяют проникать в жизненный мир иных культур,
осуществлять диалог с ними и, таким образом, обогащать и глубже постигать
свою собственную культуру.
Разработка общей концепции региональной культурологии позволяет
выявить её научный статус и место среди других научных направлений. В её
основе – соотношение культурологического, философского и конкретноисторического понимания культуры, где в границах классических теорий она
понимается как совокупность всех приобретений человечества, выражающих
цели, которые люди ставят перед собой в ходе исторического развития, а как
продукт человеческой деятельности реализуется в своем предметном бытии
через всеобщие цели.
Разрабатывая основу теории региональной культуры, мы опираемся
на исследования Э. Маркаряна, согласно которым ее можно обозначить как
отражение человеческой деятельности, в результате которой культура
сохраняется, наследуется, передается от поколения к поколению,
воспринимается в качестве эталонных качеств менталитета человека.
Ссылаясь на работы В. Межуева, можно констатировать, что
региональная культурология организует связи и общественные отношения
между людьми как субъектами деятельности.
А согласно исследованиям А. Флиера, региональную культурологию
можно выделить как перспективное междисциплинарное направление
современной науки, представляющее собой нормативно-целостный
механизм,
регулирующий
коллективные
формы
человеческого
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
существования на основе накопленного в регионе социального опыта. Она
позволяет синтезировать знания социальной и культурной антропологии в
контексте отечественной традиции историко-философского изучения
региональной культуры как особой сферы жизнедеятельности общества.
Следовательно, региональная культурология интегрирует научные
знания о концепте «культура», которые складываются в культурофилософии,
культурной и социальной антропологии, социологии культуры, этнологии,
семиотике, культуропсихологии, синергетике, истории культуры, филологии
и других науках, моделируя культурные конфигурации различных эпох,
народов, конфессий, выявляя и систематизируя черты своеобразия
культурных миров в конкретном регионе.
Это - теоретический срез культуры, в рамках которого исследуется
мир человека в контексте его культурного существования, строятся
разнообразные инварианты его моделей, осмысливаются факты мира
культуры как целостность в пределах конкретного пространства.
В некотором смысле региональную культурологию можно сравнивать
с музыкальным полифоническим произведением, в котором каждый голос
обладает самостоятельностью, его можно услышать и даже пропеть, но
только тогда, когда все голоса сливаются вместе в мощные гармонические
созвучия.
Таким образом, региональная культурология исследует процессы
формирования, накопления и трансляции социального и культурного опыта в
конкретном регионе, его воплощение в системах ценностно-нормативных
установок, способах познания и рефлексии мира в культурных текстах,
образах художественного мироощущения, механизмах воспроизводства в
практике социальной и культурной деятельности человека, в формах
построения искусственной среды его обитания, рефлексии наблюдаемой или
представляемой реальности в культурных текстах и демонстрации их в
эталонных образцах культуры. Её объектом являются теоретические
закономерности консолидации, самоорганизации и нормативной регуляции
коллективного существования людей под воздействием интегрирующих
механизмов концепта «культура». Она исследует исторические и культурные
закономерности формирования, функционирования и изменчивости облика
региона, локализации его на отдельные культуры, их эволюцию и
исторический прогресс. Познание мира в рамках этой научной отрасли
осуществляется методами, выработанными на основе социального и
культурного опыта, а также принципами рефлексии его систематизации в
разных обществах в русле их традиций и мироощущения. Она анализирует
процессы самовыделения человека из окружающего мира, его
самоидентификацию в своем социальном окружении, освоении им языка и
культурных норм своего сообщества, становления его индивидуального
самоощущения как относительно свободного субъекта культуротворчества.
В центре внимания региональной культурологии находится
культурный опыт разных народов, обработанный и символизированный в
средствах и методах социокультурной коммуникации, обмена между людьми
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
13
культурно значимой информацией. Она анализирует также процессы
социокультурной практики человека, в ходе которой создаются
материальные, интеллектуальные и художественные объекты, нормы и
стандарты культурного общежития, языков общения, нравов и обычаев. При
помощи функций социализации и инкультурации посредством трансляции
социального и культурного опыта изучаются процессы воспроизводства
общества как самобытного культурного образования, механизмы
практического использования фундаментальных знаний о закономерностях
культурных процессов в интересах их целенаправленного регулирования.
Можно утверждать, что это научное направление, которое тяготеет к
целостному охвату истоков культуры региона, способно переходить от
изучения общих характеристик к частным и уникальным, обращаться к
исследованиям материальных и духовных аспектов культуры, а также
динамике её перехода от старой нормативности к новой, пока изучено
недостаточно. Это – уникальный, подвижный и изменчивый массив знаний,
открытый к инновациям.
Как всякое научное направление, региональная культурология
формируется на протяжении определенных этапов своего развития. Так,
донаучный этап складывался из мифотворческих представлений о генезисе и
закономерностях развития культуры региона. Научно-исторический этап
впитал знания, заложенные в трудах философов Древней Греции и Древнего
Рима. Философский этап (эпоха Возрождения и Новое время) позволил
выделить основные ценности духовной и материальной культуры,
сформированные в рассматриваемом регионе. Важную роль в формировании
региональной культурологии сыграли знания, накопленные в трудах
представителей эпохи Просвещения и немецкой классической философии,
выделивших абсолютную ценность культуры, движение которой
определяется Разумом человека. Определенные аспекты региональной
культурологии можно изучать, опираясь на труды классического марксизма,
работы представителей неокантианства. Базовым элементом этого научного
направления можно считать классический психоанализ, выделяющий миф, в
котором
наиболее
ярко
проявляются архетипы коллективного
бессознательного. Вопросы о смысле, цели, ценности жизни ставит в
региональной культурологии «Философия жизни».
В широком смысле можно констатировать, что региональная
культурология – это интерпретация (прояснение, комментарий, толкование)
жизни, а жизнь – это вечный текст. Это - такой способ жизни, при котором
она, отражаясь от самой себя, приобретает ясность и стройность. Высший
смысл жизни – в культуре, которая зарождается, созревает и гибнет.
Обобщив и синтезировав знания, заложенные в гуманитарных и
социальных науках, и соединив их с принципиально новым способом
изучения культурных явлений, общих закономерностей культурноисторического процесса и специфики культуры, Л. Уайт предложил новую
отрасль знания - культурологию.
В России конца XIX - начала XX века теоретическая культурология
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
формируется в трудах представителей отечественной социальнофилософской, социологической, эстетической и религиозной мыс ли (Н.
Данилевский, К. Леонтьев, Н. Бердяев, И. Ильин и др.).
Итак,
региональная
культурология
важный
элемент
фундаментальной культурологии, сформировавший свой понятийнокатегориальный аппарат. В целом – он подвижен, постоянно обновляется,
наполняясь новым содержанием. Следует сказать, что на сегодняшний день
он разработан недостаточно. Наиболее существенным моментом в
теоретическом исследовании концепта «региональная культурология»
является умение доказать, на чем держится его каркас, в чем проявляются
особенности и в каких формах. При этом набор информации, необходимой
для исследования, продолжается до тех пор, пока ученый не сталкивается с
фактами, необъяснимыми на данный конкретный момент.
Объектом исследования региональной культуры является мир
искусственных
порядков
(духовных, материальных, социальных,
информационно-символических и др.), созданных на протяжении всего
периода ее формирования, включая средства познания мира, регуляцию
поведения и сознания самого человека. Предметом исследования
региональной культуры выступает сам концепт «культура» как особая
модальность
человеческого
существования,
детерминированная
внебиологическим способом накопления и трансляции социального и
культурного опыта коллективного существования людей, который
опредмечивается в продуктах их материальной и духовной деятельности и
формах их социальной организации и одновременно распредмечивания, и
интерпретируется в интеллектуально-образных «культурных текстах»,
порождаемых всякой локальной культурой.
Методология
исследования
региональной
культурологии
складывается из совокупности уже сложившихся методологических основ
научных направлений, с которыми она находится в междисциплинарных
связях.
Итак, основные признаки региональной культурологии в полной мере
отражают реальную картину исследования современных процессов,
происходящих в культуре конкретного региона.
Cформировалось множество суждений о проблемах региональной
культурологии и её компонентах, что объясняется многоплановостью и
неоднозначностью самого концепта, поэтому правомерно существование
различных направлений её изучения, в том числе и на уровне философскокультурологического осмысления.
Нужно подчеркнуть, что одним из первых в современной
отечественной науке связал развитие культурологии с философией В.
Межуев, хотя он ещё не акцентировал внимание на ее тесной связи с другими
науками (этнографией, антропологией, археологией и др.).
Э. Маркарян, разрабатывая свою концепцию теории культуры как
теоретической основы культурологии, подчёркивал, что, хотя эта наука
начала формироваться в лоне философии, её нельзя причислять к
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
15
философским дисциплинам. Она должна выступать предметом и
философского анализа, но относиться - только к специализированным
областям обществоведения, изучающим какой-либо из фундаментальных
классов элементов социальной и культурной жизни людей.
Региональная культурология в широком смысле понимается как
система небиологических средств и механизмов, с помощью которых
человек существует в окружающей среде. В связи с этим, можно выделить
несколько уровней исследования культуры в контексте региональной
культурологии.
Первый уровень - исследование региональной культуры в
атрибутивном смысле, как феномена культурной деятельности и как системы
экстрасоматических средств и механизмов, которые направляют,
координируют, реализуют эту деятельность. Этот уровень исследования
позволяет определить специфику и границу между непосредственно
культурной деятельностью и биологическими формами жизни.
Второй уровень - исследование региональной культуры в
дистрибутивном смысле на примере субкультур и контркультур. Ее изучение
акцентируется на культурном плюрализме и методологически опирается на
принцип культурного релятивизма. Она представляет собой единичные и
уникальные конфигурации артефактов, социокультурных регуляторов, идей,
норм, моделей поведения, институтов и культурных образцов. Это относительно самостоятельная, автономная, внутренне структурированная и
интегрированная, адаптивная система, которая трансформируется и
развивается под детерминирующим воздействием самых разнообразных
факторов.
Третий уровень – исследование региональной культуры в рамках
индивида, т. е. анализ взаимоотношений личности и общества, в котором она
существует. Таким образом, подтверждаются ценностно-нормативные
установки и механизмы, регулирующие особенности взаимодействия и
взаимоотношений между людьми и всякую социальную практику, благодаря
которым формируется культура региона.
Методология исследования региональной культуры обобщает
материал, анализ которого невозможно сделать без помощи других наук;
анализирует устойчиво повторяющиеся упорядоченные последовательности
исторических явлений разного типа; выделяет взаимосвязи явлений,
имеющих системный характер в социокультурной эволюции; конструирует
концептуальные и модельные построения, играющие важную роль в
культуре; определяет смысл и суть исторического процесса, его
направленность, базовые закономерности и движущие силы истории;
выявляет и описывает исторические факты, их атрибуцию, классификацию и
выстраивает
их
в
хронологической
причинно-следственной
последовательности. Благодаря особенностям методологии региональной
культурологии можно выстроить системность в потоке исторических
событий и исследовать причины и механизмы, которые рождают и реализуют
их в практике возникновения и развития культуры конкретного
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
социокультурного пространства.
Нужно отметить, что региональная культурология изучает всё о
культуре человека в строго определённом предметном ракурсе анализа
экстраутилитарного регулярного начала в человеческой деятельности.
Особенность такого подхода заключается в том, что экстраутилитарное
регулятивное начало, как элемент её мотивизации, по существу, не позволяет
человеку использовать любой способ для достижения цели, а только тот,
который развивается в данном социокультурном пространстве.
В рамках региональной культурологии исследование осуществляется
в нескольких ракурсах: генетическом, ценностно-нормативном и др.
Процессы и явления, сформировавшиеся в региональной культуре,
исследуются методами так называемого фундаментального «крыла»
региональной культурологии. Они действуют на основе закономерностей
социокультурной динамики и осуществляются в рамках достижений
социальной и культурной антропологии, которая акцентирует свое внимание
на социокультурных процессах, рожденных в обществе людей на уровне
обобщения культурных явлений системного характера.
В региональной культурологии органично сочетаются достижения в
области теории и истории культуры. Причём, история культуры как бы
«разлита» по всем уровням культуроантропологического исследования.
Таким образом, чисто эмпирическое описание историко-культурной фактуры
конкретного социокультурного пространства опирается на теоретическое
обобщение и структурно-функциональное моделирование конкретных
культурных явлений.
Рассуждая о сущностном содержании концепта «региональная
культурология», можно отметить несколько подходов, используемых в ее
исследовании. В каждом конкретном случае они помогают выбрать свой,
единственно возможный ракурс изучения культурного явления.
Так, деятельностный подход, используемый в региональной
культурологии, основывается на трудах В. Афанасьева, Г. Батищева, Л.
Буевой, Л. Выгодского, В. Давидович, Э. Ильенкова, М. Кагана, А.
Леонтьева, А. Оганова и других.
Интересный подход к изучению региональной культурологии можно
выделить из теории А. Богданова - философа, культуролога,
естествоиспытателя, политического деятеля. Он писал, что культура
охватывает всю сумму приобретений материальных и нематериальных,
которые созданы человечеством в процессе труда и которые возвышают,
облагораживают его жизнь, давая ему власть над стихийной природой и над
самим собой. Новая культура есть культура пролетарская, ибо в её основе –
коллективная трудовая активность, она должна охватить все области жизни и
творчества, дополняя политическую и экономическую деятельность рабочего
класса. В сущности, концепция А. Богданова ставила пролетарскую культуру
в ранг особого качества, к которому можно прийти только путём
напряженной работы по овладению всеми достижениями прошлой культуры,
чтобы стать её достойными конкурентами и вытеснить её как отжившую.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
Концепция потерпела крах, так как была загнана в рамки тоталитарного
общества «пролетарской диктатуры», где не нашлось места ни
теоретическим новациям, ни формотворческим экспериментам. Это
постепенно привело к потере связи с неокантианством, сторонниками
функционального подхода, другими прогрессивными тенденциями,
существующими в мире культуры. Но идея тождественности идеологии и
культуры стала одним из методологических принципов социологии
культуры, что позволяет обращаться сейчас к этой концепции.
Методологическим посредником во множестве проявлений
взаимоотношений концепта «региональная культурология» с различными
отраслями знаний, координатором их усилий и генератором добываемой ими
информации выступает философский метод исследования. Только
философский взгляд на этот концепт видит его как единое целое,
обнаруживает место в нем каждой его части и грани, равно как и
закономерности модифицирования в этносоциальном пространстве и в
историческом времени. Философский метод исследования формирует новый
взгляд на методологию исследования региональной культуры: системное
мышление, основанное на парадигме познавательной деятельности,
позволяющей изучать различные фрагменты культуры, как в
синхроническом, так и в диахроническом разрезах. Системное мышление
помогает осмыслить содержание этого концепта в сфере философского
умозрения, соединить познание, ценностное истолкование и провидение.
Ценностное его толкование помогает осознать и охарактеризовать каждый
элемент этого концепта с предельной конкретностью, в его целостном бытии,
функционировании и развитии. Ведь как бы ни были тонки, пластичны
поливариантные связи между разными сферами, уровнями, элементами
культуры, они существуют, и мы их ощущаем даже тогда, когда не в силах
объяснить, выявить их происхождение и функционирование.
Философский взгляд на региональную культурологию отличается
органичной связью гносеологического, аксиологического и проективного
углов зрения на этот концепт, что позволяет выделить предметный,
функциональный и исторический анализ выбранных источников и
литературы.
Так, предметный анализ позволяет изучить структурные элементы
региональной культурологии с двух сторон: выделение основных
компонентов, которые будут исследоваться, и выяснение связей между этими
компонентами.
Функциональный
анализ
позволяет
исследовать
предмет
региональной культурологии с точки зрения его внешнего и внутреннего
функционирования, т. е. взаимодействия его с данной системой, с другой или
другими системами, а также взаимодействия компонентов внутри данной
системы. Функциональный анализ позволяет определить функцию каждого
компонента в системе активно-деятельностного процесса, а также
полифункциональностъ систем, взаимодействующих друг с другом. Таким
образом, функциональный аспект методологии системного исследования
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
делает понятным значение одного из важнейших её принципов – идти в
анализе не от частей к целому, а, напротив, от целого к частям. Используя
этот метод, необходимо помнить, что каждый компонент этого процесса
можно изучить только, исходя из анализа целостного представления о нем.
Системный анализ в его историческом аспекте предполагает
использование двух векторов: генетического и прогностического.
Генетический вектор дает возможность изучать предмет региональной
культурологии с момента ее зарождения и до того времени, которое является
центром изучения явления; прогностический  настроен на гипотетическое
представление о пути, который данный концепт должен пройти в будущем.
Таким образом, подтвердилось высказывание Д. Лихачева о том, что
будущее вырастает из настоящего так же, как оно выросло из прошлого.
Этот аспект - один из наиболее важных при исследовании указанного
концепта, т. к. дает возможность изучить региональную культуру от его
начальной стадии  изначальной аморфности, эмбриальной синкретичности к всё шире разворачивающемуся расчленению, специализации новых
элементов и образованию структурных связей между ними с постепенным
повышением уровня организованности системы, обеспечивающего ей
эффективность поведения. Затем  либо окостенение выработанной
структуры, застойное существование и медленное умирание, либо распад
сложившихся связей под влиянием каких-либо внешних сил и формирование
новой, качественно отличной от предшествующей, системы.
Системный подход выявляет три измерения региональной культуры:
человеческое, процессуальное и предметное, что подразумевает
последовательное и взаимосвязанное исследование пяти звеньев жизни
культуры с выявлением необходимых компонентов каждого звена:
деятельностного потенциала человека как творца культуры, определяемого
его сущностными силами; способов его предметной деятельности, способов
общения и способов синкретичной художественной деятельности;
предметности культуры на трёх уровнях - материальном, духовном,
художественном; способов распредмечивания всех механизмов превращения
внешне предметного во внутренне духовное состояние личности; воспитания
и самовоспитания и др.
Итак, философский метод исследует закономерности превращения
единой сущности региональной культуры во множество конкретных
локальных культур, совершающегося в двух плоскостях - социальном
пространстве и социальном времени.
Возвращаясь к характеристике системного подхода в исследовании
региональной культуры, следует сказать, что единичное, особенное и общее в
любой системе многообразны по своим масштабам. Так, части целого
обладают собственными, лишь им присущими, свойствами и
относительными тенденциями развития. Особенное отличает явление от
других подобных ему, а раскрытие явления через общее даёт наиболее
глубокое и объективное знание о нём. Общие закономерности возникновения
и развития региональной культуры проявляют «подспудную энергию»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19
данного процесса и становятся предметом изучения новой науки синергетики, основой которой становятся процессы самоорганизации
динамических систем.
Благодаря формированию системного мышления, имеется
возможность установить связи между отраслями знания, которые в той или
иной степени изучают региональную культуру в ее разнообразных
проявлениях. В связи с этим используются философско-исторический,
системно-структурный, философско-антропологический, социологический,
аксиологический,
семиотический,
герменевтический,
аналитикодифференцирующий, системно-интегративный и другие подходы в её
изучении.
Уникальной особенностью исследования региональной культуры
стало использование приемов и методов структурно-семиотической
концепции культуры Ю. Лотмана, которая представлена в работах «О
семиотическом механизме культуры», «Феномен «культура»», «Культура и
взрыв» и других. Сложность этого методологического подхода заключается в
том, чтобы «прочесть» и постичь смысл, заключенный в содержании
региональной культуры, так как она функционирует как знаковая система и
реальный «текст».
Структурно-семиотический
подход
позволяет
исследовать
региональную культуру как систему хранения и передачи социальнозначимой информации, как осознанные и неосознанные модели
деятельности, формы и виды отношения человека к окружающему миру.
Опираясь на концепцию о трёх видах процессов в культуре Л. Уайта,
основанную на эволюционном подходе к изучению культур, в региональной
культурологии можно выделить временные процессы, заключающиеся в
хронологической последовательности уникальных событий; невременные,
структурные и функциональные аспекты, исследуемые в рамках
функционального анализа; а также формально-временные процессы, в
которых явления предстают как временная последовательность форм,
исследуемая эволюционным методом.
Изучение региональной культуры позволяет обратиться к концепту
«стадии эволюций» (Л. Уайт). На его основе можно доказать, что
региональная культура изучает процессы, в которых одна форма культуры
вырастает из другой в хронологической последовательности. Кроме того, они
могут образовываться и из слияния их отдельных элементов.
В исследовании региональной культуры используются идеи
культурной антропологии о качественном своеобразии наук о культуре.
Интересными стали мысли американского антрополога А. Крёбера,
развивающего в своем творчестве идеи неокантианства об общих
закономерностях и единой генеральной линии развития культур. Ученый
разделил антропологию на две области: описывающую конкретные факты,
явления, и обобщающую - теоретическую, концептуальную. Он разделил
культуры на «высшие» и менее развитые и рассматривал историю
человечества как совокупность сменяющих друг друга культур.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
Современные требования к изучению данной проблемы, потребность
раскрыть содержание региональной культуры во всех ее проявлениях и
достижение на этой основе качественно нового синтеза знаний об этом
концепте
диктуют
необходимость
постоянного
обновления
методологического инструментария этого концепта. Близость его
концепциям исторической антропологии определяется его интегральной
основой:
совокупностью
предисторических,
этнологических,
социологических, мифологических исследований из других областей знаний.
Анализ вышеизложенного материала дает возможность утверждать,
что региональная культурология позволяет разработать концепцию
универсальной модели региональной культуры, которая проходит множество
стадий
своего
формирования: этнографическую, эволюционную,
историческую, структурно-функционалистскую, неэволюционистскую,
поструктуралистскую и другие. Каждая из них включает множество
подходов к своему исследованию. К примеру, антропологический подход
выделяется тогда, когда обнаруживается необходимость структурировать
поток человеческих ощущений и восприятий. Здесь используется
описательное и объяснительное толкование культуры. Описательное изучает исторически возникшие процессы, которые направляют действия
людей на конкретные поступки при помощи внутренних и внешних стимулов
(в данном случае речь идёт о конкретных формах культуры, возникающих на
разных этапах эволюции культуры, которые анализируются и объясняются с
целью быть лучше познанными). Объяснительное толкование региональной
культуры используется в тех случаях, когда необходимо объяснить такие
процессы, как диффузия, культурный контакт, аккультурация, в которых
принимают участие люди, отдельные личности. Оно помогает
пространственному распространению артефактов или способов поведения в
хронологической последовательности культурных явлений.
Опора на достижения культурной и социальной антропологии
позволяет осуществить исследование, включающее анализ всех стадий
генезиса культуры - от примитивных до цивилизованных, от эмпирических
описаний - к анализу и антропологической теории.
Таким образом, в рамки региональной культурологии органично
вписываются концепции, которые сформулированы в других отраслях
знания. Это позволяет сформировать исследовательский пласт региональной
культурологии, основанный на единстве составных частей и эволюции его
формирования.
Итак, в качестве интегративной методологической основы,
объединяющей всё многообразие аспектов изучения региональной культуры
в целостную систему, выступает региональная культурология. Она
рассматривает выбранный аспект как мир искусственных объектов и
порядков, созданных людьми в процессе их материальных, идеальных,
социальных, технологических и других способов осуществления
деятельности; помогает реализации всех видов культурной деятельности,
согласованных друг с другом и отвечающих нормам данного общества,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21
одновременно представляя собой систему смыслов и ценностей различных
объектов, предметов, способов и результатов этой деятельности, а также
систему обозначений, с помощью которых осуществляется информационный
обмен между людьми. Она нацелена на изучение истоков, общего и
специфического, расширение проблем социокультурной динамики и,
следовательно,
выступает
системообразующим
фактором
и
методологической основой изучения конкретного социокультурного
пространства.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
Лекция 2. Пространственно-временная панорама культурогенеза
как константы теории региональной культуры
От сочетания слов «культура» и «генезис» произошло название
исследуемой константы - «культурогенез». Генезис - genesis - от греческого происхождение, возникновение, развитие.
Гипотезы современных учёных утверждают мысль о том, что
ледниковый период, продолжавшийся около ста тысяч лет, получил уже в
известной степени культурного человека из предыдущего периода. Самые
добросовестные вычисления заставляют предполагать, что появление
человека в Европе произошло за полмиллиона лет до нашей эры. Возникло
даже предположение о существовании человека в конце третичного периода.
П. Гнедич пишет, что древнейшие из дошедших до нас памятников старины
свидетельствуют, что за 5000 лет до нас жили народы, обладавшие высокой
степенью культуры и ясным, определённо сложившимся взглядом на
искусство. Такая культура не явилась сразу, они имела огромный
подготовительный период времени. Какой-то дикой таинственной силой
дышат рисунки, найденные при раскопках и, во всяком случае, талантом
несомненным, - пишет П. Гнедич об изделиях первобытных людей. И далее
продолжает, что мы не знаем, когда ударил час умственного пробуждения
человечества и разум одержал победу над чувственностью, но, несомненно,
одно, - каждое поколение людей внесло свою лепту в сокровищницу знаний
и усовершенствований. Невозможно определить точно, когда и почему
«началось» искусство. Но понятно, что оно не началось в строго
определённый исторический момент, оно постепенно формировалось и
видоизменялось вместе с создающим его человеком. В изучении его
древнейших форм историки изобразительного искусства, к примеру,
находятся в более благоприятном положении, чем историки музыкального
искусства, так как последние могут судить о первобытных песнях и зрелищах
только по косвенным данным, по аналогии с творчеством ныне живущих
народов.
Итак, генезис культуры неотделим от генезиса человека и
человеческого общества. Человек формировался долго, постепенно
превращаясь в человека современного типа. В этой ситуации исторической
неизбежностью стало развитие производственной деятельности, так как
вместе с ней складывалось мышление, причём также постепенно, как сам
человек: сначала элементарные формы, при помощи которых пралюди могли
добывать себе пищу и существовать, а затем постепенный переход к
сложным действиям, связанным с теми же причинами. Путь от обезьяны к
человеку современные учёные именуют качественными изменениями в
информационной системе жизнедеятельности, в восприятии, переработке
информации, в создании нового языка – языка мышления, мышления
знаками, перерастающего в словесно-понятийное сознание. В этой сфере
формируется, главным образом, духовная область жизнедеятельности
человека, проникнутая элементами духовной культуры.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23
Есть гипотеза, что первый человек был не человеком разумным, а
«человеком культурным». Правильнее говорить о предпосылках человека
культурного: ими были не только находящиеся на определённой стадии
эволюции сообщества обезьян, но также экстремальные обстоятельства
жизни, формирование парадоксального поведения, появление вместо
сигналов знаков, формирование культуры.
История человеческой цивилизации от возникновения древних
городов Месопотамии до нашего компьютерного века сравнительно коротка
- всего 7 тысячелетий. Проникая в глубины прошлого, туда, где люди
оставили следы своего пребывания на земле, исследуя памятники, храмы,
символы и святыни, мы неизменно находим доказательства того, что человек
всегда искал высший смысл за пределами реального мира и повседневной
борьбы за выживание.
Есть и другие версии появления культуры на земле. Так, в своей
историософской концепции мировой цивилизации отечественный
исследователь, писатель А. Барченко считает, что «золотой век» в северных
широтах продолжался 144 тысячи лет и завершился 9 тысяч лет назад
исходом индоариев на Юг во главе с предводителем Рамой – героем великого
индийского эпоса «Рамаян».
Существуют различные взгляды и на историю появления Древней
Руси. Один из них основывается на точке зрения, согласно которой
собственно русская история начинается с признания варяжских князей и
последовавшего за этим принятия христианства. Славян называли
исконными жителями, но дикими, погружёнными в глубину невежества,
которые не ознаменовали бытия своего никакими собственными
историческими памятниками.
Другой взгляд на этот вопрос отражён в трудах В. Татищева и М.
Ломоносова. Оба учёных, независимо друг от друга, отстаивали одну и ту же
мысль: корни русского народа уходят вглубь тысячелетий и затрагивают
этносы, издревле заселявшие север Евразии и известные под разными
именами античных и иных авторов (к последним можно отнести
составителей библейских книг, арабских, персидских, китайских и других
хронистов). В. Татищев напрямую вёл родословную славян от скифов,
появившихся в Причерноморье ориентировочно в VII веке до н. э.
Значит, уже тогда на территории рассматриваемого культурного
пространства жили славяне, которые, как известно, сыграли важную роль в
формировании архетипа культуры региона. О возможных вариантах
происхождения славян писали В. Тредиаковский, Д. Иловайский, Г.
Вернадский, Л. Гумилёв, Д. Самоквасов и другие.
Генезис мировоззрения славянского народа был спаян в единой
нерасчленённой этнолингвистической общности племён, обычаев,
представлений об окружающем мире и верований. Есть основания
предполагать, что в самых глубинных истоках, на заре становления людского
рода, все без исключения языки имели общую основу, а народы - общую
культуру и верования. О былом единстве языков говорится в Библии,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
аккумулировавшей в себе древнее знание Востока, Запада, Севера и Юга:
«На всей земле был один язык и одно наречие». Это подтверждает и
компьютерная обработка языков Земли, предпринятая американскими
лингвистами.
Среди многочисленных версий происхождения и расселения народов
– концепция о том, что именно российский Север - огромная приполярная
территория Арктики - стал Прародиной русского человека. Земли эти были
заселены протоиндоевропейцами и вошли в историю под названием
гиперборейской цивилизации. Косвенным свидетельством этого стали
мощные каменные сооружения и другие мегалитические памятники, которые
функционально напоминают такие же каменные сооружения на территории
древнекубанского региона.
В те далёкие времена эллины были близки гиперборейцам и по
обычаям и по языку (Диодор Сицилийский). Судя по всему, эти народы жили
когда-то в северных широтах. Затем они мигрировали, поглощая других
переселенцев, создателей эгейской или минойской культуры. Есть
предположение, что индоевропейская этническая общность разделилась на
две части – прапредков эллинов и прапредков славян. Следовательно, греки и
русские – народы, близкие по генетическим корням и духовному
мироощущению; неспроста впоследствии они вновь духовно объединились в
православии.
Итак, возможно, что древняя Гиперборея имеет непосредственное
отношение к древней истории России, а русский народ связан с исчезнувшей
гиперборейской цивилизацией.
Генезис культуры давно и устойчиво находится в пространстве
познавательного интереса широкого круга гуманитарных наук.
Масштабность этого феномена, его многообразие, многоликость проявления,
представленность практически во всех точках пространственно-временного
континуума социального мира предопределяет разнохарактерность наук, в
фокус интересов которых попадает концепт «культурогенез», и обширность
накопленного фактологического знания о нём.
О различном толковании места и роли генезиса культуры, о характере
её взаимосвязи с различными сторонами жизнедеятельности человека, о
механизме мировых культурных процессов писали Н. Бердяев, Н.
Костомаров, А. Лапо-Данилевский, Л. Лосев, П. Милюков, В. Соловьёв, П.
Сорокин и др.
Труд великого русского историка В. Ключевского «Терминология
русской истории» стал своеобразным словарем социальных терминов,
имеющих отношение к концепту «культурогенез». Учёный выделяет
исторические силы, которые создают и направляют развитие природы,
личности, общества; чисто исторические факты, соединяющие людей в
союзы, которые не умирают вместе с ними, а переходят по наследству. Всё,
действующее в данном поколении, всё, им устроенное и выработанное, не
умирает с ним, а переходит к дальнейшим, осложняя их общежитие. Оно
гнетёт их как бремя, наложенное предками, от которого трудно, а иногда и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25
невозможно освободиться, так же, как трудно и невозможно освободиться от
физического недостатка, наследованного сыном от отца. Эти явления
связаны со сменяющимися одно за другим поколениями и могут быть
соединены как явления особой силы, ибо они не вытекают из природы
страны, из физической природы человека, из потребностей личности, из
потребностей общества, которое живёт в данную минуту. Они вызываются
каким-то особенным свойством духа человечества - историческим
преемством.
Философско-социологическое осмысление культурогенеза содержат
исследования В. Библера, Ю. Давыдова, Б. Ерасова, Н. Злобина, С.
Иконниковой, Л. Когана, Э. Маркаряна, А. Моль, В. Межуева, Э. Орловой, В.
Розина, Э. Соколова, В. Степина и других. Так, Н. Злобин возражает против
сведения генезиса культуры к совокупности культурных ценностей и считает
её творческой созидательной деятельностью человека: прошлой,
зафиксированной, опредмеченной в культурных ценностях, и настоящей,
основывающейся на освоении, распредмечивании этих ценностей. Культура
призвана превращать богатство человеческой истории во внутреннее
богатство людей и воплощаться в их созидательном труде.
В. Межуев видит в культурогенезе признаки общественного развития
и формирования человеческой личности. Согласно Э. Маркаряну,
культурогенез можно представить как систему внебиологически
выработанных механизмов и средств, как способ человеческого
существования, человеческой деятельности, а также объективированный в
различных продуктах результат этой деятельности. Это обеспечивает
функционирование
и
развитие
общественной
жизни,
которая
актуализируется и становится общепринятой путём научения и благодаря
своему свойству закрепляться в традиции.
Культурогенез имеет специфику осмысления и в марксизме. К. Маркс,
обосновывая материалистическое понимание истории, выдвигал идею
материальной культуры, которая считалась первичной по отношению к
культуре духовной. Причем, тем самым выдвигая идею связи культуры со
всеми сферами социальной жизни, подчеркивая ее способность связать
историю человечества в единый целостный процесс и подчеркивая
соотношение классового и общечеловеческого в культуре.
Теоретической основой отечественного марксизма стали идеи Г.
Плеханова о том, что определяющим моментом рассмотрения культуры
становится принцип генетической связи явлений. В этом случае понятие
«происхождение» воспринимается как «сущность», а последствия неизбежно
редуцируются в «данность». За культурой, таким образом, усматривается
способ производства.
Истоки культуры и ее типологию изучали С. Аверинцев, М. Бахтин,
Л. Баткин, Л. Васильев, Н. Данилевский, Г. Кнабе, Д. Лихачёв, А. Лосев, Н.
Лосский, Ю. Лотман, В. Топоров, Г. Федотов, А. Хомяков, Й. Хейзинг, М.
Вебер, В. Виндельбанд, Э. Гуссерль, В. Дильтей, Г. Зиммель, Э. Кассирер, Т.
Лессинг, Г. Реккерт, М. Фуко, М. Хайдеггер, О. Шпенглер, К. Ясперс и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
другие.
Вопросы ментальности в культурогенезе поднимали М. Блок, Ш.
Бродель, А. Гуревич, Н. Мыльников и др.
А его информационно-семиотические концепции получили развитие в
трудах Вяч. Иванова, Э. Кассирера, Ю. Лотмана, Ю. Рождественского, Ю.
Степанова, Б. Успенского и др.
В определении содержания концепта «культурогенез» автор опирался
на идею эволюционизма, предложенную Г. Спенсером. Она представляет
собой особый тип последовательности необратимых изменений культурных
феноменов от относительно неопределённой, бессвязной гомогенности к
относительно более определённой, согласованной гетерогенности,
происходящей благодаря постепенной дифференциации и интеграции.
Именно это теоретическое направление, распространившееся с конца XIX
века, постепенно стало универсальным для объяснения социокультурных
явлений и процессов. В начале ХХ века эволюционизм был вытеснен
функционализмом. Но оба направления базировались на одних и тех же
эволюционных допущениях о генезисе и существовании культуры, и поэтому
функционализм тоже вышел на концепцию динамики социокультурных
процессов именно в эволюционном ключе.
На основе анализа работ К. Леви-Строса, Ж. Лакана, М. Фуко, Ж.
Деррида и других можно рассматривать культурогенез в рамках
структурализма как разделяемую систему символов, кумулятивное
порождение разума. При этом в качестве исходного принимается
представление об инвариантности во времени психических принципов,
составляющих основу трансформации внешних стимулов и внутри
индивидуальных импульсов в устойчивые символические формы, пригодные
для обмена в процессах социального взаимодействия. К примеру, интересные
методологические подходы к изучению избранной проблемы подсказывают
работы французского философа, антрополога, представителя структурного
подхода в гуманитарном исследовании К. Леви-Строса «Первобытное
мышление», где он разработал свой структуральный метод, который
доказывает, что культурная специфика племенных сообществ представляет
собой некоторую совокупность кодов.
Другой философ – Ж. Деррида – представитель поструктурализма,
основоположник
деконструктивизма,
разрабатывая
методологию
реконструкции, часто переходит в релятивизм, поскольку не признает
никакого завершения и считает современный мир зыбким, изменчивым,
неуловимым.
К XXI веку сформировалось множество концепций формирования
культурогенеза, которые, в свою очередь, оказываются в зоне критики
ученых. Так, орудийно-трудовая концепция (К. Маркс, Ф. Энгельс), где
главным тезисом является выражение «труд создал человека и культуру как
способ его жизнедеятельности», подвергается критике за то, что в ней
непонятно, как можно трудиться и создавать культуру, не обладая
одновременно определенной степенью сознания. Хотя сложилось множество
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27
версий о происхождении человека, В. Вильчек, к примеру, утверждает, что
«первобытный охотник» - обезьяна. А как она могла что-то придумывать,
изобретать?
Однако орудийно-трудовая концепция подтвердила мысль о том, что
труд сотворил человека и культуру как способ его жизнедеятельности и с тал
сильным импульсом, приведшим к культурогенезу, а социальный механизм
воспроизводства человеческой деятельности значительно расширил
пространство культуры. Труд - это то, что отделяет человека от природного
царства, подразумевая под ним специфический способ жизнедеятельности,
приведшей к культуре.
Другой ученый, основатель психоаналитики, З. Фрейд в книге «Тотем
и табу» раскрывает концепт «культурогенез» через первобытную культуру.
По его мнению, именно творческая деятельность позволяет выявить
культурогенез, причем, именно через систему запретов, т.е. табу.
Исследование бессознательной части индивидуальной душевной жизни
человека приводит к проблеме культурогенеза через психоанализ. Табу –
результат амбивалентности чувств человека, которых нет больше ни у кого.
Однако табу – не природное, оно приобретено, причем, как и когда –
неизвестно. К примеру, З. Фрейд выводит сущность концепта «совесть» из
первоприродного греха, совершенного пралюдьми (из-за сексуального
соперничества дети убили первобытного «отца» и закопали его). Наступило
раскаяние, и дети поклялись больше не совершать подобного. З. Фрейд
считает этот момент рождением человека из животного и, соответственно,
самого концепта «культура».
Однако, по убеждению ученого, чувство вины существовало еще до
совершенного поступка, что позволяет назвать людей преступниками
вследствие сознания ими вины, которая, в свою очередь, приобретена в связи
с комплексом Эдипа. Врожденное бессознательное влечение вызывало грех,
оказавшийся перводвигателем человеческой истории и поворотным пунктом
в антропогенезе.
Рассуждая дальше, З. Фрейд приходит к выводу, что коллективное
преступление заставило пралюдей сорганизоваться в экзогамный род, т.е.
зародило способность к социальной жизни. Таким образом, можно считать,
что З. Фрейд заложил основу социальной организации, моральных норм и, в
конце концов, - религии. Он характеризовал культурогенез с двух сторон. Вопервых, он включает все приобретенные людьми знания и умения, дающие
человеку возможность овладевать силами природы и получать от нее
материальные блага для удовлетворения своих потребностей. Во-вторых, он
включает все те установки, которые необходимы для упорядочения
взаимоотношений между собой, а особенно для распределения
приобретенных материальных благ. Он пытался генетически объяснить
социальную психику человека, в то же время оставаясь внутри магических
влияний, т.е. самосознания, подчеркивая, что психика человека еще
находилась на животной стадии амбивалентности. Он искал причины
появления культурогенеза и считал, что каждый его этап включает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
принуждение и подавление первичных позывов, а значит, содержит
разрушительные, противоборствующие антикультурные силы, что,
собственно, и характеризует культуру в целом. Значит, по З. Фрейду,
культурогенез обусловлен наложением табу, а религия помогала укрощению
асоциальных первичных позывов. Однако З. Фрейд не исключает орудийно эволюционного характера антропогенеза, соглашается с тем, что первыми
предметами культуры были орудия, постройка жилища и, конечно, огонь.
Наоборот, он соединяет с ним свою концепцию культурогенеза.
Концепция культурогенеза З. Фрейда подвергается достаточно
аргументированной критике Ф. Боасом, А. Кребером, Б. Малиновским, У.
Риверсом и другими учеными. Они считают, что тотемизм не является
формой религии, а значит, эта концепция несостоятельна.
Культурогенез включает игровую деятельность, которая присутствует
как предпосылка происхождения культуры в научных трудах Г. Гадамера, Е.
Финка, Й. Хейзинга и других.
Так, Й. Хейзинг отталкивается от того, что многие животные любят
играть. Человеческую деятельность, по его мнению, можно представить
игрой, следовательно, и культура зарождается в игре и носит игровой
характер. Но игра появилась раньше культуры и поэтому все ее черты
сформировались еще у животных. Игра, по его мнению, это – содержательная
функция со многими гранями смысла. Это – заданная величина культуры,
сопровождающая и пронизывающая ее с самого начала. Именно в мифе и
культе рождаются все движущие силы культурогенеза. Значит, последний
связан всегда с функцией живого общения, которая может быть
детерминирована только биологически или только этически, это – обыденная
жизнь. Значит, игра необходима человеку и социуму в силу заключенных в
ней смыслов и ценностей. Она появилась раньше, чем труд, так как прежде
чем делать, человек в собственном воображении представляет это в виде
игры, причем игры, в которой взаимодействуют экономика, политика, быт,
нравы, искусство.
Уязвимость названной концепции в том, что Й. Хейзинг обходит
стороной главный вопрос культурогенеза. Откуда берется игра? Это врожденный инстинкт или….?
В книге «Homo Ludens» ученый пишет, что во время игры
просыпается чувство священного акта. Причем, эволюция эта
последовательна и постепенна: от диких обрядов первобытных людей к
ведической культуре жертвоприношения, и от них - к мистическим
гомологиям египетской религии, к орфическим и алексинским мистериям.
Происходит это не потому, что игра занимает важное место среди различных
форм жизнедеятельности, и что она переходит в культуру в результате
эволюции. Нет. Основной посыл рассматриваемой концепции - культура
возникает в форме игры, т.е. она первоначально разыгрывается. Виды
человеческой деятельности, удовлетворяющие его потребности, находят для
себя игровую форму. Следовательно, и культуре в ее начальных фазах
«свойственно нечто игровое, что представляется в формах и атмосфере игры.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29
В двуединстве культуры и игры игра первична, объективно воспринимаема
конкретно определенным фактом, в то время как культура есть всего лишь
характеристика, которую наше историческое суждение привязывает к
данному случаю». Вышесказанное не означает, что соотношение игры и
культуры неизменно. По мере развития культуры, т.е. осуществления ее
культурогенеза, роль игры уменьшается, растворяется, ассимилируется
сакральной сферой, кристаллизируется в учености и в поэзии, в
правосознании, политической жизни. Однако игровой аспект не исчезает, но
может активизироваться на любом этапе формирования культурогенеза и
проявиться там, где будет уместен. Таким образом, общество поднимается до
супрабиологических форм, придающих ему высшую ценность посредством
игр, в которых оно выражает свое понимание жизни и мира.
Игровая концепция получила поддержку и среди других ученых. Так,
Е. Финк в своей работе «Основные феномены человеческого бытия»
выделяет смерть, труд, господство, любовь и игру. Последняя охватывает всю
человеческую деятельность до самого основания, овладевает ею и определяет
бытийный склад человека, а также способ понимания бытия человеком. Е.
Финк дает следующую характеристику игре: импульсивное, спонтанно
протекающее свершение, окрыленное действование, подобное движению
человеческого бытия в себе самом. Причем, чем меньше мы сплетаем игру с
прочими жизненными устремлениями, чем бесцельней игра, тем раньше мы
находим в ней малое, но полное в себе счастье. Игра - фундаментальная
особенность человека.
Связывая трактовку игры Е. Финка с культурогенезом, можно сказать
его словами, что без игры человечество погрузилось бы в растительное
существование. Значит, игра – составляющий элемент культурогенеза.
Культурогенез, по Э. Кассиреру, это не просто скопление
расплывчатых и разрозненных фактов. Это - процесс последовательного
самоосвобождения человека, заключенного в языке, искусстве, религии,
науке и т.д., которые уходят своими корнями в бытийный феномен игры.
Человек постоянно восстанавливает свою связь с универсумом,
ориентируясь на культурно-значимые предметы. Концепция символического
игрового приспособления человека к природному миру, разработанная Э.
Кассирером, обостряет интерес к категории «символ». Символическое
начало, таким образом, также присутствует в культурогенезе. Это –
философская герменевтика (Г. Гадамер), философия культуры (Й. Хейзинг),
философия символических форм (Э. Кассирер), архетипы коллективного
бессознательного (К. Юнг), философия языка (Ж. Лакан), концепция
символического интеракционизма (Дж. Мид, И. Боффман).
Интересен подход к концепту «культурогенез» А. Флиера. Он считает,
что вся история культуры представляет собой процесс постоянного
самовозобновления, т.е. генезиса. Поскольку культура всякого общества не
только единожды рождается, но и в последующем, покуда это общество
существует как устойчивая социальная целостность, непрерывно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
воспроизводится, культурогенез в наиболее расширительном смысле слова
тождественен истории культуры.
Культурогенез отражает качественное состояние культуры, процесс
формирования её основных характеристик. Его очередной этап начинается
тогда, когда у какой-либо группы людей, оказавшейся на одном культурном
пространстве, появляется необходимость в своей особой жизнедеятельности,
наиболее адаптированной к конкретным условиям места и времени, по
содержанию и формам отличающихся от других такого же рода
совокупностей форм бытия, сложившихся у других групп людей в другое
время и на другой территории. Заканчивается этот очередной этап
культурогенеза тогда, когда эта новая совокупность норм и стандартов
деятельности институализируется в данном обществе уже в виде более или
менее сбалансированной и отрегулированной системы, что проявляется в
нравах и обычаях или выражается в кодифицированных сводах норм, правил,
законов и т. п.
Среди основных параметров концепта «культурогенез» А. Флиер
выделяет морфогенез, этногенез, социогенез, формогенез. Морфогенез
культуры выражается в становлении основных морфологических
характеристик культуры, комплексов норм и стандартов деятельности как
системных образований, регулирующих социальное бытие людей.
Морфологическими признаками обладают не только единократный акт
происхождения культуры как видового признака человека, но и все три
упомянутых выше этапа формирования стадиальных типов культуры, т. е.
речь идёт о трёх исторических морфогенезах культуры в её
общечеловеческом масштабе.
Процесс этногенеза культуры отражает становление локальных
культур
конкретно-исторических
обществ,
складывающихся
по
территориальному
признаку
и
характеризующихся
этническими,
суперэтническими, цивилизационными особенностями. В истории культуры
было множество этногенезов, каждый из них отличался чертами собственной
уникальности в силу своеобразия вмещающего ландшафта, на котором
происходило формирование соответствующей общности и опыта адаптации к
историческим условиям её существования, хотя степень этого своеобразия не
следует преувеличивать. Следовательно, этногенез культуры характерен для
всех культур, существовавших когда-либо на земле, а отличаются они
географическими (территориальными) условиями адаптации к среде
существования и другими признаками.
Процесс социогенеза культуры связан с эволюцией социальнопрофессиональной характеристики людей. Хотя социогенез культуры в силу
постоянного развития форм деятельности и выделения новых её видов и
коллективных субъектов происходит непрерывно, тем не менее, его наиболее
активные и масштабные проявления имеют место, как правило, в периоды
стадиальных
морфогенезов
культуры,
отражая
их
социальностратификационный аспект.
Формогенез - процесс постоянного возникновения, рождения новых
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
31
форм культуры или воспроизводство интерпретирующих эти формы
культурных фактов. Как и все предыдущие компоненты культурогенеза,
формогенез протекает непрерывно, вне зависимости от стадий исторического
развития культуры, и отражает преимущественно современные и актуальные
потребности общества в конкретных формах его существования.
Все
вышеперечисленные
характеристики
культурогенеза
взаимодействуют между собой, находясь в иерархическом соподчинении.
Так, А. Флиер пишет, что формирование культурогенеза связано с его
историей, смысл которой заключается в эволюции институализированных
форм человеческой деятельности, т.е. в общественно приемлемых нормах и
стандартах коллективного бытия. Кроме того, ученый делит историю на
периоды, стадии, этапы, фазы, но подчеркивает, что любая периодизация
любого процесса всегда относительна, не может иметь исчерпывающий,
учитывающий все свойства этого процесса характер, и строится по
преимуществу на тех его свойствах, которые в данном случае являются
основным предметом изучения. Этим ещё раз подтверждается мысль, что
любая периодизация истории культуры имеет право на существование и,
конечно, не исчерпывает всей полноты параметров и может быть спорной.
На основе его высказываний мы пришли к выводу, что все этапы
формирования культурогенеза имели свои особенности. Но все они
проходили в своём становлении одинаковые фазы - возникновения, расцвета
и упадка; и на каждом этапе существовала тенденция возникновения, даже за
относительно короткий временной период, высших достижений, высших
ценностей. В этом процессе большую роль играл фактор взаимовлияния
культур.
Определенную роль в определении статуса культурогенеза играет
осознание теоретических проблем трех уровней отношений этого концепта с
его «контрагентом»: практического, практически-духовного и духовнотеоретического. В результате их взаимоотношений осуществляется процесс
возникновения, формирования и развития культурогенеза, и окончательно
укрепляется истина, что человек творит культуру и культура творит
человека.
Таким образом, ссылаясь на высказывания современного
культуролога А. Арнольдова, можно утверждать, что культурогенез в
гуманитарном знании можно рассматривать как динамический процесс,
синтез созданных человеком духовных ценностей, гармоничных и
дисгармоничных форм, раскрывающих отношения человека к природе,
обществу и самому себе, как результат его связи с миром и утверждения в
нём. Это - способ освоения человеком окружающего его мира, имеющий в
основе творческую деятельность, приобретающий ценностное значение в
процессе создания и функционирования духовных творений.
Культурогенез есть нечто иное, чем реализация идеально-ценностных
целей, чем переселение ценностей из мира должного в мир сущий. Это феномен, рождённый незавершённостью, открытостью человеческой
природы, развёртыванием творческой деятельности человека, направленной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
на поиск сакрального смысла бытия.
Эти выводы дают основание утверждать, что культурогенез - сложное
явление, в котором в поступательном, нелинейном порядке происходит
процесс формирования особенностей культуры конкретного региона.
Сложившийся много столетий назад, но сохранивший лучшее в памятниках
культуры прошлого, культурогенез оказывает влияние на развитие культуры
настоящего и будущего.
На основе вышеизложенного, мы даём следующее определение
культурогенеза: это - сложный, постоянно развивающийся процесс,
способный к постоянному самовозобновлению, рождению новых форм и
интеграции их в социальную практику; это - творческая созидательная
деятельность и общение, которые функционируют в социокультурном
пространстве и социокультурном времени и способствуют духовному
освоению действительности; это - категория теории и истории культуры,
основывающаяся на единстве и многомерности, концентрации и синтезе его
объективной и конкретно-исторической сторон; это - интегративный
процесс, соединяющий стадиальность формационного и синхронность
глобального, «естественность» антропологического и искусственность
культурологического, социальность демографического и стихийность
биосферного методов познания действительности; это - фундаментальная
матрица, помогающая воспринимать окружающий мир, имеющая сложную
многоуровневую систему, где каждый элемент имеет свою форму
детерминации, обусловленную внешними и внутренними факторами.
Известно,
что
классический
эволюционизм
попытался
реконструировать процесс социокультурной революции. Нижним полюсом
эволюционной шкалы или отправной точкой такой реконструкции стала
концепция доисторического состояния культуры. Однако полной
уверенности в эмпирических доказательствах, которые помогали бы узнать
причины и особенности ранних стадий человеческого общества, всё же нет.
Невозможно, к примеру, дать полную характеристику предыстории культуры
в рамках региональной культуры, но можно реконструировать её, благодаря
сравнительному методу и доказанной непрерывности культурного процесса,
можно не просто описать существование и развитие региональной культуры,
а понять путь её становления от момента зарождения. Таким образом,
определить закономерность культурного развития конкретного региона,
складывающуюся из эволюции человеческой культуры в целом и локальных
культур данного культурного пространства, в частности. Из этой
закономерности формирования культурогенеза сложилось представление о
непрерывности культурного прогресса в рамках региональной
культурологии, т.е. настоящее вырастает из прошлого последовательным
образом. Ни одна из предыдущих стадий цивилизации не возникала
спонтанно, она вырастала или развивалась из предшествующей. Это великий принцип, которого должен придерживаться каждый, если он
намеревается понять либо мир, в котором он живет, либо историю прошлого.
Теоретические принципы изучения культурогенеза играют важную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33
роль и в изучении динамики культуры конкретного региона. Структурно функциональный
подход
позволяет
формировать
и
изменять
институциональные структуры культурогенеза в зависимости от времени и
условий, существующих в обществе, что помогает выявлять особенности
внутренней структуры концепта «культурогенез» и открывать интересную
область исследования, в которую входят сцепление, взаимопроникновение
разнородных форм выразительности при образовании различного рода
культурных текстов и индивидуальных высказываний.
Таким образом, исследование динамики идеальных, символических
объектов на уровне их порождения и индивидуального использования в
культурогенезе весьма актуально.
Это делает возможным выделить определённые фазы социодинамики
культуры в процессе культурогенеза, позволяет уточнить её
макродинамический анализ и осуществить диагностику.
Причём, динамика культуры постоянно трансформируется внешними
и внутренними стимулами в единицы восприятия, сортирует их по
значимости, преобразуя во внутренние концепты и символические формы,
которые либо подтверждают, либо изменяют существующие. Кроме того, это
даёт возможность выявить закономерности изменчивости отдельных явлений
культурогенеза и сделать прогноз возможных структурных изменений
внутри этого явления. Всё это привело к необходимости изучения культурноантропологических механизмов формирования культурной среды на
протяжении всего периода существования человека и позволило выстроить
последовательность рассуждений о возникновении, формировании и
развитии региональной культуры.
Сейчас сформулирован новый подход к самоорганизации систем,
которые могут существовать лишь в контексте с окружением,
взаимодействуя с ним и обладая доступной для них энергией. Используя
синергетику в изучении культурогенеза, можно научиться видеть
окружающий мир, применяя в методологии исследования следующие
положения:
1. Культурогенезу, как самоорганизующей системе в региональной
культуре, нельзя навязывать свои пути развития. Важно понять, как
способствовать его собственным тенденциям развития, как вывести его на
путь, свойственный только ему. Для этой цели предпринята попытка изучить
законы совместной жизни природы и человека, их эволюцию. Можно
сказать, что проблема управляемого развития принимает, таким образом,
форму проблемы самоуправляемого развития.
2. Действия и поступки отдельного человека в этой
самоорганизующей системе не бесплодны. Они не всегда идеальны,
нивелированы и полностью растворены в общем движении социума. В
особых состояниях неустойчивости социальной среды действия каждого
отдельного человека влияют на макросоциальные процессы, т. е. каждый
отдельный человек может нести ответственность за судьбу социальной
системы и вносить в ее развитие свою лепту.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
3. В рамках региональной культуры сформировалось несколько
альтернативных путей развития культурогенеза, что даёт возможность
выбора дальнейшего развития культуры, причём такого, какой бы устраивал
человека и общество и вместе с тем не являлся бы разрушительным для
природы.
4. Региональная культура открывает новые принципы суперпозиции,
сборки сложного эволюционного целого из частей, составляющих
развивающуюся
систему
культурогенеза.
Причём,
морфология
культурогенеза не сводится к простому сложению составляющих её
элементов. Целое уже не равно сумме частей, оно качественно иное.
Выявляется новый принцип согласования отдельных составляющих
кулътурогенеза и соединения их в целое: сосуществование структур разного
возраста в одном темпомире. Такой подход позволяет правильно выбрать
структуру построения культурогенеза, объединения под его «крышей»
культур разных народов, находящихся на разных уровнях своего развития.
5. Региональная культура помогает управлять формированием и
развитием культурогенеза. Главным критерием является правильный выбор
топологической конфигурации, «архитектуры» воздействия на составляющие
этого явления. Уже доказано, что малые, но правильно организованные
резонансные воздействия на отдельные составляющие культурогенеза, могут
быть чрезвычайно эффективны. Это свойство было угадано ещё много лет
назад родоначальником даосизма Лао-Цзы. Оно означает: слабое побеждает
сильное, мягкое побеждает твёрдое, тихое побеждает громкое и т. д.
6. Региональная культура помогает раскрыть закономерности и
условия протекания быстрых, лавинообразных процессов и процессов
нелинейного, самостимулирующего роста. Важно понять, как можно
инициировать такие процессы, к примеру, в культурогенезе конкретного
региона, и какие существуют требования, позволяющие избегать
вероятностного распада сложных структур вблизи моментов максимального
развития.
На основе идеи культурогенеза можно определить принципы
исследования и методологическую программу истории культуры
конкретного региона. Первой задачей при подходе к изучению истории
культуры стало выявление в недрах самой культуры движущей её силы,
сложившейся у человека в процессе его выхода из животного состояния,
потребность и способность самостоятельно, а не по генетическому
императиву, определять или выбирать средства своей деятельности. Таким
образом, в основе культуры и ее генезиса, общества в целом, лежит
обретённая человеком свобода непрерывного изменения своей
поведенческой программы ради её совершенствования, повышения
коэффициента полезного действия, приспособления к меняющимся условиям
среды.
Это приводит к изменению содержания культурогенеза, уточнению
способов реализации различных сторон культурной (духовной,
материальной, художественной и др.) деятельности и доказывает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35
меняющиеся соотношения, определяющие структуру каждого исторического
типа культуры и его кулътурогенеза.
При этом мы понимали, что совершенно недостаточно исследовать
отдельные части сложной структуры кулътурогенеза, а необходимо искать
пути непрерывного повышения его общего «коэффициента полезного
действия», который приводит к изменению соотношения сил, ведущих к
целостному развитию культуры и относительной самостоятельности
отдельных ее составляющих частей.
Следующей особенностью культурогенеза является рассмотренный с
точки зрения региональной культуры переход от одного уровня
организованности к другому, более высокому. Он осуществляется через
разрушение существующего; через рассогласование упорядоченных
определённым образом элементов культуры; через нарастания энтропии в
меняющихся состояниях системы, или, говоря языком классической
философии и эстетики, в чередовании состояний гармонии и хаоса, из
которого вырастает новая гармония.
Таким образом, культурогенез позволяет найти диалектическое
сопряжение единства и многообразия общей направленности и разных путей
движения культуры человечества, тем самым открывая новые
познавательные перспективы перед изучением её истории. Опираясь в своем
исследовании на этот тезис, мы подтвердили выводы М. Кагана о
нелинейном характере эволюционного процесса, который открывает
возможность освобождения историзма из плена хронологизма, т. е.
утверждает, что «хронологически разновременное может быть
типологически одновременным, а типологически разновременное хронологически одновременным».
Методология изучения культурогенеза основывается на следующем
тезисе: настоящее содержит в себе будущее - в виде ростка потенции,
которая имеет перспективу развития постольку, поскольку будущее её как бы
«притягивает», обеспечивая именно ей преимущественные, оптимальные
условия для реализации. Это явление в синергетике получило название
«аттрактором» и используется в нашем исследовании как методологический
принцип изучения культурогенеза конкретного региона.
Исходный принцип культуры - «развитие системного объекта есть
саморазвитие» - один из подходов в изучении культурогенеза конкретного
региона. Он помог найти в недрах культуры движущие её силы,
специфические именно для этого региона, способные определять свои
задачи, цели, средства деятельности, позволил найти диалектическое
сопряжение единства и многообразия, общую направленность и разные пути
движения культуры и, тем самым, открыл новые познавательные
перспективы развития региональной культуры.
Следующим этапом в определении особенностей методологии
формирования культурогенеза, его принципов, программ, нацеленных на
изменение жизни, мышления, культуры и т. д. в рамках региональной
культуры стало культурное наследие. Этот концепт объединяет культурные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
достижения данного общества, его исторический опыт, сохраняющийся в
арсенале общественной памяти; диффузию, как распространение культуры;
синтез, как взаимодействие и соединение разнородных элементов, в
результате которого возникает культурное явление, имеющее качественное
собственное определённое содержание или форму.
Рассматривая культурогенез как составную часть исторических
процессов, происходящих в конкретном обществе, нужно отметить, что
развитие исторической мысли на современном этапе подошло к такому
рубежу, когда дальнейший прогресс зависит от степени освоения конкретнометодологических проблем, преодоления резкой поляризации различных
концептуальных подходов.
Итак, культурогенез как концепт теории региональной культуры,
отражает творческие силы конкретного общества и представляет собой
концентрированное выражение активного начала, способ вхождения
человека в общественную жизнь, механизм самосознания и осмысления
своей уникальности. Он определяет ценностную ориентацию данного
общества и содержание культуры этого общества; имеет свою структуру,
особенности воздействия на сферы бытия, образ жизни и т.д. Наконец, этот
концепт определяет уровень отношений между людьми, нормы и образцы
поведения, которые освещены традициями определённого этноса и его
различных слоев.
Изучение культурогенеза в рамках региональной культуры - это
процесс реконструкции событий, процессов, отношений, ценностных
установок, институтов, постижение их исторического содержания и оценка с
точки зрения современного знания. Различают два уровня изучения
культурогенеза: имманентный и оценочный. Раскрывая содержание этих
уровней, нужно отметить, что имманентный уровень предполагает
реконструкцию изучаемых явлений прошлого путём внедрения
исследователя в знаковую ситуацию изучаемой эпохи. Оценочный - связан с
выявлением исторической роли изучаемых феноменов, их места в системе
других явлений с учётом исторической перспективы, неизвестной
современникам, но определяющей их оценку с точки зрения последующей
истории.
Важным методологическим принципом культурогенеза стало
доказательство того, что ни одна из локальных цивилизаций эмпирически не
представляет собой «чистой» модели того или иного типа культуры. Каждая
из них имеет динамику изменчивости культурных форм, обладает
специфическими компонентами, выражающимися в опыте, образе жизни,
ценностных ориентациях, идентичности и особенностях их интерпретаций.
Цивилизации, имеющие явно региональные специфики, на каждом
этапе своего существования набирают силу собственного социальноэкономического развития, превращаясь в доминирующий фактор
общественного бытия, более значимый, чем объективные природные и
исторические условия существования. В таком обществе развивается
адаптирующая эту новую ситуацию культура экономико-социального типа,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
37
ориентированная на массовое потребление лавинообразного нарастающего
потока продуктов материального, духовного и информационного
производства.
На каждом историческом этапе культурогенез конкретного региона
является теоретически актуальным и, поскольку культура любого общества
не только единожды рождается, но и, как устойчивая социальная
целостность, непрерывно воспроизводится, встаёт вопрос о его месте в
исторической эволюции.
Обдумывая приемы и методы периодизации культурогенеза в рамках
региональной культуры, мы изучили уже имеющиеся примеры. Так,
интересную периодизацию истории России составил А. Бердяев. Он насчитал
в истории России «пять разных Россий»: Россию киевскую, Россию
татарского периода, Россию московскую, Россию петровскую,
императорскую и новую советскую Россию.
Размышляя над этой периодизацией, можно сделать вывод о том, что
не столь существенно, можно ли считать эти «пять разных Россий» пятью
различными цивилизациями, но, несомненно, что каждый из периодов
отличается от предыдущего и последующего и характеризуется
социокультурным своеобразием и внутренним единством. Однако, переход
от одного замкнутого в себе социокулътурного этапа к последующему
невозможен постепенным эволюционным путем: это каждый раз резкая,
внезапная «ломка» целостной и единой социокультурной системы или
революционная смена культурно-исторической парадигмы.
Среди множества вариантов периодизации мировой истории можно
отметить периодизацию культурно-исторических типов немецкого философа,
экзистенциалиста и психиатра К. Ясперса. Он связывает культурологический
аспект «философствования» с идеей коммуникации, связанной с его
концепцией «осевого времени» в истории. По его мнению, «осевое время» –
это период с 800 по 200 г. до н.э., когда произошёл качественный скачок в
сознании человечества, в результате чего сформировались греческая
философия, иудаизм, зороастризм, буддизм, джайнизм, конфуцианство и
даосизм. Все они стали источником появления культур Востока и Запада и
залогом их единства. К. Ясперс делит историю на два периода: доисторию и
всемирную историю, куда относит настоящее и будущее. Кроме того, учёный
выделяет в истории четыре «среза»: возникновение языков, изобретение
орудий, начало использования огня, возникновение высоких культур Египта,
Месопотамии, Индии и позже Китая в 3-5 тыс. до н.э. (духовное
основоположение человечества: VIII вв. до н.э.); новая научно-техническая
эра, которая духовно конституциируется в XVII в., приобретая
всеохватывающий характер с конца XVIII и быстро развивающийся в XX
веке.
Поэтапную периодизацию всемирной истории, определенный аспект
которой можно использовать в региональной культурологи, предложил
профессор В. Виноградов. Первый этап - первое тысячелетие до н. э. - I - III
вв. н. э. - сильно растянутый, пролог к мировой трагедии, в которой все её
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
последующие события - возникновение и распад империй, наций, религий,
цивилизаций - проигрывается «ритенуто», сдержанно, величаво
торжественно; второй этап - IV - XI вв. - двукратное ускорение темпа
исторического развития, но это ещё неторопливая поступь «ленто»,
«адажио», «граве», появление, разрушение держав и сверхдержав; третий
этап - Х - ХV вв. - третий раунд великих передвижений народов, создание
новых империй и гибель старых; четвертый этап - XVI- ХIХ вв. - очередной
раунд перекраивания государственных границ, создание сверхдержав и
гибель таковых; пятый этап - ХХ век - ускорение темпов развития истории.
Методологическим ориентиром в культурогенезе стала диалектика.
Нужно иметь в виду, что именно диалектический подход дает возможность
поставить вопрос об объективности поливариантности исторического
процесса. Кроме того, диалектика предполагает рассмотрение любого
объекта как саморазвивающегося взаимосвязанного целого в совокупности
разнообразных сил и тенденций.
В исследовании культурогенеза сложилась методологическая
ситуация, которая характеризуется тем, что само сознание превращается в
когнитивное
поле
разнообразных
мнений
и
несоизмеримых
интертекстуальных «языковых игр», а историческая реальность растворяется
во множестве индивидуальных смысловых миров и значений. Учёные
подтверждают это тем, что, с одной стороны, ощущается сильное влияние
постмодернизма, а, с другой, - кризис методологических претензий
познавательных парадигм, претендующих на универсальность.
Налицо - различные концептуальные модели истории в
культурогенезе, среди которых наибольшее распространение в современный
период получила цивилизационная теория и теория модернизации.
Потребность в общеисторических теориях, претендующих на
объяснение истории в целом, в культурогенезе бесспорна. Это позволяет
логически увязывать современность с историей.
В изучении культурогенеза остаются актуальными принципы
дополнительности и альтернативности.
Это - «организм», который обладает внутренним единством и
одновременно обособлением от других организмов, использует
методологические принципы, предложенные О. Шпенглером. Известно, что
его методология истории культуры заключается в том, что жизненный цикл
каждой культуры определяется в 1000 лет, после чего культура
перерождается в «цивилизацию» и теряет творческую потенцию. Переход от
культуры к цивилизации - это переход от творчества к бесплодию, от
«деяний» к «работе».
На основе исследования процессов формирования культурогенеза и
опираясь на концепцию А. Тойнби о переосмыслении истории как
круговорота локальных цивилизаций, мы пришли к следующему выводу.
Весь период формирования культурогенеза можно разделить на
следующие стадии. Первая - примитивные, бесписьменные культуры,
которые отличаются односторонней специализацией, приспособлены к
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
39
жизни в конкретной географической среде и лишены надстроечных
элементов (государственности, образования, церкви, науки, искусства). Они
рождаются и гибнут подобно кроликам. Ими правит обычай. Движущей
силой их истории становится «творческое меньшинство», которое, однако,
постепенно перерождается в господствующее, и, объединившись с
варварской периферией, разрушает данную цивилизацию. Вторая стадия поколение цивилизаций имеет творческих личностей, которые движут
историю. Это делает цивилизацию динамичной, в ней создаются условия для
развития торговли, производства, науки, культуры и т. д. Учёный считает,
что решающую роль в генезисе цивилизаций играет «мутация» примитивных
культур, которая происходит в зависимости от комбинации множества
причин. Третья стадия - поколение цивилизаций формируется на основе
церквей, созданных их предшественниками.
Свою цивилизационную модель развития как единицы рассмотрения
процессов складывания социокультурного пространства региона предложил
А. Еременко. Он считает, что на Таманском полуострове сложилась,
развилась и ушла своеобразная цивилизация, отличительным признаком
которой было наличие разнообразных народов, обладающих своим
менталитетом, их общность и взаимозависимость, взаимопереплетение и
наличие общих интересов. Можно предполагать, что их культура развивалась
на основе синкретизма, определенной толерантности и полифоничности.
Среди методов, помогающих установить преемственность в
происхождении или становлении исторических явлений в культурогенезе,
используется метод поиска генетических связей, для выяснения которых
можно использовать как эмпирическую индукцию через перечисление, так и
дедуктивный метод в качестве содержания. Это помогает выявить в
культурогенезе неповторимые единичные явления, к примеру, путём их
сопоставления. Синтез многообразных исторических явлений и процессов,
более или менее существенно влияющих на развитие культурогенеза,
очерчивает контуры своего предметного поля.
Необходимо определение места и роли человека в формировании
теории культурогенеза. Помещение личности в широкий исторический
контекст предотвращает волюнтаристские трактовки её роли в истории и в то
же время позволяет реально представить значение случайного, главным
носителем которого она является. С этой точки зрения полезно обратиться к
жанру исторической биографии, который историки рассматривают как
показатель интегративной тенденции в новейшей историографии. В
результате этого подхода усиливается внимание к исторической личности, в
деятельности которой как бы фокусируются все составляющие сложного
концепта «теория региональной культуры».
Опыт показывает, что эффективность исторической деятельности
человека зависит от её соответствия тем обстоятельствам, в которых она
протекает. Для выявления особенностей культурогенеза можно использовать
слова К. Маркса, который писал, что люди делают свою историю, но они
делают её не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые они
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от
прошлого.
Анализируя методологические подходы в изучении теории
региональной культуры, важно выбрать направление, которое в
гносеологическом плане рассмотрит пути формирования культурогенеза с
точки зрения комплексного (целостного) и междисциплинарного подходов.
На Западе это направление нашло отражение в трудах К. Ллойда, Э.
Дюркгейма, Ф. Броделя и других учёных. Сравнение отдельных компонентов
общностей, необходимое для решения конкретных проблем, не должно
приводить к игнорированию механизма целостного функционирования этих
общностей.
Кроме этого, теория региональной культуры опирается на две
социальные функции. Первая утверждает, что изучение региональной
культуры действительно служит интересам современности, т. е. имеет
инструменталистское значение и призвано оценивать прошлое с позиций
событий сегодняшнего дня.
Вторая связана с исторической памятью, с преемственностью
социальной информации, которая состоит в естественном интересе к
фактологической канве прошлого, к её смыслу в контексте изучаемой
информации.
В целом, все процессы, рассматривающиеся в рамках культурогенеза,
представляют интерес, так как они помогают понять целостность охвата
рассматриваемого явления.
Таким образом, основной целью теории региональной культуры
является реконструкция и анализ прошлого в его фактической давности, а
ретроспективный статистический прогноз позволяет не только
реконструировать тенденцию, но и показать её интенсивность, темп и т. д.
Культура не только единожды рождается, но и, как устойчивая
социальная целостность, непрерывно воспроизводится, определяя свое место
в исторической эволюции. В ней достаточно сильно ощущается
взаимопроникновение культур соседних этносов, что приводит к синтезу
культур и формированию культурной среды, в которой прекрасно уживаются
традиции и обычаи, народное творчество различных этносов, национальное
этническое сознание людей и религий, на основе которых формируется
российский государственный менталитет.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
41
Раздел II. Ценностно-смысловые конструкты культуры
древнекубанского региона в процессе смены культурных парадигм
Лекция
3.
Структурообразующие
древнекубанского региона
ценности
культуры
Древнекубанский регион – уникальная территория, которая занимает
северо-западную часть Кавказа. Ф. Щербина по этому поводу писал, что, с
одной стороны, - величественный Кавказский хребет, а, с другой, - морские
берега резко ограничивают регион от соседних мест с двух сторон. Сливаясь
затем в остальных своих частях с той обширной равниной, которая тянется с
севера на юг к Азовскому и Каспийскому морям и вклинивается между ними
вплотную до горных кряжей, эта территория охватывает самые
разнообразные местности. В него входят широкие степи, воспетые поэтами,
приморские низменности, издавна служившие притонами для казачьей
вольницы, обширная речная долина, обременённая дарами гор и вод –
тучными почвами, красивые предгорья, приковывающие глаза причудливыми
очертаниями и обилием древесной растительности, роскошные плато с
видами беспредельных горных перспектив с них, грандиозные, белеющие
снегами вершины Кавказского хребта с великаном Эльбрусом во главе. Здесь
начинается таинственный, грозный и поэтический Кавказ. Здесь, по
сказаниям греков, был прикован богами к скале Эльбрус Прометей,
похитивший огонь с неба и тем нарушивший права богов, но сделавший
добро людям. Здесь, по другим сказаниям, была колыбель Кавказской расы,
господствующей ныне над всем земным шаром. Здесь же прошёл в длинной
смене целый ряд народностей, оставивших следы своего пребывания в
многочисленных исторических памятниках.
Древнекубанский регион можно было наблюдать и из Передней Азии,
и из Закавказья, и с берегов Чёрного моря. Разнообразие природного
ландшафта повлияло на формирование культуры региона. Такой вывод
основывается на теории географической среды (Боден, Монтескье,
Хантингтон и др.), согласно которой границы культурных полей на
исследуемом культурном пространстве весьма подвижны, что естественно
расширяет рамки локальной ограниченности воздействия географической
среды на развитие культуры.
Тесное взаимодействие культур и народов, в разное время
побывавших на этих землях, отмечают многие исследователи, что позволяет
говорить, что практически все они вступали друг с другом во
взаимодействие.
Рассматривая этнокультурную ситуацию в регионе, особенности её
формирования в длительных временных рамках, сложные процессы
межэтнических и межнациональных отношений на современном этапе,
можно утверждать, что этнический контингент населения региона
формировался не однотипно, не по единому стандарту и общим правилам, а,
оставив место своеобразию «способов» появления и закрепления здесь
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
конкретных этносов, этнических групп, общин. Среди них есть такие,
которые уже своим возникновением и многовековой эволюцией неразрывно
и прочно связаны с регионом или с его исторически обусловленными
локальными территориями (адыгейцы, карачаевцы, черкесы). Их этногенез и
этническая история непросты, не одномерны, порой загадочны. Кроме того,
неотъемлемой частью этнообразующего и этнопреобразующего населения
региона стали группы и переселенцы из среды других народов, в т. ч.
европейских (немцы, поляки, татары, евреи, болгары, чехи, словаки) и
азиатских (ассирийцы – айсоры, армяне, грузины, горские евреи и др.).
Первые описания культуры первобытного общества появились ещё в
античности. Для нашего исследования важно определиться с первобытным
типом культуры, так как именно она сформировала базис культурогенеза
древнекубанского региона.
Первобытная культура исследуемого региона - тип организованного
общества, для которого характерны подражательный язык, анимизм,
экзогамия, мифологемность, а также изобразительное искусство.
Основываясь на выводах английского учёного Эд. Тайлора о прогрессивном
развитии культуры от эпохи дикости до современной цивилизации, можно
утверждать, что культура древнекубанского региона формировалась
постепенно, от низших форм к высшим, подобно тому, как развивался весь
органический мир, о чем свидетельствует богатые археологические и
этнографические источники.
Этот тип культуры ученые называют дописьменным типом, в котором
учёные выделяют каменный, бронзовый и железный века. Качественное
своеобразие отдельных периодов обусловило более детальную
археологическую периодизацию первобытного общества на основе развития
материальной культуры эпохи палеолита, мезолита, неолита, энеолита,
бронзового века и века железа.
Дописьменная культура охватывает огромный доисторический период
и имеет свои коды. Каждый из них наполняется определенным содержанием
и между ними устанавливаются связи, способствующие самоорганизации
культуры. На основе археологических находок ученые фиксируют
усложнение предметного мира первобытного человека: от примитивных
каменных орудий палеолита к гончарному кругу, ножу, топору, луку,
стрелам и т.д.
Происхождение человека – достаточно проблемная тема. С нашей
точки зрения, достаточно полное суждение по этому вопросу высказал К.
Ясперс, который считал, что первое становление человека – глубочайшая
тайна, до сих пор совершенно нам недоступная, непонятная. Такие обороты
речи, как «постепенно», «переход», лишь маскируют ее. Можно, конечно,
фантазировать по поводу возникновения человека. Однако эти фантазии
очень быстро оказываются несостоятельными: представление о человеке
всегда уже есть момент, к которому относят его становление. К тому же нам
не известен даже окончательный, удовлетворительный ответ на вопрос: что
такое человек?
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
43
Ещё до окончательного формирования человека существовали зачатки
культуры: погребения – первые памятники материальной и духовной
культуры. В этот же период формируется синкретическое искусство,
органично включающее изобразительные, музыкальные, танцевальные и
другие элементы художественной культуры. Тогда же начало складываться
устное народное творчество. История свидетельствует о том, что даже самые
отсталые народы имеют свои предания о далёком прошлом, о деяниях и
подвигах предков.
Дискуссии по поводу появления человека в древнекубанском регионе
продолжаются до сих пор. По этому поводу существует несколько точек
зрения: первая – предполагает, что человек появился здесь в дошелльскую
(олдувайскую) эпоху, т. е. около миллиона лет назад; вторая – связывает
появление человека с древнеашельской эпохой, т. е. около 500 тысяч лет
назад; – третья – с эпохой среднеашельской – 350-200 тысяч лет назад.
Археологические находки позволяют говорить о типах орудия, способах их
изготовления (отщепы, ядра, скребки, рубило) и обозначить семь
территориальных групп памятников раннего палеолита: сочинская,
кубанская, лабинская, белореченская (майкопская), псекупская, пшехскопшишская, ильско-абинская.
Из памятников древнекубанского региона эпохи мустье, выделяют
пещеры, гроты, навесы и стоянки открытого типа. Большое количество
орудий (скребла, кремневидные изделия, наконечники копий), обнаруженных
во время археологических раскопок, относящихся к этому периоду, имеет
двустороннюю обработку, что говорит о зарождении элементов ремесла и
умении обрабатывать камень.
Археологи предполагают о возможных контактах Причерноморских
мусьерцев с Закавказьем и Передней Азией, а прикубанских – с Крымом и
Русской равниной, о чем свидетельствуют микролиты (каменные орудия),
найденные в указанных районах.
Главными средствами добывания пищи у обитавшего здесь человека,
были охота на крупного зверя и собирательство. Охота была коллективной и
требовала наличие орудий. Превращение охоты и собирательства в
системообразующие силы историко-культурного процесса стало возможным
потому, что изготовление и совершенствование орудий труда – особенно в
результате овладения металлами, заменявшими камень, дерево и кость, позволило радикально преобразовать способы добывания пищи. Из
первобытного бытия, по мысли Л. Кагана выросло три параллельно
развивавшиеся, независимо от хронологических рамок начала и конца этого
процесса, типа хозяйства и соответственно три типа культуры:
- культура скотоводческих племен, обреченных на кочевой образ
жизни в поисках необходимых пастбищ, которые двигались из Азии на
Запад, вступая в неизбежные при этом военные столкновения с другими
кочевыми племенами и с народами, ведшими земледельческий образ жизни,
а затем и с занимавшимися ремеслом и торговлей горожанами, или
оставались в границах освоенных ими территорий;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
- культура земледельческих народов, оседавших на плодородных
поливных землях и консолидировавшихся в мощные государственные
образования, поскольку это оказывалось необходимым для обеспечения
крупномасштабных оросительных работ, как условия продуктивного
земледельческого хозяйства;
- культура древних греков и римлян, опиравшаяся на ремесленное
производство и международную торговлю; в нашем регионе она развивалась
в греческих «городах-государствах», создавая условия для продуктивной
ремесленной деятельности и порождавшихся потребностями духовной и
художественной жизни.
Все это заложило основы интенсивного развития хозяйства в
следующие эпохи, подготовило к восприятию достижений восточных
цивилизаций и формированию культуры народов, населяющих
древнекубанский регион.
Итак, каменный век – самый длительный этап культурогенеза, время
становления физического типа человека и начало его выделение из
животного мира. Это – период становления человеческого общества от
первобытной стадии через материнский и отцовский родовой строй к первым
цивилизациям и государствам. Именно тогда начинает формироваться
материальная и духовная культура, основные виды искусства, многие
элементы будущих мировых религий.
Каменный век на древнекубанской земле, и особенно верхний
палеолит, характеризуется появлением человека современного вида и
соответственно изменением техники обработки камня и совершенствованием
орудия производства. Каменные орудия теперь не только отбивали, но и
шлифовали, сверлили, полировали, широко использовались вкладышевые
орудия. Тогда же начинают изготавливать предметы искусства.
К наиболее древним следам проживания первобытных людей на
Кубани относятся находки в карьере Цимбал, в речных отложениях которого
обнаружены два каменных предмета: отщип и дисковидное изделие. Причем,
это местонахождение – одно из древнейших не только на Кавказе, но и в
целом на территории страны.
Стоянки древнекаменного века (палеолита) обнаружены археологами
по Черноморскому побережью и северному склону Кавказского хребта.
Следы самого древнего жилища на Кубани были найдены на реке Уруп.
На горных склонах и равнинах древнекубанского региона разбросаны
сотни могильников, курганов, дольменов. Ученые предполагают, что
строители мегалитов жили в скотоводческих и земледельческих сообществах
и целиком зависели от сил природы. Ритм их жизни определялся сменой
времен года, солнечной или дождливой погодой. Судя по всему, эти проекты
человеческого воображения сооружались усилиями сообществ эпохи меди и
бронзы.
Какие познания, верования или страхи повергли этих доисторических
людей на строительство подобных сооружений?
Археологические раскопки дают возможность предположить, что в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
45
VII – V тысячелетии на территории Кавказа люди научились обрабатывать
медь и бронзу. Племена майкопской культуры принесли с собой из
Месопотамии достижения древневосточной цивилизации: гончарный круг,
колесо.
Важная часть культуры древнекубанского региона – курганы, которые
возвышались вдоль Черноморского побережья среди обширных степей,
одиноко, группами или цепью, низкие или высокие. Это - свидетельство
прошлой жизни. По выражению исследователя и писателя И. Попки, курганы – это «и места вечного покоя умерших, и первобытные убежища, и
земляные шатры и вместе с тем, крепкие замки людей».
Курганные захоронения свидетельствуют о том, что уже выделялась
родовая знать и были тысячи могильных курганов, где хоронили простых
соплеменников.
Благодаря
курганным
захоронениям,
ученые
определяют
местонахождение городов-колоний, которые, как свидетельствуют источники,
были обычно окружены поясом курганов. Так, за оборонительными стенами
и башнями столицы Боспорского царства города Пантикапей развёртывалась
удивительная картина: по хребту горы шли бесчисленные курганы,
скрывавшие в себе монументальные каменные склепы. Они представляли
собой искусственные земляные холмы, которые насыпались над древними
могилами и достигали высоты до двадцати и более метров. Возможно,
сооружались курганы для того, чтобы увековечить память погребённых под
ними вождей, героев или просто жителей города. А рядом, в городе, кипела
жизнь, строились богатые дворцы и храмы, украшенные колоннадой,
площади со стоящими на них жертвенниками и статуями.
В мировую сокровищницу культуры вошли Келермесские,
Костромской и Ульские курганы, которые расположены в Закубанье.
Во многих изданиях встречается понятие «археологическая культура».
Древнекубанский регион представлен набором археологических культур:
бабинская,
катакомбная,
кобанская,
кобяковская,
майкопсконовосвободненская, новотитаровская, прикубанская, северокавказская,
срубная, дольменная и другие. Все вместе они характеризуют культуру
исследуемого региона. Пока ещё не определены их точные характеристики,
хотя каждая из них специфична.
Известный кубанский историк и общественный деятель Е. Фелицын –
автор первой археологической карты Кубани, отметил местонахождение
более шести тысяч этих сооружений на территории региона.
Многочисленные предметы, найденные в курганах, стали украшением
музеев. К примеру, предметы, найденные в пятнадцатиметровом
Майкопском кургане, составили уникальную коллекцию, основная часть
которой хранится в Эрмитаже. Установлено, что погребение Майкопского
кургана было сделано около 5 тысяч лет назад. Здесь найдены: полые
стержни из золота и серебра, на которые засажено множество золотых
бляшек в виде львов и быков, золотые розетки и кольца, головные повязки,
серьги и ожерелья из массы бус, сделанных из золота и серебра, которые
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
чередовались с бирюзой. Кроме того, в этом могильнике обнаружены орудия
из меди и бронзы, наконечники копий, бронзовая и глиняная утварь. Особое
внимание археологов привлекла небольшая серебряная ваза, покрытая
гравированными изображениями. На венце сосуда несколько схематично
нарисованы лес и горный ландшафт, вероятно, Кавказский хребет.
Стекающие с гор реки в виде двух волнистых полос пересекают шаровидное
тулово вазы и «впадают» в море, показанное маленьким неправильным
кружком на дне сосуда. Остальная поверхность вазы занята двумя поясами
животных, идущих одно за другим. Размеры рек непомерно малы, по
сравнению с величиной животных. Видимо, на этой вазе схематически
представлена страна, находившаяся во владении погребённого в кургане
владыки. Сходные сюжеты изображения земли, воды, неба, животных
известны в искусстве Древнего Востока, что позволяет предположить, что
носителям Майкопской культуры не были чужды, хотя бы отчасти,
космические представления, созданные великими цивилизациями Двуречья
(Месопотамии).
Подчеркивая значимость этого открытия, Н. Веселовский писал, что
ему посчастливилось открыть огромное курганное кладбище, тянущееся
почти сплошной, но довольно узкой полосой по правому берегу реки Кубань,
от станицы Казанской, далее на запад, за станицу Усть-Лабинскую и
Воронежскую. На этом более 70-ти вёрстном пространстве высились сотни
не особенно крупных курганов, большей частью группами, не удаляясь
внутрь степи. Все они относились к I-II векам новой эры, но среди них
попадались и более древние. Ученый предполагал, что на территории
древнекубанского региона была разнообразная, могучая и блестящая
культура. Само кладбище курганов он назвал «золотым», а большинство
предметов, найденных там, относил к периоду римского владычества на
Северном Кавказе и считал, что они, по-видимому, были изготовлены в
Пантикапее.
Изучением Майкопской культуры занимались Н. Анфимов, А.
Нечитайло, Т. Попова, Н. Ловпаче, Е. Крупнов, А. Формозов, Р. Мунчаев и
др. Так, Р. Мунчаев называл эту культуру весьма оригинальной, а «вещевой
комплекс» её настолько богатым, что только недостаток темпов социальноэкономического развития не привёл здесь к ранним формам
государственности, как в Египте и Месопотамии. В список народов,
создавших эту культуру, включались тюрки, семиты, доевропейцы, абхазоадыгские древние племена и др.
В результате исследований Большого Майкопского кургана и гробниц
у станицы Новосвободной была обнаружена археологическая общность
раннего бронзового века, названная майкопско-новосвободненской
культурой. Исследование этой культуры начал Н. Веселовский, затем его
продолжили археологи В. Трифонов, А. Резепкин, А. Нехаев и др. Интересно,
что захоронения здесь осуществлялись в каменных дольменообразных
гробницах. Одна из них представляла собой дольмен из массивных каменных
плит с двускатной крышей. Она разделялась поперечной плитой на два
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
47
отделения. В первом были предметы из драгоценных металлов и
драгоценных камней, во втором – предметы домашнего обихода, в том числе
точильные бруски, глиняные ангобированные и лощёные сосуды, костяные
бусы и подвески.
Все, что сохранилось от этой археологической общности,
свидетельствуют о высоком уровне «производства». Уникальными
находками стали: шаровидные или яйцевидные сосуды с отогнутым
венчиком и лощёной поверхностью, изготовленные на гончарном круге и
обожжённые докрасна; глубокие чаши, склепанные из тонкой листовой
бронзы; плоскодонные сосуды, часто с высоким горлышком и двумя
небольшими ручками. Здесь был найден и один из древнейших мечей. В
захоронениях майкопско-новосвободненской культуры обнаружены изделия
из золота, бронзы, металла, отличающиеся высоким мастерством, а также
предметы из камня (скребки, микролиты, наконечники, топоры).
Происхождение этой культуры является пока дискуссионным, параллели ей
находят в других регионах России.
Ясно то, что своё развитие майкопско-новосвободненская культура
получила в местных кавказских культурах эпохи бронзы, раннего железа,
средневековья. К ней принадлежат исторические корни ряда других культур
кавказских народов, в. т. ч. и адыгов.
К настоящему времени обнаружено около 200 памятников
майкопской культуры, которые представлены погребениями, как с
небольшим количеством вещей, так и богатыми кладами. Так, в
обнаруженном серебряном сосуде было 2500 золотых и серебряных бусин,
400 бусин из сердолика и лазурита.
Майкопская культура представлена не только курганами, но и
бытовыми памятниками. Среди них – поселения и пещерные стоянки.
Содержание археологических раскопок позволило предположить, что
жившие здесь люди занимались животноводством и земледелием. Причём,
развитие земледелия давало значительно больше прибавочного продукта, что
привело к возникновению имущественной дифференциации и нашло
отражение в погребальных памятниках.
Важная роль в процессе формирования культуры исследуемого
региона принадлежит дольменам. Они появились в раннебронзовое время, а
их расцвет приходится на первую половину II тыс. до н.э. По поводу их
появления на территории древнекубанского региона существует несколько
версий. По одной из них, именно к каменному веку восходит представление о
Боге Камня – Гермесе. От тех времен и по сей день жив ритуал – зарывать в
основание возводимого дома «закладной камень» - отголосок былого
почитания Камня как Божества-Охранителя.
Некоторые ученые считают, что киммерийцы вошли в историю
культуры исследуемого региона как строители дольменов, погребальных
сооружений, сложенных из огромных каменных плит и глыб и
представляющих собой первые архитектурные сооружения, созданные по
законам архитектоники различного типа: плиточные - четырёхугольные,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
портальные, трапециевидные, двускатные, составные, корытообразные,
дольмены-монолиты и другие. Наиболее интересными можно назвать
дольмены, которые сочетаются с курганом (станица Новосвободная), а также
комплексы, в состав которых входят несколько взаимосвязанных сооружений
более сложных форм, к примеру, концентрических, радикально-кольцевых (с.
Анастасиевка Туапсинского района): сочетание дольмена с дромосом,
покрытых глиняным куполом и каменным панцирем и окружённых
радикально-лучевыми каменными гребнями, ограниченными крепидой.
Учёные предполагают, что дольменный комплекс у станицы Анастасиевка,
вероятно, - культово-погребальное сооружение, где был похоронен
обожествляемый соплеменниками человек. Автор раскопок М. Тешев
предполагает, что этот комплекс был древней обсерваторией племён
дольменной культуры. Но для доказательства данной гипотезы пока ещё
недостаточно аргументов.
Продолжая разрабатывать эту гипотезу, другой исследователь В.
Марковин пришёл к выводу, что все дольмены обращены своим порталом к
солнцу, что свидетельствует о поклонении их строителей этому светилу.
Кроме того, на плитах дольменов и скалах рядом с ними выбиты рисунки,
представляющие собой солнечные (солярные) знаки, змеи и др. Значит, в
дольменах хоронили людей, оказывающих магическое влияние на будущий
достаток и плодородие. По мнению В. Марковина, о дольменах и их
происхождении сложились весьма противоречивые мнения. Достаточно
сказать, что некоторые авторы склонны считать их «древнейшими
календарями человечества», другие - хитроумными приспособлениями для
охоты на крупных животных и даже – обсерваториями, их сравнивают с
египетскими пирамидами.
Среди учёных, занимающихся исследованием дольменов, - Е.
Фелицын, Л. Лавров, В. Марковин, Н. Анфимов, М. Тешев, А. Нехаев, И.
Каминская, А. Киселев, И. Чеченов, Ю. Воронов, Н. Ловпаче, Е. Берлизов и
другие. Так, Л. Лавров создал их своеобразный каталог, содержащий 1139
названий. Каждый учтённый им дольмен представляет собой уникальный
памятник «архитектуры» своего времени.
Существует несколько версий использования этих сооружений. Одни
учёные утверждают, что дольмены служили родовыми святилищами и лишь
позднее стали местом погребения; другие предполагают, что там хоронили
только рядовых старейшин; есть версия, что дольмены использовались для
погребения в течение нескольких десятков и даже сотен лет.
Достаточно подробно описаны дольмены или, как их называют, богатырские хаты, которые по преданиям строились богатырями, жившими в
горах Кавказа, известным кубанским исследователем Ф. Щербиной в
двухтомном издании «История кубанского казачьего войска».
Предполагают, что захороненные в пирамидах Египта фараоны и
замурованные в дольменах вожди племён некогда существовавшей
цивилизации могли контактировать с Богом. В дольмены уходили умирать
живые и достойные вожди племён и мыслители, обладающие знаниями и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
49
способностью передавать информацию о жизни вселенной даже через тысячу
лет. Их плотно закрывали каменной крышкой и пробкой. Уходя в небытие,
древние люди оставляли в дольменах мудрость Вселенной и невидимую
связь с ней. Существует поверье, что даже спустя тысячи лет люди смогут
подойти к сохранившимся дольменам и получить ответ на любой
интересующий их вопрос, и что через дольмены проходят невидимые
энергетические и информационные линии связи с Космосом.
О значимости этих сооружений для изучения генезиса культуры
региона говорит высказывание известного искусствоведа М. Алпатова:
«Можно себе представить, с каким чувством собственного достоинства и
творческого удовлетворения взирали на эти памятники люди, которые
своими усилиями побеждали физическое сопротивление камня». Человек
строил дольмен путём нагромождения материала, ограничивая, тем самым,
пространство. Кроме того, в этом сооружении уже были несущие и
покоящиеся части, а, как известно, их противопоставление - основа
архитектуры. Внутреннее пространство дольмена представляет собой
архитектурный интерьер, о чём свидетельствуют пропорциональность,
масштабность, прочность, грандиозность. Таким образом, можно уже вести
речь о рождающемся языке архитектуры.
На территории исследуемого региона дольмены изучал известный
исследователь края Е. Фелицын, который первый решил свести все эти
древние постройки к определённым типам и разновидностям. Учёные сейчас
не пользуются его классификацией, так как есть более совершенные. Но факт
наличия таковой говорит о подтверждении зарождения и развития культуры
в нашем регионе.
В настоящее время на территории исследуемого региона
зарегистрировано более двух тысяч дольменов. Конечно, многие до льмены
ограблены, но даже то, что осталось, свидетельствует о яркой и самобытной
культуре наших предков.
Продолжая анализ формирования культурогенеза древнекубанского
региона, мы учитывали находки ученых при раскопках курганов у станицы
Новотитаровской, где был обнаружен целый комплекс, признаки которого
свидетельствовали о культуре раннего бронзового века, названной
Новотитаровской. Характерной особенностью её стали подкурганные
погребения, где наряду с традиционными вещами, которые обычно клали в
могилу, были найдены остатки деревянных повозок, а также покрывающие
пол циновки, посыпанные красной охрой. Из других предметов были
обнаружены украшения и посуда, отличающаяся лощёной поверхностью,
прочерченной зигзагами или треугольниками, и шаровидной формой с
элементами миниатюрных украшений. Изучение этой культуры ещё
продолжается. Археологи А. Гей и В. Трифонов считают, что её истоки
уходят в индоевропейскую народность.
Среди других культур, открытых в ходе раскопок, - кобанская
археологическая культура. Степень её изученности позволяет определить
некоторые черты, сформированные на основе сращивания элементов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
различных северокавказских и закавказских культур и выработке
качественно новых синкретических форм материальной культуры. Она была
распространена в конце бронзового - начале железного веков.
Как показали раскопки, «металлурги» этого периода достигли
мастерства в украшении отлитых изделий с изящной гравировкой (топоры,
пояса, браслеты, булавки, фибулы, детали конской упряжи). Из тонкой
листовой бронзы они изготавливали кувшины, чаши и другие предметы
быта, которые приобретали соседние кочевые племена и, в частности,
киммерийцы. Кобанские мастера делали замечательную посуду: миски,
кружки, кубки, глиняные коробочки-пиксиды. Им ещё не был известен
гончарный круг, поэтому сосуды формировались на медленно вращающемся
столике. Жили эти племена в домах с каменными и турлучными стенами,
двускатными бревенчатыми крышами и полами, выложенные плитами или
помазанные глиной. В их погребальном обряде уже использовалась
кремация. Факты говорят о том, что потомки кобанской культуры оказали
влияние на формирование этногенеза ранних алан, а также адыгских и
вайнахских племён Кавказа. Об этом свидетельствует исследование
могильников у станицы Удобной, селений «Заслонка» и «Каменные
Столбы». Предполагают, что субстрат, который послужил основой для
формирования племен - носителей кобанской культуры, образовался в
результате перемещений больших групп населения в горные районы Кавказа.
К эпохе позднего бронзового века относят прикубанскую культуру,
выделенную в 1951 году А. Иессеном, А. Нечитайло, В. Марковиным, Е.
Алексеевым и др. по результатам раскопок в районах рек Лабы, Белой, Фарс.
Мнения учёных по поводу классификации этой культуры разделились.
Некоторые из них склонны считать ранние этапы развития этой культуры
явлением западного варианта кобанской культуры, а поздние - выделяют в
особую протомеотскую культуру.
На основе местных культур среднего бронзового века на культурном
пространстве региона сформировалась кобяковская культура. В результате
исследования остатков поселений этой культуры в с. Красногвардейском
были найдены фрагменты сосудов, кубков, черпаков, мисок, чаш, кувшинов,
каменные и костяные орудия труда, глиняные поделки. Эту культуру изучали
Н. Анфимов и Э. Шарафундинова, которые считали, что именно на ее основе
возникла в дальнейшем Протомеотская культура начала раннего железа.
Протомеотская культура, как археологическая культура периода
переходного от бронзового века к железному, впервые была выделена Н.
Анфимовым в результате раскопок в Закубанье, а затем - И. Каменецким, В.
Эрлих, П. Дитлером, Н Ловпаче и др. У неё много сходных признаков с
культурой кобанской и культурой киммерийцев: мечи, кинжалы с железными
клинками и бронзовыми рукоятками, бронзовые наконечники копий, чарки с
высокими петлевидными ручками, некоторые виды бляшек от конской
упряжи и другие.
Нужно отметить, что в этот период складывается оригинальный и
многообразный набор местной керамики, появляются детали погребального
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
51
обряда, долго бытовавшие затем у населения Закубанья, протоадыгских
племен и у меотов Прикубанья. На формирование особенностей этой
культуры оказали влияние местные племена эпохи бронзы.
Собирательный образ культурогенеза древнекубанского региона
помогли составить многочисленные исследования сарматских древностей,
выполненные, в частности, Н. Берлизовым, И. Каминской, В. Каминским, Н.
Анфимовым, П. Дитлером, Т. Мсинаевой, А. Лопатиным и др. Они изучили
информацию более чем о 336 захоронениях в курганах у станиц Отрадная,
Гейтмановская, Михайловская, Мостовская, Владимирская, Спокойная,
городов Курганинска, Новокубанска и др., а также захоронений в
бескурганных катакомбах у станиц Ладожская, Тбилисская, Казанская,
Прочноокопская и других, относящихся к начальному периоду этногенез а
аланов, и сделали вывод, что в области сарматологии можно вернуться к
рассмотрению истории кочевников Закубанья эпохи эллинизма и римского
времени.
Ученые делят ее на несколько этапов. К памятникам первого этапа
они относят захоронения, оставленные, видимо, сарматами-язаматами, часть
которых участвовала в боевых действиях в Персии в период нашествия
Александра Македонского. Второй этап связывают с освоением сарматами
Закубанья во время Митридатовых войн, в результате которых наблюдался
новый прилив кочевников из Зауралья. Третий этап отождествляют с
последствиями войны 49 г., когда сираки царя Зорсина потерпели поражение
от союзной армии Юлия Аквилы и испортили отношения с Боспором.
Исчезновение закубанской группы сарматов они объясняли последствиями
поражения, нанесённого сиракам Савроматом Боспорским. Памятники
культуры Закубанья они связывают с сираками Страбона, Тацита, Птолемея.
Особенности формирования культурогенеза древнекубанского
региона выявляются и на материалах археологических раскопок эпохи
бронзы, которые происходили в 70-е годы ХХ века в степном Правобережье
Кубани. Тогда была открыта так называемая Батуринская катакомбная
культура – историко-культурная общность эпохи среднего бронзового века,
которая характеризовалась захоронениями в катакомбах, достигавших
глубины 10 - 15 метров и представлявших собой погребальные сооружения.
Они состояли из камеры, в которой помещался погребённый, и входной ямы,
служившей «посредницей» между камерой и наземным миром. Эта культура
представлена каменными и бронзовыми топорами, ножницами,
украшениями, каменными булавами, а также керамикой в виде реповидных
сосудов с налепными валиками и оттисками шнура. Исследования
батуринской культуры Н. Веселовским, Н. Анфимовым, В. Каминским, Н.
Шевченко и другими позволили установить сходства её некоторых
предметов с культурными группами эпохи поздней бронзы и даже
предскифского времени.
С нашей точки зрения, интересна характеристика этой культуры,
сделанная В. Трифоновым на основе анализа более 1200 погребений. Ученый
считает, что выделение в степном Прикубанье предкавказского варианта
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
катакомбной и северокавказской культуры, погребений ямной культурноисторической общности определили мнение об этой территории как зоне
взаимных влияний и прямых контактов культур восточно-европейской степи
и предгорий Северного Кавказа.
Катакомбную культуру сменила бабинская культура эпохи бронзы,
которая представлена многоваликовой керамикой, в основном сосудами,
украшенными налепными валиками или прочерченным орнаментом, а также
костяными круглыми пряжками. В погребениях этой культуры у станиц
Батуринская, Приазовская, Раздольная, Новотитаровская и других
встречаются бронзовые и каменные топоры, ножи, булавы. Наиболее
содержательные находки этой культуры принадлежат Э. Шарафутдиновой.
Оригинальными
чертами
обладала
ямная
(древнеямная)
археологическая культура эпохи раннего бронзового века. Первоначально
она была выделена на Украине. Её носители пришли на древнекубанскую
землю из Приднепровья. В погребениях этой культуры обнаружены сосуды,
орудия труда, украшения. Керамика представлена круглодонными горшками
и небольшими сосудиками, так называемыми «флягами» с налепными
ушками и кружками, выполненными от руки. Изредка на них встречается
орнамент, зигзаги, процарапанные треугольники. Ученые предполагают, что
своих металлических изделий представители этой культуры не имели, а
получали их от племен майкопско-новосвободненской культуры. Последняя
представлена следующими украшениями: височными кольцами из бронзовой
серой или золотой проволоки, согнутой в полтора оборота, круглыми и
прямоугольными бронзовыми бляхами, костяными булавками с
молоточковидной головкой, бусами и др.
О формировании истоков культуры исследуемого региона говорят
находки в Николаевском, Кобанском, Ясеновополянском могильниках. Это корчагообразные сосуды, кувшинчики, чарки или черпалки, миски с
широкими ручками изящной формы. Могильники служили в своё время
усыпальницами. Некоторые ученые утверждают, что они ведут свое
происхождение из Малой Азии, Португалии, с острова Сардиния и даже из
Центральной Европы, откуда их принесли племена под эгидой культуры
«шаровидных амфор».
Во времена раннего железа основным населением Прикубанья были
меоты. Их культуру стали изучать только в советское время. Известны
исследования Н. Анфимова, И. Марченко, А. Аптекарева, П. Аутлева, Н.
Ловпаче, М. Покровского и др. Термин «меоты» – собирательный от целого
ряда родственных племен. По выражению древнегреческого географа
Страбона сюда включались синды, дандарии, тореаты, агры, аррехи, тарпеты,
обидиакены, ситтакены, досхи и другие племена. Меотская культура - вполне
сложившаяся самобытная культура аборигенного населения. Она
знаменуется целым рядом нововведений в материальную культуру племен,
связанных с их собственным развитием и с влиянием на них греческих
колонистов. Так, здесь осваивается гончарный круг и производят
высококачественные сосуды серого цвета. При этом некоторые формы -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
53
подражание греческим. Появляется и много новых украшений, к примеру, из
глины - позолоченные бусы, браслеты, бляшки. К этому времени относится
строительство оборонительных сооружений, а небольшие посёлки
превращаются в городища. Ученые относят язык меотов к кавказской
языковой группе и считают их далекими предками адыгов. Они возделывали
пшеницу, ячмень, просо, рожь, лен, разводили скот.
В результате археологических раскопок стало известно меотское
городище на месте станицы Елизаветинской, которое, как предполагают,
было подчинено Боспору. Оно состояло из центральной укреплённой части
(цитадели) и прилегающего поселения. Цитадель представляла собой
холмообразную возвышенность, окружённую глубоким рвом и валом.
Жилищами служили небольшие турлучные дома, которые по конструкции
близки к современным постройкам данного типа. В основе такого дома
лежит деревянный каркас, в промежутках которого вертикально
устанавливались жерди (хворост) или камыш, которые обмазывались глиной.
Пол был земляной, крыша покрывалась камышом. Здесь найдены: сероглиняная посуда, изготовленная на гончарном круге, грубые лепные
кухонные горшки, женские статуэтки, остатки глинобитных жертвенников.
Но главным свидетельством высокой материальной культуры, обнаруженной
в могильниках станицы Елизаветинской, стали обломки античных
остродонных амфор, образцы боспорской посуды, фрагменты чёрно-лаковых
сосудов, античной черепицы, терракотовые статуэтки, пантикапейские и
фанагорийские монеты. Всё это говорит о том, что в эпоху эллинизма
Елизаветинское городище было важным торговым центром на среднем
Прикубанье. Сюда привозили товары из Египта и итальянских городов,
Ионии и Аттики, южного побережья Чёрного и бассейна Эгейского морей.
В первые века нашей эры этнический состав населения
древнекубанского региона пополняется сарматами. Древнегреческий учёный
Страбон пишет, что сарматские племена сираков, вклиниваясь в меотскую
среду, поселяются вместе с ними. Это выразилось в увеличении площади
обнаруженных археологами городищ, возникновении новых оборонительных
сооружений. Пришлые племена оказали влияние на культуру меотов, но не
повлекли за собой смену этноса. Наоборот, они были ассимилированы
местным населением. Получили распространение предметы материальной
культуры - оружие, украшения, типы одежды, зеркала, новые черты в
погребальных обрядах. Можно сказать, что в этот период формируются
элементы меото-сарматской культуры.
Соседями скифов на востоке в VI-V вв. до н. э. были родственные им
ираноязычные племена савроматов. Недаром древнегреческий историк
Геродот писал, что савроматы говорят на издревле искаженном скифском
языке. Большая группа родственных по языку и близких по культуре племен,
занимавших в VII-IV вв. до н. э. колоссальную степную территорию
междуречья Дона и Волги, Нижнего Поволжья и Южного Приуралья, в
какой-то степени условно обозначается общим названием савроматов, так как
это население разделялось на ряд племен разного происхождения со своими
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
особенностями материальной культуры и, вероятно, со своими племенными
диалектами. Савроматам Геродота достаточно уверенно может быть
приписан лишь вариант культуры, распространенный в степных просторах
междуречья Волги и Дона.
В IV в. до н. э. в савроматское общество из Приуралья в Поволжье
проникают новые родственные племена, что приводит к образованию нового
могущественного союза племен.
С этого времени начинается их расселение на запад. Массивный
натиск савромато-сарматских племен приводит к занятию ими степей
Северного Причерноморья между Доном и Днепром, населенных скифами и
меотами. Эти события привели к тому, что уже к концу III в. до н. э.
отношения между сарматами и скифами стали откровенно враждебными, а в
дальнейшем, во II в. до н. э., почти все степи Причерноморья, занятые ранее
скифами, были завоеваны сарматами.
Участие савроматок в военных действиях производило огромное
впечатление на греков. Древнегреческий ученый Псевдо-Гиппократ оставил
интересные записки о скифах, предшественниках населения Прикубанья. В
Европе есть скифский народ, живущий вокруг озера Меотиды и
отличающийся от других народов. Название его савроматы. Их женщины
ездят верхом, стреляют из луков и мечут дротики, сидя на коне, и сражаются
с врагами, пока они девушки; а замуж они не выходят, пока не убьют трех
неприятелей. Расселение сарматов на значительной территории привело к
распространению сарматской культуры и сарматизации местного населения.
Термин «сарматский» в данном случае условный, охватывает значительный
отрезок времени – от появления сарматов на Северо-Западном Кавказе до
гуннского нашествия, т.е. до эпохи раннего средневековья. Археологическая
культура этого периода обычно именуется меотской, меото-сарматской,
сармато-меотской. Эта культура генетически связана с культурой местного
населения предшествующего времени, однако в ней появляются элементы,
характерные для культуры сарматов. Особенно отчетливыми элементы
сарматской культуры становятся в первые века нашей эры. В различной
степени проявляется влияние и античной культуры.
Пришлые племена оказали влияние на меотское население, но какойлибо смены этноса не произошло. Широкое распространение получили
общесарматские предметы материальной культуры – оружие, украшения,
типы одежды, зеркала, фибулы, новые черты в погребальном обряде.
В исторической литературе эти изменения, которые свойственны не
только Прикубанью, но и всему Северному Кавказу и античным городам
Северного Причерноморья, принято обозначать термином «сарматизация».
Но это не означало какой-либо смены населения и этноса. В Прикубанье в
первые века нашей эры продолжала существовать и развиваться прежняя
культура местных племен. Пришлые племена сираков, поселившиеся среди
меотов, были ассимилированы последними.
О сохранении и развитии экономических и торговых связей с
Боспором свидетельствует тот факт, что в сарматское время возрастает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
55
появление бронзовой и серебряной посуды античного типа, стеклянных чаш,
стеклянных бус, бус из различных полудрагоценных камней, других
украшений из полудрагоценных камней (навершия мечей, геммы и др.),
серебряных фибул, серебряных пряжечек, золотых пряжек и бляшек со
вставками из полудрагоценных камней и цветного стекла, терракотовых
бляшек с изображением Деметры и Медузы Горгоны, скарабеев, бус,
подвесок из голубой египетской пасты, глиняной посуды (мисок из розовой
глины типа учкенских), амфор (очевидно, с вином) и т. д. Все они в основном
имеют греко-римские особенности.
Предметы, извлечённые при раскопках курганов, свидетельствуют о
высокой культуре племён Прикубанья. Среди них – панцири или кольчуги.
Так, кольчуга сплеталась из отдельных маленьких железных колец так, что
каждое кольцо было продето через четыре соседних. Получалась железная
рубаха, предохранявшая тело от удара мечом, копьём или стрелой. Наиболее
опасные места кольчуги, к примеру, наплечные части защищались
чешуйками из железа или бронзы, иногда они покрывались тонким листом
золота. Впервые здесь обнаружены застёжки–фибулы, прототипы
современных брошек и булавок, которые делались из золота в форме
животного. Кроме того, интересны найденные здесь бронзовые подставки
(канделябры) под светильники. Одна из таких подставок представляла собой
круглый постамент, который держался на трёх массивных ножках в форме
львиных лап, а другая была в виде сирены, поддерживающей на голове круг,
украшенный по ободку «овами». Известно, что изображение сирен имело не
только декоративное значение. Оно предотвращало беду.
Каменные ограды, окружавшие курганы, предохраняли насыпи от
сползания, а статуи, стоящие на вершинах курганов, или копья, воткнутые в
насыпь по обычаю скифов, придавали курганам величественный вид - так
писала о Причерноморских курганах Г. Цветкова.
О смысловом содержании статуй, скифских изваяний, скифских баб 2
написано много. Так, М. Артамонов назвал их образами предка герояродоначальника, Б. Греков – надгробными стелами, Н. Елагина –
изображением умершего царя, А. Малюкова – изображениями скифского
бога Арея. Н. Веселовский утверждал, что старинные статуи, известные в
науке под названием «каменные бабы», которые встречаются на всем
культурном пространстве древнекубанского региона, принадлежат племенам
тюрского происхождения.
Интересный анализ каменных баб, как неотделимого элемента
скифской художественной культуры, сделал П. Шульц. Он согласен, что они
возникли в скифский кочевой сфере на почве культа предков и связанных с
2
«Баба каменная» («бабами» их можно назвать условно, так как среди них встречаются
мужские «особи», с подчеркнуто выраженными мужскими гениталиями) - обобщающее
название каменных стел и статуй, устанавливающихся кочевыми племенами на вершинах
курганов либо на специальных культовых площадках. Наиболее ранние из них относятся к
финалу энеолита – раннему бронзовому веку, а самые поздние – к эпохе средневековья.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
56
ним погребальных обрядов, но считает, что ни одно из вышеперечисленных
толкований не может быть распространено в целом на все скифские
изваяния. По мере развития скифского общества, формирования его
мировоззрения, в изваяниях усиливаются элементы портретизации, и на
смену образу предка приходит образ военачальника-базилевса. Такие
изваяния можно встретить не только на территории скифских кочевий, но и в
других частях русского государства.
«Каменным бабам» поклонялось и славянское население, что
доказывает их древнеязыческое происхождение, не имеющее никакого
отношения к кочевникам. К ним приходили на поклон ради исцеления от
всяких болезней. Есть основания вписать древние каменные изваяния в
общемировую герметическую традицию. Даже если какая-то часть истуканов
и принадлежит кочевникам, то это вовсе не исключает наличия в их
верованиях следов былых герметических представлений, восходящих к
временам языкового, культурного и этнического единства.
Кубанские изваяния составляют особую группу этих памятников.
Начало этой коллекции положил Е. Фелицын. Он разделил изваяния на
мужские и женские, на стоящие, сидящие или грубой стеловидной формы.
Анализ «каменных баб», хранящихся в Краснодарском музеезаповеднике, показал, что при всех имеющихся различиях, они, вместе с тем,
принадлежат общему скульптурному кругу, отличному от первобытных
антропоморфных стел и от каменных баб средневековой эпохи, в частности,
от половецких.
Нужно отметить определенное значение этих памятников культуры в
процессе формирования культуры древнекубанского региона. Интересно, что
по каменным изваяниям учёные воссоздали многие детали одежды, обуви,
некоторые элементы оружия и т. д. На многих из них находили
металлические нагрудные бляхи, которые, как предполагают исследователи,
выполняли защитную функцию.
Память о древнекубанской земле сохранилась не только в предметах
археологических раскопок. В результате исследования других источников
сформировалось представление об одежде, жилье, быте, оружии жителей
этого региона. Сравнительный анализ сохранившихся предметов
свидетельствует о некоторой преемственности стиля, форм и особенностей,
передающихся из поколения в поколение, в том числе, сохранившихся до сих
пор. К примеру, крой скифского кафтана сохранился в казакине-теплушке и,
отчасти, в черкеске. В казачье-кавказском оружии повторяются формы
скифских кинжалов, открытые черенки аланского палаша, сабли из курганов.
Они не имеют крестовин или охранных дужек так же, как и эфес нашей
шашки. Всё это ни что иное, как освящённые тысячелетиями образцы
снаряжения, перешедшие от неизвестного воина, нашего предка, к нам.
Подобные наблюдения зафиксированы и в описаниях старинных авторов.
Анализ имеющихся материалов позволяет сделать вывод, что
практически все археологические культуры племен, населявших
древнекубанский регион, так или иначе были связаны друг с другом. К
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
57
примеру, племена ямной культуры находились в тесном контакте с
носителями новотитаровской культуры и майкопско-новосвободненской
общности. Наблюдались даже процессы выполнения так называемых
«заказов» на изготовления орудий или украшений, особенно из золота.
Своего исследования ещё ждет проблема преемственности, которая, как уже
упоминалось, тоже наблюдалась среди носителей археологических культур.
Таким образом, предметы материальной культуры, найденные во
время археологических раскопок, убедительно показывают, что на
протяжении почти двух тысячелетий на территории древнекубанского
региона происходили сложные процессы исторического и культурного
развития. Они стали основой формирования культурогенеза этого региона и
послужили толчком к прогрессу.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
Лекция 4. Кочевые племена и их межкультурные контакты
Исследуемое культурное пространство отличается разнообразием и
богатством естественных условий, благодаря которым здесь обитал человек с
незапамятных времён. Сюда тяготели народы с разных концов мира.
Тысячелетиями евразийские степи были подобны клокочущему котлу,
выплёскивавшему всё новые и новые бурные потоки народов, наводнявшие
степные
просторы,
вливавшиеся
в
плодородные
долины
и
останавливавшиеся в преддверии гор. Этот край с осёдлым населением
издавна притягивал кочевников. Он имел свой собственный путь развития,
изменявшийся или прерывавшийся очередным нашествием, свои
установившиеся веками культурные и торговые связи. Само географическое
положение Кавказа между Передней Азией с её высокоразвитыми
цивилизациями, евразийскими степями и Европой оставалось залогом
контактов между местным горским населением и пришлыми ираноязычными
племенами.
Таким образом, здесь чудеса природы слились с загадками истории
таинственных народностей.
Понятие «географическое пространство» применительно к
древнекубанскому
региону
означает
форму
пространственного
конструирования мира в сознании человека. Возникнув в определённых
исторических условиях, оно обрело различные контуры в зависимости от
характера общих моделей мира, частью которых является.
Заселение древнекубанского региона шло несколькими путями. Один
из них – западный, соединивший традиции карпатской культуры и
закавказской кремневой индустрии. Второй путь шёл из Передней Азии
через Закавказье.
Среди обитателей древнекубанского региона в разнообразных
источниках упоминаются киммерийцы; скифы, савроматы, синды; меотские
племена, греки-колонисты, сарматы, аланы; гунны, готы, авары, затем
хазары, кыпчаки; монголы, генуэзцы-колонисты и др.
В разное время на этих землях обитали греки, немцы, чехи, евреи,
армяне, молдаване, эстонцы, осетины, латыши, абазины, убыхи, карачаевцы,
беснеевцы, кабардинцы, ногайцы, бжедуги, адамиевцы, а также адыгейцы. В
настоящее время в регионе насчитывается свыше 50 автохтонных народов,
говорящих на языках кавказской, индоевропейской и алтайской языковой
семей.
На нахско-дагестанских языках говорят чеченцы, ингуши, аварцы,
лезгины, даргинцы, табасараны, дидойцы, лакцы, рутилы и др.; на адыгоабхазских языках - кабардинцы, черкесы, абазины; на тюрских языках кумыки, карачаевцы, балкарцы, ногайцы. В XVIII веке на эти земли были
переселены запорожские казаки, русские, белорусы и другие народы. В
Евразии нет больше региона, где бы существовало такое многоязычное
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
59
сообщество народов. Это ведёт к необходимости осмысления роли культуры
в формировании многослойных пластов истории рассматриваемого региона.
Все племена, в разное время побывавшие на землях древнекубанского
региона, оказывали влияние друг на друга. Так, киммерийцев считают
представителями индоевропейских народов, а скифы в степях
Причерноморья слились с ними и сформировали «новую» скифскую
культуру на основе киммерийского субстрата (Д. Раевский). Эта точка зрения
поддерживается не всеми учеными.
Итак, в VII в. до н. э. в степях Северного Причерноморья появляются
скифы, создавшие одноименную археологическую культуру, для которой
была характерна так называемая «скифская триада»: определенной формы
вооружение, конская упряжь и украшения в «зверином стиле». Курганный
обряд скифов включал множество предметов, в т.ч. боевых коней, (иногда по
несколько сотен). Гробницу окружала каменная выкладка-крепида, а вершину
кургана венчала каменная стела или «каменная баба».
«Отец истории» Геродот писал, что скифы не имели ни городов, ни
укреплений, добывая себе пропитание скотоводством. Жилищем у них была
обыкновенная повозка. Молодых людей с раннего детства они приучали к
верховой езде, считая передвижение пешком большим позором. У них были
невероятные обычаи. К примеру, скиф пьет кровь первого убитого им врага, а
головы всех врагов, убитых в сражении, он относит царю, потому что под
условием доставления головы неприятеля скиф получал долю добычи 3.
Подробнее всего о скифах рассказал Геродот. Странствуя по миру, он
побывал в Северном Причерноморье, много общался со скифами и
непосредственно от них записал известные легенды о происхождении народа.
Две легенды, рассказанные Геродотом, говорят о том, что скифы жили здесь
издревле, т. е. были местным населением. По третьей легенде скифы пришли
в Северное Причерноморье из Азии. В настоящее время этот вопрос до конца
не решен, но большинство ученых склоняется к теории центральноазиатского
происхождения скифов.
3
А вот пример их погребальных обрядов. Царей своих скифы хоронили в Герах,
до которых был судоходен Днепр. Умершего и набальзамированного царя они возили по
всем племенам, входившим в состав скифского царства. Как только появлялся труп царя у
какого-либо племени, люди отрезали себе часть уха, стригли кругом волосы, делали на
руках порезы, расцарапывали лоб и нос, а левую руку прокалывали стрелами. Все это
проделывало каждое подвластное скифам племя. Затем скифы являлись в Геры, где были
гробницы царей, и проводили похороны. Умершего клали на соломенную подстилку, по
обеим сторонам его вбивали колья, на них клали брусья и все покрывали рогожей. Сюда
же клали одну из наложниц, виночерпия, повара, конюха, приближенного слугу и
вестокщика, предварительно удушив их, а также лошадей и золотые чаши. Над всем этим
насыпали земляную насыпь. Через год над могилой устраивали ужасную тризну. Убивали
пятьдесят скифов и столько же лучших коней. Вынимали из них внутренности и ,
наполнив полость, их зашивали. Затем лошадей укрепляли на особых подставках так,
чтобы обе пары ног свешивались вниз и не доставали до земли, а на трупы лошадей
сажали трупы задушенных пятидесяти юношей. Расставив вокруг могилы царя этих
всадников, скифы разъезжались по домам.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
Раскопки скифских курганов подтверждают рассказы Геродота. В них
обнаружена обстановка царского погребения с убитыми лошадьми. В центре
погребались трупы, а вне гробницы хвостами к ней располагали лошадей.
Такие захоронения датируются V-IV вв. до н.э.
Скифы упоминаются еще в ассирийских клинописных текстах как
народ, проникший из Причерноморья через Западное Закавказье на
территорию Передней Азии. Мобильные, хорошо вооруженные скифские
конники, не знавшие себе равных в стрельбе из лука, являлись желанными
союзниками и страшными соперниками для многих правителей Древнего
Востока.
Фараон Псаммепил I вынужден был откупиться от скифов дарами. В
616 г. до н. э. скифы вместе с Мидией и Вавилоном взяли и уничтожили
столицу Ассирии Нивению, участвовали в разгроме государства Урарту.
Свои походы в Закавказье и Переднюю Азию скифы совершали из
Прикавказских степей. Одним из таких плацдармов для набегов было
Закубанье с прекрасными горными пастбищами. Сюда же и возвращались
после дальних походов с награбленным золотом. По словам Геродота, 28 лет
скифы господствовали в Азии и в 585 г. в соответствии с договором между
Мидией и Лидией вернулись в степи Северного Причерноморья, а здесь их не
очень-то и ждали. Возникшую ситуацию описал Геродот. Когда скифы,
проведя на чужбине двадцать восемь лет, после столь продолжительного
отсутствия возвращались на родину, им пришлось выдержать войну не
меньше мидийской: они встретили выступившее против них немалое войско,
потому что скифские женщины, вследствие продолжительного отсутствия
своих мужей, вступили в связь с рабами. От этих рабов и жен скифских
произошла молодежь, которая, узнав о своем происхождении, решила
воспротивиться скифам при их возвращении из Мидии. Прежде всего, они
отрезали свою землю, выкопав широкий ров от Таврических гор до озера
Меотиды, где оно было наиболее широко. При всякой попытке скифов
вторгнуться, они выходили против них и вступали в битву. Эта война
интерпретируется многими учеными как война местных племен и
народностей против скифов-завоевателей, завершившаяся скифской победой
и образованием Скифии как государства.
В итоге скифы возвратились в Причерноморье, подчинили себе
«местные» племена. Началось 500-летнее господство скифов в степях
Причерноморья. Именно тогда происходит смена культур и формируется
археологическая культура, известная как скифская. Однако нельзя объяснять
формирование скифской культуры только завоевательными походами скифов.
Это был сложный процесс социальной консолидации, адаптации и
формирования новых основ хозяйства, который ознаменовал начало скифов
и скифской эпохи.
Скифия простиралась от Нижнего Дуная и Карпат до Дона. На юге
она доходила до побережья Черного и Азовского морей, а на севере – до
лесной зоны. Эту территорию населяли этнически неоднородные племена и
народы, различающиеся по типу хозяйства и образу жизни. Говоря о
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
61
населении Скифии, Геродот очень определенно делит его на кочевое, не
имеющее ни городов, ни пашен, и на земледельческое. Северо-западное
Причерноморье занимали каллипиды – смешанные греко-скифские
земледельческие племена. К западу от Днепра жила часть фракийцев,
воспринявших многие особенности скифской культуры. Между Днестром и
Днепром жили скифы-пахари, в степях Причерноморья – скифы-кочевники и
царские скифы. Геродот, рассказывая о расселении в Скифии, выделял шесть
«этносов»: от Ольвии на западе «первыми живут каллипиды», выше их –
алазоны, которые сеют хлеб, лук, чеснок, чечевицу и просо; выше алазонов
живут скифы-пахари, которые сеют хлеб на продажу; вдоль Днепра и к
востоку от него живут скифы-кочевники, ничего не сеющие и не пашущие.
На востоке скифского мира живут царские скифы – «самые лучшие,
считающие прочих своими рабами».
Вопрос о возникновении государственности на основании
археологических и письменных источников рассматривался только
применительно к скифскому обществу, которое по социальной структуре и
степени изученности можно считать образцом для других обществ скифо сибирского мира. Разработку этой темы начал в конце XIX в. А. ЛаппоДанилевский, который полагал, что скифы были народом варварским, но
находившимся близко к цивилизации. Исследователь начала XX века М.
Ростовцев считал, что уже в ранний период у скифов существовала мощная
держава. Основываясь на сведениях Геродота, он первый стал рассматривать
Скифию как классовое общество. Он видел в Скифии военно-феодальное
государство, сходное по своему устройству с Хазарским каганатом или с
Золотой Ордой, в которых господство принадлежало царям, рыцарям и
дружинникам, являвшимся владельцами стад и табунов, хозяйство которых
обслуживали крепостные и рабы. Однако отдельные вопросы социальной
истории скифского общества до сих пор остаются дискуссионными. Так,
существует несколько точек зрения на время возникновения государства у
скифов. Историки античности В. Гайдукевич, С. Жебелев полагали, что
государство у скифов возникло в III-II вв. до н. э. Археологи Б. Греков, А.
Мелюкова, М. Артамонов и их последователи считали, что скифское
общество до V в до н. э. было военно-демократическим с преобладанием
кочевых форм быта; в V в. до н. э. сложилось царство с сильной
деспотической властью, с ведущей ролью кочевых племен, подчинивших себе
землевладельцев. Нет единства во взглядах и на характер государства, его
структуру. Достаточно широкое распространение получила точка зрения о
рабовладельческом характере скифского государства. При этом исследователи
понимали, что рабство у скифов носило совершенно иной характер, нежели в
Греции и Риме, что скифы-земледельцы и скифы-пахари были свободными
общинниками.
М. Ростовцев полагал, что у скифов существовало государство,
похожее на Хазарский каганат, и определял их общественный строй как
военно-феодальный. Этой точки зрения придерживались Н. Толль, М. Эберт,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
Д. Дюмезиль, которые считали, что скифское общество развивалось по пути
феодализма.
В 20-х годах XX в. Ю. Готье высказывает предположение, что
скифское государство было особым типом государства, «образовавшимся
именно здесь, в южнорусских степях», где деспотическая власть сочеталась
со сложной системой племенных и социальных отношений.
Скифы оказали влияние на культуру меотов, тавров и греков, о чем
свидетельствуют источники о скифах-борисфенитах, тавро-скифах,
эллинских скифах. В свою очередь меоты переняли многие скифские обычаи
(погребальный), а скифы – земледельческие.
На Таманском полуострове жили синды, которых многие ученые
считают
представителями
автохтонных меотских племен, хотя
археологические раскопки свидетельствуют и об их близости со скифами. На
их культуру влияли греки.
С начала I тысячелетия до н. э. до рубежа VII-I вв. до н. э. в степях
Причерноморья, Крыма и частично на Северо-Западном Кавказе жили
киммерийцы. Некоторые географические пункты Северного Причерноморья,
в первую очередь, пролив Боспор Киммерийский, напоминают о
киммерийцах. Наименование пролива встречается у множества античных
авторов, начиная с Гекатея; он упоминал также какой-то киммерийский город,
то есть греческую колонию, в землях киммерийцев. Римский географ Мела,
опираясь на утраченные теперь сочинения греческих географов VI-V вв.,
называл киммерийскими городами Мирмекий, Пантикапей, Феодосию и
Гермисий. Следовательно, киммерийскими землями считалось восточное
побережье Крыма и южная часть Таманского полуострова. Имя легендарного
народа киммерийцев, по преданию населявшего эти места задолго до
появления греков, носил самый северный из островов архипелага.
Киммериада, современный полуостров Фантал, и теперь отделен от материка
ериком и валом, который так и называется – Киммерийский.
Это название народа было широко известно: их имя прочно вошло в
произведения греческих авторов, в книги Ветхого Завета, в анналы
ассирийских царей. Этот воинственный народ ураганом пронесся по
просторам Передней Азии, сметая и выжигая все на своем пути. Библия
устами пророка Иезекииля говорит про конных северных варваров так: «и
поверну тебя и вложу удила в челюсти твои и поведу тебя и все войско твое,
какой и всадников, всех в полном вооружении, большое полчище, в бронях и
со щитами, всех вооруженных мечами». На рубеже VII-VI вв. до н. э.
киммерийцев в степях Причерноморья и Крыма окончательно вытеснили
скифы. В источниках упоминается о могилах киммерийских царей у г. Тиры в
устье Днепра. Однако в археологии все еще остается нерешенная проблема
соотнесения киммерийцев как этноса с определенной археологической
культурой.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что киммерийцы
являлись древними аборигенами степных пространств Северного
Причерноморья, Крыма и Северо-западного Кавказа, были этнически
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
63
неоднородны и что само название «киммерийцы» (гимери, гимирраи, гомер,
кимеры) в качестве собирательного имени распространилось на все местное
доскифское население обширной территории, обнимающей пространство
почти от Волги до Центральной Европы.
Рассуждения
о
дальнейшем
процессе
культурогенеза
в
рассматриваемом культурном пространстве приводят к греческим городамколониям, входившим в состав Боспорского царства. Известно, что ряд
меотских племен низовья Кубани находился в зависимости от боспорских
правителей из династии Спартокидов. Раньше других вступили в тесный
контакт с греками синды, создавшие в V в. до н. э. свое государство,
присоединенное в середине IV в. до н. э. к Боспору.
Когда проплываешь Боспор, будут синды, выше же их – меоты, скифы.
Так писал древнегреческий историк Гелланик Митиленский, живший в V в.
до н. э.
Греческие мореходы хорошо знали Синдику или Синдскую гавань.
Перечисляя города Азиатского Боспора, древние авторы упоминали Синд,
Синдик, Синдику, деревню Синда и Синдскую гавань. О ней сообщали
Геродот, Псевдо-Скилак, Псевдо-Скимн, Арриан, Птолемей, Псевдо-Арриан.
Стефан Византийский отождествлял город Синдик с Горгиппией. Синдик –
город с гаванью, смежный со Скифией. Некоторые называют его Горгиппией.
Страбон упоминал Горгиппию, но одновременно Синдику и Синдскую
гавань. Помпонию Меле был известен город Синд. В географическом
описании Псевдо-Скимна сообщалось, что Синдская гавань населена
эллинами, пришедшими из соседних местностей. Древние авторы шесть раз
упоминали Синдскую гавань, четыре раза Синдику, один раз Синд и деревню
Синда.
М. Ростовцев считал Синдскую гавань и Горгиппию разными
городами. Он полагал, что Горгиппия возникла на месте догреческого
Синдика – резиденции синдских царей, а Синдская гавань находилась близ
современных станиц Витязевки и Благовещенской. Большинство
исследователей объединяют эти города. Следы поселения IV в. до н. э. на
месте Горгиппии и данные письменных источников позволяют отождествить
с Горгиппией Синдскую гавань, о которой сообщали Псевдо-Скилак, ПсевдоСкимн, Арриан, Птолемей, Псевдо-Арриан. Возможно, долгое время
сохранялось два названия: Горгиппия, появившаяся после присоединения
Синдики к Боспорскому царству, и Синдика или Синдская гавань,
восходившее к догреческому поселению.
В. Гайдукевич высказался за отождествление Синдской гавани с
Синдиком и Горгиппией, и все три пункта разместил на месте Анапы. В
настоящее время местоположение города установлено твердо и не вызывает
никаких сомнений. Результаты археологических раскопок позволяют
утверждать, что на берегу Анапской бухты существовало поселение конца
VI-V вв. до н. э. Видимо, это поселение Синдик. Первые поселенцы жили в
полуземлянках. Гончарная посуда представлена изделиями, привезенными из
Средиземноморья. Лепная посуда была получена от меотов. Все это
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
свидетельствует о том, что на самом раннем этапе заселения Анапской бухты
устанавливаются тесные контакты прибывших сюда эллинов и местных
жителей.
Синдов большинство ученых-кавказоведов относят к кавказской
языковой группе и причисляют их к меотам, населявшим в древности
бассейн реки Кубань. Существует мнение, что синды были значительно
культурнее своих соседей. Они чеканили свою монету, правда, на монетном
дворе одного из греческих городов.
Основой хозяйства было земледелие и скотоводство, в городах
развивалось ремесло, большой удельный вес в экономике имела торговля.
Земледелие было пашенным. Основные культуры - пшеница, ячмень и просо.
Соседство
античных
колоний
способствовало
распространению
виноградарства и виноделия (винодельни в Горгиппии). Широко было
развито скотоводство (мелкий и крупный рогатый скот, свиньи и лошади).
Существенное место в хозяйственной жизни синдов занимало рыболовство,
имевшее значение регулярного промысла. Города были центрами ремесел и
торговли. Через Синдскую гавань и города Боспорского государства
поступали товары из материковой Греции, островов Эгейского моря,
малоазийских центров и других мест. Часть товара шла вглубь материка, к
меотским племенам. Полис, расположенный на берегах Анапской бухты,
обладал обширными плодородными землями, и его жители стремились к
независимости. Следы пожаров свидетельствуют о том, что присоединение к
Боспору не было мирным. В 80-90 гг. IV в. до н. э. город присоединился к
Боспорскому царству, и начался его быстрый рост. Видимо, в это время он
получил новое название, и с этого времени начинается собственно Горгиппия.
В 1954 г. начались раскопки некрополя Горгиппии. Исследовались
греческие города, расположенные на ее территории: Горгиппия, Гермонасса,
Фанагория и Кепы; раскапывались многочисленные курганы, изучались
Семибратные городища (у хутора Разнокол, в 12 км к западу от станицы
Варениковской), городище у станицы Раевской и в Верхнем Джемете. Вблизи
Анапы, у хутора Рассвет, были открыты Синдские могильники.
Археологические раскопки дали интересный материал о культуре
синдов. Так, их погребальные сооружения были разнообразны: грунтовые
могилы, ямы, окруженные каменными кругами, каменные ящики из тесаных
плит или необработанных камней, каменные склепы. Кроме того, археологи
обращают внимание на сильную эллинизацию синдов, о чем свидетельствуют
поселения IV-III вв. до н. э., открытые на территории Синдики, которые
ничем не отличаются от античных сельскохозяйственных усадеб. При их
раскопках обнаружены каменные стены жилых и хозяйственных построек, в
большом количестве найдены обломки античных амфор и другой посуды,
сделанной на гончарном круге, боспорские монеты.
В первые века нашей эры основным населением бассейна реки Кубань
в ее среднем и нижнем течении оставались меотские племена, но с
продвижением к югу сарматов этнический состав населения несколько
изменился. Новые племена, постепенно заселившие во II в. до н. э. степные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
65
просторы правобережья Кубани, отождествляются с сираками, известными
нам по античной литературе. Сираки – одно из сарматских племен. Как
сообщает древнегреческий географ Страбон, сираки спускаются к югу до
Кавказских гор; одни из них кочуют, а другие живут в шатрах и занимаются
земледелием. С сираками связана одна из наиболее ярких страниц древней
истории Прикубанья последних веков до новой эры. Самым ранним
письменным источником, локализующим сиракские племена в Прикубанье,
является сообщение Диодора Сицилийского о борьбе за боспорский прес тол
между наследниками Перисада. После смерти царя Боспора Перисада I его
сын Евмел восстал против своего старшего брата Сатира – законного
преемника Боспорского царя. В этой междоусобной войне, основные
действия которой развернулись в Нижнем Прикубанье, на стороне Евмела
выступил царь сираков Арифан.
Сарматское племя сираков, вклиниваясь в меотскую среду, частично
поселяется вместе с меотами на правобережных городищах Кубани. Это
нашло отражение в увеличении площади городищ, возникновении новых
оборонительных укреплений и появлении в I в. н. э. небольших городищ
рядом с ранее существовавшими крупными поселениями. Пришлые племена
оказали известное влияние на местное население. Широкое распространение
получили общесарматские предметы материальной культуры – оружие,
украшения, типы одежды, зеркала, фибулы, новые черты в погребальном
обряде. Анализ погребальных комплексов грунтовых могильников (вторая
половина I в. до н. э. – II в. н. э.) позволяет говорить о синкретичности
культуры, в которой в равной степени представлены как меотские, так и
сарматские элементы. Это свидетельствует об образовании новой этнической
общности на основе меотских и сарматских племен, входивших в сиракский
союз, которая характеризуется не только синкретичностью материальной и
духовной культуры, но и общностью территории проживания. Новая сиракомеотская этническая общность окончательно оформилась в I в. н. э.
Итак, варварский мир не был неизменным. Примерно в VII в. до н. э.
произошло вторжение скифов, потеснивших киммерийцев. Сарматы,
обитавшие к востоку от Дона, уже во второй половине IV в. до н. э. вторглись
в Скифию и постепенно захватили большую часть последней; во II в. до н. э.
в руках скифов оставался степной Крым и прилежащая к нему территория
примерно до Ольвии.
При императоре Юстиниане на Юге Европы появились готы, которые
были выходцами из Скандинавии. На территории древнекубанского региона
они осели в районах Тамани, Анапы, Геленджика.
Они были вытеснены кочевыми племенами, вышедшими из глубин
Азии - гуннами, которые одновременно разрушили и Боспорское царство.
Характеризуя это племя, А. Марцелин писал, что невиданный дотоле
род людей, поднявшийся, как снег из укромного угла, потрясает и
уничтожает все, что попадается навстречу, подобно вихрю, несущемуся с
высоких гор. Присоединив к себе ряд покоренных племен, их орды
двинулись по пути, уже проторенному отдельными гуннскими группами в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
предшествующее время. Далее очень красочно А. Марцелин отмечает, что
гунны – племя новое для европейцев, о котором мало знают древние
памятники. Обычаями, нравами и самим видом гунны отличны от всех
известных племен, «превосходят всякую меру дикости», они стареют
безбородыми и лишенными всякой красоты, подобно евнухам; все они
отличаются плотными и крепкими членами, толстыми затылками и вообще
столь чудовищным и страшным видом, что можно принять их за двуногих
зверей или уподобить сваям, которые грубо вытесываются при постройке
мостов. Как типичные кочевники, они не употребляли огня, не готовили
пищу. Питались кореньями полевых трав и полусырым мясом всякого скота.
Никаких жилых построек, даже покрытого тростником шалаша они не имели.
У них не было определенного места жительства, устойчивого образа жизни.
Они кочевали в кибитках как вечные беглецы. Никто из них не может
сказать, где их родина.
Так, двигаясь вперед среди грабежей и резни соседних народов этот
подвижный и неукротимый народ, пылающий неудержимой страстью к
похищению чужой собственности, дошел до аланов.
За гуннами последовали новые волны переселяющихся кочевников:
авары, венгры, мадьяры, затем хазары, печенеги, половцы, монголы и татары.
Но среди них только половцы, монголы и татары надолго осели в
исследуемом регионе. Следы их проживания сохранились до сих пор:
могильники, курганы, каменные бабы-идолы. Особенно много опустошений
произвели монголы и татары, которые позднее образовали здесь свои
поселения. Впоследствии часть татар была покорена турками. Они владели
степной частью региона, пока Северо-западная кубанская степь не стала
заселяться черноморскими казаками.
Итак, в эпоху ранней бронзы произошел распад кавказских языковых
общностей, представители которых служили субстратом для возникновения
новых этнических культур. Кроме культурных контактов земледельческие и
кочевые народы испытывали влияние греческой цивилизации.
Но, согласно имеющимся сведениям, уже во второй половине I
тысячелетия новой эры на юго-востоке России имелось славянское
население. Здесь обитали не новые пришельцы, а устоявшие в некоторых
областях, вопреки всем превратностям «эпохи великого переселения
народов», жители днепровского левобережья. Наиболее значительная и
компактная их группа располагалась в бассейне Северного Донца, на границе
среднего и верхнего его течения. Можно предположить, что донецкие
славяне проникали и на Тамань, о чём свидетельствуют следы славянской
культуры, обнаруженные по берегам Керченского пролива.
Академик Б. Рыбаков считал, что древние славяне ещё до создания
прочной государственности, трижды в своей многовековой истории
прикасались к очагам мировой культуры. Первый раз в скифское время,
когда «окном в Европу» была Ольвия близ устья Днепра, через которую в
Грецию шел славянский хлеб, а к славянам ввозились греческая керамика,
вино и оливковое масло. Второй раз, - когда до Руси добрались купцы из
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
67
римских городов, а третий раз - в Ш – IV века, когда выстраивались
отношения её с Византией.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
Лекция 5. Северное Причерноморье в эпоху античного мира
Культура всегда детерминирована историей, и ее типология
выстраивается как в синхронном, так и в диахронном варианте. Известные
типологии культуры сформулированы, прежде всего, философами, а именно,
Гердером, Ницше, Шпенглером и др. В этом случае вполне уместно говорить
об историко-философской картине мира, что дает импульс разбитию науки
«культурология». Кроме того, рассматривая Северное Причерноморье в
контексте античного мира, мы осуществляем некоторое «обобщение»
событий, фактов, которые являются инструментарием для обозрения
культурной целостности эпохи, для ее культурологического анализа.
Хейзинга писал, что великие историки культуры, независимо от принятых
ими установок, всегда были историческими морфологами, людьми,
ведущими поиски форм жизни, мысли, обычая, значения искусства. Кроме
того, культурологическое исследование предполагает наличие диалога,
общения культур прошлого и той, которая находится в данном случае в поле
зрения исследователя.
Все вышесказанное свидетельствует об актуальности определения
типа культуры Северного Причерноморья рассматриваемого периода и
позволяет констатировать, что это - античный тип культуры. Именно
античность задала параметры обобщения материала по рассматриваемому
культурному пространству.
О древнекубанском регионе писали Геродот, Диодор Сицилийский,
Страбон, Пталомей. От них стало известно, что именно на Таманском
полуострове и на прилегающей части черноморского побережья до Анапы и
далее жили синды. В VII веке до новой эры скифы покорили киммерийцев, а
в следующем, - на побережье Чёрного моря в западной части Синдики
появились города - колонии древних греков, которые, по меткому
выражению Цицерона, «представляли как бы кайму, подшитую к обширной
ткани варварских полей».
Они вели торговлю и распространяли среди населения греческую
культуру, проникшую постепенно далеко вглубь страны. Греческий писатель
Птолемей называет в своих трудах несколько городов, которые были
расположены по реке Кубань. Теперь их нет. Но в то время они были
великолепны, даже в глазах римлян, которые привыкли к невиданной
роскоши. Для построек использовался мрамор, привезённый сюда издалека.
Вещи, обнаруженные при раскопках гробниц того периода, поражают своей
роскошью и изяществом.
В VI веке до н.э. начинается древнегреческая колонизация Северного
Причерноморья, являвшаяся частью той «великой колонизации», которая
охватила в VIII-VI вв. до н.э. весь среднеземноморский бассейн.
В первой половине I века до новой эры Боспорское царство было
покорено римлянами и здесь утвердилось господство Византии. С берегов
Керченского пролива с новой силой стало распространяться политическое и
культурное влияние её далеко вглубь страны. Наиболее значительным оно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
69
оказалось в среде горских оседлых народов, особенно в части
распространения христианства.
Во время переселения народов в древнекубанском регионе постепенно
исчезают прежние обитатели - скифы, сарматы и их место занимают
последовательно готы, гунны, собиты, аланы, печенеги, хазары и половцы.
Были разные периоды в истории этого региона, но ясно одно, что постепенно
происходило накопление материальных и духовных ценностей, часть
которых естественно исчезала, а та, которая сохранилась, представляла собой
очередной период в формировании культурогенеза народов, населяющих
этот регион.
Греческие города, основанные на берегах Боспора Киммерийского,
вели оживленную торговлю с окружавшими их местными племенами. Не
случайно в скифских курганах находят множество ювелирных изделий и
прекрасных расписных ваз, сделанных в Греции. В VI в. до н. э. среди
импортных товаров преобладает продукция малоазийского побережья
Эгейского моря. В большом количестве привозили амфоры и пифосы –
большие глиняные сосуды – с вином и оливковым маслом с островов
Лесбоса, Хиоса, Родоса и др., гончарную посуду, поверхность которой
покрыта и расписана черным лаком, из Милета, с островов Родоса и Самоса.
В синдских погребениях нередко находят остродонные амфоры –
сосуды для вина, простую красноглиняную и парадную чернолаковую и
расписную посуду, стеклянные и фаянсовые бусы, бронзовые и серебряные
украшения греческой работы.
Тесные контакты синдской знати с эллинским миром греческих
городов Азиатского Боспора (Тамани) способствовали широкому
проникновению античных элементов в культуру и быт местного населения.
Так, на Семибратнем городище античная посуда, сделанная при помощи
гончарного круга, численно преобладает над местной, лепной. На городище
найдены обломки колонн из мрамора и известняка, что свидетельствует о
наличии здесь зданий, построенных в античных архитектурных традициях.
Обнаруженная на Семибратнем городище надпись начала IV в. до н. э.
указывает на существование Лабрите-святилища Аполлона Феба – одного из
наиболее почитаемых божеств эллинского пантеона. Возможно, что
поклонялись ему не только торговавшие с синдами греческие купцы и
возводившие укрепления греческие строители, но и кое-кто из местных
жителей.
Тесные связи Ольвии со скифскими племенами привели к
проникновению скифов в состав ольвейского населения, как в сельской
местности, так и в самом городе. На окраинах полисной территории жили
племена, которых греческие авторы называют скифоэллинскими. Они
представляли собой местное скифское население, воспринявшее греческий
язык, некоторые черты греческого образа жизни и культуры. Скифский царь
Скил имел в Ольвии дворец, украшенный беломраморными сфинксами.
Входя в город, царь надевал греческую одежду. Однажды скифские воины,
тайком пробравшиеся на крепостную башню, увидели, как их царь веселится
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
вместе с ольвиополитами на греческом празднике. Это известие вызвало
такое возмущение в скифском войске, что Скилу пришлось бежать.
Таким образом, на Боспоре примерно за полстолетие до завоеваний
Александра Великого возникли и существовали общественный строй и
государство, близкие по типу эллинистическим, но не идентичные им. Дело в
том, что местные племена, включенные в Боспорское государство, по
социально-экономическому развитию стояли ниже, чем земледельческое
население стран Переднего Востока, вошедшее в состав эллинистических
монархий. Это время в истории Боспора можно назвать периодом
протоэллинизма.
В литературе не существует единой периодизации истории
Боспорского государства. Так В. Гайдукевич выделяет шесть периодов,
связанных с событиями политической истории Боспора: 1 – образование
государства (VI в. до н. э. – 480 г. до н. э.); 2 – период Археанактидов (480 г.
до н. э. – 438-437 гг. до н. э.); 3 – период Спартокидов (438-437 гг. до н. э. –
109 г. до н. э.); 4 – Боспор под властью Митридата и Рима; 5 – Боспор в
первые века нашей эры; 6 – распад Боспорского государства (середина III в. –
70-е годы IV в.).
В. Блаватский, основываясь на этапах экономического развития и на
истории культуры Боспорского государства, предлагает иную периодизацию:
1 – Киммерийский период, в конце которого возникают эмпирии (вторая
половина VII-VI вв. до н. э.); 2 – полисный период (вторая четверть VI –
первая четверть IV в до н. э.); 3 – период протоэллинизма (вторая четверть IV
в. до н. э. – 303 г. до н. э.); 4 – период эллинизма (323-30 гг. до н. э.); 5 –
сарматский период (I в. до н. э. – последняя четверть IV в. н. э.).
В предложенной периодизации В. Блаватский выделяет три основных
этапа в истории взаимоотношений греков с варварами. Первый этап – это
время формирования подъема и расцвета полисной системы у эллинов, т. е.
примерно с IX до начала IV в. до н. э. Характерной особенностью этого
времени является сравнительно слабое развитие экономических,
политических и культурных связей, которое не приводит к сколько-нибудь
существенным изменениям, как в варварских странах, так и в самом
эллинском обществе.
Второй
этап,
который
В.
Блаватский
и
называет
протоэллиннистическим, охватывает сравнительно небольшой промежуток
времени, а именно значительную часть IV в. до н. э. Он отличается
установлением значительно более тесных связей между античным миром и
варварским в ряде окраинных государств, в частности, на Боспоре,
сопровождаемых расцветом этих стран. Наконец, третьим этапом является
период эллинизма (примерно 323-30 гг. до н. э.), когда после широкого
проникновения эллинов на восток произошли значительные изменения как в
восточном, так и в греческом обществе, обусловившие становление новой,
эллинистической культуры.
Говоря о периоде протоэллинизма, необходимо выделить основные его
признаки: 1. Новое, смешанное качество культуры. 2. Эллино-варварский
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
71
характер государства (независимо от того, господствуют ли греки над
варварами, или наоборот); разносоставная в этническом и социально экономическом аспектах структура образующих его элементов; более тесная
связь между ними. 3. Приток населения из греческой митрополии. 4.
Развитие градостроительства.
От эллинистических эти государства отличает то, что уровень
развития варваров в них ниже, чем на Переднем Востоке или в Египте.
Эллинистические монархии существовали в окружении себе подобных, а эти
– нет; их размеры и историческая роль были скромнее, чем у государств
диадохов. Новая форма государственности, сложившаяся на греческой
периферии, не может быть полностью отождествлена с эллинистическими
монархиями.
В. Блаватский считал, что первоначально эллинистический мир начал
складываться именно в окраинных государствах еще до завоевания
Александра Македонского. Общей для протоэллинистических государств
чертой является новое качество культуры.
Д. Шелов-Коведяев имеет другую точку зрения на эту проблему. Он
считает, что скорее надо иметь в виду общую тенденцию эволюции всего
греческого (и античного) мира, которая ранее всего проявилась там, где
греческий полис изначально находился в более сложных и своеобразных
условиях, чем в митрополии – на окраине греческой ойкумены.
Греки принесли на берега Азовского и Черного морей античную
цивилизацию со всеми ее особенностями и достижениями, способствуя
оживлению торговли, развитию мореплавания, ремесел – гончарного,
ювелирного, оружейного, рыбного промысла, сельского хозяйства, расцвета
искусства. В свою очередь, местные племена также оказывали влияние на
греческую культуру.
Северное Причерноморье, включавшее в себя варварские и греческие
образования, представляет собой единую динамическую систему,
обусловленную суммой внутренних и внешних взаимосвязей. Их изменение в
одной части системы неизбежно влекло изменения во всех других частях. И
главной пружиной этого была, прежде всего, ситуация (или совокупность
ситуаций) в причерноморской степи. Для Северного Причерноморья были
характерны как специфические локальные явления, так и общие
закономерности, присущие периоду эллинизма.
Итак, на Таманском полуострове были построены Фанагорея, Кепи,
Гермонасса, Горгиппия, Киммерион, Ахилеум, Петреус и Корондама, всего
свыше 30 поселений, которые вошли в состав Боспорского царства.
Правители его именовались архонтами Боспора и Феодосии, царями синдов
(индов), торетов (черкесов), дандаров, псесиев и других, большей частью
скифских народностей региона.
Нужно отметить, что к моменту появления греков варварский мир
Северного Причерноморья жил кипучей, самобытной и незамкнутой жизнью.
Он был связан с другими восточными царствами и древнейшим государством
на территории нашей страны – Урарту. Через Закавказье скифы получали из
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
Урарту железо. В их искусстве органично соединились элементы скифского
искусства и древневосточного стиля. Кроме того, взаимоотношения греков и
местных племен характеризовались двусторонним культурным влиянием: с
одной стороны, «цивилизованных пришельцев», с другой, - «варваров».
Боспорское царство постепенно расширялось. Во II-I веках до нашей
эры под царствованием Митридата Великого (Евпатора) оно занимало почти
всё побережье Чёрного моря с двумя столицами - Пантикапеей (Керчь) и
Фанагорией (близ Тамани). Через Синдскую гавань и города Боспорского
государства сюда поступали товары из Греции, островов Эгейского моря,
малоазийских центров и других мест.
Греки находились со скифами в таких близких отношениях, что
боспорские цари заключали брачные договоры со скифинянками, а греки
женились на них. В Анапе найдена мраморная доска с высеченными на ней
именами победителей в «длинных бегах» и в числе этих победителей
значатся как греки, так и синды (инды).
Многие исследователи отмечают в художественной культуре Боспора
соединение нескольких направлений развития, обусловленных влиянием
Афин, которые претендовали тогда на первенство в искусстве Эллады.
Именно оттуда в Пантикапей попадали скульптурные произведения и
ювелирные изделия. Развивались традиции ионийской культуры, в
частности, керамика архаической эпохи (гончарные изделия), появлением
новой ветви эллинского искусства, связывающего его с «варварским миром».
Этим подчеркивается широта взаимовлияний народов, населяющих
древнекубанское культурное пространство, их интерес к культуре других
стран, желание познать прекрасное искусство «соседей».
Сведения о развитии культуры Северного Причерноморья добыты в
результате археологических раскопок. Именно благодаря им открыты
материалы по античному зодчеству, монументальной живописи, большой и
малой скульптуре, различным ремеслам, в т. ч. расписной и рельефной
глиняной посуды, изделий из стекла, монеты, резной кости, поделки из
дерева и др., которые помогли сформировать представление об этом периоде
культуры древнекубанского региона.
Исследователи отмечают постепенное усиление местных элементов в
развитии культуры Северного Причерноморья. И хотя государственным
языком в этих городах оставался греческий, менялся облик гражданина жителя городов, который переодевается в кочевническую одежду конного
воина. Это естественно ведёт за собой и смену художественного вкуса.
Падает интерес к искусству метрополии и повышается спрос на местную
художественную
продукцию,
увеличивается
число
гражданских
общественных построек, хозяйственных и технических сооружений.
Боспорское царство существовало около тысячи лет и пало тогда,
когда радикально изменились условия для культурного влияния греков на
культуру народов древнекубанского региона, и под давлением кочевников
Азии. Но следы греческой культуры и теперь кроются во многих памятниках
культуры на Таманском полуострове. Из археологических раскопок до сих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
73
пор извлекаются чудные керамические сосуды, редкие вазы, золотые и
серебряные украшения, монеты и другие предметы греко-скифской
культуры. Учёные не случайно называют эту культуру греко–скифской.
Именно греки сыграли важную роль в развитии культуры пришлых и
автохтонных народов Северного Причерноморья.
Среди множества доказательств этому можно назвать две золотые
налобные пластины с рельефными украшениями, представляющими
змееногую богиню, женское божество смешанной породы, возникшей в
мифологии обитателей припонтийских равнин. Оно было изображено в
классических формах эллинского искусства.
В северо-понтийских городах было много грамотных людей. Об этом
свидетельствуют надписи, высеченные на камне, выцарапанные или
написанные краской на черепках. Они выполнялись костяными или
бронзовыми палочками, заостренными на одном конце и затупленными или
плоскими на другом - для стирания ненужных букв при исправлении текста.
Сюда ввозились книги, представлявшие собой сворачивающиеся в свитки
длинные и узкие полосы папируса, на которых текст писали неширокими
колонками, расположенными поперек листа. Здесь были и свои ученые:
херсонский историк Сирикс, поэт Исилл и писатель Стратоник из Боспора.
Искусство Северного Причерноморья развивалось под влиянием эллинского
мира. В Северном Причерноморье получила распространение скульптура,
керамика, художественная обработка металлов. Находки из Боспора
свидетельствуют о высоком качестве бытовавших там предметов
художественного ремесла. Хорошо сохранились совершенно уникальные
первоклассные произведения аттической работы конца V – начала IV в. до
н.э. - фигурные вазы, изображающие сфинкса сирену и Афродиту,
рождающуюся из морской пены.
Таким образом, ещё раз подтверждается мысль о том, что греки
представляли собой в древности ту народность, которая на протяжении
длительного времени имела постоянные связи с исследуемым регионом и
оказала влияние на его развитие. Все другие народы в прошлом лишь
временно пребывали на этой территории. Исследования убеждают, что с
появлением греков в древнекубанском регионе началась античная эпоха и
поэтому можно сказать, что в культурном отношении Северное
Причерноморье представляло собой часть античного мира.
Эллинский характер причерноморских городов проявлялся, прежде
всего, в их религии. Получили распространение культы греческих богов.
Воздвигались храмы. Статуи богов и героев украшали площади. В честь их
устраивались театрализованные зрелища и спортивные состязания, для
проведения которых строились театры и стадионы. Из повествований
историков известно, что жители этих городов знали наизусть поэмы Гомера.
По всему миру были известны чёрно-лаковые и аттические сосуды, которые
изготавливали греческие гончары.
Дополняют картину формирования культуры древнекубанского
региона терракотовые статуэтки (терракота - итальянское слово, terra cotta –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
обожженная глина, изделие из обожженной глины. Этот термин закреплен за
двумя категориями: архитектурной терракотой – глиняные детали ордерных
построек: карнизы, метопы, акротерии и другие фигурные украшения и
скульптурные фигурки, статуэтки, маски из обожженной глины, широко
распространенные в быту, в религиозной жизни, в погребальных обрядах
греков и римлян), которые были обнаружены во время археологических
раскопок на территории городов, основанных греками (VII-V в. до н.э.) Фанагории, Гермонасса, Горгиппии и других. Они представляют собой
скульптуру малых форм и стоят на грани изделий массового ремесленного
производства и произведений подлинного искусства. Это - воспроизведение в
миниатюре скульптуры, выполненной прославленными греческими
мастерами, но вместе с тем имеются жанровые терракотовые статуэтки,
отражающие быт обитателей греческих городов и поселений. Были найдены
статуэтки, воспроизводящие популярные греческие божества. Их приносили
в храмы, им поклонялись дома. Часть их отражала религиозные
представления, а часть - играла роль бытовых вещей и предназначалась для
украшения жилищ. Учеными выделено около 60 сюжетов горгиппийских
терракот, которые помогли выделить 12 общегосударственных культов.
Искусство изготовления терракот именуется коропластикой – от
сочетания двух греческих слов «кора» – девушка, куколка и «плассо» лепить и представляет собой область искусства, в котором сочетаются
ремесло и искусства. Коропластика – совершенно самостоятельная область
художественной деятельности древних греков, хотя она прошла тот же путь,
что и искусство скульптуры крупных форм на протяжении античной эпохи.
Найденные на территории древнекубанского региона терракотовые статуэтки
рассказывают нам о самых разных сторонах жизни античного мира. Их
изучение обогащает знания о мировоззрении наших предков, об их
религиозных и мифологических представлениях, о возможности выражения
этих представлений через изобразительное искусство. Этот жанр искусства
предназначался для всех слоев населения, и поэтому при изготовлении
учитывались вкусы и запросы предполагаемых покупателей и потребителей.
В терракотовой скульптуре мы находим сюжеты и персонажи,
существование которых определялось народными, фольклорными
воззрениями.
В полисах Северного Причерноморья эллины распространяли
музыкальное искусство. Вероятно, музыка здесь занимала такое же место,
как и в самой Элладе. К сожалению, свидетельств об этом сохранилось очень
мало. Ученые вспоминают лишь несколько случаев упоминания о концертах
на Боспоре знаменитых кифаристов IV в. до н. э. Аристоника и Стратоника,
приезжавших на гастроли из Греции. Напоминают о концертах местных и
приезжих музыкантов рисунки на вазах. Интересно, что на вазах,
извлеченных во время раскопок в Северном Причерноморье, представлены
почти все античные музыкальные инструменты, а некоторые из них –
уникальной конструкции. Судя по изображениям, самым распространенным
инструментом в Северном Причерноморье был аллос, затем – кифара. Во
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
75
время археологических раскопок были найдены обломки костяных аллосов
разного времени изготовления.
Часто музыкальные инструменты были атрибутом богов и мифов, где
последние выступали в качестве музыкантов. С каждым богом
ассоциировался определённый музыкальный инструмент: Аполлон – со
струнными инструментами, Дионис – с аллосом и т.д.
Местное население Северного Причерноморья привыкло смотреть на
греков, как на передовой народ, веками приносивший ему материальные и
духовные ценности. Византия в их глазах была центром христианского мира
и около 845 года они обратились в Царьград с просьбой обратить их в
христианство. Византийский император Михаил III был заинтересован в
союзе со славянами. Но у них не было письменности, не было даже букв для
начертания слов на этом языке. И тогда, по свидетельству одного из
источников, император призвал из Салоник двух молодых учёныхсвященнослужителей Константина Философа (в монашестве – Кирилл) и его
брата Мефодия. Он поручил им заняться составлением азбуки, при помощи
которой можно было бы сделать переводы священного писания на
славянский язык. Константин сразу же направился к казарам, чтобы изучить
древние основы славянской речи и одновременно разрешить их религиозные
сомнения. В Херсонесе он нашел Евангелие и Псалтырь «русскими
письменами писано и человека обрел глаголюща тою беседою». Об этом
рассказывает «Повесть временных лет». Константин изучил диалект казаров.
Для каждого отдельного звука их речи он изобрел особые буквы, из которых
составил азбуку «кириллицу». С её помощью церковная жизнь славян
обогатилась собственными книгами на языке, который теперь считают
древнеболгарским, а называют церковно-славянским. Таким образом,
«кириллица» родилась на звуковых основах казарской речи. По этому поводу
Н. Татищев отмечал, что Кирилл проповедовал христианство казарам и для
них буквы сложил. История изобретения общеславянской письменности
непосредственно связана с торжеством христианства на древнекубанской
земле. Всё это свидетельство того, что здесь, далеко от метрополий, на
«грани мира», узкая полоска обширных варварских земель имела греческий
облик и жила обычной эллинской жизнью. Города были частью той
высокоразвитой культуры, которую человечество получило в наследство от
античного мира.
Таким образом, традиции античной культуры не умерли, они пустили
свои ростки в раннесредневековых славянских городах, возникших позднее
на месте прежних античных центров. Можно предполагать также, что во
времена сарматов и скифов начали формироваться корни русской культуры
южных регионов России. В возникновении этих истоков ещё за два с
половиной тысячелетия до новой эры сыграли важную роль эллины. Через
преемника античного Херсонеса – византийскую Корсунь – художественное
влияние древнего искусства доходило до Киевской Руси. Известно, что из
Корсуни князь Владимир привез в Киев бронзовые статуи четырёх коней и
два капища (лаврентьевская летопись).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
Возможно, что упомянутый в «Слове о полку Игореве»
«тмутараканский болван» представлял собою древнюю статую, некогда
украшавшую античную Гермонассу и продолжавшую стоять в русской
Тмуторокани.
Важную роль в формировании культуры региона сыграло
Тмутороканское княжество. История этого княжества интересна и загадочна.
Известно, что древнерусские князья стремились объединить под властью
Киева восточнославянские племена, одновременно расширяя возможности
торговых отношений с сопредельными государствами. В 965 г. князь Игорь
закрепил за Русью Корсунскую страну на Таманском полуострове, где был и
город Тумен-Тархан, который адыги называли Тамтаракаем, а греческие
источники Таматархой (Мактархой). Как свидетельствуют источники, в
конце седьмого века одно из приморских селений, лежащее в глубине
Таманского залива – Томи – начало быстро разрастаться, превращаясь в
крупный торговый и административный центр. Его связь с водным и
черноморско-каспийским сухим путями, так же, как и положение на берегу
огромного, глубокого и закрытого как озеро залива, открывали большие
торговые возможности. Среди населения были ториаты, торки (торъки – у
летописца). Вероятно, по этой причине к основному названию приросло
окончание - торкань. Так появилось название Томаторкань, что в греческом
произношении дало Таматарху. Это произошло в конце VI века, так как
именно тогда уже упоминается не Томитанское архиепископство, а
Таматарханское. Русские называли Томаторкань Тмутороканью 4.
В конце Х века киевский князь Святослав Игоревич на месте
Таматархи образовал город Тмутаракань и основал на Таманском
полуострове Тьмутороканское княжество, которое в 988 году по
возвращению из Корчева (Корсуня) отдал своему сыну Мстиславу,
расширившему княжество за счет касожских племен в известной схватке с их
князем Редедей. Упоминание об этом есть в русской летописи «Повесть
временных лет»: «… и, прейдя в Тмуторокань, заложил церковь Богородицы
и воздвиг те, что стоят и до сего дня в Тмуторокани».
В южнорусских степях появляются кипчаки или, как их стали
называть русские, – половцы. Впервые они были упомянуты в русских
летописях в 1055 году, а в 1061 году зафиксирован первый набег половцев на
Русь. С этого времени начинается, как пишет летописец, «рать великая от
половцев безпристанно». Тмутороканские князья поладили с половцами.
4
В русских летописях – Тмутаракань, Тьмуторокань, иногда – Тьмутаракань,
Тъмуторокань, Тьмутаракань; Томуторокань (в древнеславянском языке твердый знак
служил для обозначения краткого О); Тамтайкаер и Тымайтерхон. Тмутаракань – название
древнего города на Таманском полуострове. В разных источниках его называли поразному. «Таматарха» (К. Багрянародный, 948 г); Тмутаракань (в горских преданиях Томаторкань) самое правильное название, так как, во-первых, самое близкое по
произношению к славянам и византийцам, во-вторых, предполагалось, что был
приморский город Томи, где помещалась кафедра митрополита Томи и Таны, 381 г.).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
77
Олег Святославович в 1078 году в союзе с половцами борется за
великокняжеский престол. В 1094 году он вновь использует половцев в
качестве военной силы в борьбе за княжеский престол, но на этот раз уже со
Святополком Изяславовичем и Владимиром Мономахом. Использовал Олег
половцев и адыгов для борьбы с предателями хазарами, отправившими его в
изгнание в Византию.
Какую же роль сыграла Тмуторокань в формировании культурогенеза
древнекубанского региона? Историки отмечают экономическое процветание
Тмуторокани. Княжество было тесно связано с остальной Русью. Здесь
славяне-русы жили вместе с автохтонными племенами адыгов, зихов,
касогов, ясов, готов, и др., т. е влияли на культуру народов этого региона.
Кроме того, свою культуру здесь развивали арабы, болгары, греки, армяне и
другие народы.
По некоторым источникам в 1117 году, под натиском половцев,
перекочевавших с берегов Северного Донца в Прикубанье, русское
население вынуждено было покинуть Тмуторокань, о чём свидетельствует
факт образования в Черниговском княжестве городка Тмуторокань,
основанного, по-видимому, переселенцами с Тамани.
Исследованные источники подтверждают, что интересные страницы
становления и формирования культурогенеза исследуемого региона связаны
именно с Тмутороканью. До сих пор ведутся археологические раскопки на
том месте, где был обнаружен знаменитый Тмутороканский камень. Как
известно, в 1792 году казаки в развалинах Турецкой крепости в пределах
станицы Таманской ближе к Лысой горе нашли камень со славянской
надписью князя Тмутороканского Глеба: «В лето 6576 индикта Глеб князь
мерил море по льду от Тмуторокани до Крчева 10000 и 4000 сажень».
Интересно, что в той же станице Тамань была найдена казаком Кравченко
надгробная плита, на которой было высечено: «Почил раб Божий Иоан
Никий, монах, построивший святой монастырь сей 23 в день третий в час 3-й
6500 индикта 2- го (1072 года)». С этого момента и начались исследования
местности. В 1794 г. опубликовано историческое исследование «О
местоположении древнерусского Тмутороканского княжества» А. МусинаПушкина, а затем - ещё ряд работ историографического содержания.
Практически все крупные учёные России интересовались историей
Тмутороканского княжества. О нём писали Н. Карамзин, А. Соловьёв, Е.
Фелицын, Ф. Щербина, Н. Веселовский, а также Б. Рыбаков, Н. Анфимов, И.
Марченко, А. Монгайт, М. Артамонов, С. Плетнёв, А. Коровина и другие.
Благодаря археологическим раскопкам, учёные смогли определить
культурный облик Таматарха, где органично сплелись достижения
собственных мастеров и пришлых ремесленников из России, Кавказа,
Прикубанья.
Так, особый интерес имеет керамика (остатки самых разнообразных
амфор с граффити), столовая бело-глиняная глазурованная посуда
(нагревательные чаши, блюда, кубки), а также браслеты из стекла - изделия
византийских мастеров, которые сохранились до сих пор в практически
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
первоначальном виде. Доказано, что в строительстве активно использовался
кирпич, черепица, оконное стекло. Всё это - свидетельство высокой
строительной культуры и наличия зданий общественного или культового
назначения. В музеях Кубани хранятся изделия самых разнообразных форм и
размеров, а также чёрно-смоленые кувшины, тонкостенные горшки и другие
предметы, которые помогают составить картину развития культуры этого
периода в рассматриваемом регионе.
Культура Тмуторокани сложилась под влиянием печенегов, тюрков и
половцев в Х-ХIII вв. Духовным центром её был монастырь, основанный
монахом Киево-Печёрского монастыря Никоном, крупным церковным и
политическим деятелем, одним из основоположников русского летописания.
Состояние экономики города позволило возобновить чеканку
собственной тмутороканской монеты, на которой стояло русское «Господи
помоги» и крёстное имя Олега – Михаил, и возродить ремесленное
производство.
В русских летописях Тмуторокань упоминается в последний раз в
1094 году. Затем княжество теряет самостоятельность, присоединяется к
Византии, утрачивает связь с Русью и надолго исчезает. И лишь князь Игорь
- внук Олега Гориславовича, организует поход «дабы поискати града
Тмутороканю». А в «Повести временных лет» Тмутороканское княжество
описал Никон. Возможно, последним упоминанием о Тмутороканском
княжестве домонгольского периода стало свидетельство Ибн-аль-Биби о
существовании русского княжества в 1221-1222 гг.
В 1237 году Тамань посетил доминиканец Юлиан, который напомнил
в своих записях о том, что здесь жил греческий митрополит, который
называл себя митрополитом Матраки и Зехии. Все эти источники
свидетельствуют о том, что Матрика (так стала называться Тмутаракань)
вела активную торговлю. Она становится важным торговым портом, который
около 1260 года, как и всё Приазовье, становится личным улусом хана Нагая
- внука седьмого сына Джучи Бужала, т. е. прямого Чингизада. В 1273 году
Нагай женится на побочной дочери византийского императора Михаила
Палеолога Ефросинье, и население города пополнилось, кроме местного, а
именно, русского, армянского, греческого, черкесов, асов, касогов, зихов,
ещё и половцами. Матрика становится генуэзской колонией,
административно подчиненной Кафе (Феодосии), где в 1320 г. было основано
католическое епископство.
Город Материка находился в собственности итальянцев до конца ХV
века. Последний владетель Материки Захарий Гуйгурсис был изгнан турками
и просил у русского царя Ивана III помощи. Турки сравняли город с землей и
заложили новую крепость Хункала, которая просуществовала до конца ХVIII
века.
Долгое время учёные считали, что гибель античных городов
Северного Причерноморья была связана с Великим переселением народов.
Основывалась такая точка зрения на сообщениях древних авторов, и, в
частности, Аммиана Марцеллини о племенах гуннов, которые
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
79
способствовали гибели этих городов. Эта версия была опровергнута Э.
Николаевой, которая на основе исследований пришла к выводу, что
виновниками гибели античных городов Северного Причерноморья стали
тюркюты.
Но и после падения античной цивилизации на Таманском полуострове
продолжает развиваться культура: формируется свой стиль в архитектуре,
приёмы строительства, меняется керамический стиль, открываются
мастерские стеклодува, появляется своя разнообразная по типам амфорная
тара, пришедшая на смену местным кувшинам, столовой поливной посуде.
В Киевском Патерике написано, что, найдя чистое место у города,
поселился там преподобный Никон. Он же соорудил там церковь Пресвятой
Богородицы. О том, что она была, упоминается во многих источниках, в том
числе в «Известиях общества любителей изучения Кубанской области»,
«Очерках по истории Русской церкви» и других.
Существует
несколько
версий
«исчезновения»
княжества
Тмуторокань. По одной из них, нынешняя станица Тамань и есть древняя
Тмуторокань, возле которой преподобный Никон построил монастырь, «во
всём подобный Печёрскому», который представлял собой комплекс пещер,
вырытых в горе. Источники свидетельствуют, что «у подошвы горы
Борисоглебской возле Рахмановского мыса находился некогда русский
монастырь. Возможно, он был комплексом пещер. На вершине горы мыса
Рахмановского археологами был обнаружен след храма Бориса и Глеба. А
так как именно здесь был кратер вулкана, то вполне возможно, что во время
его извержения часть горы обрушилась в лиман, и храм исчез, а с ним - и
город Тмуторокань. Вероятно, этим объясняется и исчезновение из летописи
сведений о княжестве Тмутороканском и городе Тмуторокань. Археологи
надеются найти остатки монастыря и города, раскопав залежи песка и
оползневых пород, под которыми они оказались в результате извержения
вулкана.
По другой версии в 1395 году Томаторкань была разрушена и
разграблена войсками Тамерлана, а в 1486 году окончательно уничтожена
толпами мусульман-фанатиков, истреблявших на Северном Кавказе всех
христиан.
Так окончился ещё один этап формирования культурогенеза региона.
С падением могущественной империи Чингиз-Хана началась колонизация
региона выходцами из Италии - генуэзцами, которые выкупили часть земли у
крымского хана Оран-Тимура и образовали там несколько факторий, в том
числе Матрику (Тамань) и Ло-Коппо (Копа) на реке Протоке, где сейчас
находится город Славянск-на-Кубани. Они внесли свою лепту в
формирование культурогенеза региона. Распространяли среди горцев
христианство, построили несколько храмов, вели оживлённую торговлю и
чеканили собственную серебряную монету «сомн».
Принято считать, что между предками адыгов и восточными
славянами-русами существовали определённые взаимоотношения задолго до
того, как они нашли свое отражение в письменных источниках.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
Свидетельством этого служит богатый археологический материал из
адыгских могильников IV-ХII вв., в погребениях которого находят предметы
с элементами славянской культуры. Это позволяет утверждать о наличии
торговых связей между народами Северо-западного Кавказа и Южной Русью,
что подтверждают и арабские письменные источники IХ-Х вв., в которых
историки Баладзори и Ибн-ал-Факих отмечали, что в пределах Хазарского
каганата на Северо-западном Кавказе проживали русы.
Взаимоотношения касогов с Киевской Русью описывают Русские
летописи. Еврейско-хазарская переписка Х века подтверждает, что в числе
народов, воюющих с Хазарским каганатом, были зихи и касоги.
На основе изучения кабардинского эпоса, славянских сказаний и
византийских источников можно предположить, что в северо-западной части
Кавказа в середине I тысячелетия новой эры проживали славяне, которые
впоследствии растворились среди адыгских племён и принесли в эту среду
русский эпос. По мнению Л. Лаврова, из всех кавказских народов
этнографически наиболее близкими с восточными славянами являются
адыги. О связи адыгов со славянами говорят фольклорные предания,
посвящённые Редеде и его единоборству с князем Мстиславом 5.
Из вышеизложенного следует, что, начиная с глубокой древности,
племена, населяющие культурное пространство исследуемого региона,
создавали свою культуру. На основе синтеза культуры автохтонных народов,
культуры греков и генуэзцев здесь сложился слой античной культуры.
Именно с неё начали формироваться в древнекубанском регионе основные
виды искусства, появились первые театры, дворцы и храмы, стадионы,
5
Особым разделом в исследовании процесса формирования культуры региона
является период, когда в Северное Причерноморье пришли половцы, а затем и войска
Чингисхана. В начале XV века от Золотой Орды обособляется Крымское ханство, но уже в
1475 году Крым становится вассалом Османской империи и здесь сооружаются военные
крепости, в т.ч. Темрюк (1519), Анапа (1781-1782). В середине XVI века Правобережная
Кубань становится составной частью Крымского ханства и здесь создается
государственное образование под названием Ногаи Малые. В следующем веке оно
распадается на орды, которые расположились по всему Северному Причерноморью. В
1770 году Едисанская и Буджакская орды приняли русское подданство.
Итак, на правобережной Кубани во второй половине XVIII века жили ногайцы,
которые не знали городов, жили в войлочных кибитках, разводили скот и кочевали с места
на место. Ремесло у них носило «домашний» характер, т.е. заключалось в обработке
продуктов животноводства, а земледелие играло вспомогательную роль.
На Левобережной стороне Кубани жили адыгские племена. Они занимались
скотоводством, земледелием, в т.ч. скотоводством и огородничеством. Далеко за
пределами Черкесии знали их ювелирное искусство, украшение оружия.
Далее следует период русско-турецкой войны, в результате которой Россия
получила Черноморское побережье от Днестра до Южного Буга. Уже тогда появляются
сведения о запорожских казаках, которые впоследствии сыграли важную роль в истории
Кубани.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
81
учебные заведения, которые в совокупности
культурогенеза исследуемого региона.
и
составляют ядро
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
Лекция 6. Миф как форма трансляции культуры
Миф - обобщенное представление о действительности, сочетающее
нравственные и эстетические установки, соединяющее реальность с
мистикой. Вопросы мифотворчества исследовали многие отечественные и
зарубежные авторы, в том числе К. Леви-Строс, Р. Барт, Б. Успенский, В.
Иванов, Р. Зобов, В. Келасьев и др.
Э. Кассирер в своей работе «Сила метафоры» делает вывод, что
мифический мир - это единственная среда, доступная доисторическому
сознанию, а творчество языка и мифа - это только часть общего процесса
осознания мира. Миф и язык подчиняется одинаковым или аналогичным
законам, поскольку у них прослеживаются общие корни. А исходной
общностью для них становится одна концептуальная форма «метафорическое мышление». Философ считает, что мифология в
современном понимании является отголоском того, что некогда
образовывало совершенное царство языка и мысли.
Э. Кассирер провозглашает метафору основным способом
мифологического мышления и переживания. Исследователь выдвигает идею
табуирования, как главного мотива метафоризации, обусловленного
магическим мировоззрением. Э. Кассирер подходит к метафорическому
мышлению с точки зрения «философии символических форм».
Мифологические образы способны снимать внутреннее напряжение, а также
выражать душевные переживания в объективированных формах и фигурах.
Духовное возбуждение, вызванное столкновением с объектом внешнего
мира, является одновременно средством и поводом номинации.
Феноменологическое мышление расширяет границы представлений о
мифе. А. Лосев определял миф как «живое существо, самоотносящееся и
самочувствующее» и писал, что всякое произведение искусства наполнено
одухотворенностью, а простые малоинтересные вещи постоянного
потребления становятся предметом искусства, необходимым образом
одухотворяются, становятся живыми, превращаются в миф. А. Баскаков
обращал внимание, что человек одновременно взаимодействует с
множеством мифов. Выделяются исторически сложившиеся мифы,
унаследованные нами от предков и определяющие особенности
национального характера. Есть мифы для домашнего пользования,
определяющие уклад, стиль семейной жизни.
В социальном пространстве миф выполняет две функции. С одной
стороны, он выступает мощным защитным механизмом, препятствующим
полному распаду как человеческой личности, так и социума. С другой
стороны, искажая картину происходящих в обществе (и в природе) событий,
миф представляет реальную опасность. Есть основания для констатации
двойственной функции мифа: защита человеческой личности от распада в
альтернативном
мире
и
одновременно
искажение
реальной
действительности. Мифология трансформирует общественное пространство
и
обеспечивает
адаптацию
человека к реальной социальной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
83
действительности лишь в некоторых пределах. Миф не требует специальных
знаний и дополнительной подготовки. Он обладает важной особенностью доступностью каждому человеку, поэтому легко и охотно принимается
большинством людей.
В мифологии есть особая специфическая логика, свой критерий
истинности и лжи. Миф искажает, преобразовывает действительность, но при
этом содержит в себе важные ценностные характеристики объекта, события.
Он всегда взаимосвязан с чувственно-эмоциональным отражением
действительности и привязан к определенному моменту времени. Динамика в
общественных процессах интенсивна, поэтому мифологическая картина
очень скоро превращается в несоответствующую реальности фантазию.
Адаптация человека к новым нестандартным условиям с помощью мифа
оказывается крайне ситуативной, хотя в конкретных ситуациях может быть
очень эффективной. Фантасмагория сознания становится особо опасной, если
утрачивается влияние нравственного начала на жизнь общества.
Мифологическое мышление в своем пространстве не препятствует человеку
поставить себя в центр мироздания, ничто не запрещает нарушать моральные
устои и наделить себя особыми качествами. В мире иллюзий индивид
считает, что ему все возможно как в настоящем, так в прошлом и будущем. В
результате человек полностью теряет ориентацию и легко становится
игрушкой в руках других людей, социальных групп, партий. Для него
составляются определенные мифы, на которые он реагирует как на реальные
сигналы. В мире иллюзий понимается уровень рационального осмысления
окружающей действительности, когда позиции разума резко ослабевают. В
результате чего обыденная жизнь приобретает специфические формы,
идентичные фантасмагориям. Мифологизацию индивидуального и массового
сознания можно наблюдать с момента, когда человек погружается в
пространство иллюзий и начинает действовать на основе мифологии. В таких
ситуациях индивид и массы чувствуют уверенность в том, что они
базируются на рациональных принципах. Выстроенная манипуляторами
логика внешне выглядит довольно стройной, непротиворечивой,
закрепляется и абсолютизируется идеологическими конструкциями.
По А. Лосеву, миф – это:
- не выдумка или фикция, не фантастический вымысел, а необходимая
категория сознания и бытия;
- не бытие идеальное, а ощущаемая и творимая вещественная
реальность;
- не научное построение, а живое субъект-объектное взаимообщение
со своей истинностью, достоверностью, закономерностью и структурой;
- не метафизическое построение, а действительность, отрешенная от
обычного хода явлений;
- не аллегория или схема, а символ, который может содержать в себе
аллегорию или схему;
- не поэтическое произведение, а особая отрешенность вещей в
интуитивную сферу, где они воссоединяются с личностью в ее лике.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
Мифы не знают имен своих творцов. Подобно героическому эпосу,
легенде и сказкам они являются произведением народной фантазии,
продуктом коллективного творчества народа; с них начинается история
народного миросозерцания.
Миф (mythos) - в переводе с греческого - «рассказ», «слово»,
«предание». Но слово это особенное - о богах и героях. Под мифом
подразумевают сказания или предания о богах и героях, которые участвовали
в создании природного и культурного мира. Миф - это «слово», «предание»,
«сказание» о богах и героях; эпос - «слово», «песня» о подвигах богов и
героев; логос - «слово», касающееся философских и научных рассуждений.
Мифология для человека первобытного общества была основным
способом понимания мира. Эпоха семейно-родовых отношений выразила
себя в мифе и, следовательно, была важнейшей стадией в культурной
истории человечества. Древний человек верил в свои фантастические образы.
Для него миф - такая же реальность, как и он сам, и та родовая община, к
которой он принадлежал. Миф сотворен самой жизнью, а не каким-то одним
человеком. Автор мифа - стихия жизни, находящая в мифе свое оправдание и
свое объяснение. Возникнув, миф стал обладать магической силой,
чудодейственной и всемогущей. Ее законы стали распространяться и на сам
миф, и на всю окружающую жизнь. Они как бы поддерживали
установленный порядок в природе и в обществе.
Миф представил все бытие первобытного человека целостным, живым
организмом, включил человека в космическую жизнь, одушевил. Он перенес
на всю природу человеческие свойства, и, наоборот, людям, в особенности
предкам, придал природные качества, чаще всего, сообщая им черты
животных. Так рождалась причудливая мифологическая фантастика.
Миф - представление о мире, существующее в форме фантастических
рассказов. Но это – не жанр литературы, подобно сказке или легенде. Это источник героических поэм, эпоса и других литературных форм,
естественная почва искусства, религии, науки, философии. В нем все эти
виды деятельности человека еще не расчленены.
Миф - исторически первая форма культуры, которая компенсирует
недостаточность практического овладения природой через смысловое
породнение с ней. Он выступает основным «текстом» первобытной
культуры, первой формой литературного творчества, которое выражается
через знаковые структуры обрядов, пение, танец, рисунок, татуировки,
украшения, оружие, предметы домашнего обихода. Смысл мифа не
находится внутри существенного значения или символизма отдельного
элемента мифологической фабулы, а заключается во внутренних базисных
отношениях между всеми его элементами, что может быть обнаружено
только посредством структурального анализа.
Миф создает атмосферу, в которой зарождается искусство во всех его
видах и формах, а также философия, другие науки и религиозное
мировоззрение. Он регулирует и упорядочивает человеческие отношения,
программируя бессознательную сферу человеческой психики с помощью
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
85
магии, символов, табу, обрядов и ритуалов и отражается во всех формах
жизнедеятельности человека.
Как историческое явление, миф задает параметры и горизонты
современной культуре, а с ростом потребности отрефлексировать
собственные истоки, структуры, перспективы развития его используют для
решения актуальных культурологических проблем.
Находясь в поле зрения многих наук, в т.ч. теории и истории
культуры, миф послужил основой для появления теоретических и
методологических подходов, которые занимаются его изучением.
Анализируя миф с точки зрения его семантики, можно сказать, что его
содержание не совпадает с формой его выражения, и становится источником
формирования искусства, философии, других форм культуры. М. Каган
отмечал, что мифы и обряды каждой родоплеменной общности являлись
стабильными, жесткими, нерушимыми и передавались из поколения в
поколение как неписаный закон, освящённый мифологическими
представлениями. Власть традиции – этого культурного заменителя
утраченного человечеством генетического способа передачи поведенческих
программ – была абсолютной, именно благодаря её способности быть
мощным социальным регулятором поведения людей, средством сплочения
популяции. Это качество первобытной культуры, оставленное ею в
наследство следующим эпохам, неразрывно связано с её мифологической
доминантой, ибо мифология по самой своей природе претендует на
абсолютность утверждаемого ею миропонимания, а значит, требует от
каждого индивида безусловного принятия данной системы идей и
чувствований и их передачи в неприкосновенном виде из поколения в
поколение.
Диапазон интерпретаций и исследовательских подходов к мифу очень
широк. Его можно отождествлять с действительностью и жизнью символов,
аллегорией, поэзией, архетипом, структурой и т.д., т.е. с тем, что делает его
составной частью теории и истории культуры.
Мифы и сказания изображали важнейшие моменты из далёкого
прошлого людей. В мифических образах воплощались обыкновенные
события, имевшие особое значение в их жизни. В мифологических сюжетах
закодированы реальные события далекого прошлого, отголоски стародавних
общественных отношений и норм поведения, представления о мироздании и
его законах, память о катастрофах истории Земли и великих переселениях
народов. По этому поводу Г. Вернадский писал, что следы древней
исторической основы можно легко обнаружить под мифологическим
покровом.
Особый интерес для нас представляет мифология древних греков,
которая является явлением столь же своеобразным и уникальным, как и вся
вообще греческая цивилизация. Развитие эллинской культуры с самого
начала шло по совершенно иному, чем в странах Древнего Востока, пути. В
Греции мифология была всемогущим духовным пастырем своего народа, она
не смогла сковать его творческую свободу догмами, правилами и запретами.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
В значительной мере это объяснялось отсутствием единого, систематически
изложенного и обязательного для всех вероучения. Главными авторитетами
были два великих поэта: Гомер и Гесиод. Именно они впервые описали
греческих богов и определили их функции. Кроме этого существовало
множество мифов и эпических сказаний, дополнявших представления о
богах.
Наряду с двенадцатью главными олимпийскими богами, в каждом
греческом полисе обычно выделялись одна или две божественных персоны,
считавшихся высочайшими покровителями именно этого государства.
Почиталось также множество всякого рода малых божеств: героев, демонов,
нимф, культы которых, как правило, были прочно привязаны к какому-то
одному конкретному месту. Образы самих олимпийцев постоянно менялись,
переходя из одной местности в другую. Менялись формы культа, характер
святилищ, культовые изображения божества. Так, например, менялся со
временем облик Диониса - бородатый муж превращается в юношу, а на
пантикапейской монете изображение молодого Сатира заменяется
изображением бородатого Сатира. Греки, переезжая из города в город,
быстро адаптировались на новых местах и легко признавали своими
чужеземных варварских богов, отождествляя их по каким-нибудь случайным
признакам сходства с божествами своего пантеона. Так, к примеру,
произошло отождествление Афродиты и Великой богини-матери в Северном
Причерноморье.
Греческий политеизм открывал перед своими приверженцами
широчайшие возможности духовного выбора. Благодаря этому, закон и этика
развивались среди греков в качестве человеческой мудрости, свободной и,
тем не менее, пребывающей в гармонии с божеством. Изречения мудрецов и
законы вырезались на стенах храмов, но в них всегда видели устремления
человеческого разума, а не божественное откровение. В процессе своего
многовекового исторического развития греческая мифология постепенно
вбирала в себя не просто отдельных богов, а целые системы верований и
обрядов, не заботясь об их согласованности и унификации. Таким примером
может служить сосуществование антагонистических культов Аполлона и
Диониса. Интересно проследить отражение этих культов на боспорских
монетах: встречаются пантикапейские монеты, как с изображением
Аполлона, так и с изображением Диониса; наряду с этим происходит
постепенное вытеснение культа Аполлона - на монетах встречается
перечекань монет с изображением Аполлона на монеты с изображением
Сатира.
Религиозные верования и обряды играли в жизни греков достаточно
важную роль. К богам обращались во время войны и во время мира. Их
призывали на помощь в критических ситуациях и при совершении особенных
поступков, например, вступая в брак или переселяясь в чужие края. Их чтили
жертвами и богатыми дарами - посвящениями, которые потом столетиями
хранились в храмах или в священных рощах. В их честь устраивались
празднества, торжественные процессии, атлетические состязания и даже
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
87
театральные представления.
Так, на периферии античного мира, в Горгиппии, особенно в эпоху,
предшествовавшую эллинизму, усиливаются культы дионисийского круга,
предшествовавшие христианству.
На ее территории существовал храм, посвященный богу морей и
судоходства Посейдону (культ этого божества был в Горгиппии
официальным). Кроме того, считалось, что Посейдон стоял во главе
генеалогического древа боспорской правящей династии. Также жителями
полиса были очень почитаемы культы Геракла, Афродиты, Гермеса,
Деметры, Кибелы, Артемиды Эфесской, Афродиты-Исиды, Тюхе. Во
времена римской империи внутригосударственный и внутриполисный
характер носил культ императора и культ боспорских царей.
В основе каждой подлинно высокой культуры лежит некая великая
идея, несущая в себе квинтэссенцию всей духовной жизни этноса, присущее
ему понимание своей исторической судьбы и своего предназначения.
Историческая реальность великих героев древности для большинства греков
всегда была чем-то само собой разумеющимся и не требующим специальных
доказательств.
Своих героев греки чтили как особую разновидность божеств. В их
честь приносились жертвы, воздвигались святилища. Так, в окрестностях
Анапы (Горгиппии) в XIX веке был раскопан склеп с многоцветной
фресковой росписью, изображающей небо и кладку стен святилища. В честь
героев устраивались великолепные празднества, обычно сопровождавшиеся
атлетическими играми и иными видами состязаний.
Героический идеал, нашедший своё художественное воплощение в
гомеровских поэмах, оставался на протяжении ряда столетий главным
духовным стержнем греческой культуры. Все греки стремились стать
героями, хотя удавалось это, конечно, не каждому. За всю историю
Эллинской цивилизации звания героя и подобающих этому званию почестей
удостоились лишь очень немногие, действительно выдающиеся люди. Это
афинские тираноубийцы Гармодий и Аристогитон, пожертвовавшие жизнью
ради избавления сограждан от ига тирании; прославленные спартанские
военачальники Леонид и Брасид, сложившие головы в бою за отечество;
великий законодатель Ликург. Героями становились ойкисты - основатели
колоний, олимпионики, прославившие свой город победой на Олимпийских
играх. Столетиями велись регистры олимпийских и пифийских игр, в
которые заносились имена победителей. Найден, к примеру, горгиппийский
регистр III в. до н.э., в котором представлены имена 226 победителей. Это
были лучшие из лучших – «цвет горгиппийского общества». Слава, как и все
вообще жизненные блага, считалась у греков даром богов. Поэтому победа
на Олимпийских играх или в каком-нибудь другом агоне всегда
расценивалась как знак особого благоволения божества к победителю. По
этому поводу М. Гаспаров писал, что фантастический почёт, который
воздавался в Греции олимпийским, пифийским и прочим победителям,
стремление городов и партий в любой борьбе иметь их на своей стороне
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88
объяснялось тем, что в них чтили не искусных спортсменов, а любимцев
богов. Спортивное мастерство оставалось личным достоянием атлета, но
милость богов распространялась по смежности на его родичей и сограждан...
Исход состязаний позволял судить, чьё дело боги считают правым, чьё нет.
Греки времен Пиндара шли на состязание с таким же чувством и интересом,
с каким шли к оракулу. Не случайно практически все известные нам агоны
устраивались, как правило, вблизи от особенно почитаемых святилищ боговгероев и представляли собой празднества в честь этих божеств.
Горгиппийский агонистический каталог был найден в районе современной
набережной Анапы, примерно там, где мог располагаться священный
участок. Соревнования были посвящены Гермесу Агониосу, культ которого в
этом городе был официальным.
В Горгиппии очень тесно переплетались культы Гермеса Агониоса и
Геракла.
Геракл
покровительствовал
гимнасиям.
В
Анапском
археологическом музее есть фрагмент мраморного герма, на одной стороне
которого изображение Геракла в плаще и с палицей. Очевидно, здесь
отразился культ хтонического Геракла и культ Гермеса Психоюнпа. Связь с
хтоническими культами отражена в мифах о Геракле. Именно Гермес
является проводником Геракла в Аид в одном из описанных подвигов. В
мифах сообщается и о том, что Гермес подарил Гераклу меч.
Непреходящая актуальность героических идеалов в значительной
степени объясняется мифологическим сознанием древних греков. Это
мифологическое
сознание
в
сочетании
со
склонностью
к
рационалистическому свободомыслию было характерной чертой греческого
менталитета. Миф был их великим учителем во всех сферах духовной жизни.
По мифам они изучали нормы морали и правила поведения, доблести знати,
золотую середину... В них они постигали также всё, что относится к расе,
культуре и даже политике.
В сказаниях о Геракле соединилось множество мифов, происходящих
из Греции и из других мест. Хотя Геракл - самый греческий из греческих
героев, образ его синкретичен. Кроме тех побед, о которых так много
говорили в древности, он совершил ещё одну - незаметную... он победил
множество мифологических персонажей негреческого происхождения и
вобрал их в свой образ со всеми аксессуарами. Есть сообщение Геродота о
том, что первоначальной родиной Геракла называлась Финикия. А
десятиметровая бронзовая статуя Геракла с атрибутами героя с палицей и
луком была посвящена фасосцами тирскому Гераклу задолго до того, как по
преданию в Греции родился Геракл, сын Амфитриона. Культ Геракла не
только впитал в себя особенности почитания других богов и героев. С ростом
популярности этого героя и расширением античной ойкумены возникает и
обратный процесс - местные герои и боги ассоциируются с Гераклом. Иногда
под двойным и даже тройным именем упоминаются великие иранские
божества Ормазд, Митра, Артагн, слившиеся с Зевсом, АполлономГелиосом, Гераклом. Античные авторы называли Геракла конником,
покровителем коней, конным богом. На синдской монете III в. до н.э.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
89
изображен Геракл и протома (нагрудное изображение) коня.
Идея постоянного возобновления жизни звучит в теме росписи на
стенах так называемого «склепа Геракла», найденного в Анапе (Горгиппии).
Семейный портрет изображён в окружении картин с подвигами и трудами
Геракла, на фоне древа жизни. В Северном Причерноморье преобладали
памятники, связанные c героической природой образа Геракла, что связано с
приданием его культу, в частности, в Горгиппии статуса государственного.
Причём со временем образ постепенно менялся в сторону усиления
героических черт, что связано с развитием общественных отношений на
Боспоре.
Таким образом, жители древней Горгиппии, как и всего Северного
Причерноморья, несмотря на удаленность от метрополии, сохранили уклад и
мировоззрение своих предков. Но очевидно, что менталитет древних греков,
поселившихся на берегу Понта Евксинского, приобрёл свою специфику. А
некоторые черты, несвойственные метрополии, получили широкое
распространение.
Греческая мифология содержит множество воспоминаний о первых
шагах человека на просторах древнекубанского региона, которые образуют
венок мифов, запечатлевший величайшие эпохи человеческой истории от
противопоставления человеком себя дикой природе, выделение обжитого
людьми пространства из пространства дикого, воспринимаемое как
пространство мифическое. Одновременно со становлением культуры
организовывалось социокультурное пространство, состоящее из небольшого
мира людей и таинственного мира природы.
Отношение к этому пространству изначально было двойственным, что
привело к его расслоению на две сферы — положительную и отрицательную,
Ад и Рай. Так, царство мрачного Аида по преданиям находилось на Тамани,
где из кратеров многочисленных вулканов постоянно струился дым и стекала
лава. А в древнеславянской мифологии упоминается царство мертвых, где
царем был Змей Горыныч, а царицей - Марья Моревна, живущая около моря.
Предполагается, что славянская Моревна имеет родство с арийской Мораной
– богиней смерти, которая жила на берегу Черного моря. А рядом было
царство Блаженных, которые жили на елисейских полях (так называли
прибрежные острова и плавни). Царем у них был отец Зевса – повелитель
времени Крон. Гомер писал, что в этом царстве неведомы ни снег, ни зной. В
нем круглый год цветут луга и нивы. А проводники наслаждаются пением
райских птиц и ездой на лошадях, гимнастическими играми. Не правда ли
эти слова напоминают природу черноморского побережья?
Мифологическим историям, получившим распространение в
относительно отдаленном прошлом Кубанской области, посвятил целую
главу в своем труде «История кубанского казачьего войска» исследователь
этого края Ф. Щербина. Он писал, что в образах мифических героев и в их
чудесных деяниях воплощаются обыкновенно события, имевшие особенно
важное значение в жизни человека. Одни мифы, поэтому, касаются седой
древности, другие – времен позднейших. Те и другие, однако, всегда
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
90
скрывают в себе действительные, но в замаскированном поэтическом виде,
явления из жизни людей.
По его мнению, основу сущностной характеристики кубанской
предыстории составляют три вида сказаний: мифы о Прометееогнедобывателе, о людоедах-циклопах и амазонках-воительницах. Все они
соответствуют трём фазам первобытной жизни человечества - овладению
огнём, людоедству-каннибализму и приоритету воинствующей женщины или
материнскому праву - матриархату.
В среде казачества, пишет Ф. Щербина, до сих пор живы
воспоминания о богатырях, отличавшихся громадным ростом и необычной
физической силой, которые жили в каменных постройках, сложенных из
громадных тысячепудовых глыб. Они никогда не попадались на глаза
казакам, хотя всячески охраняли их. Так, в одном из сказаний говорилось о
том, что когда казаки громили черкесов, на одной из горных вер шин из
богатырской хаты вышел великан-мужчина. Высокий, стройный с широкими
плечами, строгим взглядом и могучими руками, он снял покрышку со своей
хаты, громадную плиту весом примерно в тысячу пудов, положил на ладонь
полусогнутой левой руки, а сверху на эту каменную глыбу посадил жену,
такую же маленькую и шуструю, как и «наши черноморки», и с этой ношей
невозмутимо спокойно мирной поступью отправился в горы.
Другие герои мифологии древнекубанского региона - «песиголовцы» получудовищные люди, с одним большим, как у вола, песьим глазом во лбу.
Прометей - несомненно, самый древний миф, получивший широкое
распространение. По свидетельству греческого поэта Эсхила он пользовался
широкой известностью и у колхидских амазонок, обитавших вблизи
нынешнего Риона, и у многочисленных скифов, кочевавших тогда вокруг
Азовского моря и смежных берегов Черного, и у воинствующих мидян,
живущих по ту сторону Закавказья. Эсхил превосходно очертил ту область
распространения мифа у других народностей, которая концентрировалась и
примыкала к месту страданий прикованного к Кавказской скале Прометея.
У большинства древних писателей сказание о Прометее в общих
чертах более или менее сходно: Прометей за похищение с неба огня и
передачу его людям был прикован к горам Кавказа по приказанию
громовержца Зевса. Сюда каждый день прилетал орел, терзавший печень
Прометея, но то, что пожирал орел, вновь нарастало к следующему его
прилету. Мучения Прометея окончились тогда, когда появился Геракл, убил
орла и освободил Прометея от оков.
Кавказские легенды о Прометее уже не имеют той простоты и
законченности, какими отличался миф о Прометее, так как к общей идее
мифа примешаны чисто эпизодические вставки и осложнения, указывающие
на иные взгляды и отношения людей. Хотя основную идею они отражают
четко. К примеру, абхазский Прометей – Абласкир был прикован к скале
вместе с лошадью в Человой пещере. Он был идолопоклонником, и кара
постигла его за это. Когда он проезжал верхом на коне, и по дороге
попадалась ему свисающая с дерева виноградная лоза, то он приказывал
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
91
срубить ее, чтобы не наклоняться и не дать этим повода подумать другим,
что он будто кланяется Богу. Абласкир не выносил также рыжих людей и
папоротника. Поэтому ему и предназначено было быть прикованным к скале
до тех пор, пока будут жить рыжие люди и расти папоротник. Таким
образом, в этой легенде сохранилась только основная черта Прометея –
гордость и неуважение к Богу, да наказание за это – прикрепление к скале
цепями.
Черкесский из племени натухайцев Прометей назывался Джедаль и
был прикован к скале Кавказа на горе Кафидаг.
У осетин Прометей представлял собой красивого юношу,
прикованного тяжелой цепью к утесу пещеры на Эльбрусе. Здесь он стонал в
мучительных судорогах, а черный коршун сидел у него на ребрах и
безжалостно терзал его внутренности. Напрасно юноша напрягал свои
усилия, но не мог достать конец цепи, висевшей на противоположной стене
пещеры. Сотни лет он потратил на это. Наконец в пещеру попал пастух и
юноша попросил его найти железа и доковать цепь, чтобы тот смог достать
ее руками и освободиться от оков. Он обещал задушить коршуна, а все
богатства, которые были в пещере отдать пастуху. Однако этого не
произошло и пастух вместе с друзьями, пришедшими с ним за богатством,
погиб.
Другая осетинская легенда об Амирате была заимствована ими у
грузин. Он был прикован к Эльбрусу железными цепями. Там же была и его
собака, лизавшая постоянно его цепь. И так продолжалось целые века. И
цепи должны были превратиться в тонкие нитки и порваться. Но на Эльбрус
явились кузнецы и заковали заново великана.
У кабардинцев сохранились две легенды о Прометее. По одной - к
вершине Эльбруса был прикован цепями старик-великан, бывший раньше
близким к богу, но потом наказанный за свою гордость. Старик в основном
спал, а когда просыпался, то спрашивал, родятся ли еще ягнята и
произрастает ли ещё тростник? Сторожа отвечали утвердительно, прибавляя,
что его страданиям не будет конца. От этого великан кричал и плакал, что
приводило к землетрясениям, грому и дождю.
По другой версии, какой-то кабардинский одноглазый богатырь
дерзнул проникнуть в тайны Бога. С этой целью он пробрался в сокровенные
места Эльбруса, туда, где поднималась огромная скала, из которой
пробивался родник с чистой водой. Но когда одноглазый великан достиг
этого места, Бог в наказание за дерзновенный поступок, приковал его цепью
к скале. Каждый день к прикованному исполину прилетал коршун и
безжалостно клевал его сердце. Когда же великан хотел напиться воды,
коршун сам бросался к роднику и выпивал всю его воду. Вода имела
чудодейственную силу и тот, кто ее выпивал, мог жить вечно. Так прошло
много лет, богатырь состарился, но коршун продолжал терзать его сердце.
Этот миф имел черты мифа о циклопах или одноглазых великанах, а с
другой стороны приближался к легенде о Тантале, мучимом жаждой.
Таким образом, в изложенных выше легендах есть исторические
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
92
факты, имеющие непосредственное отношение к истории Кубани. Сам факт
существования у пяти кавказских народностей шести мифов,
однохарактерных с мифом о Прометее, как бы подтверждает свидетельство
Эсхила о том, что миф о Прометее был общим достоянием народов,
обитавших на Кавказе и у Кавказа.
Есть еще одно сказание о Прометее: в священных индийских книгах
«Ведах»: индийский Прометей – Матаршиван, который тоже похитил огонь и
передал его людям. Индийский бог огня – Агни, что в буквальном смысле
означает огонь, – существо невидимое, таинственное, которое скрывалось от
обыкновенных смертных в деревне. Матаршиван похитил у него секрет
извлечения огня из дерева и передал этот секрет «Ману», мужчине-человеку.
Вообще, греческий герой – Прометей на индийском языке – Прамата, или
короче Мата – палка, играющая роль огнива, при помощи которого
индийские брамины путем верчения дерева на дереве добывали огонь.
Следовательно, Прометей и индийская палка Прамата – одноименны.
Если вернуться опять к мифу о Прометее, то можно вспомнить, что по
приказу Зевса он был отпущен.
Однако было известно, что Зевс был мизантропом и так просто не
смог бы простить Прометею. Есть легенда о большой любви Прометея, но об
этом в мифе – ни строчки. Есть предположение, что кто-то из приближенных
Зевса предложил испытать Прометея любовью. Это предположение
появилось в горском сказании о трагической любви самой прекрасной
девушки Кавказа Агуры к неведомому герою, прикованному к скале
недалеко от берега моря. Имя его не называется, хотя можно предположить,
что это был Прометей. Зевс сам устроил встречу Прометея с Агурой, которые
полюбили друг друга. Когда Зевс увидел их в объятьях друг друга, он
пришел в ярость и превратил Агуру в поток воды и бросил ее к ногам
Прометея. Не выдержало сердце Прометея, и рассказал он Зевсу, что тот
погибнет от руки сына, который родится, если царь богов женится на нереиде
Фетиде. Пришлось царю бросить Фетиду и освободить Прометея. А Агура
так и оставалась каскадом водопадов, которые назвали Агурскими.
Сам по себе факт связи мифологии исследуемого региона с Древней
Грецией имеет историческое значение для формирования его культуры. Не
по ошибке же прародитель греков Прометей попал на территорию
древнекубанского региона? Не случайно вход в греческий ад оказался в
сердце Киммерии на Тамани? Не без причины сын и невестка Прометея
отправились из Киммерии в Грецию восстанавливать род человеческий?
Есть основания утверждать: мифологическая связь древнекубанского
региона с Грецией имеет свои точки соприкосновения. Так, кроме мифа о
Прометее, в киммерийско-скифский период здесь были распространены
мифы о скифах, которые имели с регионом тесные связи и оставили здесь
свои могильники.
По одному из мифов, сам Зевс сбросил с неба скифам золотые дары плуг, рало, секиру, чашу; по другому - прародителем скифов был младший
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
93
сын Геркулеса, а по третьему - сам Геркулес научился стрелять из лука у
скифа Тавтара.
Связь с Индией у древнекубанского региона - в общности названий
некоторых мест. Кубань (тюркское «куман» - лошадиная голова) - это
видоизменённое название древней реки Гипанис (лошадь). Такое же название
имеет приток реки Инда. Весь район Причерноморья близ современной
Анапы назывался у древних греков Синдикой (Индией), а население синдами (индами). На Кубани и в Индии существовала Корокондама. Самый
древний язык дравидов - древних индийцев - во многих коренных словах, с
одной стороны, близок к греческому, а, с другой, - к древнеславянскому
языку.
По теории Латама лингвинистическое кольцо распространения
арийцев в Европе охватывает многие народы, основываясь на языковых
аналогиях дравидов, начиная с греков. На индоевропейских языках говорят
латины, кельты, германцы, литвины, славяне.
На основании вышеуказанных примеров, известный ученый Э. Тайлор
высказал точку зрения, что арийцы пришли не из Азии в Европу, а, наоборот,
из Европы в Азию. Они осели в Индии и Иране, занеся в Индию названия
рек, собственное название, и оставив на древнекубанской территории
название местностей. Так ли это или нет, но сама по себе проблема Э.
Тайлора, несомненно, имеет значение для исследуемого региона.
Возможно, идея мифа зародилась в примитивной форме. По мере
развития народов, она усложнялась, облекаясь в поэтические строфы.
Первыми создали сложную и богатую мифологию греки. Почему же они
отправили Прометея на Кавказ, а не оставили его у себя на Олимпе? Ведь
тогда на Кавказе жил первобытный человек, не имевший религии, а
Прометей - греческий бог? У горцев не было письменности, они
довольствовались устной поэзией. Прометей был истым дикарём, не
имевшим никаких представлений о религии и успевший только овладеть
огнём. Поэтому греки придали мифическому Прометею свою окраску, а
горцы - свою. У греков - это сложные формы поэзии, которую создавали
первоклассные поэты и писатели. У кавказских народов, за отсутствием
письменности, сказания о Прометее сохранились в устной форме и поэтому
неоднократно подвергались изменениям и переделыванию. Всё
вышеизложенное свидетельствует о том, что у первобытного человека была
тяга к творчеству, складывались предпосылки к возникновению культуры и
тогда же родились её первые истоки.
Продолжая мысль о связи греческой и древнекубанской культуры,
можно обратиться к «Одиссее» Гомера, где с поразительной точностью
описаны внешний вид и топографические особенности нынешнего
Таманского полуострова. Сюда волшебница Цирцея послала Одиссея с
наказом найти вход в ад, вызвать оттуда тень прорицателя Терезия Фивского
и узнать от него, какая судьба назначена богами Одиссею и грекам,
блуждавшим с ним после падения Трои по Чёрному морю. На Таманском
полуострове есть несколько сопок, маленьких вулканчиков, извергающих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
часто грязи, а временами - дым и твёрдые лавообразные породы. Кратеры
сопок жители полуострова называли «адом».
Сохранились греческие мифы и сказания кавказских аборигенов,
рассказывающие о циклопах, одноглазых великанах-людоедах, обитавших в
циклопических строениях из огромных камней. Они сохранились кое-где на
территории исследуемого региона и носят название «богатырские хаты» грандиозные циклопические гробницы первобытных людей или дольмены.
Изучение мифологии различных народов приводит к выводу, что,
имея различное происхождение, все же можно уловить их взаимосвязь. Это
можно объяснить тем, что человечество имеет общие корни, в том числе и
мировоззренческие, дошедшие до нас в виде мифов и легенд. И даже смена
веков не смогла стереть из памяти народа основные моменты содержания
этих сочинений, что подтверждается фактом миграции населения, в
частности, на древнекубанском регионе. Люди уходили на восток и на запад,
а вместе с ними передавалось и мифотворчество, распространяясь далеко за
пределами края.
Миф - это нечто постоянное и неизменное для всех людей во все
времена. Общие модели, сюжеты и даже детали, содержащиеся в мифах,
встречаются везде и повсюду. Это объясняется тем, что миф - это совокупное
наследие воспоминаний наших предков, передававшееся из поколения в
поколение. Миф - это нить, соединяющая воедино прошлое, настоящее и
будущее. Миф - это своего рода уникальный язык, описывающий реалии,
лежащие за пределами наших чувств.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
95
Лекция 7. «Скифский звериный стиль» как метаязык культуры
В начале I тысячелетия до н. э. на территории древнекубанского
региона появляются железные предметы – оружие, орудия труда и другие. К
этому времени относятся археологические находки Келермесских курганов.
Среди них – железный короткий меч скифского типа в золотых ножнах и
парадная секира с золотой обкладкой рукоятки и частично самого топорика.
Интересны рисунки на этих предметах. Так, золотая пластина от ножен меча
имеет стилизованное изображение священного дерева, по обеим сторонам
которого стоят крылатые человеческие фигуры, держащие в руках плоды.
Между ними и «древом жизни» помещены два хвойных дерева. На боковой
лопасти, служившей для подвешивания ножен к поясу, - фигура оленя с
подогнутыми ногами и запрокинутыми на спину большими стилизованными
рогами, выполненная в скифском стиле. По всей длине пластины изображено
шествие фантастических существ с туловищами быков и львов, с головами
грифов, львов и баранов и с крыльями в виде рыб. У первого зверя с
туловищем льва и головой грифона - могучие козлиные рога, у пятерых
зверей чуть пониже головы изображены руки человека, натянутый лук со
стрелой. На окончании ножен по краям помещены в геральдической позе два
льва с оскаленными пастями. Как показали исследования, изображения на
ножнах выполнены в основном в стиле переднеазиатского искусства,
орнамент рукояти отражает урартское влияние. На золотой обкладке
рукоятки секиры и на обкладке самого железного топорика - изображения в
восточном стиле, сочетающиеся со «скифским звериным стилем». Такие
предметы, считает академик Б. Пиотровский, возможно, изготавливались для
скифов в кавказских районах, где урартская культура была ещё жива. Из
интересных находок Келермесских курганов можно отметить металлическое
зеркало, представляющее собой массивный литой серебряный диск
диаметром 17 см с закраиной. Лицевая сторона диска отполирована. Вся
тыльная часть зеркала покрыта золотым листом, украшенным целой
системой орнаментов и фигур. По сюжетам они делятся на композиции
мифологического содержания и изображения реальных зверей. Рисунки на
зеркале имели не чисто декоративное значение, а религиозно-магическое,
подчинённое одной основной идее. По своей форме зеркало типично
скифское, а стиль изображений – восточно-греческий, что даёт право
относить этот предмет к одному из памятников греко-ионийского искусства.
Эти и другие предметы, обнаруженные в названных курганах, позволяют
причислять их к скифским, что подтверждается историческими фактами:
скифы в VII в. до н. э., совершая походы через Закавказье в Переднюю Азию,
проходили по Предкавказью, а в начале VI в. до н. э., возвращаясь в Северное
Причерноморье, снова шли по этому пути.
Прежде чем говорить о «скифском зверином стиле», дадим
характеристику древнекубанскому региону в период, когда стали
формироваться черты этого искусства.
Этот край является одним из древнейших очагов металлургии меди и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
бронзы. Приемами выплавки меди из руд человек овладел значительно
позже. Металлургия меди могла быть открыта лишь в горных районах, где
имелись выходы на поверхность медной руды и где проживали племена,
перешедшие к производящему хозяйству. Здесь сознание земледельца и
скотовода было уже подготовлено к вмешательству человека в природу и ее
изменению.
Лишь с изобретением бронзы, сплава меди с оловом или мышьяком,
металл начинает вытеснять каменные орудия. Однако этот процесс был
длительным. Каменное орудие применялось даже в железном веке.
Изобретение сплавов позволило древним металлургам получать металл,
обладающий хорошей вязкостью, текучестью и значительной твердостью.
Классическая бронза – это сплав меди с оловом. На Кавказе из-за отсутствия
доступных источников олова длительное время использовали мышьяк.
Предполагают, что древние металлурги случайно стали добавлять мышьяк в
медь. Древние племена в религиозных обрядах использовали реальгар –
минерал красного цвета, содержащий мышьяк. Многие народы выплавку
металла сопровождали различными обрядами, призывая «духов» помочь в
этом трудном процессе, который не всегда заканчивался получением
металла.
Красный цвет – это символ огня, и чтобы усилить его действие, в печь
бросали куски реальгара. «Духи» откликались на просьбу металлургов –
металл (но уже не медь, а бронза) получался лучше по качеству: легко
ковался, был более текучим и значительно более твердым. В последующем
опытным путем мастера добивались необходимых для улучшения качества
соотношений мышьяка и меди. В результате получали бронзу с заданными
свойствами, что давало возможность изготавливать сложные по форме
изделия. Для этого использовали сложносоставные глиняные формы,
сделанные по восковой модели.
Предметы имеют свои «ноги», легко кочуя из культуры в культуру,
они фиксируют уровень и интенсивность культурно-экономических
контактов. К примеру, если их движение в эпоху энеолита и бронзы не
сопровождается керамикой, говорить о перемещениях этических групп
трудно. Но даже сходство керамики нередко может свидетельствовать лишь
о том, что население заимствовало у своих соседей неизвестное ему ранее
искусство выделки и орнаментации сосуда.
Есть мнение, что древнее население исследуемого региона в
определённой степени было связано с Передней Азией. Начало её было
положено в эпоху поздней бронзы – раннего железа и получило отражение в
кобанской археологической культуре, а результатом взаимодействия стал
феномен «кобанского варианта «скифо-сибирского стиля». Прекрасной
почвой для сохранения и передачи художественных традиций обработки
материала, изобразительных трактовок образов и декоративного оформления
переднеазиатского искусства своеобразным передаточным механизмом
явилось зооморфное творчество.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
97
Кроме того, в доскифское время в кобанском искусстве появились
некоторые приёмы, пришедшие от искусства цивилизаций Древнего Востока:
месопотамского, анатолийского, хеттского, ассирийского, урартийского,
луристанского. Некоторые их черты переходят затем в «кобанский вариант
скифо-сибирского звериного стиля».
Исследуя влияние переднеазиатского искусства на «скифо-сибирский
звериный стиль», Г. Вольная пришла к выводу, что на кобанское и скифское
искусство оказала влияние культура цивилизаций Передней Азии, которая
стала передаточным звеном традиций переднеазиатского искусства в
«кобанском зверином стиле». На основе сведений о богатой зооморфной
пластике как уже опубликованных, так и впервые вводимых в научный
оборот, она доказывает связь древнего населения Северного Кавказа и
Передней Азии, которая нашла отражение в кобанской культуре.
Зооморфное искусство, благодаря своей универсальности, явилось
прекрасной почвой для сохранения и передачи художественных традиций
обработки материала, изобразительных трактовок образов и декоративного
оформления переднеазиатского искусства. Общие приемы бронзолитейного
мастерства, использовавшиеся на Кавказе и государствах Передней Азии,
проявились в технике литья по утрачиваемой восковой модели, при методе
модальной пайки, использовании в декоре рядов шишечек, жгутиков и
косичек.
Вышеизложенное позволяет утверждать, что черты «звериного стиля»
формировались постепенно и в той или иной степени проявлялись в
археологических культурах Кубани.
«Звериный стиль» – стиль, господствовавший в искусстве племен
Евразии в скифскую эпоху. Он определяется употреблением животных форм,
сначала в их натуральном виде, а затем в стилизованном, переходящем в
линейный орнамент, в котором трудно отличить животные формы от
растительных и даже геометрических. Именно в последних стадиях своего
развития «звериный стиль» становится достоянием всей западной, средней и
северной Европы и распространяется вплоть до Тибета и Китая. Недаром,
одни исследователи искали его истоки в Китае, а другие давали тому же
стилю название венгерского, скандинавского, готского и «меровингского».
Однако нельзя отрицать, что все эти варианты «звериного стиля» являются
периферическими и возникают во всех упомянутых местах в сравнительно
позднее время.
Характеризуя внутренний круг распространения «звериного стиля»,
который был известен на юго-востоке России, в сибирских степях, Передней
и Средней Азии, можно выделить предположение, где именно искать родину
этого стиля.
Общие хронологические рамки зарождения «звериного стиля» это –
последние века бронзы и первые века железа.
Древнейшая абсолютная хронология зарождения «звериного стиля»
относится к той части территории, где железо появляется раньше всего, т.е. к
территории древних азиатских культур. Следующая по времени хронология
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
98
зарождения «звериного стиля» относится к области распространения этих
культур на близлежащие азиатские и восточно-европейские степные
территории. Последними в хронологическом порядке зарождения «звериного
стиля» стоят восточная Россия и западная Сибирь.
Эта хронологически-географическая установка, в сущности,
предполагает вопросы о происхождении стиля и об условиях его
распространения. Внутренний круг распадается, таким образом, на четыре
провинции: древнейшие переднеазиатские культуры, ставшие известными в
последние годы; степные евразийские культуры; степные восточноевропейские и сибирские культуры. Употребление множественного числа
понятия «культура» при характеристике каждой из провинций объясняется
тем, что в пределах каждой имеются подразделения, характеризуемые
разными вариантами «звериного стиля». Само содержание слова «культура»
показывает, что из родства культур вовсе не следует еще непосредственно
заключать об этническом родстве народностей, разбросанных по всему
указанному пространству.
Чтобы выделить народности, связанные единой культурой, одних
показаний «звериного стиля» недостаточно: необходимо искать другие
связующие признаки в археологии, лингвистике и антропологии.
Необходимо также не забывать меняющиеся условия его месторазвития.
«Звериный стиль» в рассматриваемую эпоху, прежде всего, нужно
характеризовать как степной стиль. На это указывает назначение предметов,
найденных в могилах с изображением зверей. Большинство этих предметов
относится к степной и кочевой жизни. Вполне сложившись, он проникает,
очевидно, позднее и в область лесной культуры, туда, где имеются способы
более легкого сообщения, т.е. течения рек, горные породы и установленные
этими же географическими особенностями традиционные торговые пути. Это
показывает, что в областях лесной культуры «звериный стиль» является, по
крайней мере, первоначально явлением, привнесенным извне.
Вероятнее всего, доминирующую роль в формировании «звериного
стиля» сыграло население, проживающее в высокогорной провинции под
названием Луристан. Хотя на деле не один Луристан был источником. Но
несомненно, что здесь в условиях полной неприступности для позднейших
влияний не только сохранились древнейшие формы этого стиля, но можно
проследить творческий процесс, в результате которого этот стиль сложился.
Известно, что иранцы являются носителями передовой культуры
конца эпохи бронзы и начала железа, и в их среде создаются первые формы
«звериного стиля», переносимые затем с Иранского плоскогорья на север
двумя путями: через Кавказ на юго-восток России и оттуда вверх по Волге и
по Уралу в западную Сибирь, и через Парфию, Бактрию и Согдиану – через
перевалы верховьев Амура, Заравшана – в Тибет, Монголию и на верхний
Енисей.
Материалом для развития производства меди, бронзы и золота
являются на всем этом пространстве многочисленные и богатые копи
Кавказа, Каменогорска, Алтая, Урянхая и Саян. Горное дело находилось в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
99
руках оседлого, полуземледельческого населения, которое и обслуживало
кочевников.
Сообразно новым потребностям усиливающихся и разбогатевших
предводителей кочевников, менялся и характер «звериного стиля»,
принимающего более сложные, фантастические формы. Так при
сотрудничестве
оседлых
литейщиков
и художников
создается
специфический степной стиль, разносимый кочевниками на всем
пространстве их походов и завоеваний.
Существуют, однако, и другие точки зрения относительно
происхождения «скифского звериного стиля». Так, вещи «клада» на Зивие,
выполненные в стиле, близком к скифскому, как бы стоят особняком среди
всех других находок на Ближнем Востоке. Ряд исследователей полагает, что
этот стиль не был свойственен народам Ирана. Территорией сложения
«скифского звериного стиля» являются южные районы Евразии – от степей
Украины до Средней Азии и южной Сибири, а ведущая роль в формировании
его отводится скифам Причерноморья и сакским племенам Средней Азии.
При этом не отрицается роль искусства Ближнего Востока. Некоторые
из сторонников указанной гипотезы полагают, что «звериный стиль» начал
складываться в евразийских степях в более древние времена, чем появление
на исторической сцене ранних кочевников. Однако первоначально он
воплощался в нестойких материалах (дерево, кожа, войлок) и поэтому не
дошел до нас. Во время походов в Переднюю Азию создалась особенно
благоприятная обстановка для дальнейшего развития и усложнения образов,
характерных для этого стиля. Стремясь по мере сил подняться до уровня
древневосточных владык, кочевая знать использует древние и привычные
изображения зверей в организации пышных ритуальных церемоний, в
частности, погребальных. Предметы искусства начинают делать из золота и
бронзы. Именно на этом этапе переднеазиатские мастера внесли
значительный вклад в развитие «звериного стиля».
Известный востоковед Р. Гиршман называет новым вариантом
искусства, сложившимся в северо-западной части иранского нагорья из
ассиро-урартских и скифских источников, изделия из Зивии. Он видит в них
симбиоз восточного и скифского искусства с преобладанием урартского
начала в переработке скифских мотивов.
К. Смирнов отмечает, что находка в Зивие выглядит оригинально на
общем фоне искусства автохтонных народов Ближнего Востока и
предполагает, что «скифский звериный стиль» сложился на Ближнем
Востоке.
М. Артамонов придерживается мнения, что гробница в Зивие
содержит материалы зарождающегося «скифского звериного стиля» и
относится к концу VII века до н.э. Эти художественные произведения
являются памятником древнего иранского искусства, возникшего на основе
древнемесопотамского художественного наследия, основанного мидянами и
подключившимися к ним скифами в VII в. до н.э. Древнейшие изделия
скифского и сако-сибирского звериного стиля относятся к более позднему
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100
времени и ведут свое происхождение от древнего иранского искусства.
Причем в Северное Причерноморье это искусство привнесено еще в
месопотамско-урартских сюжетах, тогда как в Сибирь и Среднюю Азию оно
проникло особым путем, непосредственно от мидян.
Таким образом, в формировании скифского искусства можно
выделить два направления: сако-скифское, евразийское, и переднеазиатское.
Остается неясным, что следует понимать под среднеазиатским и
сибирским «звериным стилем» без собственно скифских привнесений.
Следует иметь в виду, что когда речь идет о скифском искусстве, то, прежде
всего, принимаются во внимание не изображения тех или иных животных,
как таковых, а в первую очередь особый, присущий только одной группе
искусства стиль, соответствующий мироощущению, мировосприятию
определенных народов. Подобного рода художественное мышление является
результатом многовекового развития и не может возникнуть и
распространиться у различных народов, на огромной территории за одно -два
десятилетия. Многие из образцов скифского и сако-сибирского «звериного
стиля» вообще не имеют прототипов в древневосточном искусстве или
содержат самые далекие, стилистически обособленные, параллели.
В последнее время все больше и больше признание получает гипотеза
об отсутствии какого-то единого источника происхождения и формирования
описываемого стиля. Так, М. Грязнов полагает, что его возникновение
связано с единым процессом сложения и развития скифской культуры в
степях от Дуная до Китая. А. Хазанов и А. Шкурко склоняются к мысли, что
скифский «звериный стиль» – это новообразование, как и вся скифская
культура и идеология кочевников, в обществе которых развивались процессы
классообразования. Не отрицая и не уменьшая роли переднеазиатского
искусства в рождении «скифского звериного стиля», эти исследователи
считают, что его создали скифы, как отражение новых потребностей
скифского общества.
Существуют и другие версии, связанные с местом формирования
«скифского звериного стиля». Так, Б. Греков возражал против гипотезы
северного или сибирского происхождения скифского искусства, считая
«звериный стиль» северных народов и Сибири зависимым от скифского. Он
предполагал, что центр формирования «скифского звериного стиля» мог
находиться на Кубани, откуда он прошел в Иран, а также в степь и лесостепь
Северного Причерноморья.
Для скифского искусства характерно изображение животных в
определенных позах и с преувеличенно заметными лапами, глазами, когтями,
рогами, ушами и т.п. Копытные животные (олень, козел) изображались с
подогнутыми ногами, хищники кошачьих пород – свернувшимися в кольцо.
В скифском искусстве представлены сильные, быстрые, чуткие животные,
что соответствует стремлению скифа настигнуть, поразить, быть всегда
наготове. Отмечено, что некоторые изображения связаны с определенными
скифскими божествами. Фигуры этих животных как бы охраняли их
владельцев от беды.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
101
Кроме того, художественно-творческий акт при создании предметов,
выполненных в «зверином стиле», воспринимался не только и не столько как
творческий процесс, совершаемый конкретным мастером, а скорее как
процесс воспроизводства некоего прообраза, который просуществует в
некотором идеальном, мифологическом пространстве и открывается только
достойному. Благодаря мастеру, небесный образ переходит в земной предмет
и смешивается с ним, воплощается в нем, поэтому и сам процесс создания
произведения искусства (фактически являющегося ритуальным предметом
или частью его) был в высшей степени ритуализирован или даже сам
становился ритуалом и сопровождался (в зависимости от конкретной
культурной обстановки) жертвоприношениями, длительными постами,
очищением мастера, медитативными погружениями и т.п., а сам мастер
зачастую был жрецом, посвященным во множество таинств.
Такой взгляд на сущность творчества зародился, вероятно, еще в
архаических обществах, и лишь со временем получил широкое религиознофилософское обоснование. Истоки его - в мистическом понимании
неосознанного уровня мышления, воспринимаемого как контакт со
сверхъестественными существами или путешествие в их мир.
Искусство «скифского «звериного стиля» распространилось на
довольно большой территории, причем, не только среди кочевых
ираноязычных племен, но и других этнических групп, живущих в различных
географических условиях. В связи с этим существует большая вариативность
локальных групп «звериного стиля».
Каждая группа отличалась изображением мотивов флоры и фауны
данного региона. Местные мастера, сохраняя структуру данного искусства,
отражали свое видение жанра.
Итак, в истории искусства «скифского звериного стиля» ученые
выделяют три основных этапа развития:
1) вторая половина VII – VI вв. до н.э.;
2) V в до н.э.;
3) IV-III вв. до н.э.
Причем, эволюция стиля идет в направлении от достаточно четких,
лишь обобщенно трактованных, но реальных образов, к их орнаментальной
схематизации. При этом основные его мотивы с течением времени меняются
мало.
В ранний период распространения «звериного стиля» появился образ
свернувшегося хищника и разнообразных животных с подогнутыми ногами и
повернутой назад головой. Мотив свернувшегося хищника, выделяясь среди
всех мотивов «звериного стиля», - специфически скифский и ни в какой иной
изобразительной традиции не встречается.
Именно этот элемент скифской культуры позволил некоторым
исследователям высказать предположение о происхождении скифского
изображения свернувшегося хищника от древнекитайских композиций с
изображением свернувшегося в кольцо или по спирали змеевидного дракона.
Однако вышеизложенное не позволяет согласиться с таким
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102
разрешением проблемы происхождения скифского мотива.
Значительная часть изображений, выполненных в «скифском
зверином стиле», обладает значительной геометричностью, по своей
структуре соответствуя той или иной фигуре-кругу, треугольнику,
прямоугольнику, квадрату или более сложным их модификациям, что,
кстати, вообще было характерной чертой ритуального или религиозного
искусства, придававшего геометризму мистическое значение, и присуще не
только ранним западным изображениям свернувшегося хищника, но и
другим мотивам и образам скифского искусства.
Где же была «родина» стиля, и каков был вектор его распространения:
с востока на запад или наоборот?
«Сильной» версией изображения свернувшегося хищника являются
западные изображения. Во-первых, именно они отличаются законченностью
и продуманностью своей композиционной схемы, которая была практически
неизменной довольно длительное время. Во-вторых, это наиболее
представительная в количественном отношении группа изображений,
сделанная на довольно огромной территории. В-третьих, именно западные
образцы этого стиля дают примеры углубленной и разнообразной трактовки
его основного мотива.
Различные композиции свернувшегося хищника встречаются в
различных сложносоставных композициях, к примеру, навершия луков из
Темир-горы и Новоалександровки, большая келермесская «пантера»,
крестообразный предмет из Келермеса.
Появление изображений свернувшегося хищника может отражать
результат взаимодействия двух культурных миров – степного и кавказского.
Попадая в инокультурную среду, изображение сохраняет свою
композиционную структуру, но, по всей видимости, изменяет семантическое
наполнение. Более того, в раннескифское время Кавказ не знает иного
способа употребления данного мотива «звериного стиля».
Итак, можно
предполагать, что изобразительный мотив
свернувшегося хищника, являясь оригинальным нововведением скифских
мастеров, возник в среде северокавказских степных народов и от них
распространился по всему скифскому миру. Распространение при этом шло
относительно быстро, хотя и различными путями: на Кавказ и
приднепровскую лесостепь с сохранением изобразительной структуры, но,
по всей видимости, с изменением семантического содержания, на восток – с
полной изобразительной инверсией, но с сохранением семантики. Однако,
процесс этот не был столь однозначным. В частности, можно назвать целый
ряд изображений, композиционно никак не связанных с изначальной формой,
к примеру, хищники из Кармир-Блура, Дарьевки, Золотого кургана, на
пластине из «Сибирской коллекции Петра I». Причем каждое из этих
изображений, вероятно, следует считать частным случаем конвергентного
воплощения данного мотива. Это еще раз доказывает, что за появлением
мотива свернувшегося хищника стоит не процесс переработки,
переосмысления каких-либо чужеродных образов, а живое творчество
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
103
местных мастеров, способных самостоятельно воплотить необходимый
образ, идею, если на то поступал некий общественный заказ.
Древнекубанский
регион
территория
с
древнейшими
доисторическими связями. Это – особый мир, который связывает
разнообразные расовые, этнические, культурные группы. Это - центр
культур, где сосредотачиваются влияния с различных сторон.
Значительное место в «зверином стиле» Прикубанья занимают
стилизованные изображения голов и рогов оленей в виде плоских ажурных
пластин с гравировкой, помещенные на щитках псалиев. Подобного рода
псалии и изображения на них считаются специфически прикубанскими и
выражают одну их характерных черт данного локального варианта
«звериного стиля». Их основные признаки – ажурность, плоскостность и
гравировка - аналогичны признакам искусства кобанской культуры и
показывают, что перед нами один из примеров влияния кобанского искусства
на «звериный стиль» Прикубанья.
На территории Кавказа развивались и другие локальные формы
«звериного стиля». Племена Кавказа были известны как искусные мастера по
изготовлению разнообразных бронзовых изделий, которые украшались
богатыми, порой сложными, орнаментальными мотивами. Среди них немало
изображений стилизованных или фантастических животных.
К VII в. до н.э. в культуре племен Центрального Кавказа появляются
новые элементы стилизации животных. Компоненты этого стиля оказались
очень близкими к «скифскому звериному стилю». Однако их нельзя считать
чисто скифскими.
Можно предположить, что предметы, содержавшие изображения
скифского типа, изготовлены руками местных мастеров, которые были
хорошо знакомы с искусством соседних народов, в том числе и скифов.
Исследователям древнего периода истории Северного Кавказа и
Закавказья удалось найти отдельные элементы «скифского звериного стиля»
на обширной территории Армении, Азербайджана, Грузии и северного
склона Главного Кавказского хребта. Отметим, однако, что памятникам
горных районов Центрального Кавказа изображения скифского типа
присущи меньше, так как богатые традиции местного изобразительного
искусства в течение веков сохраняли свою живучесть как в мелкообъемной,
так и в зооморфной пластике и графическом искусстве. Но, несмотря на это,
искусство горцев Центрального Кавказа не могло оказаться в стороне от
влияния как закавказской и переднеазиатской цивилизаций, так и некоторых
образов «скифского звериного стиля».
Так, вырезанные на некоторых изделиях животные (видимо, пантеры),
считаются одним из наиболее характерных признаков собственно скифского
искусства.
Изобразительному искусству Передней Азии изображение пантеры
неизвестно. Впервые они найдены в Саккызском кладе, на вещах которого
имеются фигуры, близкие к изображениям келермесских изделий. Вместе с
тем, как отмечает М. Артамонов, келермесская пантера отличается от них не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
104
только своим стилем, но и необычным для восточного искусства
дополнительным изображением того же, но свернувшегося кольцом зверя,
помещенного на лапах и хвосте основной фигуры. Придание тем или другим
частям изображения животного самостоятельных звериных образов является
характерной особенностью скифского искусства.
Местные племена были хорошо знакомы с изобразительным
искусством Передней Азии, с искусством иранских племен, в число которых
в VII веке входили как скифы, так и мидяне. На территорию Закавказья не
могло не проникнуть влияние древнеиранского искусства. Возможно, что
именно скифы были его распространителями. Продвигаясь по территории
Закавказья, скифы не только оставили здесь следы иранской культуры, но
сами знакомились с культурой аборигенов. Многое они могли воспринять, а
затем использовать в своем творчестве. В то же время они прививали
элементы своего собственного изобразительного искусства местным
племенам. Отдельные группы скифских племен, возможно, остались на этой
территории и постепенно слились с племенами неиранского происхождения,
потеряв свою былую индивидуальность. Этим можно объяснить столь
незначительное число железных предметов и образцов изобразительного
искусства, связанных со «скифским звериным стилем».
В древневосточном искусстве из четвероногих хищников обычно
изображался лев. Образ пантеры возникает, вероятно, там, где этот зверь
имел наибольшее распространение, то есть в горных областях Ирана и
Кавказа. Замена льва пантерой произошла, как полагает М. Артамонов,
именно в этих областях, хотя традиционный образ льва продолжал
господствовать в них и в дальнейшем.
Мотив языкатого грифона был известен в искусстве кавказских
племен еще до установления тесных контактов со скифами. Об этом
свидетельствуют многочисленные зооморфные изображения, имеющиеся на
бронзовых изделиях позднебронзовой культуры Центрального Кавказа.
Б. Пиотровский полагает, что образ грифона в скифском искусстве
появился под влиянием древневосточного искусства и искусства Малой
Азии. На скифской почве он претерпел некоторые формальные изменения,
так как вместо ушей появились рога, и рогатый грифон стал типичным
образцом скифского искусства.
Кроме того, проникшие на Кавказ образы восточного грифона резко
отличаются от собственно скифских образов. Птицы, встречающиеся в
искусстве древнего Востока, по мнению Н. Погребовой, решительно
отличаются от изображения скифской хищной птицы-орла, являющейся
образцом вполне самостоятельным, уходящим своими корнями в далекое
прошлое.
Таким образом, для каждого региона характерны свои элементы и
особенности изображения и восприятия «скифского звериного стиля».
Хотя гипотеза происхождения древней основы этого стиля от
искусства народов лесной полосы полностью не подтверждается, едва ли
можно сомневаться в том, что именно оттуда ведет свое происхождение
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
105
изображение медведя и волчьего хищника в ананьинской культуре Прикамья,
получившее затем распространение в памятниках скифского искусства на
Среднем Дону и в савромато-скифском мире, а также образ лося, столь
древний в искусстве северных народов.
В V в. до н.э. в скифское искусство вливаются античные мотивы.
Этому способствует не только тесный контакт местных племен с
обитателями греческих городов-колоний Северного Причерноморья, но и то
обстоятельство, что некоторые произведения в скифском зверином стиле
создавались мастерами этих городов. В Ольвии, к примеру, уже в VI в. до н.э.
изготавливались крестообразные бляхи, орнаментированные головами орлов
и грифонов или фигурками хищников, зеркала с барсом на ручке, бляхи в
виде головы льва с раскрытой пастью и некоторые другие предметы.
Греческие мастера вносили некоторые элементы античного искусства
в трактовку привычных для скифов образов. Так, изображение гребня и уха в
виде рубчатой пальметты указывает на его связь с греческим
орнаментальным мотивом. Под греческим влиянием в V в. до н.э. внедряется
в «скифский звериный стиль» растительный орнамент.
Заимствованным от греков считается мотив борьбы зверей, впервые
появившийся в скифском искусстве. К примеру, золотая бляха из кургана
близ Ульского аула на Кубани, на которой изображен грифон, терзающий
оленя.
Черты схематизма и орнаментальной стилизации, постепенно
развиваясь, приводят к серьезным изменениям в искусстве «звериного
стиля». Теряются четкость и скульптурная выразительность образов,
изображения превращаются в линейно-плоскостную схему, и смысл их
улавливается только при сопоставлении с более ранними произведениями.
Таким образом, в греческих городах-колониях Северного
Причерноморья для местной аристократии изготавливалось большое
количество вещей скифского типа, но с греческими мотивами украшений или
скифскими сюжетами в греческой трактовке. Многие из них отличаются
высокими художественными качествами, свидетельствуя о первоклассном
мастерстве их творцов.
Влияние античного искусства на «скифский звериный стиль» ученые
(к примеру, Г. Боровка), усматривают как главный фактор разрушения
оригинальной первоосновы скифского искусства. Другие, наоборот, видели в
нем главное творческое начало, послужившее основой формирования
«звериного стиля» скифского Причерноморья. Не отрицая наличия местных
самобытных форм скифского искусства, они считали их более или менее
аморфными и малозначительными, получившими свое законченное и яркое
выражение лишь в результате соприкосновения с искусством ионийских
греков.
Так, по мнению Б. Фармаковского, все искусство скифов
Причерноморья было создано в греческих колониях, превративших прежние
«убогие элементы» в «перл создания».
Таким образом, мы видим, что оценка значения влияния греческого
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
106
искусства на «скифский звериный стиль» в трудах представителей различных
направлений оказалась прямо противоположной. Одни видят в нем
разрушающий, другие – созидающий фактор. И дело здесь, конечно, не в
эмоциональных восприятиях. Гипотеза об античных истоках формирования
скифского искусства в настоящее время пока не поддерживается. Однако
значение влияния греческого искусства на последующее развитие искусства
скифов Причерноморья несомненно. Очевидно, что контакт с греческими
городами-колониями привел к быстрому распаду древнейшей, наиболее
оригинальной группы образов скифского искусства.
В то же время совершенно ясно, что в результате непосредственных
греко-скифских контактов складывается новый вариант искусства скифов
Причерноморья, ставший своеобразным «веком барокко» «скифского
звериного стиля». Появились новые оригинальные высокохудожественные
произведения, отличающиеся многообразной декоративной насыщенностью,
смелым использованием элементов и мотивов греческого орнамента,
обилием «зооморфных превращений».
В этот период возникают определенные школы и производственные
центры, так что разрушение архаических форм привело к рождению нового
варианта скифского искусства.
Рассуждая об особенностях искусства «звериного стиля» IV-III в. до
н.э., необходимо отметить, что в отличие от более раннего времени, его связь
с чисто военным бытом заметно уменьшается. Оно перестает быть
доминирующим видом изобразительного искусства у военной аристократии.
Рост социальной стратификации скифского общества и усиливающаяся
эллинизация скифской аристократии привела к тому, что «звериный стиль»
перестает быть знамением времени, уменьшается значение его религиозных
функций. Быстрое и полное исчезновение этого стиля происходит в III в. до
н.э. Может быть, оно вызвано рядом политических потрясений в связи с
движением сарматов, которые могли прервать традиции и в развитии
скифского искусства.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
107
Лекция 8. Казак: размышления о генезисе концепта
Казачество – явление уникальное для России.
В нём воплотились сила, самобытность, духовная широта и щедрость
натуры, присутствующая смутная, волнующая связь со степными или
горскими племенами. Казаки всегда оставались частицей родного народа.
Постоянное соприкосновение с азиатским этносом привело к симбиозу
славянского и тюркского начал.
Зародившись как самобытная народная демократия, казачество
постепенно превращается в служилое сословие, становится весьма значимой
частью структуры государства, его классово – политической защитной силой.
Понять место казачества в истории России можно, лишь бросив
взгляд на его развитие в целом, представив его генезис и этапы
формирования.
Вопрос о происхождении казачества принадлежит к числу тех
исторических задач, которые нельзя считать окончательно решенными, писал Ф. Щербина.
Относительно происхождения казачества существует множество
гипотез. В них видели потомков хазар, обитавших в древности в Южной
России; черкесов; черных клобуков, татар,… .
В словаре Брокгауза и Ефрона «казаки» (слово, вероятно, татарского
происхождения - «вольный наездник») - особое военное сословие в России,
которое привлекалось для защиты южных, юго-восточных окраин
государства. Большое значение в жизни казачества имело движение в
свободные степи, где оно искало простора и воли.
В толковом словаре В. Даля: Казак или козак (вероятно, от
среднеазиатского казмак – скитаться, бродить). Киргизы используют слово
«казак» как войсковой обыватель, поселенный воин, принадлежащий к
особому сословию казаков легкого конного войска, обязанного служить по
вызову на своих конях, в своей одежде и вооружении.
В словаре С. Ожегова понятие «казак» рассматривается немного подругому. Казак:
1. В старину на Украине и в России: член военно-земледельческой
общины, вольных поселенцев на окраинах государства.
2. На Дону, на Кубани, Тереке, Амуре и в других войсковых областях:
крестьянин, потомок таких поселенцев, а также (до 1920 г. и в годы Великой
Отечественной войны) боец кавалерийской воинской части, состоящей из
этих крестьян; сейчас – потомок таких же крестьян, бойцов.
В Большой Советской энциклопедии казак, козак (тюркск. – удалец,
вольный человек) - человек, порвавший со своей социальной средой (XIV –
XVII вв.); с конца XV века казаками стали называть вольных людей окраин
Русского государства.
Большая энциклопедия русского народа «Святая Русь» трактует
казачество как сословную категорию, которую составляют вольные люди,
свободные от тяглы и работы по найму, а также люди, несущие военную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108
службу на границах России.
Исторические сведения, равно как и сохранившиеся данные
старописьменных тюркских языков, позволяют предполагать, что
первоначально в концепт «казак» вкладывался социальный смысл. Это человек, который вынужден был отделиться от своего рода-племени,
лишившись своего скота и кочевий, и потому ставший бродягой, скитальцем.
Одно из ранних обстоятельных толкований концепта «казак»
приводит среднеазиатский историк Мухаммед Хайдар в сочинении «Тарих и
Рашиди»: «После смерти Абулхаир-хана в узбекском улусе возникли такие
неурядицы, что степной обитатель ради своей безопасности и благополучия
искал убежища у Кирей-хана и Джаныбек-хана…А так как вначале они, а
после того еще многие, убежав, отделились и некоторое время были людьми
неимущими и скитальцами, то их называли казаками. Этим людям не
оставалось ничего иного, как вступить на путь удалого разбойного
молодечества». Казак приобретает вторичные, произвольные значения
вольного, удалого, отважного молодца, ищущего свободы и богатства в
добычах на войне. В раннее средневековье это название, безусловно, не
имело этнического наполнения, а было поистине международным.
Именно в этих значениях слово «казак» (с вариантом «козак») было
заимствовано русским языком, где сначала оно обозначало вольных беглых
людей из числа крепостных крестьян, а также незаписанных в крепостных
документах родственников тяглых крестьян, холопов и городской бедноты,
которые, не выдержав крепостной эксплуатации или непосильных
государственных повинностей, бежали на окраины Московского государства.
Казаками называли и бездомных степных скитальцев русского
происхождения, которых в древности именовали бродниками.
Они совершали набеги на своих соседей, а подчас и на своих
сородичей. Отсюда – известный народнопоэтический эпитет казакиразбойники.
Постепенно слово «казак» появляется практически во всех языках
восточных народов средневековья, в которых по-своему объяснялось его
значение. Так, у арабов слово «казак» обозначало всадника, сражавшегося за
веру и закон пророка Мухаммеда. Персы называли казаками наемных
воинов, оплачиваемых казной (казна по-персидски – «газа», отсюда –
«газак».) По-монгольски - «козых» значило «охранитель границ, рубежей»,
«военный страж» («ко» - броня, латы, защита; «захо» - межа, граница,
рубеж).
Первоначально у греков слово «казак» писалось как «коссахи». Так
географ Страбон называл военный народ, размещавшийся в горах Закавказья
при жизни Христа Спасителя.
В античную эпоху, слово «казаки» неоднократно встречается в
Танаидских надписях (инскрипциях), обнаруженных и изученных В.
Латышевым. Его греческое написание Касакос сохранилось до X века, после
чего русские летописцы стали его смешивать с общекавказскими именами
Касагов, Касогов, Казягъ. Первоначальное греческое написание дает два
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
109
составных элемента этого названия «кос» и «сахи», два слова с
определенным скифским значением «Белые Сахи». Но название скифского
племени Сахи равнозначно с их же Саха. Смена приставки «кос» на «касс»
имела, очевидно, причины чисто звуковые (фонетические), особенности
произношения и особенности слуховых ощущений у разных народов.
Коссака, кроме значения Белые Сака имеет и еще одно скифо-иранское
значение – «Белые олени».
Словарь половецкого языка XIII века предлагает перевод слова
«казак» как «стража» или «сторожевой пост». Некоторые авторы считают
возможным происхождение этого слова от турецко-татарского слова «каз»,
означавшего «гусь». Это люди, живущие вольно и независимо, как дикие
птицы.
По-видимому, и в восточнославянские языки слово «казак» проникло
задолго до начала собственно «казачьей истории» на восточнославянской
этнической основе. Это слово было здесь аналогично исходному тюркскому
«изгой», «вольный человек».
Факт заимствования слова «казак» у тюркских народностей обосновал
профессор Д. Эварницкий, указывая на то обстоятельство, что до появления в
Южной России татар, ни в одном списке русских летописей нет этого слова.
Известный исследователь Кубанской области Ф. Щербина считал
казачество товариществом равноправных воинов, объединённых совместной
жизнью для защиты русской государственной и народной жизни. Оно одновременно и передовой колонизатор окраин государства, и охранитель
границ его, и защитник русской национальности, и борец за православие, и
творец оригинальных форм народного быта. В этом Ф. Щербина видел
историческую силу и значение казачества.
Итак, казаки появились в Северо-западной части Скифии Азиатской в
глубокой древности. В III-II вв. до н. э. из Закавказья они переселяются на
Северный Кавказ, и начинается процесс их перехода к осёдлости, который
ученые называют «внедрением Сарматов в среду Меотов». На Северном
Кавказе и на Дону появляется славяно-туранский тип особой народности,
делившийся на племена сираков, брадос-бродников, торков и другие. После
нашествия гуннов осёдлая часть казаков остаётся на Кавказе, где
окончательно установилось христианство, и была распространена славянская
речь. Казачий антропологический тип разговорной речи и казачья
разговорная речь формировались в обстановке преобладания Пр иазовских
славян.
И сейчас в народе сохранились вкрапления туранских слов и оборотов
речи, из которых самым значительным можно считать отсутствие форм
среднего рода. Таким образом, по этой версии - казаки - народность,
образовавшаяся в начале новой эры как результат генетических связей между
туранскими племенами скифского народа, Кос-Сака (или Ка-Сака) и
Приазовскими Славянами Меохо-Кайсаров с некоторой примесью АсовАланов или Танаитов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
110
В 965 г. земля Касак попала под власть Киева и была передана в
управление Мстиславу Владимировичу Рюриковичу, который «отложился»
от Киева и занял подонские и донецкие степи до Чернигова. В бою с киево новгородским князем Ярославом он одержал победу и стал во главе державы,
получившей название по главному городу Томаторкани (у русских –
Тмуторокани).
До 1060 года эта держава объединяла все племена коссаков и
простиралась от Кубани по всему Подонью, Донцу и Северщине, включая
Курск и Рязань. Казачья монархия потерпела крах с приходом в
черноморские степи половцев, но ещё полтора века часть державы во главе с
княжеством Тмуторокань оставалась независимой. Тмуторокань стала
колыбелью казаков Азовских, Гребенских, казаков-черкесов. После разгрома
Мамая на Куликовом поле (1380 г.) часть казаков была вынуждена
переселиться на Север, вплоть до рек Камы, Северной Двины и Белого моря.
Другая часть казаков ушла ближе к Северной земле. Астраханские и донские
казаки, объединившись во второй половине XVI века, стали служить
Московскому и Литовскому княжествам. Постепенно сформировались две
казачьи «речные республики»: на Дону и на нижнем Днепре. Они стали
своеобразными очагами возрождения казачьей независимости и главными
центрами объединения казачьей народности. Так было положено начало
образованию новых военных общин: казаки тверские, казаки уральские,
казаки сибирские, казаки забайкальские и т. п. В XVI-XVIII вв. главная
казачья масса выступала в качестве донцов и запорожцев, возвратившихся с
Днепра на исконную землю Касак и Приазовье под именем казаков
Черноморских.
Историки конца XVIII - начала ХХ века полагали, что слово «казак»
произошло от иноземцев, населявших некоторые земли на Юге России.
Позднее эти суждения были отвергнуты, а казачество из «чужеродного
нароста на российской исторической почве» превратилось в самостоятельное
явление русской жизни. Тем не менее, нельзя полностью сбрасывать влияние
иноземцев на формирование российского казачества. Так, есть версия о том,
что слово «казак» принадлежит татарам, у которых оно обозначало низший
разряд войска, наиболее легко вооружённого, куда сходились отдельные
вольные наездники. Во время татаро-монгольского нашествия на южных
границах Московского государства создавались самостоятельные воинские
отряды, которые защищали их от врагов. Таким образом, татарским
наездникам противопоставлялись русские, которые переняли от своих врагов
и имя «казак».
Казаки считались храбрым и сильным народом. Может быть, поэтому
слово «казак» появилось в русских былинах:
Как у города было у Мурома,
Из того ли села у Мурома,
Выезжал старый казак Илья Муромец.
Великий Наполеон говорил: «Дайте мне только казаков и я с ними
пройду весь мир». По свидетельству К. Порфирогеннеты, они были известны
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
111
уже в 948 году и жили в нынешней Кабарде, близ Кавказских гор. Немецкий
учёный Ф. Линберг считал, что казаки являются потомками древних славян,
но в них присутствует черкесская и монголо-татарская стихия.
Интересна дискуссия по поводу происхождения казачества, которая
была организована Общеказачьим журналом, печающимся в Нью-Джерси
(США). Здесь выдвигается сразу несколько точек зрения. Первая - казаки
могли произойти от хазар, скифов, сарматов, но не от русских. Вторая казаки произошли от русских и украинцев. Третья казачья история
начинается в ХIII веке в бассейнах Дона, Днепра, Терека. Именно там после
монголо-татарского ига скапливались беженцы из Московской Руси,
Украины, других районов. Под влиянием новых географических условий
постепенно нарождалась новая народность, кровно связанная со своей
прежней родиной, но уже во многом отличающаяся от народа, эту родину
населяющего. В Английской энциклопедии изд. 1941 года о казаках
написано: это - древний народ, берущий своё начало от печенегов,
вышедших из Туркестана в 884 г., а затем расселившихся между Доном и
Днепром. Многие исследователи видели образ казака в славяно-русском
населении причерноморских степей. Никоновская летопись впервые
упоминает слово «казак» в 1444 году.
В русских летописях 1146 года упоминаются бродники, которые,
объединившись в общины - вольницы, обживали Великую Степь. По
аналогии с казаками, они жили и осёдло и полуосёдло, занимаясь
скотоводством, земледелием, охотой, рыбной ловлей, а также разбойничали
на суше и на воде. Возможно, они были связаны с другими племенами
Кавказа (касогами, ясами, зихами), но имели свою самобытную культуру.
К. Багрянородный называл касогов казаками. В тюрских языках слово
«каз» означало «бродить», а слово «бродник» звучало как «казак». Бродники
- потомки древнейших славян южно-российских степей, не уничтоженных
половецким нашествием. Л. Гумилёв называл бродников потомками древних
хазар.
У В. Татищева «казак - от татарского - кайсак - отпадший, ушлёп».
У Н. Карамзина «сие имя означало вольницу, наездников, удальцов» .
В. Даль считал, что, скорее всего, надо «производить» слово «казак»
от среднеазиатского «казак» - «скитаться, бродить».
Интересно суждение о казаках у русского историка С. Соловьёва: как
обыкновенно бывает в странах колонизующихся, усевшаяся часть
народонаселения, предавшаяся постоянному труду земледельческому,
выделяет из себя людей, которых характер и разные другие обстоятельства
заставляют выходить из общества и стремиться в новые, незанятые страны. И
далее - казак не мог соотносить своих интересов с интересами государства и
беспрестанно действовал вопреки последним; богатырь-казак выделился из
толпы, ушёл из общества в степь в сознании своей силы, своего
преимущества или изгнанный из общества.
О казаках есть мнение и у русского историка В. Ключевского:
бродячему классу в московской Руси усвоено было звание вольных, гулящих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
112
людей или вольницы, занимавшейся грабежом, независимыми промыслами,
борьбой с татарами, в схватках с которыми и приобрели имя казаков.
Благородным сословием «конных азов» или князей-казаков назвал
этих людей донской историк Е. Савельев. Ему принадлежит концепция
происхождения казаков от древних арийцев.
Интересные суждения по поводу ранней истории казачества
высказывает С. Азбелов, который подвергает критике публикации И.
Быкадорова, Е. Савельева, А. Гордеева. Он предлагает свою гипотезу о
происхождении казачества, ссылаясь на документы Московского
летописного свода конца XV века, Никоновскую летопись, сочинения Н.
Карамзина и другие документы. Он считает, что предыстория русского
казачества может быть возведена к временам, предшествовавшим
образованию Киевского государства Рюриковичей. В этом случае
необходимо принять тезис относительно местоположения «третьего
племени» Древнейшей Руси в Северо-восточном Причерноморье В. Мошина
- исследователя русской истории, русско-южнославянских и византийскоюжнославянских политических и культурных связей в средние века.
Продолжая рассуждения по поводу происхождения феномена
«казачество», нужно отметить, таким образом, что его генезис уходит своими
корнями вглубь веков. Но когда это точно было, учёные пока затрудняются
сказать, так как письменных источников нет. Но есть несколько гипотез.
Одна из них свидетельствует о том, что формирование казачества как народа
происходило на евразийском континенте, на стыке осёдлых славянских
народов и кочевых племён, «выбрасыванием» их из недр Азии на Северный
Кавказ, Северное Причерноморье и Приазовье. Этот народ стал
формироваться под воздействием культуры восточных славян и, прежде
всего, русского и украинского этносов, а также культуры многочисленных
народов Востока. В казачье братство вступали представители разных наций и
народностей: русские, украинцы, белорусы, поляки, татары, турки, калмыки
и многие другие народы.
Но, какую бы версию мы не взяли за основу, очевидно, что казачество
функционировало на самом острие стыка цивилизаций и поэтому являлось
смешанным евразийским феноменом, впитавшим в себя черты и особенности
различных народов. Началом истории казачества можно считать зарождение
неких эмбриальных общностей в рамках древнерусской цивилизации легендарных «бродников». В XVIII веке оно было поставлено под контроль
государства и вынуждено было добровольно превратиться в военнослуживое сословие, ставшее составной частью государственной машины.
По мнению некоторых современных ученых, «казак» это определённый субэтнос, вобравший в себя черты народов, с которыми ему
пришлось жить, воевать, сотрудничать.
Как правильнее назвать этот народ? Какую характеристику дать ему
сегодня? Какова истинная роль казачества в истории современной России?
Это еще предстоит выяснить нашим ученым.
Отождествление казаков с «казарами» очевидно происходило потому,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
113
что названия были созвучны и, как считает Е. Фелицын, потому что и казары,
и южнорусские казаки обитали в южной России. Слово «казак» и некоторые
другие названия, распространенные у казаков: «кошевой», «ватага»,
«атаман» и др., в основном татарского происхождения. Но эти факты еще
нельзя считать прямым доказательством того, что казары были предками
южнорусских казаков.
Еще менее выдерживает критику мнение о единстве казаков с
черкесами. Ни в языке, за исключением сходства слов «черкес» и «черкасс»,
ни во внешней жизненной обстановке, ни в обычном праве, ни в религиозных
верованиях и сказаниях, ни в народной поэзии, - ни в чем, одним словом,
нельзя найти тех общих точек соприкосновения, на основании которых
можно было бы построить самую слабую догадку о происхождении казаков
от черкесов.
Существует также гипотеза о происхождении казачества при
непосредственном влиянии на жизнь русского народа татарского племени.
Так как русский народ долгое время находился под игом татар, то может
возникнуть предположение о влиянии татарских военных порядков на уклад
русской военной жизни. Сильный военный враг мог дать толчок к
подражанию. Перенимая чужие обычаи, появлялась возможность побеждать
врага, используя его же сильные стороны. Поэтому, татарские слова,
усвоенные казаками, были, скорее всего, результатом таких заимствований и
приспособлений. А, главное, казаки как легкие передовые воины
существовали у татар раньше, чем появились у русских.
Татары называли казаками особую часть своего войска, составлявшую
передовые, легкоконные наезднические отряды. Они представляли собой
особый вид армии, имевший специальное назначение для разведок, мелких
передовых стычек и т. п.; но с течением времени этот вид татарского войска
получил более самостоятельное и обособленное существование.
В XIV веке на Руси называли казаками тех вольных людей, которым
пришлось порвать со своей социальной средой и освободиться от
зависимости тем или иным способом. Они продавали свое воинское умение,
а также работали по найму на различных промыслах. Например, понятие
«казак» как наемный работник закрепилось в северных и новгородских
говорах русского языка, с оттенком значений «батрак» и «захребетник».
Параллельно с этой функцией казаки сохраняют свое традиционное
предназначение воинов. Так, под 1444 годом Никоновская летопись
сообщает о поражении татарского царевича Мустафы от рязанских
городовых казаков. Литовские летописцы, упоминая о четырех татарских
ордах, имевших своих ханов, именно: о заволжской, астраханской, казанской,
перекопской, присоединяют к ним пятую орду - казацкую. Казацкая орда не
признавала над собою ханской власти, составляла сброд самых отчаянных
голов и была, по-видимому, на худом счету даже между татарами. Из
исторических актов известно, кроме того, существование казаков азовских,
белгородских и перекопских, игравших между татарами более или менее
самостоятельную роль. Азовские татарские казаки выделились из Золотой
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
114
орды и образовали самостоятельную часть, занимаясь набегами и разбоями
на пространстве между Крымом и Московской Украиной.
Большая роль татарских казаков в южной России должна была
навести русских на мысль об усвоении этого рода воинов для борьбы с
татарами. Чтобы сделать успешной борьбу, русским приходилось
заимствовать ту военную организацию и способы войны, которые
употреблялись их противниками. И, действительно, русские удельные князья
и князья литовские первоначально прибегнули к татарским казакам как к
наемной военной силе. Состоявшие на службе у этих князей казаки-татары
употреблялись как провожатые и наездники в степях.
Военные преимущества русских перед татарами стали ощущаться
лишь тогда, когда у русских появились свои собственные казаки, связанные
единством веры и национальности. Так, образовались казаки рязанские,
смоленские, путивльские, запорожские, донские. Если не считать
отрывочного указания о существовании гребенских казаков на Дону при
Дмитрии Донском (1380), то наиболее ранние и обстоятельные известия в
летописях встречаются о рязанских казаках. Занимая юго-восточную часть
русских окраин и соприкасаясь, таким образом, с главными полчищами
татар, рязанское княжество более чем другие пограничные области,
подвергалось набегам татар, а, следовательно, более других областей
нуждалось в казаках, как лучших разведчиках движений татарских орд. В
юго-западной России при Сигизмунде I и Сигизмунде Августе было уже два
рода казаков: правительственные и вольные. Первые набирались старостами,
назывались по их именам и находились под их начальством; вторые
собирались в вольные сборища, имели своих выборных предводителей и
составляли до известной степени независимые военные дружины. В
исторических актах под 1503 годом упоминаются черкесские княжьдмитровские казаки.
С 1468 года в летописях упоминаются казаки московские, а затем
казаки украинские, северские или севрюки, живущие на территории старого
русского Северского княжества.
У Днепра поблизости от литовских владений несли сторожевую
службу «путивльские» казаки.
Согласно А. Гордееву, кочевые орды Чингисхана, пройдя огнем и
мечом по Руси, почти не тронули славян-кочевников, обитавших на юге
Восточной Европы и на Северном Кавказе. У монголов были свои казаки,
легковооруженные быстрые конные отряды, и ханы включили близких им по
быту славянских кочевников в систему своих вооружений. В частности,
именно они поселили эти племена на правом берегу Днепра как
пограничников, защищающих Золотую Орду с запада.
На этих славян было перенесено общее название «казаки». Именно во
времена монгольского ига и произошло разделение славян - русов на казаков
и «русский народ». Русский народ и казаки, - писал Гордеев, - по расе, языку
и религии, были родственны, но поставлены монголами в разные бытовые
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
115
условия, в течение двухсот лет теряли чувство кровной связи и вырабатывали
разные бытовые психологические особенности.
Таким образом, по мнению А. Гордеева, в XIV веке в рамках
монгольской империи славянские казаки вполне сложились как самобытная
народность со своей культурой, православной верой, обычаями,
самоуправлением, внутренней свободой.
В истории появляются козаки ординские, азовские, ногайские и
другие.
У Л. Гумилева мнение о возникновении слово «казак» менялось.
Сначала он полагал, что корни казаков через бродников уходили к
православным хазарам (потомки древних хазар в долине Дона назывались
«бродниками», позднее – казаками). Тесные связи с Черниговским
княжеством, русский язык, ставший обиходным, и православие, принятое
еще в X веке, позволили им войти в русский этнос в качестве одного из его
субэтносов. Затем он изменил мнение о возникновении казачества и пришел
к выводу, что неуклонному расширению российского суперэтноса в XVI веке
способствовал внешнеполитический фактор (падение и распад Большой
Орды, ослабление Казанского и Крымского ханов, Ногайской Орды,
Польско-Литовского государства).
В формировавшейся России возникли новые настроения, особенно
среди пассионариев, численный рост которых, совпавший с ослаблением
задач объединения и защиты рубежей страны, и, следовательно, с падением
спроса на их энергию, продолжавшую бить у них через край, повлек за собой
со всей неизбежностью переориентацию их жизненных целей и
поведенческих императивов.
Мало кто из пассионариев занимался сельским хозяйством,
большинство уходило в города, а наиболее независимые и честолюбивые
уходили туда, где их не доставала власть. Это была граница России с
другими державами. Желания пассионариев совпадали с интересами
государства, потому они получали от него поддержку в охране пограничных
территорий. К таким пассионариям Л. Гумилев относил казаков на Дону.
В XVI веке казачесво становится особенно сильным. Постепенно
расширяется его деятельность. В «казаки» шло население не столько по зову
правительства, сколько по собственному желанию. В одних местах казаками
называли воинов, в других - просто свободных, гулящих людей. Так, в
малорусской Украине казаками были люди исключительно военного
сословия, освобожденные от всех повинностей, за исключением военной.
Также воинами-казаками именовали в Литовском княжестве, но эти воины,
кроме несения своих военных обязанностей, занимались промыслами и
торговлей. На дальнем севере Московского государства были известны
«волостные» и «деревенские» казаки, имевшие своё хозяйство, но не
платившие тягло по особым княжеским единицам – «обжам», как остальные
земские люди.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
Они несли военную службу на особом исключительном праве,
занимаясь перевозом соли. На нижней Волге различали казаков военных,
вольных, бродячих, известных в истории под именем «бурлаки».
В черноземной полосе России (Воронежская, Курская, Орловская и
других губерниях) казаками именовались служилые военные люди.
Вышеизложенное свидетельствует о том, что казачество имеет свою
долгую и интересную историю.
Историография Кубанского казачества зарождается в начале XIX
века. Она многообразна и формирует определенные представления о казаках.
Обратимся к некоторым источникам.
В 1858 году в Петербурге вышла книга первого историка и этнографа
Кубани Ивана Диомидовича Попки «Черноморские казаки в их гражданском
и военном быту. Очерки края, общества, вооруженной силы и службы».
Она появилась в печати в то время, когда Черноморский край был
почти не исследован. По полноте и верности сообщаемой информации и
ясности изложения книга была одним из первых обобщающих трудов по
истории черноморских казаков.
Описывая их быт, автор рисует «портрет» казака прошлого и казака
современника, отмечая, что еще в недавние времена казак вне военной
послуги был табунщиком, охотником, рыболовом. Эти промыслы,
воспитывая и снаряжая воинственного сына степей, вместе с тем служили
ему приуготовительными упражнениями для его казацкого военного
призвания. Около табунов, незнакомых со стойлом, он сделался наездником,
около стад, угрожаемых зверем, - стрелком, бойцом. Он свыкался с
невзгодами пастушеского и охотнического кочевания для перенесения
трудностей и лишений бивака… Таков был, таков и теперь домашний быт
казака… Но это быт устарелый, опадающий лист с дерева, - его вытесняет
новый, земледельческий быт… Нынешний казак сдружился с плугом и в нем
ищет твердой опоры своему существованию.
Итак, в начале - казак – вольный сын степей, лихой наездник и
независимый от правителя человек. «Новый» казак привязан к земле,
военную свою силу направляет на служение отечеству и государю. И Попка
восхищается «простодушием мужества», которое свойственно казаку, и
отмечает, что казаки любят военную службу и молодое казацкое поколение
не имеет никакой охоты к изучению ремесел.
В 60-е годы XIX века войсковая администрация поручает П.
Короленко (1834-1913) «извлекать» и изучать материалы из архива для
написания истории Кубанского казачьего войска. Так был создан очерк «200летие Кубанского казачьего войска. 1696-1896». В книге собран большой
фактический материал, причем, многие сведения опубликованы впервые.
Описывая внешность черноморского казака, П. Короленко писал, что
на вид он был суровый, но под суровым взглядом скрывалось доброе сердце.
Особенная веселость у него проявлялась в приятельской беседе. Торговлей
черноморцы сами не занимались, считая это не соответствующим казачьему
званию… Основное их занятие было скотоводство и рыбные ловли. Но
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
117
главным для казака оставалась служба.
Другая работа П. Короленко «Записка по истории Кубанского
казачьего войска» опубликована в «Кубанском сборнике» за 1915 год.
По мнению автора, предками Кубанских казаков были украинцы,
корни которых уходили вглубь скифской истории. Известно, что Украина страна на юго-западных границах Киевского княжества, где когда-то жили
«скифы» и «сарматы», описанные Геродотом. В этой стране по рассказам
Геродота и других древних историков были народы разного происхождения,
они имели разные обычаи и разную физиономию, но по стране назывались
все скифами…После скифов и сарматов, в этих краях появляются анты, а
затем русы. Позже здесь образуется «демократическая община, не имеющая
у себя ни царя, ни князя, и только во главе народа стояли выборные
старшины, называвшиеся отаманами… Этот народ любил свободу и
вольности, любил свою родину и не терпел чужеземных насилий. Отличаясь
этнографически во всем, даже в физиономии от киевских руссов,
Черноморские руссы удерживали свою независимость во все времена».
Украинцы всю свою жизнь провели в борьбе со своими врагами за
свободу. Они выработали свой тип воина, входившего в особое
привилегированное сословие, называвшееся казачество, в руках его
сосредоточивалась вся власть над своей землей и жизненным строем своей
общины.
Эти военные общины еще с древних веков известны были на
Черноморском побережье, в Подольской Руси и назывались Низом. Поэтому
и защитники Понизья именовались низовцами. В дальнейшем низовцы стали
называться низовыми казаками, то есть людьми военного сословия.
Расширяя рамки описания происхождения казаков, П. Короленко
предлагает перечень племен, проживавших на территории, которую позже
заселили казаки. Тип вольного воина вырабатывается временем. Таким
образом, казаки у П. Короленко – украинцы, живущие по особенным
военным законам, охраняющие границы.
Самым крупным и авторитетным историком Кубанского казачества
был Ф. Щербина (1849-1936). Он пишет «Историю Кубанского казачьего
войска», которая до сих пор является основой для научных изысканий по
истории казачества.
О происхождении слова «казак» он пишет так: «Оно тюркского корня
и взято из киргизского языка. У киргизов слово «казак» до сих пор
употребляется для обозначения народности. Киргизы также называют сами
себя «казак», как называют себя русские русскими, французы французами,
немцы немцами и пр. Казаками называют киргизов и др. тюркские народы –
турки, татары и пр.… По преданиям киргизов общим их родоначальником
был казак, а не киргиз, считающийся прародителем только одного из
многочисленных родов, на которые делятся киргизы. Название киргизов
киргизами, поэтому, неправильно. Сами себя они никогда так не называют, а
говорят о себе просто «казак» или по-нашему казаки, в отличие от русских
казаков, которых они называют «казак урус».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
Само слово «казак», в переводе на русский язык, означает молодец,
удалец и равносильно черкесскому «джигит», т.е. и здесь несомненны следы
заимствования. Щербина находит схожие черты в укладе жизни киргизов и
казаков и приходит к выводу, что у них много общего. Вместе с тем, он
считает, что внутреннее содержание казачьих форм, так называемая идейная
подкладка, было чисто русским. Казачьи порядки были продолжением
вечевых порядков, сохранявшихся долгое время на Руси.
Согласно Ф. Щербине, казачество возникло в тяжелое время, когда
русский народ находился под гнетом монголо-татарского ига. И вот
основными защитниками были именно казаки, воплотившие не только
необходимые для борьбы черты военного сословия, но и вечевые порядки:
равноправие, выборное начало, самоуправление.
Как и профессор Д. Эварницкий, Ф. Щербина предполагал, что слово
«казак» могло быть заимствовано у татар, так как они называли казаками
легкие передовые отряды, состоящие, скорее всего, из киргизов и
составлявшие низшую и самую многочисленную часть народа. Разведчикиказаки были и у других народностей.
Были известны и казаки-оргузии, представшие собой стражу из
вооруженных всадников и отличающиеся ловкостью и надежностью.
Каждый из них имел свое оружие, снаряжение и лошадь.
Однозначно, что казаки в начале своей истории были не только
храбрыми воинами, но и самоотверженными поборниками свободы и
народоправства.
В период существования Запорожской Сечи казаки становятся
известными на огромной территории Руси.
По словам Щербины: «…если рассматривать Запорожскую Сечь с той
излюбленной точки зрения, как сборище отчаянных до самозабвения
головорезов, любивших кровь и битвы, как родную стихию неугомонных
наездников, которые не только нападали на врага, но и жгли его жилища и
обирали до ниточки; то несомненно, что запорожцы были истыми
разбойниками по профессии…». Сами запорожцы и люди, видевшие в них
идеал человека и воина, считали, что казаки – это «лыцари», своего рода
общественные деятели, призванные кого-то или что-то защищать.
Итак, Запорожская Сечь была не только выразительницей казачьих
идеалов, она стала основой для образования кубанского казачества, которое
формировалось по законам равенства, свободы, самоуправления. Запорожцы
называли себя «товарищами», а Запорожье - «товариством». Стать казаком
мог каждый при условии соблюдения определенных условий: исповедовать
православие, подчиняться сичевым порядкам и быть годным к строевой
службе. В казаки шли люди, закаленные жизнью, испытавшие многое.
Молодые люди, желающие вступить в ряды «товариства», проходили
своеобразную «школу» при опытных казаках. Национальность вступающего
в ряды казаков была не важна. Каждый казак был представителем «народной
вольницы» и пользовался большой личной свободой. Щербина называл
казаков вольными воинами.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
119
Позицию Ф. Щербины поддерживал А. Певнев. Рассматривая понятие
«казак», он также считал, что это слово взято из киргизского языка, так как
киргизы с древнейших времен называют себя казаками. Однако это слово
могло перейти и от татар, у которых казаками назывались передовые отряды,
служившие для разведок неприятеля. В мирное время казаки, живя на
границе татарских владений, занимались скотоводством и разбоями, часто
нападали на русские поселения, грабили их, угоняли скот и уводили людей в
плен.
Казаками А. Певнев считал русских людей, которые охраняли
территорию, граничащую с татарами. Это были добровольцы, собиравшиеся
в небольшие отряды, избиравшие себе начальника – атамана и
освобожденные государем от разных повинностей.
Рассмотрим, как представлен образ казака в дневнике Тимофея
Ящика, уроженца станицы Новоминской, подхорунжего, камер-казака Ее
Императорского Величества Марии Федоровны Романовой. Казак очень
любил царя, считал гордостью то, что император носил казацкий мундир.
Гордостью и реликвией у казака были сабля и его конь, по которому в
большинстве случаев судили о хозяине. И хотя часть службы проходила «на
ногах», казаки никогда не забывали, что, в первую очередь, они всадники,
объезжавшие лошадей, устраивавшие гонки и состязания. Можно себе
представить, кем являлся казак, если, по словам Ящика, казака принимали
как князя, который приезжает осмотреть свое поместье. Конечно же, казак
был очень религиозен. Самым большим праздником была Пасха, но для него,
лейб-гвардейца, праздником, которого они дожидались с особым
нетерпением, было Рождество. В первый день Рождества проводился
большой парад. По этому случаю, царь проходил перед строем и вручал
рождественские подарки каждому солдату…Таким образом, служение
государю и вера в Бога были одним из главных характеристик казака.
Позиция А. Певнева полностью совпадает с мнением Ф. Щербины.
Последний, в свою очередь, ссылаясь на множество историков, опираясь на
работы И. Попки, П. Короленко, Е. Фелицына, делает вывод, что казаки –
русский народ, позаимствовавший у татар не только имя, но и внешние
формы организации, основу военного быта. Но весь внутренний строй был
основан на русских традициях.
Отметим, что Е. Фелицын считал, что казаки появились от татар.
Нанимая татарских казаков на службу, наблюдая за особенностями их
военного быта, русские князья выделяли новые, необычные для русских
особенности, и позже перенесли эти новшества на свои военные образования.
Таким образом, вышеназванные исследователи казачества говорили о
военизации славянства, издавна обитавшего в степях Юго-Восточной
Европы, которая была вынужденной мерой самообороны общины в условиях
постоянной угрозы со стороны мигрирующих этносов и монголо -татар. У
общины выработался тип мужественного конного воина-богатыря,
охранявшего свой народ от врагов.
Г. Шевченко в книге «Черноморское казачество в конце VIII века -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
120
первой половине XIX вв.» рассматривает черноморское казачество как
военно-служивое сословие.
Но казак был не только военным, но и человеком, привязанным к
земле. Черноморские казаки имели большее количество земли, чем крестьяне
царской России. Произошло расслоение казачества на три социальные
группы: зажиточные, среднее казачество и казацкую бедноту, т.е.
сформировалось три типа казаков. Бедные казаки, не имевшие своего
хозяйства, нанимались на рыболовные заводы в пределах войска
Черноморского и работали на хуторах зажиточных казаков и старшин.
Средние казаки, жившие в куренных селениях, имели небольшое количество
крупного рогатого скота, занимались хлебопашеством. Зажиточные казаки,
имевшие большое количество крупного рогатого скота, жили в куренях, но
чаще хотели иметь свой хутор.
Общим для всех типов было то, что казаки служили царю и были
преданны ему.
О казаках «нового» времени писал И. Куценко в книге «Кубанское
казачество».
В его характеристиках казаки «нового» времени принципиально
отличались от своих предков. В новых казаках сочетались и уживались
народные традиции патриотизма, трудолюбия, уважения к старшим,
человеческой доброты с чисто крестьянской глубокой отсталостью. Автор
приводит в пример замечание, сделанное М. Горьким в рассказе «Дед Архип
и Ленька» (1894): «Здесь по Кубани подают милостыню щедро, народ все
зажиточный, хотя тяжелый и насмешливый. Не любят нищих, потому что
богаты…». И. Куценко делает вывод, что общность, объединявшая казаков,
прошла полутысячелетнее, все более уверенно направляемое развитие от
отрядов вольных обитателей окраин земли русской и дружин служилых
людей первых московских государей до строго сплоченного по
монархической модели, беспрекословно повинующегося, поставленного под
неусыпный надзор и единое централизованное руководство массовое
сословие.
Полиэтничность казачества подчеркивает и Н. Бондарь, выделяя
особенности его традиционной культуры. В нем сильный славянский
компонент (русские, украинцы, черногорцы, сербы и др.) и особенности
других народов (адыги, греки, цыгане и др.). Процесс возникновения этих
двух этнических слагаемых кубанского казачества имеет достаточно много
общего, но вместе с тем и свои характерные (порой весьма существенные)
особенности.
В отличие от Черноморского казачьего войска формирование
линейного казачества происходило непосредственно на Кубани. Наряду с
постоянным притоком русского населения, линейные станицы пополнялись
малороссийскими переселенцами, а также представителями генетически не
родственных этносов, в том числе горских народов.
Однако и здесь бесспорно доминирующим компонентом оставался
восточнославянский. Борьба двух этнографических начал – великорусского и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
121
малорусского, и само население, под влиянием этой борьбы, получило
смешанную, двойную окраску, образовалось нечто среднее между
великороссами и малороссами – язык, бытовая обстановка, некоторые
обычаи и пр. носят именно такой двойственный характер, – писал Щербина.
Однако, ведущая роль русской (южнорусской) традиции – бесспорна (Н.
Бондарь).
По вопросу происхождения казачества выделим позицию профессора
Б. Борисова, который в своей статье «Добровольная ассимиляция как фактор
этногенеза казачества» утверждает о зарождении казачества как этноса.
История изучения казачества показывает весьма проблематичной попытку
обнаружения в последнем образцов традиционного для большинства народов
способа этнообразования. Казачество как народ (этнос или субэтнос)
невозможно механически вывести ни из какого, так сказать, материнского
или базового этноса. И причина этому заключается не столько в том, что нет
возможности обнаружить в составе казаков потомков русского, украинского,
татарского, калмыцкого и других народов, сколько потому, что казаками
людей исторически делало не столько исходное этническое происхождение,
сколько идеология абсолютной свободы и особые условия коллективного
пограничного существования. Сознательно, либо по воле случая,
оставленный вне этносоциальной системы, человек был вынужден
объединяться с такими же, как и он, ассимилироваться в особый строй
полувоенной жизни, обретая как результат, новый тип сознания, культуры и,
в конце концов, новое этническое качество. Этногенез казачества во многом
схож с этногенезом адыгов, так как в первом и во втором случае огромна
роль непрерывно привходящего и ассимилирующегося в системе
иноэтнического элемента. Однако здесь имеет место и существенная
противоположность, так как если ассимилянты в адыгейской этнической
среде принимали культуру и быт коренного для этих мест народа, то
ассимиляция в среде казачества имела, прежде всего, идеологический организационный смысл. Казачество рождалось и набирало свою этническую
специфику именно вместе с углублением синтеза разноэтнического своего
состава на базе себя как «вольного» пограничного народа.
Значение
идеологически-организационного
основания
для
ассимиляции представителей различных этносов в единое этническое
качество казачества особенно помогает понять период истории казачества,
связанный с существованием последнего в качестве сословия Российского
государства. Заинтересованное в умножении казачьих войск царское
правительство применяло повсеместно следующую модель искусственного
стимулирования казачьего этногенеза.
Выделив казаков, как имеющих экономические привилегии
население, превратив традиционную для быта последних полувоенную
форму жизни в служебную функцию, правительство рекрутировало для
целей создания новых казачьих войск семьи крестьян различных этносов
России.
Результаты названного оказачивания можно назвать, с этнической
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
122
точки зрения, просто поразительными. Именно потому, что быть казаком в
России XIX столетия было вполне почетно, рекрутируемые в казачество
представители различных этносов достаточно быстро взаимно
интегрировались, ассимилировались на новой этнической основе казачества
и уже спустя одно – два поколения оказывается возможным смело
утверждать, что в местах организации казачьей службы имеет место
возникновение нового этнического явления – казачества.
Среди других мнений по этому вопросу выделим позицию профессора
А. Зайцева, который рассматривает эволюцию концепта «казак» в
зависимости от исторических эпох: каждой исторической эпохе был присущ
свой тип казака. В начале это был казак – буквально «вольный человек»,
затем «служилый человек», с преобладанием до середины XIX века
включительно типа воина-колонизатора. Со второй половины этого века
начинает доминировать тенденция, формирующая тип казака-фермера,
которого лишь отжившая свой век полуфеодальная система и традиция
заставляли браться в мирное время за оружие.
В начале XX века противоречия между консервируемым типом
казака-воина и нарождающимся типом казака-фермера вышли на
завершающую стадию. Лишь революция помешала капиталистической
эволюции растворить казачество как военно-сословный феномен. Именно
революция и последовавшая за ней гражданская война и эмиграция стали тем
«консервантом», который оставил нетронутым в массовом сознании тип
кубанского казака начала столетия… Казаки-пассионарии оставались
единственным сохранившимся в мире рыцарством.
Итак, в современный период расширяются смысловые рамки концепта
«казак». Появляется также толкование этого концепта как «военные
крестьяне» (В. Щетнев, В. Щетнева, А. Зайцев). Одной из концепций
является происхождение казаков из «беглого люда».
Ученые продолжают разрабатывать новые, еще не встречавшиеся
ранее гипотезы, выделять пласты казачества, каждый из которых имеет свою
идеологию, обычаи, привычки. К примеру, родовое казачество - наиболее
древний пласт, прослеживаемый с X века и ранее. Его главная заповедь: «За
веру и народ». Для них характерны: тяга к независимости,
самостоятельности, свободе, непокорность, самостийность, вольница,
индивидуализм, социальная активность. Сословное казачество выращено и
воспитано царским правительством в XVIII - XIX веках. Главная заповедь:
«За веру, царя и отечество». Для них характерны: тяга к армейским
порядкам, дисциплине, организованности, единообразию формы,
покладистость по отношению к властям, атаману, правительству России,
коллективизм, развитое чувство долга, ответственности за порученное дело,
мужество, смелость, другие воинские качества в сочетании с уважительным
отношением к народу, терпимостью к чужим обычаям. Сословное казачество
было основным силовым резервом гражданского общества при
формировании народных ополчений или служб охраны общественного
порядка. Приписное казачество - наиболее молодой пласт казачества,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
123
созданный царским правительством в основном в XIX веке. Главная
заповедь: «За царя и отечество». Вера различная. Идеология наемничества: за
службу властям - сословные привилегии. Зарубежное казачество – это
разнородное по своему составу и идеологии население, убежденное, что
казачество - объединяющий стержень русского народа, спаситель России и
мира XXI века.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
Лекция 9. «Зачатки» просвещения в поликультурной среде
региона
Народная мудрость гласит, что любая держава черпает свои силы в
образованности и просвещённости общества. На Кубани система народного
образования и просвещения складывалась постепенно и прошла сложный
путь становления, формирования и развития. Ссылаясь на сохранившиеся
архивные документы и другие источники, можно предположить, что в
Боспорском царстве, Тмутараканском княжестве, генуэзских колониях были
грамотные люди, развивалась торговля, складывались отношения между
государствами, городами, народами. К сожалению, археологические
раскопки и другие доступные нам материалы не дают достаточно сведений
об этой стороне жизнедеятельности в рассматриваемом регионе. Но
невозможно отказаться от мысли, что истоки просвещения и образования
необходимо искать именно там, в глубокой древности.
Раскрывая основные тенденции развития народного образования на
Кубани, нельзя не учитывать процессы, происходящие в системе
просвещения России в целом.
История создания образовательной системы России уходит в XVIII
век. Первые попытки организации образовательной системы при Петре
Великом и при императрице Екатерине II были связаны с осознанием
необходимости отнесения развития школьного дела к числу государственных
задач. Историки считают, что Петр I рассматривал развитие образования с
утилитарных позиций и увязывал его необходимость с государственной
пользой, а Екатерина II выделяла в своей программе педагогические аспекты,
акцентируя больше внимания на воспитании.
Петр I приказал создавать «цифирные школы», т.е. начальные школы
с математическим уклоном, с тем, чтобы обеспечить успех своих
экономических реформ. Туда принимались подростки из дворян и
приказных, которым предстояло стать специалистами - офицерами для флота
и артиллерии. Можно говорить, таким образом, что его система образования
носила сословный, прагматически ориентированный на профессиональное
образование, характер.
Екатерина II - первая из государственных деятелей России XVIII века,
считала, что школы необходимы для того, чтобы давать общее, а не
специальное образование, и что необходимо организовать начальное
обучение народа. По ее инициативе было подготовлено несколько проектов
системы образования. Один из них был законодательно закреплен Уставом
для народных училищ от 5 августа 1786 года и предусматривал три вида
училищ: малые, средние и главные.
Главные училища имели четыре класса и создавались в губернских
городах. Программа средних и малых классов соответствовала первым двум
классам главного училища, а создавались они в уездных городах.
Нужно отметить, что в проектах Екатерины II система образования
закладывалась на принципах всеобщности, бессословности, преемственности
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
125
образовательных ступеней, свободы от утилитарных, профессиональных
тенденций. Однако эти проекты так и остались только проектами и не были
реализованы.
Необходимость специального органа управления, определяющего
основные принципы и формы образовательной системы и осуществляющего
в отношении ее надзорно-контролирующие функции, была обоснована одним
из «проектировщиков» российской образовательной системы В. Татищевым,
который хотел продолжать просветительскую деятельность своей «великой
бабки» - Екатерины II.
Орган управления образованием - «Министерство Народного
Просвещения» был создан при Александре I, когда коллегии XVIII века были
заменены министерствами. А первым министром образования стал граф П.
Завадовский, сподвижник Екатерины II в развитии школьного дела.
Именно с этого момента начинается системное и целенаправленное
развитие образования, структурируются управленческие компетенции
органов власти различного уровня, определяются ответственности
официальных и частных лиц за функционирование и развитие этой системы.
Однако положение о Министерстве Народного Просвещения было
принято только в 1817 г., причем в связи с реорганизацией его в «двойное»
министерство - Министерство Духовных Дел и Народного Просвещения.
В императорском манифесте по поводу учреждения министерства
относительно цели объединения указывалось: «Желая, дабы Христианское
благочестие было всегда основанием истинного просвещения, признали мы
полезным соединить дела по министерству народного просвещения с делами
всех вероисповеданий в состав одного управления...», то есть Указ предписал
объединить в одном управленческом органе вопросы просвещения и вопросы
всех исповеданий, включая православное. В таком объединенном виде
министерство просуществовало свыше семи лет, но совмещение в одном
органе вопросов вероисповедания и образования не нашло положительного
отношения ни со стороны светских, ни со стороны церковных кругов как во
времена создания министерства, так и в последующих оценках историков. По
мнению протоиерея Георгия Флоровского, это было министерство
религиозно-утопической
пропаганды.
Соединенное
министерство
утверждалось с тем, «дабы христианское благочестие было всегда
основанием истинного просвещения».
Только указом от 15 мая 1824 года воссоздано Министерство
Народного Просвещения, передав вопросы вероисповеданий в отдельные
структуры. В последующем название министерства не изменялось.
На нем лежала обязанность, во-первых, заботиться о правильном
всестороннем нравственно-религиозном, умственном, физическом и
эстетическом образовании молодого поколения и, во-вторых, содействовать
расширению области человеческих знаний вообще и, в особенности,
распространению их в нашем отечестве.
Практически на протяжении всего XIX века шел поиск устройства
системы образования, отвечающего государственным задачам России и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
126
отражающего ее этнонациональное и вероисповедное многообразие. Кроме
того, в связи с присоединением новых территорий, не только неоднократно
изменялось административное деление страны, но и с особой остротой
вставала проблема укрепления ее целостности.
Все эти процессы оказывали влияние на структуру системы
образования, требовали пересмотра правовых оснований для ее
функционирования. Таковы объективные причины того, что в отношении
каждого из типов учебных заведений всех уровней, по крайней мере, по
четыре раза за столетие (XIX век) пересматривалась и изменялась
законодательная база.
Первым
законодательным
актом,
институировавшим
государственную образовательную систему, стали Предварительные Правила
Народного Просвещения 1803 года. В них были определены основные типы
образовательных учреждений России - приходские училища, уездные
училища, гимназии и университеты. Эти учебные заведения представляли
собой последовательные образовательные уровни с преемственным учебным
курсом, что по замыслу должно было позволить воспитанникам, начав
обучение в приходском училище, завершить его в университете. Термин
«приходское» обозначал административную единицу для формирования сети
начальных училищ: пространство прихода рассматривалось в качестве
своеобразного учебного округа на уровне начального образования. Таким
образом, изначально система основывалась на принципах преемственности и
целостности, носила открытый для всех характер.
В отношении общего образования отход от принципов, заложенных
Предварительными Правилами Народного Просвещения 1803 года,
наметился уже в уставных документах первого десятилетия XIX века. Это
коснулось, прежде всего, принципа преемственности образовательных
уровней. Была утрачена возможность последовательного освоения
образовательных уровней и нарушена логика перехода из образовательного
учреждения одного типа в другое.
На уровне среднего образования эти процессы были связаны, в
первую очередь, с разрывом между начальной школой и гимназиями, что
превратило приходские училища в образовательные тупики. Появление
приготовительных классов, задача которых состояла в подготовке к
поступлению в гимназию, объективно закрепило этот разрыв.
Разделение прежде единого среднего образования на две
параллельные ветви - классическую гимназию, ориентированную на
предметы гуманитарного профиля, и реальную гимназию, ориентированную
на естественнонаучный профиль, отвечая на запрос стремительного развития
техники, в качестве оборотной стороны медали приводило к расслоению
подростков на будущих технократов и гуманитариев.
Уровень начального образования, согласно Предварительным
Правилам Народного Просвещения 1803 года, составляли учебные заведения
двух видов - приходские училища и уездные училища. Их учебные
программы были сопряжены между собой, что позволяло воспитаннику
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
127
приходского училища продолжить свое образование в уездном училище. На
рубеже 40-х годов происходит своеобразный раскол прежде единой
начальной школы на сельскую начальную школу и городскую начальную
школу. Этот раскол получает законодательное оформление, поскольку для
сельской и городской школ постепенно складывается разная правовая база.
Заметим, что в положениях о сельской школе и городской школе
закладывается различный состав и объем учебного курса: если в сельской
школе учебный курс ограничен 4-5 предметами преподавания, то в городской
школе учебный курс включал свыше 10 предметов. Окончательное
закрепление раскола на сельскую и городскую школу происходит в 70-е годы
с принятием двух различных для этих видов школ положений. Усугубляется
этот раскол и на уровне подготовки педагогических кадров: учительские
институты для подготовки учителей городских школ и учительский
семинарий для подготовки учителей для сельских школ.
Нужно отметить, что в Российской империи термин «народное
образование» являлся синонимом термина «начальное образование». При
этом в систему начального народного образования входили исключительно
школы, создававшиеся на средства из местных источников: городских
средств в городе, общественных (т.е. собранных «обществом» «вскладчину»
средств на селе, а также начиная с 1861 года из земских бюджетов, иными
словами, как это указывалось в документах, за счет «обществ, сословий,
лиц»).
По закону 1864 года было определено, что к начальным народным
училищам относятся, во-первых, учебные заведения, подведомственные
Святейшему Синоду, - церковно-приходские училища, открываемые
православным духовенством в городах и селах с пособием и без пособия
казны, местных обществ и частных лиц. Во-вторых, две категории учебных
заведений, подведомственных Министерству Народного Просвещения, собственно «государственные» (приходские училища в городах и селах,
финансируемые за счет местных обществ и частично за счет казны и
пожертвований частных лиц) и частные (народные училища, учреждаемые и
финансируемые частными лицами разного звания). В-третьих, учебные
заведения различных других ведомств - главным образом, сельские училища
различных наименований, финансировавшиеся за счет общественных
средств. И, в-четвертых, воскресные школы, учреждаемые как
правительством, так и частными лицами, для образования лиц ремесленного
и рабочего сословий обоего пола, «не имеющих возможности пользоваться
учением ежедневно». Таким образом, в начале 60-х годов наметилась
тенденция на утрату министерством своей роли единого центрального органа
управления образованием.
С принятием Правил о церковно-приходских школах 1884 года
возникла параллельная ведомству Министерства Народного Просвещения
управленческая вертикаль, дублирующая действовавшие органы управления
начальным образованием.
Итак, система народного образования складывалась на Кубани
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
постепенно и прошла сложный путь развития. Здесь была потребность в
грамотных людях и поэтому чтению обучали в куренях, а письму — в
канцеляриях, которые играли роль учебных заведений в Черноморском
войске, причем, даже после открытия официальных школ. Это объяснялось
тем, что казаки считали, что в канцелярии можно скорее научиться письму,
быть в должности и получить «чинопроизводство». Именно казачьи
канцелярии, присутствия, приходские дома долгое время в Черноморском
войске служили своего рода учебными заведениями и зависели от настроения
учителя и качества оплаты его труда.
Поэтому в первое время именно канцелярии давали обществу
грамотных казаков, которых называли «письменными людьми»,
«бумажными душами», причем с соответственными фамилиями, к примеру,
Писарчук, Бумажный и др. Способные хлопцы-казачата, приставленные к
писарю, несколько лет изучали родной язык и каллиграфию, а затем
занимали писарские должности, весьма почётные, являясь незаменимыми
людьми и гордостью не только войска, но и семьи, из которой вышел «дюже
грамотный человек».
И. Попка так характеризовал школу приходского дьякона:
«Не был длинен этот путь (к просвещению), но шел по скалистой и
крутой стороне Парнаса. От цветущей долины первых игр детства до
чернильной вершины войскового Парнаса считалось три поприща: грамота,
часословец и псалтырь. Последний шаг на каждом из трех поприщ
ознаменовался трифлефом. Школяр, делающий победоносный переходный
шаг, являлся в обитель науки в праздничном кафтане и с таким большим, как
сам почти, горшком каши. На поверхности горшка возлежали дары
наставнику: кусок шелковой материи и медный ключ к дверям дальнейшей
грамотности — гривни медных денег. Соблаговолив принять дары, учитель
повелевал ученикам закрыть книги — что исполнялось с живейшим
удовольствием, ставил между невкусной умственной пищей вкусную кашу
и погружал в недра символического яства ложку — сам и птенцы его. По
окончании трапезы наставник выходил из храма Минервы, за ним в шумном
шествии ученики выносили пустой горшок и вешали его на самый высокий
кол плетня. Потом с расстояния, указанного перстом наставника, камнями
разбивали сосуд. По совершению такого поступка будущие казаки бросались
подбирать черепки, и кто успел нахватать их больше, тот удостаивался
одобрения из уст педагога».
Существуют различные мнения по поводу возникновения первых
учебных заведений в Черномории.
Имеются сведения, что в январе 1794 года в курене Платнировском
была построена первая хата и тут же школа. Нередко, наряду с образованием
станиц, селений, хуторов казаки и иногородние обзаводились школой.
Конечно, эти школы были доморощенными, примитивными. Занятия в них
вели лица духовного сословия, местные грамотеи, писари.
В историческом очерке «Краснодар» (Куценко И., Солодухин Л.,
Чучмай Г. Краснодар, 1968) утверждается, что первая начальная школа,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
129
открытая в 1803 году по настоянию передовых людей Екатеринодара, долгое
время оставалась единственным учебным заведением во всей Черномории.
С 1803 года из войскового капитала стал «производиться расход» на
народное образование. В октябре 1804 г., основанная атаманом Ф. Бурсаком,
школа была преобразована в войсковое уездное училище и стала первым
официальным учебным заведением. Оно разместилось в деревянном
рубленом доме под железной крышей, имело два класса и при них нижнее
отделение. Когда открылась первая войсковая школа, атаман Ф. Бурсак не
доверил преподавание местным «грамотеям», а пригласил для этой цели
студента Московского университета Емельяна Степановича Иванченко и
гимназиста Дмитрия Ивановича Полякова, которые были определены на
службу в Черноморское казачье войско и начали работать учителями.
Несмотря на финансовую помощь войска, выделяемых на образование
средств было недостаточно. Заботясь о просвещении своего войска, атаман
Ф. Бурсак обратился к жителям Черномории, «изъявившим желание
содействовать развитию школы» с предложением о денежных
пожертвованиях. Так, только в 1805 г. на эти цели было собрано 4376 рублей.
Такое отношение атамана к просвещению было отмечено
правительством, которое выразило ему «благоговение за заботы о
просвещении войска».
Сообщая о распоряжении министра народного образования атаману
Ф. Бурсаку, попечитель Харьковского учебного округа граф А. Потоцкий,
которому была подчинена Черномория в учебном отношении, предложил
открыть вместо одного два училища - одно в Екатеринодаре, а другое в
Тамани. Но войско не могло найти средств на открытие двух училищ. Кроме
того, войсковая канцелярия посчитала неудобным открытие училища в
Тамани, так как курень этот был расположен на окраине войсковых земель и
часто был совершенно изолирован из-за разливов Кубани. Войсковая
канцелярия ограничилась лишь одним училищем, назначив 1500 р.
ассигнаций на его содержание.
В 1803 г. принимаются правила народного просвещения, согласно
которым все курени и поселения в войске были распределены на группы с
центральным селением для школы в каждой. Таким образом, к Тамани было
отнесено пять селений; к Темрюку - два селения, хутора и рыбные заводы; к
Гривенской - шесть селений; к Роговской - четыре, к Брюховецкой - семь;
Щербиновской - три селения, хутора и рыбные заводы; к Кущевской - семь
селений; к Леушковской - пять селений, к Пластуновской - десять селений и
к Медведовской - три селения с хуторами. Это распределение училищных
групп было утверждено Войсковым атаманом и канцелярией.
Чтобы направить народное просвещение в нужное русло, войсковой
атаман генерал-майор Ф. Бурсак подписывает предписание «О запрещении
частным лицам обучать детей в войске Черноморском и принимать в
военную службу неокончивших казенных учебных заведений». В нем
запрещалось обучать детей частным лицам, а родители обязывались отдавать
детей на учебу в общественные или частные учебные заведения. Никто,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
130
кроме дворян, не окончив положенных по уставу учебных заведений, не
принимался ни на военную, ни на гражданскую службу. Но эти указания
атамана выполнялись плохо. Как писал смотритель Екатеринодарского
уездного училища протоиерей К. Россинский, основная часть родителей
обучали своих детей при частных учителях.
Отсюда и малочисленность обучающихся в Екатеринодарском
училище. О недопустимости такого положения указывал в мае 1812 г.
Херсонский военный губернатор А. Ришелье. Он распорядился, чтобы лица,
не имевшие аттестата Екатеринодарского училища, не допускались в
войсковую канцелярию. Попечитель объяснял это тем, что вне
Екатеринодара по куреням обучение детей грамоте и письму велось
«церковниками и писарями за добровольную плату». Он потребовал, чтобы
им было запрещено какое бы то ни было обучение детей.
Известный краевед Кубани В. Бардадым отмечает, что просветитель
Черномории К. Россинский в 1812 году открывает постепенно школы,
сначала в станицах Таманской, Щербиновской, Брюховецкой, а в 1815 году в
Гривенской, позднее в Роговской, Темрюке. Причем, станичные общества
Медведовской, Кушевской, Леушковской, Пластуновской и некоторые
другие буквально «ознаменовалися рвением, учреждая у себя столь
полезнейшие заведения (т. е. школы) и возбуждая к тому ревность прочих
селений». Первые десять сельских школ были приходскими.
Нужно отметить, что в стремлении казаков дать детям образование
сказались традиции Запорожской Сечи, где ценились грамотные люди,
которые «святое» письмо читали и «темных» людей добру научали.
Среди казаков там были такие грамотеи, что и в лавре, и столицах
редко отыскать можно было подобных им. Сечь была наполнена учеными и
недоученными студентами Киевской духовной академии, польскими,
украинскими и великорусскими панами, умевшими и читать, и писать, но не
умевшими ужиться с порядками своей родины.
Именно оттуда «пришли» на Кубань церковноприходские школы,
которые существовали почти при всех приходских церквях запорожского
посольства.
Обучению письму, счету, священной истории и пению у престарелых
иноков осуществлялось и в монастыре для увечных и престарелых казаков,
который был построен в конце XVIII в. на северном берегу Лебяжьего
лимана в Черномории и назван в честь императрицы Екатерины II Екатеринолебяжья пустынь. Здесь находили также приют и дети, оставшиеся
без родителей.
Итак, в войске к концу двадцатых годов XIX в. числилось
одиннадцать училищ, считалось по тому времени своего рода роскошью,
особенно если учесть, что Черномория была краем молодым,
малонаселенным и недостаточно окрепшим экономически. Такого
количества школ не имели многие из внутренних губерний России,
поставленные в более благоприятные условия, чем Черномория. К примеру, в
соседней области Войска Донского, более многочисленного, богатого и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
131
обжившегося, было в то время только три приходских училища.
Много сил и энергии затратил на организацию этих учебных
заведений протоиерей Кирилл Васильевич Россинский (1775—1825 г.г.) —
первый просветитель в Черномории, ученый, общественный деятель, поэт,
гуманист, настоятель Воскресенского собора в Екатеринодаре,
способствовавший открытию храмов в этом крае.
Сохранившиеся исторические архивные документы свидетельствуют
о большом безвозмездном труде этого человека, который, не щадя сил и
собственных средств, вел работу по распространению «просвещения в земле
войска Черноморского». Так, на одни поездки по делам просвещения он
израсходовал 18 тысяч собственных средств, не требуя возмещения за
казенный или войсковой счет. Историк Ф. Щербина назвал К. Россинского
«фанатиком просвещения». Протоиерей Российский — писал он, — был
редкой для своего времени личностью. Он целой головой стоял выше той
административно-служебной среды, в которой ему пришлось вращаться всю
жизнь. По образованию и уму ему не было равного в войске. По энергии и
бескорыстию он был единственным в своем роде деятелем. Ему приходилось
считаться и с невежеством его современников, часто чиновных и
влиятельных, и с индифферентизмом массы, задавленной нуждою и
тяжестью военной службы, и с казуистикою канцелярских писак, и с
противоречивыми распоряжениями высшей учебной администрации.
За успехи в просвещении казачества К. Россинский неоднократно
отмечался начальством. Так, от училищного комитета Харьковского
императорского университета за примерную ревнивость и усердие к
исполнению должностей и похвальные труды в распространении
просвещения в земле войска Черноморского он удостаивался совершенной
благодарностью.
А вот как характеризует К. Россинского кубанский исследователь В.
Бардадым: это была крупнейшая личность на Кубани тех лет; наиболее яркие
страницы его жизни связаны с открытием им церковно-приходских училищ и
изданием «Кратких правил российского правописания». Он избирался
действительным
членом
Харьковского
университета,
членомкорреспондентом Санкт-Петербургского Вольного общества любителей
российской словесности, а также почетным членом этого общества. В его
доме, находившемся при духовном училище, всегда жило несколько сирот,
для которых он был и родным отцом, и наставником. Известно, что К.
Россинский в некоторые годы человек по 12 воспитывал на собственном
своем иждивении единственно для распространения народного
просвещения... Он добился разрешения обучать детей-сирот и малоимущих
казачат бесплатно.
Благодаря усилиям К. Россинского к 1820 году учащихся в
Черноморских приходских училищах насчитывалось 300 человек.
Нужно отметить, что приходские училища в Черномории влачили
жалкое существование. Вот как характеризует их К. Россинский в одном из
своих рапортов: в войске Черноморском из 40 приходов только 10 имели
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132
приходские училища (в царской России учебные заведения школьного типа,
кроме церковно-приходских школ, назывались училищами). Но и в тех не в
каждом были приспособленные помещения и способные учителя,
обеспеченные умеренным жалованием. Из десяти — только четыре
(Таманское, Щербиновское, Брюховецкое, Гривенское), более или менее,
были обеспечены процентами от пожертвований.
В 1819 г. Войсковая канцелярия постановила учредить в г.
Екатеринодаре войсковую гимназию и построить для нее приличный дом.
Осуществление этого плана было возложено на К. Россинского, который стал
и первым директором. В связи с этим по округам было разослано
предложение офицерам и казакам о внесении денежных пожертвований для
устройства гимназии, на которое казаки сразу же откликнулись и собрали
14193 рубля.
Гимназию открыли 1 октября 1819 г. и временно разместили в здании
Екатеринодарского училища, т.к. собственное здание было построено лишь в
мае 1820 г. Тогда же состоялось официальное открытие гимназии.
Хотя гимназия должна была способствовать приличному воспитанию
детей дворян и чиновников, детям другим сословий не воспрещалось
посещать это учебное заведение. Согласно Уставу здесь было семь классов, и
она приравнивалась к губернским гимназиям, т.е. имела почетного
попечителя, директора-инспектора, законоучителя, учителей наук и искусств.
По учебному плану здесь велись занятия по изучению Закона Божьего,
российской грамматики, географии, истории, статистики, математики,
физики, латинского, немецкого и французского языков, рисованию и
черчению.
По настоянию К. Россинского в гимназии открывается класс
математики, затем словесности. Он пытается регламентировать
образовательный процесс. Для привития ученикам элементарных норм
культуры всех их знакомят с правилами нравственно-религиозного
характера, учат как надо себя вести на улице, в классе, в церкви, и т.д.
Здесь работали учителя с высшим университетским образованием (в
основном Харьковского императорского университета), а также
малообразованные дьячки, пономари и казаки.
После окончания гимназии учащийся удостаивался похвального
аттестата, а при поступлении на государственную службу рядовые дворяне
производились в первый официальный чин через год, дети дворян – через три
года, прочие - через пять лет действительной службы.
После подавления восстания декабристов реакция обрушилась и на
народное образование Черномории. По приказу царя была ликвидирована
Екатеринодарская войсковая гимназия, сократилось число приходских школ.
Причина закрытия гимназии была и в «невнимании черноморцев к
образованию юношества». Так, за год до закрытия гимназии в ней числились:
пятеро и один слушатель – в первом классе, четверо и один слушатель
гимназических наук – во втором классе, два – в третьем, один - в четвертом
классе. Причем, неаккуратное посещение занятий, слабые знания учащихся,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
133
показанные на экзаменах, заставили администрацию гимназии оставить весь
состав учащихся на второй год.
Нужно отметить, что состав учителей в учебных заведениях
Черноморья тоже был неоднороден.
Так, в приходском училище Таманского куреня работал учителем
казак Базилевич-Калитанский, окончивший Киевскую духовную академию;
Медведовском - священник Гаевский, выпускник Екатеринославской
семинарии, Роговском - Тараненко, выпускник-отличник Екатеринодарского
училища, В прочих же училищах, - с горечью писал в училищный комитет
Харьковского университета К. Россинский, - учителями работают казаки или
дьячки, мало к сей должности способные или вовсе не способные.
Продолжателем дела К. Россинского стал учитель Черноморской
войсковой гимназии, выпускник Харьковского университета В. Толмачев.
Именно он восстановил Кущевское приходское училище и применил там
ланкастерскую систему взаимного обучения.
В целом, в Черномории была достаточно мрачной картина народного
образования. Об этом свидетельствуют многочисленные рапорты
надзирателей училищ. К примеру, в Старощербиновском приходском
училище обучение шло слабо из-за того, что учитель урядник И. Лавровский
допускал себя до крайнего хмельного состояния, а «дети оставались без
наук». В Новонижестеблиевском училище из-за плохого финансирования
резко сократилось число учащихся: с 37 - в феврале 1841 г. до 5 - в январе
1842.
«Ведомости об учебных заведениях, состоящих в земле войска
Черноморского» за 1832 год констатировали: школ в войске Черноморском
— шесть, учителей — девять, учеников — двести два, окончило школу в
1832 году 28 ребят. В безграмотном и темном казачестве царизм видел свою
опору. Даже о чиновниках канцелярии Екатеринодара говорили: ...«пишут
без препинаний и читают с трудом; смысла в их бумагах не доискивайтесь».
Характеризуя екатеринодарское общество, В. Золотаренко сообщает
об уровне грамотности и системе образования в Черномории. Он отмечал,
что образование стоит на низкой ступени, мало людей, учившихся гденибудь и чему-нибудь, окончивших курс в университете не более трех
человек.
В 1840-е годы войсковые старшины обратили особое внимание на
воспитание девиц. Это, по всей видимости, стало одной из укоренившихся в
Черноморском войске новых идей. В. Золотаренко отмечал, что многие из
состоятельных людей отдают дочерей в Керченский институт. В самом же
Екатеринодаре совершенно нет средств к воспитанию женского пола.
Только, в 1844 году, явилась одна, и то недоучившаяся в Харьковском
институте девица, которая обучает женским наукам. Но пансион ее мал.
Существенное влияние на общественное мнение оказали возвратившиеся в
1843 году из Таганрога четыре девицы - черноморки. От них и другие
девушки позаимствовали некоторые уроки, по крайней мере, в употреблении
слов при разговорах.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134
Лишь немногие в Черномории желали и могли дать своим сыновьям
университетское образование. Большинство из них, как и в старину, считали
высшее образование неуместной для казака блажью; многие становились
старшими офицерами и даже генералами, имея лишь начальное образование.
Вплоть до 60-х годов открытие школ в Черномории шло очень
медленно. Еще хуже обстояло дело на Старой и Новой линиях. Они имели
много общего в своей исторической структуре и обстановке: здесь был
одинаковый уклад культурной, гражданской и хозяйственной жизни.
Ф. Щербина отмечал, что в первое время на Линиях совсем не было
школ, и только одни староверы поддерживали грамотность «домашним
путем», да канцелярии плодили писарей из молодежи. Так, в 1826 году, через
тридцать лет существования Старой Линии, в ней не было еще ни одной
официальной школы, между тем, как на Черномории в это время
функционировали не только низшие школы, но и школы уездного типа.
Первые официальные учебные заведения - Новомарьевское и Сингелеевское
училища - появились на Старой Линии в 1832 г. после образования
Кавказского казачьего линейного войска.
Наказной атаман жаловался на то, что в войске много хороших
боевых офицеров, но грамотных очень мало. В 1845 г. для подготовки
грамотных урядников была открыта полковая школа в станице
Баталпашинской, куда приняли 30 мальчиков, из них 10 - из горцев. Здесь
преподавали Закон Божий, фронтовое обучение, российскую грамматику,
арифметику и чистописание. Позднее в 1959 году такая школа открылась в
станице Сторожевой, в которой обучалось уже 50 человек и на нужды
образования выделялось по 25 рублей серебром.
Кроме того, для подготовки офицеров выделялись 24 стипендии в
военно-учебных заведениях России.
Но все равно на Старой и Новой Линиях имелось меньше грамотных,
чем в Черномории, меньше было стремление к образованию, хотя здесь не
так преследовались самообучение и частные школы, как в Черномории.
С 1845 г. появились бригадные школы, которые мало чем отличались
от полковых. В них также обучали чтению и письму, а далее доучивали в
канцелярии. Так, в 60-е годы в станицах пятой бригады было открыто сразу
несколько училищ.
Этапы становления и развития школьного дела на Кубани тесно
связаны с ее «общей» историей. Переселившись в 1792-1793 годы на
Правобережье Кубани, Черноморское войско, по замыслам правительства,
должно было осуществлять «бдение и стражу против набегов народов
закубанских».
К 30-50 гг. относится попытка правительства привлечь горцев к
образованию, сначала через военно-учебные, а затем и через гражданские
училища. Количество горских вакансий в Екатеринодарской гимназии было
увеличено до 25 мест.
В 1845 году в станице Полтавской было окрыто окружное училище, в
котором было предусмотрено особое отделение для детей черкес и татар
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
135
войска Черноморского. Для них выделялось 19 вакансий за счет средств
государственного казначейства, 10 мест для горцев предусматривалось также
в Уманском окружном училище.
С целью привлечения грамотных офицеров в войско было уравнено
жалованье офицерам в казачьих строевых частях с регулярными войсками.
Нужно отметить, что школьное дело на «линиях» налажено было
только с момента соединения их в 1860 году в одно Кубанское казачье
войско.
Итак, по сведениям профессора Б. Трехбратова, в первой половине
XIX века наблюдалась следующая динамика увеличения числа учебных
заведений Черноморского казачьего войска: в 1820 году в 11 учебных
заведениях училось 300 учащихся; в 1825 году в 8 учебных заведениях
насчитывалось 220 человек; в 1835 году в 5 учебных заведениях училось 243;
в 1857 в 12 учебных заведениях насчитывалось 570 человек; в 1860 году в
Кубанской области было 11 учебных заведений, в которых обучалось 648
человек.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
136
Лекция 10. Школа как универсалий культуры в пореформенный
период
60-е годы XIX века отмечены событиями, которые положительно
повлияли на состояние дела народного просвещения: буржуазные реформы,
совпавшие по времени с окончанием Кавказской войны (май 1864). В этот
период встал вопрос не только о расширении народной школы, но и о
всеобщем начальном образовании.
Было ясно, что просвещение народа нужно не только для поднятия его
грамотности, но и для экономического состояния Кубанской области. Боясь
пробуждения самосознания народа, царское правительство всячески урезало
возможности распространения грамотности среди населения, особенно
сельского. Все проекты о народном образовании, принятые после реформы
1861 года, лишь на словах давали право бедному крестьянину учиться и
учить своих детей. Фактически, правительство самоустранилось, переложив
на плечи народных масс содержание школ и училищ. Казаки учились
бесплатно, за счет станичных и сельских обществ, а иногородние оплачивали
свое обучение в училищах. В первые пореформенные годы в Кубанской
области по-прежнему было мало учебных заведений, да и посещать их могло
лишь около восьми процентов детей ученического возраста.
Благодаря деятельности атамана Кубанского войска Г. Рашпиля была
открыта Мариинская женская пустынь, в которой предполагалось учредить
женское училище для дочерей войсковых старшин, где они могли получать
образование и знакомиться с ведением хозяйства и рукоделием. Обитель во
имя святой Марии Магдалины была устроена на реке Кирпили между
станицами Роговской и Тимашевской в 1849 г.
Г. Рашпиль также ходатайствовал об открытии гимназии (1851 г.), в
которой учились бы дети казаков, черкесов и др. население. Обучение было
платным. На 16 октября 1861 г. в гимназии обучался 141 человек. Из них 93 уроженцы Кубанской области, 48 –«постороннего ведомства». При гимназии
находился пансион, в котором содержалось 87 человек, из них 60 детей
казаков, содержащихся за счет войска и «полукоштных» (оплачивающих
половину расходов); 22 своекоштных воспитанника не казачьего сословия; а
также пять детей черкесов, содержащихся за счет Государственного
казначейства.
В 1860 г. попечитель гимназии в представлении на имя Кавказского
наместника указывал, что здание гимназии ветхое, тесное и неудобное; в
стенах такие щели, что можно легко просунуть руку. Состояние здания
угрожает опасностью при дальнейшем оставлении в оном этого учебновоспитательного заведения.
Поскольку закрыть гимназию было невозможно, попечитель
предлагал перенести ее в другой город. Возможным местом пребывания
предполагался г. Ейск, где для этой цели был арендован дом у купцов
Федюшкиных.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
137
Однако в декабре 1861 г. генерал-адъютант Н. Евдокимов направил
предписание в Войсковое правление о возврате гимназии в Екатеринодар.
25 октября 1863 г. в Екатеринодаре открывается Мариинское женское
училище, главной задачей его было дать дочерям офицеров Кубанского
казачьего войска воспитание, соответствующее их будущему назначению, —
быть добрыми супругами, преимущественно людей, большая часть жизни
которых посвящена службе на защиту родного края, быть попечительными
матерями, на которых исключительно лежит обязанность о физическом и
нравственном образовании детей, быть знающими хозяйками, от которых
большею частью будет зависить домашнее благосостояние. Выпускницы
училища становились женами офицеров и чиновников, назначались
«народными учительницами» в станичные начальные училища.
В 1864 году царское правительство утверждает «Положение о
начальных народных училищах», в котором определена их главная цель:
«утверждать в народе религиозные и нравственные понятия и распространять
первоначальные полезные сведения». В целом школьная реформа носила
половинчатый характер, но, тем не менее, привела к заметному сдвигу в
развитии образования. Теперь поступать в средние и высшие учебные
заведения могли выходцы из всех слоев российского общества. Правда, на
практике реализовать это право мог не каждый.
Войсковое начальство неоднократно отмечало успехи и усердную
службу учителей, среди которых работали выпускники Московского,
Петербургского, Харьковского, Киевского, Новороссийского (Одесского)
университетов, Киевского политехнического института, Академии
художеств, Императорской придворной капеллы. Так, учителям
Темрюкского одноклассного училища Луке Купале, Апшеронского –
Михаилу Ноздрику, Кабардинского – Николаю Долинскому, а также
почетным блюстителям Варениковского одноклассного сельского училища
Акакию Птушенко, Медведовского - Игнатию Кошик, Ахтырского – Ивану
Телиге вручили серебряные медали с надписью «За усердие» для ношения на
груди на Александровской ленте.
В приказе по Кубанскому казачьему войску в марте 1866 года читаем:
«Принимая во внимание засвидетельствование Попечителя школ
Екатеринодарского округа об отличном усердии учителей станичных школ
Василия Дейнеки и Василия Коваленко я (т.е. атаман казачьего войска) в
поощрение похвальной их деятельности на пользу распространения
грамотности Дейнеки произвожу в урядники, а Коваленко — имеющего от
роду 17 лет, зачисляю во второй батальон — с оставлением в обязанности
учителя».
В приказах и циркулярах Наказного атамана Кубанского войска
помещен документ о том, что за преуспевание в просвещении учителя
Новоминской школы (Ейского округа) дьякона той станицы Алексея
Худякова наградить 150 рублями серебром и объявить об этом по
Кубанскому казачьему войску.
Кроме того, к начальнику Кубанской области неоднократно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
138
обращались из уездов о поощрении некоторых атаманов и учителей за
активную деятельность в сфере народного просвещения. Так, в рапорте сбора
станицы Баталпашинской содержалась просьба поощрить местного учителя
за заботы его об училище, любовь к детям и своему делу единовременным
пособием в размере 50 рублей серебром, а атаманам станиц
Константиновской, Невинномысской, Воздвиженской, Ярославской в
приказе по Кубанской области была выражена благодарность. Одновременно
в приказе по области были названы атаманы, которые крайне невнимательно
относились к школьному делу. В результате атаманам станиц Баракаевской,
Переправной, Губской, Царской, Ширвинской и других был объявлен
выговор.
В приказе по Кубанскому войску от 14 августа 1867 года отмечалось,
что дело народного образования выступило, наконец, из того заколдованного
круга невежества и упорства, в котором оно держалось... В приказе
поставлены «на вид» те из начальников, у которых еще не открыты
станичные народные школы, обращено внимание на то, чтобы к новому году
положительно во всех станицах войска были открыты школы. Итак, в
пореформенный период на Кубани наблюдалось увеличение числа учебных
заведений и числа обучающихся в них.
В 1869 году циркуляром атамана казачьего войска графа СумароковаЭльстона утверждалась должность инспектора станичных школ, надзор за
ними возлагался на командиров номерных полков и младших штабных
офицеров в отдельных полках. И уже в 1871 году в сельской местности
области было открыто 179 школ.
При большой настойчивости свыше положение дел стало меняться, о
чем говорят следующие данные. В 1863 году школ уже было 47, учащихся в
них — 1427; в 1864 году соответственно 115 и 2996; в 1865 году — 217 и
5638; в 1866 году — 202 и 5984; в 1867 году — 209 школ с 6368 учащимися.
Итак, с 1863 по 1868 годы число школ увеличилось в 4,6 раза, а число
учащихся – в 4,9 раза.
Чтобы поднять интерес населения к образованию, наказной атаман
казачьего войска генерал-адъютант граф Сумароков-Эльстон издал циркуляр
(от 19 апреля 1868 года за № 648) о приглашении станичных обществ,
духовенства, окружных начальников, бригадных и полковых командиров
принять участие в открытии школ в станицах. Только при совместном
распространении в войсковом населении элементарного образования,
грамотности, под которой разумеется не только ее механический смысл, но и
поучительные беседы, чтения с учащимися всех возрастов, можно надеяться
на возвышение казаков в нравственном и хозяйственном их положении. В
сем важном деле необходима последовательность, нужно осилить
неразлучные с нововведением препятствия, и настойчиво, терпеливо, шаг за
шагом выводить новые поколения из-под опеки невежества, — написано в
циркуляре.
Ссылаясь на источники, можно отметить заметные сдвиги в деле
народного образования в Ейском уезде. Начальник этого уездного
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
139
статистического комитета Константин Николаевич Черный сообщал
секретарю Кубанского областного статистического комитета Н. Фелицину:
до 1863 года в бывшем Ейском округе станичные училища были только в
станице Уманской — окружное (уездное) училище с пансионом - и в станице
Старощербиновской — начальное училище. Оба эти училища содержались
на суммы Кубанского казачьего войска, а дети в них обучались почти все из
привилегированного сословия этого войска, да и в Староминской станице
была станичная школа с весьма малым числом учащихся.
В станице Динской в 1875 году насчитывалось 3350 жителей, и был
всего один учитель, который обучал 40 ребят, в основном, детей богатеев.
Объективно характеризуя состояние школьного дела по Ейскому
уезду, К. Черный констатировал, что здесь на 1 января 1878 года удобных
училищных зданий — устроенных по нормальному плану — 14, не по плану
— 2. Постройка по нормальному плану зданий начата с 1874 года и
выстроено одно училище, в 1875 году — четыре, а остальные три здания — в
1879 году.
Начата постройка в 1878 году, но не окончена трех училищных
зданий, а в 1879 году предположительно нужно было построить еще три
здания.
Содержание училищ производилось за счет общественных сумм того
общества, которому принадлежало училище. В Ейском уезде в
исключительном положении находились только станицы Уманская, Ясенская
и Копанская, получающие пособие на содержание своих училищ из сумм
Кубанского казачьего войска, первая — 750 рублей, а последние две — по
100 рублей каждая. К 1 января 1879 года в Ейском уезде было станичных
училищ мужских — 26 (в том числе одно двухклассное) и одно женское. В
них — учителей, окончивших курс в учительской семинарии — 12,
знакомившихся при семинарии с лучшими методами преподавания — 1 и
обучавшихся в разных других учебных заведениях — 7. Кроме того —
учительниц, слушавших педагогические курсы в учительской семинарии — 5
и обучавшихся в других учебных заведениях — 2. Учащихся мальчиков в
станичных училищах — 1119, девочек — 114, в том числе казачьего сословия
из нижнего звания: мальчиков — 952, девочек — 62.
Вопрос о всеобщем начальном обучении, о продолжительности
учебного года, об определении жалования учителям обсуждался сходами
многих станиц Кубанского войска.
Но количество школ, немного выросшее к этому времени, не
радовало, так как больше половины из них находилось в
неудовлетворительном состоянии. Анализируя школьное дело в Кубанской
области, П. Зажаев отмечает, что школьные здания тесны, низки, школьная
мебель состоит из простых длинных, кухонных столов с приставными
скамейками или из длинных неуклюжих парт без ящиков для книг,
учебников и пособий не хватало, жалование учителю платили родители
учеников.
Газета «Кубанские областные ведомости», помещая статьи о
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
140
состоянии школьного дела, приводила следующие примеры. В станине
Устьджегутинской классная комната имеет вид сарая, загромождена углем и
разным сором, из-под которых высовываются полуразвалившиеся парты. В
станице Крыловской школа располагалась в сторожке, а помещение
Урупской школы было настолько тесно, что негде было повернуться и негде
поставить классную доску.
Значительная затрата станичными обществами своих сумм была
произведена единовременно на постройку училищных зданий по
нормальному плану, для чего издержано на постройку 14 училищ более 50
тысяч рублей, причем самые дорогие здания обошлись в 5000 рублей каждое,
а самое дешевое — в 2500 рублей.
Огромное внимание делу народного просвещения уделял Н.
Кармалин, назначенный на должность Наказного атамана и Начальника
области 18 июля 1873 года. Он неоднократно обсуждал с уездными
начальниками, инспекторами станичных обществ меры для развития
народного образования в области. Так, посчитали целесообразным ввести
условно-обязательное обучение, т.е. установить в каждой станице
определенное число учеников, обязательно посещающих школу. Школьный
возраст был определен от 9 до 14 лет включительно.
Продолжительность учебного года была определена с 1 сентября по 1
июня. Причем, из соображения практических надобностей были исключены
из расписания апрель и сентябрь.
Для того, чтобы станичные и сельские общества при постройке
учебных зданий сочетали педагогические и гигиенические требования, был
составлен чертеж, согласно которому школьное здание должно было
состоять из 2-х классных комнат с прихожей и учительской квартирой из
двух комнат с кухней, кладовой и прихожей. Причем каждая классная
комната должна была вмещать 60 учеников.
Однако этот процесс шел медленно. Школы в станицах
Владимирской, Ахметовской, Петропавловской, Троицкой и Анапской, попрежнему, занимали тесные обывательские дома. Обстановка их меньше
всего напоминала учебные здания: в первой — одна и таже комната служила
и классной комнатой и кухней, и тут же производилась стирка белья. А
школа станицы Севастопольской занимала караулку при часовне: маленькую
комнатку с изрытой поверхностью вместо пола, с тремя маленькими окнами,
из которых два - заклеены бумагой. В станицах Родниковской и Шапсугской
обстановка в школах была еще безобразнее: в одном и том же помещении
находилась и школа, и арестантская.
Число грамотных в области росло крайне медленно и к этому периоду
составило 5 процентов. Неравномерным было и отношение школ к
населению по национальной принадлежности:
— русское население — 88 процентов из всего числа имело 228 школ;
— армянское —- при населении в 6 тысяч человек —4 школы;
— татары — при населении в 5 тысяч человек — 1 школу;
— горцы — при населении в 90 тысяч человек —5 школ и т. д.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
141
Было рассчитано, что для достижения нормального школьного
образования для всей области понадобилось бы 1100 школ, т. е. в 4.5 раза
больше существующих.
В 1876 году в Кубанской области появилась возможность устроить в
аулах начальные училища, в которых наряду с обучением арабскому языку и
мусульманскому закону, преподавались русский язык и другие предметы
элементарного курса на русском языке. Так, в 1877 году аулы Мажуровский,
Тохтаемышевский, Ураковский устроили школу, на содержание которой
определили 7000 рублей. В 1878 году общества нескольких аулов открыли
училища в ауле Учкупан и определили содержание по 800 рублей в год.
Процесс открытия учебных заведений уже невозможно было остановить.
Только за 8 лет было открыто 72 учебных заведения. 46 станичных училищ
были преобразованы в 4-х классные и 42 – в одноклассные.
В 70 е—80-е годы XIX века продолжается подъем народного
просвещения, открываются новые школы. Если в 1872 году станичных школ
насчитывалось 181, то в 1894 году их действовало 491. В 1880 году одна
сельская школа приходилась на 3463 человека населения, в 1894 — на 3072.
И все же три четверти детей школьного возраста были лишены возможности
получить элементарное образование. Так, в станице Полтавской таких было
82 процента, в Дядьковской — 80 процентов, в Натухаевской — 73 процента,
в Гостагаевской — 69 процентов, в Варениковской — 66 процентов, в
Холмской —36 процентов.
Станичные училища давали минимум элементарных знаний:
основания веры и христианской нравственности, умение читать, писать,
считать в пределах первых четырех действий, а также усвоение из книг для
чтения некоторых полезных сведений.
Это был тот запас знаний, который могли приобрести ученики при
благоприятных обстоятельствах за три года. Предметы второй степени
образования были следующими: география, естествознание, геометрия,
отечественная история и некоторые сведения из естественных наук.
Всего к 1880 году в Кубанской области было построено 136 школ. В
среднем, на строительство каждого здания выделялось около 3,5 тысячи
рублей.
В июле 1887 года попечитель Кавказского учебного округа подписал
специальный циркуляр об ограничении приема в гимназии и прогимназии
детей бедняков. В нем отмечалось, что господин Министр народного
просвещения, озабочиваясь улучшением состава учеников гимназий и
прогимназий, изволил признать необходимым допускать в эти заведения
только таких детей, которые находятся на попечении лиц, представляющих
достаточное ручательство в правильном над ними домашнем надзоре и в
предоставлении им необходимых для учебных занятий удобств. Таким
образом, при неуклонном соблюдении этого правила, гимназии и
прогимназии освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев,
поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, дети коих, за
исключением разве одаренных необыкновенными способностями, вовсе не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
142
следует выводить из среды, к коей они принадлежат, и чрез то, как
показывает многолетний опыт, приводить их к пренебрежению своих
родителей, к недовольству своим бытом, к озлоблению против
существующего и неизбежного, по самой природе вещей, неравенства
имущественных положений...
По поводу открытия школ для детей иногородних жителей был также
подписан специальный циркуляр генерал-лейтенантом Малама. В нем
отмечалось, что усиливающееся из года в год стремление населения
войскового сословия к образованию в связи с недостаточным количеством
народных школ в станицах делает положение лиц невойскового сословия в
отношении обучения детей крайне затруднительным, закрывая последним
доступ в школы, содержащиеся на средства станичных обществ. Явление,
несомненно, печальное, и возможное устранение его вполне отвечало бы
интересам правительства и невойскового сословия, но достигнуть этого, хотя
отчасти, при существующем порядке вещей возможно лишь в том случае,
если это население само примет участие в расширении своих
образовательных средств, не полагаясь, как это было до настоящего времени,
на помощь казаков.
Во многих станицах области жители невойскового сословия
составляли по численности половину и более от общего числа населения и в
иных случаях были весьма обеспечены материально, поэтому, казалось бы,
открытие и содержание дешевых школ на средства этого сословия не может
представлять затруднения, так как и теперь за обучение детей приходилось
вносить особую плату. Устройство подобных школ и, тем более, еще
осуществимо практически, что наиболее зажиточные обыватели станиц:
торговцы, ремесленники - лица невойскового сословия, не отказывались
принести на это дело посильные жертвы и взять на себя организацию
необходимых денежных сборов.
Областная администрация считала, что, поставляя заботу о развитии
школьного дела на степень важнейшей обязанности администрации и
надеясь на полное сочувствие к той огромной массе детей, которая поневоле
остается за порогом школы, необходимо взять на себя труд войти в сношение
лично через подведомственных вам чинов с войсковым населением тех
станиц, где они проживают в значительном числе, и предложить им на
обсуждение вопрос об открытии для своих детей школ, разъяснив им, что
при постройке училищных зданий из дешевых материалов необходимые для
этого расходы не могут быть обременительными и что в деле обучения детей
они должны надеяться только на самих себя.
Во второй половине XIX века в отдельных станицах области
появились средние учебные заведения - гимназии и реальные училища. В них
обучались дети дворян и казачьей верхушки. Оплата за обучение в войсковой
гимназии была для казаков приготовительных классов 5 рублей, в остальных
классах — 10 рублей, для иногородних соответственно — 20 и 35 рублей.
Во второй половине XIX в. на Кубани открываются реальные
училища. Первое Александровское реальное училище было открыто в 1880 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
143
в Екатеринодаре и стало одним из лучших среди учебных заведений
Кавказского учебного округа. Мысль об учреждении в Екатеринодаре этого
учебного заведения принадлежала начальнику области Н. Кармалину.
Возникновение училища было не случайным. Увеличивался процент
выбывающих из воинской гимназии, так как родители неохотно отдавали
детей в строго классические гимназии, потому что считали, что классическое
образование «туго прививается к молодым людям». В силу этих
обстоятельств, Н. Кармалин ходатайствовал об учреждении в Кубанской
области двух реальных училищ, в том числе одного шестиклассного в
Екатеринодаре с одним основным отделением в 5 и 6 классов, и с общим
отделением в дополнительном 7 классе на сумму войска.
С открытием Александровского училища при нем был организован
пансионат на 50 воспитанников. Требования к поступающим были
достаточно высоки. Все желающие учиться должны были иметь хорошую
подготовку, быть обеспечены учебными пособиями, одеваться по форме и
своевременно вносить плату за обучение.
Интересны традиции этого учебного заведения. Так, здесь
практиковалось ведение тетрадей под названием «Что я читал», в которые
вносились названия прочитанных каждым учеником книг. Они проверялись
классными наставниками, которые наблюдали за своими питомцами не
только во время учебных занятий, но и после них. Велись также «штрафные
журналы», фиксировалось посещение учащимися театров, время их прогулок
по улицам и паркам города. Большое внимание уделялось преподаванию
хорового пения, танцам и гимнастике. С 1891 г. при училище действовали:
метеорологическая станция (бюллетени со сводками погоды постоянно
печатались в газетах Кубани), курсы по черчению и рисованию для взрослых,
детский горный клуб, изучающий богатства края.
Нужно заметить, что казачье население относилось к образованию
неоднозначно. Вот, к примеру, содержание любопытной публикации из
газеты «Кубанские областные ведомости»: «по личному приказанию
командира бригады имею покорнейше просить Отрадненское станичное
правление выслать мне семь учеников (приводятся фамилии). Все эти
ученики были неоднократно требуемы мною через посланного сторожа.
Родители прятали своих детей, а один — позволил сыну стать возле дверей
своей хаты с топором и не позволил войти моему помощнику...». Детей
привлекали к занятиям в школе и полицейскими мерами: «Придет...
квартальный под окно к казаку и объявит ему вести сына в училище: сколько
слез, горя, сетований! Вначале несчастный отец не менее несчастного сына
старается откупиться от квартального при помощи «магарыча», но, видя, что
дело не клюется, отправляется к станичному атаману, на общественный сход,
к учителю. И был рад-радехонек, что дело увенчалось успехом, т. е. если ему
удавалось хоть на один год отсрочить, предотвратить столь «крупное
несчастье».
Чтобы привлечь внимание населения к школе, содержатели и их
попечители стали проводить школьные вечера и праздники, детские
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
144
утренники, на которые приглашались и родители. Все чаще в станицах
выписывались газеты и журналы. Так, «Кубанские областные ведомости»
писали, что во многих станицах мужики просят выписывать газеты: «гарна
штука оце газета, — говорил один урядник, — про шоб целый вик не чув, а
за ней дознаешь. Таке добро, прочитаешь, побалакаешь...». К примеру, в
Ейском уезде станицы и селения выписывали «Новости», «Русский мир»,
«Современные известия», «Неделю», «Семью и школу», «Народную школу»,
«Историческую библиотеку» и другие. А за успехи в учебе учеников нередко
награждали книгами русских писателей и поэтов.
Итак, положение, хотя и очень медленно, менялось. Больше внимания
стали уделять школе станичные, сельские и аульные общества, чаще можно
было встретить в школе родителей, справляющихся об успехах своих детей.
Уменьшилось число пропусков занятий. Многие учителя пользовались
доверием и уважением, благодаря внимательному и честному отношению к
своим обязанностям. К ним нередко обращались за советом и просьбами дать
книги для чтения из учительской библиотеки. Под их руководством
организовывались хоры, вечерние чтения.
К концу XIX века наблюдался рост церковно-приходских школ. Так,
на 831 тысячу населения области в 1892 было 74 церковно-приходских школ
и школ первоначального обучения грамоте – 107 с общим числом учащихся
5540 человек. При всем этом общее число детей, не имеющих возможности
учиться, составляло более 100 тысяч.
Для общего повышения грамотности населения во многих станицах
проводились воскресные занятия для взрослого населения. На станичных
сходах, собраниях сельских обществ ставились вопросы о содержании
начальной школы, обсуждалась возможность строительства новых
просторных школьных зданий, привлечения достаточно образованных
учителей.
На школьные нужды использовали деньги, получаемые от сдачи части
юртовых земель в аренду. Однако этих денег было очень мало. К примеру, в
1893 году в станице Копанской Ейского отдела доходы с 54 процентов
земель, сданных в аренду, шли в общественную кассу, с 43 процентов — на
строительство церкви и только с 0,08 процентов земель — на школьные
нужды.
Часть средств на школьные нужды собиралось с населения. Такими
поборами облагались обычно все члены общества. Другим источником
покрытия расходов на школьное дело являлись пожертвования, сбором
которых занимались благотворительные общества. Однако этот источник
доходов был весьма ненадежен.
Да и порядка в школе было мало: ученики приходили и уходили кто,
когда захочет, выбор изучаемых предметов зависел от настроения учителя и
его знаний. Больше читали, меньше писали. И то и другое делалось
одновременно всем классом, поэтому знания воспринимались с большим
трудом. Ученика могли выдрать за уши, выругать, но пороть — строго
запрещалось, за это снижалось жалование учителя. Обычно учитель назначал
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
145
уроки каждому «отсюда и досюда». Причем ногтем обозначал границы
урока, а через день или два уроки выслушивались. Кто бойко прочитывал
урок - получал «молодец» и отметку в журнале «3» (знает); горе тому, кто
плохо прочитал урок, он за каждую ошибку получал удар линейкой по
ладони левой руки - правую руку учитель берег для чистописания. Не
знавшего урока, как ленивца, клали под розги, он получал отметку «Н» (не
знает) и оставался в школе без обеда. Ученики читали уроки свои вслух,
причем каждый старался, чтобы его голос покрывал другие голоса, иначе ум
его отвлекался в стороны читающих товарищей.
В больших и богатых станицах с 70-х годов стали открываться
двухклассные училища с пятилетним курсом обучения, а в отдельных
станицах — гимназии, прогимназии и т. д., доступные только зажиточной
части населения. В одноклассных училищах изучались: Закон Божий,
русский язык с чистописанием, арифметика и церковное пение. В
двухклассных училищах к этим предметам добавлялись история, география,
естествознание. Таким образом, одноклассные училища фактически не
отличались от ранее существовавших приходских училищ, а двухклассные —
только сроком обучения — пять лет.
Но, несмотря на такое положение, две трети населения Кубанской
области — около 2 млн. человек — не умели ни писать, ни читать. Каждые
четыре сельских жителя из пяти — были неграмотными. В 1897 году в
Кубанской области 84,6 процента населения было неграмотным.
На станичных сходах в приговорах станичных обществ — Динской,
Георгиевской,
Старощербиновской,
Кужорской,
Некрасовской,
Кабардинской и других ставились вопросы о выделении средств на
строительство школьных зданий, на содержание учителей и другие.
В конце XIX — начале XX века в ряде станиц открываются
специальные школы для иногородних, построенные и содержащиеся за их
счет. Но, как правило, такие школы влачили жалкое существование.
Плохо обстояло дело и с учительскими кадрами. Вплоть до 70-Х ГОДОВ
XIX века в роли учителей выступали случайные люди, кое-как знакомые с
грамотой. Из проверенных инспектором Кубанской области в 1871 году 49
станичных школ, выяснилось, что в них только 4 учителя имели учительские
права (свидетельства). В других 45 школах работали: четыре офицера,
четыре унтер-офицера, один рядовой, тринадцать урядников, шесть казаков,
четыре писаря, два отставных чиновника, один священник, два дьякона и т.
п. По окончании такой школы ученики едва читали по слогам, а вскоре
забывали и то немногое, чему их там учили. Распространенными методами
обучения были «оставление без обеда, стояние на коленях, дергание за
волосы и уши».
В систему народного образования области входила Кубанская
учительская семинария, которая была открыта на войсковые средства в 1872
году. Здесь имелась своя библиотека с книгами по истории, географии,
богословию, сельскому хозяйству, а также газеты и журналы. Среди
наглядных пособий, используемых в учебном процессе, имелись карты и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
146
картины для изучения Закона божьего, атласы, географические модели,
коллекции минералов, чучела животных, модели и образцы земледельческих
орудий, модель локомотива и электрическая машина. Большое внимание
уделялось развитию музыкального образования воспитанников: учащихся
обучали игре на фортепиано и скрипке, народных музыкальных
инструментах. Их учили писать рефераты, статьи для ученического журнала
«Народная школа», который издавался с разрешения начальника Кубанского
казачьего войска.
Сохранились сведения о практике и методике обучения
воспитанников и воспитанниц. Так, с целью отучения их от привычки
зазубривания и механического заучивания первому и второму курсам не
давали учебников в течение года. К занятиям они готовились по подробным
программам, выработанным в классе. Пользоваться учебниками они могли
только для подготовки к испытательным экзаменам. Учащиеся третьего
курса, наоборот, в основном самостоятельно изучали содержание программы
по учебникам, а в классе проходило лишь «выспрашивание» и разъяснение.
Для увеличения числа лиц, имевших право учительствовать, при
семинарии были учреждены учительские съезды, которые выполняли роль
своеобразных «курсов повышения квалификации». С 1872 по 1875 годы на
них с правилами школьного дела ознакомились 76 человек. На съездах
читались лекции по педагогике и дидактике, арифметике и наглядной
геометрии, а также проводились уроки по чтению книг. Обычно работа
съезда включала теоретический и практический этапы, а также написание
рефератов по обзорным темам, к примеру, «О состоянии своей школы», «О
том, что я вынес со съезда» и другие. Таким образом, выявлялись также
люди, не способные работать в области народного образования.
Но темпы подготовки кадров учительства были невелики. К 1913 году
из 3757 учителей всей Кубанской области только 45 имели высшее
образование, да и они, как правило, жили и работали в городах.
К началу XX века в России сформировалось тринадцать типов
начальных училищ. Многие из них были распространены и в Кубанской
области, к примеру, станичные начальные училища и церковно-приходские
школы.
Очень низкий уровень обучения наблюдался в церковно-приходских
школах. Это были школы маленькие, в среднем в них обучалось до 36
человек. В Кубанской области из 287 церковно-приходских школ 74
помещались в собственных, светлых и сухих помещениях, 46 - использовали
для обучения наемные квартиры и помещения, 57 — использовали
общественные здания для проведения занятий, 110 - по-прежнему ютились
при церквях в сторожках, сараях, подсобных помещениях или кладовых.
Главное внимание в этих школах уделялось изучению Закона Божьего
— проповеди послушания и покорности церкви и царю, а также прививались
элементарные знания в области письма и арифметики.
Стремление к грамоте и, вообще, к просвещению послужило
появлению бесплатных читален, воскресных курсов и школ. В 1895 году при
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
147
62 школах были открыты публичные библиотеки, в 78 - проходили
внеклассные чтения для взрослых с использованием «волшебного фонаря»,
при 55 - организовались воскресные школы для взрослых. В 300 станичных
школах преподавали пение, в 306 - гимнастику, в 108 — был введен предмет
«рукоделие», в 179 -велись внеклассные чтения для учеников и их родителей.
Кроме церковно-приходских школ, согласно «Правилам о школах
грамоты» школьная сеть церковного ведомства пополнялась так
называемыми «вольными крестьянскими школами». Это были одногодичные
школы, которые находились в ведении Синода. Их на Кубани было очень
много. Причем, ставился вопрос о насильственном насаждении церковно приходских школ и школ грамоты. Им выделялось больше средств, чем
школам Министерства народного просвещения. В 1905 году в Кубанской
области насчитывалось 504 церковно-приходских школ, из них школ
грамоты — 214 с числом учащихся 25818 человек. Окончило курс всего 2132
человека.
По положению Кубанского казачьего войска, все казаки призывного
возраста должны были знать грамоту, поэтому мальчики из казачьих семей
обычно какое-то время посещали школу. Однако выяснилось, что, к примеру,
в 1899 в станице Бекешенской 29 из 43 молодых казаков были
неграмотными. Неграмотных призывников станичные учителя в течение
четырех месяцев (с 1 ноября по 1 марта) обучали чтению, письму и счету, за
что станичные общества назначали им дополнительную оплату.
Помимо обязательного обучения призывников с 90-х годов во многих
станицах области стали открываться воскресные школы для взрослого
населения. Занятия в них шли по воскресеньям. Ученикам бесплатно
предоставляли учебники и учебные пособия. В этих школах преподавались
письмо, арифметика, география, история, Закон Божий. В сельской местности
первая такая школа открылась в станице Ладожской в 1893 году. В ней
ежегодно обучалось 60—80 человек, в основном молодежь. Здесь много
уделялось внимания чтению, которое проводилось не только на специальных
уроках, но и в свободное время после уроков на т.н. «послеурочных
посиделках». На шестом году существования этой школы ее посещало более
100 учеников.
Опыт ладожской школы показал, что такие учебные заведения можно
было организовывать в станицах при училищах. В 1896 году их в области
насчитывалось 82. По свидетельствам очевидцев народ так и валил толпами в
школы, радуясь возможности научиться грамоте, пообщаться с умными
людьми – учителями. Проверка некоторых воскресных школ оказала, что
«ответы учеников не были слабыми, пели они прекрасно, по гимнастике –
тоже недурно».
Сами воспитанники школ участвовали в спектаклях, концертах в
пользу своих учебных заведений, а средства, вырученные от такой
благотворительной деятельности, шли на приобретение учебников,
наглядных пособий и т.д. Кроме того, проводились чтения с «волшебным
фонарем» с демонстрацией картинок и иллюстраций из истории.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
148
Есть сведения, что для проведения воскресных занятий в станице
Крыловской станичное общество ассигновало 650 рублей. Только за один год
их посетило 135 человек. А в станице Екатериновской было 6 школ грамоты,
в каждой занималось 15-20 человек.
Порядок обучения взрослых в таких школах был установлен
циркуляром начальника Кубанской области. В нем написано:
1. Обучение молодых казаков грамоте, чтению, письму, счету
возлагается на станичных учителей, знакомых с делом начального обучения
и способных короткий срок (с 1 ноября по I марта) обучить взрослых.
2. Ввиду того, что по разным причинам обучения казаков в дневное
время не могло происходить, предполагалось обучать их вечером, ежедневно
по два часа.
3. За выполнение этих обязанностей учителя получали
дополнительную плату в размере 15 рублей за каждый месяц.
4. Для занятий в вечерние часы выделялись свечи, учебные пособия и
учебники, а также дополнительная литература для чтения.
Количество желающих учиться в таких школах росло. Особенно
популярными были народные чтения, которые собирали до 200 человек.
Занятия часто сопровождались пением учащихся, историческими рассказами
и даже постановкой сценок и спектаклей на исторические мотивы. Так, были
прослушаны рассказы о Петре I, о войне 1812 года, о завоевании Сибири.
Подобные занятия проводились во многих станицах области, о чем
имеется обобщающий рапорт на имя смотрителя народных училищ. Кроме
того, газета «Кубанские областные ведомости» регулярно помещала
сведения о деятельности училищ и воскресных школ.
Вместе с тем, народная школа была бедна. В отличие от учебных
заведений,
имеющих
постоянные
и
определенные
источники
финансирования, народная школа таковых не имела. Открытие и
существование этих учебных заведений зависело от случайных
пожертвований, размера самообложения и повинностей народа, взглядов
чиновников и власти имущих.
Фактически народная школа являлась только школой грамотности, а
на селе - единственным просветительным учреждением. При ее участии
распространялись полезные знания. В ней поддерживались связи с
родителями и местным обществом, а из общественной библиотеки
выдавались книги всем желающим, и оказывалась нуждающимся
нравственная поддержка и помощь.
Для привлечения внимания к просвещению и образованию многие
школы и училища области торжественно отмечали важные исторические и
знаменательные даты, а также юбилеи великих русских писателей и поэтов.
Так, в станицах Старонижещербиновской, Пашковской, Лабинской в
торжественной обстановке отмечен 100-летний юбилей А.С. Пушкина. К
примеру, в Старощербиновской этот юбилей отмечали три дня. Открывало
его литературное утро, на котором декламировались стихи поэта, читалась
биография и исполнялись песни на его стихи. На второй день был устроен
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
149
выпускной вечер учеников местной школы в честь окончания учебного года,
который открывался чтением сцены в келье из трагедии «Борис Годунов», а
затем, под звуки хорового пения, приступили к вручению похвальных листов
и награждению лучших учеников школы книгами или сборниками стихов
великого поэта. В этот же день организовывалось народное гуляние:
тысячная толпа принимала участие в пении пушкинских песен, в играх и
конкурсах, восторженно приветствовала награждаемых. На третий день
проводился литературно-вокальный вечер: читались стихи Пушкина,
исполнялись песни в сопровождении «туманных картин».
Итак, школы становились центрами культурно-просветительской
работы на селе: в них проводились воскресные чтения, ставились
любительские спектакли силами учеников, их родителей и энтузиастов
российской словесности, устраивались праздники, литературные и песенные
«посиделки», особый интерес вызывали массовые чтения. Школьные
библиотеки и учителя предоставляли свои книги каждому желающему
научиться читать или интересующемуся литературой. Причем, практически
вся эта работа велась на энтузиазме учителей и их учеников, на скудные
средства жертвователей.
Официальные власти активно вмешивались в содержание учебного
процесса, нередко накладывая запрет на те или иные книги, учебники,
публикации, используемые на уроках. Начальник Кубанской области дал
предписание всем атаманам и полицмейстерам следить за тем, чтобы в
обществах и школах не читали писателей Л. Толстого, В. Гаршина и др.
«...Признать необходимым не допускать к обращению в публичных
библиотеках, как в отдельном их издании, так и в виде сборников, а равно
запретить розничную продажу этих сочинений на улицах, площадях и других
публичных местах».
В области все больше осознавалась необходимость распространения
среди станичного населения «правильного» ремесленного образования.
Почин в этом деле был сделан Баталпашинским станичным обществом,
население которого начала мирную жизнь после окончания войны с горцами.
Здесь не было своих ремесленников и всякие самые простые
кузнечные, столярные, сапожные, слесарные работы исполнялись людьми
пришлыми…Баталпашинский уездный начальник обратился ко всем
станичным, сельским аульным обществам с предложением «обсудить вопрос
об устройстве ремесленного класса, на что получили даже от аулов
«благоприятные ответы». В решении Баталпашинского общества говорится о
том, что они согласны с предложениями «бывшего при проезде через
станицу наказного атамана Кубанского казачьего войска генерал-лейтенанта
Н. Кармалина. относительно устройства в станице кроме уездного училища и
станичной школы для обучения детей мужского пола грамоте, обучению
разному ремеслу. Было определено место для строительства из саманного
кирпича дома в два отделения: в одном помещались дети для обучения
грамоты, в другом - ремеслам. Расходы на обучение были из «общественных
нужд», поэтому дети обучались без всякой платы.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
150
Какие функции должна была выполнять ремесленная школа?
Задачей школы было «поучить паевщика-казака, собственниказемледельца и всех несведущих уметь извлекать из окружающей среды
истинный доход и трезво понимать соотношения различных отраслей
сельского хозяйства между собой».
Характерно, что и в общеобразовательных школах области было
обращено внимание на преподавание основ сельскохозяйственных знаний. В
239 сельскохозяйственных школах области было введено садоводство, в 129 огородничество, в 93 — преподавались основы пчеловодства, в 60 шелководство. В станице Березанской обучали столярному ремеслу, в
Новомалороссийской - топорному, колесному, слесарному, столярному делу,
в Тимашевской, Раевской, Мансуровской - переплетному, в Гостагаевской сапожному делу. При некоторых из них были посажены сады и
виноградники, где проводились практические занятия. Тогда же появились и
школы пчеловодов.
Для пропаганды знаний и достижений сельскохозяйственные школы
стали устраивать специальные сельскохозяйственные выставки, а позднее —
выставки-поезда. Так, в станице Ильской, а затем в Крымской были
организованы агрономические поезда. В первом вагоне поезда обычно
выставлялись семена растений, предназначенные для выращивания в данной
местности. Их можно было не только посмотреть, но и купить. Во втором
вагоне размещались отделы птицеводства и пчеловодства. А на платформах
выставлялись новейшие модели сельскохозяйственных орудий, о каждом из
которых рассказывалось публике очень подробно. Газета «Кубанские
областные ведомости» постоянно информировала своих читателей о
деятельности этих школ, приглашала учиться в них, пропагандировала опыт
лучших.
Кроме освоения выбранного ремесла учащиеся получали знания по
русскому языку, арифметике, истории, географии, а также черчению и
рисованию. В 1893 году было утверждено положение и штат ремесленных
школ со сроком обучения 3 года.
В таких школах создавались специальные библиотеки, музеи. При них
были опытные участки, на которых выращивались сельскохозяйственные
продукты. Курс обучения предусматривал теоретические и практические
занятия. Учащимся демонстрировали орудия труда, различные сорта овощей
и фруктов.
Однако с учительскими кадрами дела обстояли плохо. В роли учителя,
как правило, выступали случайные люди, кое-как знакомые с грамотой. При
проверке 49 школ инспектором Кубанской области выяснилось, что только 4
учителя имели учительские свидетельства. Даже в 1913 году из 3757
учителей Кубанской области только 45 — имели высшее образование, но и
они, как правило, жили и работали в городах.
Но отношение рядового казачества и крестьянства к учебе постепенно
менялось. «Кубанские областные ведомости» писали, что, пожалуй, не
найдется отца, который не желал хотя бы слабого просвещения для своих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
151
детей. Осенью, когда идет прием учащихся, «сколько проклятий сыпется на
голову станичных властей, и все потому, что не хватает места в здании и
пришло время его расширить». На станичных сходах в приговорах
станичных обществ Динской, Георгиевской, Старощербиновской,
Кужорской, Некрасовской, Кабардинской и других ставились вопросы о
выделении средств на строительство школьных зданий, на содержание
учителей и другие, касающиеся расширения возможностей просвещения.
Постепенно шла реорганизация системы образования. Кроме
церковно-приходских школ, согласно «Правилам о школьной грамоте»,
школьная сеть церковного ведомства пополнялась так называемыми
«вольными крестьянскими школами». Это были одногодичные школы,
находящиеся в ведении Синода. Причем ставился вопрос о насильственном
насаждении церковно-приходских школ и школ грамоты. Им выделялись
больше средств, чем школам министерства народного просвещения.
Подводя некоторые итоги народного просвещения за 1895 год, газета
«Кубанские областные ведомости» писала, что общее оживление русской
жизни 60-х годов не прошло безрезультатно для народного образования
Кубанской области. Именно в это время здесь открывается значительное
число школ, станичных училищ. Причем, существование школы находилось
в полной зависимости от свободного договора двух заинтересованных
сторон: родителей и учителя. Кто хотел обучать детей, тот и платил учителю.
Народ любил школу и называл ее «божьим домом».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
152
Лекция 11. Народное образование в первые десятилетия XX века
Несмотря на большие трудности и сложности, народное просвещение
в начале XX века развивалось, росло количество учебных заведений. Так,
если в 1872 году в Кубанской области насчитывалась 181 школа, то за десять
последующих лет было открыто еще 44 новых школы. В это время
появляется необходимость в преобразовании школьных учебных заведений в
одноклассные и двухклассные училища, а также введения ремесленного
образования.
Больше внимания стали уделять патриотическому воспитанию
учащихся-казаков. С этой целью даже был разработан «Устав казака», где
были выделены основные правила его воспитания, а именно: его слову
должны были верить, он обязан был помогать другим, быть другом всем без
различия классов, а также быть верен своей отчизне; он – друг животных,
всегда вежлив, не падает духом, из любого положения выходит, улыбаясь.
В это время открываются школы для горского населения, причем,
некоторые из них по набору литературы и качеству преподавания учебных
дисциплин не уступали училищам и специализированным школам. К началу
XX века в ряде станиц стали открываться специальные школы для
иногородних, построенные и содержащиеся за их счет. Это были
одногодичные школы и находились в ведении Синода, который выделял
средства на их содержание.
Итак, согласно ведомости учебных заведений по Кубанской области к
началу XX века система народного образования в Кубанском казачьем
войске представляла собой следующую картину:
- в Екатеринодарском уезде всех учебных заведений 37, учащихся в
них 1929 чел. мужского пола и 287 женского. Кроме того, в ст. Ладожской
расположена учительская семинария с приготовительным отделением; при
семинарии имеется образцовая школа и женское отделение. В
Екатеринодарском уезде один учащийся приходился на 69 человек (обоих
полов);
- в Темрюкском уезде - 38 школ с 1401 учащимся мужского пола и 352
женского пола. Один учащийся приходился на 56 человек;
- в Ейском уезде - 29 училищ с 1459 учащимися мужского пола и 289
женского пола. Один учащийся приходился на 68 человек;
- в Закубанском уезде - 27 школ с 673 учащимися мужского пола и 61
женского пола. Один учащийся приходился на 61 человека;
- в Кавказском уезде - 37 школ с 1672 учащимися мужского пола и 447
женского. Один учащийся приходился на 72 человек;
- в Майкопском уезде - 44 школы, в них 1397 учащихся мужского
пола и 280 женского пола. Один учащийся приходился на 80 человек;
- в Баталпашинском уезде имелось 40 школ, в них 1773 учащихся
мужского пола и 404 женского пола. Один учащийся приходился на 71
человека.
По подсчетам директора народных училищ Кубанской области Н.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
153
Блюдова, одна школа приходилась на 3451 жителя, что было на 152 человека
больше, чем в целом по империи.
Нужно отметить, что после революции 1905-1907 гг. общественная
жизнь в Кубанской области замирает. Областное начальство всячески
препятствовало просвещению народа: закрываются школы, запрещается
показ спектаклей и демонстрация картин при помощи электродиографа,
сокращается количество народных чтений и библиотек. Правительство
закрыло путь к обязательному начальному образованию.
Школы закрывались часто из-за отсутствия средств. «Скудость
оплаты труда, — указывалось в 1910 году в «Кубанском курьере», — чуть ли
не ежегодно заставляет многих учителей уходить из Нововеличковской. Все
начальные школы закрыты. За бортом школы в настоящий момент бродит
около 600 детей.
В 1914 году в станице Павловской из 1443 детей школьного возраста
вне школы оказалось 587 человек. Из детей иногородних здесь не училось
более половины, а казаков около трети. А сход граждан станицы Пашковской
с 1897 года постановил дополнительно нанять второго учителя, чтобы
увеличить прием детей казаков. Здесь же было специально отмечено, что
иногородние лица могут помещать своих детей в школы только в тех
случаях, когда окажутся свободные места.
Анализ документов свидетельствует, что далеко не все дети, особенно
иногородних, имели возможность познавать азы грамотности. Например, в
станице Выселки только в 1912 году была открыта школа для счастливчиков
из иногородних: до той поры они вообще не учились.
В 1910 году в области имелись школы различного типа, в том числе и
церковно-приходских училищ. Среди учителей можно было увидеть самую
различную подготовку и образование: школу грамоты закончили 75 человек
и получили по окончании право обучать в школе, звание учителя церковно приходской школы имели 41 человек и 151 — из числа педагогов, имевших
право работать в начальной школе. Причем, 388 школ имели собственные
библиотеки с общим книжным фондом в 105,3 тыс. экземпляров, то есть, в
среднем, 250 -300 книг на библиотеку.
Нужно отметить, что дети кубанских казаков могли получать
образование за войсковой счёт почти во всех учебных заведениях,
существующих в России. По данным 1911 г., Войско затрачивало на
образование казачьих детей четвертую часть получаемых доходов. Из них
более четырехсот тысяч шло на содержание учебных заведений, около
двухсот пятидесяти тысяч - на пособия станичным обществам для
содержания станичных школ и более ста тысяч рублей на стипендии в
различных учебных заведениях.
Бюджет содержания школ Кубанской области формировался из
различных источников и напоминал «слоеный пирог». Так, из общей суммы
средств, расходуемых в 1912 году на народное образование, ср едства из 1
казны составляли 19,1 процента, войсковых средств поступало около 14,9,
другие источники составляли 66 процентов, В «другие источники»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
154
включались средства, полученные от станичных, городских и сельских
обществ, от духовенства епархии, от пожертвований граждан и платы за
обучения.
Как уже отмечалось, к концу девятнадцатого столетия была
актуальной проблема введения всеобщего начального образования. В фондах
государственного архива Краснодарского края хранится оригинальный
материал, собранный в фонд — «Дирекция народных училищ». Это рапорты начальников станичных школ, училищ, свидетельствующие о
необходимом введении всеобщего начального образования в Кубанской
области. В них собраны данные о наличии учебных зданий, количестве
учащихся и учителей, о библиотеках и читальнях. Такие рапорты
заполнялись по специально разработанной схеме:
1. Сколько в станице учебных заведений и какие?
2. Сколько мальчиков и сколько девочек посещают ее?
3. Сколько расходуется средств на их содержание и из каких
источников?
4. Сколько детей не охвачено обучением?
5. Возможно ли увеличить число учащихся, не увеличивая числа школ
(вечерние занятия, воскресные школы, повторные курсы и т.д.)?
6. Если школы находятся в центре станицы, то не представляет ли это
затруднение для тех, кто живет на окраине, если да, то какие меры возможны
для устранения этого?
7. Не поднимался ли когда-либо станичным обществом вопрос о
введении всеобщего начального образования и имеется ли по этому вопросу
приговор?
8. Какое время должны дети посещать школу, чтобы пройти полный
курс?
9. Какие меры следует принимать к тому, чтобы окончившие курс
обучения не забыли приобретенные знания?
10. Имеются ли при училищах народно-школьные библиотеки и
многие ли ими пользуются?
11. Как установить контроль за обязательным и неуклонным
посещением занятий в учебных заведениях?
12. При каких условиях возможно домашнее обучение и как его
контролировать?
Сделав анализ рапортов начальников станичных учебных заведений,
дирекция народных училищ обозначила некоторые результаты этих
исследований. Из числа причин, сдерживающих расширение обучения и
введение начального всеобщего образования, на первое место была
поставлена бедность населения. Среди других причин - слабая материальная
база учебных заведений. На посещение занятий и качество обучения также
влияла разбросанность населения и отдаленность от центра станицы, где, как
правило, располагались школы. Однозначно практически во всех станицах
области ответили на вопрос «Хотели бы они учиться?» утвердительным и
однозначным «да». Об этом свидетельствовали многочисленные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
155
прилагаемые к рапортам «Приговоры» станичных обществ.
Вместе с тем в развитии школьного дела на Кубани резко проявлялась
сословность и связанные с этим ограничения. После революции 1905-1907
годов царское правительство издало школьное установление о прекращении
«приема лиц невойскового сословия» в казачьи средние учебные заведения.
Так, Высочайше утвержденное положение о Кубанском Мариинском
женском институте, имевшее статус среднего учебного заведения,
определило: «...принимать только дочерей генералов, штабс- и оберофицеров, классных чиновников, священнослужителей казачьего сословия и
неслужащих потомственных дворян и дочерей привилегированных званий».
Отдельные учебные заведения располагали установленными
стипендиями для детей казаков, убитых и раненых «при усмирении
беспорядков внутри империи». Но и эта часть казачьей молодежи не всегда
могла попасть в школу. Около двух миллионов населения, то есть две трети
жителей Кубанской области, не умели ни читать, ни писать. Как уже
отмечалось, в получении образования преимущества также были за казаками:
уровень грамотности среди казаков - мужчин достигал 62, а женщин - 30,2
процента.
Кроме того, Кубанская область выделяла средства на 211 стипендий в
кадетских корпусах и других учебных заведениях России, а для высшего
образования - 22 университетские стипендии.
Стипендии Кубанского войска оплачивали обучение казаков в 45
учебных заведениях России. По правилам применения закона о
«Георгиевских императора Николая II вакансиях», установленных в годы
Первой мировой войны, предоставлялось бесплатное обучение детям лиц,
награжденных в войну орденом Святого Георгия Победоносца и
Георгиевским крестом, оружием и медалью.
В 1914 году на территории Кубанского казачьего войска
насчитывалось 1873 школы, в основном начальных училищ с трехчетырехгодичным сроком обучения. Кроме того, было 450 церковноприходских школ. Свыше двух десятков учебных заведений содержались
частными лицами. Но элементарное образование могли получить лишь около
половины детей школьного возраста. Из 173 тысяч обучающихся только 11
тысяч посещали среднюю школу: гимназию, реальное, коммерческое или
другие училища.
Такое, на первый взгляд, сравнительно благополучное положение в
школьном деле объяснялось тем, что Кубань была казачьей областью и
казаки пользовались преимущественным правом на обучение.
Сословно-классовый характер просвещения проявлялся в том, что
начальная школа охватывала 70 процентов детей «войскового сословия» и
только треть детей иногородних, хотя казаки составляли менее половины
населения Кубанской области. К тому же, царское правительство отпускало
мизерные средства на народное образование. Так, по данным Кубанского
статистического комитета в 1913 году было отпущено на народное
образование по 2 рубля 17 копеек на душу населения, причем 1 рубль 64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
156
копейки поступали за счет сборов с населения - правительственных налогов,
остающихся в распоряжении местной администрации.
При урезанном, мизерном обеспечении народного образования на
территории Кубанской области сеть школ и училищ не обеспечивала равной
возможности получения образования. Но больше поражает содержание
рапорта начальника 2-го отделения Екатеринодарской казенной палаты
Сазонова, в котором отмечается затруднительное состояние школьного дела.
Статистика показывает, что в Темрюкском районе, например, одна школа
приходилась на 3599 жителей, тогда как один питейный дом - на 311
жителей. Корреспондент «Кубанского курьера» из станицы Федоровской в
1913 году писал, что село обогатилось еще двумя «просветительными»
учреждениями... харчевнею и пивною. Здесь кабачная культура свила себе
гнездо, рассадники же этой культуры, как грибы после дождя растут, и
вместе с ними растет и преступность.
Из станицы Терновской в январе 1914 года сообщалось, что за
истекший год от торговли двух казенных лавок, трактиров, пивных и винных
насчитывается оборот 300 тысяч рублей. В целом же по Кубанской области
за 1913 год казенными питейными заведениями было продано казенного вина
2454517 ведер, как отмечалось в отчете начальника Кубанской области.
В годы Первой мировой войны внимание к общеобразовательной
школе со стороны официальных властей было ослаблено. Многие учебные
заведения перестали функционировать.
Особенно трудно было учиться иногородним, так как плата за
обучение была высокой и ее, в основном, вносили только иногородние. Дети
казаков оплачивали малую долю обучения, поскольку существующие в те
годы начальные школы содержались, в основном, на деньги войскового
казначейства и предназначались для детей казаков. Так, в станице
Михайловской Курганинского района основной причиной малограмотности
среди иногороднего населения называется высокая плата за обучение: надо
было отдать шесть рублей серебром и привезти два воза соломы, а за него не
доплатили и поэтому выгнали. Так вспоминал об этом один иногородний. И
таких свидетельств было очень много.
В Кубанской области в начале Первой мировой войны насчитывалось
1915 учебных заведений, в которых обучалось 201134 учащихся. Состояние
народного просвещения красноречиво проявлялось в его результатах. В 1916
году только 43 процента всех кубанских казаков умели читать и писать.
Причем среди считающихся грамотными преобладали те, кто едва умел
написать письмо или читать псалтырь, и не помышлявшие о том, чтобы
использовать преимущество для расширения кругозора, продолжать
образование.
Учета грамотных неказачьего населения не велось, но рабочих и
особенно крестьян, было намного меньше, чем казаков. Исследователь
Македонов отмечал, что количество грамотных иногородних колебалось в
пределах десяти - двадцати процентов от общего числа неказачьего
населения.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
157
И, наконец, в 1914 г. в Кубанском казачьем войске насчитывалось 760
народных училищ и церковно-приходских школ, дающих начальное
образование.
Особо мрачная картина в области народного просвещения
наблюдалась в дореволюционной Адыгее. Там, накануне революции 1917
года действовало всего 12 школ, в которых обучалось 400 человек. Народ не
имел своей письменности, поэтому обучение велось на русском языке.
Однако в каждом ауле была мечеть, а в больших — 5 — 6 мечетей. О
состоянии просвещения адыгов и приобщения их к культуре можно судить
по отчету Бжегокаевского старшины: «никаких школ в Бжагокаевском
обществе нет, библиотек и читален нет, никаких газет, журналов и книг не
выписывается».
Общее число школьников-адыгейцев достигло полутора тысяч, но две
трети из них учились в казачьих станицах и городах, т. е. в своем
подавляющем большинстве были детьми дворян и богатых крестьян. Что
касается девочек, то даже в верхушечных слоях населения их редко отдавали
учиться.
В статистических отчетах Кубанской дирекции народных училищ
имеются данные и о работе горских школ области. К примеру, в станице
Лабинской горская школа была открыта в 1866 году. В ней имелась
«фундаментальная» библиотека с
произведениями Достоевского,
Жуковского, Байрона, Бестужева-Марлинского, Гоголя и др.
В 1876 году в аулах Суворово-Черкасском и Хаштуке, а в 1877 году в
ауле Хакуринохабль были открыты одноклассные начальные училища.
Обучение в них велось на русском языке.
В пореформенные годы были открыты одноклассные начальные и
двухклассные окружные горские школы, дававшие право поступления
соответственно во 2-й и 4-й классы гимназии. Дети учили русский язык,
арифметику, основы географии, мусульманское законоучение. Однако в
селениях школ было очень мало, а посылать детей в административные
центры, а тем более в гимназии могли только состоятельные люди.
В 80-е годы по требованию населения и за его счет были открыты
одноклассные школы в аулах Гатлукай, Понежукай, Габукай, Шснджий и
Бжедугхабль. По переписи населения 1897 года грамотность в Адыгее
составляла всего 7 процентов.
Население и, прежде всего, немногочисленные представители
местной интеллигенции добивались увеличения количества и реорганизации
школ. Школьная сеть, хотя и медленно, росла, а в 1905 году были введены 4х классные школы с обучением на родном языке. Тем не менее, даже к
1914— 1915 учебному году число общеобразовательных школ оставалось
ничтожным: их всего в Адыгее было — 9.
Такое плачевное состояние дел в народном образовании отчасти
выполнялось функционированием мусульманских школ при мечетях. В
некоторых мусульманских школах велось обучение на адыгейском языке.
Для этого применялся алфавит адыгейского языка на арабской графической
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
158
основе. Что же представляли собой такие школы? Обычно — это небольшие
пристройки к мечети, где на земляном полу стоял круглый стол, за ко торым
по очереди занимались сохеты (слушатели). Спали тут же — на соломе.
Питались тем, что собирали у селян, обходя их с корытами на шее. Младших
сохет (слушателей) обучали старшие, а старших — мулла. Стабильной
системы занятий не было, ибо даже хорошо образованный мулла — устаз —
не всегда знал все предметы достаточно уверенно, чтобы учить других.
Поэтому для медресе, т. е. для мусульманской школы, была характерна
отхожая учеба. Сохет, изучив, к примеру, арабский язык у одного муллы,
уходил к другому — изучать богословие, от него — к третьему и т. д. При
этом не каждый устав оправдывал надежды ученика, иногда приходилось
сменять за годы учебы более 13 медресе, чтобы овладеть нужными знаниями.
В 1913 году в отделах области существовало четыре мужских и семь
женских гимназий, три реальных училища и одно коммерческое училище,
четыре мужских прогимназии. К 1914 году в Кубанской области
чувствовалась сильная нужда в высших учебных заведениях, да и число
желающих поступить в школы высшего типа было огромное. В станицах
среднего размера с населением около 15 тысяч человек за несколько лет до
Первой мировой воины было два — три лица с высшим образованием, а в
годы войны обучавшихся в высших учебных заведениях насчитывалось по
этим станицам десятками. Увеличение средних подготовительных школ —
гимназий и реальных училищ давало значительный контингент для высших
школ, а среднее образование кубанская молодежь получала и в других, кроме
Кубани, местах и учебных заведениях.
Высшие учебные заведения появились на Кубани лишь после
революции 1917 года: политехнический институт, медицинский факультет,
педагогический факультет, педагогический институт, народный университет
и 124 профессиональных школы разных типов.
Анализ огромного количества архивных документов, многообразной
литературы позволяет утверждать, что просвещение и образование на Кубани
имеет глубокие исторические корни. На протяжении всего периода своего
существования они находилась под жестким контролем войскового
начальства и царского правительства. Весьма разнообразны были формы
народного просвещения: от гимназий и прогимназий до «вольных»
крестьянских воскресных школ и церковно-приходских училищ. В учебных
заведениях уделялось внимание патриотическому, нравственному,
физическому и военному воспитанию, а также формированию любви к труду.
Во всех школах изучали Закон Божий, который укреплял моральное
состояние учащихся, делал их готовыми к любым испытаниям.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
159
Лекция 12. Библиотеки в структуре книжной культуры региона
В структуру культурологического знания вошел концепт «книжная
культура», который представляет собой определенный способ познания и
осмысления окружающего мира, закрепления, хранения и передачи
культурного опыта и знаний при помощи книги.
Свою специфику имеет становление и развитие книжной культуры на
Кубани. Нужно отметить, что позднее административно-управленческое
оформление Кубани (Черномории) как территории России, заселение ее
запорожскими казаками, ориентированными не столько на письменную
культуру, сколько на традиции и обычаи, отсутствие на заселяемых
территориях каких-либо книжных собраний, дает возможность проследить
процесс формирования книжной культуры этого региона.
Первые шаги в исследовании книжной культуры на Кубани сделал
профессор А. Слуцкий, который продолжительное время занимается
поисками материалов по этой проблеме.
Начало формирования книжной культуры Кубани заложено в конце
30-х годов XIX века, когда здесь появились книжные собрания, носившие
функционально-прикладной характер. Книги хранились в войсковых и
станичных правлениях, накапливались в церковных и учебных собраниях. Их
присылали и привозили с оказией из Петербурга, Харькова, Херсона. Это
был тот минимальный набор книг, без которого невозможны реализация
управленческих функций, проведение церковной службы, обучение грамоте.
Ни одного книжного собрания начала XIX века, как единого целого на
Кубани, не сохранилось: одни вошли в состав различных библиотек, другие
полностью или частично увезены с Кубани, третьи – погибли. Тем не менее,
сохранившиеся каталоги, реестры, описи имущества, экслибрисы,
дарственные и владельческие записи, письма и дневники кубанцев позволяют
реконструировать в определенной степени картину формирования книжной
культуры того времени, дают возможность проследить направления ее
развития, пути «миграции» книг, расширить круг источников для изучения
культуры Кубани в целом.
По сведениям П. Короленко, в самом начале XIX века на Кубань
была перевезена библиотека Киево-Межигорского монастыря. Часть книг
была передана в храмы и Екатерино-Лебяжескую пустынь, часть - в
Черноморское войсковое училище. Кроме того, предписанием Св. Синода (от
6 окт.1803 года, № 2803) «по одной церковной вещи (в том числе и по книге)
было разослано по всем церквям Черномории».
Межигорский монастырь – один из крупнейших на Правобережной
Украине. Приходом его была Запорожская Сечь. Монастырю дарили книги
известные просветители, ученые, их завещали просто запорожские казаки.
По описи 1777 года в монастырской библиотеке значилось 395 книг, из них
на русском языке – 53 рукописных и 174 печатных, 114 – на латинском, 54 –
на польском языках.
После разрушения Запорожской Сечи был закрыт и монастырь (1786).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
160
Черноморское казачество обратилось к правительству и в Св. Синод с
просьбой о разрешении перевезти на Кубань ризницу и библиотеку
Межигорского монастыря. Первые церковные вещи и книги привез на
Кубань Наказной атаман Т. Котляровский из Петербурга, часть
межигородского книжного собрания из Новомиргорода доставил Степан
Белый, другую, уже в 1804 году, Евтихий Чепига. Книги из библиотеки на
латинском языке, по разрешению Св. Синода, остались на Украине.
Новороссийский архиепископ Амвросий передал их в Екатеринославскую
семинарию.
Кроме того, в Государственном архиве Краснодарского края
сохранились дела, рассказывающие о коллизиях доставки книг на Кубань.
Чаще всего описания книг из Межигорского монастыря встречаются в
имущественных документах Екатерино-Лебяжеской пустыни. В публикации
П. Короленко «Церковные древности Кубанских казаков», в описаниях
пустыни А. Воскресенского, архимандритов Спиридона (1821 г.), Филарета
(1856 г.), Самуила (1878 г.) подробно описаны напрестольные Евангелия с
характеристикой окладов, времени и места издания, сравнительно полной
характеристикой вкладных записей. В описаниях упоминаются Евангелии,
подаренные патриархом Иоакимом, П. Калнишевским, Е. Гоголем, В.
Дебецевичем, Л. Великим.
По публикациям П. Короленко в Екатеринодарском Войсковом
Александро-Невском соборе хранилось 14 Евангелий, в ЕкатериноЛебяжеской пустыни - три. В описании архимандрита Самуила указывалось,
что в Екатерино-Лебяжеской пустыни хранилось 6 Евангелий, около 10
служебных книг, принадлежавших Межигорью. Кроме того, Самуил
перечисляет ряд «учительных» книг («Деяния церковные и гражданские»
Барония, «Меч духовный» Л. Барановича, «Ключ разумения» И.
Галятовского и др.). Евангелия и старинные книги описывались как
церковная утварь. Отдельным фрагментом имущественных описей являлась
характеристика библиотеки, но здесь регистрация книг была лишена
выходных библиографических данных, очень редко указывалось, откуда
книга поступила. В силу этого выделить книги из Межигорья практически
было невозможно.
Особый интерес для реконструкции перевезенных книг представляет
Реестр гражданских и славянских книг, переданный в библиотеку
Черноморского войскового училища по настоянию К. Россинского.
Исследователи Кубани называют его первым черноморским литератором,
краеведом, историком, организатором первой в войске учебной библиотеки,
обладателем личной библиотеки, в широком смысле «носителем» книжной
культуры этого края.
Уже в конце 1806 года, судя по реестру, в училище было передано 135
книг, из них славянских (кириллических) - 102. Все книги кириллической
печати, за исключением трех - религиозного содержания. 84% этих книг
напечатано на Украине, в Прибалтике, Белоруссии. Широко представлены
издания Киево-Печерской Лавры и Львовской братской типографии.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
161
Имеются сведения, что в библиотеке Краснодарского пединститута (ныне
Кубанский государственный университет) хранилось около 200 межигорских
книг, которые, по-видимому, первоначально оказались в Черноморском
войсковом училище, потом - в мужской гимназии и, наконец, попали в
библиотеку пединститута.
Это подтверждает состав авторов, полностью совпадающий с
реестром славянских книг, переданных училищу. Здесь была широко
представлена украинская полемическая и религиозно-учительная литература
XVII - начала XVIII веков (произведения и переводы Л. Барановича, И.
Галятовского, Ин. Гизеля, С. Яворского, А. Радзивиловского, К.
Транквилиона, С. Полоцкого и др.).
Книги из коллекции Межигорья хранятся в отделе редких книг
Краевой научной библиотеки им. А.С. Пушкина, в фондах Государственного
архива Краснодарского края, Государственного историко-археологического
музея-заповедника им. Е.Д. Фелицына. Судя по владельческим записям и
печатям, эти книги раньше принадлежали Екатерино-Лебяжеской пустыни и
Екатеринодарскому Войсковому собору. В историко-археологическом музее
хранится Евангелие – «большое, на александрийской бумаге, печатанное
выходу 1759 году... дал укладом в Войсковую сеченую Запорожскую
Покрова Святой Богоматери церковь войсковой судья Петр Калнишевский
1763 года Октября 1 дня». В краевой библиотеке им. А.С. Пушкина хранится
напрестольное Евангелие, отпечатанное в 1644 году Михаилом Слезкой в
Львовской Братской типографии. По нижнему полю первых семи листов ктото из монастырских служителей аккуратным полууставом рассказал в 1679
году о погребении в Межигорском монастыре гетмана Евстафия Гоголя,
перечислил его дары монастырю, в том числе - два напрестольных
Евангелия. Через несколько страниц встречается вкладная запись
(скорописью XVII века) самого Евстафия Гоголя, на 17-18 листах уже в
XVIII веке кто-то торопливо зафиксировал традиционную охранительную
запись, через всю книгу протоиерей А. Кучеров подчеркивал, что в 1854 году
книга принадлежала Воскресенскому войсковому собору. Записи эти — не
только отражение судьбы отдельной книги, но и реалии нашей истории.
Профессор А. Слуцкий считает, что есть устные свидетельства о том,
что межигорские книги видели на Тамани и Темрюке. Какие-то книги вместе
с реликвиями Кубанского казачьего войска могли «уйти» в эмиграцию, не
исключено, что разоренная Екатерино-Лебяжеская пустынь могла остаться у
кубанцев памятью старинных межигорских книг.
Основной фонд библиотеки Черноморского войскового училища,
сформированной в 1805 году, составляли книги по истории, географии,
математике, а также книги религиозного содержания. Реестр книг этой
библиотеки, составленный в 1808 году, содержал 165 названий.
В фондах Государственного архива Краснодарского края сохранился
«Реестр оставшихся от имения покойного коллежского асессора Ивана
Барвинского (первого черноморского врача) вещам» от 1794-1796 гг. Среди
них «книг латинских пятнадцать, немецкая книга одна, французских книг
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
162
две, российских одиннадцать». Отдельно значатся «Атлас маленький
Российский, книга одна; Устав аптекарский, книга одна».
В 1820 году К. Россинский выписывает в Екатеринодар 10
экземпляров «Соревнователя», в 1821 году подписчиков журнала было уже
22.
В 1837 году, осматривая Кавказскую гимназию, инспектор казенных
училищ Харьковского учебного округа, к которому относились Северо Кавказские учебные заведения, нашел там библиотеку в весьма бедном
положении и предложил составить реестр необходимых и нужных книг на
сумму 4208 рублей 50 копеек. В реестр вошли, среди прочих, сочинения
русских писателей Карамзина, Фонвизина, Баратынского, Муравьева,
Пушкина, Ломоносова и других.
Уже с начала 40-х годов отдельные станичные атаманы приобретают
для своих правлений книги исторического и политического содержания. Так,
Я. Кухаренко предложил купить книгу А. Скальковского «История Новой
Сечи», чтобы хранить ее в правлении, и всякий из казаков имел право «в
свободное время читать или слушать читающих, вспоминать времена наших
бессмертных своею славою предков». Собранию книг в станичном
правлении, которое должно было обеспечить реализацию управленческих
функций, пытались придать новую, совершенно нехарактерную для него
воспитательную функцию.
Документы свидетельствуют, что в Черномории появляются личные
библиотеки. Так, известны личные библиотеки Наказного атамана
Черноморского казачьего войска, литератора и этнографа Я. Кухаренко,
командира Псекупского полка, историка войска И. Попки, начальника
Черноморской береговой линии Л. Серебрякова, учителя церковноприходского училища В. Золотаренко и др. Известно, что ссыльные
декабристы, которые были расквартированы на Кубани во время Кавказской
войны, много читали, получая бандероли и посылки с книгами от родных и
знакомых (Н. Лорер, А. Беляев, А. Бестужев и др.). Была библиотека у
адыгского просветителя Султан Хан-Гирея, который в 1839 году жил в
Гривенском ауле и работал над своим очерком «Черкесские предания».
Причем, как пишет А. Слуцкий, у каждого из них было свое
направление формирования личной библиотеки. Так, Я. Кухаренко собрал
прекрасную библиотеку украинской литературы, И. Попка собирал все, что
касается Кубани, Кавказа, казачества, независимо от того, кто писал и где
издано. Л. Серебряков собирал книги по принципу работы Севастопольской
и Кронштадтской офицерских библиотек, включая русскую и зарубежную
классику, историческую и философскую литературу. Все это
свидетельствовало о том, что книжная культура в социокультурном
пространстве Черномории стала приобретать свои особенности. Книги
читали не только черноморцы, но и офицеры и ссыльные декабристы. В
конце 1850-х гг. Н. Чернышевский, характеризуя особенности подписки на
Северном Кавказе на журнал «Современник», отмечал, что русское общество
имеет здесь ...военный и административный характер, а не характер
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
163
туземный. Поэтому и число читателей на Кавказе очень велико по
многочисленности русских офицеров, служащих там.
Одним из первых, кто занимался открытием общедоступной
полковой библиотеки, был И. Попка. В 1863 году был принят Циркуляр об
открытии войсковых библиотек. Уже в 1864 году в войске функционировали
три окружные, семь бригадных, семь полковых и одна батальонная
библиотека.
Принципы организации, к примеру, полковых библиотек в Кубанском
казачьем войске не отличались от принципов организации полковых
библиотек регулярной армии, хотя в отличие от библиотек регулярных
полков, преимущественно закрытого типа, библиотеки казачьих полков
создавались как общественные. Их задачей было дать всем желающим
возможность читать периодические издания и произведения лучших русских
авторов и тем удовлетворять необходимые потребности образованного
общества и содействовать развитию в низших слоях общества стремления к
грамотности. Полковые библиотеки были общедоступными хранилищами
книг в станицах, где располагалось управление полком. Комплектование
библиотек предполагало два основных направления. Во-первых,
обязательное
приобретение
всех
рассылаемых
начальством
регламентирующих документов и изданий, и выписка книг по военной
тематике; во-вторых, самостоятельный отбор и приобретение новых изданий
на средства, складывающиеся из отчислений и платы частных лиц за
пользование библиотекой.
Первоначально Наказной атаман принял решение о централизованном
комплектовании библиотек. Был подписан договор с петербургским
книготорговцем Н. Овсянниковым, но он был быстро расторгнут, т.к.
книготорговец медлил с присылкой обещанных книг и командиры бригад и
полков решили сами формировать свои библиотеки. Безусловно, выписка
книг для полковой библиотеки всякий раз требовала разрешения войскового
начальства, но анализ сохранившихся списков-прошений свидетельствует о
широте интересов офицеров войска, об универсальности формирующегося в
области книжного фонда. Большое место в фонде занимали книги по истории
(в том числе, по истории казачества), статистике, этнографии, а также
военная, кавказоведческая и, естественно, художественная литература.
Вопросы финансирования сначала решались традиционно для всех
библиотек военного ведомства: отчисления одного процента от жалования
офицеров полка и плата за пользование книгами читателей неказачьего
сословия. Кроме того, Наказной атаман подарил каждой открывшейся
библиотеке по сто рублей. Принципиальным решением вопроса была
передача на комплектование и организацию библиотек сэкономленных
средств, которые поступали в окружные правления на «улучшение артелей,
на содержание канцелярий строевых частей во время нахождения их на
службе». Введение в Кубанской области элементов гражданского управления
позволили частично «муниципализировать» финансирование войсковых
библиотек.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
164
В многочисленных «историях» полков есть характеристика книжных
фондов полковых библиотек, как части книжной культуры края. Так,
подробную характеристику библиотеки можно найти в истории Тингинского
полка (Ракович, В. Тенгинский полк на Кавказе. 1819 -1846. - Тифлис, 1900).
Здесь преобладали романы: А. Лафонтена «Вольтер, дитя ратного ноля, или
Вторая любовь надежна» (М., 1819), «Любовь и тщеславие, или Опасности
кокетства» (М., 1821), «Странствующие музыканты, или Любовь при МонЖеане» (М., 1818), Ф. Арно «Варвик, или Ужасная жертва честолюбия» (М.,
1820), Ф. Пиго-Лебрена «Валентин, или Беззаботная голова» (М., 1820), Г.
Шписа «Мои путешествия по пропасти злосчастий» (М., 1821), «Старик
везде и нигде» (М., 1817) и изданные анонимно «Мария Брабантская,
французская королева» (М., 1820), «Сестра милосердия, или Разрушение
Лиссабона в неделю всех святых» (М., 1816) и т. п. Библиотека включала
также издания историко-политического характера: «Тайные злодеяния и
явные обманы Наполеона Бонапарта, выбранные из разных французских
книг» (М., 1816), «Тайная причина французской революции, из рукописи
Марии Антуанетты» (М., 1815); книги отечественных писателей: комедия А.
Писарева «Лукавин» (М, 1828), многотомные «Сочинения» Карамзина, а
также издания типа «Достопамятности в мире, или Описание существующих
на земле редких произведений природы и искусства изд. Пропианом» (М.,
1822). Находилась библиотека в поселении, где располагалась штабсквартира полка, а на постое в нем был только один батальон, что означало,
что большинству офицеров библиотека была недоступна.
В организации армейских библиотек активность проявляли и старшие
чины. Так, история открытия Новороссийской морской офицерской
библиотеки связана с именем начальника 1-го отделения Черноморской
береговой линии контр-адмирала Л. Серебрякова, который, как уже было
отмечено выше, имел прекрасную личную библиотеку. Борьба,
предшествовавшая открытию библиотеки, совершенно неожиданно привела
к организации в 1843 г. сети казенных библиотек в укреплениях
Черноморской береговой линии. В июле 1841 г. Серебряков затеял сбор
средств для организации Новороссийской общественной библиотеки. В
письме начальнику Черноморской береговой линии он писал, что чтение
для препровождения времени, от служебных занятий свободного, есть
необходимая потребность всякого, сколько-нибудь образованного, человека,
тем более, когда по местным обстоятельствам не представляется ни
общественных удовольствий, ни других приличных развлечений.
Единственное средство к достижению этой цели есть учреждение
общественной библиотеки посредством подписки.
Итак, общественная библиотека в Новороссийске была открыта в 1844
году. Читатели ее подразделялись на действительных членов и вольных
подписчиков. К первым относились генералы, штаб - и обер-офицеры всех
ведомств, а также гражданские чиновники, состоящие на службе в
укреплениях Новороссийском и Кабардинском, ко вторым - частные лица
купеческого звания, предприниматели других сословий. Первые два года
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
165
библиотека комплектовалась преимущественно через магазин Андрея
Иванова в Петербурге, а с 1846 г. начинают поступать тифлисские издания,
книги из магазинов Ильи Глазунова, Александра Смирдина, а также
журналы. В 1852 г., согласно отчетам, в библиотеке значилось 2070 экз.
различных сочинений на русском, французском и немецком языках.
Библиотека выписывала 6 журналов и 4 газеты на русском, 2 газеты и один
журнал на французском, 5 газет на немецком языках. О судьбе библиотеки
сохранилось мало сведений. По всей вероятности, она погибла в 1855 г. во
время бомбардировки города англо-французской эскадрой.
В начале 1850-х гг. начинают формироваться библиотеки в военных
округах Черноморского казачьего войска. В исторической литературе
распространено мнение, что Кубань 1840-х - 1850-х гг. - это пространство
военных действий, где преобладала ориентация не на культуру, а на службу,
а круг чтения был крайне ограничен. Однако документы свидетельствуют о
том, что полковые библиотеки по своим фондам не очень уступали полковым
библиотекам регулярной армии, да и функции их были значительно шире,
Кроме того, если сопоставить ходатайства о приобретении книг, которые
присылали с Кубани в официальный Петербург, и казенные каталоги,
ограничения, запрещения на приобретение книг, которые возвращались из
официального Петербурга на Кубань (а таких документов сохранилось очень
много), то политика центра по отношению к формированию книжной
культуры этого региона будет выглядеть сугубо регламентирующей.
Однако, в 1840-х — 1850-х гг. на Кубани постепенно шло
распространение библиотек, росло число читателей, начала формироваться
местная интеллигенция. Анализ путей формирования книжных коллекций во
многом отражает процессы формирования культуры края в целом, выявляет
роль, которую в этих процессах играла казачья интеллигенция. Под влиянием
общественного мнения, сформированного, в том числе, и деятельностью
ссыльных декабристов, началось движение за организацию общественных
библиотек и открытие для широкой публики училищных фондов. Были
узаконены библиотеки в войсковых соединениях.
К середине июня 1843 года все двадцать укреплений Черноморской
береговой линии имели библиотеки. Каждая из них содержала до 170 книг 68
названий. Вместе с книгами по военному делу и казенными инструкциями в
библиотеках имелись сочинения Пушкина, Жуковского, Карамзина и других.
Но вскоре эти библиотеки были приведены в соответствие с «коренными и
неизменными правилами», выработанными правительственной комиссией во
главе с Аракчеевым, и потеряли свой прогрессивный характер. Они стали
«приготовлять офицеров наилучшим образом на пользу монарху...» и вплоть
до 60-х годов укомплектовывались почти исключительно военно-уставной
литературой.
Интерес народа к чтению возрастал, и войсковые власти решили
открыть для общего пользования библиотеки Полтавского, Уманского и
Ейского уездных училищ. Как указывалось в правилах, утвержденных
Наказным атаманом, цель общественных библиотек — «удовлетворять
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
166
умственные потребности класса образованного... и в то же время содержать
легкую, но здоровую умственную пищу для класса малообразованного».
В целом, книжная культура в Кубанской области развивалась
медленно, особенно в части комплектования школьных библиотек. В 1872
году лишь в 4 школах из 61 имелись небольшие библиотеки. С 1873 года
стали создаваться учительские и ученические библиотеки при учебных
заведениях, а наиболее нуждающиеся школы стали получать сверх того
книги для классного чтения. Так, с 1873 по 1880 годы 193 станичным
училищам разослано за счет войска книг и учебных пособий на 14649 руб. В
1875 году за счет денег, отпускаемых на развитие народного образования,
было укомплектовано небольшими библиотеками 29 станичных училищ.
Кроме того, на средства Кубанского казачьего войска в 1880 году для
школ выписывались педагогические журналы «Народная школа» и «Русский
начальный учитель».
В 1875 году утверждается типовой список книг для станичных
училищ, который состоял из трех частей: минимальная библиотека;
библиотека для свободного выбора; научно-популярная библиотека детских
книг.
К концу XIX века библиотеки были практически во всех сельских
учебных заведениях, а количество книг в каждой из них увеличилось с 250 до
1210 томов.
Согласно имеющимся сведениям, при комплектовании школьных
библиотек выписывались книги авторов, так или иначе связанных с историей
Запорожского войска, украинской культурой. Так, в списке книг,
необходимых для библиотек окружных училищ Полтавского, Уманского и
уездного Ейского, приложенном к прошению попечителю Кавказского
учебного округа от 23 июня 1860 г., помимо сочинений А. Пушкина, В.
Белинского, Аксакова значатся «Сочинения и письма Н.В. Гоголя»,
произведения П. Кулиша («Чорна Рада», «Записки Южной России»), Марко
Вовчка («Украинские народные рассказы»), Т. Шевченко («Кобзарь»), Н.
Костомарова («Богдан Хмельницкий»), а также, вышедшая в 1858 г., книга И.
Попки «Черноморские казаки». Согласно разрешению наместника
кавказского, библиотеки окружных училищ с июня 1860 г. были открыты для
взрослого населения станиц. Книгами пользовались все желающие за
умеренную плату. На поступавшие в доход деньги приобретались новые
книги и выписывались журналы.
В октябре 1860 г. в библиотеке Екатеринодарской гимназии также
появился «Кобзарь» Т. Шевченко, «Чорна Рада» П. Кулиша. В Полтавское
окружное училище поступили книги: «Турецко-татарский букварь»,
составленный Будаговым, «Словарь русско-черкесский» Люлье, «Аккоран»
(т.е. «Коран» - Н.Т.) на татарском языке, «Краткие правила российского
правописания» К. Россинского, «История Малороссии» - сочинение
Марковича и др. В станице Уманской в 1864 г. была открыта публичная
военная библиотека.
Составной частью книжной культуры стали народные библиотеки,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
167
которые формировались и пополнялись за счет пожертвований. Жертвовали
свои книги или средства на их покупку интеллигенты, купцы и простые
землепашцы, «Кубанские областные ведомости» сообщали, что, к примеру, в
станице Отрадной Саньков Г. пожертвовал в помощь народной библиотеке
50 рублей. И тут же нашлись продолжатели этого нужного дела. Постепенно
библиотека получила хорошее материальное подспорье, и в общей
сложности в течение непродолжительного времени ей было пожертвовано
133 рубля 13 копеек. На эти деньги была приобретена литература и
выписаны журналы и газеты.
В октябре 1896 года открылась народная библиотека в станице
Кужорской. В ней насчитывалось более 200 книг, в основном, —
религиозного и исторического содержания, которые выдавались по
воскресениям и праздничным дням. Среди читателей большинство — 4/5
иногородние и 1/5 — казаки.
Народные библиотеки создавались и в нерусских школах. Так, при
горской школе станицы Лабинской была открыта библиотека, в которой
имелись сочинения Аксакова, Байрона, Бестужева, Гоголя, Лермонтова,
Островского, Толстого и др.
К концу XIX века в пространство книжной культуры вошли частные
библиотеки. Первый в Екатеринодаре «кабинет для чтения» - библиотека,
устроенная частным лицом, но при широкой общественной поддержке в 1872
году. Она просуществовала до 1875 года, а инициатором организации
«кабинета для чтения» была дочь полковника «девица Мария Белая». В 1873
году появилась общественная библиотека, созданная учителем армянского
училища Д. Калфаянцем. В1876 году неким Даниловым организована такая
библиотека в станице Приморско-Ахтарской. В ней имелась литература
русских писателей и поэтов, а пользоваться книгами могли все жители
станицы. В 1894 году в Екатеринодаре открылась частная публичная
библиотека «г-жи Мамврийской».
В девяностые годы появляются муниципальные публичные
библиотеки с финансированием из городского бюджета. Первая такая
библиотека открылась в г. Ейске, затем в Новороссийске, Майкопе,
Екатеринодаре. Согласно источникам, создание публичных библиотек всегда
инициировалось местной интеллигенцией.
В Кубанской области активно формировались библиотеки,
скомплектованные по отраслевому признаку, обслуживающие специалистов
отдельных отраслей. Такая библиотека сформировалась при Обществе
врачей Кубанской области. Как все библиотеки профессиональных обществ,
она начиналась дарами кубанской интеллигенции, медицинской
общественности, врачей Екатеринодара и Кубани (впоследствии библиотека
Общества стала основой библиотеки медицинского института,
организованного в 1920 году). Хорошая педагогическая библиотека
сформировалась при редакции журнала «Кубанская школа», большая
коллекция книг по изобразительному искусству была в библиотеке
художественного музея им. Ф.А. Коваленко. Важную роль в Кубанской
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
168
области выполняли библиотеки статистических комитетов, которые
образовывались одновременно со статистическим комитетом и сразу
становились его обязательным структурным подразделением (1879 г.).
Эти
библиотеки
осуществляли
обслуживание
историкостатистических, краеведческих исследований. В них были собраны
краеведческие публикации и печатная продукция местных типографий.
21 февраля 1904 г. первых читателей приняла библиотека
Екатеринодарского благотворительного общества им. протоиерея К.В.
Россинского. Кроме того, в г. Екатеринодаре существовали народные
читальни, принадлежавшие Александро-Невскому религиозному братству,
церковному совету Евангелическо-лютеранского прихода и Римскокатолического общества пособия бедным. 6 февраля 1895 г. открылась
городская общественная библиотека в Майкопе. С 9 июля 1898 г. работала
Городская народная бесплатная библиотека-читальня в г. Темрюке, 16 мая
следующего года открылась Городская публичная библиотека. Существовали
также библиотеки в сел. Армавир (с 1898 г.), г. Анапе (с 17 июня 1897 г.),
станицах - Тихорецкой (3 сентября 1907 г.), Лабинской (19 июля 1907 г.),
Курганной (3 февраля 1901 г.), Староминской (12 июня 1899 г.),
Стародеревянковской (8 июля 1903 г.), Уманской (25 октября 1905г.), УстьЛабинской (10 августа 1899 г.); в хуторах Ловлином (26 ноября 1902 г.),
Новолокинском (26 ноября 1902 г.) и на станции Кавказской (17 августа 1902
г.). В станицах Стародеревянковской, Усть-Лабинской, в хуторе
Новолокинском библиотеки принадлежали казачьим обществам. В станице
Курганной созданная при станичном правлении библиотека была передана
по приговору казачьего общества в ведение мужского двухклассного
училища.
Решением общего собрания жителей в 1902 году в хуторе
Новгородском Ейского отдела была открыта бесплатная народная
библиотека-читальня. На приобретение книг, газет, журналов единовременно
было ассигновано 100 рублей и ежегодно решено было отпускать на это дело
по 70 рублей. В уставе библиотеки-читальни было записано, что она должна
давать возможность всем жителям хутора, без различия пола, возраста,
звания и состояния безвозмездно пользоваться книгами и периодическими
изданиями для чтения на дому, а также в помещении библиотеки. Литература
в библиотеку поступала и от пожертвований, и от частных лиц, обществ, от
сборов с концертов, спектаклей любительского коллектива.
Библиотекой заведовало правление из трех человек: председателя и
двух членов, назначенных обществом. Библиотекарем назначался человек,
свободный от других занятий и имеющий среднее образование. Книги
выдавались под залог. А для посетителей имелась специальная книга, в
которой они записывали свои пожелания по выписке новых книг, газет и
журналов, а также замечания или недостатки в работе библиотеки.
Интересен и такой факт. 18 февраля 1908 года выборные и
должностные лица станицы Константиновской Лабинского отдела собрались
на станичный сбор в составе 49 человек, чтобы в присутствии станичного
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
169
атамана обсудить библиотечные дела. Речь шла об открытии бесплатной
публичной библиотеки. Участники сбора говорили о необходимости дать
возможность грамотным жителям станицы не забывать грамотности, а также
приобрести полезные сведения, необходимые для просвещения и занятий
сельским хозяйством, ремеслом, промыслами и проч. Кроме того, имея в
виду, что настоятельная потребность в книжном чтении давно уже
признается полезным среди населения, обсудив настоящий вопрос,
единодушно постановили:
1. Ходатайствовать о разрешении устроить общественную библиотеку
с читальней при ней при станичном правлении.
2. Ассигновать единовременно из общественных сумм 200 рублей на
устройство этой библиотеки и ежегодно на содержание ее по 25 рублей.
В фондах государственного архива Краснодарского края сохранились
любопытные документы и свидетельства, касающиеся открытия библиотек,
разрешения чтения публичных лекций на исторические и литературные
темы, о дозволении отдельным жителям торговать книгами. К примеру,
документ об открытии бесплатной библиотеки-читальни в станице
Кущевской во исполнение постановления общего собрания станичников.
Здесь же выписка из постановления о разрешении прочитать в зале
Лабинского двухклассного училища лекции на историческую тему «Россия
до Петра Великого», а также просьба разрешить торговать картинами и
книгами в станицах и хуторах Кубанской области крестьянину Игнату
Хилько.
В 1864 году издаются «Временные правила» о библиотеках, которые
фактически отдавали всех библиотекарей под надзор местной полиции. В
этом же году был выпущен каталог запрещенных в России книг, и стали
периодически издаваться «Алфавитные списки произведений печати,
которые не должны быть допущены к обращению в публичных библиотеках
и общественных читальнях». В «списки» включались произведения
декабристов, марксистская литература, заграничные издания русских
классиков, народнические издания, комплекты журналов «Современник»,
«Отечественные записки» и др.
Затем были изданы «Правила о бесплатных народных читальнях и
порядке надзора над ними», согласно которым народные библиотеки могли
быть открыты только с разрешения губернатора, которому было
предоставлено и право закрывать их без объявления причины. Они же
ограничивали фонд народных библиотек книгами, указанными в
министерских примерных каталогах.
После 1870 года и упразднения военных округов все окружные,
бригадные, полковые, батальонные библиотеки были переданы в управления
пяти военных отделов и в административные центры отделов. На основе этих
книжных фондов были созданы библиотеки, функционирование которых, в
значительной степени, обеспечивалось общевойсковым бюджетом.
Для снабжения книгами учительских и ученических библиотек, а
также народных, понадобились книжные склады. Решение об открытии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
170
книжного склада в Кубанской области войсковым начальством было принято
в 1876 году.
С октября 1876 по 1881 год войсковым складом было продано книг на
сумму до 30000 рублей. Кроме книжного склада, продажа книг и учебных
пособий производилась в 2-классных училищах селения Армавир, станиц
Уманской, Таманской, а также одноклассных училищ в Новороссийске и
Баталпашинской. Книжный склад ежегодно издавал каталоги имеющейся в
продаже литературы и рассылал их в отделы и станицы области.
Открытие в 1860-х гг. для жителей кубанских станиц библиотек
окружных училищ свидетельствовало о том, что не только в Екатеринодаре,
но и в крупных населенных пунктах области уже появились читатели с
разнообразными интересами. За три с небольшим года (с 1860 по 1864 г.)
число абонентов, пользовавшихся библиотеками окружных училищ,
увеличилось.
За счет вносимых абонентами взносов, согласно их желанию,
выписывались периодические издания и заказывались книги в магазинах
Санкт-Петербурга и Москвы. Так библиотека Умайского окружного училища
выписывала в то время журналы «Современник», «Заноза», «Природа и
земледелие», газету «Московские ведомости». После открытия военных
окружных библиотек в 1864-1867 гг. училищные библиотеки растеряли всех
своих читателей.
Итак, анализ имеющихся публикаций и архивных материалов
позволяет представить определенную картину развития библиотечного дела
на Кубани, где под влиянием общественного мнения, по инициативе
передовых людей, литераторов, интеллигенции уже к середине XIX века
началось движение за организацию общественных библиотек и открытие для
широкой публики училищных книжных фондов, были узаконены библиотеки
в воинских частях и соединениях, получили развитие народные, частные
библиотеки, выработанные правила позволяли желающим брать на дом
книги для чтения.
В целом библиотечное дело развивалось на Кубани под контролем
областного начальства и практически полностью было подчинено нуждам
военной службы и образования. Неоднородный этнический состав населения
края, ориентация на различные культурные «интересы» способствовали
формированию личных библиотек.
Просветительское дело на Кубани становилось все более
разнообразным. Однако этот процесс был прерван начавшейся Первой
мировой войной, февральской буржуазно-демократической, а затем и
октябрьской революцией. Годы гражданской войны и хозяйственной разрухи
и вовсе приостановили этот процесс. В начале 20-х годов основным видом
культурно-просветительного учреждения в деревне стала изба-читальня.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
171
Лекция 13. Просветительные общества и культурно-досуговые
учреждения и их коммуникативная функция
Развитию массовой просветительной работы и организации досуга
населения в конце XIX - начале XX века содействовали возникшие легально
общества, ставившие своей целью повысить грамотность населения
средствами внешкольного образования. Они имели различные названия:
комитеты и общества грамотности, общества содействия народному
образованию, поощрения образованию, общества распространения книг,
народных университетов, разумных развлечений и другие. Всего по области
было более тридцати таких организаций. Назовем некоторые из них:
- Екатеринодарское женское благотворительное общество;
- Армавирское общество попечения о детях;
- Екатеринодарское Александро-Невское религиозно-просветительное
братство;
- Майкопское святое православное братство;
- общество народных университетов Майкопа и Екатеринодара;
- Екатеринодарское общество изящных искусств;
- Майкопский артистический кружок;
общество
любителей
литературы
станицы
Отрадной
Баталпашинского отдела;
- Кубанское общество распространения в народе грамотности и
полезных знаний;
- Кубанское просветительное общество;
- любительское общество драматического искусства Армавира;
- Лабинское образовательно-артистическое общество;
- Армавирское просветительное общество;
- общество взаимопомощи учащихся и учившихся города Темрюка;
- Ейское общество любителей изящных искусств;
- Екатеринодарское артистическое общество и др.
В станицах области успешно действовали:
- общество помощи учащимся мужской 2 классной, женской
начальной и церковно-приходской школ станицы Константиновской
Лабинского отдела;
- общество «бедных учащихся школ» в станице Полтавской
Темрюкского отдела;
- общество любителей литературы ст. Отрадной Баталпашинского
отдела;
- музыкальное общество в селе Великокняжеское;
- детское общество «Майские союзы» в станице Лабинской;
- общество содействия начальному образованию среди детей
иногородних станицы Кущевской;
общество
помощи
нуждающимся
учащимся
станицы
Баталпашинской (подобные общества действовали в 19 станицах области);
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
172
- общество содействия народному образованию в станице Славянской;
- общество трезвости под названием «Линда» в селе Ливонском;
- общество содействия народному образованию в станице
Вознесенской;
- женское общество содействия народному образованию в хуторе
Романовском;
- общество содействия открытию учебных заведений и помощи
учащимся Ейского отдела;
- Псебайское общество содействия народному образованию
иногородних;
литературно-музыкально-драматическое
общество
станицы
Уманской;
- образовательно-артистическое общество станицы Лабинской;
- театральное общество станицы Крымской;
- театральное общество Темрюкского отдела.
«Общество распространения в народе грамотности и полезных
знаний» (1901 г.) - одно из первых в Кубанской области6.
В проекте устава этого общества, опубликованном в газете «Кубанские областные
ведомости», написано, что общество имеет целью исследование и посильное удовлетворение нужд
общего и профессионального образования в пределах существующих указаний; общество
составляется из лиц обоего пола всех сословий, кроме подвергавшихся ограничению по суду и
нижних чинов, состоящих на действительной службе; в работе общества принимают участие
ученые, журналисты, чиновники, учителя и лица интеллектуальных профессий; члены общества
делились на почетных, действительных и соревнователей; действительными членами считались
лица, которые вносили в кассу общества не менее 3 рублей в год; соревнователями считались
люди, которые вносили не более 3 рублей, но и не менее 1 рубля; пожизненными
действительными членами общества считались люди, которые единовременно вносили не менее
50 рублей; управление делами общества осуществляло общее собрание и правление; средства
общества составлялись из ежегодных взносов его членов, единовременных и постоянных
пожертвований и пособий от частных лиц, учреждений и обществ деньгами и всяким имуществом;
правление общества было подотчетно только данному обществу и пользовалось значительной
самостоятельностью. Энергичная деятельность, которую оно развернуло в первый период своего
существования, привлекла к нему радикальную мелкобуржуазную интеллигенцию.
Общество имеет целью исследование и посильное удовлетворение нужд общего и
профессионального образования в пределах существующих указаний. Для достижения этой цели
общество:
а) открывает в области новые общеобразовательные и профессиональные училища и
отделения;
б) оказывает материальную помощь существующим училищам общества;
в) поощряет материальными средствами частных лиц, которые своей деятельностью
способствуют предпринявшему обществу делу;
г) учреждает классы занятий со взрослыми;
д) устраивает народные чтения, общедоступные лекции и другие полезные развлечения,
как при училищах, так и вне их;
е) открывает библиотеки и читальни;
ж) распространяет и издает одобренные цензурой книги и учебные пособия, для чего
общество может открывать лавки и склады;
з) назначает премии за лучшие сочинения, предназначенные для народа;
и) ходатайствует перед начальством по предметам, входящим в круг деятельности
общества, и вообще принимает все дозволенные законом меры, способствующие достижению
целей общества.
2. В целях содействия улучшению учебно-воспитательного дела в народных школах
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
173
Устав обсуждался на страницах газеты «Кубанские областные
ведомости». Директор народных училищ Кубанской области обратился к
наказному атаману Кубанского казачьего войска с прошением о том, что
лица, выразившие желание быть членами-учредителями Кубанского
«Общества распространения в народе грамотности и полезных знаний»,
просят о разрешении на открытие действий общества. Такое разрешение
было получено. По всей Кубанской области стали создаваться преследующие
просветительные цели общества, комитеты и т. д.
К примеру, в 1908 году оформилось Псебайское иногороднее
общество образования, в уставе которого было подчеркнуто, что оно будет
содействовать развитию образования в станице Псебайской, создавать
учреждения для практического проведения его в жизнь, а именно: школы,
книжные склады, библиотеки-читальни, образовательные прогулки,
экскурсии, народные гуляния и т. д.
Екатеринодарское просветительное общество (1906 г.) своей целью
ставило: распространять просвещение на широких демократических началах,
пробуждать национальное самосознание и поднимать национальную
культуру среди населения Кубанской области. 7
общество заботится о повышении уровня образования преподавателей. Для этого:
а) открывает библиотеки и музеи учебных пособий;
б) способствует устройству на основании существующих правил временных и
постоянных педагогических курсов;
в) учреждает стипендии при учебных заведениях, могущих подготавливать
преподавателей;
г) употребляет все зависящие от него меры для приглашения опытных преподавателей,
имеющих на то законное право;
д) поощряет народных учителей денежными наградами за ревностные труды по
обучению в школах;
е) собирает и издает статистические сведения о существующих в рамках различных
ведомств училищах, библиотеках, читальнях, народных чтениях и пр. и о местах, нуждающихся в
открытии выше поименованных училищ и учреждений;
ж) устраивает собрания педагогов для обсуждения местных нужд народного образования.
Средства общества составляются:
а) из ежегодных взносов его членов;
б) из единовременных и постоянных пожертвований и пособий от частных лиц,
учреждений и обществ деньгами, вещами и всяким имуществом;
в) от устройства публичных лекций, спектаклей, концертов, балов, маскарадов, народных
гуляний, народных чтений и прочих с надлежащего разрешения и с соблюдением установленных
для сего правил;
г) условные пожертвования в пользу общества принимаются им, если условия
жертвователей не будут противоречить уставу общества;
д) все денежные суммы общества расходуются по: сметам, ежегодно составляемым
правлением общества и утверждаемым общим собранием;
е) в случае закрытия общества капитал переходит на просветительные нужды Кубанской
области.
Для этой цели общество предполагало:
- открывать школы, библиотеки, читальни, книжные склады;
- издавать брошюры, книжки, газеты, листки;
- организовывать собрания, чтения с рефератами, беседы;
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
174
Но, несмотря на то, что деятельность общества признавалась нужной
и полезной, начальство Кубанской области стало постепенно прикрывать
сначала его филиалы (Кущевский, Уманский, Усть-Лабинский, Тихорецкий),
а в сентябре 1907 года вообще запретила его деятельность, мотивируя это
«имеющейся противоправительственной деятельностью».
Постепенно, один за другим, появляются циркуляры и предписания
областного начальства о запрещении под различными предлогами
просветительных организаций. Так, в 1907 году закрывают Тихорецкий
филиал Кубанского просветительного общества, якобы по причине того, что
его председатель Дмитрий Строков - бывший мастеровой, ненадежный
человек, а члены общества, а именно, учителя, телеграфисты, рабочие не
внушали доверия. Кроме того, это общество подозревалось в том, что имело
другие, непросветительные цели, ибо какое отношение к просвещению могут
иметь полуграмотные люди. За деятельностью общества была установлена
«слежка», в результате чего выяснено, что случись забастовка, члены
общества примут в ней активное участие.
Была запрещена и общественная организация «Армавирское общество
попечения о детях», которая была открыта в 1890 году видным
просветителем Кубанской области В. Луниным. Известно, что при его
личном участии в селении Армавир было открыто 8 народных школ для
рабочих и работниц, воскресная школа, детский приют, книжный магазин,
музей, мужская и женская гимназии.
Таким образом, закрывались прогрессивные общественные,
просветительные организации, так как их работа по распространению
грамотности и просветительства среди населения не приветствовалась
войсковым начальством.
Подробнее остановимся на деятельности «Попечительства о народной
трезвости» Кубанской области, организованного в июне 1902 года.
Общим направлением его деятельности было: различными мерами
отвлекать народ от пьянства и распространять среди него здоровые понятия о
вреде неумеренного употребления крепких напитков, а также проведение
- организовывать кружки для собирания, сохранения и развития родной песни и музыки;
- организовывать музеи для сохранения предметов, касающихся истории, этнографии,
школьного дела;
- для развития просвещения среди взрослого населения общество основывает воскресные
школы, повторные курсы, вечерние занятия среди взрослых, устраивает народные чтения;
- распространять в народе через мелкие книжные склады, передвижные выставки и
книгоношей книжки, рисунки;
- основывать всякого рода просветительные и благотворительные учреждения и
поддерживать отдельных лиц и аналогичные учреждения в этом деле.
Данное общество решало задачи устройства театров, музеев, школ, библиотек, а также
школ пения и музыки, что было новым в просветительном движении. Для пополнения денежных
ресурсов при содействии общества организовывались литературные, музыкальные и другие
вечера, публичные лекции, благотворительные базары, выставки, сборы пожертвований.
Общество имело свои филиалы в городах Темрюке, Майкопе, станицах Усть-Лабинской,
Кущевской, в хуторе Романовском, позднее в Каневской, Пензенской, Пашковской, Уманской,
Северской станицах.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
175
воспитательно-образовательных мероприятий, имеющих, с одной стороны,
развитие умеренного кругозора, и, с другой, - поднятие нравственного
самосознания населения. Попечительство ставило перед собой задачу
развивать у людей потребность к чтению книг, для чего открывало и
фактически содержало народные читальни, библиотеки и книжные склады. А
для развития любознательности у населения и интереса к семейному чтению
распространяло народные чтения.
Почти сразу же после своего образования Попечительство
организовало книжный склад, который предназначался для того, чтобы
удовлетворять
образовательно-просветительные
нужды
уездных
попечительств (в каждом отделе области функционировали филиалы
областного попечительства). Таких филиалов насчитывалось около 100.
Заведовали филиалами книжного склада обычно учителя народных школ.
Часто открывались филиалы и при чайных. Торговля книгами,
брошюрами, журналами шла достаточно оживленно. Только за один год из
центрального книжного склада книг и книжных пособий было продано на
6816 рублей 16 копеек, из поступивших туда товаров, оцененных в 16106
рублей 32 копейки.
Функции книжного склада были довольно разнообразными. Кроме
продажи книг и других принадлежностей, склад снабжал литературой
книгонош, которые торговали народными изданиями на станциях, в поездах,
в станицах, поселках и аулах. Преследовалась цель - полностью вытеснить
торговлю лубочными изделиями, а взамен ее - распространить хорошие и
полезные издания по номинальной стоимости. За продажу-распространение
книг учителям и другим лицам выделялось вознаграждение, согласно
полученной прибыли, но не менее 5 процентов валового дохода.
Практическое осуществление мероприятий Попечительства лежало на
плечах членов-соревнователей, которых избирали участковые попечители. К
деятельности на правах бесплатных членов-соревнователей широко
приобщались станичные, хуторские, сельские учителя и учительницы. Общее
число их к 1 января 1904 г. составило 1679 человек, а самыми активными
среди них были 356 человек. Среди участковых попечителей основное число
составили учителя и священники. Кроме того, в качестве членовсоревнователей привлекалось сельское население, что налагало
определенную нравственную обязанность на каждого и сдерживало
побуждение к пьянству, а также способствовало более широкому
распространению идей Попечительства среди сельского населения.
Уездные попечительства старались заполнить свободное от работы
время людей различными мероприятиями, которые организовывались в
чайно-читальнях, народных библиотеках и читальнях. Выделялись средства
на устройство народных гуляний и театрализованных представлений. Здесь
главными помощниками Попечительств были народные любительские и
драматические кружки.
Попечительство о народной трезвости активно включилось в работу
по организации народных чтений. Вообще, народные чтения зарождаются
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
176
несколько ранее, чем было создано само попечительство. Документы архивов
время возникновения народных чтений обозначают - конец 80-х годов XIX
века. Известно, что на устройство народных чтений долго не было
высочайшего соглашения. В 1894 году правительство позволило проводить
чтения в сельской местности.
В 1899 году от Ставропольского епархиального училищного совета
поступило предложение в Екатеринодарское отделение: немедленно открыть
бесплатные
религиозно-нравственные,
исторические,
бытовые,
сельскохозяйственные чтения с возложением ведения этих чтений на
учителей и учащихся школ во всех церковно-приходских школах. Материал
для чтений предлагала следующий: «Воскресный день», «Кормчий», книги
из серии «Приходская библиотека» и другие. Книги для народных чтений
допускались только одобренные Министерством народного просвещения и
Святейшим Синодом.
Нужно отметить, что многие станичные и сельские общества
Кубанской области с удовлетворением отнеслись к деятельности комитетов
Попечительства о народной трезвости, и даже сами выделяли средства на
просветительные мероприятия, которые ими организовывались. К примеру,
19 станиц Майкопского и 17 станиц Баталпашинского отделов области, а
также многие станицы Кавказского и Лабинского отделов изъявили согласие
приобрести на собственные средства «волшебные» фонари для организации
при помощи Попечительства у себя в станицах народных чтений.
Только в первый год своего существования областной комитет этого
Попечительства выписал световых картин для показа на народных чтениях
на сумму 2500 рублей. Среди них: 186 картин по духовно-нравственному
воспитанию, 315 - по русской истории, этнографии и географии, 64 - по
словесности и вопросу о трезвости народа. Польза от этих чтений была
настолько очевидной, что областной комитет рекомендовал всем уездным
Попечительствам обратить на эту сторону своей деятельности особое
внимание и выделил на покупку картин и организацию народных чтений:
- Майкопскому комитету - 2500 рублей;
- Баталпашинскому комитету - 3000 рублей;
- Кавказскому комитету - 3000 рублей;
- Лабинскому комитету - 3000 рублей;
- Темрюкскому комитету - 4500 рублей.
Кроме того, в 1903 году Попечительство из своих комитетских
средств оказало помощь 17 станицам области на приобретение «волшебных»
фонарей, световых картин, брошюр и журналов в размере 1093 рубля.
Считая народные чтения одним из самых действенных средств
воспитания народа и отвлечения его от пьянства, все комитеты области
решили обзавестись световыми картинами, запас которых позволил бы
обслужить все население отделов одновременно. На эти цели было выделено
еще 15 тысяч рублей. Таким образом, к 1904-1905 учебному году
одновременно по воскресеньям велись народные чтения с «волшебным»
фонарем в 1226 населенных пунктах области. Планировалось в учебном году
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
177
проводить не менее 20 чтений в каждом населенном пункте, причем обмен
световыми картинами между аудиториями был распланирован так, что
повторялись одни и те же картины не чаще, чем через 4-5 лет.
Каждый уездный комитет Попечительства имел свой план работы.
Выбирались те формы деятельности, которые, с точки зрения комитета,
имели большую эффективность.
Работа областного комитета Попечительства проходила в тесном
взаимодействии с Уездными комитетами. Рассмотрим деятельность
некоторых из них.
К примеру, Майкопский комитет Попечительства о народной
трезвости лучшим средством отвлечения народа от пьянства считал развитие
потребности у населения к чтению, причем семейному. Было замечено, что
если в семье есть грамотный человек, который может читать так, чтобы его
понимали окружающие, то его довольно часто просят домашние что-либо
почитать. К такому занятию часто присоединялись соседи из близлежащих
домов. Проанализировав эту ситуацию, уездный комитет Попечительства
решил обеспечивать книгами таких чтецов, которые могли бы собирать
одновременно большое количество слушателей. Для этой цели все 52
населенных пункта Майкопского отдела были разделены на несколько групп
из 3-4 селений. Каждую группу снабжали «световыми картинами» на 15-20
чтений, которые в процессе просмотра передавались из одной аудитории в
другую по кругу. Таким образом, во всех аудиториях отдела велись
регулярные чтения для населения, сопровождаемые показом световых
картин. Уездный комитет попечительства Майкопского отдела выделил в
помощь проведенияю народных чтений 2795 рублей. Определенную помощь
в организации народных чтений сыграли библиотеки-читальни этого отдела.
Многие из них имели передвижной фонд, который имел журналы, газеты,
дешевую литературу. К примеру, библиотека-читальня при двухклассном
училище в станице Имеретинской имела довольно внушительный список
литературы для чтения. Здесь выписывались журналы: «Трезвые всходы»,
«Новь», «Нужды деревни», «Хутор», «Вестник трезвости», «Дружеские
речи», «Отдых крестьянина», «Кавказское хозяйство», «Самопомощь»,
«Народное дело»; газеты «Друг народа», «Кубанские областные ведомости»
с приложением и другие. Библиотека организовала передвижную форму
обслуживания населения, собрав 158 экземпляров различной литературы
стоимостью в 80 рублей. В распоряжении библиотеки-передвижки был
«волшебный фонарь» для показа «световых картин». Библиотека вела
регистрацию своих читателей и фиксировала количество выданной
литературы. Предлагаем таблицу, сделанную библиотекарем с целью анализа
своей работы:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
178
Приведенные данные свидетельствуют о том, что наибольшее число
абонентов в библиотеке было в зимние месяцы, а наименьшее - в летние. Да
и абонентов-мужчин насчитывалось несколько больше, чем абонентовженщин. Это объяснялось тем, что весенне-летние работы занимали
основное время населения, и поэтому снижалось количество посетителей
библиотеки.
В деятельности Темрюкского комитета Попечительства о народной
трезвости большое внимание отводилось устройству народных чайных, где
население могло бы собраться в час досуга и провести время в беседах и
«невинных развлечениях». Во всех чайных Попечительства в обязательном
порядке имелись газеты и журналы. В 1903 году этот комитет открыл 8
чайно-читален и 2 библиотеки-читальни, на содержание которых выделил
4500 рублей. Интересно, что в этих «очагах культуры» создавались кружки
любителей драматического искусства, в которых по праздникам ставили
спектакли и литературно-вокальные вечера. Здесь же в чайно-читальнях
устраивались увеселительные вечера для молодежи и музыкальные вечера.
Для любителей народного искусства организовывались певческие
общества и народные музыкальные кружки. При некоторых чайно-читальнях
создавались любительские оркестры из местных казаков, служивших в свое
время в войсковых оркестрах. Собираясь вместе, они играли по несколько
часов в день, развлекая музыкой многочисленных слушателей, за что
получали по порции чая на каждого. Лучшими чайно-читальнями
Темрюкского комитета Попечительства считались чайно-читальни в
станицах Приморско-Ахтарской и Славянской. Это были достаточно
вместительные помещения, имевшие хорошие сцены, на которых устраивали,
в основном в зимнее время, любительские спектакли для народа. Стены этих
чайно-читален были украшены картинами из отечественной истории для
образовательного воздействия на посетителей. Имелись также музыкальные
инструменты и различные игры.
Главным направлением Кавказского комитета Попечительства о
народной трезвости была организация народных чтений. Так, в 1903 году в
20 населенных пунктах отдела было устроено 283 народных чтения, на
которых присутствовало 49545 человек. Это, в среднем, по 176 посетителей
на каждое народное чтение. Для проведения народных чтений областной
комитет Попечительства выделил этому отделу 5000 рублей. А вот сведения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
179
по Кавказскому комитету Попечительства на 1913 год.
Место проведения чтений и
их число
станичные училища 8, в них
чтений – 57
при
попечительских
учреждениях — 7, в них
чтений – 103
Посетителей, из них:
Мужчин
Женщин
всего
2818
1462
4280
6324
2596
8920
Нужно отметить, что анализ имеющихся сведений о деятельности
Попечительства говорит о том, что активность этого комитета постепенно
падала, чему не в малой степени способствовала обстановка, сложившаяся в
области и препятствующая организации такой работы (запреты областного
начальства).
Отличительной особенностью деятельности Кавказского комитета
Попечительства была организация зрелищных и увеселительных
мероприятий, на которые обычно собиралось практически все население
станиц.
Можно утверждать, что согласно имеющейся информации, важную
роль отводили комитеты Попечительства организации народных чтений и
привитию любви к чтению у местного населения. Чтобы иметь
представление, какая же литература предлагалась для чтения, обратимся к
сведениям о народных чтениях в станице Брюховецкой за 1913 год.
Литературный
Источник
Мамин-Сибиряк
(рассказ)
Обзор "Вестника
трезвости"
Рассказы
из русско-японской
войны
О хмельном зелье
Из Тютчева
(выборочно)
Из Булгакова
(выборочно)
Из «Вестника
Дата
Присутствовало:
женщин
детей
17
21
6.01
мужчин
82
всего
120
26.01
101
16
39
136
27.01
87
26
35
148
3.03
10.03
126
107
19
23
33
36
178
166
17.03
93
16
31
140
7.04
64
11
23
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
180
Трезвости»
Тургенев «Муму»
Из «Вестника
Трезвости»
Пушкин «Русалка»
О Мамаевом набеге
Из
«Вестника
трезвости»
О просветительстве в
Московском
университете
Первый
русский
печатник И. Федоров
М. Ильин «В парах
алкоголя»
Д.
Григорович
(рассказы)
К. Лукашевич
(рассказы)
Головня и борьба с
ней
26.04
21.04
94
82
27
21
31
39
152
142
5.05
12.05
19.05
37
84
91
56
16
22
92
27
32
127
17.7
145
26.05
78
13
18
109
25. 07
32
6
7
45
4.08
21
6
7
34
18.08
32
7
4
43
1.09
26
8
11
45
22.09
43
14
28
85
Выборочный анализ тематики народных чтений, проводимых
комитетом попечительства в станице Брюховецкой, свидетельствует о том,
что она была достаточно разнообразной. Читались книги по истории,
географии, сельскому хозяйству, организовывались обзоры журнала
«Вестник трезвости». Много слушателей собирали чтения книг русских
писателей и поэтов. В некоторых читальнях этого отдела читались циклы
лекций. К примеру, в с. Армавир в 1908 г. был прочитан цикл лекций, куда
вошли обзоры творчества Достоевского, Толстого, Тургенева, а также
известных композиторов Бетховена и Чайковского.
Анализ архивных материалов свидетельствует, что в 1913 году
Кубанским комитетом Попечительства о народной трезвости и местными
комитетами народные чтения велись:
- в 10-ти сельских населенных пунктах Баталпашинского отдела,
- в 9-ти - Екатеринодарского,
- в 15-ти - Кавказского,
- в 11-ти – Таманского.
Чтения вели 157 учителей и 37 лиц духовного звания.
О благотворительном влиянии деятельности Попечительства о
народной трезвости говорит тот факт, что жители станицы
Константиновской, к примеру, решили на своем станичном сборе в 1903 году
закрыть навсегда казенную винную ланку и все пивные и трактирные
заведения.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
181
Остается только пожалеть, что деятельность Попечительства о
народной трезвости осуществлялась сравнительно недолго (примерно до
1916 года). Не получила поддержки она и со стороны «новой» власти после
Октября 1917 года. Сейчас, когда преодоление пьянства и алкоголя стало
поистине общегосударственной задачей, думается, что ценным подспорьем в
ее осуществлении мог бы стать опыт деятельности Попечительства о
народной трезвости, у истоков которого стояли прогрессивные
представители кубанской интеллигенции, жившие помыслами о благе
народа.
Нужно констатировать, что в начале XX века в Кубанской области
стали организовываться народные дома - первые просветительные
учреждения клубного типа. Они создавались, в основном, Попечительствами
о народной трезвости. Обычно, при народных домах имелась библиотека,
чайная или столовая, зал, где проходили народные чтения с «волшебным»
фонарем, создавались кружки художественной самодеятельности,
проводились литературно-музыкальные вечера, устраивались лекции,
концерты. К 1904 году таких народных домов в сельских отделах области
насчитывалось около десяти. К примеру, в народных домах станиц
Славянской и Приморско-Ахтарской устраивались вечеринки с пением и
танцами для молодежи, свадебные вечера с чаепитием. Вместо спиртных
напитков здесь подавали фруктовую воду.
Народные дома играли положительную роль в повышении
культурного уровня населения. Но следует иметь в виду, что культурнопросветительная деятельность народных домов всячески ограничивалась
царским правительством и местным начальством. В изданном в 1905 году
специальном каталоге пьес для театров значилось всего 80 безусловно
разрешенных пьес, в большинстве своем - бессодержательных водевилей и
мелодрам. По этому поводу можно привести слова Н. Крупской, которая
писала, что и при царе кое-где бывали народные дома, да только не для того
они устраивались, чтобы крестьянам обсуждать в них свои дела. При
народных домах чай пили, религиозно-нравственные книжки читали, иногда
скучные нравоучительные пьесы смотрели. Не сами крестьяне решали, что
им делать в народном доме, а общество разумных развлечений придумывало,
как заставить крестьянина забыть свое недовольство.
Так, народный дом в станице Лабинской был открыт 7 декабря 1903
года Усть-Лабинским комитетом попечительства о народной трезвости. На
его базе было сформировано два кружка любителей драматического
искусства: один из местной интеллигенции, другой - из простого народа.
Организаторами самодеятельных драматических коллективов был артист
Любимов и участковый попечитель М. Александров. Декорации писались
художником Н. Мельчуковым.
В начале XX века в Кубанской области, как и по всей России,
распространялась «Анкета о народных домах», при помощи которой
культурно-досуговые общественные организации решили провести
социологические исследования. «Анкеты» были разосланы во многие
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
182
сельские населенные пункты, а также туда, где уже были организованы
народные дома.8
Набор разнообразных вопросов, имеющихся в «Анкете»,
свидетельствовал о важности исследования деятельности этого
внешкольного учреждения. Однако распространения в Кубанской области
эти культурно-досуговые учреждения не получили.
В этот исторический период стали организовываться и клубы. В
станице Мингрельской такой клуб был преобразован из чайно-читальни. При
нем была чайная и библиотека. Здесь устраивались собеседования, семейные
вечера, концерты. Такие клубы имели успех у населения. Вот, к примеру,
как проходил один из воскресных вечеров в станице Ивановской.
Присутствовало там около 25 человек, преимущественно казаков. Человек
пять из них пили чай, другие читали «Вестник трезвости» и брошюры о
Куликовской битве. Часть присутствующих играла в шашки. Слышны были
«невинные» остроты и веселые восклицания при удачном ходе одного или
оплошности другого игрока.
Несмотря на официальные запреты, общественные культурнодосуговые организации и учреждения сыграли положительную роль в
просвещении казачества и иногородних, городского населения Кубанской
области, оказали определенное влияние на культурную жизнь кубанских
. Вот ее основные пункты:
Сведения о ______________________________ __народном доме:
1. Число жителей обоего пола
2. Гор. (село) имеются высшие учебные заведения, средние, низшие, библиотеки, другие
просветительные общества (подчеркнуть)
3. Год открытия народного дома
4. Кем, по чьей инициативе
5. Кем народный дом содержится
6. Народный дом имеет следующие отделы и отрасли деятельности: читальню,
библиотеку для взрослых, детскую библиотеку, Продажу книг, школы, классы или курсы для
взрослых, музеи, выставки, спектакли, концерты, детские чтении, детские собрания, Детский сад,
гимнастический зал, площадка дли спорта и игр, экскурсии, оркестр, хор, чайную, столовую,
сельскохозяйственный склад, потребительские лавки.
7. В каких новых отраслях деятельности, кроме уже существующих, в народном доме
ощущается потребность
8. Имеются ли в народном доме общества (полный их перечень)
9. Народным домом пользуются жители___________________
______________________ , в т.ч. селений, отстоящих от селения, где находится народный дом:
— До 1 версты__________________________________ ___ селений
— до 1-2 версты, от 2 до 3 верст__________________ селений
— от 3 до 5 верст________________________________. селений
— от 5 до 10 верст_______________________________ селений
дальше десяти верст___________________________________. селений
10. Сведения о доходах и расходах народного дома за________ год
11. Помещение народного дома:
— специально-построенное
— собственные
12. Общее заведование домом (отдельное лицо, коллективный орган)
I3. Как организовано заведывание отделами или учреждениями народного дома (каждым
или отдельно).
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
183
станиц.
Лекция 14. Декабристы в поликультурном пространстве региона
14 (27) декабря 1825 года в Петербурге на Сенатской площади против
самодержавия и крепостничества открыто выступили первые русские
революционеры – декабристы. Движение декабристов, вызванное условиями
экономического и политического состояния России, было подготовлено всем
предшествующим развитием русской общественной и философской мысли.
Декабристы высоко подняли идеал самоотверженной любви к своей
прекрасной многострадальной Родине. Стон народа земли русской, его
непрерывная стихийная борьба привели лучшую часть передовой дворянской
молодежи к глубокому убеждению в необходимости революционного
уничтожения самодержавия и республиканского переустройства России.
Несмотря на беспредельную храбрость и самоотверженную преданность
высокому идеалу освобождения народа от тирании, декабристы на Сенатской
площади допустили тактические ошибки, и царь получил возможность
расстрелять горсточку смельчаков, дерзновенно вступивших с ним в
неравное единоборство. Но почва под царским троном заколебалась,
потрясаемая нарастающим народным движением и деятельностью «молодых
штурманов будущей бури».
Не только во имя личной мести, но главным образом для того, чтобы
запугать новых борцов, Николай I варварски расправился с восставшими.
Пять человек – П. Пестель, К. Рылеев, С. Муравьев - Апостол, А. Бестужев Рюмин и П. Каховский были повешены на кронверке Петропавловской
крепости. Только из офицеров к следствию было привлечено 579 человек, из
них – 131 были преданы Верховному уголовному суду. Многие скончались в
казематах во время следствия. Остальные, лишенные звания и состояния,
были разжалованы в солдаты, приговорены к каторжным работам, сосланы в
Сибирь. Сибирская ссылка декабристов стала важнейшим этапом в
дальнейшем формировании их мировоззрения.
Нужно отметить, что основные источники по исследованию данной
проблемы относятся к досоветскому и советскому периоду. То, что
появилось в прессе постсоветского периода, как правило, носит негативный
оттенок.
Нет сомнения, что декабристы как образованный, прогрессивно
мыслящий слой русской интеллигенции, заполнили определенную нишу в
истории России: исследовали перспективы ее социального преобразования,
формирования государственности, сохранения культурных традиций, были
примером высокой гражданственности и жертвенности. Как «первенцы
русской свободы» они несли ее идеалы по всей России, в том числе и на
Кавказе.
Все это позволило обратиться к уже сформированному тезаурусу
концептов, в который вошли «декабристы», «декабризм», «философия
декабризма» «декабристоведение» и другие.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
184
Поиски генезиса концепта «декабристы» привели к работам М.
Азадовского, Н. Бердяева, А. Герцена, Н. Дружинина, М. Гершензона, В.
Ключевского, Б. Кубалова, М. Нечкиной, Н. Огарева, С. Окуня, В. Соколова
и многих других.
Известный декабристовед советского периода М. Нечкина писала, что
слово «декабрист» органично вошло в словарный состав русского языка. По
ее мнению, оно прижилось в русском языке, стало кровно принадлежать ему,
причем, настолько кровно, что никто так и не спросил, откуда оно взялось.
Этот концепт ввел в свой «Толковый словарь живого великорусского языка»
В. Даль, поясняя, что декабристами называли бывших государственных
преступников, по заговору 1825 года. Он использовал этот концепт в
«Настольном словаре для справок по всем отраслям знания», где назвал
декабристами тех, кто хотел осуществить переворот 14 декабря 1825 года,
поплатившись за это ссылкой в Сибирь, а некоторые и жизнью.
«Декабризм» как общественное, историко-культурное и социальнопсихологическое явление, определившее собой не только всю переломную
для России эпоху, но и последующее развитие политических идей на очень
долгое время, по мнению М. Бестужева - Рюмина, можно назвать движением
прогрессивно настроенной дворянской интеллигенции, в котором выразилась
потребность нравственного, этико — философского обоснования идеи
революции.
М. Нечкина, анализируя различные взгляды на формирование этого
концепта, писала, что без исследования корней столь всеобъемлющего для
своего времени явления, как «декабризм», формирования его мировоззрения
как процесса его внутренней эволюции нельзя подходить к пониманию
следующего этапа общественного движения, непосредственно приведшего к
революционному преобразованию страны, захватившего страну и
вышедшего далеко за пределы узкого круга активных участников
декабристских тайных обществ, общественного движения и революционной
борьбы России.
На основе исследований концепта «декабризм» Ю. Лотман пришел к
выводу, что деятельность декабристов оставила глубокий след в русской
культуре, что позволяет представить их как «определенный культурноисторический и психологический тип».
Исследования, появившиеся в печати в постсоветский период (Т.
Андреева, А. Грищанов, О. Киянская, В. Крутов, Л. Швецова – Крутова, А.
Соболева, В. Федорова, А. Эшкута и др.) тоже отмечают существование этих
концептов, но предлагают иную их оценку.
Не менее четко в «декабризме» выразилась потребность
нравственного, этико-философского обоснования идеи революции.
Философия декабризма, по мнению А. Замалеева, сформировала два подхода:
материалистический и религиозно-деистический. Сторонники первого
подхода - «ярые материалисты», признавая религию «более вредною, нежели
полезною», считали, что «надежда на будущую жизнь отвращает от
просвещения, питает эгоизм, способствует угнетению и мешает людям
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
185
видеть, что счастье может обитать на земле». По их мнению, «для
собственной славы Бога, при виде зла, покрывающего весь мир, если бы даже
Бог существовал — нужно было бы его отвергнуть». Неудивительно, что
когда речь заходила о возможности «действовать на русских солдат
религиею», чтобы «внушить им ненависть к правительству», декабристыатеисты резко возражали: «Если ему (народу) начнут доказывать Ветхим
Заветом, что ненадобное царя, то, с другой стороны, ему с малолетства
твердят и будут доказывать Новым Заветом, что идти против царя, значит
идти против Бога и религии». Вместо религии они предлагали опираться на
вечевые традиции древней Руси, видя в них не только исторический, но и
нравственный прецедент в пользу свержения самодержавного деспотизма.
Обозначая рамки концепта «декабристоведение», на наш взгляд,
необходимо сфокусировать внимание на использовании герменевтического
метода исследования и его приемов, в частности – исторического понимания
и интерпретации, которые, с одной стороны, учитывают все объективные
данные, относящиеся к историческому свидетельству, зафиксированному в
тексте, а, с другой, - раскрывают их содержание на основе теоретических
представлений, ценностных ориентаций путем вчувствования, вживания в
духовный мир героев исследуемой проблемы. Таким образом, историческое
понимание текста восполняет и обогащает его содержание. Можно
утверждать, что декабристоведение – комплексная наука, включающая
различные средства и методы конкретного исследования. Полученные знания
превращаются в различные формы мировоззренческого восприятия
прошлого опыта, его фиксации. Ту часть научного знания, которая
занимается изучением декабризма можно, с нашей точки зрения, назвать
декабристоведением.
Итак, история свидетельствует о том, что декабристы, отбыв каторгу,
сосланные на поселения, продолжают бороться за утверждение своих
идеалов. Одним из таких мест ссылки был Кавказ, и, в частности, Кубань.
Проблема «Декабристы и Кубань» начала разрабатываться впервые на
кафедре истории Краснодарского государственного института культуры в 70е годы XX века под руководством заведующей кафедрой, доктора
исторических наук, профессора Таисии Ивановны Агаповой и доцента,
кандидата исторических наук (ныне доктора исторических наук) Майи
Игнатьевны Серовой. Частично, собранный материал был опубликован в
1975 году.
В публикациях о деятельности декабристов на Дону и Северном
Кавказе кубанские материалы также не нашли сколь нибудь цельного,
завершенного отражения. В то же время интерес населения к этой проблеме
несомненен, о чем свидетельствуют легенды и предания, бережно хранимые
и изустно передаваемые в казачьих станицах из поколения в поколение.
Часть отрывочных материалов нашла отражение в собраниях школьных и
колхозных музеев, частных коллекциях краеведов. Благодаря деятельности
активистов, определены места нашего края, связанные с декабристами,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
186
выявлены имена и годы их пребывания на Кубани, места, изучены взгляды,
деятельность, другие вопросы.
Все это помогло понять великую и потрясающую силу духа
поверженных, но не побежденных верных сынов Родины, всем сердцем
почувствовать, что их скорбный труд не пропал, а из ими зажженной искры
разгорелось пламя освободительной борьбы. Эта работа позволила изнутри
почувствовать живую связь поколений русского освободительного движения.
Проведенные тогда изыскания дали основание включить кубанский
период жизни и деятельности декабристов в проблему исследования
общероссийского декабристоведения.
Основным содержанием жизни декабристов, сосланных на Кубань,
было экономическое освоение и обустройство края. Оно имеет свои
особенности, для понимания которых нужно иметь в виду то обстоятельство,
что в середине XIX столетия Кавказ был местом острейших классовых,
политических, национальных и международных противоречий. Во многих
публикациях утверждается мысль о том, что в бессильной злобе, мести за
пережитый страх, Николай I до конца дней своих не оставлял декабристов
своими преследованиями и направлял их на Кавказ под пули непрерывных
войн. Однако была и другая, более важная историческая причина
передислокации декабристов на Кавказ, в частности, на Кубань.
В 1829 году по Адрианопольскому миру от Турции к России отошло
побережье Черного моря от Анапы до Поти. В связи с этим возникла
первостепенная задача государственной важности – укрепить побережье.
Необходимо было в кратчайшие сроки, как можно быстрее и дешевле
строить укрепления, крепости для защиты южных границ государства.
Направлять для этого высококвалифицированных специалистов –
геодезистов, архитекторов, строителей и других было дорого. Тогда и
появилась мысль об использовании ссыльных декабристов, которые
сохранили свои теоретические знания и жизненный опыт и представляли
собой наиболее желаемые кадры квалифицированных строителей.
Кроме того, необходимо иметь в виду то обстоятельство, что полтора
века назад черноморское побережье с его теплым, влажным климатом,
лиманами и болотами, обилием малярийных комаров и других насекомых,
являлось местом постоянных острых эпидемических заболеваний – чумы,
холеры, малярии, лихорадки и др. И поэтому правительством было решено
использовать квалифицированную помощь декабристов не только как
военную, но и как рабочую силу для быстрого возведения военных
укреплений. Это обстоятельство, с нашей точки зрения, позволило более
широко ставить вопрос о причине направления на Кавказ ссыльных
декабристов.
Кроме того, с нашей точки зрения, вопрос о направлении декабристов
непосредственно на «кубанский театр» военных действий определялся не
только политическими мотивами, но и острым недостатком грамотных,
образованных кадров, способных в короткий срок провести геодезические
съемки, определить наиболее выгодные направления дорог, проложить их,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
187
возвести мосты, заложить и построить форты и крепости. В своем
подневольном положении рядовых солдат, бывшие блестящие офицеры,
имеющие прекрасное военное, а некоторые и специальное геодезическое
образование, и саперские навыки, декабристы как нельзя лучше подходили
для выполнения этой задачи.
Данная точка зрения подтверждается не только максимальным
использованием всех декабристов, прибывших на Кубань, на строительстве
укреплений, но и самими хронологическими рамками. Особенно интенсивное
и массовое использование декабристов на кубанском фронте падает на 1834 1844 годы.
Второе обстоятельство, на которое, нам думается, следует обратить
внимание, заключается в том, что к направлению на Кавказ сами декабристы
отнеслись по-разному. К примеру, А. Бестужев-Марлинский, А. Одоевский,
С. Кривцов сами ходатайствовали о переводе в действующую армию на
Кавказ, надеясь тем самым сократить срок своей ссылки. Это, с одной
стороны, давало надежду получить первый военный чин, дающий право уйти
в отставку. С другой, - сулило быструю гибель, как средство избавиться от
мучительной неволи. Конечно, подавляющее большинство декабристов не
обольщалось надеждами на отставку, и восприняла перевод на Кавказ как
новое насилие царизма. Им братоубийственная Кавказская война была
глубоко чужда.
На Кубань декабристы начали пребывать с 1826 года (Д. Арцыбашев и
В. Вадковский), но особенно активно – с 1834 года. Большинство прибыло из
Восточной Сибири. Н. Лорер, А. Черкасов, М. Нарышкин, М. Назимов, В.
Лихарев – из Кургана, а А. Одоевский – из Ишима. Все они ехали через
Тобольск. С пребыванием декабристов на Кубани связаны следующие
населенные пункты: Екатеринодар (Краснодар), Тамань, Анапа, Суджук Кале (Новороссийск), Кабардинка, Геленджик, Новотроицкое укрепление
(Криница), Михайловское укрепление (Архипо-Осиповка), Тенгинка (в устье
р. Шапсуга), Вильяминовка на р. Туапсе (Туапсе), Лазаревское, Головинка,
Навагинка (на реке Агуро), Адлер, Темрюк, Николаевское укрепление
(Шапсугская), Раевская, Ивановская, Ольгинская, Абинск, Усть-Лабинск,
Армавир, Прочноокопская, Форштад, Лабинск.
Главную материальную память своим потомкам оставили они личным
участием в планировании и строительстве ещё сохранившихся дорог через
горные перевалы, реки и мосты, соединившие степную Кубань с Черным
морем (редут Ольгинский (Геленджик). Военные саперы по образованию К.
Игельстром и А. Вегелин практически осуществляли руководство
инженерными сооружениями возводимых укреплений. Все остальные
декабристы выполняли самые разнообразные строительные работы.
Царизм строго следил за пребыванием декабристов на Кубани. Их
размещали в полках, расквартированных в различных станицах. Солдатская
многотрудная служба, военная дисциплина, полное бездорожье весной и
осенью практически делали невозможными не только встречи, а даже
переписку. Но своей образованностью, гуманизмом, интеллигентностью они
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
188
превосходили не только собратьев-солдат, но и большинство офицеров. К
ним тянулась молодежь.
Находясь на Кубани, декабристы не были «затворниками», а
проявляли себя как исследователи, просветители, пропагандисты передовых
идей и знаний. Историк М. Косвен верно отметил, что декабристы, попав в
новую для них страну, в среду незнакомых им дотоле народов, в окружение
другой культуры, проникаются горячим деятельным стремлением познать,
изучить эту страну, её прошлое, жизнь, быт, своеобразную и
привлекательную культуру. И дальше. Становясь поневоле участниками
военных действий на Кавказе, декабристы не только по своей доброй воле,
но и в силу своих лучших чувств и стремлений делались кавказоведами.
Многие декабристы оставили свои записки, дневники, стихотворения
и литературные произведения. Так, свой интерес к истории народов
Северного Кавказа Д. Арцыбашев объяснял попыткой разобраться в истории
прошлой и настоящей того народа, с которым он вместе жил. Его военно патриотические заметки – ценный источник о военных действиях на Кавказе,
о жизни и быте народов. Эти записи составлялись с 1827 года. Им
предшествовал план изучения истории черноморского казачества, который
он озаглавил: «Несколько слов о Черномории». И хотя они не завершены, тем
не менее, они ставят автора в ряд первых исследователей истории Кубани.
Как лучшие представители русского народа, декабристы с большим
вниманием относились к истории горского населения, знакомились с его
своеобразной культурой, языком и обычаями. Так, декабрист А. Беляев,
поддерживая мысли своих друзей о необходимости жить в дружбе и согласии
с другими народами Кавказа, в частности, с адыгами, вспоминал о поездке в
соседний адыгейский аул: «Аул был исконно мирным, и жители его были в
дружеском отношении с русскими. Переехав вброд речку, мы попали в аул,
где нас встретили с большим почетом. Во время их угощения состоялся
хоровод. Девушки, переплетаясь руками, монотонно и плавно качаясь,
двигались кругом под звуки музыки. Инструменты небольшого оркестра
состояли из сопелок, барабана, бубнов и ещё какого-то струнного вроде
балалайки». В этих словах – искренний интерес к неведомой культуре и
гражданское уважение к традициям народа.
К сожалению, места захоронений многих декабристов, служивших на
Кубани, до сих пор неизвестны. К примеру, в Екатеринодаре скончался Д.
Арцыбашев, но могила его до сих пор не обнаружена.
В кубанской земле покоится прах А. Бестужева - Марлинского и А.
Одоевского. На месте гибели А. Бестужева - Марлинского в Адлере в 1957
году сооружен памятник из туфа, а барельеф и мемориальная доска - из
чугуна. На мемориальной доске – слова А.С. Пушкина: «И на обломках
самовластья напишут наши имена…». В 1969 году в поселке Лазаревском,
где от болезни и тоски скончался А. Одоевский, тоже сооружен памятник.
Вот портреты некоторых декабристов, которые «оставили свой след»
на Кубани.
Александр Иванович Одоевский (1802—1839) — корнет лейб-гвардии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
189
конного полка. Поэт, музыкант, друг Л. Грибоедова, К. Рылеева, А.
Бестужева-Марлинского. Член Северного общества, автор знаменитого
ответа на «Послание в Сибирь» А. Пушкина. Строка «Из искры возгорится
пламя» стала эпиграфом для газеты «Искра». Летом 1839 года он был
прикомандирован к 4-ому батальону Тенгинского пехотного полка, который
располагался в Тамани. Здесь же А. Одоевский встретился с товарищамидекабристами Н. Лорером, М. Нарышкиным, М. Назимовым, В. Лихаревым,
К. Игельстромом. Совместная работа, духовное общение декабристов
укрепляли их силы и помогали переносить невзгоды ссыльной жизни.
Талант, обаяние поэта пришлись по душе И. Айвазовскому, известному
русскому художнику, который в то время участвовал вместе с А. Одоевским
в десанте, высадившемся в низовьях реки Шахе, долине Субаши. Там же был
написан портрет поэта — одно из лучших творений великого художника,
Скончался А. Одоевский в возрасте 36 лет в новоустроенном форте Лазарева
от кавказской лихорадки 10 октября 1839 года. Здесь же, на самом берегу
моря, он был и похоронен.
Александр Александрович Бестужев — псевдоним - Марлинский
(1797 — 1837) — штабс-капитан лейб-гвардии Драгунского полка. Друг А.
Пушкина, К. Рылеева, вместе с которыми издавал альманах «Полярная
звезда». Член Северного общества. Участник восстания на Сенатской
площади, первоначально приговоренный к смертной казни с заменой
пятнадцатилетней каторгой. Разжалованный в солдаты, был сослан царским
правительством в Сибирь. В 1829 году из Сибири переведен рядовым на
Северный Кавказ в действующую армию. С 1830 по 1834 год он проходил
военную службу в Дагестане, проживая в Дербенте.
Он установил дружеские отношения с местным населением,
интересовался их культурой, бытом, обычаями, хорошо изучил тюркский
язык. Жители Дербента отвечали ему искренней доброжелательностью и
любили его, по признанию самого А. Бестужева-Марлинского, за то, что он
не чуждался их обычаев и говорил на их языке. Здесь им написаны известные
повести «Аммалат-бек», «Мула Hyp», «Кавказская стена». Горцам
посвящены «Письма к доктору Эрману», «Рассказ офицера, бывшего в плену
у горцев», «Шах Гусейн» и другие.
События и факты, описанные в произведениях А. БестужеваМарлинского, будили в русском читателе жажду свободы, чувства уважения
к народам Кавказа. С другой стороны, его дружеское отношение к горцам,
частые поездки по Дагестану оказывали влияние на местное население,
которое убеждалось, что в России живут люди, достойные уважения и
сочувствующие горцам. И они, в свою очередь, проявляли интерес к
русскому народу.
В «Рассказе офицера, бывшего в плену у горцев», А. БестужевМарлинский писал: «Мой хозяин и его гости часто расспрашивали меня о
моем Отечестве». Герои его произведений - горцы — отважные,
свободолюбивые труженики, добывающие средства к существованию
тяжелейшим трудом. «Посмотри на этого старика..., писал А. Бестужев-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
190
Марлинский, — он в опасности для жизни ищет стопы зелени на голом утесе,
чтобы посеять на ней горсть пшеницы. Бедна его родина, но спроси, за что
любит он эту родину... Он скажет: здесь я делал, что хочу, здесь я никому не
кланяюсь, эти снега, эти гольцы берегут мою волю».
Во время пребывания декабриста на Кубани в Ольгинском и
Абинском укреплениях была написана повесть «Он был убит».
На его Кавказские, в том числе и кубанские адреса, приходило много
бандеролей с книгами и журналами. Об этом свидетельствует его постоянная
переписка с журналистами Н. и К. Полевыми, издателем А. Смиридиным.
Именно с Кубани в письмах к братьям А. Бестужев-Марлинский анализирует
творчество Бальзака и отстаивает (в ответ на упреки) свою литературную
самостоятельность. Погиб декабрист при высадке на мыс Адлер в июне 1837
года.
В Прочном Окопе жил декабрист Михаил Михайлович Нарышкин
(1798—1863 г.г.) — полковник тарутинского пехотного полка. Член
Северного общества. В 1833 году переведен из Петровского завода в Курган
Тобольской губернии, а в 1837 году из Кургана — рядовым на Кавказ. О
Курганском периоде жизни ссыльный декабрист Н. Лорер рассказывал:
«Чиновный люд Кургана нас чуждался... Семейство Нарышкиных было
истинными благодетелями целого края. Оба они, и муж и жена, помогали
бедным, лечили и давали больным лекарства. Двор их по воскресеньям был
обыкновенно полон народа, которому раздавали пищу, одежду и деньги...».
Часто облагодетельствованные Нарышкиными в простоте своей
говорили: «За что такие славные люди сосланы в Сибирь? Ведь они святые, и
таких мы еще не видали...»
Не только милосердие прославило Нарышкиных и в кругу таких же
ссыльных декабристов, и среди местных жителей. В этот дом многих влекла
надежда вновь услышать «восхитительные» звуки, скрашивающие горесть
одиночества, бередящие душу воспоминания об оставленной за сотнями
шлагбаумов жизни.
Не эти ли вечера помогали им оставаться такими, какими увидел их в
этом доме Жуковский, сопровождавший в путешествии по Сибири
наследника престола? Он радовался, видя, что мы остались такими же
людьми, какими были, что не упали духом и сохранили человеческое
достоинство...
Дом декабриста М. Нарышкина в Прочном Окопе стал центром
культуры станицы и окружающих селений. Здесь имелась богатая
библиотека, обилие журналов, газет русских и выписываемых из-за границы.
Его жена Елизавета Петровна была гостеприимной хозяйкой, разделившей
участь ссыльного декабриста. Военный министр уведомлял статс-секретаря
Мордвинова о том, что Государь император... соизволил уведомить Вас, что
жены государственных преступников Нарышкина и Розена могут выехать из
Сибири за своими мужьями, но с тем, что им запрещается въезд в столицы, и
с обязанностью уведомлять всегда местное гражданское начальство о месте
своего жительства. Прижитых же в Сибири детей государственных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
191
преступников, поступивших ныне рядовыми в войска, почитать военными
кантонистами и до определенного возраста оставить их при матерях.
Е. Нарышкина сама хорошо пела. В доме устраивались музыкальные
вечера. Как и в Кургане, семья Нарышкиных оказывала большую помощь
населению Прочного Окопа лечением и лекарствами.
Как лучшие представители русского народа, декабристы с большим
вниманием относились к истории горских народов, знакомились с их
своеобразной культурой, языком и обычаями. Прочноокопцы и жители
округи платили им своей любовью и доброжелательностью.
В Прочном Окопе вместе с Нарышкиными находились братья
Беляевы.
Александр Петрович Беляев (1803—1887) - мичман, член Северного
общества, первоначально приговорен к 15 годам каторжных работ, в 1840
году переведен из Енисейской губернии па Кавказ. Беляев Петр Петрович
(1805—1846), как и брат, первоначально был приговорен к 15 годам
каторжных работ и вместе с ним в 1840 году из Минусинска переведен на
Кавказ. Декабристы развивали дружеские связи казаков и адыгов.
А. Беляев так вспоминает о поездке в соседний с Прочноокопом
адыгейский аул: «Аул был исконно мирным, и жители его были в дружеских
отношениях с русскими. Переехав вброд реку, мы пошли к аулу, где нас
встретили хозяева с большим почетом. Во время их угощения состоялся
хоровод. Девушки, переплетаясь руками, монотонно и плавно качаясь,
двигались кругом под звуки музыки. Инструменты небольшого оркестра
состояли из сопелок, барабана, бубна и еще какого-то струнного вроде
балалайки».
Константин Густавович (Евстафьевич) Ильгельстром (1799—1851).
Он был сослан на Кавказ после отбытия тюремного заключения. К.
Игельстром был членом тайного общества «Военных друзей». В декабре
1825 года пытался поднять восстание в войсках отдельного Литовского
корпуса. В 1827 году военный суд лишил его чинов и дворянства и
приговорил к 10 годам каторжных работ. К. Игельстром прибыл на Кавказ в
1836 году. Вместе с братом он руководил прокладкой первой колесной
дороги, в верховьях Кубани, от станицы Баталпашинской до Хумаринского
укрепления, получившей название «Мышиная тропа». В 60-е гг. дорога была
проложена до аула Учкулан. К. Игельстром служил на Кавказе до 1843 года,
находясь все время под секретным надзором полиции.
Вместе с М. Нарышкиным из Кургана на Кавказ в 1837 году был
переведен декабрист Н. Лорер.
Николай Иванович Лорер (1797— 1873), член Южного общества,
первоначально осужден на 15 лет каторжных работ. О своем первом
впечатлении пребывания на Кубани Н. Лорер писал, что все Черноморье
окружено непроходимыми болотами и разливом реки Кубани. Мириады
комаров и мошек кишат в камышах и всему живущему надоедают страшно.
Черноморье заселено казаками, потомками Запорожской Сечи, и немало не
подвинулось в образовании. Жители большей частью занимаются
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
192
скотоводством и имеют большие табуны, а живут отдельными хуторами. На
танцевальных вечерах жены казаков танцуют журавля, и мало из них
грамотных.
Андрей Евгеньевич Розен (1799—1884) - поручик лейб-гвардии
Финляндского полка. Член Северного Общества. В 1837 году из Сибири
вместе с Нарышкиными переведен рядовым в Прочный Окоп. Вместе с М.
Нарышкиным из Сибири в Прочный Окоп прибыл Михаил Александрович
Назимов (1801 — 1888) — член Северного общества, приговоренный на
бессрочное поселение. В качестве штабного офицера в крепости Прочный
Окоп служил брат А.С. Пушкина Лев Сергеевич Пушкин. Он был близок к
декабристскому кругу и во время восстания на Сенатской площади счастливо
избежал ареста. Вместе с декабристами он участвовал в строительстве
крепости Мохошевская просека.
В Прочном Окопе служил солдатом русский поэт А. Полежаев
(1804—1838). Он был сослан на Кавказ Николаем I за сатирическую поэму
«Сашка». На Северном Кавказе он служил рядовым Московского полка с
1824 года. Здесь он написал стихи и романсы «Ночь на Кубани», «Черная
коса», «Казак». Здесь, на Кубани, поэт мечтал о счастливой стране, где бы
люди жили не врагами, без права силы и войны.
Некоторых из декабристов перевели из укрепления Прочный Окоп на
Лабинскую линию — М. Нарышкина и К. Игельстрома, П. и А. Беляевых, М.
Назимова и А. Вегелина.
Они приняли участие в строительстве Махошевской крепости, позже
переименованной в Лабинскую. Руководил возведением Укрепления К.
Игельстром. От той далекой поры как памятник революционерам
сохранилось лишь одно здание — в нем располагается ныне хлебозавод. Оно
построено руками декабристов.
Проездом в Прочном Окопе останавливались: А. Пушкин, А.
Грибоедов, В. Белинский, Н. Огарев, В. Кюхельбекер, А. БестужевМарлинский...
Волей обстоятельств на Кубанском театре войны оказались такие
военачальники, как М. Лазарев, П. Нахимов, Н. Раевский, стоявшие в
оппозиции политики русского правительства. Например, Н. Раевский,
находясь на посту начальника Черноморской береговой линии, «оставался
убежденным сторонником просвещения и торговли, как средств решения
проблемы русско-адыгейских отношений».
Подпоручик Я. Домбровский (1836—1871), в 1855 — 1859 годы был в
составе подразделения, расположенного в районе Отрадненского предгорья,
затем в гарнизоне, дислоцированном близ станицы Крымской. Он, находясь в
кругу сосланных декабристов, резко меняет свое отношение к службе,
осуждает колониальную войну, а вскоре, выехав в Петербург, включается в
революционную деятельность. Я. Домбровский впоследствии стал известным
революционным деятелем, «генералом Парижской коммуны».
Итак, на Кубани декабристы стали учителями, врачами и
исследователями края. Они принимали участие в топографических съемках,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
193
проектировании и строительстве дорог, укреплений и поселков. Ими внесен
значительный вклад в хозяйственное развитие Кубани. Просветительская
деятельность декабристов положительно сказалась на культурном развитии
края.
Декабристы считали, что русские должны жить с адыгами в дружбе и
согласии. Они же резко осуждали колониальные замыслы Турции и Англии в
отношении Кавказа.
«Скоро ли настанет время, когда след просвещения смоет кровь с
крутизны Кавказа! Дайте Кавказу мир и не ищите земного рая на Евфрате.
Он здесь», — писал А. Бестужев-Марлинский.
Ссыльные декабристы и близкие им по духу люди, служившие в
Кавказской армии, с уважением относились к Ш. Ногмову, делились с ним
своими взглядами, мечтами, настроениями и в меру сил своих и армейских
условий помогали ему приблизиться к передовой русской культуре того
времени. Постоянное общение с передовыми русскими людьми
благоприятствовало достижению благородной цели.
Адыги с несокрушимой верой в будущее устами своего просветителя
Ш. Ногмова пророчили: «Ударит и для нас час, когда мы все примемся за
грамоту, книги, письмо».
Адыгейский ученый Ш. Хут справедливо отмечает: «Пробудившееся
под воздействием прогрессивных идей русского общества национальное
самосознание адыгов и других пародов Северного Кавказа способствовало
появлению адыгских писателей-просветителей. На формирование их
взглядов и творческую деятельность большое влияние оказали декабристы,
революционные демократы, русская классическая литература».
Просветительство явилось важной вехой в общественном и
культурном развитии адыгов за всю их дореволюционную историю. Оно
свидетельствовало о существовании мощного резерва политической и
культурной энергии народа.
Итак, декабристы принесли на Кубань семена культуры, высокой
образованности, новые политические воззрения, философские взгляды,
неугасимую жажду общественной деятельности. Все это щедрой рукой от
полного сердца было брошено на благодатную почву, тревожило умы,
пробуждало сознание, включало в активную общественную деятельность.
Пройдя тяжкий путь испытаний, через суд, каторгу, тюремные казематы, эти
люди в чистоте и святости пронесли и сохранили идеалы своей мятежной
юности.
В 90-е годы XX века, в потоке объединенных сил, направленных на
раздробление, разграбление и унижение нашей страны, целенаправленный и
мощный удар был нанесен по проблеме декабризма. В программах и
учебниках разделы, посвященные истории декабристов, или невероятно
сокращены или вообще исключены. Цель одна – изъять из памяти россиян
знания о гражданском подвиге лучших сынов России. По нашему мнению,
необходимо вернуть в образовательные программы тему «Декабристы»,
полнее раскрывая не только их взгляды, но и многолетнюю практическую
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
194
деятельность по просвещению народа, изучению и освоению природных
ресурсов страны, реальному участию в строительстве укреплений, дорог,
мостов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
195
Лекция 15. Изобразительное
пространстве региона
искусство
в
культурном
Обращаясь к изобразительному искусству, нужно отметить, что уже
достаточно хорошо изучены некоторые подробности становления и развития
художественного образования и просвещения на Кубани, проблемы,
связанные с деятельностью создателя первой картинной галереи в
Екатеринодаре Ф.А. Коваленко, а также другие вопросы. На основе
многочисленных источников можно нарисовать картину рассматриваемой
проблемы. Нужно отметить, что руководство Кубанского казачьего войска
всегда проявляло заботу о просвещении и образовании населения. Уже в
первые годы образования Черноморского казачьего войска в СанктПетербург отправились учиться казаки-художники П. Шамрай, братья
Черники, Р. Колесников, П. Косолап и другие. Известно также, что с
Кубанью поддерживали творческие связи великий русский художник И.
Репин и скульптор Микешин, архитектор академик А. Шехтель и др.
Чтобы составить представление о развитии профессионального
изобразительного искусства на Кубани в XIX - начале XX века, мы
предлагаем поближе познакомиться с некоторыми художниками-казаками,
сыгравшими определенную роль в этом процессе. Имена многих из них
незаслуженно забыты, да и талант их не раскрылся в полной мере.
Начнем с художника - казака-кубанца Косолапа Петра Сысоевича. Он
родился 16 декабря 1834 года. Получив офицерский чин, он после окончания
Павловского кадетского корпуса в 1856 году в составе пластуновской сотни
отправился в Крым, где воевал с англо - французами. Известный кубанский
историк И. Попка напишет о нем следующие слова: «...казак, расковавший
свои доспехи на кисти и палитру». И действительно, в 1861 году П. Косолап
оставляет военную службу и едет в Петербург, где поступает в
Императорскую Академию Художеств в класс гипсовых фигур. В течение
нескольких лет он учился на содержании Кубанского войска - 500 рублей
ежегодно серебром. Его талант заметили и пригласили для участия в
академических выставках. Так, в 1833 г. была выставлена его работа
«Сумасшествие», удостоенная малой серебряной медали. Известный критик
В. Стасов отметил, что эта небольшая картинка художника, еще
начинающего, еще полного недостатков техники, но уже владеющего с
замечательной силой элементами патетичности, правды и поэзии: его бедный
сумасшедший, играющий на гнилом чердаке безумную музыку свою у тела
старушки-матери, на которую умирающим огоньком едва-едва светит
лампадка, посреди всех окружающих его ужасов бедности и лишений, постоянно останавливал глаза и чувства каждого человека из всей
нескончаемой толпы, целых два месяца переменявшейся в залах Академии,
никто не ушел, не унося в себе глубокого впечатления от картины г.
Косолапа.
В 1864 г. выставляется вторая картина П. Косолапа – «Возвращение из
ссылки». По этому поводу искусствовед А. Савинов отмечал, что в русской
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
196
живописи именно этот художник одним из первых обратился к образу
ссыльного. Только через 20 лет эта тема появится в творчестве И. Репина в
картине «Не ждали». А. Стасов, характеризуя это полотно художника,
говорил, что оно написано «так даровито, что Академия дает ему первую
серебряную медаль». Критик отмечал, что художник написал не выдуманное,
не классную программу, а что-то из виденного собственными глазами, из
воспоминаний юности, и оттого в картине была сила, убедительность,
интерес правды.
Успех художника в северной столице продолжается, и в 1867 г. на
академической выставке за незаконченную картину «Последние минуты
Шамиля в Гунибе» жюри присуждает ему золотую медаль. Оставалось
закончить картину, и тогда он имел право участвовать в конкурсе на
большую золотую медаль. Но судьба распорядилась по-своему. Не успел П.
Косолап доучиться в Академии Художеств. Войско отказывает ему в
содержании, объяснив это тем, что оно и без того понесло на его образование
слишком значительные расходы, не приобретя этим для общевойскового
дела никакой пользы.
3 декабря 1867 года Петр Сысоевич Косолап - сотник Кубанского
казачьего войска, получив прогоны и подорожную, прощается с
Петербургом. За шесть быстрых лет он полюбил проспекты, мосты, дома,
фонари этого города. За годы, проведенные в Академии художеств, он
многому научился. Незаконченную картину о Шамиле художник увозил в
далекий Екатеринодар.
После возвращения из Петербурга П. Косолап поступает на военную
службу и поселяется у родителей в Екатеринодаре (дом №6 по ул. Красной).
Он хочет продолжать рисование, но заказов было очень мало. Лишь в 1872 г.
для Политехнической выставки в Москве, которая устраивалась в честь 200летия со дня рождения Петра Великого, художник выполняет два рисунка
обмундирования для нижних чинов и офицеров и пишет большую картину –
«Засада пластунов в прикубанских плавнях» - момент боевой схватки
пластунов с горцами. Здесь показана стойкость и неустрашимость
черноморцев при встрече с врагом, прекрасное знание ими местности и
умение пользоваться ее выгодами. Чтобы как-то зарабатывать себе на жизнь,
П. Косолап просит Академию художеств выписать ему свидетельство о
«праве на занятие должности учителя рисования». В 1874 г. после выхода в
отставку он поступает на службу в Мариинское женское училище, где в
течение 30 лет преподает каллиграфию и чистописание.
В 1892 году жители станицы Таманской решили построить на берегу
залива памятник, посвященный столетию со дня переселения с Буга на
прикубанскую землю запорожцев, прибывших 25 августа 1792 года на 50
канонерских лодках и одной яхте в Тамань. Из общественных средств было
ассигновано 500 рублей. Петр Сысоевич решил участвовать в конкурсе, и его
проект получил одобрение.
В декабре 1910 года архитектор, член строительного комитета Иван
Клементьевич Мальгерб отправляется в Петербург на съезд зодчих, где
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
197
знакомится с академиком Амандусом Лдамсоном, который заинтересовался
проектом, все экономно рассчитал и обязался построить памятник за 23.500
рублей. Образ запорожского казака художник создает стоящим одной ногой в
лодке, а другой - на гранитном постаменте неправильной формы - таким
тогда представлялся остров Фанагория (Тамань). В правой руке казак держит
старое, пробитое пулями знамя, а левая - прижата к груди в знак
благодарности за Пжалованную землю.
Торжественное открытие памятника состоялось 5 октября 1911 года,
но П. Косолапу не довелось дожить до этого дня. Умер художник 8 февраля
1910 года в Екатеринодаре. В церковной книге записано, что погребли его на
общем кладбище.
Другой кубанский художник - Роман Иванович Колесников родился
26 июля 1868 г. в семье отставного солдата в станице Расшеватской.
Наклонность к рисованию обнаружилась у мальчика рано, и он уезжает в
Москву в училище живописи. Бывая на каникулах в Екатеринодаре,
художник пишет этюды в городском саду на Пушкинской аллее с живой
натуры масляными красками, добывая, таким образом, недостающие для
учебы деньги. За оригинальную живопись в 1900-1901 гг. Р. Колесников
награждается малой серебряной медалью и освобождается от платы за
учение (ему выдавали по 15 рублей в месяц).
Мечтая продолжить свое образование, Р. Колесников пишет заявление
в Высшее художественное училище (ныне институт имени И. Репина),
находившееся в Петербурге при Императорской Академии художеств, с
просьбой разрешить ему заниматься в мастерской профессора - руководителя
В. Маковского, у которого Р. Колесников учился еще в Москве. Начались
годы учебы, которые были самыми плодотворными и самыми голодными для
художника. Он неоднократно обращался за помощью в дирекцию Высшего
художественного училища, а также в Екатеринодарскую городскую думу с
просьбой оказать материальную помощь для окончания обучения. В 1904
году Екатеринодарская городская дума выделяет ему пособие в размере 400
рублей для окончания курса в академии, но с непременным условием: в
дальнейшем выплатить городу причитавшийся долг. Кроме того, в 1905 г.
основатель Екатеринодарской картинной галереи Ф. А. Коваленко оказывает
ему безвозмездную материальную помощь. Талант художника заставил о нем
говорить. На пятом году обучения Р. Колесников стал получать ежемесячное,
так называемое «конкурентное пособие» и в придачу - единовременное целых 60 руб. Чтобы поддержать талантливого художника, Ф. Коваленко
приглашает его принять участие в 3-й периодической выставке весной 1907
года в Екатеринодаре. Р. Колесников присылает свою новую работу «На
рубеже новой жизни», которая очень понравилась публике. «Кубанские
областные ведомости» писали о художнике, что он, по-видимому, в высшей
степени способный человек, и наш город, давший в свое время субсидию,
помог ему не зарыть свой талант в землю. Картина «На рубеже новой жизни»
была признана оригинальной, и Р. Колесникова наградили званием
«художник», с правом ношения серебряного академического значка на
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
198
тужурке.
Зная трудное финансовое положение художника, Ф. Коваленко
посылает ему в Петербург посылку с продуктами. В ответном послании
Роман Иванович писал, что это для него очень большое наслаждение,
которое в Петербурге ни за какие деньги не найдешь. В этом же письме
художник добавляет, что его дела настолько поправились, что он уже не
думает о завтрашнем дне. Его картины на отчетной выставке в Академии
«произвели фурор». Он теперь имеет много срочных заказов, так что
работать приходится много.
Художник вновь посылает в Екатеринодар на выставку свои работы:
«Лунная ночь в Пятигорске», «Женская головка», «За вином и фруктами»,
«На рубеже новой жизни» и в конце делает приписочку, что ждет с
нетерпением того момента, когда сядет в поезд и полетит в теплые края, в
богоспасаемый Екатеринодар.
Мечта художника сбывается. Он приезжает в Екатеринодар с
надеждой создать здесь художественное училище, так как школа Е.
Посполитаки влачила жалкое существование. Он просит город ассигновать
для этого необходимые средства. К своему письму он прикладывает
программу и план проектируемого училища. Не дождавшись ответа, на свой
страх и риск сам открывает художественные классы в доме врача
Варшавского (ул. Посполитаки, 87), где снимал жилье.
25 октября 1908 г. в Екатеринодаре начинает работать 6-я
периодическая выставка, где Р. Колесников вновь принимает участие, и на
сей раз его картина «Кубанская казачья батарея на практической стрельбе»
произвела большое впечатление на зрителей, ибо, как писал критик, была
нарисована очень сочными красками.
Р. Колесников выставляет свои работы в 1909 и 1910 гг., за что
екатеринодарский художественный кружок присуждает ему диплом на
малую золотую медаль. Незаурядный талант художника, к сожалению, не
был востребован. Заказов поступало очень мало. В это время он знакомится с
семьей архитектора А. Козлова, который уже был известен в Екатеринодаре
как талантливый мастер, построивший в городе несколько великолепных
зданий в стиле модерн. Архитектор, пытаясь поддержать Р. Колесникова,
помогает ему получать заказы на живописные работы в особняках города.
Так за несколько сеансов Р. Колесников пишет портрет жены архитектора А.
Козлова Екатерины Николаевны. Это полотно хранится в Таганроге, в доме
жены архитектора и представляет собой произведение зрелой кисти.
Живописными средствами художник передает богатый внутренний мир
женщины - дочери потомственного казака Н. Золотаревского из кубанской
станицы Новониколаевской.
Художник умер от голода в 1923 году. Все его многочисленные
работы или безвозвратно исчезли, или разбросаны по частным собраниям. В
Художественном музее им. Ф.А. Коваленко хранится лишь их небольшая
часть, которую создатель картинной галереи сам приобрел для города. Пора
вернуть этого талантливого мастера родному краю, который он любил и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
199
которому отдал свой незаурядный талант.
Почему Ф. Коваленко приобретал полотна кубанских художников? И
как он открывал их? В фондах Художественного музея имени Ф.А.
Коваленко хранятся документы, свидетельствующие о том, что Федор
Акимович обладал хорошим художественным вкусом и чутьем. Приобретая
полотна еще не известных тогда художников, он чувствовал, что именно эти
живописцы во многом определят творческий потенциал изобразительного
искусства Кубани в будущем. И он не ошибался.
О Николае Даниловиче Шарикове известно, что он приехал в
Екатеринодар после окончания Академии художеств в 1909 году. Среди 27
живописных и 24 графических работ, хранящихся в фондах художественного
музея, можно назвать «Наступление весны», «Пряха», «Весна» и др. Н.
Шариков был учеником известных живописцев П. Корина, В. Маковского, В.
Бакшеева. На Кубани он сформировался как художник-пейзажист. Его
полотна спокойны, поэтичны и несут традиции русской реалистической
живописи. 40 лет преподавал Н. Шариков в Краснодарском художественном
училище, был одним из организаторов Краснодарского Союза художников.
Гайк Аветисович Аветисьян родился в Анапе в крестьянской семье.
Как вспоминал художник, он поступил в школу Е. Посполитаки в 21 год. До
этого он много рисовал с цветных и одноцветных репродукций. Талант
начинающего художника заметили, и на средства местного мецената Е.
Тарасова Г. Аветисьян продолжил учебу в Москве, а затем в Париже в
частной академии Жюльена, в мастерской Лоранса и в высшей школе
изящных искусств под руководством Кармана. В 1912 году художник
возвращается в Екатеринодар, и вся его дальнейшая деятельность связана с
этим городом. Он много работает. Среда его произведений - пейзажи,
натюрморты, иллюстрации к книгам. В Краснодарском художественном
музее хранятся иллюстрации к поэме Ш. Руставели «Витязь в тигровой
шкуре». Легкая изящная манера исполнения характерна для работ «Зима»,
«Осень», «Мальвы». В них есть черты импрессионистического влияния.
Полотна художника хранятся также в государственной галерее Армении и в
частных коллекциях. Он много лет преподавал, участвовал в общественной
жизни города, был одним из организаторов филиала Ассоциации художников
революционной России в Краснодаре, членом правления Союза художников.
Художник Платон Яковлевич Крутько родился в станице Динской в
1886 году. Он много рисовал плотничьим карандашом, так как его отец был
плотником. Когда ему исполнилось 13 лет, поступил в Строгановскую
художественную школу, которую окончил в 1907 году. Затем он приехал в
Анапу, где работал сначала в городском училище, а потом в гимназии
учителем рисования и черчения. Художник много писал. Особенно ему
удавалась красочная гамма моря... Прибрежные камни, освещенные лучами
солнца, горят удивительными переливами тонов, а море блестит и искрится
миллионами оттенков, - писала газета "Кубанские вести" о его картине
«Море». Вообще, он был постоянным участником периодических выставок в
Екатеринодаре, затем краевых - в Краснодаре. Среди его работ - декорации
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
200
для спектаклей в Анапском Доме культуры. В 1966 году в год 80-летия
художника в Анапском музее была открыта выставка его работ.
Художник вел активную творческую жизнь. Был организатором
исторического музея в Анапе, написал и подарил музею картины «В турецкое
рабство из Анапы», «Гражданская война», «Строительство колхоза»,
«Уборка урожая», «Анапа», «Старые купальни».
В изобразительном искусстве этого времени важное место занимали
картины, изображающие жителей Прикубанья. Колоритные образы адыгов,
абазин, казаков сохранились на полотнах многих известных и неизвестных
художников, в том числе Г. Гагарина, англичанина Д. Беля и др. Тогда же
создается серия полевых и станковых портретов лиц, исторически значимых
для Кубани: портреты А. Ермолова, А. Бестужева-Марлинского, А.
Одоевского, султана Козы-Гирея, М. Назимова, Я. Бараховича и других.
Набирает силу батальная живопись, что отвечает духу времени
«покорения» Кубани. Среди них работы безымянных авторов, а также А.
Иванова, Г. Горшельда, Г. Гагарина, акварели И. Мейера.
Так, основные характерные черты батальных рисунков Г. Гагарина
(1810-1893) отличаются от официального академического батализма 40-х
годов - простотой, отсутствием всякой парадности, интересом к простым
людям. В Майкопском государственном музее хранится картина Г. Гагарина
«Переправа горцев через реку». Причудливые утесы, стремительное течение
реки, извивающейся в высоких скалистых берегах, могучие деревья на
крутом склоне, черкесы, свободно переправляющиеся через бурный поток,
контрасты света и тени - вся эта романтическая и вместе с тем правдивая
картина говорит о дивной красоте Закубанья и его воинственных обитателях.
Оригинальной фигурой в русском батальном жанре был Ф.Ф.
Горшельт (1829-1871). Немец по происхождению, он связал свое творчество
с Россией и Кавказской войной, отраженных им в ряде живописных и
графических произведений. Отстранить его от русской культуры
невозможно. В своих рисунках и акварелях «Кавказский сторожевой пост»,
«Переноска раненого на Кавказе», «На походе в горах», «Ночной секрет
охотников кабардинского полка», «Возвращение с набега» Ф. Горшельт
превосходит себя как живописца - автора больших картин, посвященных
войне в Чечне и Дагестане. Его акварели мягки, сочны, ясны.
Заслуживает внимание и полотно П.Н. Грузинского (1837-1892)
«Оставление горцами аула при приближении русских войск». На картине лощина, усыпанная каменными обломками, по которой спускаются арбы с
имуществом и семьями горцев, сопровождаемые вооруженными всадниками.
В передней арбе спокойно, с заметным безразличием, смотрит на
происходящее одна из жен наиба, словно радуясь своим щегольским
нарядам. Совершенную противоположность ей составляет другая
черкешенка, которая держит голову раненого на коленях. Ее лицо передает
неподдающееся описанию тяжелое горе. Несколько впереди беглянок голова
мужчины, положившего руку на хребет вола, – «тип разбойника смелого и
предприимчивого». Вдали, на открытой покатости, разрушенная сакля, а
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
201
перед ней, у камня ошеломленная происходящими событиями женщина...
Некоторые ученые утверждают, что пейзажи, написанные мастерами и
любителями, в пределах российских границ и в «немирном» Закубанье
использовались в военно - тактических целях.
С Кубанью связано творчество известного русского художника И.Е.
Репина. Именно здесь он написал этюды, которых так не хватало полотну
«Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Репин Илья Ефимович русский художник-реалист, родился в селе Чугуево Харьковской губернии в
1844 году. Сначала он учился живописному мастерству у местных
иконописцев. Затем - в рисовальной школе Общества поощрения
художников, где и встретился с В. Крамским, который стал его первым
духовным наставником. Затем он поступает в Петербургскую Академию
художеств, по окончании которой пишет картину «Воскрешение дочери
Иаира», удостоенной золотой медали.
В первый ряд художников И.Е. Репина выдвигает его картина
«Бурлаки на Волге» (1870-1873), в которой выразилось стремление мастера к
обобщенно - монументальному решению сюжета. Он одновременно
выступает как портретист, мастер бытовой и исторической картины. Одной
из вершин портретного психологизма и вместе с тем одним из высших
достижений репинского живописного мастерства стал портрет М.П.
Мусоргского, написанный за несколько дней до смерти композитора (1881).
Известно историческое полотно И.Е. Репина - «Запорожцы пишут
письмо турецкому султану» (1891). Изображая запорожцев, сочиняющих
письмо султану в ответ на требование перейти к нему в подчинение, И.
Репин достиг замечательной композиционной монолитности - перед нами не
хаос разрозненных воль, а коллектив, где каждый привык ощущать рядом
плечо товарища. Мысль написать картину возникла у художника в
Абрамцеве. Здесь ему случайно попался список дерзкого письма запорожцев
к турецкому султану Магомету IV, всем кошем написанного восточному
деспоту, высокомерно угрожавшему усмирить мятежный дух сечевиков. По
воспоминаниям очевидцев, И.Е.Репин читал его и по-мальчишески хохотал.
Художник вчетверо сложил письмо, тыльной стороной руки вытирая слезы,
вызванные смехом. Именно в этот миг лета 1878 года у И.Е. Репина родился
замысел будущих «Запорожцев». Тогда же, в Абрамцеве, Илья Ефимович
сделал карандашом первый набросок картины. Творческое зерно проросло в
сердце художника. Он весь был поглощен казачьей стариной. В 1880 году со
своим любимым учеником Валентином Серовым он едет на Украину, где
посещает музей, встречается с потомками запорожцев, собирает коллекцию
старинных вещей, занимается раскопкой заброшенного старинного казачьего
кладбища, где «ищет черепа благородных героев, подковки к сапогам и все,
что уцелело». В его альбомах появляются десятки, сотни зарисовок людей,
вышивок на рубашках, папах, поясов, сбруи, ружей, сабель. В Чигирине на
ярмарке он увидал косарей и написал: «...Молодец к молодцу, лежат все на
животах в ожидании найма. Эту группу я взял для этюдов. И отсюда
почерпнул немало типов для картины». Десять лет работал И.Е. Репин над
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
202
«Запорожцами». Друзья говорили о завершенности картины, и только сам
взыскательный автор был ею недоволен. По его мнению, в ней не хватало
жизни. В 1888 году по маршруту, составленному его другом украинским
историком Д.И. Яворницким, Илья Ефимович снова собирается в путь. 14
апреля сообщает В.Г. Черткову, что подумывает проехать на Кавказ.
Самым незабываемым событием на Кубани были встречи с
потомками запорожских казаков в станице Пашковской, которые стали
героями его удивительного полотна. 6 июня 1888 г. Илья Ефимович приехал
в Екатеринодар. Знаменитого художника приветливо встретили кубанцы.
Войсковое начальство снабдило его «всякими открытыми листами на случай
недоверия со стороны степных казаков». 9 июня И.Е. Репин по совету
кубанского историка Е.Д. Фелицына поехал в ближайшую казачью станицу
Пашковскую. Поездка была плодотворной, обогатившей и новыми
впечатлениями, и новыми образами. Он надышался просторами кубанской
земли, душа его напиталась духом сочных пряных трав, спелых хлебов,
дремавших в солнечном щедром тепле. Но самое примечательное - он
приобщился к жизни. Словом, то, чего недоставало художнику, он нашел на
Кубани: живых потомков славных запорожских казаков, которые и в других
жизненных условиях сохранили свой гордый мятежный дух, свою боевую
выправку, беззаветную любовь к родине.
Среди жителей Пашковской были известные казаки - георгиевские
кавалеры, участники Крымской войны, заслужившие честь и славу в
доблестной борьбе с врагами России: Парамон Белый, Антон Архипенко,
Василий Олешко, Иван Шрамно, Демьян Онищенко, Макар Семак,
Прокофий Лебедев и другие.
В саманном доме из нескольких комнат под камышом, потемневшим
от времени и дождей, художник встретился с пожилым худощавым казаком
Макаром Семакой. Он с удивлением посмотрел на И.Е. Репина, а когда тот
объявил, что хочет его нарисовать, усмехнулся и, покручивая красивый
длинный ус, ответил отказом: «Только богов малюют!» Илье Ефимовичу
пришлось показать выданный в канцелярии лист с подписями и печатями
казачьего начальства. Только после этого старик подобрел, пригласил гостя в
хату, и они быстро сошлись характерами... Акварельный этюд Макара
Семака - одно из самых интересных полотен, созданных И. Репиным на
Кубани.
Нужно отметить, что художник был небольшого роста, тем не менее,
производил сильное впечатление своей внешностью и простотой. Видя его,
невольно спрашивали: «Кто это такой?» Жидкая темная борода, густые
черные усы, торчавшие вперед, красиво очерчивали небольшой энергичный
рот. «Главное украшение его лица, - писал его ученик и близкий друг А.
Жиркевич в 1888 году, - составляют маленькие полуприщуренные глаза...
глаза эти то пытливо взглядывают вам в душу, то греют вас ласкою и
приветом, то блестят холодком». Не удивительно, что бывалый казак, как и
другие казаки, позировавшие художнику, потянулся к нему, чувствуя в И.Е.
Репине близкую ему, простую, искреннюю Душу.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
203
Пока найдено только девять этюдов, написанных И.Е. Репиным в
станице Пашковской. Пять из них исполнены карандашом, три - акварелью и
один - масляными красками. Их было, безусловно, больше. Очевидцы
говорят, что у художника хранилось десять больших альбомов с этюдами к
картине «Запорожцы», которыми Илья Ефимович очень дорожил и не
расставался с ними до конца жизни.
15 июня 1888 г. И.Е. Репин вернулся из Пашковской в Екатеринодар и
вечером слушал концерт известного украинского певца П. Гордовского с
капеллою. Это было своеобразное музыкальное прощание с городом,
который он полюбил за его уютные дома, рясные сады и гостеприимных
жителей.
18 июня «Кубанские областные ведомости» сообщали, что известный
художник Репин, приехавший в Кубанскую область для снятия в станицах
бывшего Черноморского войска характерных типов к задуманной им картине
из За