close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Акватическое мифотворчество в прозе писательниц британского модернизма

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Васильева Юлия Юрьевна
АКВАТИЧЕСКОЕ МИФОТВОРЧЕСТВО В ПРОЗЕ
ПИСАТЕЛЬНИЦ БРИТАНСКОГО МОДЕРНИЗМА
10.01.03 – Литература народов стран зарубежья
(литература Великобритании)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Екатеринбург – 2015
Работа выполнена в ФГБОУ ВПО
«Уральский государственный педагогический университет»
Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор
Доценко Елена Георгиевна
Официальные оппоненты:
Ушакова Ольга Михайловна,
доктор филологических наук,
доцент, ФГБОУ ВО «Тюменский
государственный
университет»,
профессор кафедры зарубежной
литературы;
Валова Ольга Михайловна,
кандидат филологических наук,
доцент, ФГБОУ ВО «Вятский
государственный
гуманитарный
университет», доцент кафедры
русской и зарубежной литературы
Ведущая организация:
ФГБОУ
ВПО
«Саратовский
государственный университет им.
Н. Г. Чернышевского»
Защита состоится «11» марта 2016 г. в 11.00 часов на заседании
диссертационного совета Д 212.283.01 на базе ФГБОУ ВПО
«Уральский государственный педагогический университет» по адресу:
620017, г. Екатеринбург, пр. Космонавтов, д. 26, ауд. 316.
С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном зале
информационно-интеллектуального центра – научная библиотека
ФГБОУ ВПО «Уральский государственный педагогический университет»
и на сайте http://science.uspu.ru.
Автореферат разослан «16» января 2016 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Кубасов Александр Васильевич
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
В художественном развитии британской женской прозы эпоха модернизма знаменуется появлением писательниц, работавших в жанре экспериментального романа и своим творчеством стремившихся выразить
ощущение свободы и современный дух новаторства. Имея за спиной
опыт предшественниц, писательниц XIX века, новое поколение авторовженщин создавало свой художественный язык.
В ходе данного исследования мы опираемся на литературоведческие
концепции, пересматривающие канон «высокого модернизма» (Д. Троттер, Б. К. Скотт, Дж. Гэррити, М. Койл, Д. Эйрз, О. М. Ушакова,
Р. Фелски), что позволило открыть мир британского «женского модернизма». Богатое творческое наследие В. Вулф — лишь вершина айсберга.
Существует пласт т. н. «забытых писательниц модернизма» — в академических трудах их произведения получили не столь подробное освещение. Однако изучение данного пласта литературы позволяет обнаружить
множество новых женских голосов и историй, которые раньше не рассматривались в контексте модернизма.
В прозе британского женского модернизма нами обнаруживается значимый сквозной образ воды, что подтверждается представленным анализом. Стихия воды приобретает особое значение в мифотворческих практиках писательниц, в связи с этим мы вводим понятие «акватическое»
мифотворчество. Мифотворчество в нашем исследовании понимается как
символический «язык», в терминах которого человек моделирует, классифицирует и интерпретирует мир, общество и самого себя. В акватическом мифотворчестве, соответственно, используется язык водной стихии
и водных образов, происходит авторская рецепция известных культурных
и мифологических сюжетов и образов, где так или иначе фигурирует вода. Для настоящего исследования оказывается существенным замечание
У. Фэриса и С. Уолкера о том, что «модернистские тексты, рассматриваемые с чисто формальной или социальной точки зрения, кажется, кодируют заявление Ницше о смерти Бога, предполагая даже прекращение
существования религиозного импульса как такового. Однако признанные
шедевры модернизма опровергают это кажущееся разрушение; в них
снова и снова подавленная религиозная функция возвращается в форме,
3
которую мы будем называть “латентные сакральные изображения”»1.
Подобным замещением «умершего Бога» или же «компенсаторным символическим образом» сакрального (iconic “compensatory symbolic
images”) (К. Г. Юнг) в рассматриваемых нами романах писательниц модернизма становится архетипический образ водной стихии.
Актуальность диссертационного исследования обосновывается
необходимостью «картографирования» пространства британского женского модернизма и выявления особенностей художественного мировоззрения писательниц в рамках такого значимого для литературного процесса XX века явления как мифологизм. На фоне неослабевающего в
нашей науке интереса к модернизму, с одной стороны, и к гендерной
специфике творчества, с другой, представляется ценным сравнительное
исследование мифотворчества в произведениях, относящихся к различным этапам развития (женского) британского модернизма. Поскольку в
современном литературоведении происходит пересмотр соотношения
литературы классической и произведений «второго ряда», становится
актуальным изучение вклада менее знаковых творческих личностей в
общую логику литературного процесса. В данном случае необходимым
казалось преодоление инерции, в силу которой превалируют исследования мифотворчества известных фигур модернизма и остаются на периферии исследовательского интереса малознакомые авторы, среди которых
немало женщин. Изучение мифотворчества писательниц модернизма
позволяет осветить новый этап в развитии женского художественного
самосознания.
В реферируемой диссертационной работе мы обращаемся к прозе писательниц, творчество которых относится к различным периодам развития британского модернизма. Объект исследования — романы писательниц британского модернизма: Д. Ричардсон («Островерхие крыши»,
1915, «Заводь», 1916), В. Вулф («Волны», 1931) и А. Каван («Лёд», 1967).
Для сопоставительного анализа в сферу исследования вовлекаются произведения М. Синклер, М. Баттс, Х. Дулитл, Дж. Рис, С. Таунсенд Уорнер. Предметом исследования является акватическое мифотворчество в
прозе вышеперечисленных писательниц.
1
Faris W. B., Walker S. F. Latent Icons: Compensatory Symbols of the Sacred in Modernist Literature and Painting // Modernism / ed. A. Eysteinsson, V. Liska. Amsterdam;
Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 2007. P. 637.
4
Цель диссертационной работы — исследовать особенности эстетики
и поэтики произведений писательниц британского модернизма.
В рамках данного исследования предусматривалось решение следующих задач:
— осветить специфику и значимость литературных мифотворческих
практик представительниц британского женского модернизма в связи с
современными теоретическими подходами к феномену женского мифотворчества и эволюции женского художественного самосознания;
— обобщить представления о водной стихии в мифологическом и
научном контекстах (литературоведение, психология);
— выявить художественные возможности акватической образности в
процессе мифологического структурирования творческой вселенной автора-женщины;
— провести сравнительный анализ мифотворческих стратегий в рамках акватического мифотворчества на материале произведений писательниц, относящихся к раннему (Д. Ричардсон), зрелому (В. Вулф) и позднему (А. Каван) этапам эволюции британского модернизма.
Методологическую основу исследования составляют:
— исследования мифа и ритуала юнгианской (К. Г. Юнг, Э. Нойманн,
К. П. Эстес, Дж. Кэмпбелл), ритуально-мифологической школ (М. Элиаде, Дж. Дж. Фрэзер) и феминистской архетипической литературной критики (archetypal literary criticism) (Э. Пратт, Э. Лаутер);
— труды по мифопоэтике (В. Н. Топоров, Е. М. Мелетинский,
А. Ф. Лосев, Ю. В. Доманский);
— исследования по сравнительно-историческому литературоведению
(В. М. Жирмунский, М. П. Алексеев);
— труды представителей гендерного подхода (Б. К. Скотт, К. Эконен,
Р. Фелски, Дж. Голдман, Э. Сиксу, Л. Абрамс, П. Шмитт Пантель,
Ф. Фронтизи-Дюкру);
— работы теоретиков модернизма (В. Вулф, М. Синклер, Д. Ричардсон, Т. С. Элиот), отечественные и зарубежные работы по истории британского модернизма (Н. П. Михальская, О. М. Ушакова, И. В. Кабанова,
Д. Троттер, Д. Эйрз) и творчеству писательниц британского модернизма
(Е. В. Халтрин-Халтурина, Т. Красавченко, Н. И. Рейнгольд, А. А. Колотов, Б. К. Скотт, Дж. Гэрити, Х. Ингман, М. Диаз, С. Уоссон, Э. Уорнер).
Методы исследования: мифопоэтический, герменевтический, системно-структурный, сопоставительный.
5
Степень научной разработанности темы исследования — неравномерная для каждой из писательниц, поскольку ранее не проводилось сопоставление данных авторов в рамках изучения акватической образности и
мифа, как в отечественном, так и в зарубежном литературоведении. Творчество Д. Ричардсон стало плодотворным источником для исследования
модели «женского квеста» (Р. Блау ДюПлесси, К. Шеель, Б. Рэндалл,
К. Блюмель, М. Диаз). Водную тему в романах Д. Ричардсон комментирует
Дж. Йейтс: акватический код в «Паломничестве» связан с мизогиническим
дискурсом модернистов, оценивавших женское как грязное2.
В отличие от романов «Миссис Дэллоуэй», «На маяк» и «Орландо»,
роман В. Вулф «Волны» не получил столь развёрнутого анализа в отечественной англистике. Проблема мифотворчества и образ воды как магистральный для творческой индивидуальности В. Вулф не рассматривались в рамках специальных исследований, несмотря на то, что писательница создаёт «выразительный литературный акватический космос» (Дж.
МакЛеод). Тем не менее эта особенность её художественного сознания
подчёркивается при необходимости. В зарубежном литературоведении
акватическая составляющая романа «Волны» анализируется подробно и
обстоятельно уже в ранних работах специалистов по творчеству Вулф.
Исследования водного кода в романе продолжаются современными литературоведами по сей день. Большинство работ зарубежных исследователей посвящено многозначности символа моря и морской образности в
романе «Волны» (Ф. Муллас, Д. Брэдшоу, М. Уитворд, М.-П. Винь). Мифопоэтику «Волн» рассматривают Дж. О. Лав, Дж. Голдман, Р. Фэнд,
Х. Ингман, П. Мускогиури, Б. К. Скотт.
Роман «Лёд» традиционно считается лучшим произведением Каван:
он принёс ей известность и премию Б. Олдиса «Science Fiction Book of the
Year» 1967 года. Благодаря этому Каван ошибочно позиционировали как
автора научной фантастики. Внимание критиков к нестандартной биографии А. Каван не способствовало появлению серьезных литературоведческих исследований её творчества, которые определяли бы место
писательницы в истории литературы и художественные особенности её
произведений. В 2014 году состоялся симпозиум «Anna Kavan: Historical
2
Yates J. Feminine Fluidity: Mind versus Body in Pilgrimage // Pilgrimages: A Journal of
Dorothy Richardson Studies. 2009. № 2. URL: http://dorothyrichardson.org/
PJDRS/Issue2/Contents_assets/Yates2.pdf (дата обращения: 9.12.2014).
6
Context, Influences and Legacy of her Fiction», который стал попыткой целостного академического рассмотрения наследия А. Каван внутри литературного и интеллектуального контекстов. Включение в модернистский
канон Анны Каван позволило А. Ван Хоув говорить о продлении хронологических рамок британского модернизма, в большинстве исследований
и справочников по модернизму не выходящих за пределы 1939 года.
Научная новизна диссертации связана с расширением представлений
современной отечественной англистики о женской литературе модернизма и, соответственно, введением в научный оборот новых авторов. Впервые в рамках диссертационного исследования рассматривается творчество Д. Ричардсон и А. Каван. Впервые предпринимается попытка представить мифотворчество в женской литературе британского модернизма
как целостное явление, отмечающее и симптоматичные для эстетики модернизма мировоззренческие особенности, и уникальные для каждой писательницы образные системы и стратегии мифотворчества. Предложенная нами концептуальная модель акватического мифотворчества впервые
размещает роман «Волны» в качестве центрального текста как для эволюции авторского мифа В. Вулф, так и для мифотворчества авторовженщин британского модернизма в целом.
Позволяет по-новому осмыслить феномен мифологизма сопоставление романов трёх авторов с целью анализа специфики их акватического
мифотворчества, характер которого, как мы доказываем, изменяется и в
связи с эволюций британского женского модернизма: романы Д. Ричардсон относятся к раннему этапу модернизма, В. Вулф — к периоду «высокого модернизма», роман А. Каван — к позднему модернизму, когда он
уже не является ведущим литературным направлением, но тем не менее
его импульсы дают знать о себе в экспериментальной прозе. Уделяется
внимание художественной репрезентации особых медитативных состояний героини цикла романов Д. Ричардсон «Паломничество»: значимость
концепции Внутреннего Света, центральное понятие доктрины квакеров,
не рассмотрена подробно в отечественных литературоведческих обращениях к творчеству писательницы. В ходе исследования анализируется
взаимодействие акватического кода и образов света в описаниях мистических переживаний Мириам Хендерсон. Роман В. Вулф «Волны» выделяется как самый многоаспектный и художественно успешно реализованный проект по формированию авторского акватического мифа. Роман
А. Каван «Лёд» впервые выводится на литературоведческий уровень по7
нимания, будучи рассмотрен в контексте эволюции мифотворческих
стратегий британского женского модернизма. Сопоставляя романы трёх
писательниц, мы выявляем глубину акватического мифотворчества и те
авторские интенции, которые за ним стоят.
Теоретическая значимость диссертационной работы заключается в
том, что в рамках исследования выстраивается концептуальная модель акватического мифотворчества. Прослеживается взаимосвязь между акватической метафорой сознания, формированием новых путей репрезентации
фемининности и сакрализацией природных образов. В связи с акватическим мифотворчеством выявляется своеобразие художественного мировоззрения каждой из писательниц. Ракурс нашего исследования позволяет
проследить эволюцию мифотворческих стратегий на протяжении развития
женской литературы модернизма. Анализ акватического мифотворчества
даёт возможность показать общее и индивидуальное, значимость, своеобразие и продуктивные приёмы создания художественного мирообраза, как
у писательниц второго ряда, так и у «знаковых» фигур модернизма. Изучение феномена женской литературы модернизма, выделение широкого круга авторов, произведения которых ещё не переведены на русский язык, и
освещение их художественной практики позволяет обратить внимание
отечественной англистики на новый пласт известного историколитературного явления. Предложенные нами интерпретации ряда женских
текстов вносят, таким образом, существенные дополнения в существующую литературоведческую концепцию британского модернизма.
Практическая значимость научной работы выражается в том, что
материалы данной диссертационной работы могут быть использованы в
вузовском курсе по истории зарубежной литературы ХХ века, при разработке спецкурсов по британской литературе ХХ века, литературе модернизма, женской прозе.
Апробация отдельных материалов исследования состоялась на конференциях в Екатеринбурге и Казани. Результаты работы докладывались на
конференциях различного уровня: всероссийских — III Всероссийская
научно-практическая конференция студентов, магистрантов и аспирантов
«Зарубежная литература: контекстуальные и интертекстуальные связи»
(г. Екатеринбург, ноябрь, 2010 г.); Всероссийская научная конференция
молодых ученых «Человек в мире культуры: культура повседневности»
(г. Екатеринбург, апрель, 2011 г.); IV Всероссийская научно-практическая
конференция «Зарубежная литература: контекстуальные и интертекстуаль8
ные связи» (г. Екатеринбург, ноябрь, 2011 г.); Всероссийская научная конференция молодых ученых «Человек в мире культуры» (г. Екатеринбург,
март, 2012 г.); II Всероссийская с международным участием конференция
молодых ученых «LitteraTerra» (г. Екатеринбург, декабрь, 2012 г.); III Всероссийская научная конференция молодых ученых «Актуальные вопросы
филологической науки XXI века» (г. Екатеринбург, февраль, 2013 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные проблемы
изучения и преподавания литературы в вузе и в школе»: «Движение времени и законы жанра» (Лейдермановские чтения) (г. Екатеринбург, апрель,
2014 г.); международных — XX Международная конференция ATEL «Литературная провинция» (г. Екатеринбург, сентябрь, 2010 г.); Международная конференция ATEL «Национальное и конфессиональное в английской
и русской литературе и культуре» (г. Казань, сентябрь, 2013 г.); IV Международная научная конференция молодых ученых «Актуальные вопросы
филологической науки XXI века» (г. Екатеринбург, февраль, 2014 г.). По
теме диссертации опубликовано 13 работ, 3 из них – в рецензируемых
научных журналах, определённых ВАК РФ. Диссертация и её разделы обсуждались на кафедре литературы и методики её преподавания УрГПУ (до
2014 г. — кафедры русской и зарубежной литературы).
Основные положения, которые выносятся на защиту.
1. Женщины-писательницы внесли существенный вклад в развитие
британского модернизма, представив целый корпус текстов, знаковых для
формирования модернистской эстетики. В. Вулф, безусловно, является
крупнейшим представителем не только «женского» или британского, но и
мирового модернизма. Однако именно широкий круг писательниц «второго ряда» позволяет проследить динамику развития внутри данного художественного явления, а именно — ранний, «высокий» и поздний этапы.
2. Роль мифотворческих практик для выражения художественного мироощущения авторов-женщин проявлялась через поиск своего места внутри литературной традиции, поиск «своего голоса» как формирование женской художественной аутентичности и авторского мифа, поиск духовных
ориентиров в пространстве современности. В связи с этим, наряду с актуализацией жанра романа как поля для эксперимента, на первый план выдвигается архетипическая модель пути-поиска, в частности, представленная
вариациями в виде художественных концепций женского квеста.
3. В мифотворчестве женщин-писательниц британского модернизма
доминирует стихия воды. Художественные возможности акватической
9
образности позволяют сформировать индивидуально-авторскую концепцию творчества, мира и человека, создать особый язык, отражающий состояние современного мира и предлагающий новую, модернистскую,
концепцию реальности, а также выразить жизнеспособные именно для
художественной и жизненной практики авторов-женщин способы понимания фемининного и сакрального.
4. При рассмотрении манифестации акватической образности в
текстах женщин-авторов британского модернизма термин «поток сознания» обнаруживает свою недостаточность — не только потому, что не
все авторы были с ним согласны. Обзор способов репрезентации акватической образности в литературно-критической практике женщин позволяет говорить о том, что концепция потока сознания и её художественное
воплощение — только часть процесса мифологизации женского сознания
как текучей субстанции, а также специфика женского взгляда на мир как
наполненный духовно близким водным началом.
5. В. Вулф, крупнейший автор мирового модернизма, роман «Волны»
считала вершинным творением в своей художнической эволюции. Роман
представляется центральным текстом для понимания концепции акватического мифотворчества. В «Волнах» своеобразие акватического мифотворчества формируется за счёт насыщенности мифологическими и культурными аллюзиями, привлечения в процесс мифологизации определенных явлений современности, выстраивания авторской позиции по основополагающим онтологическим и экзистенциальным аспектам как мифотворческой стратегии. Акватический миф структурирует повествование в
романе на уровне субъектной организации, заголовка, ритма.
6. Первые романы Д. Ричардсон относятся к начальному этапу формирования эстетики британского модернизма. Д. Ричардсон использует
акватический код в «Паломничестве» в рамках художественного формирования модели женского квеста. Образы воды играют значительную
роль при создании психологического портрета, «сознания», и отражения
духовного опыта главной героини Мириам Хендерсон. Анализ художественного своеобразия акватического кода и концепции сознания в
текстах Ричардсон выявляет влияние доктрины квакеров, а также значимых для мироощущения модернизма трудов по мистицизму Э. Андерхилл и У. Джемса, автора термина «поток сознания» в психологии.
7. В романе А. Каван «Лёд», представляющем поздний модернизм,
стратегии акватического мифотворчества подчинены апофатической ло10
гике — логике отрицания. В романе инвертируются традиционные мифологические ценности круговорота жизненного цикла, бессмертия божественных и природных сил. Деструкция акватического мифа позволяет
писательнице говорить о процессах дегуманизации в современном послевоенном мире, затронувших глубинные уровни сознания личности.
Структурно работа выстроена в соответствии с поставленными целью и задачами, теоретическими и методологическими установками исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и
списка литературы. Общий объем диссертации — 221 страница.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во Введении формулируются объект и предмет, обосновывается актуальность и научная новизна темы исследования, освещается степень её
изученности в отечественных и зарубежных научных работах, ставятся
цель и задачи, определяются методологическая основа и методы диссертационного исследования, его теоретическая и практическая значимость,
предоставляются сведения об апробации материалов диссертации.
В первой главе «Динамика соотношения “женского” и “акватического” в мифологических школах XX века: теория и история вопроса» анализируются теоретические аспекты проблемы исследования:
определяются основные архетипические образы в женской прозе модернизма в контексте развития неомифологизма в XX веке, исследуются
теоретические подходы к феномену женского мифотворчества, рассматриваются архетипические особенности воды и её репрезентаций в архаическом и современном мифологическом сознании.
Параграф 1.1. «Мифотворчество в женской литературе» посвящён
теории и практике мифотворчества женщин-писательниц модернизма.
Роль женщины в практике мифопорождения долгое время оставалась
на уровне объекта репрезентации. В. Вулф в эссе «Своя комната» сетует
о бедности и безвестности женской традиции, о пренебрежительном отношении к ней. Для Вулф подобное положение вещей в женской литературе несёт в себе импульс мифопорождающей ситуации. Писательница
создаёт вымышленную талантливую сестру Шекспира, приобретающую
статус фемининного архетипа, который воплощает собой силу и бессмертие женского поэтического начала.
11
Писательницы британского модернизма — активные творцы новых
ценностей современной культуры. Для С. Таунсенд Уорнер в романе
«Лолли Виллоуз» (1926) архетипом, представляющим продуктивную модель фемининности, становится архетип ведьмы (Ведающей Женщины):
он моделирует образ главной героини Лауры Виллоуз, «старой девы»,
которая становится ведьмой «в Англии, в 1922 году». С. Таунсенд Уорнер с помощью модернистской иронии дистанцируется от стереотипов
образа жизни ведьмы. Модель женского квеста в некоторой степени
предопределила многотомную форму «Паломничества» (1915—1967)
Д. Ричардсон. Цикл романов развёртывает путь осознания главной героиней Мириам Хендерсон собственных духовных ориентиров и отказ от
репрессирующих женское начало религиозных воззрений и ритуалов. М.
Баттс и Х. Дулитл (роман «Вели мне жить», 1960), как и С. Таунсенд Уорнер, вдохновляли национальные природные ландшафты (Дорсет, Корнуолл) — их дохристианское сакральное прошлое и память о магической
силе земли. Героини романов Джин Рис («Путешествие во тьме», 1934,
«Широкое Саргассово море», 1966) и Анны Каван («Лёд», 1967) соответствуют архетипу страдающей богини (Иштар, Инанна).
Теоретическую базу для исследования женского мифотворчества
предлагает феминистская архетипическая критика, которая возникает в
1970-е годы. Рассмотрев обширный корпус поэтических текстов и визуальных работ, Э. Лаутер приходит к выводу, что некий общий женский
мифологический сюжет (a mythic story) только находится в стадии зарождения, и связан он с взаимоотношениями женщины и природы.
Э. Пратт выделяет основные архетипические образы и сюжеты, «которые
повторяются в женском творчестве: эпифания растительного мира, возлюбленный из растительного мира, травма изнасилования, обособленная
жизнь и возрождение»3. Женская проза становится «праздником возрождения» «забытых» патриархальной культурой женских ритуалов и женских смыслов.
В параграфе 1.2 «Вода в мифопоэтической картине мира» на материале конкретных мифов, ритуальных практик, а также знаковых для западной культуры XX века работ учёных, исследующих феномены мифа и ритуала, выявляется пласт архетипических смыслов акватической образности.
3
Pratt A. Archetypal Patterns in Women’s Fiction // Jungian Literary Criticism / ed.
R. P. Sugg. Evanston: Northwestern UP, 1992. P. 368.
12
В фокус нашего исследования, сосредоточенного на выявлении разнообразия водных образов и их функций, попадают материальные феномены, обладающие свойством текучести, т. е. «воду» мы понимаем широко. Водная стихия в мифопоэтической картине мира репрезентируется
многочисленными образными вариациями: природными макрообразами
океана, моря, реки, а также льда, снега, тумана, дождя, росы, пара, представляющими воду как стихию в различных состояниях, и производными
воды — микрообразами напитка, капли, волос, зеркала и др.
Вода выступает первоосновой мироздания в космогонических мифах
как некое изначальное бытие мира, который находится в состоянии покоя. В содержании мифологемы воды присутствует явная гендерная маркированность — «андрогинизм воды» (С. С. Аверинцев). Однако зачастую вода отождествляется с материнским началом через ассоциацию с
женской телесностью — это вода, вынашивающая дитя и дающая жизнь,
проявление архетипа Великой матери, в то время как эсхатологические
мифы о потопе — проявление Ужасной матери (Э. Нойманн, Г. Башляр,
Дж. Кэмпбелл). В качестве иллюстрации рассматриваются мифы об Афродите, Ильмар, барде Талиесине. М. Холл, М. Элиаде, П. Акройд пишут
о женских водных духах — нимфах, наядах, приводятся мифы о русалках. В. Франкель выявляет различия мужского и женского отношения к
воде в известных мифах. Вода как волшебный напиток связана с поэтическим даром и изменением сознания. Вода — одна из самых упоминаемых
в Библии субстанций, и мы не ставим перед собой цель дать подробный
анализ акватической образности в ней. В античной и христианской обрядовых традициях обращает на себя внимание многообразие форм ритуальных практик, где используется вода.
В ряде научных концепций XX века акватическая образность актуализируется как часть мифопоэтического сознания современного человека.
Значимыми для нас оказываются такие «акватические» феномены, связанные с исследованиями в области мифа, архетипов и бессознательного,
как архетипический мотив путешествия по морю ночи (К. Г. Юнг,
Г. Башляр, Дж. Кэмпбелл, М. Бодкин, М. Девлин, Э. Нойманн), океаническое чувство (З. Фрейд, В. Н. Топоров, Л. Максименко), Первозданная
женщина-«Река под Рекой» (К. П. Эстес).
На основе проанализированных мифологических материалов и современных источников можно выделить архетипические свойства и функции
воды: 1) через акватическую образность реализуется архетипическая мо13
дель перерождения/Жизни—Смерти—Жизни за счёт амбивалентной
природы воды (в водном пространстве зарождается и затем питаема
жизнь, воды же одновременно несут и смерть); 2) в гендерном аспекте
доминирует установка на фемининность, т. е. закреплённость женских
персонификаций и свойств стихии; 3) «протеический» характер воды: её
подвижность, «пограничность» и изменчивость, «творческое» взаимодействие с окружающей действительностью — отражение как трансформация/деформация; 4) вода выполняет в ряде религий функцию инициации — обновления духовного мира человека, рождение личности более
высокого уровня развития; 5) водные пространства вызывают чувство
мистической сопричастности с божественным, единения микрокосмоса
человека и макрокосмоса Вселенной/Мировой души.
Во второй главе «“Фемининность” воды в мифотворческих практиках писательниц британского модернизма» анализируются функционирование и роль акватического кода в конструировании фемининного
на материале текстов авторов-женщин.
В параграфе 2.1. «Манифестация акватической образности в женском модернизме» продолжается обращение к широкому кругу текстов
писательниц британского модернизма, комментируются истоки и специфика акватической образности в них в связи с ключевыми понятиями
модернизма.
Вода как метафора различных состояний сознания активно эксплуатируется в эссеистике и прозе В. Вулф. Погружение и плавание становятся в текстах писательницы наиболее излюбленными и частотными метафорами для описания творческого процесса и работы воображения (Р.
МакНир), что говорит о влиянии трудов мыслителей, занимавшихся проблемами сознания и репрезентации феноменов внутренней жизни человека (М. Санчез-Визкайно).
Роль водной образности была основополагающей для британского
женского модернизма в целом. Сам термин «поток сознания» оказывается тесно связан со стихией воды, а художественная реализация этой техники — с мифотворчеством (Е. М. Мелетинский). В литературоведении
термин «поток сознания» закрепился благодаря авторитетному литературному критику своего времени и писательнице Мей Синклер (1863—
1946). В значимой для истории литературы модернизма статье «Романы
Дороти Ричардсон» (1918) обозначены черты, определяющие специфику
модернистского романа. Синклер пишет о новом качестве реальности,
14
которое призваны отразить современные романы: «Реальность — насыщена и глубока, слишком насыщена и слишком глубока, но в то же время
слишком текуча…»4. В рассуждениях М. Синклер выстраивается важный
для нашего исследования ассоциативный ряд, каждый компонент которого наделяется таким качеством как «текучесть»: реальность — жизнь —
романное повествование — женское сознание.
Писательница Дороти Ричардсон не была вполне удовлетворена определением «поток сознания», характеризующим её прозу. Она считала
этот термин обезличивающим и бесполезным, как для своего творчества,
так и имея в виду Дж. Джойса и В. Вулф. Ричардсон заявляла, что её романное повествование больше напоминает заводь, море или океан. В параграфе рассматривается функционирование акватической образности
при описании механизмов сознания в ранней работе Ричардсон «Квакеры: прошлое и настоящее» (1914), которая носила исследовательский
характер. В свою очередь, С. Таунсенд Уорнер в романе «Лолли Виллоуз» также использует распространённое в женском модернизме метафорическое понимание женского сознания как воды, но не для реализации
техники потока сознания, а в рамках выстраивания авторского мифа о
ресурсности пространства природы для современной женщины, свободной и независимой.
Выявляется общность национальной специфики восприятия морского
локуса. Героиня романа Х. Дулитл «Вели мне жить» поэтесса Джулия
«спасается» от страшной жизни Лондона военного времени у моря, в
Корнуолле. На лоне природы ей приходит откровение о собственной
аутентичности, её даре «ясновидицы», «жрицы». «Корнуолльские» главы
романа — одновременно и своеобразный поэтический манифест женщины-поэта, и любовное письмо, и эссе о Ван Гоге. Дж. Рис в романе «Путешествие во тьме» противопоставляет два моря как две реальности: Карибское море родного острова главной героини Анны Морган, её потерянный рай, и саму Англию — холодное, бесцветное море отчуждения и
одиночества.
В параграфе 2.2. «“Тихие заводи” души Мириам Хендерсон» на
материале первых романов Д. Ричардсон «Островерхие крыши» и «Заводь» анализируется образ главной героини как формирующийся тип
новой женщины в процессе её духовного освобождения.
4
Sinclair M. The Novels of Dorothy Richardson // Egoist. 1918. № 4. P. 57.
15
Сюжет паломничества глубоко укоренён в христианской традиции, с
которой Д. Ричардсон по-своему полемизирует. В «Паломничестве» разрабатывается женский квест, отражающий формирование сознания главной
героини и системы её ценностей в переходный момент: на рубеже веков
идеал викторианского «ангела в доме» начинает утрачивать свои позиции,
будущее — за женщиной, экономически и политически более активной.
Уже в юном возрасте Мириам начинает профессиональную карьеру в качестве учительницы в школе для девочек: в «Островерхих крышах» — в Ганновере, а в «Заводи» — в северном Лондоне. Внутренний конфликт героини с существующим устройством социума имеет не столько феминистскую
природу, сколько отражает свободолюбивый характер Мириам как художника. Стремление Мириам к независимости продиктовано также распадом
женского сообщества и семейного гнезда Хендерсонов.
Акватическая образность востребована Ричардсон благодаря её «фемининной» текучести и «способности» передавать нюансы и оттенки
психологических феноменов в повествовательной практике. Тема воды
вполне отчётливо заявляется при описании высших состояний сознания
героини. Под «тихими заводями» мы понимаем специфические способы
художественного выражения «океанического чувства» в романах Ричардсон, сравнимые с «моментами бытия» Вулф и «эпифаниями» Джойса.
Вдумчивые, всепоглощающие «созерцания» и переживания вплетены в
ткань повседневности и разворачиваются посреди совершенно обыденных ситуаций, что характерно для модернистской поэтики.
Состояние сознания героини в моменты медитативного сосредоточения становится иным: время будто бы останавливается, внутреннее пространство расширяется, замолкает «шум» изнуряющих, блуждающих по
кругу тревожных мыслей об учительстве, профессиональной судьбе, неопределённости перспектив, наступает покой, возникает ощущение целостности. Примечателен эпизод на реке: колебательные движения лодки
на волнах возвращают героине гармоничное восприятие тела и самой
себя — природа будто бы защищает и «возрождает» героиню. Обнаруживаются и нестандартные проективные пространства репрезентации
«океанического чувства» — художественное изображение восприятия
героиней музыки, поскольку в музыкальных пассажах актуализируется
«акватическая» лексика. Часто Мириам выступает как внимательный
слушатель исполнения живой музыки, которая приносит ей ощущение
катарсиса. Симптоматично, что в «Островерхих крышах» и «Заводи» му16
зыка тесно связана с женскими персонажами. Музыка, равно как и «растительный мир» или поэзия, — «тихая заводь» свободы, восстанавливающая духовные силы Мириам для того, чтобы продолжать паломничество, и в то же время — сам путь, «тропинка посреди зелёных полей»,
формирующая её как будущего художника.
В параграфе 2.3. «Мифологизм романа В. Вулф “Волны”: образ
Роды» анализируется сложная полифония мифологических и литературных аллюзий в художественном конструировании образа женского персонажа в связи с оформлением индивидуального акватического мифа
В. Вулф и пониманием писательницей женского авторства.
Исследователи сходятся во мнении, что Рода — самый сложный персонаж в романе. Её «нетипичное» имя отсылает к нимфам и одной из
библейских героинь. Рода относится к типу героев-визионеров, её визионерство связано с созерцанием воды. Определяющей характеристикой
для неё становится способность к трансгрессии телесности, к освоению
пограничных пространств. Телесная «развоплощённость» Роды мотивируется на мифопоэтическом уровне через соотнесённость с нимфами:
«вечно струящаяся нимфа ручья, одержимая видениями, снами».
С помощью явных и скрытых аллюзий Вулф создаёт новаторский образ современной городской нимфы Роды в интертекстуальном диалоге с
предшествующими литературными источниками, где так или иначе упоминаются нимфы: «Метаморфозами» Овидия, поэмой «Аретуза»
П. Б. Шелли, пасторальной элегией «Ликид» Дж. Мильтона (посвящена
утонувшему другу), трагедией У. Шекспира «Гамлет». С точки зрения
Вулф, женские истории в литературном каноне остались нерассказанными, т. е. безголосыми, запечатлённые в интерпретации авторов-мужчин.
Соответственно, ревизионистские стратегии в мифотворчестве Вулф
подчинены задаче выразить, «проговорить» то, что осталась «за кадром»
в мужских повествованиях о женском опыте, давая голос тем, кто был
лишён этой возможности (в романе «Волны» большое значение имеет
миф о Прокне и Филомеле, а Офелия важна как носительница невербальной коммуникации — языка цветов). Метаморфоза Аретузы — превращение в водный поток — описывается Родой как её собственное состояние. Жизненный путь Роды — процесс «развоплощения» — завершается
растворением (dissolving) в море.
Рода в своих путешествиях, реальных и воображаемых, шла дальше
остальных героев романа — к пределам мира и «ныряла» глубоко, как
17
поток Аретузы, к потаённым областям сознания. Самоубийство, которое
носит ритуальный оттенок, — это конечная точка пути-квеста Роды, возвращение к первоначалу морской стихии как завершение цикла и разрешение мучительной антиномии жизни и смерти в мифологическом моделировании образа героини. Смерть освобождает Роду от бремени «мифологической судьбы».
Вода играет основополагающую роль и в формировании персонального творческого мифа Вулф: медитативный шум волн, «голос моря», писательница попыталась выразить в ритмической структуре романа «Волны», что и стало обретением «своего голоса», к которому одна из основоположниц модернизма, по ее словам, так долго шла.
В третьей главе «Мифотворческие стратегии: от раннего модернизма к позднему» прослеживается, как изменялись принципы поэтики
мифологизирования на протяжении трёх этапов развития женского модернизма.
В параграфе 3.1. «“Путешествие по ночному морю” в романах
Д. Ричардсон, В. Вулф, А. Каван» обращение к архетипическому мотиву путешествия по ночному морю (далее — ППНМ. — Ю. В.) позволяет
представить своеобразие акватического мифотворчества трёх столь разных писательниц.
По морю лежит путь героини из Англии в Германию в романе
Д. Ричардсон «Островерхие крыши». В ходе анализа два этапа путешествия Мириам («пограничный» этап — пересечение морской границы и
«ганноверский» период — путешествие в новые, «заморские», земли) объединяются в единый мотив ППНМ. Глубинное значение этих двух этапов
проясняет библейская история Ионы, в которой присутствует архетипическая модель ППНМ. С точки зрения библейского сюжета, мотив ППНМ
связан с переходом героя из одной страны в другую, цель которого — распространение божественного слова и закона, принятого в одной стране,
чтобы исправить ситуацию безбожия и, как следствие, предотвратить грядущую катастрофу в другой. Казалось бы, у Мириам в некоторой степени
сходная роль — преподавать английский язык, быть носительницей английской культуры. Однако через импрессионистичную английскую «оптику» Мириам читатель романа открывает для себя Германию конца
XIX века. По отношению к Англии Германия получает статус «иного мира», поскольку находится по ту сторону моря. В романе выявляется ещё
один мифологический план мотива ППНМ — утонувший в море бог солн18
ца. Роль утонувшего солнца в контексте романа, думается, играют немецкие идеи о музыке и её исполнении, немецкая музыка как таковая, поскольку музыкальные пассажи наполнены образами бесконечного света
(восходящими к мистике квакеров) и льющейся воды. Солнце-музыку Мириам «добывает» в «иномирье» Ганновера. После этого путешествия внутренний свет, который вызывает музыка, не покидает пространство души
Мириам. Мириам считала свою «миссию» и учительскую деятельность в
Германии неудачной, несостоятельной, но тем не менее в её душе ганноверский период будет ассоциироваться с состоянием счастья.
В романе В. Вулф «Волны» мотив ППНМ получает неповторимое
элегическое звучание, в чём заключается, как мы стремились показать в
этом разделе, новаторский подход Вулф к данному архетипическому мотиву. Известно, что элегическое начало вдохновляло Вулф на жанровый
эксперимент в целом, который в «Волнах» отразился и в мифотворческих
стратегиях. Вулф противопоставляет небытию, мысль о котором закреплена в памяти жанра элегии (Н. Л. Лейдерман), ценность своего мифотворчества. Принципиальная и композиционно значимая для романа мифологическая модель героического странствия распадается, уходит на
второй план. Здесь оказываются ценными комментарии Д. Лэйзенби об
атеизме Вулф и отказе писательницы «от идолопоклоннической наивности по отношению к искаженной концепции божественного»5. Вулф в
своих мифотворческих практиках утверждает в качестве источника нуминозного и витального непознаваемую текучую субстанцию, принимающую форму художественного образа морской стихии. И кажется, что в
конечном итоге именно море можно назвать главным «героем» романа и
вдохновляющим началом в акватическом мифотворчестве Вулф. В интерлюдиях, предваряющих «главы» романа, море характеризуется качествами живого существа.
На материале романа «Лёд» А. Каван проанализирован «ночной»
компонент, который является доминантой художественной реализации
данного мотива в романе. «Лёд» представляет собой запутанный галлюциногенный поток сознания героя-повествователя. В романе идёт речь о
смене климата на планете в сторону похолодания, и главным природным
катаклизмом, уничтожающим всё живое, становится трансгрессирующий
5
Lazenby D. A Mystical Philosophy: Transcendence and Immanence in the Works of
Virginia Woolf and Iris Murdoch. L. ; N. Y.: Bloomsbury Academic, 2014. P. 22.
19
ледник. Образы льда и тьмы, «враждебный, чуждый мерзлый мрак», идут
рука об руку, на протяжении всего романа создавая гнетущую атмосферу
кошмарного сна о путешествии души по «антрацитовому морю» постапокалиптического мира. Кажется, что устанавливается бесконечная полярная ночь везде, где наступают льды, поскольку небо затянуто тёмными тучами и не пропускает свет. Цветовые доминанты пространства —
серый, белый и чёрный/тёмный. Чёрный цвет в романе тесно связан с
мифологической инфернальной семантикой. Несмотря на то, что белый и
чёрный являются контрастными цветами, между ними не возникает
напряжённости на смысловом уровне. Белый цвет не «спорит» с чёрным,
поскольку становится наравне с ним символом безжизненности, умирания, одиночества.
В романе реализуется одно из свойств поэтики мифологизирования —
структурирование художественной картины мира через бинарные оппозиции. Протагонист совершает выход за пределы мира ночи, посетив южный
остров. Глубоко иронично звучит эпизод, в котором мадагаскарские лемуры рассказывают протагонисту, что у него есть возможность спастись от
льда вместе с ними в параллельной реальности, где жизнь будет продолжаться. Казалось бы, животные в современном мире считаются «братьями
меньшими», а человек, наоборот, созданием, наделённым душой и разумом, вершиной иерархии живого мира. В романе «Лёд» подвергается распаду традиционная модель героического квеста: показывается псевдосозидательная деятельность мужской цивилизации, превращающая уютный
мир планеты в застенки тёмной «арктической тюрьмы».
Параграф 3.2. «“Безжизненная в своём покое вода”: деструкция
акватического мифа в романе А. Каван “Лёд”» продолжает и углубляет анализ мифотворческих стратегий в последнем романе А. Каван.
Осмысление процессов деструкции, дегуманизации и художественное
конструирование модели мира, построенной на принципе инверсии традиционных представлений о норме и человечности, — движущие силы
акватического мифотворчества А. Каван в романе «Лёд». Стихия воды,
как и в романе В. Вулф «Волны», преобладает среди остальных природных элементов художественного мира «Льда». Однако, если для В. Вулф
акватическая образность является художественным и ценностным ресурсом для создания «вечно струящегося» повествования, то романный мир
А. Каван запечатлевает иное состояние воды — лёд, снег — кристаллическое, утратившее животворящую энергию.
20
Деструкция акватического мифа выражается и утратой веры в какойлибо смысловой потенциал происходящего, недоверием к создаваемой
художественной вселенной. Пустота и утрата смыслов в романе не являются указаниями на симулякры, а представляют собой минус-приём: с точки
зрения мифологического мышления, выражение этого приёма — устранение из создаваемой модели мира области сакрального. А. Каван выбирает
апофатический путь конструирования художественной действительности — путь отрицания. Анализ поэтики романа показывает, что осуждение
милитаризованного мира и эсхатологический миф-наказание не удовлетворяют «тоску по смыслу», тоску по идеалу безопасности искренних человеческих взаимоотношений, поэтому за образами льда и снега открываются
пустота, ничто, смерть, бессмысленное кружение как путь героя в никуда.
И здесь прочитывается не столько ирония над неправильным, искаженным
жизненным порядком современного мира, а художественная самоирония
над собственными мифотворчеством и стратегиями деструкции (у всех
персонажей отсутствуют имена).
Мифотворческие стратегии в романе проявляются и в модернистской
многослойности обнаруживаемых мифологических и культурных кодовассоциаций. Навязчиво тиражируемая в романе тема ледяного апокалипсиса варьируется рядом архетипических мотивов и мифов, связанных со
стихией воды: мотивом умирающего и воскресающего божества, рассмотренным ранее мотивом путешествия по ночному морю, эсхатологической мифологией, мифологемой катабасиса, ритуальной мифологемой
жертвоприношения и др. Подробно анализируются в параграфе миф о
Девкалионовом потопе (спасение пары), библейский миф о потопе (у
А. Каван происходит деструкция образа ковчега), обнаруживаются параллели с мифом об Иштар (образы наготы, эротизированные изображения тела девушки — важная часть художественной репрезентации процесса дегуманизации, деструкции чувства любви), с мифом о Персефоне
(деструкция отношений девушки с матерью, с мужчинами — модель преследования и изнасилования жертвы, т. е. девушку никто не спасёт, поэтому весна для мира и для Персефоны никогда не наступит).
Вездесущий и необратимый ледяной покров, накрывающий планету,
напоминает ледяное озеро Коцит «Божественной комедии» Данте, где
пребывают души предателей величества земного и небесного — самый
нижний уровень ада, его дно. Люцифер, вмёрзший в озеро Коцит, возомнил себя равным Богу, разорвав с ним духовную связь, основанную на
21
доверии, за что был низвержен в преисподнюю. В романе Каван выражена также идея губительности «фаустианского» желания превзойти творца
и переделать мир. Одна из причин нового ледникового периода — научные эксперименты. И здесь А. Каван творит на канве научнофантастической литературы 1950—1960 гг. о кобальтовой бомбе, «машине Судного дня», взрыв которой провоцирует ядерную зиму и уничтожает планету. Однако писательница не столь увлечена научными теориями, для неё гораздо важнее раскрыть беспринципность и холодность,
с которой человечество без тени сомнения стремится к самоуничтожению. Современная эсхатология не питает иллюзий насчёт возможного
возрождения мира или спасения кого-либо.
Ход анализа убеждает, что в романе деструкция архетипических
смыслов водной образности происходит путём инвертирования тех моментов, которые отражают творческие потенции стихии. Таким образом,
вода утрачивает свои «космические» функции.
В Заключении подводятся итоги диссертационной работы: делаются
выводы о художественных достижениях и творческом наследии писательниц британского модернизма в рамках исследуемой темы.
Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных
журналах и изданиях, рекомендованных ВАК МОиН РФ:
1. Трубникова, Ю. Ю. Путь воды: писательницы британского модернизма о природе сознания и мифопоэтике фемининности / Трубникова Ю. Ю. // Вестник Ленинградского государственного университета
им. А. С. Пушкина. — 2015. — Т. 7. — № 1. — C. 217—226.
2. Трубникова, Ю. Ю. Истоки «Паломничества» Д. Ричардсон:
«Квакеры: прошлое и настоящее» / Трубникова Ю. Ю. // Филология и
культура. — 2014. — № 2 (36). — С. 188—191.
3. Трубникова, Ю. Ю. Стратегии мифотворчества в романе В. Вулф
«Волны»: женские образы / Трубникова Ю. Ю. // Вестник Пермского
университета. Российская и зарубежная филология. — 2014. — № 2
(26). — С. 123—133.
Статьи, опубликованные в сборниках научных трудов и периодических изданиях:
4. Васильева, Ю. Ю. Архетипический мотив путешествия по ночному морю в романе Д. Ричардсон «Островерхие крыши» / Васильева
Ю. Ю. // Филологический класс. — 2015. — № 3. — С. 106—111.
22
5. Трубникова, Ю. Ю. Стихия воды и сакральные функции женских
образов в романе В. Вулф «Волны» / Трубникова Ю. Ю. // LitteraTerra:
материалы III Межвуз. заочн. конф. молодых ученых / Уральский государственный педагогический университет. — Вып. 9. — Екатеринбург:
2014. — С. 66—71.
6. Трубникова, Ю. Ю. «Океаническое чувство» в романе В. Вулф
«Волны» / Трубникова Ю. Ю. // Актуальные вопросы филологической
науки XXI века : сб. статей по материалам IV Междунар. науч. конф. молодых ученых, посвященной 80-летнему юбилею кафедры иностранных
языков (7 февр. 2014 г.). — Екатеринбург: УрФУ, 2014. — С. 448—454.
7. Трубникова, Ю. Ю. Путешествие по морю ночи: колористика романа А. Каван «Лёд» / Трубникова Ю. Ю. // Мировая литература в контексте культуры. — 2013. — № 2. — С. 193—198.
8. Трубникова, Ю. Ю. Пути феминизации британского модернистского канона / Трубникова Ю. Ю. // Актуальные вопросы филологической науки XXI века: сб. статей по материалам III Всерос. научн. конф.
молодых ученых с международным участием (8 февраля 2013 г.). — Ч. 2.
— Екатеринбург: УрФУ, 2013. — С. 280—286.
9. Трубникова, Ю. Ю. Слушая мифологический голос: феминистская архетипическая критика о женском творчестве / Трубникова Ю. Ю.
// Филологический класс. — 2012. — № 4. — С. 143—145.
10. Трубникова, Ю. Ю. Проблема женского начала на современном
этапе развития теории архетипов / Трубникова Ю. Ю. // Философия и
наука: материалы ХІ Междунар. научн.-практ. конф. молодых учёных /
Уральский государственный педагогический университет. — Екатеринбург, 2012. — С. 189—194.
11. Трубникова, Ю. Ю. Канон женского модернизма: В. Вулф и «забытые» писательницы / Трубникова Ю. Ю. // Актуальные вопросы филологической науки ХХІ века: студенческий взгляд : сб. статей по материалам ІІ Всерос. студ. науч. конф. — Екатеринбург: УрФУ, 2012. —
С. 484—489.
12. Трубникова, Ю. Ю. «Больше Достоевского»: современные западные исследователи о влиянии романов Ф. М. Достоевского на творчество
В. Вулф / Ю. Ю. Трубникова // Уральский филологический вестник. Серия: Русская классика: динамика художественных систем / Уральский
государственный педагогический университет. — Вып. 6 — Екатеринбург, 2012. — С. 113—121.
23
13. Трубникова, Ю. Ю. Специфика мифотворчества в романе А. Каван «Лёд»: природа как зеркало женской души / Трубникова Ю. Ю. //
Человек в мире культуры: региональные культурологические исследования / Уральский государственный педагогический университет. — Екатеринбург, 2012. — С. 42—44.
14. Трубникова, Ю. Ю. Архетип Персефоны в романе А. Каван
«Лёд» / Трубникова Ю. Ю. // Язык. Культура. Коммуникация: материалы
VI Междунар. научн.-практ. конф. студентов и аспирантов / отв. ред.
Е. В. Пономарева. — Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2011. —
С. 209—210.
Подписано в печать 08.01.2016 г. Формат 60x84 1 /16
Бумага для множительных аппаратов. Печать на ризографе.
Усл. печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,0. Тираж 100 экз. Заказ № ___
Отдел множительной техники
Уральского государственного педагогического университета
620017, Екатеринбург, пр. Космонавтов, 26
E-mail: uspu@uspu.ru
24
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
53
Размер файла
452 Кб
Теги
акватическое, модернизац, британского, мифотворчество, проза, писательниц
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа