close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Сравнительная структурно-грамматическая характеристика фразеологических единиц лезгинского и даргинского языков....pdf

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Таибова Тахмина Таибовна
Сравнительная структурно-грамматическая
характеристика фразеологических единиц
лезгинского и даргинского языков
Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и
сопоставительное языкознание
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Махачкала – 2016
1
Работа
выполнена
в
Федеральном
государственном
бюджетном
образовательном
учреждении высшего образования «Дагестанский государственный педагогический университет».
Научный руководитель –
доктор филологических наук, профессор
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
педагогический университет»
Дибиров Ибрагим Ашрапудинович
Официальные оппоненты – доктор филологических наук, профессор
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
университет» Багомедов Муса Расулович;
кандидат филологических наук,
зав. кабинетом ГБОУ ДПО «Институт
повышения квалификации работников образования
Республики Ингушетия» Гандалоева Ася Вахаевна
Ведущая организация –
Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы
Дагестанского научного центра Российской академии
наук (г. Махачкала)
Защита состоится 24-го июня 2016 года, в 14 часов, на заседании диссертационного совета
Д 212.051.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук при
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный педагогический университет», по адресу: 367003 г.
Махачкала, ул. М. Ярагского 57, ауд. 78.
С
диссертацией
можно
ознакомиться
в
библиотеке
ФГБОУ
ВО
«Дагестанский
государственный педагогический университет», по адресу: 367003 г. Махачкала, ул. М. Ярагского
57.
Автореферат размещен на сайте Министерства образования и науки РФ (www.vak.ed.gov.ru)
и на сайте ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный педагогический университет»
(www.dgpu.net) 18-го апреля 2016 г.
Автореферат разослан «___» апреля 2016г.
Ученый секретарь диссертационного совета,
доктор филологических наук, доцент
М.О. Ибрагимова
2
Общая характеристика работы
Объектом
диссертационного
исследования
являются
фразеологические единицы лезгинского и даргинского языков.
Предмет настоящего исследования – сопоставительная характеристика
структурно-грамматических
особенностей
фразеологических
единиц
лезгинского и даргинского языков, их семантические, функциональные и
деривационные признаки.
Актуальность темы исследования вытекает из того факта, что до
настоящего
времени
структурно-грамматическая
характеристика
фразеологических единиц лезгинского и даргинского языков не были
предметом специального исследования в сравнительном аспекте.
Актуальность
работы
определяется
необходимостью
изучения
фразеологической системы с позиций функциональной и структурнограмматической,
что
позволяет
выявить
богатые
функционально-
семантические возможности фразеологических единиц в лезгинском и
даргинском
языках,
а
также
необходимостью
систематизировать
компаративные фразеологические единицы и описать их особенности.
Цель исследования – выявить принципы структурно-грамматической
организации и семантики фразеологических единиц сравниваемых языков, их
семантические, функциональные и деривационные признаки.
Цель исследования предполагает решение следующих задач:
1. Упорядочить основные критерии определения фразеологизмов в
лезгинском и даргинском языках.
2. Исследовать
структурно-грамматические
особенности
фразеологических единиц лезгинского и даргинского языков.
3. Определить и описать критерии разграничения фразеологизмов,
свободных словосочетаний и сложных слов в сравниваемых языках.
4. Выявить
и
описать
структурно-грамматические
модели
фразеологизмов в лезгинском и даргинском языках.
3
5. Определить и описать структуры соматических фразеологических
единиц в сравниваемых языках.
Методологическую базу диссертационной работы составили научнотеоретические труды языковедов, разработавших проблемы фразеологии в
общем и дагестанском языкознании: З.Г. Абдуллаева, М.Е. Алексеева, Н.Д.
Арутюновой, Л.М. Васильева, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, В.Г. Гака,
У.У. Гасановой, А.Г. Гюльмагомедова, О.П. Ермаковой, Е.А. Земской, М.Ш.А. Исаева, А.Е. Кибрика, А.Г. Климова, В.И. Кодухова, Е.С. Кубряковой,
В.В. Лопатина, М.М. Магомедханова, Р.С. Манучарян, И.Г. Милославского,
А.И. Моисеева, М.-С.М. Мусаева, Р.О. Муталова, В.Н. Немченко, А.А.
Сулейманова, С.М. Темирболатовой, А.Н. Тихонова, И.С. Улуханова, Н.М.
Шанского, Н.Я. Янко-Триницкой, М.Н. Янценецкой, Т.Е. Яруллиной и др.
Методы и приемы исследования. В работе используется комплекс
методов и приемов, позволяющих дать лингвистическую характеристику
исследуемых единиц. Основными являются структурно-семантический метод
и широко известный лингвистический науке метод аппликации. По мере
необходимости используется также сравнительно-исторический метод.
Материал диссертационного исследования получен путем сплошной
выборки
из
произведений
художественной
литературы,
фольклора,
периодической печати и устной речи лезгин и даргинцев.
Научная новизна работы заключается в том, что здесь впервые
специальному
анализу
подвергаются
структурно-грамматические
особенности основных типов и разрядов лезгинских и даргинских
фразеологических единиц с образно-метафорической основой; описаны
взаимоотношения компонентов фразеологических единиц в грамматическом
и семантическом аспектах. Научная новизна работы заключается также в
том, что исследуемые фразеологические единицы рассматриваются не только
в собственно лингвистическом плане, но и в плане отражения образа
человека в языке. И в этой связи исследуются фрагменты языковой картины
мира
как
результат
отражения
во
фразеологизмах
идеоэтнических
4
особенностей восприятия мира носителями лезгинского и даргинского
языков.
Теоретическая значимость диссертационной работы заключается в
том, что данные, полученные в процессе исследования фразеологических
единиц, могут способствовать последующим изысканиям в области общего и
кавказского языкознания. Материал и результаты диссертации окажутся
небесполезными при исследовании языковой картины мира и при изучении
проблем межкультурной коммуникации.
Практическая значимость исследования. Материал и результаты,
полученные в ходе диссертационного исследования, найдут применение в
вузовской и школьной практике преподавания лезгинского и даргинского
языков. Результаты исследования могут быть использованы при синхронном
структурно-грамматическом
и
фразеологии
языков,
дагестанских
сравнительно-типологическом
при
составлении
изучении
спецкурсов
по
фразеологии как по лезгинскому и даргинскому языку, так и по другим
языкам Дагестана.
Степень разработанности темы. В представленной работе впервые
исследуется
категориальная
сущность
лезгинских
и
даргинских
фразеологических единиц и выявляются грамматические и семантические
признаки, обусловившие структуру, содержание и функции каждого разряда
ФЕ.
Результаты проведенного исследования позволяют вынести на
защиту следующие положения:
1. Несмотря на различные структурно-грамматические типы ФЕ, в них
обнаруживаются определенные модели, согласно которым образуются
фразеологизмы в лезгинском и даргинском языках.
2.
Исследуемые
интернациональный
фразеологические
(типологически
единицы
общий),
так
обнаруживают
и
как
специфический
(идиоэтнический характер).
5
3. Фразеологические единицы содержат культурную информацию,
объясняющую важнейшие особенности психологии и мировоззрения нации,
ее менталитет.
4.
Наиболее
характерным
способом
усиления
экспрессивности
фразеологизмов в лезгинском и даргинском языках являются сравнения.
5. Лезгинские и даргинские соматические фразеологические единицы
многочисленны. Особенно много ФЕ со словами «сердце», «голова», «глаз»,
«рука», «нога», «лицо», но среди них преобладают соматизмы со словом
«сердце», так как в лезгинском и даргинском языках, как и в других
кавказских языках, сердце представляется центром мыслительных процессов,
источником чувств, определителем темперамента и характера, а также
поглотителем органических чувств.
Апробация и публикации. Основные положения и результаты
диссертации обсуждались на заседаниях кафедры общего языкознания
ДГПУ, были представлены в докладах на Международных научнопрактических конференциях «Кавказские языки: генетико-ареальные связи и
типологические общности» (Махачкала, 2010, 2012, 2014); «Родные языки:
проблемы и перспективы развития» (Махачкала, 2012), «Язык и литература:
проблемы теории и практики» (Махачкала, 2015) и изложены в научных
публикациях. По теме диссертации опубликовано 12 статей, в том числе в
рецензируемых научных изданиях – 3 статьи.
Структура и объем работы. Работа состоит из введения трех глав,
заключения, списка использованной литературы.
Диссертация изложена на 161 страницах машинописного текста.
Основное содержание работы
Во введении определяются цель и основные задачи исследования,
обосновываются его актуальность, новизна, теоретическая и практическая
значимость, обозначаются методы исследования, а также положения,
выносимые на защиту. Во
введении дается
также краткий обзор
лингвистической литературы в плане освещения истории вопроса.
6
В первой главе диссертации «Основные критерии определения
фразеологических
современных
единиц»
представлений
представлено
о
аналитическое
правильности
обсуждение
выделения
объекта
фразеологии, о выработке четких критериев определения разрядов тех или
иных устойчивых словесных комплексов.
Исследователи фразеологии самых разных языков в качестве критериев
выдвигают самые различные признаки фразеологичности: устойчивость
комбинаций,
целостность
раздельнооформленность,
новообразований,
значения,
десемантизация
возможность
структурных
эквивалентность
воспроизводимость,
непереводимость
слову,
на
другие
компонентов,
вариантов
и
номинативность,
языки,
структурное
соответствие словосочетанию, постоянный порядок слов, невозможность
замены компонентов синонимами, невозможность исключения и включения
составных
компонентов,
сохранение
грамматических
и
лексических
архаизмов, затушевывание грамматических категорий, немотивированность
внутренней формы, экстралингвистическая мотивированность внутреннего
образа фразеологической единицы... и т.п.
Все указанные признаки в той или иной степени, конечно же, присущи
лезгинским и даргинским фразеологическим единицам, но ни один признак
не может быть сам по себе достаточным и единственным квалификатором
фразеологичности.
Фразеологическая система лезгинского и даргинского языков в
процессе своего формирования по-разному пересекалась с аналогичными
системами
других
языков.
При
этом,
естественно,
шел
процесс
заимствования отдельных элементов чужих языковых систем, который»
превратился в закономерный процесс формирования языка. Происходит
ассимилятивное
усвоение
этих
системных
элементов.
Степень
же
заимствования зависит от конкретных исторических условий, на фоне
которых
осуществляется
контактирование
языков.
Но
наличие
эквивалентных структур в разных дагестанских языках, конечно, не может
7
быть
объяснено
только
теорией
контактирования
фразеологического материала дагестанских
определенно
утверждать
о
наличии
языков.
Анализ
языков позволяет вполне
уникального
общедагестанского
фразеологического фонда. Общее, общедагестанское располагается в сфере
семантики, а различия – фонетического, лексического и морфологического
характера – лежат на самой поверхности.
Фразеологическая единица и слово – две самостоятельные единицы
языка, состоящие из плана выражения и плана содержания, имеют много
общего.
Как слова, так и ФЕ могут иметь простое (неразложимое на
компоненты) и аналитическое (членимое, разложимое на компоненты)
значения.
То, что слово и ФЕ вносятся в речь в готовом виде, сторонники
эквивалентности слова и ФЕ трактуют как один из аргументов в пользу
теории эквивалентности.
Суждение об эквивалентности фразеологизма и слова неверно по
существу. Фразеологизм и слово неэквивалентны, они не тождественны друг
другу, не адекватны как единицы языка, они не повторяют друг друга и не
очень редко заменяют один другим. «Фразеологизм – гибридная единица
языка, функционально и семантически тяготеющая к слову, а в формальном
отношении в силу своеобразной уровневой инерции напоминающая
синтаксические единицы» [Жуков 1986: 25]. «Фразеологическая единица,
подобно
слову,
обладает
внутренней
семантической
цельностью,
определенной звуковой оформленностью, необходимой грамматической
законченностью, самостоятельной выделяемостью. Однако, в отличие от
слова, которому присуща цельнооформленность, фразеологическая единица
состоит из слов и обладает раздельнеоформленностью своих лексических
компонентов» [Магомедханов 1972: 24].
Аналогично любому слову фразеологические единицы существуют и
функционируют в языке только в связи с другими словами. Совокупность
8
всех возможных сочетаний слова и фразеологизма определяет сочетательные
свойства последнего. Как и слово, любая ФЕ характеризуется валентными
свойствами, в которых проявляется тесное взаимодействие фразеологической
и лексической систем языка. Фразеологизмы соотносятся с немногими
частями речи, а валентные свойства ФЕ находятся в прямой зависимости от
принадлежности ее к той или другой части речи. Наречные ФЕ, например, по
своим сочетаемостным свойствам во многом уступают свободным наречным
словам.
Структурная
сложность
и
отсутствие
полного
набора
парадигматических форм также накладывает ограничение на сочетаемость
ФЕ. Предметно-логические ограничения связи слов, т. е. внелингвистический
фактор также влияет на валентность ФЕ.
Своеобразие
структурно-грамматической
организации
системы
лезгинской и даргинской фразеологии своими сущностными свойствами
связано и обусловлено основными грамматическими и семантическими
свойствами соответствующих эквивалентных словосочетаний свободного
употребления любого Структурно-семантического типа (субстантивных,
адъективных, адвербиальных, глагольных, междометных).
По
принципам
структурно-грамматической
организации
вся
совокупность лезгинских и даргинских ФЕ делится на две большие группы:
а) ФЕ – генетически бывшие словосочетания, располагающие
структурными прототипами в среде действующих свободно организованных
синтаксических построений (их большинство);
б) ФЕ, никогда не имевшие в языке своих структурных прототипов –
семантически аномальные конструкции (их меньшинство).
Любая ФЕ из группы «а» по своей форме внешне тождественна
свободному словосочетанию или предложению и повторяет основные
грамматические характеристики своего структурного прототипа.
Во
фразеологической
материальная
основа:
единице
составляющие
вычленяется
фразеологизм
ее
конкретная
компоненты,
структурную модель, систему синтаксических отношений. Генетический
9
источник фразеологизма предопределяет комбинация компонентов, но
отношения
между
компонентами
фразеологизма
не
совпадают
со
смысловыми и формальными отношениями и связями, которые имеются
между словами в свободном словосочетании.
Все многообразие словосочетаний группируется в различные типы и
подтипы в зависимости от их качественных характеристик. Если число
конструкций свободных словосочетаний в сущности безгранично, то
разряды, типы и, наконец, модели синтаксических схем их образования так
мало, что целесообразно применить какую-нибудь систему обозначений.
«Языки являются такими сложными системами, что только наиболее
одаренные (и даже они не всегда) в состоянии справиться с этими
запутанными структурными связями без помощи какой-либо системы
обозначений.
Система
словосочетаний
свободного
употребления
подчиняется
строгим правилам сочетания, взаимообусловленности и взаимозависимости
своих структурно и семантически обязательных членов. Их образование – это
процесс, строго осуществляемый по моделям. Вопрос о моделируемости
фразеологических единиц – принципиальный вопрос науки о фразеологии, и
его решение очень часто находится за рамками синтаксиса лезгинского
даргинского языков.
Все разнообразие моделей глагольных конструкций можно свести к
трем
обобщенным
классам:
а)
полносоставные,
характеризующиеся
наличием всех главных (обязательных, базовых) членов конструкции,
обусловленные семантикой стержневого глагольного компонента, которых
можно разделить на трехчленные (для форм переходных глаголов) и
двучленные (для непереходных); б) неполносоставные, характеризующиеся
отсутствием одного из стержневых главных членов конструкции; в)
усеченные, в которых отсутствуют все (два у трехчленных, один у
двучленных) нестержневые главные члены.
10
Основная цель выявления этих моделей – получение наиболее точной
характеристики структурных отношений, лежащих в основе свободных
словосочетаний и фразеологических единиц. Этот метод хорош тем, что,
применив те же символы на том же материале, любой читатель может
проверить адекватность выводов с языковыми фактами.
Во
второй
главе
диссертации
исследуются
структурные
особенности фразеологических единиц лезгинского и даргинского
языков. В лезгинском и даргинском языках четко вычленяются следующие
общие
разряды
адъективные,
фразеологических
адвербиальные,
структурно-грамматической
единиц:
междометные.
организации
именные,
глагольные,
Выявление
специфики
(синтаксическая
модель)
фразеологизмов осуществляется с учетом следующих признаков:
1. Грамматической формы выражения стержневого компонента ФЕ
(независимый компонент, смысловой и структурообразующий центр ФЕ).
2. По составу ФЕ, т.е. количеству слов-компонентов, принимающих
участие в организации базовой структуры ФЕ, – собственно грамматическое
строение ФЕ, представляющее собой план выражения регулярной модели.
Выделяются двух-, трех- и многокомпонентные ФЕ с постоянными лексикоморфологическими признаками составляющих.
3.
Внутренним
взаимоотношениям
между
компонентами
ФЕ,
составляющим общий как для свободных словосочетаний, так и для ФЕ
структурный тип, т.е. основным структурным характеристикам конструкции.
4. Роли компонентов ФЕ с точки зрения определения категориальности
ФЕ и занимаемых ими внутри структуры различных позиций.
Фразеологические единицы, по структуре эквивалентные отдельным
словам, выступают названиями различных предметов, явлений, действий,
признаков. ФЕ, по структуре эквивалентные предложению, благодаря
наличию в их составе финитных форм глагола, служат в основном средством
общения и сообщения. В составе же предложения они выступают в роли
11
сказуемого; могут представлять собой и самостоятельное высказывание,
законченную мысль.
Модели фразеологизмов с именем существительным в стержневой позиции
Субстантивные ФЕ с существительным в стержневой позиции имеют
большое разнообразие, воплощенное в виде моделей в конкретных
конструкциях.
Модель «существительное в именительном падеже +
существительное в именительном падеже»
Модель «существительное в именительном падеже + существительное в
именительном падеже» – общедагестанская, обусловлена способностью имени
выступать в роли определения – имя распространяется именем. Примеры:
лезг.: кьил хуьн «жить», «существовать в процессе жизни» (букв. «голова
беречь»; мецив кьун «делать кого-либо своим сторонником»); сарар хци авун
«злобствовать, стремиться причинить вред» (букв. «зубы острые сделать») и
т.д.; дарг: х1ули бец1 «мужественный, сильный, разбирающийся в людях» (букв.
«глаз волк»); хя адам «злой, неуживчивый» (букв. «собака человек»); пйакъа бек1
«недалекого ума человек» (букв. «коробка голова»); мирхъи квани «человек,
который сдержан в пище» (букв. «пчела живот») и т. д.
Модель «существительное в родительном падеже +
существительное»
Самая продуктивная и многочисленная модель. Сфера употребления не
ограничивается диалектами пли литературным языком. В структурносемантическом плаке она представляет собой «определение + определяемое».
Их позиции строго фиксированы, но перестановка компонентов допустима и
фразеологичность при этом нисколько не страдает.
Грамматически выраженной связи между компонентами нет, связь
только смысловая, обусловленная в большинстве случаев внеязыковой
действительностью.
Примеры: лезг.: гъил авун «делать ход (играя в шашки, шахматы)»
(букв. «рука делать»); гьуьлуьн кицI «тюлень» (букв. «морская собака»); гъил
12
къачун 1. «простить / прощать». 2. «отказываться от кого-чего-либо» (букв.
«рука купить»); гъил кьун «поддержать / поддерживать», «помогать жить»
(букв. «рука держать»); гъиле кьун «начать / начинать заниматься» (букв. «в
руке держать»), дарг.: ц1ала т1якъ «храбрый» (букв. «огня искорка»); лигуба ла
ганзи «очень худой» (букв. «из костей лестница»); эмх1ела бек1
«тупой,
малоумный» (букв. «ослиная голова»); мургьила т1ал «надежная, полезная опора
для других; надежда своего рода» (букв. «золотой столб»).
Компоненты этой модели связаны между собой притяжательными
отношениями. Первый компонент, имя в родительном падеже, выступает
определением второму существительному. Родительный падеж – одна из
основных форм выражения определительных отношений между именами.
Модель «прилагательное в именительном падеже +
существительное в именительном падеже»
Весьма продуктивная модель, сфера ее употребления обширна,
особенно активна в поэзии. Ее можно назвать моделью фольклорных ФЕ –
так часто она встречается во всех жанрах фольклора. В семантическом плане
оба компонента равноправны: в становлении общего значения ФЕ каждый из
них участвует в равной степени.
Характеристику именных ФЕ можно дополнить еще двумя пунктами.
Первое: все именные ФЕ объединены между собой общим значением
лица (лезг.: къуьрен рикI авай аждагьан «дракон с сердцем зайца // заячьим
сердцем», «трусливый человек» (букв. «зайца сердце имеющий человек»); дарг.:
лигара камра «очень худой» – букв. «кожа да кости».
Второе: у именных ФЕ имеются грамматические категории класса,
числа и падежа. Категория класса именных ФЕ целиком зависит от
соотнесенности значения ФЕ с лицом мужского пола (первый класс),
женского пола (второй класс), предметному понятию (третий класс).
Именным ФЕ характерно как единственное, так и множественное
число: лезг. лацу таб – лацу тапарар «явный обман» – «явные обманы» (букв.
«белый обман» – «белые обманы»); дарг. ц1ала т1якъ – ц1ала т1якьяни
13
«храбрый» – «храбрые» (букв. «искорка огня» – «искорки огня»). Только
единственное число характерно следующим ФЕ: дарг. х1унт1ен ц1ала ц1а
«отборный храбрец» («красного огня огонь»); лезг. Таза жейран «любимая»
(«свежая жайран»). Только
множественное
число
характерно
сильно
ограниченному количеству: мургьила някъби «очень хороший мастер» (букв.
«золотые руки»); ца чераибх1ели ца хъумкартести рурсби «очень красивые
девушки» (букв. «увидишь одну – забываешь другую»); ца авшили ца вирхъести
«очень похожие друг на друга люди» (букв. «одного нужно подбрасывать, а другим
бить по ним»); лезг. дили дамар «буйная головушка» (букв. «сумасшедшие
жилы»); хци мецер «злоязычный» (букв. «острые языки»); пич1и гафар
«бесполезный разговор» (букв. «пустые слова») и др.
Адъективные модели фразеологизмов
Адъективные модели ФЕ образованы не только с прилагательным в
стержневой позиции, но и с существительным в разных позициях,
причастием и числительным в роли ведущего компонента.
Главенствующие
признаки
адъективных
оценочных
ФЕ
часто
передаются посредством прилагательных, а семантически второстепенный
смыслообъединяющий признак идентифицируется с существительным адам
«человек». Лексема адам «человек» легко вставляется в структуру при
толковании любой ФЕ, если для нее характерна сема одушевленности.
Модель «существительное в именительном падеже +
прилагательное в именительном падеже»
Примеры: лезг. яз.: нефс авай «жадный», «стремящийся к наживе»,
«скупой» (букв. «жажда имеющий»), чан чанда авай «сердечный»,
«задушевный», «искренний», «добрый» (букв. «душа в душе находящийся»),
дарг. яз.: х1ули гъаргъси «жадный, ненасытный» (букв. «глаз жаждущий»);
урк1а халаси, хунк1 бишт1аси «трус, болтун» (букв. «сердце огромное, кулак
маленький»).
Модели адъективных ФЕ с участием местоимений: ну-ну вик1уси
(букв. «я-я говорящий») «любитель себя хвалить»; ну - чи? х1y - чи? или «себя
14
считая выше и лучше другого» (букв. «я – кто? ты – кто? говоря»); чилилра
х1ерагъурси «умная, скромная девушка» (букв. «никем неузнанная»); чис бяхъялра
сунес чейгуси «желающий, чтобы всем было хорошо»; «переживающий за все и за
всех» (букв. «кому бы не ударили, ему достается»); чиди шан саялра х1егьурси
«кому-то в беде совершенно не помогли» (букв. «не узнали даже из какого села он
родом»); чилра х1елуси «непомерно гордый» (букв. «никого не узнающий»).
Модели адъективных ФЕ с участием числительных: са жуьредин
«одинаковый», «вполне сходный» (букв. «один типа»), садра хада – садра
рекьида «человек должен всё задуманное совершать без боязни» (букв. «один
раз рождается, один раз умирает»);
дарг. яз.: ца багъа «ничего не изменится от того, что кто-то совершит какието действия» (букв. «одна цена»); ца мух1лилабадван гъайбик1ули «несколько
человек выражают одну и ту же мысль» (букв. «словно из одних уст говорили»).
Адвербиальные модели фразеологизмов
Фразеологизмы,
по
своим
грамматическим
свойствам
соответствующие наречиям и в предложении функционирующие в роли
обстоятельств, представлены разными моделями. Адвербиальные ФЕ в
структурном отношении не поддаются строгим правилам моделирования и
грамматическая форма их не предопределена валентными свойствами
стержневого компонента.
Адвербиальные ФЕ по своей семантике подразделяются на единицы,
указывающие на образ и способ действия, время и пространство. Наиболее
многочисленна группа, указывающая на образ действия, и представлена она
несколькими грамматическими моделями.
Модель «имя существительное в номинативе + деепричастие
переходной семантики» – одна из основных и продуктивных моделей
адвербиальных ФЕ. Например: някъби г1ег1едергурли «старательно, с душой»
(букв. «рукава засучив).
Модель «имя существительное в разных падежных формах + имя
существительное в разных падежных формах + деепричастие переходной
15
и непереходной семантики» также включает в себя довольно большое
количество ФЕ с семантикой образа действия. Например: къамализи къаркъа
игьубли «кого-то чем-то сильно оскорбив» (букв. «в коноплю камень бросив»); жан
кисала кайхъили «струсив» (букв. «жизнь в карман положив»).
Модели
«имя
в
номинативе
+
деепричастие
непереходной
семантики» и «имя в номинативе + наречие» также выступают
выразителями
образа
действия.
Например:
гуз
х1ясибли
«примерно,
ориентируясь на среднее» (букв. «на глаз»); дях1 шалали «радостно, гостеприимно»
(букв. «со светлым лицом»).
Все адвербиальные фразеологизмы объединены общим значением
(качественной
характеристикой
действия,
лица
или
предмета).
В
предложении все они употребляются в функции различных обстоятельств.
Деепричастный компонент выступает смысловым и структурообразующим
центром.
Глагольные модели фразеологических единиц
Глагол в лезгинском и даргинском языках характеризуется формами
двух категорий: финитных и инфинитных. Конструкции финитных форм
глагола представляют собой синтаксис предложения, а конструкции
инфинитных форм – синтаксис глагольного словосочетания.
Члены
свободных
инфинитных
конструкций
в
лезгинском
и
даргинском языках качественно отличаются друг от друга тем, что одни из
них являются обязательными для существования конструкции, а другие
выступают их распространителями.
Внутреннее строение, семантика и функции
глагольных фразеологизмов и словосочетаний
Глагольные трехчленные конструкции – одна из специфических
особенностей грамматики дагестанских языков, обусловленная наличием в
них эргативного падежа. Сущность этого положения как принципиально
16
важной особенности морфологии заключается в том, что субъект действия
при переходных глаголах представлен эргативным падежом.
Семантические субъекты конструкций ФЕ, представленные именами в
эргативе, не имеют внешне выраженной грамматической координации со
своими глагольными центрами.
Глагольный центр первой фразеологической единицы кьяббареси
«оторвать силу имеющий» обязательно координируется с одним из членов
предложения, а именно со своим определяемым именем, который может
быть выражен существительным, входящим в семантические поля слов
«сила» и «человек». Такими существительными могут быть всего несколько
лексем. Например: ц1акь «сила», кьуват «мощь», адам «человек», урши «парень»,
мурул адам «мужчина».
Модель «имя в номинативе + глагол переходной семантики»
Примеры: Ч1уг1я бячес «порвать с кем-либо всякие отношения» (букв.
«щепку поломать»); Жан хъябла дихьес «готовый умереть; проявление решимости»
(букв. «жизнь вокруг шеи завязать»).
Субъектно-объектные
содержательные
отношения
не
всегда
соответствуют грамматическим отношениям: реальный субъект и реальный
объект не всегда совпадают с грамматическим подлежащим и объектом. Эти
своеобразия обусловлены функциональными особенностями именительного
падежа, а также специфическими свойствами инфинитных форм.
Модель «имя в номинативе + глагол основы непереходной
семантики» – единственная модель, возможная с глаголом основы
непереходной семантики. Инфинитивная форма лезгинского и даргинского
непереходного глагола может иметь двучленное словосочетание только
одного вида. Примеры: лезг. яз.: атай къимет «окончательная цена» (букв.
«отрезанная цена»), бармак вилле ратун «позорить / опозорить» «бесчестить»
(букв. « папаху на глаза опустить»);
17
дарг. яз.: Анкъи бярг1ес «семье погибнуть; дому остаться без хозяина» (букв.
«очагу остыть»); Лаглизирад шин гьайдиэс «удача сопутствует, везет всем» (букв.
«вода стала течь по склону вверх»).
Инфинитные конструкции, образованные сочетанием
имени в косвенных падежных формах
Конструкции с именами в косвенных падежах в сочетании с глаголами
разной семантики имеют в лезгинском и даргинском языках широкое
применение и отличаются целым рядом особенностей. Эти отличия
обнаруживаются как в грамматической, так и в семантической структуре их.
В грамматическом плане конструкция «имя в косвенном падеже +
инфинитив
непереходной
семантики»,
имеет
в
лезгинском
языке
следующими характеристики:
а) стержневой член словосочетания всегда представлен непереходным
инфинитивом;
б) именной член словосочетания всегда представлен именем в форме
одного из косвенных падежей с присущим ему лексическим значением.
Модель «имя в косвенном падеже + глагол основы
переходной семантики»
Данная инвариантная модель ФЕ и ОС отличается от предыдущих, в
первую
очередь,
переходностью,
семантической
которая
основой
предопределяет
ее
глагольного
основные
центра
–
структурные
характеристики.
Модель «наречие + глагол»
Глагольные структуры, образованные путем сочетания наречий всех
разрядов с инфинитными формами переходного и непереходного глаголов,
имеют целый ряд структурных особенностей, проявляющиеся как в
формальном, так и в семантическом плане.
Модель «имя в разных падежных формах +глагол + глагол»
Трехчленные глагольные конструкции с участием имени в разных
падежных формах и двух инфинитных форм от глаголов разных
18
семантических основ составляют отдельный тип глагольных образований и
распадается на четыре структурные модели, каждая из которых имеет свои
отличительные признаки. Например, модель «имя в номинативе +
переходный инфинитив + переходное причастие»: в лезг. яз.: цав такур дана
«человек с ограниченным кругозором» (букв. «небо не видевший теленок»),
чин чуьхуьдай гафар «не искренние, но приятные для слушателя слова»
(букв. «лицо моющие слова»), шешелда авай кац «кот в мешке» (о ком- чёмн. никому не известном, таящем возможные неприятные неожиданности)
(букв. «в мешке находящийся») и т.д.; в дарг. яз.: Къаркъа бячес
кабухибси//кьякъ букв. «Камень разбить принесенный молот».
В трехчленных словосочетаниях с участием инфинитива и причастия
основ непереходной семантики возможны только субъектно-целевые и
обстоятельственно-целевые отношения.
Лезгинские и даргинские глагольные ФЕ не представляют собой
однородного
явления,
широко
различаясь
внутренним
строением,
количественным составом компонентов, особенностями грамматической
структуры,
связи
с
матричным
предложением,
семантики
и
функционирования. В их составе выделяется несколько разновидностей:
двухкомпонентные, трехкомпонентные глагольные ФЕ, состав которых
обусловлен валентными свойствами глагольного ведущего компонента.
Кроме того, они содержат малокомпонентные ФЕ, состав которых не
обусловлен
валентными
многокомпонентные,
свойствами
конструкции
глагольного
которых
не
центра,
имеют
а
также
регулярного
образования по моделям.
В III главе «Фразеологические единицы лезгинского и даргинского
языков как результат метафоризации свободных словосочетаний»,
состоящей
из
шести
параграфов,
излагаются
важнейшие
вопросы
образования новых языковых единиц на базе сложных слов и словосочетаний
путем их метафорического переосмысления.
19
Проблема
эта
сложная
и
многоаспектная.
Первоочередными
представляются три конкретные задачи, решая которые необходимо
проследить:
1)
сложный
путь
метафорического
переосмысления
и
контаминационного сращения самостоятельных основ в составе сложного
образования на правах несамостоятельных, семантически деактуализованных
элементов; 2) переход в разряд фразеологизмов свободных словосочетаний
вследствие метафорического переосмысления всех или части составляющих
фразеологизмы компонентов; 3) и извлечь из метафоризованных единиц
языка этно-культурную, историческую и другую информацию, содержащую
компоненты картины мира древнего горца.
Метафорическое переосмысление значения
Своеобразны
семантические
явления
в
процессе
образования
смыслового сдвига в слове или словосочетании в метафорическом контексте.
Метафоризация – семантическое явление, результат процесса наслоения
на прямое значение слова нового смысла, который в этом слове или
словосочетании в дальнейшем становится доминирующим. И процесс
метафоризации, как правило, завершается потерей своего первоначального
генетического значения и приобретением нового.
Метафорические фразеологические единицы
в лезгинском и даргинском языках
Лезгинские и даргинские метафорические ФЕ также основаны на
различных видах сходства.
Возникновение метафорических ФЕ прямо не связано с появлением в
языке нового понятия. Они выступают
действительности,
которые
представляют
или
то
уже
другое
имеют
названиями таких явлений
прямые
явление образно,
наименования
и
с соответствующей
экспрессией.
Обратимся к примерам: лезг. яз.: кьилел регъвер регъуьн «подвергать
строгому физическому и нравственному усовещеваниям» (букв. «на голове
мельницы крутить»), кьилелай кап алтадун «гладить / погладить по головке»,
20
«потворствовать, потокать» (букв. «с головы ладонь провести»); дарг. яз.:
урчила дуц1 бетиъна «далеко; на большой отдаленности» (букв. «куда бег
коня доходит»).
Структура фразеологических единиц
в лезгинском и даргинском языках
В составе ФЕ не все компоненты семантически равнозначны: один из
них выступает смысловым и структурообразующим центром, а другим
отведена
роль
второстепенная.
Это
наблюдается
в
подавляющем
большинстве ФЕ. В других случаях все компоненты ФЕ принимают
одинаковое
участие
в
формировании
как
грамматической,
так
и
семантической структуры конкретной конструкции
О семантике фразеологических единиц
в лезгинском и даргинском языках
Проблема семантической структуры ФЕ включает в себя целый ряд вопросов.
В зависимости от того, каковы отношения между значением ФЕ и значением
составляющих ее компонентов, все ФЕ делятся на пять групп:
а)
ФЕ, общее значение которых равняется сумме свободных (номинативных)
значений компонентов;
б)
ФЕ, общее значение которых складывается из связанных значений
компонентов;
в)
ФЕ, общее значение которых образовалось в результате переосмысления,
метафоризации всего словосочетания с прямым значением компонентов;
г)
ФЕ, общее значение которых представляет собой переосмысленное
словосочетание со связанным значением компонентов;
д)
ФЕ, общее значение которых сложилось в результате «вторичной
фразеологизации».
Известно, что словосочетания, образовавшиеся сложением слов с номинативным
значением, называются свободными словосочетаниями. Но некоторые из них образуют и
фразеологизмы. Например, в лезгинском языке сюда включаются единицы: а) один из
компонентов которых имеет ограниченную сочетаемость – кIанчIал тIуб «большой
21
палец», сив кьакьунун «зевать», в которых компоненты кIанчал, кьакьунун реализуют
свое единственное (следовательно, и номинативное) значение только в комбинации с
вышеуказанными единицами и не сочетаются с другими словами; б) оба компонента
которых имеют «неограниченную» сочетаемость; но словосочетание, образовавшееся в
результате соединения их, имеет ограниченную сочетаемость. Например, хамуна тун
«помещать, вставлять в шкуру».
Для метафоризации свободных словосочетаний очень важное значение
имеет наличие в его составе слова – символа, который становится
первопричиной метафоризации.
Символами в лезгинском и даргинском языках являются также
предметы,
особо
выделяющиеся
данными,
максимальными
своими
неповторимыми
особенностями,
качеством,
внешними
количеством,
размером. Например, в лезгинском языке: дагъ «гора», дере «долина», стIал
«капля», гьуьл «море», рапун кIвенкIв «край иголки» (очень мало);
в даргинском языке: дубура «гора» – къада «долина», к1ант1 «капля» –
урхьу «море», буребала бex1 «край иголки» (очень мало) – шалал дунъя «весь
светлый мир» (очень много).
Специфика метафоризованных ФЕ проявляется в том, что их
компоненты теряют свою самостоятельность, а также принципиально
меняют характер представлений явлений действительности.
Структурно-грамматическая характеристика соматических
фразеологизмов в лезгинском и даргинском языках
Лексико-грамматические различия могут выражаться не только в формах элементов
окружения, но и словами, которые их окружают.
Фразеологические
единицы
не
всегда
выступают
синонимами
других
фразеологизмов в полном объеме своих значений.
Анализируя синонимичность ФЕ, исследователь постоянно сталкивается с
опасностью смешения фразеологизмов-синонимов с вариантами фразеологизмов.
Основное, что их различает, – это образная основа, значение. Фразеологизмы-варианты не
22
имеют различий в значении и не различаются образной основой, тогда как эти два признака
создают синонимичность ФЕ.
В заключении подводятся основные итоги и обобщаются результаты
исследования. Так, проведенный анализ позволил установить, что по
принципам структурно-грамматической организации вся совокупность
лезгинских и даргинских ФЕ делится на две большие группы: а) ФЕ –
генетически бывшие словосочетания, располагавшие или располагающие
структурными прототипами в среде действующих свободно организованных
синтаксических построений; б) ФЕ, никогда не имевшие в языке свободно
организованных структурных прототипов – семантически аномальные
конструкции.
Вопрос
об
образовании
подчиняющимся
конкретным
принципиальный
вопрос
фразеологизмов
правилам,
т.е.
фразеологической
по
строгим
моделям,
моделируемость
науки
и
ФЕ
–
серьезная
лингвистическая проблема, решение которой очень часто находится за
рамками синтаксиса.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях
автора:
Статьи, опубликованные в рецензируемых журналах,
утвержденных ВАК РФ:
1.
Валентные свойства фразеологической
единицы
и слова в
лезгинском и даргинском языках.// Вестник Дагестанского научного центра.
– Махачкала, 2014. №55. - С. 113-115.
2.
Структурные особенности фразеологических единиц лезгинского и
даргинского языков.// Вестник Дагестанского научного центра. – Махачкала,
2015. №57. - С. 146-150.
3.
Фразеологические единицы и терминологические сочетания в
лезгинском и даргинском языках.// Вестник Дагестанского научного центра.
– Махачкала, 2015. №58. - С. 182-184.
Статьи, опубликованные в других изданиях:
23
4.
Структурно-грамматическая
характеристика
фразеологических
единиц в лезгинском и даргинском языках // Кавказские языки: генетикотипологические
общности
и
ареальные
Международной научной конференции. –
связи.
Тезисы
докладов
I
Махачкала: ИЯЛИ ДНЦ РАН,
2010. – С. 153-157.
5.
Номинативная семантика фразеологизма и слова в лезгинском и
даргинском языках.// Теоретические и методические проблемы национальнорусского двуязычия. – Махачкала, 2011. – С. 284-288.
6.
Семантические
процессы
во
фразеологии
в
лезгинском
и
даргинском языках.// Кавказские языки: генетико-ареальные связи и
типологические общности. Тезисы докладов III Международной научной
конференции.– Махачкала: ИЯЛИ ДНЦ РАН, 2012. – С. 162-166.
7.
Субстантивные модели фразеологизмов в лезгинском и даргинском
языках.// Родные языки: проблемы и перспективы развития. Материалы
Международной научно-практической конференции. – Махачкала: ДГПУ,
2013. – С. 146-151.
8.
Фразеологизмы и терминологические сочетания в лезгинском и
даргинском языках.// Родные языки: проблемы и перспективы развития.
Материалы
Международной
научно-практической
конференции.
–
Махачкала: ДГПУ, 2013. – С. 124-128.
9.
Адъективные модели фразеологизмов в лезгинском и даргинском
языках.// Кавказский лингвистический журнал. – Махачкала: ДГПУ, 2013. –
С. 20-21.
10.
Грамматическая
организация,
семантика
и
функции
фразеологических единиц в лезгинском и даргинском языках.// Кавказские
языки: генетико-типологические
общности и ареальные связи. Тезисы
докладов IV Международной научной конференции. – Махачкала: ИЯЛИ
ДНЦ РАН, 2014. – С. 161-165.
24
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа