close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Террористический дискурс в социальных практиках современности (социально-философский анализ)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Найдина Татьяна Владимировна
Террористический дискурс
в социальных практиках современности
(социально-философский анализ)
Специальность 09.00.11 – социальная философия
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата философских наук
Москва – 2016
Работа выполнена в ФГКВОУ «Военный университет Министерства обороны
Российской Федерации» на кафедре философии и религиоведения.
Научный руководитель:
доктор философских наук, доцент
Кафтан Виталий Викторович
Официальные оппоненты:
Антюшин Сергей Сергеевич,
доктор философских наук, профессор
ФГОУ ВО Российский государственный
университет правосудия, профессор кафедры
философии и социально-гуманитарных дисциплин
Плонин Владимир Иванович,
кандидат философских наук, доцент
войсковая часть 2462,
доцент кафедры гуманитарных и социальноэкономических дисциплин
Ведущая организация:
ФГКОУ ВО «Академия управления Министерства
внутренних дел Российской Федерации»
Защита состоится «02» июня 2016 года в 15 ч. 00 мин. на заседании диссертационного совета Д 212.155.08 по философским наукам на базе Государственного
образовательного учреждения высшего образования Московской области Московского государственного областного университета по адресу 105005, Москва,
ул. Радио, д. 10А.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГОУ по адресу: 105005,
Москва, ул. Радио, д. 10А., а также на сайте: www.mgou.ru.
Электронная версия автореферата размещена на официальном
www.mgou.ru и сайте ВАК Минобрнауки РФ http://www.vak3.ed.gov.ru.
МГОУ
Автореферат разослан «___» _____________ 2016 г.
Ученый секретарь
Диссертационного совета Д 212.155.08,
доктор философских наук, доцент
2
Бондарева Я.В.
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. В условиях становления и развития
информационного общества, активного конструирования новых коммуникаций и
компьютерных средств, инициирующих виртуальную реальность, социальные
конфликты всё более переносятся в знаково-символическую область и приобретают дискурсивный характер. Бесчисленное количество высказываний, которые
беспрерывно циркулируют в информационном поле общества часто меняют свой
смысл и значение в зависимости от системы установок субъектов дискурса, вводящих свою систему его ограничений, норм и правил. По словам М. Фуко: «дискурс – а этому не перестает учить нас история – это не просто то, через что являют себя миру битвы и системы подчинения, но и то, ради чего сражаются, то,
чем сражаются, власть, которой стремятся завладеть»1.
При этом у противоборствующих социальных сил имеется стремление
«хоть частично овладеть быстрым разрастанием дискурса, чтобы его изобилие было избавлено от своей наиболее опасной части и чтобы его беспорядок был организован в соответствии с фигурами, позволяющими избежать чегото самого неконтролируемого; все происходит так, как если бы захотели стереть все, вплоть до следов его вторжения в игры мысли и языка. В нашем обществе… существует… своего рода смутный страх перед лицом всех этих событий, перед всей этой массой сказанных вещей, перед лицом внезапного появления всех этих высказываний, перед лицом всего, что тут может быть
неудержимого, прерывистого, воинственного, а также беспорядочного и гибельного, перед лицом этого грандиозного, нескончаемого и необузданного
бурления дискурса»2.
Сегодня в восприятии социальной действительности отчётливо можно
проследить значительную трансформацию дискурсивных практик, в которых
терроризм с периферии общественного сознания начинает перемещаться на центральные позиции. В процессе своего генезиса и развития понимание терроризма
претерпело значительные изменения, с тех пор как дискурс о нём впервые вошел
в употребление в начале XIX века, когда терроризм выступал в качестве метода
протеста против власти политических режимов в рамках границ отдельных государств. В XX веке терроризм приобрел новое качество, выйдя за узконациональные рамки.
В XXI веке террористическая активность становится по мнению многих
исследователей уже глобальной проблемой человечества. Так, немецкий социальный мыслитель Г. Бехман полагает, что терроризм – это глобальный риск,
опасность и источник разновекторных социальных рисков3, а американский социолог М. Кастельс идёт ещё дальше, заявляя, что повсеместное рассмотрение
глобального или локального терроризма как основной угрозы является «только
1
Фуко М. Порядок дискурса // Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. М., 1996. С. 52.
2
Там же. С. 77-78.
3
См.: Бехман Г. Современное общество как общество риска // Вопросы философии. 2007.
№ 1. С. 27-28.
3
умеренным началом. Возрастающая технологическая изощренность информационного общества ведет в новом тысячелетии к беспредельному террору», что
свидетельствует об относительности человеческого прогресса1.
Не оспаривая тезис о глобальности террористической проблемы, следует
всё же заявить о том, что террористический дискурс действительно приобрёл
всемирное звучание. Ж. Бодрийяр, подчеркивая усиление значения дискурсивного измерения современного терроризма утверждает, что террористическое насилие «держит под прицелом современное социальное: переплетение сфер, связей,
центров и структур, сеть контроля и блокировки... Перед ним новая – гиперреальная, неуловимая, опирающаяся уже не на закон, репрессии и насилие, а на
внедрение моделей и на убеждение/разубеждение – социальность… Он ориентирован на массы именно в их молчании, массы, загипнотизированные информацией. Для того чтобы преодолеть какие бы то ни было смыслы, для того чтобы
создать ситуацию, когда невозможно осознать, насколько он социально нелегитимен, в какой мере он не ведёт ни к каким политическим результатам и не вписан ни в какую историю, терроризм использует любые средства. Его единственное «отражение» – вовсе не цепь вызванных им исторических следствий, а рассказ, шокирующее сообщение о нём в средствах информации»2.
Более конкретно актуальность исследования обусловлена следующими
обстоятельствами:
Во-первых, восприятие мира как текста, признание множественности реальностей, понимание общественных феноменов как определённых посланий –
присуще современному состоянию постмодерна, что делает возможным представление терроризма как некоего специфического дискурса, организующего соответствующим образом социальное пространство;
Во-вторых, появляющиеся у социальных акторов новые коммуникативные
средства и возможности, сопровождающие современный этап становления информационного общества и общества знаний, могут использоваться не только
для установления сбалансированного социального взаимодействия и ликвидации
барьеров в общении, но и для локальной и глобальной трансляции деструктивных террористических идей;
В-третьих, активное создание, распространение и внедрение в массовое
сознание сообщений террористического характера, основано на разного рода
экстремистских идеологиях, использующих терроризм в качестве эффективного
средства управления современным обществом на основе инициирования страха
и ужаса;
В-четвертых, рост опасности терроризма связан с тем, что социальные
субъекты, выступающие в роли его идеологов, пытаются через средства массовой коммуникации контролировать сам язык террористического конфликта, сея
страх и ужас перед вседозволенностью, неуловимостью и ненаказуемостью тер1
См.: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000.
С. 127.
2
Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства, или конец социального. Екатеринбург,
2000. С. 45.
4
рористов, сохраняя при этом высокий уровень анонимности их разрушительной
деятельности;
В-пятых, всё сказанное свидетельствует о необходимости определения
условий формулирования и артикуляции террористического дискурса в современных социальных процессах в целях воспрепятствования разрушительным
тенденциям его распространения в российском социуме.
Следует признать, что в настоящее время террористический дискурс, превращая потенциальные вызовы и угрозы во все более реальные, привлекает к себе возрастающее внимание со стороны научного сообщества, которое фиксирует
всё более усиливающееся его влияние на социальные процессы, связи и отношения.
К проблеме изучения различных проявлений террористического дискурса
обращались представители многих областей научного знания.
В рамках филологического знания, наиболее активно изучающего особенности различных видов дискурса сложилось несколько направлений исследований, направленных на: изучение в рамках лингвистической картины мира когнитивно-прагматических основ террористического дискурса1; выявление характера
репрезентации указанного дискурса в журналистике2; определение концептосферы «терроризма», в дискурсе СМИ3; анализ дискурсивной деятельности средств
массовой коммуникации по освещению конкретных террористических проявлений4; изучение языковой семантики терминов «терроризм» и «террористы» на
материалах газетного дискурса отдельных стран5 и др.
В политологических исследованиях особое внимание уделяется анализу
взаимосвязи террористического дискурса с различными властными структурами6, а также выявлению возможностей конструирования коммуникативных технологий власти в пространстве мировой политики7.
Ученых-культурологов привлекает в исследовании террористического
дискурса его тесная взаимосвязь с художественно-образными произведениями
современной культуры (литературой, кино, телевидением), а также возможности
1
См.: Кунина М.Н. Когнитивно-прагматические характеристики террористического дискурса: Автореф. дис. …канд. филол. наук. Краснодар, 2001.
2
См.: Гладковская Е.С. Журналистский дискурс терроризма: Сравнительный анализ публикаций в качественной прессе России и США: Автореф. дис. …канд. филол. наук. Екатеринбург, 2006.
3
См.: Сусык С.Ю. Реализация концепта «терроризм» в дискурсе печатных средств массовой информации: Автореф. дис. …канд. филол. наук. Челябинск, 2008.
4
См.: Ясин Ш. Палестинская проблема на телеканале «Аль-Джазира»: дискурс терроризма: Автореф. дис. …канд. филол. наук. Челябинск, 2008.
5
См.: Коломийцева О.Ю. Номинативные поля с семантическими центрами «терроризм» и
«террористы» в газетном дискурсе ФРГ: Автореф. дис. …канд. филол. наук. Самара, 2012.
6
См.: Великосельский М.Ю. Дискурс феномена терроризма в СМИ США: Автореф. дис.
…канд. полит. наук. СПб., 2011.
7
См.: Журавлёв Д.А. Международный терроризм в информационно-коммуникативном
пространстве мировой политики: Автореф. дис. …канд. полит. наук. М., 2011.
5
их творческого использования и для оказания противодействия деструктивным
проявлениям терроризма1.
Довольно активную позицию в изучении террористического дискурса занимают и социологи, предметом пристального внимания которых являются микро-социологический, мезо-социологический и макро-социологический уровни
анализа влияния террористического дискурса на механизмы формирования солидарности в группе, стратегии террористов, динамику развития группы и ее деятельности, влияние среды на существование организации2, большой интерес
для социологов представляют также признание современного терроризма рискогенным фактором глобальных социальных изменений, проникновение в сущность которого невозможно без использования постструктуралистских и деконструктивистских подходов3.
Между тем, следует с сожалением отметить, что пока практически отсутствуют собственно философские диссертационные исследования, посвященные
анализу дискурсивного измерения терроризма. Исключением здесь, пожалуй является работа Н.А. Грякалова, который попытался выявить «вирусные» стратегии современного терроризма, обратив внимание на присущий ему перевод «реального» насилия в «символический» террор, что ведёт к пониманию «диспозитива терроризма» не как чего-то внешнего, какого-то случайного социального
эксцесса, а делает возможным выявление его как имманентной характеристики
современного «общества спектакля»4.
На устранение выявленных пробелов в изучении дискурсивных характеристик терроризма и направлено данное исследование.
Степень исследования научной разработанности проблемы. Представление об уровне социально-философского осмысления явления террористического дискурса и его влияния на социальные практики современного общества
можно составить на основе анализа имеющихся теоретических источников, объединив их в следующие группы.
В первой группе представлены труды, в которых рассматриваются проблемы социальных практик, как особых социальных структур, определяющих
характер и качество социальных отношений и взаимосвязей.
П. Бергер, П. Бурдье, В. Волков, Э. Гидденс, Н. Гудмен, Э. Гуссерль,
Т. Лукман, О. Хархордин, А. Щюц и др. уделяли своё внимание сущностным
1
См.: Петухов В.Б. Феномен терроризма в информационном пространстве культуры: Автореф. дис. …д-ра культурологии. М., 2009.
2
См.: Никулина И.В. Проблемы глобального терроризма в дискурсе СМИ (социологический анализ): Автореф. дис. …канд. социол. наук. Нижний Новгород, 2007.
3
См.: Щебланова В.В. Современный терроризм в глобализации социальных рисков:
структуралистско-конструктивистский контекст: Автореф. дис. …канд. социол. наук. Саратов,
2010.
4
См.: Грякалов Н.А. Террор: социально-философский анализ: Автореф. дис. ...канд. филос.
наук. СПб., 2003.
6
признакам социальных практик, выявлению их значения для определения возможностей влияния на социальные процессы1.
Ко второй группе следует отнести работы, отражающие различные подходы к изучению дискурса как социально обусловленной языковой системы,
управляющей общественными связями и отношениями.
Сущностные особенности дискурса разрабатывали И.Т. Касавин,
Е.В. Сидоров, М. Фуко и др.2
Исследованию
содержательных
аспектов
посвящены
труды
3
И.А. Мальковской, О.Ф. Русаковой, Е.И. Шейгал и др.
Т.Н. Астафурова,
А.
Грамши,
О.Л. Михалева,
А.В. Олянич,
Т.Ф. Плеханова, В.Е. Чернявская изучали властное измерение и вопросы манипуляции массовым сознанием с помощью дискурса4.
Методология рассмотрения социальных объектов и процессов с помощью
дискурс-анализа раскрыта в трудах Е. Веттер, Р. Водак, М. Йоргенсен, Э. Лакло,
М. Макаров, М. Мейер, С. Тичер, Л.Филлипс5. Особый интерес здесь представляет научный альманах «Дискурс-Пи», периодически издаваемый представителями научной школы дискурсивных исследований в гуманитарных и социальнополитических науках из Екатеринбурга6.
К третьей группе отнесены книги В.И. Белоножкина, М. Гельмана,
Д. Дондурея, А. Кавури, О.А. Колобова, Б. Накоса, Г.А. Остапенко, И.Н. Панарина, Л.Г. Панариной, И.М. Попов, Л. Радзиховский, А. Роднянский, Дж. Туман,
Т. Фрэли, В. Цыганов и др., в которых рассматриваются информационнокоммуникативные характеристики современного терроризма, а не деятельно-
1
См.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995; Бурдье П.
Практический смысл. СПб., 2001; Волков В., Хархордин О. Теория практик. СПб., 2008; Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. М., 2003; Гудмен Н. Способы создания миров. М., 2001; Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. М., 2009; Шюц А. Проблема социальной реальности // Избранное: мир, светящийся
смыслом. М., 2004.
2
См.: Касавин И.Т. Текст. Дискурс. Контекст. Введение в социальную эпистемологию
языка. М., 2008; Сидоров Е.В. Онтология дискурса. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009;
Фуко М. Археология знания. К., 1996; Фуко М. Дискурс и истина. Логос. 2008. № 2; Фуко М.
Порядок дискурса // Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996.
3
См.: Мальковская И.А. Знак коммуникации. Дискурсивные матрицы. М., 2005; Современные теории дискурса: мультидисциплинарный анализ / Под ред. О.Ф. Русаковой. Екатеринбург, 2006; Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. М., 2004.
4
См.: Астафурова Т.Н., Олянич А.В. Лингвосемиотика власти: знак, слово, текст. Волгоград, 2008; Грамши А. Тюремные тетради. М., 1991. Ч. 1; Михалева О.Л. Политический дискурс. Специфика манипулятивного воздействия. М., 2008; Плеханова Т.Ф. Дискурс-анализ
текста. М., 2011; Чернявская В.Е. Дискурс власти и власть дискурса. М., 2006.
5
См.: Йоргенсен М., Филлипс Л. Dискурс-анализ. Теория и метод. Х., 2008; Лакло Э. Невозможность общества // Логос. № 4-5. 2003; Макаров М. Основы дискурс-анализа. М., 2003;
Тичер С., Мейер М., Водак Р., Веттер Е. Методы анализа текста и дискурса. Х., 2009.
6
См.: Сайт научной школы дискурсивных исследований в гуманитарных и социальнополитических науках. URL: http://discourse-pm.ur.ru/
7
организационный аспект террористических проявлений, как в большинстве исследований по данной теме1.
В четвертой группе представлены исследования, направленные на уяснение тесной взаимосвязи между дискурсом как социально-языковой практикой и
терроризмом как управленческим методом корректирования социальной действительности.
Ж. Бодрийяр, Р.Р. Вахитов, А. Глюксман, Н.А. Грякалов2 выявили метафизическую и образно-мифологическую природу генезиса терроризма, архетипические основания его становления и развития.
С.Н. Борисов, Б. Бречер, P.P. Вахитов, А. Винтер, И.Ю. Вострикова,
М. Девенней, Ч. Найлеп, Е.В. Переверзев, В.Б. Петухов К.А. Свасьян, А. Ходжес,
И. Шамир и др.3 раскрыли некоторые особенности репрезентации террористического дискурса.
Вместе с тем следует признать, что исследователи проблем дискурсивного
понимания терроризма, оставили неисследованными такие вопросы как влияние
дискурсивных практик на результаты террористической активности, на оценивание террористических проявлений в обществе, кроме того не получила должного
освещения проблема содержания лингвистическо-идеологического воздействия
определённых социальных структур на общественное сознание в целях социальных изменений, выражающегося в стремлении навязать определённое видение
терророгенной социальной реальности, а также остались не до конца выяснен1
См.: Гельман М. Русский способ. Терроризм и масс-медиа в третьем тысячелетии. М.,
2003; Дондурей Д., Роднянский А., Радзиховский Л. Война за смысл. Телевидение – не только
информация, но и механизм террора // Искусство кино. 2004. № 9; Kavoori A.P., Fraley T. Media, Terrorism, and Theory: A Reader (Critical media studies). Oxford: Rowman & Littlefield publishers, Inc., 2006; Колобов О.А. Информационный терроризм в современном российском обществе. Н. Новгород, 2007; Nacos B. Mass-Mediated Terrorism: The Central Role of the Media in
Terrorism and Counterterrorism. Oxford, 2002; Остапенко Г.А., Белоножкин В.И. Информационные аспекты противодействия терроризму. М., 2009; Панарин И.Н., Панарина Л.Г. Информационная война и мир. М., 2003; Попов И.М. Война будущего: взгляд из-за океана. Военные
теории и концепции современных США. М., 2004; Tuman J. Communicating Terror: The Rhetorical Dimensions of Terrorism. Thousand Oaks, 2010; Цыганов В. Медиа-терроризм. Терроризм и
средства массовой информации. М., 2004.
2
См.: Бодрийяр Ж. Дух терроризма // («Le Monde»). InoСМИ.ru. 2001. 6 нояб. URL:
http://www.inosmi.ru/untitled/20011106/142061.html; Вахитов P.P. Современный террористический акт как Текст Спектакля (опыт семиотики террора) // Философская газета. 2001. № 13;
Глюксман А. Достоевский на Манхэттене. М., 2006; Грякалов Н.А. Фигуры террора. СПб.,
2007; Мир в войне: победители и побежденные. 11 сентября 2001 глазами французских интеллектуалов. Антология. М., 2003.
3
См.: Борисов С.Н., Переверзев Е.В. Метафизика террора и дискурс: методологические
аспекты // Вестник Тамбовского университета. 2010. № 3(83); Brecher B., Devenney M., Winter
A. Discourses and Practices of Terrorism: Interrogating Terror. N.-Y., 2010; Вострикова И.Ю.
Дискурс терроризма в системе специальных дискурсов // Альманах современной науки и образования. 2009. № 8. Ч. 1; Discourse, War and Terror / Ed. by A. Hodges, Ch. Nilep. Amsterdam,
Philadelphia, 2007; Петухов В.Б. Информационный дискурс терроризма в контексте художественной рефлексии. М., 2007; Свасьян К.А. Терроризм дискурса // Растождествления // Вопросы философии. 2005. № 2; Шамир И. Хозяева дискурса: Американо-израильский терроризм. М., 2003.
8
ными последствия репрезентации террористического дискурса и возможности
оказания ему противодействия в российском социуме.
Вышеизложенное позволяет утверждать, что тема террористического дискурса как общественного явления, оказывающего активное влияние на современные социальные процессы не получила соответствующей разработки в рамках социального знания и требует проведения специального исследования с помощью социально-философского анализа.
Актуальность исследовательской задачи, предпосылки ее научного и практического решения определили объект, предмет, цель и задачи диссертационного исследования.
Объект исследования: социальные практики как организующее начало
социальной жизни.
Предметом выступает террористический дискурс как властный речевой
код, оказывающий практическое управленческое воздействие на социальные
процессы, социальные отношения и социальные взаимодействия в современном
обществе.
Целью исследования является социально-философский анализ дискурсивных террористических структур, возможности их влияния на организующие
общественное пространство социальные практики, а также способы противодействия разрушительному их воздействию на современный социум.
Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих взаимосвязанных конкретных задач:
1. Выявить социальные практики повседневности как объекта реализации
террористического дискурса.
2. Обнаружить сущность террористического дискурса.
3. Изучить содержательные особенности террористического дискурса.
4. Обосновать основные направления организации защиты социальных
практик от негативного влияния террористического дискурса.
Гипотеза исследования состоит в признании и обосновании зависимости
характера террористической деятельности от способов и форм реализации дискурсивных практик, определяющих цели, методы и сами возможности террористических проявлений в современном обществе.
Логика достижения поставленных целей и задач определяет структуру
диссертации, которая состоит из введения, трех разделов, заключения и списка
использованной литературы.
Методологические и теоретические основы исследования составили
фундаментальные положения коммуникативистики, лингвистической науки и
социальной философии, а также соответствующий понятийно-категориальный
аппарат. В диссертации исследуются феномены общественного и индивидуального сознания, в частности, дискурсивные проблемы сознания, идеологически
ориентированные высказывания, устойчивые и изменчивые социальные параметры дискурса о терроризме, возможности знаково-символического влияния на
его создание, производство и распространение. В исследовании представлены
итоги осмысления дискурсивных практик социума применительно к террористическим проявлениям на разных этапах развития российского общества и в мире,
9
содержащихся в научно-методических материалах различных социальных институтов, в диссертационных исследованиях, в статьях в научных журналах, полемики в средствах массовой коммуникации.
В исследовании активно использовались принципы философского анализа:
функционально-деятельностного, организационно-системного, дискурс-анализа,
лингво-аналитического, структурно-содержательного и т.д. Кроме того, применялись также и более конкретные методы: феноменологический, постструктуралистский, постмодернистский и др.
Положения, выносимые на защиту:
1. Социальные практики, в контексте репрезентации террористического
дискурса, следует понимать как совокупность социально-экономических, политических, языковых и символических действий, социальных отношений и взаимосвязей, которые индивиды и социальные группы воспроизводят на основе интесубъективных габитуальных структур социального опыта, обычных рутинных
повседневных процедур, конкретных правил и образцов, обусловленных их взаимозависимостью и направленных на конкретную деятельностью по освоению,
упорядочиванию, преобразованию и наделению социальным смыслом объективной социальной действительности.
2. Сущностью террористического дискурса является совокупность деструктивно-девиантных высказываний, характеризуемых насильственным диктатом, анонимностью, симулятивностью, использованием новояза, моральной
амбивалентностью, интертекстуальностью, выступающих в качестве управленческого инструмента устрашения людей, использующего скрытые значения, коды, метафоры и другие средства выражения языка, а также современные медиатехнологии для активного насильственного влияния на общественное сознание,
в целях формирования определённой «террористической» картины мира и соответствующих знаний, убеждений и поведения в социальном пространстве власти.
3. В содержании террористического дискурса следует обозначить такие
его элементы как: субъекты (идеологи, политики, представители средств массовой коммуникации, «символические аналитики», также другие лица и специализированные подразделения, которые занимаются созданием, распространением и
организацией террористического дискурса), объекты (аудитория террора, состоящая из референтной группы, легитимирующей терроризм и виктимизированной
группы, составляющей мишень террористов и объект запугивания), цели (трансляция террористами в общественное сознание скрытых значений, языковых кодов, устрашение людей, с помощью средств выражения языка во властнополитических интересах), деятельность по созданию (производство террористического текста), распространению (манифестация, воззвание, декларация
террористического характера) и репрезентации (создание специальных событий
– терактов) террористического дискурса.
4. К средствам репрезентации террористического дискурса можно отнести: литературу (книги идеологов и противников терроризма, художественная беллетристика, научные труды исследователей терроризма), телевидение
(наиболее мобильный канал трансляции, ориентирован в основном на докумен10
тальный показ террористических проявлений с целью получения новостной информации), кино- и видео- фильмы (создание определённого эмоционального
восприятия указанного дискурса, а также в меньшей степени – инициирование
процесса размышления, осмысления терроризма), музыкальные песни (воздействием на подсознание обладают все элементы музыкального языка: мелодия,
ритм, тембр, громкость, темп и т.д.), компьютерные игры (делают терроросреду
обыденной, а выбор той или иной стороны противостояния лишённым всякой
моральной ответственности, что переносится из виртуальной реальности в повседневную жизнь), а также информационно-сетевые технологии (сетература,
YouTube, ЖЖ, твиттер, фейсбук).
5. Основные направления организации защиты социальных практик от
негативного влияния террористического дискурса могут быть представлены в
различных сферах общества: политической (выстраивание международной атмосферы учета особенностей различных народов в процессе глобализационных изменений, противодействие в политическом поле двойственной оценке терроризма, разработка контртеррористической идеологии, продолжение работы над выработкой единого понимания терроризма в ООН), социальной (активизация контртеррористической деятельности гражданского общества), духовной (мобилизация научных, религиозных, социокультурных сил, средств и ресурсов для преодоления террористического комплекса идей и его дискурсивного выражения),
информационной (содействие развитию публичной сферы, ликвидация информационных барьеров и установление взвешенных коммуникаций между всеми
членами общества: продвижение контртеррористического дискурса, использование имеющихся PR-технологий для дискредитации положительного образа террориста, гражданская ответственность профессионалов информационной сферы), образовательной (всемерное внедрение знаний о феномене терроризма в
систему образования, воспитание в согражданах интернационализма, уважения к
другой религии, культуре, обычаям; формирование неприятия радикальноэкстремистских методов изменения социальной реальности).
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Диссертационное исследование структурно состоит из введения, трех разделов, заключения, списка использованной литературы.
Во введении обосновывается актуальность исследуемой проблемы, раскрывается степень ее научной разработанности в литературе, определяются объект и предмет исследования, формируются его цель и задачи, указывается теоретико-методологическая и эмпирическая основа диссертации, определяется научная новизна и формулируются положения, выносимые на защиту.
В первом разделе – «Социальные практики современности как социальное
пространство репрезентации террористического дискурса», выявляются
наиболее общие сущностные особенности социальных практик применительно к
предмету исследования, выявляется их роль и место в современном социуме.
11
Подвергаются социально-философскому анализу различные подходы к социальным практикам, на основе которого вычленяются наиболее важные сущностные характеристики социальных практик, так марксистский подход рассматривает данное явление как сложный и вместе с тем довольно эффективный
инструмент изменения социальной реальности через изменение общественного
сознания; феноменологический – сосредотачивает свое внимание на вовлечении
социального субъекта в конструирование с помощью интерсубъективного сознания и языка различных социальных миров; структуралистский – анализирует
деятельность социальных акторов на основе опыта (габитуса) по созданию и
воспроизведению мифологических, языковых, познавательных, властных и символических структур, упорядочивающих социальную жизнь; драматургический
– исследует определённый социальный образец (фрейм) в целях конституирования общественных отношений, опосредованных симулятивными образами реальности; коммуникативный – упор делает на обозначении процесса установления социальных связей, , создающих социальный смысл, с помощью изменений
в оценках, мнениях и точках зрения людей; аналитический подход призывает
видеть в социальных практиках языковое поведение социальных субъектов, которые в своём обыденном языке, языковой игре творят символическое описание
социального мира, тем самым создавая его.
Опираясь на авторское определение социальных практик, выявлено основное их содержание, которое в свою очередь включает различные социальные
действия в значительной степени обусловленные стереотипами (устойчивыми
представлениями на основе примитивизации, схематизации, категоризации жизненного опыта), паттернами (шаблонами структурирующими язык, обуславливающими высказывания и поступки людей), мифологией (способами обозначения реальности, основанными на необоснованной вере, общественном мнении и
определяющими массовое сознание) и идеологией (системами концептуально
разработанных и оформленных взглядов части общества на социальную действительность, распространяемых в целях осуществления господства и власти на
всех социальных субъектов).
Высказывается обоснованное предположение, о том, что социальные практики в известной мере задают определенные параметры и делают возможным
социальные изменения общественного пространства, усиливается воздействие на
массовое сознание детерминант социального поведения (стереотипов, паттернов,
мифов и идеологии), глубинной основой которых в свою очередь является дискурсивные практики как знаково-символические и информационнокоммуникативные конструкции, в конечном итоге обуславливающие характер и
качество тех или иных поведенческих актов.
Во втором разделе – «Сущность и содержание террористического дискурса в социальных практиках современного общества» раскрываются методологические основания исследования террористического дискурса, делается попытка его определения, выявления его важнейших структурно-содержательных
характеристик, а также имеющихся возможностей в его создании, распространении и развитии.
12
Обобщив опыт исследователей, изучавших дискурс, автор раскрывает некоторые подходы к выявлению его основных признаков, так структурная лингвистика (Ф. де Соссюр) под дискурсом понимает любую длительность языковых
выражений больше предложения; формальная лингвистика (Р. Барт) рассматривает как общество вырабатывают собственную систему образов, понятий и представлений о действительности, которая закрепляется в форме дискурса («письма» или «социолекта); в рамках психоаналитической теории (З. Фрейд, Ж. Лакан) разрушается идея о жесткой привязке означающего к означаемому, дискурс
предстает как постоянное ускользание предметов от стабильных знаков и значений; антропоцентрический подход (Э. Бенвенист) обращает внимание на то, что
дискурс – это масса текстов, воспроизводящих различную устную речь, где ктолибо обращается к кому-либо, высказывается как говорящий и организует сказанное; коммуникативная теория (Ю. Хабермас и К.-О. Апель), интерпретируют
дискурс как место коммуникативной рациональности, где участники общения
преодолевают свои собственные субъективные взгляды в пользу рационально
мотивированного согласия; постструктуралистская теория (Э. Лакло и Ш.
Муфф) утверждает, что дискурсы борются между собой за превосходство, стараясь в этой борьбе зафиксировать определённые ими значения в языке; постмодернистская позиция (М. Фуко) раскрывает бессознательные и идеологические
механизмы дискурса, постулирует языковый характер мышления и сводит все
социальные практики к дискурсу.
Доказывается, что дискурс – представляет собой совокупность устных и
письменных высказываний (текстов в широком смысле), которые производят
люди в разнообразных социальных практиках, создавая тем самым самостоятельное поле социальных смыслов – символическую реальность со своими идеологически ориентированными социальными законами и правилами поведения.
Исходя из сказанного современное общество имеет смысл рассматривать как
сложную сеть повседневных многоуровневых социальных коммуникаций, а социальную практику в различных ее проявлениях (поведение человека под влиянием стереотипов, паттернов, мифов и идеологии) как реализацию определённого социального действия, посредством дискурсивного формирования системы
значений, смыслов и эпистем, которые необходимо уметь «прочитать», понять и
определенным образом интерпретировать.
В исследовании террористического дискурса выявляются два уровня его
понимания: конвенциональный – обозначает конкретное коммуникативное террористическое событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи (анализ
должен быть сконцентрирован на степени и характере влияния экстралингвистического фона – социальных институтов, культурных, идеологических и прочих
факторов), способствующих террористическим проявлениям и влияющим на
формирование тех или иных языковых закономерностей, а также коммуникативный – анализирует социальное пространство, в котором возможно взаимодействие тематически соотнесённых террористических высказываний и текстов,
объединенных в коммуникативном и функционально целевом отношении единой областью знания – своеобразной террористической эпистемой, которая на
протяжении последних двух веков своего развития имеет своей целью – иниции13
рование в массовом сознании страха и ужаса для достижения вполне определённых практических политических, экономических и духовных целей.
Для осуществления анализа сущностных и структурно-содержательных
особенностей террористического дискурса крайне перспективными являются
следующие методологические подходы: ивент-анализ (систематическое формализованное представление интеракций между субъектами политики в рамках
определенной шкалы, построение причинно-следственных цепочек, связанных с
террористической активностью, на основе которых можно готовить различные
аналитические документы), семиотический подход (дешифровка знаков, которые
объединяясь в текст, порождают многослойную и многозначную структуру террористического сообщения), этнометодология (анализ обыденных норм, правил
поведения, смыслов языка в рамках социального взаимодействия между террористическими акторами, на которое влияют невысказанные предположения,
сложные переплетения значений) и дискурс-анализ (определение исторического
места каждого дискурсивного события, анализ условий-фоновых практик, которые сделали возможным формулирование и артикуляцию терроризма в дискурсе
власти).
В связи с многоликостью проявлений террористической активности,
огромным и противоречивым идейным наследием и динамичным развитием террористических технологий и форм их реализации террористический дискурс в
диссертации осмыслен с помощью нескольких подходов: знаково-символического
(система скрытых значений, кодов, транслируемых террористами в общественное сознание), информационно-коммуникативного (применение медиатехнологий, рассчитанных на широчайший общественный резонанс), лингво-девиантный
(отклоняющийся, «безумный» характер террористического дискурса как «болезни языка» и распространяемой с помощью СМИ в вербально обозначенном виде
с помощью метафор в «языковом сознании»), насильственно-управленческий
(управленческий инструмент, использующем средства выражения языка для
устрашения людей в интересах достижения властно-политических целей), мировоззренческо-хронотопичный (совокупность террористически окрашенных радикально-экстремистских высказываний, влияющих на языковую картину мира
человека, на формирование его знаний, убеждений и поведения в рамках дискурсивного пространства).
Автор полагает, что среди характерных черт современного террористического дискурса выделяются: дихотомичность (противопоставление позиций:
«Свой» – «Чужой» или контртеррорист – террорист в рамках идеологии двух
противоположных полюсов, которые создают и культивируют мифологически
окрашенные образы друга и врага), насильственный диктат (навязывание с позиции силы своего видения действительности), анонимность (анализ выражения
«Смерть Автора», присущего современному постмодернистскому видению социальной реальности помогает понять отказ террористическими группировками
от своего авторства и объяснить видимую беспричинность и спонтанность террористической активности), симулятивность (имитация отсутствующей реальности эмоционально насыщенным образом несуществующего террористического акта), использование новояза (реализация иррационализма языка, на котором
14
речь скорее скрывает, чем объясняет реальное положение вещей, что порождает
своеобразный двойной стандарт в восприятии террористических проявлений),
морально-амбивалентный характер (социальные технологии, цель которых,
обеспечить нравственную поддержку политики террора и подчинение нравственно-политического сознание общества), интертекстуальность (взаимодействие заголовка, цитаты, косвенной речи, аллюзии в рамках террористического
текста и языка с социокультурной средой, общими кодами и смысловыми системами).
Автор считает, что деятельность по производству, распространению, потреблению и развитию террористического дискурса может быть представлена
как реализация некоего ансамбля утверждений: денотация (утверждение отображает некое положение дел), связной формой выступает террористически
окрашенный текст, манифестация (взаимоотношения которые возникают между
субъектом дискурса и его посланием аудитории) представлена письменным воззванием, декларацией содержащей программу и определённые принципы террористической деятельности, отражающей мировоззренческую позицию человека,
группы, организации (Т. Качиньский-Унабомбер, А. Брейвик, Д. Виноградов),
которая призывает к конкретным экстремистским действиям и предлагает для
этого конкретные технологии, сигнификация (соотносит понятия друг с другом,
связывает террористические утверждения с другими утверждениями) является
итогом создания текста и призыва и представляет собой специальное созданное
событие – способ порождения, означивания и «запуска» террористического
смысла (теракта) в публичное медийное пространство общества спектакля.
Исследуя форму как организационную сторону дискурсивной террористической деятельности, автор проводит классификацию проявлений террористического дискурса и технологий его воплощения (совокупности взаимосвязанных
методов, сил и средств), в которой выделяются следующие её основания: историко-эпистемологическое (выявляет особенности радикально-экстремистских
высказываний на определённом этапе развития общественных отношений),
идеологическое (предполагает выделение особых мировоззренческих позиций и
основанных на них системах политических взглядов так или иначе оправдывающих применение террористического насилия), религиозно-культурное (выделяет особенности дискурса связанные с прикрытием вполне светских, политических целей псевдорелигиозными духовно-культурными конструкциями), конспиративное (подчеркивает скрытые, недоступные большинству идеи, их воплощение в деятельности тайных обществ), военно-политическое (обращает
внимание на политическую борьбу в мире, между государствами и внутри страны), информационно-коммуникативное (указывает на возможности новых медиа-технологий) и др.
Особое внимание в работе уделено анализу информационно-сетевых технологий террористического дискурса, включающим в себя силы, средства и
возможности его создания и репрезентации, к которым автор относит: сетературу (террористически ориентированные тексты рождаются и реализуются в сети, сообществом радикалов в деле создания тактических медиа), YouTube (видеоролики, мгновенно распространяются по всему миру, формируя эмоциональ15
ное отношение зрителей к показываемому информационному контенту, например «Невинность мусульман»), ЖЖ (платформа для ведения онлайн-дневниковблогов, периодически обновляемая лента сообщений на террористические темы,
при этом каждое сообщение-пост может быть прокомментировано читателями),
твиттер (технология мгновенного обмена короткими сообщениями, что активно используется террористическими структурами в организационных целях),
фейсбук (позволяет создать сообщества по интересам, приглашать сообщников,
обмениваться с ними сообщениями, загружать фотографии и видеозаписи, т.е.
способствовать выстраиванию коммуникаций между террористами независимо
от границ государств).
В третьем разделе – «Возможности и ограничения организации противодействия социальным практикам террористического дискурса» проводится
социально-философский анализ некоторых направлений преодоления деструктивного влияния террористического дискурса на социальное бытие и общественное сознание.
Автор доказывает, что сопротивление власти одного дискурса возможно
только и именно посредством другого дискурса с теми же по принципу действия
механизмами подавления чужого, эта диалектическая взаимосвязь между террористическим и антитеррористическим дискурсами, соответственно между дискурсом «террористической войны» (или «джихада») и дискурсом «войны с терроризмом», раскрыта на примере их столкновения в глобальном медийном пространстве после террористического акта 11 сентября 2001 во Всемирном Торговом центре в Нью-Йорке. С дискурсом джихада тесно связан антагонистический
ему дискурс войны с терроризмом. Выступая «двумя сторонами одной медали»
эти дискурсы не могут существовать один без другого, эта внутренняя диалектическая взаимосвязь в значительной мере подчёркивается искусственным созданием, конструированием в коммуникативном пространстве указанных дискурсов
как социально-политических симулякров.
В диссертации указывается, что «прикрытие» религией ислама совершается при развязывании террористической активности, которую фундаменталисты в
обход религиозных канонов объявляют «джихадом» и одновременно идеологическое основание «войны с терроризмом», представленное как противодействие
«исламофашизму» следует считать концептуальными инструментами разных
проектов глобализации, исламистского и американского.
Автор обосновывает свою позицию, согласно которой для оказания действенного отпора террористическому дискурсу, следует говорить не о антитеррористическом дискурсе, который направлен в большей степени на пресечение
уже имеющейся террористической активности, причем как правило в основном
силовыми мерами, а о необходимости создания контртеррористического дискурса, под которым надо понимать – всеобъемлющий, носящий наступательный
характер дискурс, направленный на противоборство с терроризмом во всех возможных ракурсах, на профилактику возникновения экстремистских настроений
и террористических идеологий, на предотвращение вовлечения всё новых сторонников в террористическую деятельность.
16
Доказывается позиция, согласно которой в настоящее время противодействие террористическим проявлениям в России как впрочем и во всём мире ориентированно в основном на тотальный надзор, осуществляемый в различных
сферах социальной жизни и силовое решение (подавление и физическое уничтожение террористов). Не оспаривая значение специальных операций, проводимых
российскими антитеррористическими государственными организациями против
террористических структур и не умаляя их заслуг на фронте борьбы с террористическими формированиями, в серьёзной степени разрядившими обстановку на
Северном Кавказе, следует признать всё же недостаточную их эффективность в
оказании отпора самим террористическим идеям, генерируемых идеологами
терроризма и их распространению в массовом сознании современного общества.
Автор полагает, что обоснование некоторых направлений защиты от террористического дискурса, деструктивно воздействующего на социальные практики современности, будет способствовать усилению возможностей контртеррористических сил в ликвидации террористических угроз.
Высказывается обоснованное утверждение, согласно которому духовная
сфера имеет наибольшее значение в противодействии террористическому дискурсу, в рамках которой имеются различные направления противодействия контртеррористическому дискурсу: научное (ориентировано на теоретический поиск, нахождение обоснованных путей повышения эффективности и разработки
лингвистических методов конструирования и развития дискурса: символизм, оксюморон, метафора; создание единого научного пространства – террологии; основание общественно-политического и научно-экспертного контртеррористических дискурсов; учреждение дискурсивного управления социальной реальностью); религиозное (сплочение религиозных предстоятелей во имя жизненных
интересов своей паствы в организации совместного отпора деструктивным псевдорелигиозным идеям терроризма); культурное (развенчание средствами искусства театра, художественной литературы, кинематографа и др. героических мифов и связанных с ними образов «самоотверженных террористов»).
Следует признать, что наиболее важную роль в информационном противоборстве играют СМК, которые в рамках свободы слова и печати имеют возможность выражать различные мнения по поводу террористической активности. Однако необходимо учитывать, что субъекты террористического дискурса одной из
своих целей ставят – прорыв к широкой общественной аудитории, в этих условиях журналисты, освещающие террористические акции, не просто повествуют о
событиях, но и становятся активными участниками этих событий. Представляется, что в интересах безопасности большинства граждан, они не могут и не должны в этой кризисной обстановке нейтрально реализовывать свое право на получение и распространение информации.
В заключении подводятся итоги исследования, формулируются выводы и
научно-практические рекомендации, предложения по реализации полученных
результатов.
Объем диссертации – 196 страниц.
17
III. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Научная новизна диссертационного исследования выражается:
– в уточнении особенностей социального бытия социальных практик повседневности как объекта репрезентации террористического дискурса;
– в раскрытии подходов к выявлению глубинных черт террористического
дискурса и обосновании авторского определения его сущности;
– в определении содержательных элементов, типологии и функций террористического дискурса;
– в разработке некоторых направлений организации противодействия разрушительному воздействию террористического дискурса на социальные практики современного российского общества.
Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в
уточнении понятия «террористический дискурс», углублении и расширении социально-философских знаний о его сущностных и содержательных особенностях, в том числе и основных чертах его активного влияния на современный социум.
Научные результаты, полученные в ходе социально-философского анализа
предмета исследования могут быть применены в качестве оснований для последующего изучения террористического дискурса, его места и роли, современного
состояния, определения особенностей его негативного воздействия на различные
сферы российского общества и на этой основе выработки возможных направлений противодействия его разрушительному влиянию на социальные практики
современности.
Практическая значимость диссертационного исследования состоит в
возможности и необходимости выработки адекватных мер по формированию системы защиты от террористического дискурса в условиях его активного деструктивного воздействия на социальную повседневность.
Содержание диссертации, сделанные в ней авторские обобщения и выводы, создают своего рода фундамент для более глубокого уяснения сути террористического дискурса, его негативного влияния на характер социальной жизни, а
также делает возможным преодоление наиболее разрушительных последствий
его репрезентации в социуме, что является важным условием стабильного и динамичного развития России. Положения и выводы представленные в диссертации могут иметь важное практическое значение для государственных антитеррористических и контртеррористических структур, общественных и научных организаций, проводящих исследования в сфере противодействия террористическим
проявлениям.
Проведенное социально-философское исследование террористического
дискурса как социальной практики современного российского социума делает
возможным обоснование ряда конкретных рекомендаций, использование которых должно способствовать разрешению проблем безопасности, связанных с
особенностями символически-языкового восприятия террористической активности.
18
Имеющиеся рекомендации можно условно разделить на следующие две
группы.
Первая группа: рекомендации теоретического характера – включает в себя исследованные в работе методологические положения и подходы к изучению
дискурсивных практик, так и собственно сущностных и содержательных сторон
репрезентации террористического дискурса в современной России. Указанные
аспекты могут найти широкое применение в дальнейшем изучении различных
террористических проявлений.
Опираясь на разработанные в диссертации положения, представляется целесообразным более полно и последовательно исследовать ряд перспективных
направлений, значительно расширяющих объем научного знания по данной проблеме:
– разработка методологических оснований исследования террористических
дискурсивных практик;
– обоснование и применение философско-аналитических, семиотических,
постструктуралистских и постмодернистских подходов к определению явления
террористического дискурса;
– определение коммуникативных возможностей сознательного выбора
личностью собственных, а не навязанных из-вне символически-знаковых идеологических позиций, противостоящих их искажению в рамках экстремистского и
террористического дискурса;
– воздействие террористического дискурса на политическую, экономическую, социальную и духовную сферы социума;
– выявление основных типов и форм репрезентации террористического
дискурса в обществе;
– изучение взаимосвязи между созданием новых средств масс-медиа,
внедрения специально разработанных информационно-коммуникативных технологий и видоизменением террористического дискурса;
– анализ и прогнозирование условий и факторов дальнейшего развития
террористического дискурса в России и других государствах.
Полученные результаты диссертационного исследования, предложения и
рекомендации могут быть также использованы: в более детальном исследовании
воплощения террористического дискурса в реалиях современного российского
общества; в формировании системы сознательного выбора информационнокоммуникативных средств наиболее адекватных для истинного восприятия социальной действительности; в совершенствовании знаково-символического содержания социальной жизнедеятельности; в формировании и развитии концептуальных основ активной антитеррористической идеологии и организации противоборства с тоталитарным дискурсом терроризма.
Вторая группа: рекомендации практического характера включает в себя
практические предложения, непосредственно направленные на развитие взвешенного восприятия социальной реальности, сохранения смысла языковых игр, а
также воспрепятствование навязыванию террористических дискурсивных практик, носящих деструктивно-симулятивный характер:
19
а) ученым и преподавателям высших профессиональных учебных заведений материал диссертации можно использовать в следующих целях:
– для проведения занятий по коммуникативистике, социальной философии, связям с общественностью, политологии, культурологии, лингвистике;
– для разработки практических рекомендаций по разрешению противоречий способствующих распространению террористического дискурса в социальной
жизни, путем нахождения её реальных основ, которые не могут быть подвергнуты радикальным экстремистским извращениям;
– для разработки и издания учебно-методических пособий на тему «Создание и распространение террористического дискурса в социальном пространстве
общества средствами масс-медиа», «Феномен террористического дискурса в общественном сознании», «Противодействие террористического дискурса в системе обеспечения безопасности российского общества».
б) для активизации исследовательской работы по предложенной проблематике:
– рекомендуется провести теоретико-методические и научно-практические
конференции по вопросам противодействия распространения террористического
дискурса и ограничения его влияния на личность, общество и государство;
– рекомендуется организовать научно-исследовательскую работу по дальнейшему изучению деструктивного влияния террористического дискурса на современный российский социум.
Автор полагает, что в настоящее время в российском обществе возрастает
угроза террористических проявлений, в этих условиях антитеррористические
мероприятия оперативно-силового характера зачастую оказываются недостаточно эффективными, ведь следует оказывать противодействие не только террористической деятельности, но и экспансии террористической идеологии, тесно связанной с производством террористического дискурса. Поэтому научное исследование особенностей создания, распространения и видоизменения террористического дискурса способствует обеспечению всеобъемлющей системы антитеррористической безопасности в России и во всём мире.
Степень достоверности результатов исследования обеспечена комплексной методологией, примененной в исследовании, соответствующей достижению основных целей, задач логикой исследования, теоретической обоснованностью научных позиций диссертанта, а также привлечением в качестве эмпирической базы результатов контент-анализа научных трудов, материалов статей и
публикаций научной периодики, а также данные и результаты ряда специальных
исследований в области социально-гуманитарных наук.
Апробация основных положений работы. Автором последовательно реализованы научные процедуры социального исследования, логика работы носит
непротиворечивый характер, научные результаты доказательно аргументированы. Основные результаты диссертационного исследования нашли отражение в 5
публикациях автора, в том числе в 3 статьях в научных журналах, которые
включены в перечень ВАК российских рецензируемых научных журналов.
Основные теоретические положения диссертации обсуждались на кафедре
философии и религиоведения Военного университета, в выступлениях на раз20
личных международных и всероссийских научно-методических и научнопрактических конференциях, семинарах и круглых столах, в ходе проведения занятий с учащимися по проблемам социально-философского знания.
Основные идеи диссертации изложены в следующих публикациях:
Публикации в научных изданиях по перечню ВАК Министерства образования и науки РФ:
1. Найдина Т.В. (в соавторстве). К вопросу об определении сущности террористического дискурса // Право и образование. 2013. № 3. С. 130-139. (0,5
п.л.).
2. Найдина Т.В. (в соавторстве). Дискурсивные практики современного
терроризма в информационно-коммуникативном пространстве // Пространство и
Время. 2013. № 3 (13). С. 222-229. (1 п.л.).
3. Найдина, Т.В. Защита российского общества от идеологического воздействия террористического дискурса // Социально-гуманитарные знания. 2015.
№ 1. С. 300-307. (0,5 п.л.).
Другие публикации по теме диссертации:
4. Найдина, Т.В. Проблема организации противодействия террористическому дискурсу в российском обществе // Терроризм как социальнополитическое явление. Противодействие в современных условиях: коллективная
монография / Под ред. В. Ю. Бельского, А. И. Сацуты. М.: ЮНИТИ-ДАНА,
2015. С. 151-163. (0,5 п.л.).
5. Найдина, Т.В. Идеологическое направление противодействия террористическому дискурсу // Современная образовательная практика и духовные ценности общества: Материалы Международной научно-методической конференции / Отв. ред. С.В. Бойко. Череповец: Филиал СПбГЭУ, 2013. С. 17-20(1 п.л.).
Общий объем публикаций по теме диссертационного исследования составил 3,5 п.л.
Т. Найдина
21
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
58
Размер файла
403 Кб
Теги
анализа, террористический, социальная, современность, дискурсе, практика, философские
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа