close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Гуладтынский говор даргинского языка

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Гусаева
Райзанат Рабадановна
ГУЛАДТЫНСКИЙ ГОВОР ДАРГИНСКОГО ЯЗЫКА
Специальность 10.02.02 – языки народов
Российской Федерации
кавказские языки
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Махачкала – 2017
Диссертация выполнена в отделе лексикологии и лексикографии ФГБУН
«Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН»
Научный руководитель:
Научный консультант:
кандидат филологических наук, ст. науч. сотр.
ФГБУН «Институт языка, литературы и
искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН»
Юсупов Хизри Абдулмаджидович
доктор филологических наук, профессор
ФГБУН «Институт языка, литературы и
искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН»
Халилов Мажид Шарипович
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
университет»
Багомедов Муса Расулович
кандидат филологических наук, доцент
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
педагогический университет»
Ильясов Магомедгаджи Валигаджиевич
Ведущая организация -
ФГБОУ ВО «Ингушский государственный
университет» (г. Назрань).
Защита состоится «13» апреля 2017 г., в 16 часов, на заседании
диссертационного совета Д 212.051.01 по защите диссертаций на соискание
ученой степени доктора и кандидата наук в ФГБОУ ВО «Дагестанский
государственный педагогический университет» по адресу: 367003,
Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 57, ауд. № 78.
С диссертацией можно ознакомиться в Фундаментальной библиотеке
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный педагогический университет» по
адресу: 367003, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 57.
Автореферат размещен на сайте Министерства образования и науки РФ
(www.vak.ed.gov.ru) и на сайте ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
педагогический университет» (www.dgpu.net) « » __________ 2017 г.
Автореферат разослан « » _________ 2017 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
З.С. Омарова
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена тем,
что гуладтынский говор до сих пор не являлся предметом специального
научного исследования. Без углубленного изучения всех наречий, диалектов
и говоров, без анализа материалов всех диалектных единиц, без их
монографического описания нельзя считать диалектологическое изучение
даргинского
языка
завершенным.
Ценность
диалектологических
исследований значительно возрастает из-за отсутствия старых письменных
памятников не только на диалектах даргинского языка, но и на других
дагестанских языках.
В нашей диссертационной работе впервые в научный оборот вводятся
сведения о фонетических, морфологических и лексических особенностях
исследуемого говора, о морфологической структуре гуладтынского говора. В
работе проводится сравнение лексического фонда гуладтынского говора и
даргинского литературного языка (иногда и отдельных диалектов, и говоров
даргинского языка) с целью выявления общего и отличительного. Такая
характеристика основных особенностей говора и такой анализ языкового
материала позволяет определить его место в системе говоров и диалектов
даргинского языка и тем самым уточнить диалектную классификацию. На
наш взгляд, полученные таким образом данные и выводы
могут
способствовать освещению некоторых спорных вопросов даргиноведения.
Отсутствие специальных научных работ по системному описанию
гуладтынского говора сирхинского диалекта даргинского языка говорит о
том, что исследование гуладтынского говора даргинского языка представляет
собой необходимое звено в написании исторической фонетики, грамматики и
лексики даргинского языка, в последовательном выявлении генетических
связей даргинского языка с родственными дагестанскими языками в
сравнительно-историческом плане.
3
Актуальность исследования гуладтынского говора вызвана еще и теми
интенсивными процессами нивелировки диалектных различий, связанных с
миграцией населения горного Дагестана.
Степень разработанности темы. Специальные научные работы по
описанию гуладтынского говора не выявлены. В научной лингвистической
литературе данные об исследуемом говоре носят фрагментарный характер.
Гуладтынский говор упоминается только при классификации диалектов
даргинского языка.
Объектом
данного
диссертационного
исследования
является
гуладтынский говор сирхинского диалекта даргинского языка.
Предметом исследования являются фонетические, морфологические и
лексические особенности гуладтынского говора даргинского языка.
Цель
исследования
состоит
в
описании
фонетической,
морфологической и лексической системы гуладтынского говора сирхинского
диалекта даргинского языка, а также в выявлении и анализе специфических
особенностей, свойственных гуладтынскому говору на всех исследуемых
уровнях.
В соответствии с поставленной целью в работе формулируются и
решаются следующие исследовательские задачи:
1.
Всестороннее исследование и анализ фонетических особенностей
гуладтынского говора.
2.
Всестороннее
исследование
морфологических
особенностей
гуладтынского говора.
3.
Исследование
и
характеристика
лексических
особенностей
гуладтынского говора.
Выяснение теоретической обоснованности специфических
4.
особенностей
гуладтынского
говора
в
системе
фонетического,
морфологического и лексического строя.
5.
Систематизация
и
обобщение
особенностей гуладтынского говора.
4
результатов
исследования
Научная новизна исследования заключается не только в том, что в
научный оборот вовлечен новый фактический языковой материал по
исследуемому говору, имеющий определенное значение для изучения
истории даргинского языка, но и впервые проведено системное описание
речи носителей гуладтынского говора на уровне фонетики, морфологии и
лексики. Подобный подход позволил:
– рассмотреть и определить состав гласных и согласных фонем,
описать звуковые процессы на уровне гласных и согласных;
– выявить звукосоответствия между говором и литературным языком;
– подробно рассмотреть структуру слова, слога, вопросы ударения,
грамматического класса, числа, падежа, времени и наклонения.
Методологической основой работы явились фундаментальные
научно-теоретические исследования фонетики, морфологии и лексики
кавказских, дагестанских (в том числе – даргинского) языков, труды по
теоретической и сопоставительной лингвистике Услара П.К., Жиркова Л.И.,
Бокарева Е.А., Микаилова Ш.И., Абдуллаева С.Н., Ганпридашвили Ш.Г.,
Гаджиева М.М., Абдуллаева З.Г., Магометова А.А., Мейлановой У.А.,
Гайдарова Р.И., Алексеева М.Е., Кибрика А.Е., Хайдакова С.М., Мусаева
М.-С.М., Талибова Б.Б., Ибрагимова Г.Х., Абдуллаева И.Х., Загирова В.М.,
Исаева М.-Ш.А., Халилова М.Ш., Сулейманова Н.Д., Сулейманова А.А.,
Темирбулатовой С.М., Гасановой С.М., Кадибагамаева А.А., Магомедовой
Т.И., Муталова Р.О., Гасановой У.У. и других.
Методы исследования. В соответствии с основной целью и
конкретными задачами применялись следующие методы лингвистического
исследования:
описательный,
сопоставительный,
типологический,
сравнительно-исторический. Для наглядности использовались обобщающие
таблицы.
Материалом
исследования
послужили
языковые
данные
из
фольклорных и иных текстов, собранных нами во время поездок в
населенные пункты: Гуладты, Мирзидты и Хуршни Дахадаевского района
5
Республики
Дагестан,
а
также
лексический
материал
даргинского
литературного языка. Кроме того, в работе использованы результаты и
материалы предшествующих исследований даргинского языка.
Теоретическая значимость исследования определяется прежде всего
его вкладом в теорию и историю даргинского языка. Материал и результаты
анализа фонетических, морфологических и лексических особенностей
гуладтынского
говора
сирхинского
диалекта
даргинского
языка
способствуют более глубокому пониманию специфики звукового строя,
морфологической структуры и лексической системы даргинского языка в
целом.
Лингвистические
данные
гуладтынского
говора
важны
для
типологического и историко-сравнительного исследования дагестанских
языков.
Практическая значимость исследования заключается в том, что
результаты
анализа
фонетических,
морфологических
и
лексических
особенностей гуладтынского говора сирхинского диалекта даргинского
языка могут быть использованы:
1) в лексикографии (составление диалектологических, отраслевых,
этимологических и других видов словарей даргинского языка; составление
диалектологического атласа Дагестана);
2) в исследованиях по грамматике (составление исторической
грамматики даргинского языка; типологические и генетические исследования
по дагестанским, шире – кавказским языкам);
3) в преподавании курса даргинской диалектологии на филологических
факультетах вузов;
4) в обучении носителей гуладтынского говора литературному
даргинскому языку.
Основные положения диссертации, выносимые на защиту:
1. При сравнении с литературным языком и некоторыми диалектами
даргинского языка фонетическая система гуладтынского говора имеет ряд
особенностей, которые отличают его и от некоторых даргинских диалектов, и
6
от литературного даргинского языка. Так, в исследуемом нами говоре, в
отличие от
литературного
даргинского
языка,
встречаются
активно
функционирующие лабиализованные согласные (гв, гъв, гьв, кв, кIв, къв, св,
хв, хъв, хьв, чв, ччв, чIв и др.) и геминированные согласные (кк, къкъ, пп, сс,
тт, хх, хьхь, цц, чч, шш). А система гласных характеризуется наличием
долгих и фарингализованных фонем.
2. В гуладтынском говоре представлена более сложная система гласных
и согласных, чем в литературном языке. Выявленные и описанные звуковые
процессы (чередование гласных в инлауте и ауслауте, наращение или
выпадение гласных в анлауте, инлауте и ауслауте, субституция спирантов и
сонорных; переход спирантов в смычные согласные; наращение согласных и
слогов; вставка согласных и слогов; выпадение анлаутных, инлаутных и
ауслаутных согласных в слове; выпадение анлаутных, инлаутных и
ауслаутных слогов в слове; ассимиляция, лабиализация и делабиализация),
указывают на то, что данный говор может быть классифицирован как
самостоятельная диалектная единица в диалектной системе даргинского
языка.
3.
Установлены
расхождения
на
уровне
морфологии
между
исследуемым говором и литературным даргинским языком: а) показатели
отдельных словоизменительных категорий глагола в говоре и в литературном
языке материально не совпадают; б) схожие по семантике наречия данного
говора представлены отличными от литературного языка лексемами; в)
местоимения в говоре отличаются от таковых в литературном языке как
грамматически, так и лексически.
4. Лексика гуладтынского говора имеет существенные отличия от
лексического фонда даргинского литературного языка.
Апробация
результатов
исследования.
Основные
выводы
и
положения были обсуждены на заседаниях отдела лексикологии и
лексикографии Института языка литературы и искусства Дагестанского
научного центра РАН, изложены в виде докладов на научных форумах и
7
публикаций в научных журналах, три из которых вошли в рецензируемые
журналы, рекомендованные ВАК РФ.
Структура и объем диссертации. Диссертационная работа состоит из
введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и
приложений. Общий объем диссертации – 155 страниц.
Основное содержание диссертации.
Во введении обосновывается актуальность темы диссертационной
работы, формулируются объект, предмет, цели, задачи исследования,
определяется степень изученности темы, научная новизна, теоретическая и
практическая
значимость
полученных
результатов,
конкретизируются
положения, выносимые на защиту, описываются используемые в диссертации
приемы и методы исследования, содержатся сведения об апробации
диссертации.
даргинского
Приведены
языка,
дан
краткие
сведения
краткий
обзор
о
гуладтынском
литературы
по
говоре
даргинской
диалектологии.
Первая глава «Фонетические особенности гуладтынского говора»
посвящена
описанию
фонетического
строя
гуладтынского
говора.
Фонетическая система данного говора имеет отличительные черты,
противопоставляющие эту ареальную единицу литературному языку. На
общем фоне звуковой системы диалектов даргинского языка звуковая
система гуладтынского говора характеризуется сравнительно несложным
составом
вокализма
и
сложным
составом
консонантизма,
а
также
специфическими звуковыми соответствиями.
Система гласных говора располагает пятью единицами: а, я, е, и, у.
Гласные о, ы в литературном даргинском языке употребляются только в
заимствованиях.
В
гуладтынском
говоре
представлены
также
долгие
гласные,
фарингальные или фарингализованные гласные, имеющие место и в
8
некоторых других говорах и диалектах даргинского языка1.
Долгие гласные не характерны для даргинского литературного языка.
В гуладтынском говоре в некоторых разрядах слов (например, в именах
прилагательных, звукоподражательных словах) выступают долгие гласные, в
которых долгота играет роль экспрессивного компонента, гьассв! «возглас,
которым
подбадривают
при
танце».
Позиционные
долгие
гласные
образуются в результате слияния гласных после выпадения промежуточного
согласного. Долгие в говоре также наличествуют в формантах род. падежа
имен
существительных
ед.
и
мн.
числа.
Они
выполняют
смыслоразличительную функцию, напр.: гул. гьин, лит. шин «вода», ср. гьи
«водой». Долгими являются: гласный заднего ряда а: хъа – «дома»; гласный
переднего ряда е: байрамтела «праздников».
Характеристика гласных фонем гуладтынского говора
[а] – простой гласный заднего ряда, нижнего подъема. Он часто
встречается и в анлауте, и в инлауте, и в ауслауте и имеет достаточно
широкую частоту употребления, например, битикIан «крючок», кватIа
«перчатка».
гулад. гов.
лит. яз.
кьапIа
кьапIа
«шапка»
бабихьутт
бехIбихьуд «начало»
аба
неш
«мама»
гал
дурхІя
«ребёнок».
Функционирует гласный а как в корне, так и в аффиксах, в слогах
различных типов, в ударном и безударном, в открытом и закрытом: къап
«мешок», чагъир «вино», мацца «овца», кIацI «селезёнка», ккалкка «дерево»,
гал «ребёнок».
1
К примеру, в даргинском языке имеют место три вида а: широкий а (после фарингальных); средний а
(после остальных согласных звуков) и лабиализованный а (после лабиализованных фарингальных, который
и звучит ближе к русскому о, чем к русскому а). Следовательно, положение С.Н. Абдуллаева о близости
гласного а к русскому о верно лишь в отношении мугинского диалекта: в слове атта «отец» начальное а
действительно звучит почти как русское о: (а)тта.
9
[э] – краткий гласный переднего ряда, среднего подъема. Он также
является довольно употребительным и встречается практически во всех
позициях слова, ср.:
гулад. гов.
лит. яз.
эра
хIера
«смотри»
чиэбигулда
чехIебиулра
«не вижу»
эбиши
хIебишес
«не гасить, не тушить».
Функционирует гласный э в корневых и суффиксальных морфемах в
анлауте, инлауте и ауслауте, аффиксах в ударной и безударной позиции:
элкъи «щека», берцци «доить», кертIи «лить, наливать» и т.д.
[и] – краткий гласный переднего ряда, верхнего подъема. В
гуладтынском говоре гласный представлен в исконных и заимствованных
основах в ударной и безударной, в инициальной, медиальной и финальной
позиции, ср.:
гулад. гов.
лит. яз.
гирга
ярга
«очередь»
пикриичIи
пикриикIес
«думать, мыслить»
баркьи
барес
«делать, сделать».
Функционирует в корневых и суффиксальных морфемах в разных
позициях, ср.: гьилкьан «мельница», канцци «лестница», бици «продав» и т.д.
[у] – краткий гласный заднего ряда, верхнего подъема, лабиальный.
Частота употребления сравнительно меньше, чем у гласных а, и, э.
гулад. гов.
лит. яз.
агъмузан
авмузан
«квадрат»
буретта
барда
«топор»
пикру
пикри
«мысль, намерение».
Функционирует гласный в корневых и суффиксальных морфемах в
разных позициях, однако в анлаутной и ауслаутной позиции он представлен
сравнительно редко: бурес «сказать», букес «кушать», дудеш «отец», урбеш
10
«урбеч» и т.д. В отдельных гуладтынских словах выпадают инлаутные и
ауслаутные слоги с возместительной и без возместительной долготы.
[и] – гласный заднего ряда, верхнего подъема, лабиальный.
Встречается в основах ряда наречий, местоимений, существительных и
числительных:
гулад. гов.
лит. яз.
ижала
ишала
«его»
ддамцила
набчил
«со мной»
эшши
хIечи
«к тебе».
Гласный о, по мнению Ш.Г. Гаприндашвили, ни в одном диалекте
даргинского
языка
не
представлен
самостоятельной
фонемой
[Гаприндашвили, 1966].
Консонантизм гуладтынского говора включает смычные, спиранты,
аффрикаты и сонанты. Наиболее общими для согласных являются оппозиции
по глухости и звонкости, по абруптивности и неабруптивности. Общим
является
наличие
смычно-гортаннных,
увулярных,
фарингальных
и
ларингальных согласных. Система согласных не отличается от фонетических
систем
дагестанских
языков,
хотя
наблюдаются
незначительные
расхождения. Так, гуладтынский говор характеризуется следующими
консонантными
особенностями:
а)
наличие
заднеязычного
звонкого
усиленного кк: ккалкка «дерево»; б) наличие переднеязычного звонкого
усиленного д: дубура «гора»; в) наличие переднеязычной усиленной
аффрикаты цц: уцци «брат». В говоре, в отличие от литературного языка,
существуют
лабиализованные
согласные:
а)
заднеязычный
смычно-
гортанный кIв: кIвел «два»; б) фарингальный абруптив кьв: кьвял «корова»;
в) заднеязычный глухой спирант хв: хве «собака»; г) заднеязычнй глухой
смычный кв: квия «баран».
Наиболее характерными из фонетических процессов в области гласных
являются: звукосоответствия, ассимиляция, редукция и выпадение гласных; в
области согласных – выпадение, наращение, замещение, звукопереходы
11
согласных лабиализация и делабиализация. В гуладтынском говоре
наличествуют
комплексы
согласных
с
двумя
сонорными,
которые
отсутствуют в даргинском литературном и во многих говорах даргинского
языка.
Ударение гуладтынского говора отражает особенности ударения
даргинского
литературного
языка.
В
говоре
широко
представлена
смыслоразличительная функция ударения. Подавляющее большинство
существительных первого и второго грамматических классов имеет ударение
на последнем слоге. А у существительных третьего грамматического класса
место ударения определяется в зависимости от открытости или закрытости
конечного слога в слове. Если конечный слог в слове открытый, то ударение
в таком слове падает на первый слог.
Во второй главе «Морфологические особенности гуладтынского
говора» дана классификация основных частей речи. Исследуемый говор
характеризуется категориями класса, числа, падежа.
Категория грамматического класса. Одной из универсальных
грамматических категорий знаменательных частей речи даргинского языка
является наличие и функционирование грамматических классов. Они
выделяются
в
некоторых
именах
существительных,
прилагательных,
числительных, местоимениях, глаголах и наречиях. Для гуладтынского
говора, как и в целом для даргинского языка, характерно три именных
класса: І кл. – класс мужчин, ІІ – класс женщин, ІІІ – средний класс.
К I классу в гуладтынском говоре, как и в литературном языке,
относятся названия лиц мужского пола и названия религиозных и
мифологических понятий (классный экспонент -в, а иногда нулевой
показатель):
гулад. гов.
лит. яз.
ацци
узи
«брат»
атта
дудеш
«отец»
вабцца
вабза
«толстяк»
12
валликьяна
валликьяна
«спутник, приятель».
Ко IІ классу относятся названия лиц женского пола и названия
религиозных и мифологических понятий (классный экспонент -р):
гулад. гов.
лит. яз.
руцци
рузи
«сестра»
рурси
рурси
«дочь, девушка»
рабцца
рабза
«толстячка»
ралликьяна
ралликьяна
«спутница».
К III классу относятся названия животного мира, вещей, явлений
природы, абстрактных понятий (классный экспонент -б, а чаще без
показателя):
гулад. гов.
лит. яз.
бабцца
бабза
«толстая»
балкІа
балкІа
«кривой»
ккуртта
гурда
«лиса»
дурекка
дурега
«расческа».
В гуладтынском говоре представлены формы: 1) классные, 2)
неклассные и 3) с окаменевшими классными показателями. Классными
являются некоторые имена прилагательные, числительные, местоимения,
глаголы и наречия. В именах числительных, прилагательных и причастиях
вместе с зависимыми словами в конце слова выпадают классные экспоненты
вместе с суффиксами их образования:
а) в именах числительных:
гулад. гов.
лит. яз.
кІиибил бер
кIиибил бархIи
«на второй день»
хІябъибил дуччи
хIябъибил дуги
«на третью ночь»
вецІъибил гал
вецІибил дурхIя
«десятый сын» и т.д.
б) в именах прилагательных:
гулад. гов.
лит. яз.
бубкаси хилжан
бугаси ханжал
13
«острый кинжал»
къугъаси дурхIя
жагаси дурхІя
«красивый мальчик»
никIаси уцци
виштIаси узи
«младший брат»
никIаси руцци
риштIаси рузи
«младшая сестра» и т.д.
в) в причастиях:
гулад. гов.
лит. яз.
билкIунси кагъар
белкIунси кагъар
«написанное письмо»
балханси адми
балуси адам
«знающий человек»
квицали бачIиба
мурт бакIиба
«когда приехали» и т.д.
В основах знаменательных частей речи в гуладтынском говоре
встречаются
неизменяемые
по
грамматическим
классам
элементы,
восходящие исторически к классным экспонентам. Эти элементы в
специальной литературе квалифицируются как «окаменелые» классные
показатели.
Категория числа. Как и во многих языках, в гуладтынском говоре
категория числа выражается противопоставлением форм единственного и
множественного числа: вава «цветок» – вавне «цветы», някъ «рука» – нукъбе
«руки», мика «ноготь, коготь» – микуппе «когти, ногти», ттакки «нога» –
ттакне «ноги», унцца «дверь» – унццурбе «двери», хъал «дом» – хъулбе
«дома» и т. д. Однако в образовании форм множественного числа в
даргинском литературном языке и в гуладтынском говоре обнаруживаются
некоторые расхождения:
1) в отдельных словах безударные аффиксы литературного языка в
говоре становятся ударными, ср.: хъал «дом» – хъулбем «дома», хаббр
«сказка» хабуртъ «сказки» и т.д.;
2) к одним и тем же именам существительным в литературном языке и
говоре присоединяются разные суффиксы: рурси «девочка» – рурсби
«девочки», кьяш «нога» – кьяшми «ноги» и т.д.;
3) некоторым суффиксам говора в литературном языке соответствуют
другие суффиксы, напр.:
гулад. гов.
лит. яз.
14
вачI-ибда
вакI-илра «пришел» (І кл.)
рачI-ибда
ракI-илра «пришла» (ІІ кл.)
дачI-ибда
дакI-илра «пришли» (І-ІІ кл. мн. ч.).
Кроме аффиксального образования форм множественного числа имён
существительных можно выделить и супплетивные формы:
хьунул адам «женщина» (хьунул «жена» + адам «человек»),
ада-аба «родители» (ада «отец» + аба «мать»).
В гуладтынском говоре, как в даргинском литературном языке, не все
имена существительные имеют формы обоих чисел. Например, встречаются
слова, не имеющие форм множественного числа: къалай «олово», бац «луна»,
гьава «погода» и не имеющие форму единственного числа: миъ «лёд», ниъ
«молоко».
Следующие слова можно отнести к именам существительным,
выражающим неограниченное множественное или собирательное множество:
ниъ «молоко», шин «вода», мургьи «золото» и т. д.
Категория падежа. С.Н. Абдуллаев устанавливает 4 типа склонения
имен: I-е – склонение имён в множественном числе; ΙΙ-е – склонение имён,
косвенные падежи которых образуются от именительного падежа; III-е –
склонение имён, эргатив которых оканчивается на ли; IV-е – склонение имён,
эргатив которых оканчивается на й.
В даргинском склонении выступают две основы: 1) именительного
падежа; 2) эргативного падежа. Первая группа имен склоняется по принципу
одной основы, т.е. в основе образования всех остальных падежей лежит
именительный падеж.
Им. гурда
«лиса»
Эрг. гурда-ни
Дат. гурда-с
Род. гурда-ла
Напр. гурда-чи
15
Другая группа имен склоняется по принципу двух основ, т.е. в основе
образования
всех
косвенных
падежей,
кроме
родительного,
лежит
эргативный падеж (в отличие от других дагестанских языков, где эргатив
является основой для образования всех косвенных падежей без исключения).
Им. къакъ
«спина»
Эрг. къакъ-ли
Дат. къакъ-лис
Род. къакъ-ла
Напр. къакъ-ли-чи
Здесь в основе образования дательного падежа, а также местных
падежей лежит эргативный падеж, во всех остальных – именительный.
Нужно отметить, что в муиринской, цудахарской и других диалектных
группах имена первой группы склоняются подобно именам второй группы:
Им. гурда
«лиса»,
дудеш
«отец»
Эрг. гурда-ли
дудеш-ли
Дат. гурда-лис
дудеш-лис
Род. гурда-ла
дудеш-ла
Напр. гурда-ли-чи
дудеш-ли-чи
Эти примеры на двоякое склонение имен свидетельствуют о
вторичности склонения по принципу одной основы. В специальной
литературе указывается, что исторически формант -ли служил для
оформления основы косвенных падежей [Гаприндашвили 1956: 334], что
подтверждает положение о вторичности склонения имен по принципу одной
основы.
Имя существительное. Среди основных типов по морфологическому
составу выделяется три типа гуладтынских существительных:
1) первый тип представляют существительные с непроизводной
основой:
гулад. гов.
лит. яз.
гани
яни
16
«зима»
хяб
хIяб
«могила»
хъве
хъя
«клятва»
ггав
гав
«дым» и др.
Эти
слова,
как
правило,
называют
конкретные
предметы
в
единственном числе и относятся преимущественно к корневым словам. При
более строгом подходе они ближе равняются к непроизводным основам
слова: в них нет аффиксов, префиксов, суффиксов, окончаний;
2) второй тип представляет собой самую большую группу простых
существительных говора – это слова с производной основой:
гулад. гов.
лит. яз.
жагь+дихь
жагь+деш
«молодость»
уцци+дихь
узи+деш
«братство»
бекI+дихь
бекI+деш
«главенство» и др.
3) третий тип представляет собой список сложных слов, образованных
сочетанием или повторением двух одинаковых основ различных слов
(синонимов, антонимов), сочетанием двух простых корней или двух простых
основ, напр.:
гулад. гов.
лит. яз.
кказза + някъ
газа + някъ
«локоть»
хвала + атта
хала + дудеш
«дедушка»
чях + чяхи
чяхI + чяхIи
«водопад».
Каждый из этих типов имеет свой способ словообразования. Наиболее
активный и продуктивный способ словообразования – суффиксальный.
Большое распространение в гуладтынском говоре имеет также образование
существительных путем сложения слов и основ, а слагающиеся слова или
основы могут быть по отношению друг к другу синонимами, антонимами,
повторами или словами с близким лексическим значением.
По семантическим признакам гуладтынские имена делятся на:
нарицательные (дубура «гора», ганза «земля, почва», бекI «голова», уркІи
«сердце») и собственные (МахІачхъала «Махачкала», МяхІаммад «Магомед»,
17
МахІач «Махач», Сулак, Самур). В свою очередь нарицательные имена
существительные
можно
подразделить
на:
абстрактно-собирательные
(авадандихь «жизнерадостность», хІянчи «работа, труд», дигай «любовь», яхI
«терпение», жагьилдихь «молодость», децI «горе, печаль; теснина, узость») и
на конкретные: (истол «стол», кьял «корова», бецІ «волк», шин «вода» и др.).
В формально-грамматическом плане собственные имена отличаются от
нарицательных тем, что первые употребляются только в единственном числе
(Камалудин «Камалудин», Г1алихІажи «Алигаджи», БахтІика «Бахтика»,
ПатІимат «Патимат», ШугІайнат «Шуайнат»). Нарицательным именам
характерно изменение по числам: кIа «лист» – кIапIри «листья», някъ «рука»
– някъби «руки», гъез «волос» – гъезби «волосы» и т.д. Однако это
формальное различие не является четким и последовательным для всех
нарицательных имён.
Имя
прилагательное.
Большинство
имен
прилагательных
в
гуладтынском говоре оформляется при помощи аффикса -си (в лит. яз. –
также -си):
гулад. гов.
лит. яз.
серхурси
серхурси
«энергичный»
мискинси
мискинси
«бедный»
берхъибси
берхъибси
«урожайный».
Иногда единственное число имён прилагательных оформляется
аффиксом -ил, либо -эл вместо аффикса -си литературных форм.
Литературным формам с аффиксом -си соответствуют формы говора на -ил,
если основа прилагательного литературного языка с исходом на согласный
звук, напр.:
гулад. гов.
лит. яз.
ахъил ккалкки
ахъси галга
«высокое дерево»
цIакьил унц
цIакьси унц
«сильный бык».
18
Во множественном числе большинство прилагательных оформляется
так, как и в литературном языке, с помощью аффикса -ти: къугъаси
«красивый» – къугъати «красивые»; амъзуси «чистый» – амъзути «чистые».
Что касается мн. ч. прилагательных говора с аффиксом -а, они
оформляются с помощью аффикса -би: интIина «красный» – интІинаби
«красные»; ухъна «старый» – бухънаби «старые».
Имя числительное. По своим образовательным и функциональным
признакам числительные говора делятся на количественные, порядковые,
кратные и собирательные. Отличия и сходства форм числительных говора в
сравнении с литературными формами наблюдаются как в количественных,
так и в порядковых.
Количественные числительные два или пять в говоре, в отличие от
литературного языка, оформляются посредством аффикса -ал:
гулад. гов.
лит. яз.
кIивал
кIел
«два»
хьуйал
шел
«пять».
Эти диалектные формы, нам думается, можно считать первичными в
сравнении с более поздними литературными.
В составных числительных говора величины между собой соединяются
с помощью суффикса -либ (в лит. яз. – -лим):
гулад. гов.
лит. яз.
азиллиб даршлиб ца
азирлим даршлим ца
«тысяча сто один»
даршлиб хьуйал
даршлим шел
«сто пять».
Приведём еще один фразовый пример на рассмотренные виды
числительных на гуладтынском говоре: азиллиб урчIемдаршлиб хьуцIану
агъвраибил дус «тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год».
Местоимение. В гуладтынском говоре, как и в литературном
даргинском языке, имеются следующие разряды местоимений:
1. Личные: 1 лицо ед.ч. – ну «я», 2 лицо ед.ч. – хIу «ты», 3 лицо ед. ч. –
сай «он», «сам», сари «она» «сама», саби «они», «сами».
19
В склонении личных местоимений гуладтынского говора мы не имеем
больших отличий по сравнению со склонением личных местоимений
литературного языка. Например, возвратное местоимение сай «он»:
гулад. гов.
лит. яз.
им. п. сай
сай
эрг. п. сунили
сунели
род. п. сунила
сунела
«он»
Глагол. Глагол даргинского языка и, в частности, гуладтынского
говора,
состоит
из
показателя
грамматического
класса,
корня,
детерминативного элемента и суффикса. К категориям глагола относятся
категории
класса,
времени,
наклонения,
отрицания,
аспекта
(учащательности) и каузатива.
Инфинитив. Инфинитив глагола в гуладтынском говоре образуется от
основы глагола при помощи суф. -ес, напр.: биббархес (лит. ибес) «шить»,
гъайбичIес (лит. гъайбикIес) «говорить» и т.д. В говоре встречаются глаголы,
инфинитивы которых образуются с помощью аффиксов -и, -ий, напр.: арукьи
(лит. арукьес) «уйти», берцІий (лит. берцІес) «изжарить» и т. д.
Грамматические категории глагола.
Категория времени. В гуладтынском говоре в прошедшем времени
имеем следующую парадигму спряжения:
гулад. гов.
лит. яз.
дали буцибда
нуни буцира
«я поймал»
эали буцибди
хІуни буцири
«ты поймал»
гьайтили буциб
итини буциб
«он поймал»
нухьали дуцибда
нушани дуцира
«мы поймали»
иттали дуциб
итдани дуциб
«они поймали».
В образовании настоящего времени говора особых отличий не
наблюдается. Лишь во втором лице единственного числа имеем формант -ди
вместо -ри литературного языка. Например, в говоре али бучIунди «ты
читаешь», вместо литературного хIуни бучIулри.
20
Отличие форм будущего времени от тех же форм литературного языка
заключается в том, что в первом и втором лицах множественного числа
выступают формативы: -дти, -ине, вместе литературных -ди, -ехIе.
гулад. гов.
лит. яз.
бучIатти
бучIади
«прочитаешь»
белчIине
белчIехIе
«прочитаем».
Категория наклонения. Повелительное наклонение. Повелительная
форма во 2-м лице единственного числа имеет формативы, например,
чердерхе «извини», гьера «посмотри», кавка «приведи», кадихьа «положи
внутрь». Форматив -э может выступать вместо формативов -и, -а, а также -эн
литературного языка.
Отличие условных форм говора выражается в формативных личных
окончаниях, где вместо конечного компонента -и литературного языка в
говоре вытупает -э: рахла ду клубле аррукьядли, этра билет исид «если я
пойду в клуб, куплю и тебе билет»; рахла у рукьятли клубле, дамра билет
асса «если ты пойдешь в клуб, купи и мне билет».
Причастие. Формы причастия оформляются в говоре с помощью
аффикса -ил. В отличие от литературного языка, где аффиксы -си причастия
и -си прилагательного, материально совпадают, гуладтынский говор из всех
аффиксов для оформления своего причастия используют лишь один суффикс.
В говоре встречаем также формы причастий, употребляемых в функции
имен существительных, т.е. причастия, которые могут употребляться без
определяемого слова. Например, сочетание кьвял иццан хьунул (в говоре
гулад.) – «женщина, доящая корову» можно употребить и без определяемого
слова хьунул, а именно, как кьвял иццан «доярка».
В отличие от литературного языка, в говоре для оформления причастия
настоящего времени используется суффикс -ян: аркьян «идущий», который
соответствует суффиксам -си, аркьянси (в говоре) и -уси аркьуси в
литературном языке.
21
Деепричастие. Деепричастия места в говоре оформляются с помощью
аффикса -гIи (-гIир, -гIиб). Соответствующие им в литературном языке
формы оформляются с помощью аффикса -хIи (-хIир, -хIиб). Примеры:
вачIибигIи «туда, куда пришел» (ср. лит. вакIибихIи), вачIибигIир «туда,
откуда пришел (ср. лит. вакIибихIирад), вачIибигIиб «там, куда пришел» (ср.
лит. вакIибихIиб).
Деепричастие времени образуется с помощью аффиксов -ла, -ула,
-айчен и послелогов -мат,
-хIели. Из них материально не совпадают с
соответствующими литературными аффиксы -айчен вместо -айчи и -мат
вместо -мад.
В даргинском языке существует еще один вид деепричастий,
остававшийся до сих пор вне поля зрения исследователей и названный в
настоящей работе деепричастием причины. Данное деепричастие образуется
присоединением адвербиализатора -ли к масдарной форме, содержащей
дериватему -деш. Данный суффикс в даргинском языке, как известно,
образует существительные с абстрактным понятием: (в гулад. говоре зунра, в
лит. яз. унра «сосед» – унрадеш «соседство»). Присоединяясь к формам
претерита и глагольной основе несовершенного вида, суффикс -деш образует
масдарные формы, к которым и присоединяется аффикс -ли: вамсур
(«устал») +деш вамсурдеш «усталость»; буцибдеш+ли буцибдешли
(масдар от глагола буцес «поймать») бурцудеш+ли бурцудешли (масдар от
глагола бурцес «ловить»).
Масдар. Масдаром в традиционной даргиноведческой литературе
считается форма глагола, образованная посредством аффикса -ни от основы
совершенного или несовершенного вида глагола и имеющая признаки
существительного: вакIес «придти» – вакIни «приход».
Историческими показателями масдара являются также суффиксы -а, ала, -и, -у, -ри, -уди, -ари. Отглагольные существительные, образованные
посредством этих суффиксов, ныне в даргинском языке перешли в разряд
22
существительных
–
имеющиеся
грамматические
средства
(классные
показатели) в них окаменели, и они не выражают признаков глагола.
В говоре также встречаются разряды наречий, имеющие отличия в
своем оформлении; имеются служебные слова, послелоги, которые, находясь
в синтаксической связи с именем, управляют им; междометия делятся на три
основные группы: эмоциональные, императивные и устойчивые выражения.
Третья глава «Лексические особенности гуладтынского говора»
посвяшена характеристике лексики гуладтынского говора.
Основной фонд лексики гуладтынского говора составляют слова
общедаргинского
происхождения.
Здесь
представлены
также
слова,
восходящие к общедаргинскому и общедагестанскому хронологическим
уровням. Вместе с тем в говоре наличествует специфичная диалектная
лексика, неизвестная даргинскому языку. Ее значительно меньше по
сравнению с лексикой общедаргинского происхождения. Кроме исконной
лексики,
в
словарном
фонде
гуладтынского
говора
встречаются
заимствования из арабского, русского, иранских, тюркских и других языков.
Фонетические диалектизмы. Большое место в гуладтынском говоре
занимают слова, в исходной форме отличающиеся от общедаргинской
лексики закономерными звуковыми соответствиями и процессами в системе
вокализма и консонантизма, напр.: икьяйда (лит. илкьяйда) «так», уппай (лит.
уммай) «поцелуй»; гIячи (лит. хІянчи) «работа», дя (лит. дяхІ) «лицо» и т.д.
Морфологические диалектизмы. Значительны отличия гуладтынского
говора сирхинского диалекта от литературного даргинского языка в области
морфологии, в особенности в образовании разных грамматических форм и
категорий знаменательных частей речи: в говоре представлены присущие
только ему или другим говорам сирхинского диалекта словообразовательные
и формообразовательные аффиксы имён существительных, прилагательных,
местоимений, глаголов, напр.: эрвиркьули (лит. хIерирули) «воспитывая»;
ардукъибли сади (лит. ардухили сари) «унесли» и т.д.
23
Лексические диалектизмы. В гуладтынском говоре сирхинского
диалекта выделяется определенное количество собственно гуладтынских
слов – лексических диалектизмов, напр.: гулад. кьалкьи – лит. кІана
«платок»; гулад. гIуннуп – лит. гавлаг «мешок»; гулад.
сса – лит. даг
«вчера» и т.д.
Семантические диалектизмы. Семантические диалектизмы – это
лексемы, имеющие одинаковые корни в говоре и в даргинском литературном
языке, но имеющие свое самостоятельное значение, напр.: гулад. гьялмагъ
«любовник» – лит. гьалмагъ «друг»; гулад. хьхьунул «женщина» – лит. хьунул
«жена, супруга».
В заключении излагаются основные результаты, подводятся итоги,
обобщаются наблюдения, делаются конкретные выводы, обозначаются
дальнейшие перспективы исследования.
Основные
положения
диссертационной
работы
изложены
в
следующих публикациях автора:
Статьи, опубликованные в рецензируемых журналах,
утвержденных ВАК РФ:
1. Гусаева Р.Р. Фонетические особенности гуладтынского говора //
Филологические науки вопросы теории и практики. - Тамбов, 2015. - Вып. 3
(45) - Ч. 3. - С. 47-49.
2. Гусаева Р.Р. Фонетические звукосоответствия и процессы в области
вокализма // Гуманитарные, социально-экономические и общественные
науки. - Краснодар, 2015. - Вып. 2. - С. 400-403.
3. Гусаева Р.Р. Лексические особенности гуладтынского говора //
Вектор науки Тольяттинского государственного университета. - 2015. - Вып.
1(31). - С. 102-107.
Статьи, опубликованные в других научных изданиях:
4. Гусаева Р.Р. Гласные как одна из фонетических особенностей
гуладтынского говора сирхинского диалекта даргинского языка // Умар
Джашуевич Алиев – выдающийся сын Кавказа: Материалы международной
24
научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения У.Д.
Алиева. - Карачаевск, 2015. - С. 134-138.
5. Гусаева Р.Р. Согласные как одна из фонетических особенностей
гуладтынского говора даргинского языка // Апробация. - Махачкала, 2016. Вып. №10 (49). - С. 33-34.
6. Гусаева Р.Р. Фонетические диалектизмы гуладтынского говора
даргинского языка // Апробация. - Махачкала, 2016. - Вып. №10 (49). - С.
35-38.
7. Гусаева Р.Р. Лабиализация и делабиализация в гуладтынском
говоре // Апробация. - Махачкала, 2015. - Вып. №9 (36). - С. 19-20.
8. Гусаева Р.Р. Морфологические особенности гуладтынского говора
// Апробация. - Махачкала, 2015. - Вып. №9 (36). - С. 21-22.
9. Гусаева Р.Р. Некоторые сведения о с. Гуладты и говоре гуладтынцев
(на дарг. яз.) // Дружба: литературный альманах. - Махачкала, 2015. - № 6. С. 129-131.
10. Юсупов Х.А., Гусаева Р.Р. О грамматических категориях глагола
гуладтынского говора даргинского языка // Материалы 26 Международной
научно-практической конференции «Культура. Духовность. Общество».
г. Новосибирск, 2016. № 26. С. 191-196.
25
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
14
Размер файла
448 Кб
Теги
гуладтынский, язык, даргинского, говори
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа