close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Мимезис в современном англоязычном драматургическом тексте коммуникативно-функциональный и стилистический аспекты

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ПИВОВАРОВА Эллина Юрьевна
МИМЕЗИС В СОВРЕМЕННОМ АНГЛОЯЗЫЧНОМ
ДРАМАТУРГИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ:
КОММУНИКАТИВНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ
И СТИЛИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
Специальность 10.02.04 – германские языки
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Ростов-на-Дону – 2015
2
Работа выполнена на кафедре английской филологии
ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»
Научный руководитель:
доктор филологических наук, профессор
Николаев Сергей Георгиевич
Официальные оппоненты:
Серебряков Анатолий Алексеевич
доктор филологических наук, профессор,
ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский федеральный университет»/ кафедра отечественной
и мировой литературы, зав. кафедрой
Зиньковская Анастасия Владимировна
кандидат филологических наук, доцент,
ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный
университет»/ кафедра английской филологии,
доцент
Ведущая организация:
ФГБОУ ВПО «Волгоградский государственный
социально-педагогический университет»
Защита состоится «30» марта 2015 г. в 13 часов на заседании диссертационного совета Д 212.208.17 по филологическим наукам при ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет» по адресу: 344082, г. Ростов-на-Дону,
ул. Б. Садовая, 33, ауд. 202.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке и на сайте ФГАОУ ВО
«Южный федеральный университет»: http://hub.sfedu.ru/diss/announcements
Автореферат разослан
Ученый секретарь
диссертационного совета
«__»___________2015 г.
Григорьева Надежда Олеговна
3
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
В начале XXI столетия коммуникативная лингвистика стала самостоятельным и автономным направлением общего языкознания. «Основными чертами, свойственными различным направлениям» этой отрасли науки о языке,
являются «анализ языковых единиц в условиях конкретных коммуникативных
актов и рассмотрение высказывания как отправного звена» (Вахрамеева, А. С.
Гендерно-ориентированные высказывания в современном английском языке:
на материале женской прозы [Текст]: дис. ... канд. филол. наук 10.02.04: / Вахрамеева А. С. – Санкт-Петербург, 2009. – С. 60) при анализе языка в целом. В
рамках коммуникативной лингвистики речевой акт рассматривается как способ
достижения адресантом той или иной коммуникативной интенции, которая, в
свою очередь, выступает определяющим фактором в процессе спонтанного отбора языковых средств (Остин, Дж. Л. Слово как действие [Текст] /
Дж.Л. Остин Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17 Теория речевых актов.
– М.: Прогресс, 1986. – 424 с.; Серль, Дж. Р. Классификация иллокутивных актов [Текст] / Дж.Р. Серль // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. – М.,
1986. – С. 170-195).
Среди ключевых понятий вербальной коммуникации часто упоминают
стратегии (и тактики), достижению которых способствует использование определенных приемов. Заметное место среди этих приемов занимает мимезис.
Мимезис, известный еще со времен античной риторики, используется как
особый экспрессивно-стилистический прием и, одновременно, как средство
создания «конфликта идей и позиций» в диалоге. Существует ряд трактовок названного понятия. Наиболее точное, лаконичное и исчерпывающее (для данного этапа риторических изысканий) определение находим в Словаре риторических фигур Т.Г. Хазагерова и Л.С. Шириной, где мимезис трактуется как «намеренное воспроизведение характерных элементов чужой речи, имеющее целью напомнить о том, кому она принадлежит, передразнить его; передразнивание» (Хазагеров, Т. Г., Ширина, Л. C. Общая риторика. Курс лекций и словарь
риторических фигур [Текст] / Т.Г. Хазагеров, Л.С. Ширина. – Ростов-на-Дону:
Издательство Ростовского Университета, 1994. – С. 148). К этому стоит добавить, что мимезис зачастую сопровождается имитацией паравербальных и невербальных коммуникативных сигналов – интонации, жестов, мимики и т.п.
В силу своих экспрессивных возможностей мимезис позволяет одному из
собеседников не только выразить свое отношение к сказанному ранее и продуценту высказывания, но и эксплицировать разноаспектную дефектность коммуниканта, тем самым заметно изменив (понизив) его статус; подшутить над
ним, пользуясь его же словами; отвлечь внимание от предмета спора; вывести
коммуникацию на иной уровень; произвести резкий поворот в дискурсе. Приведем пример:
MAN: Well, not if you don’t…
NEVELSON: (imitating) “Well, not if you don’t…” Yes! You do! All right
let’s get it out of the way (Albee, “Occupant”, 658).
4
В рассматриваемом примере мимезис инициирует просодическую трансформацию исходной реплики, на что указывает авторская ремарка imitating –
«пародируя», а также использование кавычек, свидетельствующее о произносительной девиации. Мимезирующему коммуниканту неприятна по каким-либо
причинам затронутая тема разговора, в связи с чем во избежание конфликтного
течения диалога второй репликант пытается ее сменить.
Одной из сложностей, вытекающих из лингвистических воззрений на вопрос об объективном и всестороннем содержании феномена мимезиса, является
его неопределенность и отсутствие единообразия в терминировании. Так, в целом нерешенной, противоречивой и открытой остается проблема лингвистического статуса мимезиса, поскольку в разных научных изысканиях изучению
подвергались отдельные аспекты комплексного понятия «мимезис». Этим, помимо прочего, обусловлена и настоящая попытка решения проблематики, связанной с коммуникативной природой и сущностью объекта исследования. Ранее лингвистические описания мимезиса, средств его выражения, его структуры были осуществлены в отечественной науке преимущественно на материале
современного русского языка (наиболее полное исследование подобного рода
см. в работе: Ширина Е.В. «Мимезис как особый вид повтора чужой речи»,
1990).
В данной диссертации предпринимается попытка создания по возможности многомерной, целостной и последовательной концепции феномена мимезиса, основанной на постулатах прагмалингвистики, теории речевых актов, теории референции и теории моделирования, лингвистики текста, когнитологии и
психолингвистики. Мимезис рассматривается как психологически и прагматически оправданный, маркируемый разноуровневыми девиациями, многоаспектный прием, используемый, помимо прочего, в организации драматургического англоязычного текста. В работе сделан акцент на диалогической доминанте мимезиса, чем и оправдан выбор материала исследования – текстов пьес,
предназначенных для публичных театральных постановок и представлений.
Жанровая специфика драмы состоит в том, что ее язык является отраженным, имитируемым, вторичным, «пропущенным через сознание» автора и
созданным этим автором. Однако восприятие художественного произведения,
несомненно, зависит от соотношения его языка с языком живым, т.е. разговорным, со всеми типологическими чертами последнего.
Драматургический диалог призван характеризовать персонажей посредством сознательного, творческого выстраивания речевой специфики каждого из
них и способствовать развитию конфликта. Мимезис экстрагируется драматургом из естественного спонтанного диалога, после чего трансформируется и используется с определенными интенциями в тексте пьесы. Так, мимезис предельно динамично и закономерно способствует выявлению и заострению упомянутого конфликта.
Все вышесказанное, а также высокая степень представленности рассматриваемого явления в современном англоязычном драматургическом дискурсе,
определяют актуальность настоящей работы.
5
Объектом исследования является феномен мимезиса, реализуемый в
англоязычном художественном (драматургическом) тексте, выступающем в ряду важнейших средств организации этого текста.
Предметом исследования выступают коммуникативно-функциональная
и стилистическая специфики мимезиса, проявляемые в диалогическом пространстве современного англоязычного художественного (драматургического)
текста.
Материалом исследования послужил корпус англоязычных текстов
драматургических произведений британских и американских авторов XX – начала XXI вв. Весь изученный корпус составил 1507 стандартных страниц (1
стр. равна 1800 печатным знакам с пробелами), включающих около 700 случаев
проявления мимезиса. Жанровая специфика драмы (особого художественного
текста, состоящего по большей части из диалогов) предопределяет и оправдывает выбор иллюстративного материала. Поскольку действие в драме развивается в основном посредством конфликта идей, то столкновение этих идей нередко формируется с помощью вербального средства – мимезиса, реализуемого
в виде конфликтной, «раздражающей» реитерации.
Показывая постепенное и нарастающее раскрытие и самораскрытие характеров, драматург «вводит» ключевые конфронтации, основанные на мимезировании и, благодаря последнему, создающие предельную интенсивность переживаний, мощное, неодолимое противоборство чувств, выливаемое во взаимное раздражение, обоюдные упреки и беспредельную ненависть. Инкорпорирование мимезиса в ткань драматургического текста позволяет достичь редкой психологической глубины произведения литературы.
Комплексная цель настоящего исследования заключается в интегративном изучении и моделировании структурно-содержательной природы мимезиса
как своеобразной дискурсивной стратегии, характеризуемой определенными
системными изменениями, тяготеющими по своей языковой природе к уровневому синкретизму.
Достижение обозначенной цели требует решения ряда конкретных задач:
 детерминировать феномен мимезиса путем выявления и описания его
облигаторных характеристик и функций в англоязычном драматургическом тексте;
 определить статус мимезиса посредством отграничения его от иных
средств реитерации;
 охарактеризовать и обосновать психолого-прагматические основы
изучаемого феномена;
 представить миметические девиации, реализуемые на разных уровнях
языка, и достигаемый ими прагматический эффект;
 установить особую роль и специфические функции мимезиса в создании драматургического текста;
 выявить базовые модели мимезиса на основании реализации в них
определенного функционального комплекса, дифференцировать модели на подтипы.
6
Общефилософская методологическая база основывается на принципе
системности, связи мышления и языка, формы и содержания, причины и следствия, диалектических законах единства и борьбы противоположностей.
Общенаучная методологическая база исследования опирается на основополагающий принцип антропоцентризма, детерминирующий сознание субъекта речи как определяющую языковую деятельность, а также неотъемлемую
взаимозависимость речевого явления от психолого-прагматических факторов,
порождающих данное явление. Принцип системности обеспечивает такой подход к изучению мимезиса, в соответствии с которым мимезис рассматривается
как система, обнаруживающая свою многогранность и целостность.
Частнонаучную методологическую базу исследования составляют:
 работы, посвященные проблемам диалоговедения, авторами которых
являются М.М. Бахтин, С.С. Беркнер, В.Д. Девкин, К.А. Долинин,
Т.Н. Колокольцева, Л.П. Чахоян, Л.П. Якубинский и др.;
 ключевые
положения
прагматики,
изложенные
в
трудах
Н.Д. Арутюновой, Т.Г. Винокур, В.З. Демьянкова, Т.А. ван Дейка,
Г.Г. Матвеевой, Н.И. Формановской и др.;
 основные идеи из области психолингвистики, изложенные в трудах
Р.М. Блакара, Л.С. Выготского, Н.И. Жинкина, А.А. Залевской, А.Н.
Леонтьева, А.Р. Лурии и др.;
 вопросы соотношения текста и дискурса, изучаемые И.В. Арнольд,
Н.Д. Арутюновой, И.Р. Гальпериным, В.З. Демьянковым, В.И. Карасик, Е.С. Кубряковой, Т.В. Милевской, С.Г. Николаевым, Ю.С. Степановым и др.; идеи, связанные с проблемами изучения художественного текста и высказанные Л.Г. Бабенко, И.Е. Васильевым,
В.В. Виноградовым, Ю.В. Казариным, Н.А. Фатеевой и др.;
 ключевые положения теории когнитивных моделей, представленные в
работах
В.З. Демьянкова,
Т.А.
ван
Дейка,
М. Джонсона,
Г.В. Колшанского, Е.С. Кубряковой, Дж. Лакоффа, Г.Н. Манаенко и
др.
Среди основных методов диссертационного исследования использовался описательный метод, метод дефиниционного анализа, метод когнитивнодискурсивного анализа, метод сплошной выборки, метод количественной обработки данных, метод дискурсивного моделирования.
Положения, выносимые на защиту:
1. Мимезис, актуализируемый в диалоге и выполняющий дискурсообразующую и регулятивную функции в тексте, представляет собой специфическую, полифункциональную дискурсивную стратегию, к которой прибегают коммуниканты в ходе взаимного речевого воздействия
с активным использованием в диалоге особенностей речи собеседника.
2. Мимезис, будучи разновидностью речевого повтора и соотносясь с
чужой речью и ее специфическими формами – цитатой, аллюзией, выступает в качестве коммуникативного акта, целенаправленного и
7
обоснованного со стороны говорящего, стремящегося побудить слушающего к нужной ему реакции посредством искаженного экстрагирования «чужого слова».
3. Олицетворяя процесс и результат изменения индивидом поведения,
установок, намерений и оценок собеседника посредством вербальных,
паравербальных и/или невербальных средств, мимезис представляет
собой разновидность психологического воздействия. В отличие от
иных риторических приемов, приобретающих узуальный характер и
утрачивающих свою изначальную прагматическую компоненту, мимезис всегда осложнен прагматически.
4. Основу реплики-реакции в мимезированном диалогическом единстве
составляет реитерация, реализуемая не в виде «чистого» повтора, но
повтора с неизбежными и принципиальными девиациями, наблюдаемыми на фонетическом, лексическом и синтаксическом уровнях языка
и тяготеющими к синкретизму при доминировании одного из лингвистических ярусов. Таким образом, мимезис целенаправленно реорганизует и оптимизирует нейтральное высказывание в стилистически окрашенное.
5. Воплощаясь в драматургическом тексте, мимезис «выстраивает» многомерные высказывания, определяя их прагматическую, психологическую, стилистическую и семантическую осложненность. Мимезис
наиболее очевидно способствует усилению экспрессивного драматизма, приданию драматическому тексту аппелятивно-действенной и эстетической релевантности.
6. В зависимости от коммуникативной, психологической и/или прагматической специфики мимезиса, реализуемого в ткани драматургического текста, выделяются когнитивно-дискурсивные модели реализации конфликтогенного, иронического, каламбурного, полисемантического, вопросительного, риторического, «мерцающего», корректирующего, итерационного, апеллирующего мимезиса, обладающие индивидуальным функциональным комплексом и поддающиеся дальнейшей дифференциации на подтипы.
Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые дан более широкий, по сравнению с существующими работами по экспрессивной
стилистике, взгляд на феномен мимезиса, выводящий проводимое исследование за пределы изучения исключительно речевой коммуникации и трактующий
объект как своеобразную дискурсивную стратегию, заслуживающую внимания
с позиций коммуникативной прагматики, коммуникативной психологии и эстетики. В работе вскрывается структурная и содержательная природа мимезиса,
принципиально трактуемого как повтор с системными девиациями, тяготеющими к уровневому синкретизму. Данная диалектика изучаемого явления не
была отмечена ни антиками, ни современными учеными. Инновационным является создание 1) классификации разноуровневых модификаций и
2) когнитивно-дискурсивных миметических моделей как замкнутых совокупностей признаковых характеристик драматургического текста. В научный обо-
8
рот вводится ряд новых понятий («миметическое мышление», «мерцающий
мимезис» и др.), обоснованных в диссертационном исследовании и отвечающих потребности детерминировать изучаемый феномен. Впервые мимезис системно рассматривается на материале англоязычного драматургического текста,
где достоверно проявляется диалогическая доминанта мимезиса.
Ценность научной работы определяется тем, что она вносит вклад в
развитие теории стилистики декодирования, экспрессологии, психологии вербального общения, прагмалингвистики. Классификация разноуровневых модификаций (являющаяся структурной, чисто языковой) и дифференцирование
миметических моделей (являющееся сущностным, содержательным) состоят во
взаимной иерархии связей и детерминируют специфику реализации мимезиса в
англоязычной диалогической интеракции.
Практическая ценность исследования подтверждается тем, что его результаты могут использоваться в практике преподавания общефилологических
дисциплин (учебные курсы по риторике, коммуникативной психологии, коммуникативной прагматике, стилистике современного английского языка), а
также при подготовке будущих специалистов-лингвистов и филологов, так как
применение результатов и промежуточных выводов работы способно повысить
профессиональную и читательскую компетенцию в обучении английскому
языку. Материалы исследования могут найти применение при подготовке выпускных квалификационных работ студентов, магистерских диссертаций.
Апробация работы. По теме диссертации опубликовано 11 статей, включая 4 статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Минобразования России. Основные теоретические положения и результаты данного исследования, фрагменты его содержания нашли отражение в докладах на международных и российских научно-практических конференциях, в частности: II Мiжнародна науково-практична конференцiя «Мова та мiжкультурна комунiкацiя»
(Днiпропетровськ, 28-29 листопада 2012 р.); XI Международная научнопрактическая конференция «Современная филология: теория и практика» (Москва, 3 апреля 2013 г.); II International Research and Practice Conference “Science,
Technology and Higher Education” (Canada, Westwood, April, 17, 2013); III International Research and Practice Conference “Science and Education” (Germany, Munich, April 25-26, 2013); V Международная научная конференция: «Язык и речь
в синхронии и диахронии» (Таганрог, 1-3 октября 2014 г.).
Структура диссертации. Поставленная цель и вытекающие из нее задачи, а также специфика предмета исследования определили следующую структуру диссертации: введение; три главы, каждая из которых завершается выводами; заключение; библиографический список; список справочных изданий и
словарей; список источников эмпирического материала. Диссертация иллюстрирована 7 таблицами. Общий объем исследования составляет 198 страниц;
библиографический список представлен 219 работами.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении раскрывается актуальность темы, формулируются объект,
предмет, цель и задачи исследования, представлен материал исследования, определена общенаучная и частнонаучная методологическая база, обосновывают-
9
ся основные методы диссертационного исследования, изложены положения,
выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации работы и ее структуре.
В Главе 1 «Теоретические основы исследования феномена мимезиса»
раскрывается степень освещенности изучаемой проблематики в научных трудах, излагаются различные точки зрения отечественных и зарубежных лингвистов на заявленный феномен, предлагается рабочее определение мимезиса; определяется отличие мимезиса от смежных явлений повтора, чужой речи, цитаты и аллюзии; выявляется диалогическая сущность мимезиса; вычленяются
психологические и прагмалингвистические основы приема мимезиса; рассматривается роль и функции мимезиса в художественном тексте.
Мимезис, являясь чрезвычайно распространенным и эффективным вне
зависимости от конкретных ситуаций общения и национально-языковых воплощений, парадоксальным образом до сих пор не получил более или менее
системного освещения в современной теории коммуникации.
Существует ряд определений этого понятия, которые нуждаются в уточнении в рамках специального исследования. Большинство лингвистов, чьи дефиниции приводятся в работе, считают основной категорией феномена мимезиса преднамеренное воспроизведение вербальных и невербальных особенностей собеседника (например, мимики и жестов), являющихся характерными
признаками объекта. Данное воспроизведение направлено на высмеивание, передразнивание определенного лица или лиц.
На основе существующих дефиниций и отделения мимезиса от иных
языковых явлений, предлагается его рабочее определение для дальнейшего исследования: мимезис – сознательное манифестирование в речи особенностей
речи собеседника, позволяющее не только выразить свое отношение к сказанному и продуценту сказанного, но также унизить его, подшутить над ним,
пользуясь его же словами; речевой акт особого свойства, целенаправленный и
обоснованный со стороны говорящего, стремящегося в конечном счете побудить слушающего к нужной ему реакции.
Будучи тесно связанным со смежными явлениями повтора и чужой речи,
мимезис, однако, отсылает адресата не от одного сообщения к другому, а «назад» к собственному высказыванию, его особенностям и содержанию.
Специфическими формами чужой речи являются: цитата, цитация, аллюзия. В противовес цитате мимезис передает речь собеседника фрагментарно и
зачастую искаженно. Цитация, выступая частным случаем цитаты, входит в
диалогический контекст, определяющий ее свойства. Прием цитации расценивается как «специфическое и достаточно убедительное средство создания экспрессивности некоего высказывания, в которое цитата включена» (Николаев,
С.Г. Межсистемная цитата как средство создания изобразительности в поэтическом высказывании // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. 2006, № 1. – С. 99-103). Цитация придает диалогу непосредственность, эмоциональность и отнюдь не несет собой деструктивную
функцию. Прибегая к мимезису, коммуникант намерен приостановить беседу
или же произвести в диалоге резкий тематический поворот. Аллюзия, относя-
10
щаяся ко вторичной номинации, является важнейшим средством создания образной импликации. С мимезисом связана первичная оценка. Соответственно,
явление мимезиса сложнее и цитаты, и аллюзии, поскольку говорящий стремится побудить слушающего к нужной ему реакции.
Основной сферой актуализации мимезиса является диалог, обладающий
высоким экспрессивным потенциалом и отличающийся от монолога реплицированием с характерной нестабильностью ролей активного и пассивного репликанта: в ходе диалога функции сторон могут меняться.
Выступая в качестве частного случая повтора, мимезис способен
1) «осуществлять скрепление реплик диалогического единства»; 2) «влиять на
организацию речевой партии собеседника»; 3) «обеспечивать организацию собственной речевой партии» (Плотникова, A. B. Диалогический повтор как средство организации речевого взаимодействия [Текст]: дис. ... канд. филол. наук:
10.02.01: / А.В. Плотникова. – Саратов, 2007. – С. 78).
Регулятивная направленность а) обеспечивает влияние мимезиса на ход
коммуникации: стимулирует процесс коммуникации, препятствует ее остановке, служит развитию коммуникации в тематическом плане или замедляет ее
информативное развитие, способствует приостановке или завершению коммуникации; б) мимезис может быть направлен на разрушение кооперативного поведения (демонстрация рассогласованности речевых стратегий и тактик коммуникантов), дисгармонизацию общения (проявление негативного отношения к
речи, коммуникативной ситуации). В большинстве случаев дискурсивная и регулятивная направленность мимезиса реализуются синкретично.
Имманентной составной частью коммуникативной функции высказывания является речевое воздействие. Соответственно, мимезис не может быть
осознан без учета его психолого-эмотивных особенностей; в диссертации мимезис подвергается осмыслению как особое средство целенаправленного полифункционального речевого воздействия и регулирования дискурса. В результате анализа текстов, представляющих современную англоязычную драматургию,
выявлено, что мимезис выступает в ряду наиболее эффективных средств воздействия как на эмоциональную сферу коммуниканта, так и на его дальнейшее
поведение.
Представляя свое видение мимезиса в рамках западной теории речевых
актов, а также с учетом мнений видных отечественных лингвистов – напр.,
Н.Д. Арутюновой, Г.Г. Матвеевой, Б.М. Гаспарова, полагаем, что, в отличие от
всех иных приемов риторики, относимых к области нормативного синтаксиса
(например, повтор, эллипсис, хиазм и т.д., которые с обретением узуальной
природы утрачивают прагматические свойства), мимезис всегда обличен достоверными прагматическими потенциями. Сказанное делает мимезис уникальным и выводит его за рамки классической риторики и стилистики.
ALISON: (softly). All I want is a little peace.
JIMMY: Peace! God! She wants peace! (Hardly able to get his words out.) My
heart is so full, I feel ill – and she wants peace! (Osborne, “Look Back In Anger”, 59)
В приведенном примере неоднократно воспроизводится тот компонент
реплики-источника, который стимулировал отрицательную реакцию: Peace! –
11
«Покой!». Миметическая реплика, представляющая собой одночленное восклицательное предложение, произносится насмешливо-оскорбленным тоном,
что эксплицирует иронические коннотации. Мимезирование речи выступает в
качестве ответа на безразличие адресата. Джимми, частично воспроизводя слова Элисон, выражает отрицательное отношение не только к ее реплике, но и к
нежеланию продолжать выяснение отношений. В то же время наполнение высказывания Джимми (эмотивные God! – «Боже!», My heart is so full… – «Мое
сердце так переполнено…»; замена местоимения первого лица единственного
числа на третье лицо единственного числа) способствует экспликации высокой
степени его эмоционального состояния, а именно раздражения, негодования.
Мимезированный повтор Peace! – «Покой!», осложненный восклицательным
предложением God! – «Боже!» и перифразом инициальной реплики She wants
peace! – «Ей нужен покой!», подкрепленный авторской ремаркой Hardly able to
get his words out – «Едва выговаривая слова», выражает собой крайнее недовольство инициатора мимезиса репликой собеседника и впоследствии в целях
активного воздействия предполагает резкое повышение голоса.
Драматургический текст представляет собой результат речетворческой
деятельности автора, реализующий его концепцию, созданную им картину мира, воплощенную в тексте драмы посредством специально отобранных языковых средств. Имманентной функцией художественного текста является «функция эстетическая, поскольку только она обладает свойством систематизирующего начала в отношении и содержания, и формы литературного произведения» (Николаев, С.Г. Феноменология билингвизма в творчестве русских поэтов. Часть I: Теоретические основы изучения иноязычия в поэзии [Текст] /
С.Г. Николаев. – Ростов-на-Дону: Изд-во «Старые русские», 2004. – 176 с.). Соответственно, мимезис намеренно помещается автором в текст: с помощью мимезиса создается драматургия художественной ткани. Переносясь из разговорной речи в текст драмы, мимезис наполняет последний эстетической релевантностью. Мимезис выступает в качестве универсального речевого явления, создающего психологические портреты персонажей, вводя в произведение эмоциональную интерпретацию и оценку их поведения, полифонизм эмоциональных тонов, отражающих сложную картину мира чувств, создаваемую драматургом. Помещенный в драматургический текст мимезис выполняет эстетическую функцию – воспроизведение эмоционально-волевых реакций человека,
выражающихся в словесно-физических действиях.
В Главе 2 «Структурные модификации при мимезисе» очерчиваются
границы мимезиса, определяется роль мимезиса в создании конфликтного диалога; проводится уровневый анализ девиаций, маркирующих мимезис – последний рассматривается на фонетическом, лексическом и синтаксическом
уровнях языка как отдельно, так и в их совокупности; на каждом из уровней
миметические девиации представляются различными единицами; с учетом
взаимопроникновения и соподчинения данных миметических экспликаций раскрывается синкретичная природа мимезиса.
В силу того, что мимезирование вызвано необходимостью выразить реакцию на коммуникативное поведение собеседника, а также на ситуацию или
12
отдельные ее составляющие в момент общения, реплика, в состав которой входит мимезис, является зависимой от стимула реагирования. Мимезированная
реплика актуализируется в реплике-реакции, однако передразнивание имеет
место только тогда, когда собеседник ретроспективно отсылает коммуниканта
к предыдущему высказыванию.
TYRONE: (speaks, at first with a warm, relieved welcome.) I’m glad you have
come, lad. I’ve been damned lonely. (Then resentfully) You are a fine one to run
away and leave me to sit alone here all night when you know – (With sharp irritation) I told you to turn out that light! We are not giving a ball. There is no reason to
have the house ablaze with electricity at this time of night, burning up money!
EDMUND: (Angrily) Ablaze with electricity! One bulb! Hell, everyone keeps
a light on in the front hall until they go to bed. (He rubs his knee.) I damned near
busted my knee on the hat stand (O’Neill, “Long Day’s Journey Into Night, 91).
В данном примере мимезированная реплика-реакция, отсылая собеседника обратно к его высказыванию, выражает отрицательное отношение Эдмунда
к сказанному Тайроном. Лексическим «провокатором» возмущения Эдмунда
выступает фраза ablaze with electricity – «пылающий светом», относительно
степени освещенности дома. Абсурдность заявления подчеркивается следующей фразой, произнесенной вторым репликантом: One bulb! – «одна лампочка»,
что отрицает присутствие излишней освещенности помещения, т.е. фраза отторгается как неуместная, и подкрепляется эмоционально-интеллектуальной
квалификацией сообщения, а также передачей отрицательного отношения к
сказанному выражением удивления, недоумения: Hell, everyone keeps a light on
in the front hall until they go to bed – «Черт, у всех свет включен в передней до
тех пор пока они не лягут спать».
Мимезис выступает в качестве «пускового механизма» конфликтного
дискурса, характеризующегося эмоциями негативного плана – такими, как
гнев, возмущение, пренебрежение, ненависть, презрение и т.п. Прибегнув к
мимезису, собеседник намеренно направляет диалог в конфликтное русло. Дисгармонизируя, передразнивание приводит к преднамеренно организованному
диалогу-диссонансу. Целенаправленное усиление высказывания посредством
мимезиса рассчитано на определенную поведенческую реакцию коммуникантаадресата.
Поскольку без реитерации (намеренного повтора, используемого в определенных целях) мимезиса не существует, то изучаемый феномен рассматривается в данной работе в рамках теории повтора, получая более детальное осмысление. Мимезис – это повтор конфликтный, «раздражающий», чем также, на
этот раз косвенно, обусловливается релевантность его рассмотрения на материале драматургических текстов. Мимезис динамичен, соответственно это не
просто повтор, а повтор, осложненный модификациями (девиациями). Заявленные девиации присутствуют практически на всех известных уровнях языка:
фонетическом, лексическом, синтаксическом. Соответственно внутри каждого
уровня повторы классифицируются в зависимости от своей специфики и становятся отдельными объектами исследования.
13
При изучении фонетического аспекта миметических девиаций важную
роль играет анализ интонационной и произносительной составляющих диалогической мимезированной речи.
Рассмотрение изменений интонационной организации повторов по сравнению с первой репликой диалогического единства является одним из важных
коммуникативных фактов, поскольку данные изменения выражают характер
переосмысления высказываний вторым собеседником. Мимезирование какоголибо сегмента предшествующей реплики сопровождается особой интонацией, в
которой заключено субъективное отношение собеседника к предмету высказывания, либо к собеседнику, либо к тому и к другому и т.д.
Воспроизведение чужой речи в мимезисе предполагает обязательное отклонение от оригинала. Это живой и произвольный способ реагирования, не
придерживающийся жесткой нормы. В некоторых случаях исходная реплика
собеседника повторяется без каких-либо иных изменений (структурных и/или
содержательных), помимо интонационных. Тогда интонация является единственным языковым средством, отличающим реплику-реакцию от инициальной
реплики. В иных случаях мимезированию подвергается компонент, который
стимулировал отрицательную реакцию; при этом эффект создается за счет модификаций тембра и мелодики голоса.
MAN: And there’s a rumor that when you died your nurse tied your big toes together – some primitive ritual?
NEVELSON: (Disbelief) Noooooo! So what! So my soul wouldn’t sneak out
from between my legs!? People will say anything. Do you believe that?
MAN: Search me.
NEVELSON: (To herself; snorting) Tied my big toes together! (Albee, “Occupant”, 700)
В приведенном примере наблюдается прецедент просодической девиации,
на что указывает авторская ремарка To herself; snorting – «сам себе; фыркая», а
также использование курсива, свидетельствующее об изменении манеры произнесения. Отметим, что при непосредственном диалогическом общении особенно возрастает роль экстралингвистических коммуникативных средств: мимики, жеста, просодии. Интонация коррелирует с ситуацией. В свою очередь
конкретная коммуникативная ситуация обусловливает интонационную аранжировку диалога.
В драматургии значение пунктуации и графики оказывается особенно
существенной, играя важную роль в формировании и реализации дополнительных по отношению к вербальной части сообщения значений. Это «объясняется
тем, что в сценических произведениях пунктуация, наряду со своей основной
функцией, служит посредником между автором и актером» (также режиссером)
«при донесении последним логического содержания в замысле автора до зрителя» (Сиукаева, А. Г. Семантические основы пунктуации в английском языке
(на материале драматургических произведений) [Текст] / дис. … канд. филол.
наук: 10.02.04: / А.Г. Сиукаева . – М.: 2000. – С. 48). Тогда как «приемы графической организации художественного текста всегда являются экспрессивными
в силу своего отступления от общепринятой формы графического представле-
14
ния повествования» (Соболь, Е. Ю. Невербальные компоненты текстовой информации: на материале английской художественной литературы [Текст]: дис.
… канд. филол. наук: 10.02.19: / Е.Ю. Соболь. – М., 2009. – С.164). Изменение
интонационного контура, накладываемого на реплики-реакции, отражается на
письме с помощью знаков пунктуации и графики: кавычек, паузы (в виде тире),
знаков препинания в конце предложения (многоточия, вопросительного и восклицательного знака); курсива.
Максимально определенная передача идеи автора, адекватное восприятие
авторского замысла возможны только при точном воспроизведении авторского
интонирования. Особым типом организации текста в рамках драматического
произведения является сценическая ремарка. Ремарка, как правило, обращена к
режиссеру, актеру, читателю. Она способствует адекватной интерпретации реплик героев, в отдельных случаях помогает понять характер выражаемых вкупе
с пунктуацией эмоций.
В основе современной драмы лежит диалог-конфликт, диалог-спор, диалог-ссора, который является движущей силой внутреннего развертывания драматического действия. Драматурги намеренно отбирают те или иные средства
репрезентации эмоционального подъема, сопровождающего речь персонажей.
И здесь, помимо прочего, чрезвычайно эффективно привлечение мимезиса.
Как единица фонологического уровня интонация вступает в определенные взаимоотношения с единицами лексического уровня и параллельно с ними
принимает участие в процессе реализации мысли, которая манифестируется в
едином акте речи, представляя собой неразрывный диалектический процесс.
Лексические средства выражения мимезиса выполняют экспрессивновыделительную функцию и функцию интенсификации смысла высказывания.
Внимание коммуникантов концентрируется на наиболее важных отрезках речи.
Связывая в предложении мимезированную реплику с предыдущей, наполняя
последнюю новыми смыслами и таким образом скрепляя части высказывания,
мимезис открывает перспективу для расширения информативного пространства художественного текста.
Лексические средства выражения мимезиса включают в себя
1) воспроизведение образованного от лексического компонента предыдущей
реплики однокоренного слова, принадлежащего к другой части речи;
2) корректирующие замены с сопутствующей интенсификацией смысла высказывания. Приведем конкретные примеры:
1) TOM: What in Christ’s name am I –
AMANDA: (shrilly) Don’t you use that –
TOM: Supposed to do!
AMANDA: Expression! Not in my –
TOM: Ohhh!
AMANDA: Presence! Have you gone out of your senses?
TOM: I have, that’s true, driven out! (Williams, “The Glass Menagerie”, 29)
Здесь мы можем наблюдать пример двух отличных друг от друга синонимов: gone out – «сошел с ума» и driven out – «свели с ума», дающих различную оценочную характеристику обозначаемого состояния. Во втором случае
15
меняется залог глагола (активный на пассивный). Соответственно, синонимическая лексическая замена сочетается с синтаксической модификацией. Второй
член синонимического ряда уточняет, расширяет семантическую структуру
фразового глагола, дополняет ее оценочным значением, позволяя выбрать
именно тот глагол, который наиболее уместен в конкретной речевой ситуации,
стилистически оправдан контекстом.
2) CLIFF: Not until you’ve apologized for being nasty to everyone. Do you
think bosoms will be in or out, this year?
JIMMY: Your teeth will be out in a minute, if you don’t let go! (Osborne,
“Look Back In Anger”, 25)
В анализируемом отрывке из пьесы Дж. Осборна «Оглянись во гневе»
встречаем мимезирование, основанное на игре слов. Так, фразовые глаголы to
be in и to be out в контексте инициирующей реплики Do you think bosoms will be
in or out, this year? означают «быть открытым, выставленным напоказ» и «быть
закрытым». Однако в реплике-реакции подвергнутый мимезису фразовый глагол to be out теряет свое исходное значение и в контексте Your teeth will be out
in a minute, if you don’t let go! – «Я тебе сейчас зубы вышибу, если ты не отпустишь!» – приобретает совершенно иное значение «выпасть, быть выбитым (о
зубах)».
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что во всех случаях лексических девиаций в мимезированной реплике повтору подвергаются ключевые для понимания семантической структуры высказывания лексические единицы. Чем большим семантическим объемом обладает слово, тем с большей
определенностью можно отнести его к ключевому. Повторяясь в тексте, подобное слово получает приращение смысла, обогащаясь новыми значениями в
контексте. На его общеязыковую семантику накладывается концептуальная
текстовая семантика.
Синтаксис драматического диалога отражает типичные черты разговорного языка – синтаксическое разнообразие как типичная черта разговорной речи. Реплика-повтор в драматическом диалоге (как и в любом другом диалоге)
зависит от исходной реплики: ответная реплика избирается не произвольно, а
подчиняется определенным правилам. Состав и строение второй части сложной
коммуникативной единицы диалога определены составом и строением инициирующей реплики. Однако, при анализе синтаксического построения мимезированных реплик и их зависимости от предшествующего высказывания, обнаруживаются закономерные различия в структурном строе, обусловленные выполняемыми этими репликами функциями. Так, в данной работе выделяется:
1) полное воспроизведение структуры предыдущей реплики с графофонетической девиацией; 2) частичное воспроизведение предшествующей реплики (компонентный повтор) с синтаксическим распространением;
3) частичное воспроизведение предшествующей реплики без синтаксического
распространения; 4) частичное воспроизведение предшествующей реплики с
членением высказывания; 5) воспроизведение реплики-стимула с изменением
временной формы.
16
Во всех вышеперечисленных случаях синтаксических девиаций меняется
коммуникативный вид мимезированного предложения в связи с изменением
его функции, поскольку оно передает принципиально иную мысль, новое суждение.
NEPPO: I’ll bet Veggie would like it, too. I’ll bet he saw a lot of cactuses
when he was in the desert. I think we should go to the hospital as a family and see
how he’s doing. (CATHERINE stops what she’s doing and looks intently at MARY
COURAGE. They pause.)
MARY COURAGE: How he’s doing?
NEPPO: Yeah.
MARY COURAGE: He’s alive. That’s how he’s doing (Dugan, “Mary Courage And Her Children”, 20).
В данном случае синтаксическая структура мимезированной реплики
приобретает качественно новую, специфически разговорную форму. Высказывание строится не как самостоятельное предложение, а как зависимая от предшествующей реплики часть предложения, т.е. здесь можно говорить об опущении всего предложения, за исключением определенных компонентов.
Рассмотрение миметических девиаций на разных языковых уровнях обнаруживает менее частотное манифестирование «чистых» девиаций по сравнению с синкретичными. Системность языковых явлений и обусловленное ею
взаимовлияние сущностей, принадлежащих разным уровням языковых структур, особенно очевидно проявляется в мимезисе. Мимезис тяготеет к уровневому синкретизму, поскольку, проявляясь на всех ярусах языковой структуры
(каждый их которых, в свою очередь, имеет ряд специфических свойств), он
демонстрирует их взаимосвязи и взаимодействие.
BLANCHE: I take it for granted that you still have sufficient memory of Belle
Reve to find this place and these poker players impossible to live with.
STELLA: Well, you’re taking entirely too much for granted (Williams, “A
Streetcar Named Desire”, 123).
Приведенный пример демонстрирует комплексное изменение структуры
исходной реплики, происходящее при реплицировании. Повтор в данном случае является первичным маркером модальной реакции, в то время как дополнительные элементы способствуют раскрытию иллокутивного смысла высказывания. Семантика данных элементов – отрицание сказанного, несогласие, указание на невозможность осуществления действия т.п. В качестве дополнительных элементов в мимезированной ответной реплике используются междометие
well, усилительные наречия entirely, too, much. Естественным представляется
замена местоимения 1-го лица единственного числа I на местоимение 2-го лица
единственного числа you в соответствии с грамматическим лицом говорящего.
Существенным при формировании ответной мимезированной реплики является
изменение времени глагола исходной реплики. При выражении возмущения,
негодования, раздражения происходит следующая трансформация: вместо времени Present Indefinite используется Present Continuous (в значении эмоционально окрашенной характеристики человека). Синкретизм лексического и
синтаксического уровней, явленный посредством мимезиса, стимулирует се-
17
мантическую многоплановость речи, ее вариативность, оттеночность, нюансирование.
«Синкретизм признается одним из основных свойств системы разговорной речи» (Шведова, Н. Ю. Очерки по синтаксису русской разговорной речи
[Текст] // РАН Институт русского языка. Отв. ред. В.В. Виноградова. – М.: Азбуковник, 2003. – С. 50). Синкретичные образования «характеризуются способностью разнообразно функционировать в речи вследствие объединения в
одной единице свойств противоположных и нередко несовместимых языковых
форм, проявляющихся в разноуровневых лингвистических единицах» (Резунова, М. В. Переходимость и синкретизм причастий в лексикографическом- и художественном дискурсе в: русском, английском и немецком языках [Текст]:
дисс. … канд. филол. наук: 10.02.01, 10.02.19 / М.В. Резунова. – Брянск, 2004. –
С. 11). Однако еще большей степенью синкретичности обладает речь художественная с присущей ей реализацией разных смыслов слова и формы в едином
речевом акте.
Притом, что в явно синкретичных случаях присутствует совмещение
языковых уровней, определенный ярус обязательно доминирует, что манифестирует структурный принцип мимезиса и обеспечивает его психологизм и
прагматику. Синкретизм же по определению не бывает паритетным. Именно
синкретизм обеспечивает прямое взаимодействие функции и формы миметических структур.
Итак, при рассмотрении миметических девиаций на разных уровнях языка, искусственно схематизируется их определенность. В действительности и в
большинстве случаев мимезис тяготеет к уровневому синкретизму – при несомненном доминировании одного из языковых ярусов.
В Главе 3 «Когнитивное моделирование функциональных миметических манифестаций в драматургическом дискурсе» рассматривается специфика художественного текста и художественного дискурса в драматургическом
воплощении с позиций когнитивной лингвистики; осуществляется экспериментальное когнитивное моделирование разновидностей реализации мимезиса в
драматургическом дискурсе; вводятся и обосновываются понятия «миметическое
мышление» и «мерцающий мимезис», отвечающие потребности детерминировать изучаемый феном; на основе результатов, полученных в ходе проведенного исследования, предлагается итоговое определение мимезиса.
Изучение функционирования мимезиса на материале художественного
драматургического текста определено онтологическими свойствами драмы,
благодаря которым мимезис наиболее ярко проявляет свои экспрессивные возможности. Мимезис принимает участие в формировании признаковой специфики драматургического текста. Художественный текст представляет собой
«вторичную действительность», увиденную глазами автора. С целью объективного отражения «живой» речи драматург подчиняет ее художественным задачам.
Первооснова драмы – конфликтность. «Исполненные драматизма конфликты находят воплощение в действии – поведении героев. Это происходит
благодаря важнейшим формальным свойствам драмы: сплошной цепи выска-
18
зываний – диалогов и монологов» (Таланова 2007, 13). Автор намеренно отбирает языковые средства, выстраивающие конфликтный дискурс и наиболее эффективно раскрывающие образ героя. Основная же функция мимезиса в драматургическом тексте – функция создания конфликта. Мимезирующий субъект
открыто враждебно эксплицирует свое отрицательное отношение к собеседнику и поэтому намеренно подкрепляет свою реплику средствами мимезиса.
На основе признаковых характеристик драматургического текста, был
проведен когнитивный анализ мимезированных структур с последующим выделением миметических моделей. Отдельные модели в этом ряду подверглись
дальнейшей дифференциации на подтипы. В предлагаемых моделях сделана
попытка воспроизвести онтологические свойства мимезиса, его функциональные характеристики, которые в дальнейшем представляются в виде схемы.
С учетом коммуникативных установок репликантов и в зависимости от
процентного соотношения (по мере убывания) представленности в драматургическом дискурсе нами были выделены и ранжированы следующие основные
когнитивные модели: 1) конфликтогенный мимезис – 29 %; 2) иронический
мимезис (подразделяется на каламбурный и полисемантический мимезис) –
22 %; 3) вопросительный мимезис (подразделяется на риторический и «мерцающий» мимезис (вопрос-переспрос)) – 20 %; 4) корректирующий мимезис –
15 %; 5) итерационный мимезис – 8 %; 6) апеллирующий мимезис – 6 %. Каждой модели присущ свой функциональный комплекс, принципиально разграничивающий заявленные модели.
Когнитивная модель реализации конфликтогенного мимезиса основана
на конфронтации, вызванной межличностной антипатией либо расхождением
собеседников в интерпретации коммуникативной ситуации.
Коммуникативный потенциал иронической модели представляют дискурсообразующая функция (будучи помещенной в миметический контекст, ирония
способствует как смягчению отрицательных критических суждений, так и их
усилению) и регулятивная функция (при ретрансляции и актуализации требуемого значения ключевой лексемы происходит игра со смыслами).
Функция присвоения статуса вышестоящего свидетельствует о психологизме обсуждаемой модели.
Прагматика модели репрезентируется мелиоративной функцией (ироническому мимезису присуще иносказание, позволяющее избежать излишней
прямолинейности и категоричности оценки) и функцией ретроспекции (мимезис имплицитно отсылает собеседника к широкому контексту и стимулирует
самооценку речевых действий).
Когнитивная модель реализации вопросительного мимезиса в драматургическом дискурсе распадается на риторическую разновидность мимезиса и
мимезис «мерцающий» (вопрос-переспрос). Для данной модели характерна
асимметрия формальных и содержательных характеристик: будучи вопросительными, риторические высказывания и высказывания в форме вопросапереспроса при мимезировании утрачивают интеррогативную функцию, приобретая особую экспрессивность, категоричность, неопровержимость, маркируя возмущение, возражение, протест, презрение, скептицизм, иронию. «Мер-
19
цающий» мимезис при этом дополняется последующим предложением, аргументирующим эмоционально-экспрессивную реакцию.
В плане коммуникативной специфики когнитивная модель вопросительного мимезиса представлена дискурсообразующей и регулятивной функциями.
Психологизм данной модели актуализируется в функции парализации воли собеседника.
Прагматический потенциал представлен доминирующей функцией ретроспекции. Риторизм мимезиса имплицитно инициирует рефлексию над высказыванием.
Когнитивная модель реализации корректирующего мимезиса маркирует
собой конфликтный тип коммуникации, но также развивает дискурс в направлении ослабления его негативно-экспрессивной тональности.
Психологизм корректирующего мимезиса представлен функцией парализации воли, а также функцией присвоения статуса вышестоящего.
На уровне прагматики в модели корректирующего мимезиса представлена функция дискурсивного перелома (мимезирующий изменяет ход дискурса в
избранном согласно его целям направлении) и функция ретроспекции.
Коммуникативная специфика итерационного мимезиса репрезентируется
дискурсообразующей и регулятивной функциями. Здесь мимезис выступает в
роли лейтмотива, выстраивающего вертикальный контекст драмы. Дистантное
расположение реплик-компонентов обеспечивает когерентность и в то же время напряженность драматургического дискурса. Регулятивная функция, отвечающая за создание эффекта эмоционально-экспрессивного нарастания, способствует постепенному приближению зрителя/слушателя к катарсису.
Функция парализации воли отвечает за психологизм итерационного мимезиса, поскольку, будучи основанным на неоднократном повторе, мимезис
приобретает возможность «внушения» реципиенту выгодной для продуцента
точки зрения.
Объектом мимезирования апеллирующей модели становится третье лицо,
не присутствующее при разговоре. Дисгармонизация и одновременная регуляция общения достигаются за счет того, что, искажая некое предыдущее высказывание, мимезирующий коммуникант привлекает реципиента к отторжению
реплики третьего лица и его личности как таковой, в чем и проявляется коммуникативная специфика модели.
В плане психологизма данная модель представлена функцией парализации воли: «провокатор», инспирирующий мимезис, оказывает заметное влияние на «ведомого» безапелляционностью передразнивания, авторитетностью
своей точки зрения, внушая собеседнику крайне негативное отношение к
третьему лицу.
С учетом классификации степени наличия тех или иных функциональных
характеристик миметических моделей полученные результаты представляются
в виде сводной таблицы:
20
Коммуникативная
специфика
Функции
Психологизм
Прагматика
функция
дисгармонизации
общения
дискурсообразующая
функция
регулятивная
функция
функция
эмоциональной
разрядки
функция
парализации
воли
функция
присвоения
статуса
вышетоящего
мелиоративная
функция
функция
дискур
сивного
перелома
Функция
ретроспекции
+
+
+
+
+
–
–
+
+
–
–
+
+
+
+
–
–
–
+
+
–
+
–
–
+
+
+
–
+
+
–
+
+
–
+
+
–
+
+
–
+
–
–
+
+
+
+
+
–
+
–
–
–
+
Когнитивные
модели
Конфликтогенный
мимезис
Иронический мимезис
Вопросительный мимезис
Корректирующий
мимезис
Итерационный мимезис
Апеллирующий мимезис
Преимущественное построение мимезиса по конфликтогенной модели
можно объяснить семантической глубиной, особым эмоциональноэкспрессивным характером данной модели в англоязычном диалогическом
пространстве (мимезис является одним из ярчайших средств речевой агрессии),
что корреспондирует с особой стилистикой структуры драматургических текстов, первоосновой которых является конфликтность.
При конструировании когнитивных миметических моделей вводятся такие номинирующие термины, как «мерцающий мимезис» и «миметическое
мышление». «Мерцающий мимезис» отличается асимметрией формальной и
содержательной структур. Оформляясь в виде риторического вопроса, «мерцающий мимезис» выступает маркером несогласия с репликой собеседника,
средством вербальной оппозиции, эксплицирующей эмоциональное состояние
репликанта. Однако, будучи амбивалентной, данная миметическая модель способна «сгладить» конфликт. Вызвано это тем, что, сочетая в своей структуре
интеррогацию с повышенной (усиленной) эмоциональностью, «мерцающий»
мимезис позволяет завуалировать тактику переубеждения или навязывания
собственной точки зрения. Понятие «миметического мышления» вводится в
исследование на основании наглядной демонстрации героями пьес данного вида мышления. Мимезирование наделяет драматургический текст особой экспрессивностью и конфликтной направленностью.
Предполагается итоговое определение мимезиса: разноуровневое девиантное явление реитерации, сопровождаемое некими системными изменениями
и тяготеющее к уровневому синкретизму; психологически оправданный и наделенный прагматическими потенциями прием организации драматургического
текста.
В Заключении обобщаются результаты исследования в соответствии с
поставленной целью и задачами, определяются перспективы, которые заклю-
21
чаются в следующем: 1) дальнейшее изучение функционирования миметических структур в русскоязычном драматургическом дискурсе с переносом заявленной методики исследования; 2) проведение сравнительного типологического анализа реализации мимезиса в англоязычной и русскоязычной диалогической речи с элиминированием структурно-содержательных особенностей, реализуемых в национальных языках.
Основные положения и результаты диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:
Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России:
1. Пивоварова, Э.Ю. Прагмалингвистические основы приема мимезиса
(на материале современной англоязычной драматургии) / Э.Ю. Пивоварова //
Научная Мысль Кавказа. – Ростов-на-Дону, 2012. – №4. – С. 128 – 132 (0,4 п.л.).
2. Пивоварова, Э.Ю. Уровневый синкретизм как интегративный признак
мимезиса в художественной речи (на материале англоязычной драматургииXX
века) / Э.Ю. Пивоварова // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. Научный журнал. – 2013. – Санкт – Петербург. №
2. Том 1. Филология. – С. 170 – 178 (0,5 п.л.).
3. Пивоварова, Э.Ю. Когнитивное моделирование высказываний с мимезисом в драматургическом дискурсе (на материале англоязычной драматургии
XX века) / Э.Ю. Пивоварова // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – Волгоград, 2014. – №2 (87). Серия Филологические науки. – С. 133 – 140 (0,7 п.л.).
4. Пивоварова (Снегурова), Э.Ю. Функциональная специфика мимезиса в
динамическом развитии драматургического диалога / Э.Ю. Пивоварова // Научный Журнал «Вестник Волжского университета имени В. Н.Татищева». –
Тольятти, 2014. – №5 (14). Гуманитарные науки и образование. – С. 36 – 72 (0,6
п.л.).
Другие научные публикации:
1. Пивоварова, Э.Ю. Границы мимезиса. Роль мимезиса в создании конфликтного диалога / Э.Ю. Пивоварова // Мова та мiжкультурна комунiкацiя: II
Мiжнародна науково-практична конференцiя, г. Днiпропетровськ., 28 – 29 листопада 2012 р.: у 2 т. – Днiпропетровськ.: Бiла К. О., 2012. – С. 72 – 77 (0,3 п.л.).
2. Пивоварова, Э.Ю. Разноуровневые языковые девиации как характерологическая черта мимезиса / Э.Ю. Пивоварова // Профессиональная коммуникация: актуальные вопросы лингвистики и методики: межвузовский сборник научных статей; под. ред. к.ф.н., доц. Ширяевой Т.А. – Выпуск 6. – Пятигорск:
ПГЛУ, 2013. – С. 177 – 189 (0,5 п.л.).
3. Пивоварова, Э.Ю. Роль и функции мимезиса в художественном тексте /
Э.Ю. Пивоварова // Языки: пределы, грани, контакты. Сборник научных статей.
– Ростов-на-Дону: ЮФУ; Краснодар: КубГУ, 2013. – С. 47 – 51 (0,4 п.л.).
4. Пивоварова, Э.Ю. Мимезис как явление языка и речи: к определению
понятия / Э.Ю. Пивоварова // Современная филология: теория и практика: XI
Международная научно-практическая конференция, г. Москва, 3 апреля 2013
22
г.: Науч.-инф. Издат. Центр «Институт стратегических исследований», 2013. –
С. 175 – 179 (0,3 п.л.).
5. Pivovarova, E.Yu. Psycholinguistic Basis Of Mimesis In The Literary Discourse / E.Yu. Pivovarova // Science, Technology and Higher Education: II International Research and Practice Conference, Canada, Westwood, April, 17, 2013: Accent Graphics communications, 2013. – p. 462 – 467 (0,4 п.л.).
6. Pivovarova, E.Yu. Lexical Deviations As Characteriologic Trait Of Mimesis
(On The Material Of English-speaking Dramatic Art Of The XX Century)
/ E.Yu. Pivovarova // Science and Education: III International Research and Practice
Conference, Germany, Munich, April 25 – 26, 2013: Vela Verlag Waldkraiburg,
2013, – p. 401 – 404 (0,3 п.л.).
7. Пивоварова (Снегурова), Э.Ю. Мимезис как прагматически оправданная дискурсивная стратегия (на материале англоязычной драматургии второй
половины XX в.) / Э.Ю. Пивоварова // V Международная научная конференция:
«Язык и речь в синхронии и диахронии», Таганрог, 1 – 3 октября 2014; под. ред.
Г.Т. Поленовой.– Таганрог: Издательство Таганрогского института им.
А.П. Чехова, 2014. – С. 174 – 179 (0,3 п.л.).
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа