close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Языковая репрезентация комического в жанрах немецкой смеховой культуры (на примере немецкого прозаического шванка)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Рохлина Татьяна Александровна
ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КОМИЧЕСКОГО В ЖАНРАХ
НЕМЕЦКОЙ СМЕХОВОЙ КУЛЬТУРЫ
(на примере немецкого прозаического шванка)
Специальность 10.02.04 – Германские языки
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Москва – 2017
Работа выполнена на кафедре грамматики и истории немецкого языка факультета
немецкого языка федерального государственного бюджетного образовательного учреждения
высшего образования «Московский государственный лингвистический университет»
Научный руководитель:
доктор филологических наук, профессор
Ноздрина Людмила Александровна
профессор кафедры грамматики и истории
немецкого языка
факультета немецкого языка
профессор кафедры общего и сравнительного
языкознания
федерального
государственного
бюджетного
образовательного учреждения высшего образования
«Московский государственный лингвистический
университет»
Официальные оппоненты:
доктор филологических наук, профессор
Гришаева Людмила Ивановна
профессор кафедры немецкой филологии
факультета романо-германской филологии
федерального
государственного
бюджетного
образовательного учреждения высшего образования
«Воронежский государственный университет»
кандидат филологических наук, доцент
Кремер Инесса Юрьевна
доцент кафедры иностранных и русского языков
Рязанского
высшего
воздушно-десантного
командного училища имени генерала армии
В.Ф. Маргелова
Ведущая организация:
Федеральное
государственное
автономное
образовательное учреждение высшего образования
«Московский
государственный
институт
международных
отношений
(университет)
Министерства иностранных дел Российской
Федерации»
Защита диссертации состоится «3» апреля 2017 года в ___ часов на заседании
диссертационного совета Д 212.135.01 при ФГБОУ ВО МГЛУ (119034, Москва, ул.
Остоженка, 38).
С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном читальном зале библиотеки
ФГБОУ ВО МГЛУ.
Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте ВАК
Министерства образования и науки РФ www.vak2ed.gov.ru и на официальном сайте ФГБОУ
ВО МГЛУ http://www.linguanet.ru/.
Автореферат разослан «___» _______________ 2017 года.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Л. Д. Исакова
Изучение
языка
с
позиций
когнитивно-дискурсивной
парадигмы
расширяет возможности исследования языковых феноменов. За определенным
языковым
явлением
признается
наличие
социального,
культурного,
национально-специфичного, ситуативного подтекстов, исследование которых
углубляет понимание рассматриваемого явления.
Реферируемая
диссертация
посвящена
исследованию
феномена
комического как одной из основных категорий эстетики и проблеме ее языковой
репрезентации в тексте немецкого прозаического шванка.
Объектом исследования является текст шванка в совокупности с
внетекстовыми параметрами (время и место возникновения, специфика автора и
адресата, специфика коммуникативного взаимодействия между автором
сообщения и реципиентом).
Предметом исследования являются способы создания комического
эффекта посредством референции в тексте на материале немецкого языка.
Выбор темы диссертации обусловлен необходимостью исследовать
материал в связи со спецификой репрезентации комического как феномена,
представленного в немецкоязычных художественных произведениях смеховой
культуры, в грамматике текста. Обзор литературы показал, что современные
работы
по
проблеме
репрезентации
комического
в
художественных
произведениях немецкоязычной культуры (Пугина 1998, Десятникова 2007)
посвящены лексико-стилистическим средствам его репрезентации, однако,
анализ комического в грамматике текста остался за рамками имеющихся
исследований.
Актуальность
диссертации
обусловлена
необходимостью
изучить
специфику средств грамматики текста, участвующих в репрезентации категории
комического, характерных для жанра шванка эпохи Возрождения, с позиций
когнитивно-дискурсивной парадигмы.
Научная новизна данной работы заключается в том, что в ней впервые
рассматриваются средства создания комического эффекта, проявляющиеся в
1
референтной структуре и композиции жанра «шванк», то есть с позиций
грамматики текста и композиции.
Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что проведенное
исследование, выполненное в рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы,
объясняет феномен комического с позиций когнитивной и коммуникативной
лингвистики, теории понимания, теории референции, теории композиции и
вносит вклад в разработку проблем грамматики текста, в частности, референтной
структуры,
и
композиции
текста.
Выработанные
приемы
анализа
и
интерпретации комических текстов шванков могут быть применены для анализа
других комических жанров.
Практическая ценность работы определяется возможностью применения
результатов исследования в преподавании немецкого языка, а именно: в
теоретических и практических курсах по грамматике немецкого языка,
грамматике текста, интерпретации текста, лингвокультурологии. Предлагаемая
в
диссертации
методика
описания
средств
комического
в
немецком
прозаическом шванке может использоваться на семинарских и практических
занятиях по анализу художественного текста, при написании курсовых и
выпускных квалификационных работ.
Методологическую базу исследования составили труды зарубежных и
отечественных исследователей в области эстетики и литературоведения
(Дземидок 1974, Бахтин 1975, 1990, 1994, Борев 1970, Пропп 1998, 1999, Гуревич
1984, 1989, 1993, Даркевич 1988, 2010, Пуришев 1990, Deufert 1975, Neumann
1986 и др.), когнитивной лингвистики (Кубрякова 1995, 1997, 1999, 2004, van
Dijk 1974, 1980, 1981, Демьянков 1994, 1995, 2001, Девкин 1998, 2007, Манерко
2007 и др.), грамматики текста (Москальская 1981, Гальперин 1977, 2007,
Тураева 2009, Ноздрина 1997, 2004 и др.), референции (Арутюнова 1973, 1982,
1998, 2003, Вежбицкая 1982, Куайн 1982, Линский 1982, Серл 1982, Стросон
1982, Braunmüller 1977, Vater 1991, Москальская 1981, Казанцева 2014, Ноздрина
1997, 2004 и др.), композиции текста (Лотман 1992, 1998, Успенский 1995, 2000,
Арнольд 1993, 1999, 2009, Москальская 1981 и др.).
2
Материалом исследования послужили тексты немецких прозаических
шванков из сборников: “Schwänke und Schnurren aus Bauern Mund von U. Jahn”,
“Das Volk, das lacht. Deutsche Schwänke des 15. und 16. Jahrhunderts von G. Jäckel”,
“Deutsche Schwänke in einem Band von G. Albrecht”, “Deutsche Schwänke von A.
Wesselski”. Всего было проанализировано более 450 текстов общим объемом в
800 страниц.
Рабочая гипотеза исследования заключается в том, что референция и
композиция играют важную роль в создании комического эффекта в немецком
шванке.
В
основе
комизма
шванка
лежит
ситуация
непонимания
коммуникантами друг друга, ведущая к комическому противоречию, что
отражается в референтной структуре текста.
Основная цель диссертации заключается в выявлении и описании
способов репрезентации комического эффекта языковыми средствами в рамках
грамматики текста, а именно, референтной структуры, а также композиции
текстов шванков. Это ставит перед необходимостью последовательного решения
ряда задач, в их числе:
1. Обобщение существующих исследований комического как одной из
основных категорий эстетики, особенностей ее реализации в художественной
литературе, определение специфики шванка как смехового и дидактического
жанра эпохи Возрождения.
2. Установление специфики функционирования референции как категории
грамматики текста в немецком шванке.
3. Выявление особенностей языкового представления референта в шванке
с точки зрения его участия в создании комизма произведения и установление
когнитивно-коммуникативных оснований возникновения комического эффекта.
4. Выявление композиционных особенностей немецкого прозаического
шванка и роли композиции в представлении референта шванка и создании
комического эффекта.
3
Основными
методами
исследования
являются
эмпирико-
интерпретационный метод, метод когнитивно-дискурсивного анализа, метод
когнитивно-коммуникативного анализа, описательный метод.
Достоверность
полученных
результатов
обеспечивается
объемом
исследованного языкового материала, комплексной методикой его анализа,
обширной теоретической базой исследования.
На защиту выносятся следующие положения диссертации:
1. Коммуникативная ситуация в тексте шванка развивается в двух
плоскостях: в плоскости коммуникации между персонажами произведения в
фиктивном мире художественного произведения и в плоскости коммуникации
между автором произведения и читателем в реальном мире. В плоскости
«персонаж – персонаж» противоречие, приводящее к комическому эффекту,
возникает в результате непонимания персонажем-адресатом персонажаадресанта вследствие умышленного введения его в заблуждение персонажемадресантом или в результате коммуникативной неудачи. В плоскости «автор –
читатель» читатель испытывает комический эффект при наблюдении за
ситуацией непонимания персонажей либо с позиции «всеведущего» читателя,
либо «неосведомленного» читателя.
2. Языковая репрезентация комического противоречия осуществляется в
референтной структуре шванка при именовании референта, отражающем
несовпадение идеальных сущностей в сознании коммуникантов как в плоскости
«персонаж – персонаж», так и в плоскости «автор – читатель».
3. Способы создания комического эффекта в тексте обусловлены, в первую
очередь, целями автора сообщения: 1) персонажа – обмануть, одурачить своего
собеседника; 2) автора шванка – вызвать смех читателя; а также фоновыми
знаниями и пресуппозициями адресата (как читателя, так и персонажа). Данные
способы проявляются в тексте в семантике языковых единиц и в нарушенной
кореференции имени и глагола.
4. Читателю как конечному адресату при наблюдении взаимодействия в
тексте доминирующей авторской позиции, выраженной в авторской речи, и
4
подчиненных ей позиций персонажей, выраженных в речи персонажей,
становится очевидным несовпадение между действительностью, создаваемой
автором в художественном произведении, и представлением о ней со стороны
объекта осмеяния.
Материал исследования прошел апробацию на заседаниях кафедры
грамматики и истории немецкого языка Московского государственного
лингвистического университета. По материалам работы был сделан доклад на
Всероссийской научной конференции «Германистика: перспективы развития»,
посвященной 100-летию со дня рождения О.И. Москальской (МГЛУ, Москва,
2014 г.). Основные положения и выводы, сформулированные в диссертации,
отражены в семи научных публикациях в журналах, входящих в перечень ВАК
РФ.
Структура работы следующая: диссертация состоит из введения, трех
глав, заключения, библиографии и приложения, включающего в себя тексты
шванков, анализируемые в ходе исследования.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении определяется актуальность исследования, его научная
новизна, устанавливаются объект, предмет, излагаются цели и задачи
исследования, обосновывается теоретическая и практическая значимость
работы, формулируется рабочая гипотеза, приводятся положения, выносимые на
защиту, описывается материал, методы и структура работы.
В Главе I «Шванк как жанр немецкой смеховой культуры» приводится
ретроспективный обзор понимания комического в эстетических трудах
античных, западных и отечественных философов и языковедов. Рассматривается
концепция комического как результата противоречия. Многие отечественные и
зарубежные
исследователи
комического
понимают
противоречие
как
отклонение от нормы (Дземидок 1974, Борев 1970, Девкин 1998, Гунякина 2005,
Ritter 1974, Warning 1975, Neumann 1986). Приводятся виды комических
противоречий: противоречия между сущностью и ее проявлением, между целью
5
и средством, между свободой и необходимостью, между низменной сферой
жизни и возвышенным идеалом, между известным понятием и реальным
объектом, между физическим и духовным и др. На основании указанных работ в
области
эстетики
и
литературоведения
комическое
противоречие
рассматривается в диссертации как отклонение от нормы, стереотипа или как
несоответствие ожидаемому, в результате которого возникает смех.
В диссертации рассматривается становление жанров народной смеховой
культуры: из восточных легенд, обретших черты христианства во время
крестовых походов, постепенно складываются самостоятельные смеховые
жанры – фаблио во Франции, фацетии в Италии, шванки в Германии;
описывается
специфика
комизма
эпох
средневековья
и
Возрождения,
заключающаяся в наличии духа всеобщности, карнавальном представлении
мира, обилии скатологических шуток.
Приводится обзор исследований
культурологов и литературоведов в области комизма, характерного для данного
периода (Бахтин 1990, Пропп 1999, Гуревич 184, 1989, 1993, Роготнев 2009,
Кравченко 2004, Гунякина 2005), в которых рассматривается понятие смеховой
культуры, существующей наряду с официальной жизнью, отмечается такая
специфическая черта культуры средневековья и Возрождения, как двумирность.
Материал позволяет сделать вывод о том, что в литературных произведениях
смеховых жанров изучаемого периода синтезированы черты как средневекового
карнавала с его духовной свободой, подменой понятий и системой образов, так
и комизма эпохи Возрождения и Нового времени, отличительными чертами
которой являются выделение человека из общей толпы и рассмотрение его
поступков в нравственном аспекте.
Выделяются образы и темы западноевропейской смеховой культуры,
характерные также для немецкой смеховой культуры, постоянное использование
которых делает их метасимволическими (обозначающими определенные
свойства и качества объектов) и вызывает у читателя определенные ожидания:
образ шута, плута или дурака; образ женщины в контексте смеховой культуры;
образ черта или дьявола; темы еды, выпивки и полового наслаждения.
6
Шванк – это специфический жанр немецкой литературы XV – XVI вв.; его
определения состоят в следующем: небольшая шутовская комедия, часто грубая
и непристойная, с поучительными чертами; короткий веселый рассказ, в котором
представлен комический конфликт с участием определенных социальных типов,
которые обманывают друг друга, ставят в неудобное положение или
высказывают мудрое мнение (Kosch 1956, Merker 1976, Neumann 1977, Deufert
1975). В диссертации шванк определяется как небольшой по объему шутливый
рассказ, выделяются такие его существенные черты, как шутливость, грубость,
непристойность и в то же время поучительный характер. Все персонажи шванка
условно разделяются на две группы: игрок и противник, роли которых не
меняются на протяжении всего произведения; они противопоставлены друг
другу как победитель и побежденный, смысл произведения состоит в описании
действия, которое ведет к победе одного и разоблачению, поражению другого
(Deufert 1975: 138), зачастую через противоречие в понимании слов говорящего.
Образы и темы немецких шванков находят воплощение в текстовых
референтах, определяющих «тематический репертуар» произведений данного
жанра. В качестве основных референтов отмечаются персонажи, обозначаемые
посредством указания профессии / рода деятельности; социального положения
или
родственных
связей;
жители
определенных
земель.
В
качестве
второстепенных референтов отмечаются персонажи и предметы, с которыми они
взаимодействуют: предметы обихода; еда и напитки; религиозные понятия;
понятия, связанные с жизненными циклами; домашний скот / животные;
локальные
обозначения;
отправлениями;
части
обозначения,
тела.
связанные
Лексический
состав
с
естественными
референтной
сетки
свидетельствует о том, что произведения данного жанра посвящены быту и
повседневной жизни.
В зависимости от способа представления комизма шванки делятся на две
группы: шванки, в которых представлен комизм ситуации, и шванки, в которых
представлен комизм слова, являющийся разновидностью комизма ситуации, но
7
выделяется отдельно, поскольку в шванках данной
группы
комический
эффект обусловлен языковыми средствами.
В диссертации исследование репрезентации феномена комического в
шванке производится с учетом эстетических оснований его возникновения как
всеобщего культурного явления (с условием наличия в комическом явлении
комического противоречия), а также с учетом когнитивно-коммуникативных
оснований его возникновения в каждом отдельном случае.
При коммуникативном подходе к исследованию комического в текстах
шванков во внимание принимается такая особенность коммуникативной
ситуации,
представленной
в
шванке,
как
наличие
двух
плоскостей
коммуникативного взаимодействия: плоскость «автор шванка – читатель» в
реальном мире и плоскость «персонаж – персонаж» в фиктивном мире
художественного
произведения.
То
есть
в
качестве
коммуникантов
рассматриваются персонажи произведения, с одной стороны, и автор шванка и
читатель, с другой стороны. Персонажи чаще всего находятся в положении
неравенства: присутствуют доминирующий и подчиненный коммуниканты –
одурачиваемый и одурачивающий персонажи; автор и читатель, как правило,
находятся в положении равенства.
На основании модели речевого акта, предложенной Р. Якобсоном (1975) и
уточненной И.П. Сусовым (1985), в диссертации особое внимание уделяется
такому компоненту речевого акта, как «о данном предмете» (термин И.П.
Сусова), то есть референту в рамках целого высказывания, с учетом мотивов,
причин, целей и намерений говорящего, а также предпосылок и условий
коммуникации. Референт играет важную роль в достижении понимания
коммуникантами друг друга, поскольку при порождении и восприятии языковых
сообщений не всегда ментальные сущности, возникающие в сознании адресанта
и адресата, совпадают.
Помимо непосредственно языковой составляющей коммуникации, для
достижения взаимопонимания коммуниканты должны иметь общий фонд
знаний, включающий фоновые знания и пресуппозиции. Игнорирование
8
экстралингвистической составляющей коммуникативного акта может привести
к ситуации непонимания.
На основании изученной литературы, посвященной исследованию
проблем понимания-непонимания (ван Дейк, Кинч 1988, Брудный 1975, Карасик
2004, Красных 1998, 2001, Ермакова 1993 и др.) отмечаются следующие
ситуации непонимания в шванке:
1. Коммуникативная неудача – «полное или частичное непонимание
высказывания партнером коммуникации, то есть неосуществление или неполное
осуществление коммуникативного намерения говорящего» (Ермакова 1993: 32).
2. «Запланированная» коммуникативная неудача в настоящей работе не
рассматривается
как
собственно
коммуникативная
неудача,
поскольку
коммуникативное намерение говорящего – ввести собеседника в заблуждение –
в данном случае реализуется, однако, является разновидностью ситуации
непонимания.
3. «Обманутое ожидание», являющееся результатом ошибочного прогноза
адресатом определенного развития ситуации на основании полученной
информации.
Непонимание коммуникантов приводит к их разным представлениям о
действительности, то есть возникает противоречие, призванное вызвать смех
читателя, подразумевающийся в связи с прагматикой шванка. Вовлечение в
текстовый анализ коммуникативных пресуппозиций и фоновых знаний автора
сообщения и реципиента выводит исследование за рамки текста и приводит к
использованию дискурсивного подхода. Тем не менее, экстралингвистические
факторы
являются
вспомогательными
для
понимания
механизмов
возникновения комизма, в то время как основные средства репрезентации
комического представлены в тексте.
Глава II «Реализация комического противоречия в референтной
структуре шванка» посвящена проблеме выражения комизма средствами
референции в тексте шванка.
9
Изучение литературы, посвященной общим проблемам референции
(Рассел 1982, Стросон 1982, Серл 1982, Lyons 1977, Weinrich 1976, Schmidt 1973,
Vater 1991, Braunmüller 1977, Арутюнова 1973, 1982, Падучева 1985 и др.)
позволило соотнести логическое и прагматическое понимания референции. На
текстовом уровне при сопоставлении исходной информации с новой
информацией представляется необходимым подходить к референции с
прагматических позиций. Для анализа ситуаций непонимания важным является
рассмотрение
процесса
идентификации
референта
и
определение
тех
компонентов знания коммуникантов, связь с которыми приводит к ошибочной
идентификации референта адресатом сообщения.
На основании работ О.И. Москальской (1981), Ю.М. Казанцевой (2014),
Л.А. Ноздриной (2004), посвященных проблемам текстовой референции,
предлагается обратить внимание на процессы введения референта в текст,
сигналы кореференции, состав референтной сетки, а также на дискурсивные
факторы, определяющие референтную структуру текста.
В референтной структуре комического текста совмещаются разные
представления
коммуникантов
об
экстралингвистической
ситуации,
и
возможность комического заложена в самом процессе референции.
Референтная структура текстов шванков имеет следующие особенности:
1. Референтная сетка эксплицитная, персонажи и предметы обозначены
именем существительным или личным местоимением в качестве его
заместителя.
2. Шванк имеет полиреферентную структуру. Каждый отдельный текст
содержит небольшое количество референтов, минимальное их количество равно
двум, так как в шванке, как правило, присутствуют одурачивающий и
одурачиваемый персонажи.
3. В большинстве шванков референтная сетка индивидуализирующая. В
концовке некоторых шванков может присутствовать генерализация, если автор
подчеркивает поучительность произведения.
10
4. Прочие особенности референтной структуры, обусловленные жанром:
простая
и
повторяющаяся
(прилагательное
+
структура
существительное;
компонентов
референтной
существительное
+
сетки
придаточное
определительное предложение); повторяемость референтов-прилагательных у
разных авторов шванков; однообразие референтных сигналов: артикль,
притяжательные
местоимения,
числительные,
имена
прилагательные,
придаточные определительные предложения.
А. Референция имени.
Имя
существительное
является
основным
средством
именования
референта. Вариативность в именовании референта в шванке обусловливает
возможность разных представлений коммуникантов об экстралингвистической
ситуации, как в плоскости «персонаж – персонаж», так и в плоскости «автор –
читатель».
Исследование показало, что в основе несовпадений представлений
коммуникантов об экстралингвистической ситуации, возникающих в процессе
акта референции, лежит явление приращения смысла, то есть изменение
значения языковой единицы, именующей текстовый референт, с выдвижением
на передний план ее дополнительного значения.
Тексты шванков, рассматриваемые на предмет специфики языковой
репрезентации в них референта, классифицируются следующим образом:
I. В плоскости «персонаж – персонаж» тексты разделяются в зависимости
от
интенции
персонажа-адресанта:
умышленное
введение
адресата
в
заблуждение и коммуникативная неудача. Языковое представление референтов
анализируется в речи персонажей.
1.1. При умышленном введении персонажа-адресата в заблуждение
персонаж-адресант намеренно не сообщает собеседнику некоторые свойства
объекта действительности, необходимые для его безошибочной идентификации.
Коммуникативные установки персонажа-адресанта и персонажа-адресата не
совпадают.
11
В качестве примера приводится отрывок из шванка В. Шуманна. В
произведении
описывается
ситуация
обмана
крестьянином-адресантом
ландскнехта-адресата: крестьянин, утопив в бочке с водой трех священников,
соблазнявших его жену, просит проезжавшего мимо его дома ландскнехта
бросить утопленного священника в реку, умалчивая о количестве утопленников;
когда ландскнехт возвращается к дому крестьянина за наградой, тот
последовательно показывает ему второго и третьего священников, выдавая
каждого из них за вернувшегося утопленника:
“Da fing der Bauer an und sprach: ‘Es ist ein Pfaffe (1-й референт для
крестьянина и ландскнехта) in mein Haus gekommen und hat mir mein Weib
wollen notzwingen. So bin ich dazugekommen und habe ihn gleich in das Faβ
geworfen, darin ist er ertrunken.’ Damit zog er den einen aus dem Faβ. ‘Wenn du ihn
(1-й референт для крестьянина и ландскнехта) nun wolltest in das Wasser
tragen, das die Mühle treibt.’ … Also nahm er [der Landsknecht] den Pfaffen auf den
Rüсken und lief mit ihm zum Wasser, warf ihn hinein, dass das Wasser über ihm
zusammenschlug und sprach: ‘…Willst du buhlen und weiβt den Reim nicht!’ …
Dieweil hatte der Bauer den anderen aus dem Faβ getan … sprach der Bauer:
‘Hast du ihn (1-й референт для крестьянина и ландскнехта) hineingeworfen?
… Er (1-й референт для ландскнехта / 2-й референт для крестьянина) ist aber
wieder da.’ Der Landsknecht spach: ‘Ei, er (1-й референт для ландскнехта) ist des
Teufels!’ – ‘Sieh zu, ob er (1-й референт для ландскнехта / 2-й референт для
крестьянина) nicht hinter der Tür steht.’ Und als ihn der Landsknecht sah, sprach
er: ‘Ei nun, so schände dich Gott! Ich weiβ, dass ich dich hab hineingeworfen.’ …
Da lief ihm [dem Landsknecht] der Bauer entgegen und sprach: ‘Wie tust du
doch? Es stehet der Pfaffe (1-й референт для ландскнехта / 3-й референт для
крестьянина) wieder hinter der Tür!’ Der Landsknecht sprach: ‘Hat uns der Teufel
mit dem Pfaffen (1-й референт для ландскнехта) beschissen? Nun, so will ich ihn
(1-й референт для ландскнехта) hinaustragen…’”
В вымышленном мире шванка в ходе коммуникации между персонажами
референция осуществляется к их разным мирам: персонажу-адресанту известно
12
реальное количество священников, в фонд знаний персонажа-адресата не входит
действительная информация об их количестве, поскольку персонаж-адресант
представил ему лишь одного из них и намеренно умолчал об остальных. По этой
причине ландскнехт-адресат ошибочно идентифицирует референты.
Показателями идентифицирующей референции являются определенный
артикль, являющийся кореферентным сигналом, и прономинализация. При
сходстве имени “der Pfaffe” и при разнице объектов, обозначаемых этим именем,
употребление определенного артикля и местоимения “er” в реплике крестьянинаадресанта приводит к ошибочной идентификации референта ландскнехтомадресатом. Новый объект действительности воспринимается как уже известный
вследствие намеренного сокрытия говорящим признака неизвестного.
Коммуникативная
1.2.
неудача
происходит,
когда
сообщаемые
персонажем-адресантом характеристики референта недостаточны для его
безошибочной идентификации, однако, в намерения персонажа-адресанта не
входит
обман
собеседника.
Коммуникативные
установки
персонажей
совпадают.
В качестве примера рассматривается отрывок из шванка Я. Фрея:
“Er sagte, er wolle gen Paris. Die Frau verstund er hätte gesagt, er wolle ins
Paradies.”
Схожесть
фонетического
звучания
у
двух
разных
объектов
действительности послужила одной из причин ошибочной идентификации
референта героиней-адресатом. Прочие причины коммуникативной неудачи
являются экстралингвистическими, касаются фоновых знаний, пресуппозиций
персонажа-адресата и остаются неизвестными. В намерения студента не входило
введение женщины в заблуждение, ошибочная идентификация референта
произошла случайно и привела к коммуникативной неудаче.
II. В плоскости «автор шванка – читатель» тексты разделяются в
зависимости от степени осведомленности читателя для безошибочной
идентификации референта сообщения. Коммуникативные установки автора
шванка и читателя совпадают и обусловлены прагматикой жанра. Языковое
13
представление референтов анализируется как в речи персонажей, так и в
авторской речи.
2.1. При достаточной степени осведомленности читателя ему становится
очевидным несовпадение при обращении персонажей произведения к разным
объектам действительности, поскольку в авторской речи автор шванка сообщает
читателю все характеристики референта, необходимые для его безошибочной
идентификации читателем. При данном способе подачи информации читатель
становится «всеведущим» наблюдателем.
В качестве примера вновь приводятся отрывки из шванка В. Шуманна,
рассматриваемого теперь в плоскости «автор шванка – читатель»:
“Dieweil hatte der Bauer den anderen (2-й референт для читателя) aus
dem Faβ getan … sprach der Bauer: ‘Hast du ihn (1-й референт для крестьянина
и ландскнехта) hineingeworfen? … Er (1-й референт для ландскнехта / 2-й
референт для крестьянина) ist aber wieder da.’ Der Landsknecht spach: ‘Ei, er (1й референт для ландскнехта) ist des Teufels!’ – ‘Sieh zu, ob er (1-й референт
для ландскнехта / 2-й референт для крестьянина) nicht hinter der Tür steht.’
Und als ihn (2-й референт для читателя) der Landsknecht sah, sprach er: ‘Ei nun,
so schände dich Gott! Ich weiβ, dass ich dich hab hineingeworfen.’…
Da lief ihm [dem Landsknecht] der Bauer entgegen und sprach: ‘Wie tust du
doch? Es stehet der Pfaffe (1-й референт для ландскнехта / 3-й референт для
крестьянина) wieder hinter der Tür!’ Der Landsknecht sprach: ‘Hat uns der Teufel
mit dem Pfaffen (1-й референт для ландскнехта) beschissen? Nun, so will ich ihn
(1-й референт для ландскнехта) hinaustragen…’ Nahm damit den dritten Pfaffen
(3-й референт для читателя), trug ihn (3-й референт для читателя) hinaus
und warf ihn (3-й референт для читателя) in das Wasser, nahm eine Stange, stieβ
ihn (3-й референт для читателя) gut hinunter und sprach: ‘Nun glaube ich nicht,
daβ du wieder herauskommen wirst; es kann dich nur der Teufel herausführen.’”
В
авторской
речи
второй
священник
именуется
посредством
местоименной группы “den anderen” и личного местоимения “ihn”; третий
священник
именуется
посредством
именной
14
группы
с
референтным
сопроводителем, выраженным числительным, “den dritten Pfaffe” и личного
местоимения “ihn”. Таким образом, автор языковыми обозначениями создает для
читателя условия его достаточной информированности для безошибочной
идентификации референта.
2.2. При недостаточной степени осведомленности читатель не обладает
информацией, достаточной для безошибочной идентификации референта
сообщения. Автор преднамеренно не сообщает читателю полную информацию о
действительности. При таком способе подачи информации читатель является
«неосведомленным», он обнаруживает несовпадение между реальностью и тем,
как ее представляет обманутый персонаж, одновременно с этим обманутым
персонажем. В данном случае читатель испытывает эффект обманутого
ожидания.
В качестве примера приведен отрывок из шванка М. Монтана, в котором
описана ситуация обмана девушкой молодого человека, которая говорит, что
имеет в качестве приданого стол стоимостью сто гульденов:
“Das nahm die Jungfrau bald wahr und gab an, sie hätte alle Barschaft in
einem Tisch, den sie auf hundert Gulden schätze. Als nun der Junge solches hörte,
daβ sie einen Tisch für hundert Gulden hätte, nahm er sie gleich zu der Ehe.
Und zu einer Zeit kam er zu ihr in das Haus. Da aβ sie eine Suppe, die hatte sie
vor sich auf dem Schoβ. Der gute Gesell fragte sie, wo sie den Tisch habe, da sie doch
auf dem Schoβe äβe. ‘Ja’, sprach sie, ‘das ist der Tisch, worauf ich esse. Der ist
hundert Gulden wert.’”
Цели персонажей-коммуникантов не совпадают: цель девушки – выйти
замуж, цель молодого человека – получить ценное приданое. Средством
достижения
своей
информированности
цели
девушка
собеседника
о
избирает
недостаточную
действительности,
она
степень
использует
своеобразную метафору, обозначая существительным “der Tisch” собственное
лоно (в косвенной речи девушки-адресанта), и предполагая, что для ее
собеседника на первый план выдвинется прямое значение данного слова.
Выдвижение окказионального значения происходит неожиданно и для читателя,
15
поскольку предыдущие композиционные части текста не содержат указание на
окказиональное значение слова “der Tisch”, в результате чего читатель
испытывает эффект обманутого ожидания. Однако несмотря на то, что читатель
является
«обманутым»
наблюдения
за
коммуникантом,
действительно
он
обманутым
получает
удовольствие
персонажем,
так
от
как
коммуникативные установки автора шванка и читателя совпадают, и он не
идентифицирует себя с объектом осмеяния.
Б. Референция глагола.
I. В плоскости «персонаж – персонаж»:
1.1. Умышленное введение персонажа-адресата персонажем-адресантом в
заблуждение посредством сокрытия реального пациенса.
В качестве примера приведен отрывок из шванка М. Монтана, в котором
главный герой Дош отвлекает пастухов разговором о ловле рыбы, в то время как
его напарник крадет их коня:
“Die Buben zogen ihm also nach, bis sie zu einem guten, fernen Weg von den
Rossen kamen, und fragten ihn: ‘Ei, lieber Dosch, was willst du auf der Brach
fangen?’ – ‘Ha’, sagte er, ‘fange ich nicht, so fängt mein Gesell.’”
Подразумеваемым объектом действия, обозначаемого в речи персонажейпастухов глаголом “fangen”, является рыба; подразумеваемым объектом
действия, обозначаемого тем же глаголом в речи персонажа Доша, является конь.
Умышленное сокрытие реального пациенса приводит к тому, что пресуппозиции
обманутых
персонажей
являются
недостаточными
для
безошибочной
идентификации действия.
1.2. Коммуникативная неудача
происходит в случае
ошибочной
идентификации действия из-за факторов, не зависящих от намерения адресанта.
В языковом плане это выражается в назывании ошибочного объекта действия.
В качестве примера приводится отрывок из шванка Й. Паули, в котором
бургомистр по ошибке был принят за живодера. Бургомистр-адресант сообщает
привратнику-адресату свое намерение:
“Der Bürgermeister sagte: ‘Ich will hinaus aufs Land und Bauern schinden.’”
16
Далее привратник по просьбе крестьянина указать ему дом живодера,
указывает на дом бургомистра. Когда выясняется реальное положение дел,
привратник объясняет в суде свою ошибку:
“Der Pförtner sagte: ‘Günstige, weise Herren, ich habe mehrmals den
Bürgermeister gefragt, wo er so eilends hin wolle, da sagte er: ‘Aufs Land hinaus,
Bauern schinden’, da habe ich gedacht, er würde auch Kühe und Rösser schinden,
die gröβere Häute haben denn Bauern.’”
Разные объекты указывают на разные действия: “Bauern” указывает на
дополнительное значение глагола “schinden” – «собирать деньги»; “Kühe und
Rösser” указывает на прямое значение глагола “schinden” – «сдирать шкуру с
животных». Ошибочная идентификация действия привратником-адресатом
происходит случайно, не зависит от коммуникативного намерения бургомистраадресанта и выражается в языковом плане называнием ошибочного объекта
действия.
II. В плоскости «автор шванка – читатель» степень осведомленности
читателя
во
всех
рассмотренных
шванках
является
достаточной
для
безошибочной идентификации действия, поскольку в авторской речи автор
приводит подробное описание ситуации и именование реального объекта
действия.
Особенности текстовой референции шванка: сходство имени референта и
разница в объектах, обозначаемых данным именем; сходство именования
действия и разница в подразумеваемых пациенсах – репрезентируют
противоречие между действительностью и ее представлением коммуникантами
и являются неотъемлемой частью создания комического эффекта в тексте.
Данные особенности референции проявляются в процессе развертывания текста
и должны рассматриваться совместно с композицией.
Глава III «Репрезентация текстовых референтов в композиционных
элементах шванка» посвящена исследованию особенностей языкового
представления референтов в зависимости от их положения в тексте,
рассмотрению
композиционных
элементов
17
в
шванке
в
плоскостях
коммуникативного взаимодействия «персонаж – персонаж», «автор шванка –
читатель», установлению их роли в создании противоречия, то есть комического
эффекта в произведении.
Референтная структура текста шванка представлена референтамипредметами (с которыми взаимодействуют персонажи и при обращении к
которым происходит нарушение кореференции в тексте) и референтамиперсонажами
(собственно
коммуникантами),
выступающими
объектом
осмеяния и субъектом противоречия (одурачивания). Референты-персонажи и
референты-предметы или референты-действия представлены автором в тексте в
его определенных композиционных элементах, вступают во взаимодействие
между собой в художественном мире произведения, с которым, в свою очередь,
взаимодействует читатель.
Изучение теоретических работ, посвященных проблемам композиции в
области литературоведения (Лотман 1998, Жирмунский 2001, Виноградов 1971,
Успенский 1995, Томашевский 1999), стилистики (Riesel 1974, Sowinski 1973,
Костомаров 2005, Одинцов 2003, Домашнев 1989, Николина 2003), в
лингвистике текста (Москальская 1981, Daneš 1978, Bessmertnaja 1979)
позволило подойти к пониманию композиции текста как единства «внешних»
элементов, конструирующих текст (заглавие, зачин, середина, концовка) и их
смыслового наполнения, обусловленного положением каждого из данных
элементов в целом тексте.
Шванк
как
дидактико-комический
жанр
обладает
следующими
композиционными особенностями:
1. Сюжет построен на причинно-следственной связи событий. Для шванка,
призванного, в первую очередь, развлечь читателя, не характерен витиеватый
сюжет, требующий большой концентрации внимания. Характерно наличие
одной или (реже) нескольких пуант, то есть кульминационных пунктов,
вызывающих смех.
2. Не определено время действия (прошедшее), конкретное место
действия.
18
3. Фигура автора принадлежит как к реальному, так и к художественному
миру; в шванке определен ограниченный круг персонажей.
В шванке доминирующей является авторская позиция, с которой
описывается комическая ситуация; автор создает вымышленный мир, помещает
в него персонажей и представляет этот мир читателю в тексте. Неотъемлемым
элементом противоречия и тем самым комизма в шванке является объект
осмеяния (читатель смеется над кем-то); одурачивающий и одураченный
персонажи имеют закономерности своего представления и именования в тексте.
А. Заглавие шванка.
Заглавие
шванка
является
сигналом
перехода
от
реальности
к
художественному миру произведения и функционирует только в плоскости
«автор шванка – читатель». Заглавие шванка выполняет номинативную,
информативную, оценочную и прогностическую функции. По содержательному
критерию заглавия классифицируются на указывающие: персонаж (предмет),
место действия, время действия, основное действие, развязку действия. В чистом
виде (то есть с единственным указанием) встречаются только заглавия,
указывающие персонаж: “Von einer ungetreuen Schwiegermutter”, остальные
заглавия содержат сочетание нескольких указаний. По синтаксическому
критерию заглавия классифицируются на: квантованные заглавия (термин И.В.
Арнольд); квантованные заглавия со структурой придаточного предложения
(заглавия
с
wie);
заглавия
со
структурой
простого
двусоставного
распространенного предложения с прямым или предложным дополнением;
заглавия с инфинитивным оборотом; заглавия с синтаксической структурой
сложносочиненного предложения; заглавия с синтаксической структурой
сложноподчиненного предложения (включая заглавия с синтаксической
структурой сложноподчиненного предложения, содержащие косвенную речь);
заглавия-дескрипции;
заглавия-словосочетания,
осложненные
причастным
оборотом; заглавия с синтаксической структурой именного словосочетания,
ядром которого является имя существительное; заглавия-словосочетания с
подчинительной связью; квантованные заглавия, представляющие собой
19
изолированное придаточное предложение. Отмечаются комически нейтральные
и комически маркированные заглавия, содержащие указание на комическую
ситуацию. В заглавии автор вводит основной текстовый референт. Референтные
сопроводители, содержащие его характеристику, участвуют в построении
читателем прогноза относительно объекта осмеяния.
Б. Зачин шванка.
Зачин шванка функционирует как в плоскости «автор шванка – читатель»,
так и в плоскости «персонаж – персонаж».
I. В плоскости «автор шванка – читатель» зачин ориентирует читателя в
художественном мире произведения и содержит характеристику главных
действующих лиц. Зачин выполняет прогностическую функцию, «намечая» для
читателя будущий объект осмеяния. Грамматическими средствами оформления
зачина являются простые и сложные предложения: сложносочиненные и
сложноподчиненные предложения различных типов. Чаще всего зачин
представлен
сложноподчиненным
определительным,
содержащим
предложением
характеристику
с
персонажа.
придаточным
Знакомство
читателя с временем и местом вымышленного действия происходит посредством
грамматических (претерит) и лексических средств (темпоральные и локальные
указатели).
II. В плоскости «персонаж – персонаж» зачин рассматривается в том
случае, если содержит речь персонажей и таким образом указывает на начало
коммуникативного акта между ними, получающего развитие в дальнейших
композиционных элементах текста. Грамматическими средствами оформления
зачинов такого типа являются сложные предложения, содержащие прямую или
косвенную речь персонажей.
В. Середина шванка.
Медиальная часть, или середина шванка, рассматривается как в плоскости
«автор шванка – читатель», так и в плоскости «персонаж – персонаж». В
срединной части происходит «наложение» мира читателя на фиктивные миры
персонажей, обнаруживается несовпадение этих миров. Именно в данной части
20
появляется референт (референты), релевантный для создания комического
эффекта, оформленный в языковом плане именем существительным (с
референтными сопроводителями и без них), местоимением или глаголом.
Г. Концовка шванка.
Концовка шванка представляет собой заключительный композиционный
элемент текста, подводящий итог описываемым событиям и содержащий оценку
автора. На основании темпорально-тематического критерия классификации
концовок, предлагаемого Л.А. Ноздриной (Ноздрина 2004), в шванке
выделяются фактуальная концовка и концовка-итог. В группе фактуальных
концовок выделяются: концовка-действие после кульминационного пункта,
грамматически оформленная простым повествовательным предложением
(“Damit vergaβen sie des Brots und blieben ungegessen bis zur Nacht”); концовкапуанта, выраженная репликой героя в прямой или косвенной речи (“‘Ach, ach,
meines groβen Leids’, sagte das Weib, ‘du hast zu lang gewartet; denn allererst jetzo
hab ich mich einem andern versprochen!’” – ответ молодой вдовы на предложение
руки и сердца). Концовка-итог представляет собой мораль в виде комментария
автора (“Das ist ein merkwürdig Krempel, wie der Weiber Halsstarrigkeit mit
mancherlei Kunst und Weg zu brechen ist”), пословицы (“…damit das Sprichwort ist:
was man einem verbietet, das ist ihm am liebsten”), концовки-формулы (“…und wer
mit dabei gewesen ist, dem ist der Mund noch darnach lecker”), и в грамматическом
плане выдержана в форме сложноподчиненного предложения. Фактуальная
концовка и концовка-итог функционируют, главным образом, в плоскости
«автор шванка – читатель», концовка-пуанта функционирует также в плоскости
«персонаж – персонаж», сигнализирует об окончании коммуникативного акта
между персонажами, противоречие и комический эффект в концовке такого типа
основаны на эффекте обманутого ожидания. В языковом плане это выражено в
употреблении в реплике персонажа слова, именующего релевантный для
создания комического эффекта референт, обогащенного дополнительным
значением.
21
Возможность реализации комического эффекта в шванке обеспечивается
взаимодействием указанных композиционных элементов текста. С учетом
количества текстовых референтов, необходимых для реализации комического
эффекта шванки классифицируются следующим образом.
I.
Шванки
с
тремя
текстовыми
референтами:
референт-субъект
одурачивания, референт-объект осмеяния и референт-средство одурачивания.
Референт-субъект и референт-объект представлены читателю как конечному
адресату в заглавии и зачине шванка; в срединной части они вступают во
взаимодействие со средством одурачивания; в концовке референт-объект
осмеяния выступает как обманутый персонаж или персонаж, попавший в
комичную ситуацию. При употреблении имени референта-средства в его
семантике наблюдается приращение смысла.
В качестве примера приведен шванк Й. Викрама, в котором референтомсубъектом является наборщик (“ein Setzer”), референтом-объектом является
монах (“ein Mönch”), средством одурачивания является имя существительное
“die Schrift”, в значении которого происходят изменения. Существительное “die
Schrift” встречается в тексте 8 раз (в заглавии – 1, в середине – 4, в концовке – 3).
После прочтения заглавия (“Von einem entlaufenen Mönch, der mit der Schrift
überwunden ward”) читатель, скорее всего, определит “die Schrift” как
«Священное Писание», поскольку содержащееся в заглавии именование
референта-объекта “der Mönch” создает религиозный контекст и косвенно
указывает на религиозную отнесенность данного предмета. В срединной части в
действие вводится персонаж-субъект, и совершается коммуникативный акт
между персонажами:
“…der [der Setzer] sprach einmal zu dem Mönch: ‘Du treibst allwege viel
Geschwätz, mehr als die anderen Gesellen, und bist doch nicht fest in der Schrift. Ist
es dir gelegen, so will ich am Sonntag, da wir nicht arbeiten dürfen, eine kurze
Disputation mit dir halten; doch unter der Bedingung, daβ sich ein jeder mit der
Schrift behelfe und wehre, und die anderen Gesellen sollen zuhören und Richter
sein.’”
22
В языковом плане коммуникативный акт между персонажами оформлен
предложениями,
содержащими
прямую
речь
персонажа,
присутствует
именование референта при помощи существительного с определенным артиклем
(“die Schrift”).
В следующем абзаце в авторской речи на первый план выдвигается другое
значение существительного “die Schrift” – «наборные буквы для печатания»:
“…der Setzer, als ein groβer Spaβvogel, hatte sich in einen Sack etwa fünf oder
sechs Pfund Buchstaben getan, die man in der Druckerei nicht anders denn Schrift
heiβt oder nennt.”
Данное
описание
недоступно
персонажу-объекту
осмеяния,
следовательно, читателю становится очевидным несовпадение в представлении
объекта, обозначаемого существительным “die Schrift”, монахом и наборщиком,
то есть разница между представляемым и реальным объектом. В языковом плане
это описание выражено сложноподчиненным предложением с придаточным
определительным, содержащим уточняющую характеристику референта, в
авторской речи.
Далее существительное “die Schrift” употребляется в том же значении. На
сохранение значения указывает именование актанта (“der Setzer”) и объектавместилища наборных букв (“der Sack”), создающие контекст для безошибочной
идентификации референта читателем:
“Aber der Setzer war nicht faul und zog seinen Sack hervor, darin die Schrift
war, und schlug sie dem Mönch um Kopf und Lenden, wo er ihn treffen konnte, daβ der
Mönch Mordio schrie und die Gesellen ihm zu Hilfe kommen muβten.”
В концовке существительное “die Schrift” повторяется трижды и включает
как первоначальное, так и новое значения:
“Also muβte dieser Mönch den Spott zu den Streichen haben, und die Gesellen
erkannten an, daβ der Setzer gewonnen haben sollte und der Mönch mit der Schrift
überwunden war. Also ward der Mönch danach ein wenig still; denn wenn er etwas
anfing, drohten ihm die Gesellen mit der Schrift und sprachen: ‘Muβ man abermals
die Schrift fühlbar bei dir gebrauchen?’”
23
После прочтения шванка читатель, обращаясь к заглавию ретроспективно,
снабжает существительное “die Schrift” двумя значениями, реализованными в
тексте. Болтливый, нетрудолюбивый монах наказан, в качестве субъекта
наказания автор выбирает персонаж, которому удается одурачить своего
противника посредством приема двойного смысла. В языковом плане это
выражено в употреблении одного и того же существительного “die Schrift” с
определенным артиклем как сигналом кореференции для обозначения двух
разных
объектов
действительности,
сложноподчиненного
предложения
с
наличием
в
придаточным
авторской
речи
определительным,
содержащим указание на дополнительное значение существительного “die
Schrift”, и отсутствие такового в речи персонажа-адресанта.
При
сопоставлении
плоскостей
коммуникативного
взаимодействия
«персонаж – персонаж» и «автор шванка – читатель» при анализе данного
шванка для читателя выдвижение на передний план другого значения
существительного “die Schrift” («набор букв для печатания») происходит
раньше,
чем
для
персонажа-монаха.
Читатель,
обладая
необходимой
информацией для безошибочной идентификации референта, переходит к чтению
дальнейшего описания событий со сформированным вероятностным прогнозом
и наблюдает одурачивание персонажа-монаха. При сопоставлении читателем
действительности, создаваемой автором в художественном произведении с
действительностью обманутого, одураченного персонажа, читателю становится
очевидным несовпадение этих действительностей, то есть проявляется
противоречие,
в
результате
которого
возникает
комический
эффект.
Сопоставление двух действительностей возможно благодаря их языковому
оформлению, которое заключается в употреблении одного и того же имени для
обозначения разных объектов действительности, однако, в авторской речи имя
референта
употребляется
с
референтым
сопроводителем,
выраженным
придаточным определительным предложением, уточняющим значение имени
существительного, обозначающего референт, а в речи персонажа такой
референтный сопроводитель отсутствует; это снабжает читателя достаточной
24
информацией о действительности художественного произведения и указывает на
недостаточную информированность об этой действительности обманутого
персонажа.
II. Шванки с одним или двумя текстовыми референтами: референт-объект
осмеяния (обязательно) и референт-субъект одурачивания (факультативно). К
данной группе относятся шванки, в которых представлен собственно комизм
ситуации, то есть в авторской речи описывается комичная ситуация, не связанная
с языковым оформлением текстового референта.
В качестве примера приведен шванк М. Монтана, в котором девушка
(референт-объект), выпрыгнув из окна, цепляется платьем за гвоздь и
оказывается обнаженной перед толпой:
“Nun, es war noch eine Jungfrau drin, die sprang aufs Fenster und wollte
hinaussteigen. Weiβ ich nicht, wie sie es übersah, daβ sie mit den Kleidern an einem
Nagel hängenblieb und also bloβ und nackt vor dem Fenster hing.”
Для лингвистического анализа интерес представляют шванки группы I,
поскольку в них присутствует референт-средство, анализируется его языковая
репрезентация: именование референта, в семантическом плане – приращение
смысла при употреблении его имени, в грамматическом плане – сигналы
кореференции:
определенный
артикль,
указательные
местоимения,
прономинализация без интродуктивной референции, а также употребление
сложноподчиненных
предложений
с
придаточным
определительным,
уточняющим значение слова, именующего референт, что в конечном счете
указывает на несовпадение миров автора и читателя с мирами персонажей.
В Заключении обобщаются теоретические и практические положения
диссертации,
делаются
выводы
по
результатам
работы
о
том,
что
подтверждается выдвинутая в настоящей работе гипотеза: референция и
композиция играют важную роль в создании противоречия и тем самым
комического эффекта в шванке, а именно, отражение в референтной структуре
текста нескольких экстралингвистических ситуаций выражает более глобальное
25
противоречие между действительностью и представлением о ней, которое
обусловливает комический эффект в произведении.
Основные положения диссертации нашли отражение в следующих
публикациях общим объемом 2,9 п. л. в изданиях, включенных ВАК РФ в
«Перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть
опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой
степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук»:
1. Рохлина Т. А. Роль категории координат в построении зачина и концовки
произведений поучительного жанра (на примере немецкого прозаического
шванка)
//
Вестник
Московского
государственного
лингвистического
университета. – Выпуск 5 (665). Языкознание. Коммуникативно-дискурсивные
практики в различных национальных культурах. – М.: ФГБОУ ВПО МГЛУ
«Рема», 2013. – С. 159 – 166. – 0,5 п.л.
2. Рохлина Т. А. Языковые средства выражения комического в
композиционных элементах шванка как жанра немецкой смеховой культуры //
European Social Science Journal. – Выпуск 11-1 (38). – М.: АНО «Международный
исследовательский институт», 2013. – С. 172 – 179. – 0,5 п.л.
3. Рохлина Т. А. Шванк как жанр немецкой смеховой культуры XV – XVI
вв. и его прагматический аспект // Филологические науки. Вопросы теории и
практики. – Выпуск 4-2 (34). – Тамбов: Издательство «Грамота», 2014. – С. 163 –
166. – 0,4 п.л.
4. Рохлина Т. А. Возникновение комического эффекта вследствие
нарушения
кореференции
имен
в
немецком
прозаическом
шванке
//
Филологические науки. Вопросы теории и практики. – Выпуск 7-1 (37). –
Тамбов: Издательство «Грамота», 2014. – С. 172 – 176. – 0,5 п.л.
5. Рохлина Т. А. Когнитивно-коммуникативный аспект референции в
комическом тексте жанра шванк // Когнитивные исследования языка. – Выпуск
22. Язык и сознание в междисциплинарной парадигме исследований. – М.:
26
Институт языкознания РАН; Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина;
СПб: ООО «Книжный дом», 2015. – С. 395 – 397. – 0,1 п.л.
6. Рохлина Т. А. Когнитивные основания коммуникативной неудачи как
причины комического эффекта в произведениях немецкой народной смеховой
культуры // Когнитивные исследования языка. – Выпуск 23. Лингвистические
технологии в гуманитарных исследованиях. – М.: Институт языкознания РАН;
Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2015. – С. 426 – 433. – 0,4
п.л.
7. Рохлина Т. А. Роль референции имен в достижении комического эффекта
в жанрах немецкой смеховой культуры (на примере немецкого прозаического
шванка) [Электронный ресурс] / Т. А. Рохлина // Вестник Московского
государственного
лингвистического
университета.
Языкознание
и
литературоведение. – 2015. – Выпуск 20 (731). Германистика: перспективы
развития. – С. 85 – 94. – Режим доступа: http://www.vestnik-mslu.ru/Vest2015/Vest15-731z.pdf - 0,5 п.л.
27
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа