close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Семантико-семиотическая модель символа и его языковое варьирование в поэтическом тексте (на материале русской поэзии XIX-XX вв)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ЯКУШЕВИЧ ИРИНА ВИКТОРОВНА
ЛИНГВО-СЕМИОТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ СИМВОЛА И ЕГО
ЯЗЫКОВОЕ ВАРЬИРОВАНИЕ В ПОЭТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ
(на материале русской поэзии XIX-XX вв.)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора филологических наук
специальность: 10.02.01 – русский язык
Москва – 2016
Работа выполнена в Государственном автономном образовательном
учреждении высшего образования г. Москвы
«Московский городской педагогический университет»
на кафедре русского языка
Официальные оппоненты: Шестакова Лариса Леонидовна,
доктор филологических наук, доцент, Федеральное государственное бюджетное учреждение
науки Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН, ведущий научный сотрудник
Евтушенко Ольга Валерьевна,
доктор филологических наук, доцент, ФГБОУ
ВО «Московский государственный лингвистический университет», профессор кафедры русского
языка и теории словесности
Векшин Георгий Викторович,
доктор филологических наук, доцент, ФГБОУ
ВПО «Московский государственный университет
печати имени Ивана Федорова», профессор кафедры русского языка и стилистики
Ведущая организация:
ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет»
Защита состоится 27 июня 2016 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 850.007.07 по защите докторских и кандидатских диссертаций на
базе ГАОУ ВО города Москвы «Московский городской педагогический университет» по адресу: 129226, г. Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д.4,
корп. 3, ауд. 3406.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГАОУ ВО г. Москвы
«Московский городской педагогический университет» по адресу: 129226,
г. Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д.4, корп. 4 и на сайте ГАОУ ВО
МГПУ www.mgpu.ru.
Автореферат разослан__________________2016 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
В. А. Коханова
3
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Диссертация посвящена семантико-семиотическому моделированию символа как явления языка, мышления и культуры. Главное понятие исследования,
слово-символ, изучается в единстве четырех проекций: 1) как знак, 2) как лексико-семантическое поле, 3) как словарная дефиниция, 4) как ключевой образ
поэтического текста.
Актуальность исследования обусловлена несколькими факторами.
Во-первых, в науке назрела необходимость перевести символ как семиотическую междисциплинарную категорию в область практического исследования символики современных и древних текстов. Именно лингвистическая концепция символа, позволяющая им оперировать как единой смысловой структурой, поможет выявить и описать уникальные свойства символа не только в области лингвистики, но и смежных гуманитарных наук.
Во-вторых, актуальность исследования обусловлена его антропоцентрической направленностью и двумя присущими этой научной парадигме свойствами – семантикоцентризмом и экспансионистичностью исследования. Первому свойству работа соответствует, поскольку является в своей основе семасиологическим исследованием. Второму – зоной пересечения интересов ряда
периферийных лингвистических дисциплин: лингвосемиотики, лингвокультурологии, лингвопоэтики.
В-третьих, работа актуальна, так как лингвистическая концепция символа открывает пути для создания языкового словаря символов, потребность в котором на современном этапе велика.
В-четвертых, актуальность диссертации заключается в разработке методики анализа символа в художественном тексте. Решение этой задачи невозможно без разграничения символа и метафоры – проблемы, которая в современной лингвопоэтике не решена. Неразличение символа и метафоры является
предметом полемики, что препятствует отнесению символа к объектам языкового исследования, в отличие от метафоры.
4
Теоретическая основа диссертации. В работе мы опирались на теорию
модели как научного метода (Зиновьев, Ревзин 1960), в частности на теорию
семиотической модели символа (Лосев 1991, 1976; Лотман 2000, 1994). Термин
«семантико-семиотическая модель» широко известен благодаря теории перевода
Л. С. Бархударова и был нами заимствован для обозначения сложной семантической структуры слова-символа (Бархударов 1975). Некоторые особенности этой
модели легли в основу нашего исследования: 1) слово в процессе перевода и слово-символ рассматриваются как знак; 2) модель перевода и модель слова-символа
представляют собой систему семантического инварианта и его языковых вариантов; 3) для анализа семантики важен анализ референции; 4) ведущим методом исследования является компонентный анализ.
Знаковая концепция слова-символа опирается на теорию билатеральности языкового знака Э. Бенвениста и Бодуэна де Куртене: слово является двуединством материального означающего и идеального означаемого (Бенвенист
1974). В данном исследовании теория билатеральности словесного знака объясняет важнейшие свойства слова-символа:
– способность слова стать символом, то есть знаком с двумя уровнями
означения (Лосев 1976, Лотман 2000, Колесов 2002, Алефиренко 2005, Шелестюк 1998, Барт 2004 , Греймас 2004);
– способность слова возбуждать вокруг ситуативные случайные или закономерные ассоциативные связи (Лурия 1979), проявлять суггестивность (Веселовский
1989);
– закрепленность символических значений не за одним и тем же словом, а
за целой тематической группой слов, которую можно рассматривать как лексико-семантическое поле;
– способность слова-символа вступать в ассоциативные цепи художественного текста и создавать многомерное организованное семантическое пространство текстовых перекличек, инвариантов (Топоров 1983, Николаева 1980).
5
Теория инвариантности/вариативности, которую Р. Якобсон считал
обязательным законом всего живого, представлена несколькими научными
концепциями:
– теорией знаковой модели символа и ее варьирования в речи: Лосев 1991,
1976, Лотман 2000, Виноградов 1976, Сафьянова 1997, 1984, Чернец 2001, Иванова 1992, Панченко и Смирнов 1971, Кожевникова, Петрова 1995.
– теорией реноминаций, к которой мы обратились при описании компонентов лексико-семантического поля символа (Гак 1998);
– структурной типологией метафоры (Солодуб 1999);
– теорией текстовой тематической группы (Арнольд 1971, Новикова
1985), примененной при выявлении языковых вариантов символа в поэтическом
тексте.
Кроме того, теоретическую базу диссертации составили исследования, посвященные проблемам: а) полевого структурирования семантики языковых единиц
(Бондарко 2002, Караулов 1991, Попова, Стернин 2010, С. Н. Виноградов 1999,
Алимпиева 1986, Гак 1998); б) формирования словарной дефиниции языкового
словаря (Степанов 1976, 1985, 2007, Дубичинский 2008, Щербин 2009); в) мифолого-этнографического анализа образа и лингвистического анализа внутренней
формы слова (Потебня 1993, 2000, Афанасьев 1994, Веселовский 1998, Трубачев
1976, Иванов, Топоров 1997, Мелетинский 1994, Цивьян 1990, Леви-Стросс 1994,
Касирер 2001, Барт 2004, Яковлева 1994); г) статуса слова-символа как знака и
единицы культуры (Кассирер 2001, Барт 2004, Леви-Стросс 1994, Лотман 2000,
Алефиренко); д) семантического синкретизма символа (Ларин 1977, Трубачев
1976, Феоктистова 1984, Колесов 2002); е) когнитивных механизмов метафоры
(Ричардс 1990, Рикера 1990, Блэк 1990, Лакофф и Джонсон 1990, Арутюнова 1998,
1999, 1990); ж) сильных позиций текста (Падучева 1999, Гак 1998, Минц 1999); з)
текстовых тематических групп (Арнольд 1971, Новикова 1985).
Методологическая база исследования. В работе применен общенаучный метод моделирования. В нашей диссертации моделирование является такой
научной формой описания, при которой символ как мышление, выражаясь в язы-
6
ковом знаке, оформляется в смысловую структуру и исследуется как в языке, так и
в тексте.
В диссертации были использованы традиционные методы семасиологии:
оппозитивный, контекстологический, трансформационный и метод полевого
структурирования. Оппозитивный метод нашел применение в соотношении инвариантной модели символа и ее языковых вариантов в тексте. Метод лексикосемантического полевого структурирования и компонентного анализа были
применены для решения ряда семасиологических задач при описании многослойной семантики символа как в составе лексико-семантического поля, так и в
поэтическом тексте. Метод лексикографического описания был применен для
формирования словарной дефиниции слова-символа.
Общефилологический метод монтажа С. Эйзенштейна лег в основу
анализа символа как темы стихотворения – «инвариантной смысловой единицы, определяющей собой строение стихотворения» (Жолковский, Щеглов
1996). В кинематографии монтаж – это творческий процесс соединения отдельных кадров в единый образ. В последовательности сменяющих друг друга кадров при сохранении целостности образа обнаруживаются все новые, варьирующие его детали (Эзенштейн 1964).
Из общенаучных методов применен гипотетико-дедуктивный метод, который включает отбор и обобщение языкового материала, выдвижение гипотезы, выведение дедуктивным путём различных следствий из выдвинутой теории,
проверку теории путём сопоставления полученных следствий с фактами.
Цель диссертационного исследования состоит в построении семантикосемиотической модели слова-символа в единстве четырех его аспектов: 1) как
знака, 2) как лексико-семантического поля, 4) как словарной дефиниции; 3) как
ключевого образа стихотворения.
Указанная цель обусловила постановку и решение следующих задач:
1. Разработать знаковую модель слова-символа, подробно описав свойства
означающего и означаемого, природу связи между ними и возможные
функции.
7
2. Сопоставить знаковую модель символа и метафоры и выявить маркирующие их свойства.
3. Разработать принципы построения лексико-семантического поля словасимвола и объяснить особенности его смысловой организации.
4. Рассмотреть лексико-парадигматические отношения слова-символа.
5. Разработать принципы словарной дефиниции лингвистического словаря
символов и осуществить его в Приложении.
6. Выявить механизмы семантической трансформации инвариантной модели
символа в поэтическом тексте.
7. Выявить синтаксические конструкции, как маркирующие символ и метафору в поэтическом тексте, так и не различающие их.
8. Разработать методику анализа символа и метафоры, восходящих в рамках
одного поэтического текста к одной и той же модели символа. Сформулировать понятие символико-метафорического комплекса.
Объектом исследования является семантико-семиотическое моделирование
слова-символа: предметом – четыре его аспекта: 1) знаковый, 2) полевый; 3) лексикографический; 4) текстовый (как система языковых вариантов).
Материал исследования делится на две группы – основной и дополнительный:
Основной материал исследования – стихотворные произведения 57 поэтов
разных периодов ХIХ и ХХ в.: И. Ф. Анненского, А.Н. Апухтина, А.А. Ахматовой,
Э.Г. Багрицкого, Ю.К. Балтрушайтиса, К.Д. Бальмонта, Е.А. Баратынского, К.Н. Батюшкова, А.А. Блока., И.А. Бродского, В.Я. Брюсова, И.А. Бунина, Д.В. Веневитинова, А.А. Вознесенского, М.А. Волошина, П.А. Вяземского, А.С. Грибоедова, А.К.
Герцык, З.Н. Гиппиус, Н.С. Гумилева, Д.В. Давыдова, Г.Р. Державина, В.А. Жуковского, В.И. Иванова, П.А. Катенина, А.В. Кольцова, В.А. Долиной, С.А. Есенина,
Н.А. Заболоцкого, Ф.А. Искандера, Н.А. Клюева, М.А.Кузьмина, А.П. Ладинского,
М.Ю. Лермонтова, М.А. Майкова, И.О. Мандельштама, В.В. Маяковского, Л.А.
8
Мея, С.Я. Надсона, Н.А. Некрасова, Б.Ш. Окуджавы, С.Я. Парнок, Б.Л. Пастернака,
А.Н. Плещеева, Я.П. Полонского, А.С. Пушкина, В.А. Рождественского, К.Ф. Рылеева, М.А. Светлова, И.Л. Сельвинского, Ф.И. Тютчева, А.А. Фета, К.М. Фофанова,
М.И. Цветаевой, Ч. Де Габриак (Е.И. Дмитриева), Ю.Ю. Шевчука, Н.М. Языкова.
В список авторов исследуемых стихотворных произведений входят величайшие русские поэты, чье творчество является достоянием русской культуры и чьи
имена включены в биографические словари [Русские писатели 1800-1917 г. 1996;
Русские писатели 20 в. 2000; Русские писатели XIX в. 2008] . Для отбора языкового
материала была значима принадлежность поэта к символистам и их кругу (А. Блок,
В. Иванов, К. Д. Бальмонт, С. Я. Парнок, Е.И. Дмитриева, В. Я. Брюсов). Включены
поэты, чье творчество изучается в школьном курсе литературы, а также неоднократно исследовалось с точки зрения символики и метафорики: Г. Р. Державин, В. А.
Жуковский, А.С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, Ф. И. Тютчев, В. Маяковский, М. И.
Цветаева, Б. Л. Пастернак и др. Материалом исследования являются также произведения поэтов-современников: В.А. Долиной, Ю. Ю. Шевчука, Ф. А. Искандера.
Отбор примеров осуществлялся по изданиям полных собраний сочинений методом сплошной выборки стихотворений, содержащих номинации того или иного
символа – его означающее или означаемое. Исследовано более 4500 стихотворных
произведений. В диссертации представлено и проанализировано 357 произведений.
Объем языкового примера – от стихотворной строки до поэмы. Главным критерием
отбора произведений стала частотность включения поэтами в текст стихотворения
наиболее значимых для русской культуры моделей символов, которые вследствие
этого и составили словарь слов-символов в Приложении 3.
Присутствие в тексте стихотворения той или иной модели символа культуры
сначала рассматривалось гипотетически, а позже доказывалось в результате анализа.
Например, включение символа СНЕГ в текст стихотворения мы обнаруживали по
текстовой тематической группе снег, снежинка, лед, сугроб, метель и пр. Далее искали вербализацию его означаемого, к примеру, в словах смерть, похороны или свадьба, любимый и пр. Найдя оба компонента символа, мы доказывали их принадлежность к одной модели символа. Список значимых для русской культуры моделей
9
символов нами формировался постепенно. Приоритетными стали символы, называющие базовые реалии славянской мифологии: стихии природы (вода, воздух,
огонь, земля), небесные светила, растения, птицы и животные (солнце, лилия, ворон), геометрические фигуры (круг, спираль, вертикаль), времена года (зима, осень),
жилище человека (дом).
Дополнительный материал исследования – это контексты в словаре
слов-символов, подтверждающие языковое воплощение в русской культуре
значения того или иного символа. К ним относятся произведения русского
фольклора (сказки, песни, загадки, былины, пословицы, заговоры), «Слово о
полку Игореве», «Житие протопопа Аввакума», словари (толковые, этимологические, словарь эпитетов К.С. Горбачевича), Библия, труд А.Н. Афанасьева
«Исторические воззрения славян на природу», статьи А.А. Потебни «Переправа
через воду как представление о браке» и «О некоторых символах в славянской
народной поэзии».
Научная новизна исследования состоит в том, что впервые:
1. Разработана лингвистическая концепция слова-символа как семантикосемиотической модели в единстве четырех проекций: знаковой, лексикосемантической, лексикографической и лингвопоэтической.
2. Выявлена полиденотативность инвариантной модели символа и полиреферентность ее языковых воплощений. Под полиреферентностью мы понимаем
способность выражающей символ языковой единицы или целого фрагмента
текста указывать на два и более параллельно сосуществующих фрагмента
действительности. Это свойство маркирует символ и противопоставляет его
метафоре, а также разграничивает символ и концепт.
3. Современное слово-символ рассмотрено как форма семантического синкретизма (нерасчлененности понятийного и символического значения, а также
их денотатов).
4. Полицентричное лексико-семантическое поле реноминаций рассмотрено как
метод описания сложной смысловой структуры слова-символа. Выявлены
10
принципы его построения, характер связи между микрополями и компонентами каждого микрополя в отдельности.
5. Описана лексическая парадигматика слов-символов.
6. Разработан проект словарной дефиниции слова-символа.
7. Предложена методика лингвопоэтического анализа символа, которая складывается из следующих новаций:
а) выявлены механизмы лексико-семантического варьирования инвариантной модели слова-символа в поэтическом тесте (лексико-семантический повтор, гиперо-гипонимия, антонимия, детализация, гипербола и градация, метонимия и метафоризация);
б) рассмотрены синтаксические конструкции, маркирующие и не различающие символ и метафору в поэтическом тексте;
в) выдвинута концепция символико-метафорического комплекса и его текстообразующей функции; он объединяет и систематизирует все языковые
варианты одной модели символа в рамках одного стихотворения.
Теоретическое значение диссертации. Основным результатом исследования является разработанная нами теория полиреферентности символа. Это
главное маркирующее символ свойство. Оно прослеживается на всех уровнях
семантико-семиотической модели как равноправие двух подобных друг другу
компонентов:
1. В символе как знаке полиреферентность выражается в подобии означающего и означаемого. Так, в символе ОГОНЬ→ЛЮБОВЬ означающее огонь
подобно означаемому любовь на основании древнеславянского мифологического представления о параллельном сосуществовании огня небесного (солнца) и
огня земного – жизни человека и его чувств, зажженных светилом.
2. В символе как в соотношении двух слов «огонь» и «любовь», два денотата подобны и сосуществуют в сознании говорящего одновременно.
3. В лексико-семантическом поле полиденотативность выражена подобием двух микрополей – означающего и означаемого.
11
4. В поэтическом тексте – подобны и сосуществуют два референта и
два образа. Например, модель ОГОНЬ→ДУША в стихотворении И. Анненского «Я думал, что сердце из камня…» выражено номинациями сердце и пожар:
На сердце темно, как в могиле, Я знал, что пожар я уйму…
5. На ментальном уровне полиреферентность воплощается в мышлении
двоемирия. Это мифологическое мышление, при котором сознание говорящего
раздвоено, и он присутствует одновременно и в реальности означающего, чувственного образа, и означаемого – некоей метафизической сущности. Причина
двоемирия заключается в том, что означающее символа является реалией не
только художественного мира, созданного автором, но и реалией мифа.
Теория полиреферентности символа приводит к ряду значимых как для
лингвистики, так и для других отраслей знания, изучающих символ (например,
культурологии, семиотики и др.), выводов.
Научное значение для семасиологии имеет концепция лексикосемантического полевого описания инвариантной модели символа, заключающаяся в следующих положениях:
1. Лексико-семантическое поле символа имеет полицентричную организацию, отражающую полиреферентность символа.
2. Микрополе означающего представляет собой систему реноминаций
(переименований) имени поля, которые прогнозируют возможные языковые
воплощения инвариантной модели символа в тексте. Например, имя поля ‘пчела’ имеет следующие реноминации: пчелка, пчельник, пчелиный, пчеловод,
насекомое, шмель, шершень, восорка, трутовка, жало, крылья, мед, улей, воск,
соты, прополис, перга.
3. Микрополе означаемого отражает метафизичность и гносеологическую
широту символического познания, совмещая в одном микрополе означаемого
космо- и антропоцентричные значения. Например, означаемое символа ПЧЕЛА
имеет космоцентричные символические значения (‘солнце’, ‘молния и огонь’,
‘верховный бог’, ‘смерть и бессмертие’, ‘Луна’, ‘мед’) и антропоцентричные
12
(‘душа’, ‘красная девица’, ‘любовь и брак’, ‘труд и послушание’, ‘королевская
власть’, ‘поэтический дар’).
4. Лексико-семантическое поле символа совмещает и одновременно противопоставляет двоемирие мифологического мышления дискретности его современного языкового оформления. Поэтому денотаты такого поля хоть и сосуществуют одновременно, но представлены как традиционная гиперогипонимичная система.
Важное значение для развивающейся в последнее время лингвокультурологии и концептографии имеет проект словаря слов-символов, который
позволяет зафиксировать и систематизировать основные символические значения ряда слов. Он является разновидностью кумулятивного идеографического
словаря, где значимы контексты, подтверждающие существование в культуре
того или иного символического значения.
Теория полиреферентности символа решает важную как для когнитивной лингвистики, так и для лингвопоэтики проблему разграничения
символа и метафоры, символа и концепта. В частности, разработана концепция
синтаксических маркеров полиреферентности. Языковые варианты символа
выявлены и систематизированы в структурной типологии. Для лингвопоэтики
важны предложенные в диссертации механизмы лексико-семантического варьирования и реноминации инвариантной модели. Особое значение имеет комплексная методика выявления всех языковых вариантов одной модели символа
в поэтическом тексте. Часть этих вариантов – метафоры, а часть – символы. Чередование монореферентной метафоры и полиреферентного символа приводит
к смене одномирия и двоемирия, демонстрирует динамику символической референции.
Практическое значение обусловлено тем, что предложенная семантикосемиотическая модель символа является инструментом фиксирования, упорядочивания и объективации, декодирования и применения символа в тексте любого жанра. Результаты диссертации могут быть использованы в лингвистических курсах лексикологии, синтаксиса, когнитивной семантики, текстологии,
13
лингвопоэтики и лингвокультурологии, в вузовских спецкурсах и спецсеминарах, направленных на исследование специфики символического и метафорического моделирования в русской языковой картине мира и ее дискурсивных вариантах. Исследование роли символа в художественном тексте может быть использовано при лингвокультурологическом комментарии текстов иностранным
студентам. Особое практическое значение имеет словарь слов-символов, предоставляющий материал как специалистам, так и широкому кругу читателей.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Предложенный метод семантико-семиотического моделирования символа позволяет его воспринимать как смысловую структуру особого рода, отличную от многозначного слова. Слово-символ анализируется как словесный
знак, как лексико-семантическое поле, как словарная дефиниция, как художественный образ и тема стихотворения. Модель упорядочивает символ, делает
его удобным инструментом для применения в текстах разного жанра.
Как знак слово-символ – это билатеральный мотивированный знак, чье
означающее выражено словом и называет некий чувственный эстетически значимый образ-понятие, а означаемое есть система символических значений метафизического содержания, подобных означаемому. Далеко не каждая лексема
русского языка имеет статус символа, а только те, которые называют узловые
реалии мифа. Означающее и означаемое связаны подобием. Эта связь не является ни метафорой, ни метонимией, ни сравнением, но именно из нее в речи
развиваются все названные типы ассоциативного мышления, что часто и способствует их неразграничению. Знаковая модель – логическая структура для
лексико-семантического описания символа.
Как лексема символ наследует семантический синкретизм древнерусской
синкреты: все ее значения, как понятийные, так и символические, сосуществуют в языке и тексте одновременно в силу нерасчлененности денотата.
Как словарная дефиниция символ представляет собой полицентричное
лексико-семантическое поле, включающее возможные реноминации означающего и систему мифологических значений означающего.
14
Как поэтический образ символ представляет собой систему языковых
вариантов инвариантной модели символа. В тексте – это слово или синтаксическая конструкция (конструкции), содержащая реноминации исходных означающего и означаемого.
2. Важнейшим дифференциальным признаком слова-символа является
полиденотативность (полиреферентность в тексте) – одновременное сосуществование всех денотатов (референтов) знака не только в языке, но и в тексте.
Это отличает лексему-символ от монореферентных концепта и метафоры.
3. Полиреферентность ограничивает сферу речевого использования символа полаганием мифа и приводит к двоемирию, в которое часто материализуется переживание лирического героя стихотворения.
4. Слово-символ является лексико-семантическим полем особого типа: а)
оно полицентрично и состоит из микрополей означающего и означаемого; б)
они связаны полным (изоморфизм) или частичным (гомоморфизм) подобием; в)
все денотаты поля связывает семантический синкретизм; г) компоненты микрополя означающего – реноминации денотата; архисема поля может находиться
либо в ядре лексического значения члена поля, либо в фоне; д) компоненты
микрополя означаемого – символические космо- и антропоцентричные значения; е) механизмы связи значений внутри поля – гиперо-гипонимия, метонимия
и обязательная энантиосемия.
5. Лексико-семантическое полевое моделирование – метод построения
словарной дефиниции в словаре слов-символов.
6. Одна и та же константная модель символа культуры может быть воплощена и в виде собственно символа, и в виде метафоры, метаморфозы или
сравнения. Это зависит от материализующих инвариантную модель синтаксических конструкций. Собственно символ сохраняется, если исходная модель в
тексте полиреферентна и вводит многомирие. Символ оформляется полисобытийными конструкциями: сложносочиненными и сложноподчиненными предложениями расчлененной структуры, бессоюзными предложениями, либо параллелизмом разных предложений одного фрагмента или целого текста.
Ме-
15
тафора возникает, если исходная модель в тексте монореферентна и вводит
одномирие. Метафора оформляется моноситуативными конструкциями: предикативными или непредикативными сочетаниями слов или обособлениями. Ряд
синтаксических конструкций в силу особенностей своей семантики нельзя однозначно считать моно- или полиситуативными, так что они не различают символ и метафору. К ним относятся бисубстантивные конструкции, конструкции
со сравнительным оборотом (сравнительным придаточным), предложения с метаморфозой и с лексемой диффузного значения.
7. Особенности синтаксического оформления и лексико-семантической
трансформации инвариантной модели символа в поэтическом тексте определяют этапы его лингвопоэтического анализа. Объект анализа – символикометафорический комплекс, объединяющий в пределах одного поэтического
текста все реализации одной инвариантной модели символа. По мере линейного
развертывания текста символы и метафоры, восходящие к одной и той же модели, сменяют друг друга и тем самым варьируют референцию модели, переходя от одномирия к двоемирию и наоборот.
8. Предлагаемый в диссертации словарь слов-символов, с одной стороны,
результат выявления моделей символов культуры из контекстов древнерусских
и фольклорных произведений, с другой – точка отсчета для лингвопоэтического
анализа. На первом этапе формировался словник, включающий лексемы символических образов, а) часто повторяющихся в русской поэзии, б) имеющих стабильно повторяющееся толкование в ряде словарей и энциклопедий символов.
На втором этапе выдвинутые в качестве гипотезы символические значения подтверждались контекстами из произведений русского фольклора, древнерусских
памятников, Библии, словарей. Формировалась словарная статья. Модель слова-символа в словарной статье становилась основой для декодирования вариантов символа в тексте.
Степень достоверности и апробация исследования обоснована: а) опорой на общенаучные, лингвистические, философские и психологические теории;
б) логикой методологических подходов, валидностью используемых методов; ме-
16
тод семантико-семиотического моделирования символа в языке и речи подтверждает обоснованность разработанных теоретических положений и выводов,
наглядно демонстрирует правильность выдвинутой гипотезы; в) значительным
объемом проанализированного практического материала; г) опытом научнопедагогической деятельности автора диссертационного исследования в высшем
учебном заведении.
Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации отражены в 39 публикациях по теме исследования общим объемом 29,46
п.л., из них 1 монография, 15 статей в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ. Результаты исследования были изложены в
докладах следующих научно-практических конференциях:
Международных: «Слово» (ТГУ, 1997); МГОПУ: 1999; «Лексика, грамматика, текст в свете антропологической лингвистики», (Екатеринбург, 1995);
«Человек. Язык. Искусство»: МПГУ, 2001; «Современное русское языкознание
и лингводидактика», посвященная 80-летию академика РАО Н. М. Шанского
(МГОУ, 2003); «Русское слово: диахронический и синхронические аспекты»,
посвященная 130-летию со дня рождения Д. Н. Ушакова: Орехово-Зуево, 2003,
«Виноградовские чтения» (МГПУ 2013, 2015).
Всероссийских: «XV Пуришевские чтения. Всемирная литература в контексте культуры» (МПГУ, 2003); «Актуальные проблемы современной филологии. Языкознание»: Киров, 2003; «Филологические традиции в современном
литературном
и
лингвистическом
образовании»
–
ежегодные
научно-
методические конференции, МГПИ 2002-2011гг.
Апробация основных положений работы осуществлялась также в процессе преподавательской деятельности с 2002 по 2015 г. на филологических факультетах
Московского
педагогического
государственного
университета
(МПГУ), Московского гуманитарного педагогического института (МГПИ) и
Московского городского педагогического университета (МГПУ). Основные результаты диссертационного исследования были представлены на лекциях и семинарах в рамках курсов «Лексикология» и «Синтаксис простого предложе-
17
ния» на спецкурсах и спецсеминарах по лингвистике символа для студентов и
аспирантов, в ряде дипломных работ, защищенных под руководством автора в
МГПУ. Апробация исследования осуществлялась в выступлениях автора с докладом на профильных кафедрах, указанных выше вузов, а также в рамках докторантского объединения МПГУ. Диссертация обсуждена на кафедре русского
языка ГАОУ ВО МГПУ.
Композиция исследования подчинена структуре семантико-семиотической
модели: в Части I слово-символ представлен в контексте культуры в трех аспектах: как знак, как лексико-семантическое поле и как словарная дефиниция. В Части II слово-символ – система языковых вариантов в контексте стихотворения.
Диссертация состоит из Введения, 6-и глав и 38-и параграфов, Заключения, Литературы и Приложений: «Опорные тезисы теории символа и метафоры, взятые
в их исторической перспективе», «Поэты 19 и 20 в., чьи произведения проанализированы в диссертации», «Опыт словаря слов-символов, упомянутых в диссертации». Объем диссертации – 563 страницы.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Во Введении обоснована актуальность диссертационного исследования,
определены его цель и задачи, объект, предмет и материал исследования, методологическая основа диссертации, ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость; сформулированы положения, выносимые на защиту.
В Главе 1 «Слово-символ как знак» вербализованный символ выделен
из множества невербальных символических форм (изобразительных, жестовых,
предметных, звуковых, календарных и др.). Рассмотрены причины многозначности термина «символ», которые заключаются в недостаточной проясненности
в истории символологии следующих вопросов: символ 1) имеет двух- / трехкомпонентную знаковую структуру, 2) мотивирован или немотивирован, 3) материален или идеален. Именно на проблемах знаковости, мотивированности и
материальности символа в диссертации более всего акцентировано внимание.
18
Знаковая структура слова-символа, согласно Р. Барту1, – А→В, то есть «А
означает (символизирует) В». А – слово-означающее, материальный носитель
некоего чувственно воспринимаемого и эстетически значимого образа (предмет, свойство, действие или состояние). В – означаемое, система символических значений, отражающих представления о мироустройстве и человеческом
бытии: ‘мир’, ‘бог’, ‘жизнь’, ‘смерть’, ‘душа’, ‘природа’ и пр. Материальным
носителем символа является лексема, которая, как знак, имеет свое означающее
(звукоряд) и свое означаемое (значение некоего чувственно воспринимаемого
предмета, признака, действия). В свою очередь языковой знак сам является
предметом означения: чувственный образ соотнесен с символическими значениями, закрепленными за ним культурой народа. Так, означающее СНЕГ (лексема «снег») состоит из звукоряда [сн΄эк] и двух прямых понятийных значений,
создающих образно-эмпирическое представление о денотате: а) «твердые атмосферные осадки, выпадающие из облаков в виде белых звездообразных кристалликов или хлопьев, представляющих собой скопление таких кристалликов», б) «сплошная масса таких осадков, покрывающая какое-либо пространство»2. Означаемое включает семь символических значений, выявленных нами
на основании повторяющихся данных нескольких словарей символов: 1) смерть
или болезнь, 2) чистый, светлый, 3) любовь и брак, 4) тщетность чего-либо, 5)
негативные переживания, 6) сон, 7) плодородие, здоровье. См. рис. 1.
Означаемое слова-символа уникально, так как а) является незамкнутой
(формирующейся) многозначной системой значений; б) содержит метафизическую космо- и антропоцентричную семантику; в) инвариантно в контексте
культуры; г) является элементом мифа или свернутым мифом (Потебня 1993,
Топорков 1997, Фадеева 2004, Налимов 1997). Философско-социологическое
определение мифа: это «форма целостного массового переживания и истолкоБарт, Р. Миф сегодня / Р. Барт // Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – М.: Изд-во имени Сабашниковых,
2004. – С.72–130.
2
Словарь современного русского литературного языка : в 4-х т. / Под ред.А. П. Евгеньевой. – М. : Полиграфресурсы, 1999. – Т. 4. – 800 с. Фундаментальная электронная библиотека «Русская литература и фольклор» – Режим доступа: http://feb-web.ru/feb/mas/mas-abc. Далее МАС.
1
19
вания действительности при помощи чувственно-наглядных образов, считающихся самостоятельными явлениями реальности3; д) отличается суггестивностью (Делёз 1995, Веселовский 1989): а) регулярной воспроизводимостью вне
контекста; б) способностью в контексте «обрастать» индивидуальными интерферирующими с общекультурными символическим значением.
Рис.1. Знаковая структура слова-символа СНЕГ
В
А
а1
[сн΄эк]
а2
1) атмосферные осадки;
2) масса покрывающая
пространство
1) смерть, болезнь,
2) чистый, светлый,
3) любовь,брак,
4) тщетность чего-либо,
5) негативные переживания,
6) сон,
7) плодородие, здоровье
Механизм символизации связывает компоненты символа-знака. Существует
две противоположные концепции символизации: а) механизм символа – метафоризация (Леви-Строс 1994, Тодоров 1992, Лакофф и Джонсон 1990, Шелестюк 1997), б) это особый тип мышления, в основе которого лежит подобие
между образом и абстрактно-мистическим значением (Лосев 1991, Фридрих
1984, Феоктистова 1984, Мамардашвили, Пятигорский 1997, Колесов 2002). Мы
придерживаемся второй концепции. Символизация – это не просто акт означения чего-то отличного от означающего, а принципиально новая ступень символического познания – абстрагирование чувственного образа до неведомой сущности: душа, Бог, небо, жизнь, смерть и пр. Чувственный образ не только конструирует непознанное, но и формирует новую действительность, которая моделируется на основе подобия компонентов, представленного в виде системы
элементов, совпадающих по составу, количеству и структуре (изоморфизм)4.
Например, в модели ДОМТЕЛО ЧЕЛОВЕКА не только целое, но и компоГрицианов, А. А.Миф / А. А. Грицианов //Новейший философский словарь. – 3-е изд., исправл. — Минск :
Книжный Дом, 2003. — 1280 с.
4
Лосев, А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство : 2-е изд. испр. / А. Ф. Лосев. – М. : Искусство,
1976. – С. 201-202.
3
20
ненты изоморфны: крыша и чердак→голова; окна→глаза; дверь→рот; стены→торс; очаг, печь и пр.→сердце, подвал→низ живота, инстинкты, подсознательное. Каждый из компонентов подобия (ДОМ и ТЕЛО) – вертикальногоризонтальное соотношение элементов пространства: ‘верх-низ’, ‘лево-право’.
И в каждой системе есть центральная, самая важная, часть (очагсердце). А
также отверстия, выводящие за пределы системы (окнаглаза). Любой элемент
одной системы соотнесен с соответствующим элементом другой системы
(крышаголова, дверьрот и т.д.). При гомоморфном подобии один из компонентов обобщаем до нерасчлененного единства, а второй представлен как
множество элементов5. Так, в модели ПТИЦАДУША образ-означающее
предстает во многообразии деталей (например, цвет, крылья, крик, движение и
пр.), в то время как означаемое остается целостным.
Главное дифференциальное свойство символа - полиденотативность:
каждый компонент символа соотнесен со своим денотатом, которые сосуществуют как два и более подобных параллельных фрагмента действительности
со своим временем и пространством, уподобляемых и на этом основании объединенных в некую целостность. Полиденотативность символа есть отражение
мышление двоемирия, когда сознание говорящего раздвоено и он присутствует
одновременно и в реальности означающего (чувственного образа) и означаемого (некоей метафизической сущности). Главная причина символического двоемирия – связь с мифом, чье время течет с позиции вечности и может протекать
параллельно моменту речи означающего, включая его.
Так, в стихотворении З. Гиппиус «Тишь» символы ЗИМАПЕЧАЛЬ и
ЗИМАСМЕРТЬ репрезентирует древний славянский миф о цикличном умирании природы зимой и возрождении ее весной и летом. Реальность безмолвного зимнего города подобна реальности печали в сердце лирической героини: На
улицах белая тишь // Сердце, отчего ты молчишь? Обе реальности сосуществуют, но в разных фрагментах действительности: зимний город подобен пе5
Гастев, Ю. А. Гомоморфизмы и модели. Логико-алгебраические аспекты моделирования / Ю. М. Гастев. – М.:
Наука, 1975. – С. 19.
21
чальной душе и, наоборот, душа лирической героини подобна белой тиши города. В городе тихий снег, тих как мертвый, и в сердце тихий плач; над городом окровавленный щит луны, и в душе смута. Лирическое «я» полноправно
царит в реальности души и только угадывается в эпитетах городского пространства (тихий снег, окровавленный щит луны), в гиперболизации повтора
такая тихая, такая тишь.
Символ выполняет следующие функции: гносеологическую, когнитивную, феноменологическую, онтологическую (порождение мифологической реальности, например в снах, заговорах, приметах), коммуникативную и эстетическая. Таким образом, слово-символ в как лингвосемиотическая модель –
это трехкомпонентный полиденотативный знак, константный в культуре народа как носитель мифа и варьируемый в контекстах; его означаемое
выражено словом или синтаксической конструкцией и называет чувственный образ, который подобен ряду метафизических понятий космо- и антропоцентрического содержания.
Глава 2 «Сопоставление знаковых моделей символа и метафоры»
необходима как для разграничения символа и метафоры, так и для определения
степени их родства.
Термин «метафора» употреблен в диссертации в двух значениях: 1) это
«прием художественной речи, основанный на уподоблении; 2) «способ мышления и познания действительности, заключающийся в уподоблении познаваемого объекта А объекту В, уже в достаточной мере нами познанному и поэтому
допускающему некоторую экстраполяцию своих признаков на объект А» 6.
Значимыми для исследования стали следующие аспекты теории метафоры: а) метафора как скрытое сравнение (Аристотель 1984, Цицерон 1994, Вико
1994, Гегель 1999, Купер 1986, Миллер 1990, М. Бирдсли 1990); б) механизм
метафоры сложнее, чем сравнение (Рикер 1990, Ричардс 1990, Блэк 1990, Де6
Солодуб, Ю. П. Структурная типология метафоры / Ю. П. Солодуб // Филологические науки, 1999, – №4. – С.
67.
22
видсон 1990, Серль 1990, Арутюнова 1990, 1998, Левин 1969); в) метафоризация как тождество и подобие (Арутюнова 1999), метафора как механизм символизации (Леви-Стросс 1994, Тодоров 1982, Шелестюк 1997; г) как «праметафора» древнерусского языка (Колесов 2002, Феоктистова 1984); д) гносеологическая и когнитивная функции метафоры (Леви-Стросс 1994, Рикер 1995, Лакофф
и Джонсон 1990, Успенский 2000, Арутюнова 1998, Телия 1996, Апресян 1995,
Скляревская 1993, Баранов, Караулов 1991); е) эстетическая функция метафоры
(Гоббс 1991, Жирмунский 2001, Павлович 2004, Фрейденберг 1997); ж) структурные типы метафоры (Кожевникова 1995, Гак 1998, Солодуб 1999).
Выделены следующие положения, разграничивающие символ и метафору:
1. Логическая формула символа – «А→В» (А символизирует В), а метафоры –
«А←В» (А характеризуется В). Следовательно, у символа и метафоры означающее-образ не совпадет: у символа означающее – А, а у метафоры – В.
2. Подобие, лежащее в основе и символа и метафоры (её В.В. Колесов назвал
«праметафорой»), – причина родства символа и метафоры. Но в символе подобие материализовано как параллельное сосуществование двух фрагментов
действительности, а в метафоре – как «предикативная ассимиляция» (П. Рикер) – ассоциативная характеризация одного референта через определенные
свойства другого в пределах только одного фрагмента действительности.
3. В семиозисе метафора – один из текстовых вариантов символа культуры. В
отличие от метафоры для символа характерна суггестивность – внеконтекстное воспроизведение означаемого, в то время как метафора всегда
контекстуальна (исключение – языковая метафора).
Глава 3 «Лексико-семантическая полевая модель слова-символа и ее
кодификация» посвящена лексико-семантическому полевому моделированию
и лексикографическому описанию слова-символа.
Лексико-семантическая модель слова-символа возникла как семасиологическая проекция описанной в Главе 1 знаковой модели. В основе нашей кон-
23
цепции – полагание слова-символа синкретой и далее ее лексикосемантическое полевое моделирование.
Синкрета (термин В. В. Колесова) – это лексема с нерасчлененным денотатом и, как следствие, одновременной актуализацией в тексте сразу нескольких значений лексемы. Синкрета отождествляется со словом-символом по двум
причинам: 1) семантический синкретизм порождает полиреферентность текста
и, соответственно, многомирие символического мышления; 2) синкрета отражает свойственное символу мифологическое сознание. Специфические признаки синкреты отражены в следующих тезисах (Колесов 2002):
1. Семантический синкретизм свойствен древнерусскому слову.
2. Денотат синкреты един и задает «объем понятия» (предметного значения),
который выражен лексемой-гиперонимом с самым обобщенным понятием, соотнесенным с любым из денотатов синкреты7.
3. В денотате совмещены «физическое и метафизическое»: «мир сущностей
оказывается слитым с миром явлений по причине нерасчлененности субъектобъектных отношений». Так возникает «вторая реальность», двоемирие: мир
вещей и абстрактный мир идей как бы сосуществуют, движутся рядом, проникая друг в друга, охватывая один другого различными формами (образа) или
концептуального смысла»8.
4. В синкрете устанавливается подобие не только в субъект-объектных отношениях, но и в ряде других основополагающих семантических антиномий:
часть-целое, субстанция-признак, внутреннее-внешнее и пр. Эти тождества –
признак мифологического мышления. Так, например, слова ров, лов и сад имели одновременно значение субъекта, действия и предиката, а также результата
этого действия9. Современное дискретное мышление разрушило синкрету, но
мифологическое сознание и мышление, проявляет себя в ряде современных
дискурсов: в детской речи на стадии ее возникновения, в игре, в искусстве (в
частности, в поэзии), в ритуале.
Колесов, В.В. Философия русского слова / В. В. Колесов. – С-Пб, 2002. – С. 161, 257.
Там же, 247, 259.
9
Там же, 156.
7
8
24
5. Переход от одного денотата к другому в рамках синкреты осуществляет
гиперо-гипонимия, метонимия и энантиосемия10 «в пределах, допускаемых самим символом». Именно с помощью метонимии выявляются «все возможные –
по смежности – связи реального предметного мира, который и воспринимается
благодаря этому в подобии другому, таинственному и неясному миру сущностей11.
Итак, слово-символ наследует семантический синкретизм древнерусского
слова. Следствием этого является тот факт, что, во-первых, слово-символ инвариантно и воспроизводимо в сознании носителя культуры, подобно фразеологическим единицам. Во-вторых, слово-символ отличается суггестивностью. Втретьих, синкретизм лексемы-символа обусловливает полиденотативную реальность – реальность многомирия.
Для слова-символа характерна и многозначность. При многозначности денотаты лексико-семантических вариантов существуют не одновременно, а попеременно в «режиме» выбора, который осуществляет контекст. Тем не менее,
без многозначности восприятие синкреты не возможно: современное мышление
дискретно и оперирует понятиями. Поэтому многозначность в описании лексемы-символа необходима как осознание перехода от одного денотата к
другому в рамках единого денотативного пространства означающего, либо
означаемого. Инвариантность, полиденотативность и суггестивность – уникальные свойства синкреты-символа.
Поскольку
слово-символ
отличается
полиденотативностью,
лексико-
семантическое поле такого знака полицентрично и будет иметь два имени – два
гиперонима, означающего и означаемого, находящихся в отношении подобия.
Каждый из них формирует вокруг себя микрополе. Гипероним, обобщающий
все члены поля, совпадает с именем поля и включается в качестве архисемы в
лексическое значение каждого члена поля.
10
11
Там же, 146.
Там же, 239-241.
25
Именем микрополя означающего является однозначная или многозначная
лексема в первичном номинативном значении, называющая понятие о чувственном образе (явлении, действии, признаке). Так, для микрополя означающего символа ОГОНЬ выделяются следующие значения: №1 – «раскаленные
светящиеся газы вокруг горящего предмета», №2 – «свет от осветительных
приборов» (зажечь огонь, погасить огонь); №3 – «светящаяся точка, пятно света» (огни города), №4 – «стрельба, обстрел» (МАС). Многозначность имени
микрополя означающего «очерчивает» денотативную сферу, подвергаемую
символизации, и в рамках синкреты воспринимается как единство сосуществующих денотатов.
Компоненты микрополя означающего – реноминации денотата. Реноминация – «переход от наименования одной семантической структуры к наименованию другой семантической структуры»12. В. Г. Гак выделяет пять основных отношений между понятиями с общим денотатом:
1. Равнозначность соответствует, во-первых, словообразовательной деривации (огонек, огонечек, огниво, огневой, огненный, огнемет, огнеопасный и др.);
во-вторых – синонимии (искра, пламя (пламень), свет; жар, пыл); в-третьих –
лексико-семантическому повтору в составе текстовой тематической группы
(ТТГ – парадигма слов разных частей речи, имеющих в данном тексте минимум
одну общую сему).
2. Подчинение (расширение или сужение объема понятия) соответствует гиперо-гипонимии, в том числе и детализации: искра, всполох, костер и др.
3. Контрадикторность (взаимоисключение) выражена комплементарным антонимами: гореть – потухнуть, развести огонь – потушить, огонь – зола,
пепел.
4. Внеположенность выражена метонимией: дрова, котел, дым, печь, очаг,
спичка, дым, лампочка и др.
Гак, В.Г. Лексико-семантические преобразования / В. Г. Гак // Языковые преобразования. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. – С. 468.
12
26
5. Ассоциативный перенос – метафорой: язык (пламени), цветок (пламени),
Жар-птица; огнивка (‘пташка, горихвостка’)13.
6. Список логико-семантических «ходов» был пополнен операцией преувеличения, соответствующей градации и гиперболе (искра, всполох, пожар).
К ядру поля мы отнесем номинации с архисемой ‘огонь’ в сигнификативном значении. К таким номинациям относятся гипонимы, синонимы, комплементарные антонимы, лексемы-гиперболы и некоторые словообразовательные
дериваты, исключая случаи сложных словообразовательных мутаций. К периферии поля, кроме номинации имени поля (огонь) во вторичных номинативных
значениях, следует отнести метонимии и метафоры (огнивка, лампа, свеча,
жар-птица и др.). Лексема огонь в значениях №2, №3 и №4 также отнесем к
периферии поля, поскольку они получены от первичного значения при помощи
метонимии, и архисема огня в этих значениях фоновая. Приведем микрополе
означающего лексемы-символа ОГОНЬ.
Имя поля: ОГОНЬ как «раскаленные светящиеся газы вокруг горящего
предмета». Ядро поля: огонек, огонечек, огниво, огневой, огненный, огнемет,
огнеопасный искра, пламя (пламень), свет; жар, пыл потухнуть, зола искра,
всполох, пожар. Периферия поля: огонь как «свет от осветительных приборов», «светящаяся точка, пятно света», «стрельба, обстрел», а также дрова, котел, дым, печь, очаг, спичка, дым, лампочка язык (пламени), цветок (пламени),
Жар-птица, огнивка.
Микрополе означаемого ограничено рамками одной или нескольких
культур и формируется на основании нескольких критериев: 1) частотности
упоминания символического значения в словарях и энциклопедиях символов;
2) соответствия «сфере макрокосма» или «сфере микрокосма»; 3) на основании
подтверждения такого значения в текстах русской культуры (исторические и
современные толковые словари, этимологические словари, древнерусские тексты, произведения русского фольклора, Библия и ряд православных текстов,
Даль, В.И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4-х т./ В. И. Даль. – М.: Терра, 1994. – Т.2. –
С.645.
13
27
исследования А.Н. Афанасьева, А. А. Потебни, О. Н. Трубачева, В. В. Иванова,
В. Н. Топорова, русская поэзия ХIХ-ХХ в.). Пример микрополя означаемого:
Сфера макрокосма: 1) солнце, 2) бог солнца, верховный бог, божественная энергия, 3) власть, 4) дух вообще, как божественный, так и дьявольский, 5)
змей(я), 6) бессмертие, 7) жизнь, 8) смерть, 9) наказание, ад, 10) красный, 11)
золото.
Сфера микрокосма: 12) душа, 13) душевные переживания, всякая
страсть, 14) любовь как страсть, 15) домашний очаг, род, 16) болезнь, боль, 17)
агрессия, война, 18) зрение, глаз.
Поскольку семантика микрополя означающего невероятно широко охватывает познаваемую действительность, от космоса до человеческих чувств, то
гиперонимов может быть несколько: красный (‘золото’, ‘солнце’); солнце
(‘жизнь’ и ‘смерть’); дух (‘верховное божество’, ‘духи’ (ангелы и демоны), ‘человеческая душа’, ‘бессмертие’, ‘наказание’; Душа (‘всякая страсть’, ‘любовь’,
‘гнев’, ‘агрессия’), агрессия (‘война’, ‘боль’).
Единый денотат синкреты порождает обязательную энантиосемию
означаемого, которая фиксирует границы (единство противоположностей) познания метафизической сущности пространства-времени, бытия и сознания в
символе. В означаемом символа ОГОНЬ: ‘жизнь’ и ‘смерть’, ‘ангел’ и ‘дьявол’,
‘любовь’ и ‘агрессия’, ‘домашний очаг’ и ’война’ и др.
Метонимия и гиперо-гипонимия являются важнейшими механизмами
единства и одновременно дискретности всех значений в рамках синкреты, переосмысленной современным человеком.
Поскольку лексико-семантическое поле номинаций – один из методов реконструкции содержания концепта14, возникает вопрос о разграничении символа и концепта. В диссертации концепт – это «парадигматическая модель имени»15. Он возникает на базе слова в полном объеме его содержания, включает
Попова, З.Д. Когнитивная лингвистика/ З. Д. Попова, И. А. Стернин. – М.: Восток-Запад, АСТ, 2010. – С. 7071.
15
Чернейко, Л. О. Лингво-философский анализ абстрактного имени/ Л. О. Чернейко. – М. Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, 1997. –
272 – С. 314, 287-288.
14
28
понятие о классе предметов, коннотацию, конкретно-чувственные ассоциации,
социокультурное знание о предметах и явлениях16. Символ и концепт – явления взаимодополняемые по принципу «свернутой» или «развернутой» знаковой
системы различной степени сложности. Если концепт – моноденотативное слово-конгломерат многочисленных значений, то полиденотативный символ –
единство минимум двух концептов. Все зависит от точки зрения на символическое значение: в концепте оно потенциально и «свернуто» в метафорическом
значении; в символе мы имеем дело минимум с двумя концептами, продуцирующими двоемирие.
Главная проблема Главы 4 «Синтаксические конструкции – маркеры
символа и метафоры в поэтическом тесте» – воплощение модели символа в
тех или иных синтаксических конструкциях, передающих в поэтическом тексте
символическое или метафорическое мироощущение. В тексте инвариантная
модель символа может порождать 1) символическое многомирие, если материализуется в собственно символ и 2) в метафорическое одномирие, если
материализуется в метафору. Различает их полиреферентность символа и
монореферентность метафоры. В контексте денотация имен становится референцией высказывания, простейшей единицей которой является событие (Л.
Витгенштейн). Пропозиция репрезентирует структуру события в предложении
через категорию предикативности, и, таким образом, моно- и полисобытийность символа и метафоры становится моно- или полиситуативностью
оформляющих их синтаксических конструкций.
Метафора порождает один пространственно-временной план, одно событие, которое может быть выражено в пределах одного предложения. Таким образом, если символическая модель оформлена в виде предикативного или непредикативного сочетания слов или осложняющей конструкции, то перед нами
метафора. Обратимся к метафоре Б. Пастернака Стога с облаками (А) построились в цепь И гаснут, вулкан на вулкане (В). Означающее А – стога с облаками,
Матвеева, Т. В. Учебный словарь: русский язык, культура речи, стилистика, риторика / Т. В. Матвеева. – М.:
Флинта; Наука, 2003. – С. 116 . Пименова М. В. Душа и дух : особенности концептуализации / М. В. Пименова.
– Кемерово : ИПК "Графика", 2004. – 386 с.
16
29
а вулкан на вулкане В – его логический предикат. Цветовая гамма извергающегося вулкана переносится на освещенные закатным светом стога сена и облака с
красными просветами садящегося солнца. Однако сам денотат «вулкан» в создании поэтической реальности не участвует. В метафоре Б. Пастернака, таким
образом, реален только один референт, одна реальность – представление о закатных стогах и облаках, а вовсе не о вулканах. Метафора выражена в простом
предложении, осложненном приложением вулкан на вулкане.
В символе референты А и В равноправны и сосуществуют. Каждый из них
формирует свой фрагмент действительности, который может быть выражен
только в полисобытийных конструкциях: в сложных предложениях расчлененной структуры, либо в семантическом или синтаксическом параллелизме двух
простых предложений. Параллельное сосуществование достоверных и самостоятельных референтов символа в высказывании лучше всего оформляется параллелизмом синтаксических конструкций.
 МОРЕ→ДУША (сердце) и НЕБО→БОГ: Целому морю (А) – нужно небо,
Целому сердцу (В) – нужен весь Бог (М. И. Цветаева).
 ВОДА (волна) →ДУША: Душа за душой (В), волна за волной (А) –
Два
проявленья стихии одной. (Ф. И. Тютчев).
 ВЬЮГА→ТОСКА: Запевает вьюга (А) в полях моих, Запевает тоска (В)
на сердце (С. Я. Парнок).
 СОЛНЦЕ→ДУША («сердце»): Как солнце (А) светится в волнах, на
свежих нивах! Как сердцу (В) радостно раскрыться и дышать! (П. А.
Вяземский).
 ВЕТЕР→КОНИ: Слушай, ветер(В) звезды гонит, Слушай, пасмурные кони (А) Топчут звездные пределы И кусают удила (А.А. Блок).
Для описания возможных структурных вариантов символа и метафоры в
тексте мы использовали типологию двучленных и одночленных метафор Ю. П.
Солодуба и по аналогии рассмотрели структурные типы одночленных и двучленных символов. Структурные модели двучленного символа: А.–В., Аа.–Вb.,
30
А.–Вb., или Аа.–В., а.–В., А.–b., где А – означающее (чувственный образ), В –
означаемое (метафизическое понятие), а и b – их признаки, косвенно называющие денотат. Структурная модель одночленного символа: А. или Аа. Точки в
обеих частях модели обозначают отдельное предложение.
Так, в стихотворении П. Антокольского «Сны возвращаются» реализована
двучленная модель символа A.–Bb. Предложение Сны (A) возвращаются из
странствий (А) связано семантическим параллелизмом с предложением из второй строфы: Из вечной (b) ночи погребенных (В) Выходит юноша-ребенок. В
основе этого стихотворения лежит символ СОН→СМЕРТЬ: спустя 15 лет душа
убитого на фронте солдата, вернувшись домой, пытается вспомнить свое родство с этим местом (Он замечает временами Свое родство и сходство с нами).
Означающее ‘сны’ названо, а означаемое ‘смерть’ выражено метафорой ночь
погребенных с эпитетом вечная.
В диссертации рассмотрены синтаксические конструкции, чья референция
не прояснена. Это сравнительные конструкции, бисубстантивные предложения,
творительный падеж сравнения (метаморфоза), словосочетания со словом,
имеющим диффузное значение. Их референция нестабильна и заставляет балансировать читателя на границе между двумя реальностями, так что об одномирии и многомирии однозначно сказать нельзя. Следовательно, ни собственно символ, ни метафору в этих конструкциях констатировать нельзя.
Глава 5 называется «Лексико-семантическое варьирование символа в
поэтическом тексте». Лексико-семантическое варьирование (реноминация) –
это переименование денотатов17 исходной модели символа в составе синтаксических конструкций, маркирующих собственно символ или метафору. Анализ
символа в тексте строится как постоянное сопоставление исходной модели
символа с его текстовым вариантом. Интегральные свойства референта обеспечивают образное единство текста, а дифференциальные актуализируют все ло-
Гак, В.Г. Лексико-семантические преобразования / В. Г. Гак // Языковые преобразования. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. – С. 468.
17
31
гические и ассоциативные ходы, материализующие движение неуловимого авторского переживания в стиховом времени.
Текстовое варьирование символа осуществляется согласно 2-м «сценариям»: 1) реноминация означающего А не затрагивает означаемое В; 2) реноминация означающего А затрагивает означаемое В: все семантические изменения
означающего распространяется и на изоморфное ему означаемое. Механизм
подобия охватывает как сами референты, так и их свойства, окружение – пространство, цвет, фактуру, детали и пр. В зависимости от степени лексикосемантического варьирования механизмы реноминации мы разделили на три
группы: I-ую, II-ую и III-ю степень лексико-семантического варьирования модели символа.
I степень лексико-семантического варьирования: означающее модели
символа является архисемой в понятийном значении его текстового варианта.
Это
происходит
при
синонимии
означающего,
его
лексико-
семантическом повторе в ТТГ, при гиперо-гипонимии, детализации, отрицании
и антонимии и, наконец, при гиперболизации и градации означающего исходной модели. Так, в стихотворении В. Маяковского «Письмо товарищу Кострову
о сущности любви» страсть, передается как состояние жара, огня, кипения, доставляющего боль. В основе – модель ОГОНЬ→ЛЮБОВЬ: Любовь не в том,
Чтоб кипеть крутей, Не в том, Что жгут угольями… Гиперболизированное
означающее ОГОНЬ выражено формой сравнительной степени кипеть крутей
и глагольным словосочетанием жгут угольями. Означаемое – любовь, однако
гиперболизация означающего, подчиняясь изоморфизму модели, наделяет оттенками значения и означаемое: это любовь в высшей степени, любовь-страсть,
любовь-страдание, боль.
В стихотворениях А. Блока часто болезнь и смерть человека воплощены в
образе занавешенного окна (модель ОКНО→ГЛАЗ), где такая деталь, как штора или полог, обозначает веки, а цвет детали создает портретные штрихи. Так,
больной ребенок – это голубая спаленка с синим окном (А), занавешенным шторой, и синим сумраком:
32
И прошла ты, сонно-белая,
Вдоль по комнатам одна.
Опустила, вся несмелая,
Штору синего окна (А).
Цветовой эпитет обозначает синие глаза ребенка. Детали референтов
изоморфны: штора – деталь окна, веко – деталь глаза. Эта метафора и обусловливает закономерность выбора детали означаемого В, изоморфной детали означающего А. Текстовый вариант символа: «синее окно→ синий глаз», «занавесить окно→ закрыть глаз веком». Однако в нашем примере деталь определяет
еще одно значение: закрыть глаза – значит а) спать и б) умереть. Согласно контексту стихотворения, ребенок умирает: В голубой (А) далекой спаленке Твой
ребенок опочил (В).
II степень лексико-семантического варьирования. Означающее модели
символа является фоновой семой в понятийном значении его текстового варианта: вместо номинации исходной модели символа употребляются метафора
или метонимия означающего, которые направляют поток ассоциативной мысли
на отдельные значимые для поэта признаки референта. Именно эти признаки и
являются ключевыми и генерируются в параллельном означаемом В. Так, в
стихотворении М. Цветаевой «Два зарева!...» означающее символа ОГОНЬ –
ГЛАЗА представлено метонимическими номинациями огня – жерло и два черных круга. Означаемое выражено в последней строке стихотворения:
Подземной бездны зеркала:
Два смертных глаза.
Метонимичные номинации жерло и два черных круга открывают в образе глаз героя-адресата новые семы: жерло - «узкое и глубокое отверстие обычно у бездны и у печи…Отверстие в вулканической горе, кратер вулкана»
(МАС), следовательно, и глаза героя-адресата полны внутренней страсти, гдето глубоко дремлющей, как в жерле вулкана дремлет подземный огонь; очи
черны, словно бы обведены темной кромкой – «черным кругом». Вторая метонимия, два черных круга, осложнена метафорическим эпитетом обугленный.
Третья степень лексико-семантического варьирования модели символа – контаминация моделей. При параллельной контаминации означающие
33
нескольких символов, объединяясь в пределах одного пространственновременного фрагмента, образуют составной, но качественно иной образ. У
означаемого два пути формирования: во-первых, все два или три объединяющихся символа могут иметь одно общее означаемое, тогда контаминации будет
подвергаться только образы; во-вторых, новое означаемое станет результатом
объединения означаемых исходных моделей. Например, в стихотворении Б.
Окуджавы «На улице моих утрат…» доминирует символ УЛИЦА→ЧЕЛОВЕК
И ЕГО СУДЬБА: На улице моих утрат зиме господствовать полгода…речь
идет о знаменитом Арбате. Этот символ можно считать производной от традиционной модели ДОМ→ЧЕЛОВЕК. Ведь для Б.Ш. Окуджавы не только квартира, но и весь Арбат с его переулочками и двориками стал символом жизни,
судьбы, отечества. Модель УЛИЦА (АРБАТ)→ЧЕЛОВЕК, ЕГО СУДЬБА объединяется с моделью ЗИМА→БЕДА, НЕГАТИВНЫЕ ЭМОЦИИ и возникает
новый поэтический образ улицы, на которой зима царит уже полгода, а в судьбе
лирического героя – беды и потери. Означающее нового варианта символа выражено предикативной структурой на улице... зиме господствовать, означаемое
– словосочетанием мои утраты.
Цепочечная контаминация характерна для символов с конкретным
означаемым, которое в другой модели само становится означающим, формируя
цепочку. Большинство символов-цепочек – анималистические и геометрические символы. Так, одно из значений геометрического символа КРЕСТ – мироздание и его четыре стороны света. В стихотворении М. Цветаевой «Высокó
мое оконце!» это значение выражено образом крестообразной тени, которая
легла на стену от расположенной на потолке чердака оконной крестовины, залитой солнцем: На стене чердачной солнце От окна легло крестом. Тонкий
крест оконной рамы (А). Мир – На вечны времена (В)…. Геометрический символ: КРЕСТ→ТЕНЬ ОКОННОГО ПЕРЕКРЕСТИЯ→МИРОЗДАНИЕ. Означающее символа – словосочетание тонкий крест оконной рамы. Означаемое выражено предложением: Мир – на вечны времена.
34
В Главе 6 «Лингвопоэтический анализ символико-метафорического
комплекса» в качестве единицы лингвопоэтического анализа символики и метафорики
впервые
предложена
синкретичная
категория
–
символико-
метафорический комплекс. Он формируется из поочередно следующих друг
за другом символов и метафор, реализующих в тексте одну и ту же инвариантную модель символа. Цель анализа – раскрыть эстетическую функцию «монтажа» символа и метафоры в процессе познания и объективации авторского переживания, «движущегося» по мере развертывания текста. Анализ символикометафорического комплекса осуществляется в несколько этапов:
1. Найти доминирующий образ стихотворения по системе сильных позиций текста. Это номинация такой реалии поэтического мира, которая определяет тему стихотворения18. Соотнести доминирующий образ и б) является ли этот
образ эмпирическим, б) связан ли он с определенной мифологической системой. Доминирующий образ – возможная номинация означающего символа.
3. Установить разницу между общей семантикой символа культуры и его
реноминацией в поэтическом тексте: дифференциальные значения описывают
динамику семантического развития доминирующего образа, а также фиксируют
соотношение символа культуры и его индивидуально-авторскую интерпретацию.
4. Соотнести инвариантную модель символа с реализующей ее синтаксической конструкцией и сделать вывод о текстовых, символических или метафорических, вариантах модели.
5. Проанализировать динамику символико-метафорического комплекса,
которая выявляется в последовательной смене текстовых вариантов одной модели символа по мере развертывания текста. Смена реноминаций одной и той
же модели – это смена референтов (метафора монореферентна, символ полире-
Падучева, Е. В. Доминирующее имя [Электронный ресурс] / Е. В. Падучева// Словарь терминологии тартуско-московской семиотической школы / Сост. Ян Левченко / под рук. И. А.Чернова. – М., 1999. – 197 с. –
Режим доступа : http : //diction.chat.ru/.
18
35
ферентен) и, соответственно, мироощущений (метафорическое одномирие и
символическое многомирие).
Анализ динамики символико-метафорического комплекса основан на методе монтажа, разработанном С. Эйзенштейном не только по отношению к кинематографии, но и другим визуализированным видам искусства, в частности к
литературе. В поэзии обращение к зрительным ощущениям условно и возможно только через реконструкцию движущейся референции образов, что сродни
природе киномонтажа. Смена метафоры и символа, монореференции и полиреференции, порождает смену одномирия и двоемирия. Так, в стихотворении И.
Анненского «У гроба» на долю метафоры приходится роль «дешифровщика»
символического образа. Это стихотворение − загадка.
В квартире прибрано. Белеют зеркала.
Как конь попоною, одет рояль забытый:
На консультации вчера здесь Смерть была
И дверь после себя оставила открытой.
Давно с календаря не обрывались дни,
Но тикают еще часы его с комода
А из угла глядит, свидетель агоний,
С рожком для синих губ подушка кислорода.
В недоумении открыл я мертвеца…
Сказать, что это я…весь этот ужас тела…
Иль Тайна бытия уж населить успела
Приют покинутый всем чуждого лица?
Рассмотрим символико-метафорический комплекс ДОМ. Доминирующий образ ДОМ выражен номинациями в сильных позициях: в квартире (абсолютное начало текста) и приют (слова в последней строке стихотворения).
Кроме того, из 11 строчек стихотворения 7 описывают детали дома, где умер
человек: белеющие зеркала, накрытый рояль, комод с часами, календарь, кислородная подушка, открытая дверь. Доминирующий образ ДОМ является означающим модели символа ДОМ→1) тело и 2) душа человека. Первое означаемое
базового символа выражено словом мертвец. Второе не вербализовано.
Основной тип лексико-семантического варьирования исходной модели –
детализация: мебель и предметы, заполняющие квартиру, а также открытая
дверь символизируют внутренний мир умершего (на базе второго означаемого
36
- ДУША). Перейдем к монтажу символико-метафорического комплекса ДОМ.
Один «фрагмент» соответствует одному референту со своими пространственновременными параметрами.
1 фрагмент «квартира»: В квартире прибрано
Этот фрагмент – «общий план» пространства. Номинация квартира – видовое наименование исходного означающего ДОМ.
2 фрагмент «зеркала»: Белеют зеркала.
3 фрагмент «рояль»: Как конь попоною, одет рояль забытый.
2 и 3 фрагменты, где пристальное внимание уделяется деталям дома (зеркалам, накрытому роялю), вводят так называемый «крупный план». Употребляемые нами термины «общий план» и «крупный план» условны, но названные
приемы монтажной режиссуры как нельзя более точно характеризуют референцию лексико-семантической детализации: если авторский «взгляд» акцентирует
внимание на детали, то это сродни наезду камеры и получаемому вследствие
этого «крупному плану». Все в этой квартире знакомо, обычно, как всегда. На
этом этапе стихотворного времени детали интерьера несимволичны: их функция – создания атмосферы будничности происходящего, как это ощущалось
всякий раз, когда хозяин входил в квартиру. Можно представить, как взгляд
лирического героя скользит по знакомым предметам, не замечая ничего необычного.
4 фрагмент «Смерть открывает дверь»
На консультации вчера здесь Смерть была
И дверь после себя оставила открытой
Все изменяется, когда предикативная метафора смерть оставила открытой дверь вводит в стихотворение тему смерти, резко нарушая повседневность нарисованной ранее картины. Лирический герой словно бы в один миг
вспомнил, что вчера кто-то умер. 4 фрагмент вводит значимую для символики
дома деталь – открытую дверь. ДВЕРЬ→1) граница между микро- и макрокосмом; 2) переход ЧЕЛОВЕКА из одного состояния в другое: в древности счита-
37
ли, что в открытую дверь уходила из тела душа человека, то есть человек умирал.
5 фрагмент «календарь»: Давно с календаря не обрывались дни
6 фрагмент «часы»: Но тикают еще часы его с комода
Тревога нагнетается тем, что привычные детали приобретают символическое значение: КАЛЕНДАРЬ и ЧАСЫ – это древние метонимические символы
времени и человеческой жизни. Но календарь, у которого давно не отрывались
листы, – символ остановившегося для этого человека времени, смерти. А вот
продолжающие тикать часы говорят о том, что хозяин был жив еще вчера и механический завод еще не кончился.
7 фрагмент «кислородная подушка»: А из угла глядит, свидетель агоний, С рожком для синих губ подушка кислорода.
Эта реалистичная деталь не символ, но с ее появлением становится зримым момент смерти: агония, синие губы и удушье.
8 фрагмент «мертвец»: В недоумении открыл я мертвеца
Доминирующий референт – мертвец. Это означаемое всего образа комнаты со всеми ее деталями: «убранная комната с мебелью→мертвец». Загадка
решена, но прозрение лирического героя продолжается. Двусмысленность ситуации создает диффузное значение слова открыть: 1) ‘обнажить, освободить
от чего-то закрывающего’ и 2) ‘сообщить откровенно о чем-нибудь, обнаружить’19. Вероятно, герой 1) приоткрывает саван и видит лицо покойника и 2)
открывает для себя истину о том, кто этот покойник.
9 фрагмент «я»: Сказать, что это я…весь этот ужас тела
Доминирующий референт – «я», то есть душа лирического героя. Наряду
со словом мертвец — это означающее доминирующего образа: комната с
накрытой мебелью→1) тело мертвеца, 2) лирический герой. Именно сейчас
ему открывается страшная истина: этот дом – его собственное тело (весь этот
ужас тела). Он сам – душа умершего, вернувшегося в «дом» гостем через отОжегов, С. И. Шведова Толковый словарь русского языка / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. – М.: АЗЪ, 1993. –
С. 485.
19
38
крытую дверь, оставленную Смертью, потому что не прошло еще трех дней:
тело не похоронили, и душа мытарствует.
10 фрагмент «Тайна бытия открывается»: Иль Тайна бытия уж населить успела Приют покинутый всем чуждого лица
Доминирующий референт абстрактен: тайна бытия. Самой таинственной
для человека сущностью является смерть. В контексте расшифрованного символа слово приют имеет диффузное значение: 1) жилище 2) тело умершего.
Итак, в стихотворении И. Анненского «У гроба» реализована одна и та же
модель: ДОМ→ЧЕЛОВЕК: ДУША И ТЕЛО. Ее варианты – двучленный символ
«комната с накрытой мебелью→ 1) тело мертвеца, 2) лирический герой, 3) тайна бытия» и метафора «смерть открывает дверь», сыгравшая главную роль в
понимании символичности описываемой ситуации. Монтаж символикометафорического комплекса ДОМ реконструирует постепенное прозрение лирического героя, на которого наваливается страшная истина, о том, что он со
стороны видит собственную смерть. Особенно показателен в этом смысле переход от фрагментов 1, 2, 3, рисующих бытовой образ квартиры, к символическому ее осмыслению в метафоре на консультации здесь Смерть была.
Смена референции акцентирует скрытый от чувств читателя фактор стихового времени, когда длительность чтения стихотворения семантизируется, превращаясь во время бытия поэтического образа20.
Уникальность лирического переживания в каждом стихотворении требует
гибкого подхода к материализующей и структурирующей его символике и метафорике. Поэтому мы ввели понятие доминирующего принципа, который выявляет тот аспект символики и метафорики произведения, который наиболее
важен при реконструкции авторского замысла. Мы выделили три типа доминирующих принципов лингвопоэтического анализа символики стихотворения: 1)
монтаж и динамика символико-метафорического комплекса, 2) его детализа20
Шервинский, С. В. Ритм и смысл / С. В. Шервинский. – М. : Изд-во Академии наук СССР, 1961. – С. 33,
261.
39
цию (символико-метафорические комплексы ГОРА и МОСТ в «Поэме горы» и
«Поэме Конца» М. Цветаевой) и 3) анализ одночленных символов в литературном сне (сон Татьяны Лариной).
В Заключении работы подводятся итоги диссертационного исследования, излагаются выводы, подтверждающие основные положения, выносимые на
защиту. В ходе изучения семиотической и лингвистической составляющей
символа была выявлена его главная особенность – полиденотативность. Как
научная доминанта нашего исследования, описанная
посредством лексико-
семантического полевого структурирования и обоснованная в процессе логикосинтаксического анализа в поэтическом тексте, полиденотативность символической модели обусловила достижение цели исследования и привела к решению поставленных задач. Описанная нами лингво-семиотическая модель символа является всеобщей формой существования феноменов культуры. Она кодирует, хранит и передает информацию, наследуемую целым народом в далекой древности, поскольку, во-первых, является единицей мифа; во-вторых, отражает в означаемом параллелизм микро- и макрокосма; в-третьих, основываясь
на
подобии,
является
универсальным
механизмом
религиозно-
мифологического познания космоса сквозь призму национального антропоцентризма; в-четвертых, объединяет все существующие в сознании народа устойчивые образы в единую систему символов – символический язык, являющийся
носителем религиозно-мифологической картины мира того или иного народа;
в-пятых, фиксирует все этапы эволюции символического значения. Данное
знаковое определение символа совмещает семиотическую и лингвистическую
составляющую. Оно открыло возможность для многомерного подхода к проблеме примирения языка и символа: с одной стороны, объектом исследования
является символ и его языковая репрезентация; с другой – лексема и ее символическая природа, восходящая к древнерусскому синкретизму. В этом случае в
фокусе находится именно лингвистическая единица, а символизация – одно из
ее качеств, проявляемых при определенных условиях.
40
Лингво-семиотическое многоаспектное исследование символа и метафоры открывает ряд перспектив для новых исследований: а) формирование словарной статьи одной лексемы-символа в контексте одной или ряда культур; б)
изучение механизмов символизации и десимволизации, к которым мы вслед за
В. В. Колесовым относим гиперонимизацию и метонимию; в) изучение симулякров как результата разрушения символа; г) исследование нехудожественных
дискурсов, основанных на символическом двоемирии (детская речь, игра, ритуал).
Исследование завершается Опытом словаря лексем-символов, упомянутых в диссертации. Цель словаря: зафиксировать и проиллюстрировать наиболее известные в русской культуре и отраженные в русской поэзии символические значения ряда лексем русского языка. Словарь построен согласно следующим принципам:
1. Словник формируют имена существительные, а также несколько имен прилагательных цвета.
2. Словарная дефиниция каждой лексемы делится на две части, соответствующие микрополю означающего и означаемого.
3. Микрополе означающего включает словарные толкования первичных и вторичных значения заглавного слова.
4. Микрополе означаемого включает толкование символических значений, выбранных из ряда словарей и энциклопедий символов на основании: а) частотности фиксирования данного значения для русской культуры; б) отражения в текстах русской культуры: в древнерусских памятниках, фольклоре,
в толковых исторических и современных словарях, в Библии и ряде православных текстов, в русской поэзии.
5. Каждое толкование символического значения подкреплено контекстами.
Например, модель ОГОНЬ→ЗОЛОТО проиллюстрирована следующими
примерами: 1) эпитет огня в золотой 21; 2) обл. богачъ, богатье – огонь22; 3)
Горбачевич, К.С. Словарь эпитетов русского литературного языка / К. С. Горбачевич. – СПб.: Норинт, 2001. –
224 с.
21
41
русские загадки: Полна коробочка золотых воробышков (Горшок с угольями)
// Что горит без пламени? (Золото).23
6. В системе означаемого отражены преимущественно основные мифологические системы русской культуры: язычество и православие.
7. Статью заканчивает список символов-синонимов чье означаемое включено
полностью или совпадает более чем на 50%, например гора и дерево, бабочка и пчела, мост и радуга и др.
Основные научные результаты диссертации отражены в 39 публикациях
общим объемом 29,66 п.л.
Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:
1. Якушевич (Резчикова), И. В. Символика в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (сон Татьяны) / И. В. Якушевич // Филологические науки –
М., 2001. – №2. – С. 23 – 30. (0,5 п.л.).
2. Якушевич (Резчикова), И. В. Типы лексико-семантической трансформации символа в поэтическом тексте / И. В. Якушевич // Филологические
науки. М., 2004. – №4. – C. 58–66. (0,5 п.л.).
3. Якушевич (Резчикова), И. В. Семантическая структура символа "огонь":
опыт словарной статьи лексемы-символа / И. В. Якушевич // Научнотехническая информация. Серия 2: Информационные процессы и системы. – М. : ВИНИТИ, 2011. – №2. – С. 28 – 33. (0,4 п.л.).
4. Якушевич (Резчикова), И. В. Лингво-культурологический комментарий
слова-символа в поэтическом тексте / И. В. Якушевич // Русский язык за
рубежом.– М. : Еврострой, 2011. – №1. – С. 85 – 91. (0,4 п.л.).
5. Якушевич, И. В. Переменная референция символа и метафоры в поэтическом тексте / И. В. Якушевич // Научно-техническая информация. Серия 2: Информационные процессы и системы. – М. ВИНИТИ, 2011. –
№12. С. 23 – 28. (0,7 п.л.).
Афанасьев, А. Н. Поэтические воззрения славян на природу: в 3-х т. / А. Н. Афанасьев. – М.: Индрик, 1994. –
Т.1. – C. 13.
23
Там же, Т. I, с. 200.
22
42
6. Якушевич, И. В. Структурные модели символа в поэтическом тексте / И.
В. Якушевич // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки» – Волгоград : издво ВГПУ, 2012. – №6 (70). – С. 12 – 15. (0,3 п.л.).
7. Якушевич, И. В. Лексико-семантическая структура символа «дом» / И.
В. Якушевич // Вопросы культурологии. – М. : Издательский Дом «Панорама», 2012. – №5. – С. 73 – 77. (0, 4 п.л.).
8. Якушевич, И. В. Энантиосемия в лексико-семантической структуре
символа / И. В. Якушевич // Вестник Иркутского государственного
лингвистического университета. – Иркутск: изд-во ИГЛУ, 2012. – №2
(19). – С. 72 – 77. (0,4 п.л.).
9. Якушевич, И. В. Логический и синтаксический аспекты разграничения
символа и метафоры в поэтическом тексте / И. В. Якушевич // Вестник
РУДН. Серия «Лингвистика». – М. : изд-во РУДН 2012. – №1. – С. 132 –
139. (0,4 п.л.).
10. Якушевич, И. В. Лингвокогнитивная типология символов / И. В. Якушевич // Вестник РУДН. Серия «Лингвистика». – М. : изд-во РУДН,
2012. – №4. – С. 5 – 13. (0,5 п.л.).
11. Якушевич, И. В. Лексико-семантическая структура геометрических
символов / И. В. Резчикова // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. – С-Пб.
: изд-во РГПУ, 2012. – №149. – С. 122 – 131. (0,6 п.л.).
12. Якушевич, И. В. Лингвокогнитивная модель символа / И. В. Якушевич
// Научно-техническая информация. Серия 2: Информационные процессы и системы. – М. : ВИНИТИ, 2013. – №2. – С. 22 – 29. (0,5 п.л.).
13. Якушевич, И. В. Когнитивно-семиологическое моделирование символа
«дверь» / И. В. Якушевич // Ученые записки ОГУ. Серия «Гуманитарные и социальные науки». – Орел: изд-во ФГБОУ ВПО «Орловский
государственный университет, 2014. – №4 (60). – С. 206–210. (0,3 п.л.).
14. Якушевич, И. В. Концепт и символ: когнитивно-семиологическое сопоставление / И. В. Якушевич // Научно-техническая информация. Серия
43
2: Информационные процессы и системы. – М. : ВИНИТИ, 2014. – №4. –
С. 28 – 34. (0,4 п.л.).
15. Якушевич, И. В. Знаково-семантическая структура поэтического символа и символа-симулякра / И. В. Якушевич // Научно-техническая информация. Серия 2: Информационные процессы и системы. – М. : ВИНИТИ, 2015. – №3. – С. 25 – 29. (0,3 п.л.).
Публикации в других научных изданиях:
16.Якушевич (Резчикова), И. В. Семантическое варьирование текстовой тематической группы как способ выражения динамики поэтического образа / И. В.
Якушевич // Синтаксические и грамматические аспекты предикации в современном русском языке. Межвузовский сб. научных трудов. – М. : издательство МПУ, 1998. – С. 71 – 73. (0,2 п.л.).
17.Якушевич (Резчикова), И. В. Семантическая структура символов «хижина» и
«домовой» в толковании сна Татьяны Лариной / И. В. Якушевич // Семантика словоформы в высказывании. Межвузовский сборник научных трудов. –
М. : изд-во МПУ, 1999. – С. 28–30. (0,2 п.л.).
18. Якушевич (Резчикова), И. В. Движение и метафоризация цвета в текстовой
тематической группе. Анализ стихотворения А. Блока «Город в красные
пределы» / И. В. Якушевич // Структура и семантика художественного текста. Доклады VII Международной конференции МГОПУ. – М. : Физкультура, образование и наука, 1999. – С. 317 – 322. (0,2 п.л.).
19. Якушевич (Резчикова), И. В. Слова-символы в толковании сна Татьяны Лариной / И. В. Якушевич //Вестник педагогического университета. – №5. – М.
: изд-во МПУ, 1999. – С. 27 – 30. (0,2 п.л.).
20. Якушевич (Резчикова), И. В. Семантическая структура символа и возникновение символического сюжета (на материале поэмы В. Маяковского «Облако в штанах») / И. В. Резчикова // Слово и словоформа в высказывании : номинация и предикация. Межвузовский сборник научных трудов. – М. : издво МПУ, 2000. – С. 148 – 152. (0,3 п.л.).
44
21.Якушевич (Резчикова), И. В. Семантическое варьирование символа «раковина» в стихотворении Б. Пастернака «Зима» / И. В. Резчикова //Средства номинации предикации. Межвузовский сборник научных трудов. – М. : изд-во
МПУ, 2001. – С. 134 – 139. (0,4 п.л.).
22. Якушевич (Резчикова), И. В. Семантическое варьирование символа «ветер»
в поэзии А. Блока / И. В. Якушевич //Человек. Язык. Искусство. Материалы
Международной научно-практической конференции МПГУ: тезисы международной конференции. – М. : изд-во МПГУ, 2001. – С. 202 – 204. (0,3 п.л.).
23. Якушевич (Резчикова), И. В. Языковая реализация символа «окно–глаз» в
стихотворениях русских поэтов» / И. В. Якушевич //Филологические традиции и современное литературное образование. Сборник научных докладов
научно-методической конференции. Гуманитарный педагогический институт (ГПИ). – М. : изд-во ГПИ, 2002. С. 105 – 109. (0,3 п.л.).
24. Якушевич (Резчикова), И. В. Символы души в стихотворении Б. Пастернака
«Ветер»: семантика, языковая форма, динамика образов / И. В. Якушевич //
Тенденции в системе номинации и предикации русского языка. Межвузовский сборник научных трудов. – М. : изд-во МПУ, 2002. – С. 169 – 173. (0,3
п.л.).
25. Якушевич (Резчикова), И. В. Градация символа «ветер» в стихотворении Ф.
И. Тютчева «О чем ты воешь ветр ночной?» / И. В. Якушевич // Номинация,
предикация, образность. Межвузовский сборник научных трудов. – М. : издво МГОУ, 2003. – С. 116 – 119. (0,2 п.л.).
26. Якушевич (Резчикова), И. В. Символ «тигр» в стихотворении У. Блейка
«Тигр». / И. В. Якушевич //XV Пуришевские чтения. Всемирная литература
в контексте культуры: Сборник статей и материалов. – М. : изд-во МПГУ,
2003 – С. 220. (0,06 п.л.).
27. Якушевич (Резчикова), И. В. Лингвопоэтический анализ символов пространства в «Поэме горы» и «Поэме конца» М. Цветаевой / И. В. Якушевич //
Ученые записки Московского гуманитарного педагогического института. –
М. : изд-во МГПИ, 2003. – С. 342 – 356. (0,9 п.л.).
45
28. Якушевич (Резчикова), И. В. Авторская функциональная и лексикосемантическая трансформация символа «дом» в поэме М. Цветаевой «Попытка комнаты» / И. В. Якушевич // Русское слово: диахронический и синхронические аспекты. Материалы международной научной конференции,
посвященной 130-летию со дня рождения Д. Н. Ушакова. – Орехово-Зуево:
изд-во И. Некипелова, 2003. – С. 224 – 227. (0,3 п.л.).
29. Якушевич (Резчикова), И. В. Лингвопоэтический анализ символа «тигр» в
стихотворении У. Блейка «Tiger». Лингвопоэтический анализ символа
«тигр» в стихотворении У. Блейка «Tiger» / И. В. Якушевич // Актуальные
проблемы современной филологии. Языкознание: Сборник статей по материалам Всероссийской научно-практической конференции. Ч. 2. – Киров:
изд-во ВятГГУ, 2003. – С. 82 – 87. (0,4 п.л.).
30. Якушевич (Резчикова), И. В. Градация узуальной модели символов зверей в
стихотворении К. Бальмонта «Мои звери» / И. В. Якушевич // Современное
русское языкознание и лингводидактика. Сборник материалов Международной юбилейной научно-практической конференции, посвященной 80–летию
академика РАО Н. М. Шанского. – М. : изд-во МГОУ, 2003. – С. 175 – 179.
(0,3 п.л.).
31. Якушевич (Резчикова), И. В. Некоторые принципы разграничения символа и
метафоры в поэтическом тексте / И. В. Якушевич // Филологические традиции в современном литературном и лингвистическом образовании: В 2 т.
Т.1. – М. : изд-во МГПИ, 2003. – С. 67 – 74 (0,4 п.л.).
32. Якушевич (Резчикова), И. В. О некоторых синтаксических конструкциях –
маркерах символа и метафоры / И. В. Якушевич // Лингвистика и поэтика.
Сборник научных трудов. ЦГЛ. МПГУ. – М. : изд-во МПГУ, 2004. – С. 137–
143. (0,4 п.л.).
33. Якушевич (Резчикова), И. В. О синтаксических конструкциях, разграничивающих и не разграничивающих символ и метафору (на материале стихотворений М. Цветаевой) / И. В. Якушевич // Ученые записки Московского
46
гуманитарного педагогического института. – М. : изд-во МГПИ, 2004. – С.
208–217. (0,6 п.л.).
34. Якушевич (Резчикова), И. В. Символ и метафора в поэзии М. Цветаевой
(опыт лингвосемиотического и лингвопоэтического анализа) / И. В. Якушевич. – М. : Прометей, 2005. – 248 с. (15,5 п.л.).
35. Якушевич, И. В. Метафора, сравнение и метаморфоза как поэтическая функция символа / И. В. Якушевич //. Филологические традиции в современном
литературном и лингвистическом образовании. Сб. материалов V научнометодической конференции. Вып. 5. В 2-х т. Т. 2. – М. : изд-во МГПИ, 2006.
– С. 150 – 156. (0,3 п.л.).
36.Якушевич, И. В. Лексема-символ: опыт словарной статьи / И. В. Якушевич //
Наследие Д. С. Лихачева в культуре и образовании России: Сб. материалов
научно-практической конференции (Москва, 22 ноября 2006.г.): в 3-х т. Т. 2.
– М. : изд-во МГПИ, 2007. – С. 74 – 82. (0,4 п.л.).
37. Якушевич, И. В. Метафора / И. В. Якушевич // Розановская энциклопедия //
Cост. и гл. ред. А.Н. Николюкин. – М., РОССПЭН, 2008 г. – C. 1644 – 1646.
(0,2 п.л.).
38. Якушевич, И. В. Языковые репрезентаторы символа «жилище» / И. В. Якушевич // Филологические традиции в современном литературном и лингвистическом образовании. Сборник научных статей: В 2-х т. Вып. 9. Т.1. – М. :
изд-во МГПИ, 2010. – С. 385 – 390. (0,4 п.л.).
39. Якушевич, И. В. Концепт и символ: единство противоположностей / И. В.
Якушевич // Филологические традиции в современном литературном и
лингвистическом образовании: Сборник научных статей. Вып. 10. В 3-х т.
Т.2 – М. : изд-во МГПИ, 2011. – С. 266 – 270. (0,3 п.л.).
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
46
Размер файла
867 Кб
Теги
поэзия, поэтический, xix, языковой, материалы, варьирование, русской, модель, символы, семантика, текст, семиотические
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа