close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Жизнь и государственная деятельность Александра Дмитриевича Балашева (1770-1837).

код для вставкиСкачать
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
На правах рукописи
Скрыдлов Андрей Юрьевич
Жизнь и государственная деятельность
Александра Дмитриевича Балашева (1770-1837)
специальность 07.00.02 – Отечественная история
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Санкт-Петербург – 2013
Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении науки
«Санкт-Петербургский институт истории Российской академии наук»
Научный руководитель:
Андреева Татьяна Васильевна,
доктор исторических наук, доцент
Официальные оппоненты:
Флоринский Михаил Федорович,
доктор
исторических
наук,
профессор, ФГБОУ ВПО «СанктПетербургский
государственный
университет», профессор кафедры
истории России с древнейших
времен до ХХ в. исторического
факультета
Николаенко Петр Дмитриевич,
кандидат
исторических
наук,
доцент, ФГКОУ ВПО «СПбУ МВД
России», доцент кафедры истории
государства и права
Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Российский Государственный педагогический
университет им. А.И. Герцена»
Защита диссертации состоится 29 октября 2013 г. в 14.30 на заседании
диссертационного совета Д.002.200.01 по защите диссертаций на соискание ученой
степени доктора исторических наук на базе Санкт-Петербургского института истории
Российской академии наук по адресу:
197110, Санкт-Петербург, Петрозаводская улица, д. 7.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Санкт-Петербургского института
истории Российской академии наук.
Автореферат разослан «____» сентября 2013 г.
Ученый секретарь
Диссертационного совета,
кандидат исторических наук
П.В. Крылов
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Период первой четверти XIX в. по
насыщенности политическими событиями, масштабам преобразований и
реформаторским поискам решения фундаментальных «русских вопросов» в
отечественной истории имеет огромное значение. В событиях, происходивших в
Российской империи в 1801-1825 гг., ключевую роль играла высшая бюрократия,
оказывавшая решающее влияние как внутри сферы своей компетенции, так и
далеко за ее пределами.
При этом преобразовательный вектор правительственной политики
царствования Александра I способствовал появлению целой плеяды выдающихся
государственных деятелей, являвшихся разработчиками основополагающих
реформаторских проектов, а также обусловил потребность в умелых управленцах,
способных реализовывать замыслы верховной власти на практике. Одним из них
был Александр Дмитриевич Балашев (1770-1837), последовательно занимавший
посты московского и санкт-петербургского обер-полицмейстера, военного
губернатора столицы, министра полиции и генерал-губернатора пяти центральных
губерний. Обзор основных этапов государственной деятельности А.Д. Балашева
наглядно демонстрирует его причастность ко многим преобразовательным
инициативам Александровского царствования. Однако до сих пор не выявлена
степень участия А.Д. Балашева в разработке и реализации этих преобразований, не
определена его роль в реформаторском процессе. Фигура А.Д. Балашева весьма
примечательна и для изучения бюрократической элиты первой трети XIX в. Он
был классическим представителем высшего чиновничества данной эпохи,
который, не имея ведомственной специализации, в продолжение своей карьеры
служил в разных областях государственного управления.
Необходимость создания работы, посвященной А.Д. Балашеву, продиктована
также состоянием изученности темы. В отечественной и зарубежной
историографии нет специального, обобщающего монографического исследования
о его жизни и государственной деятельности.
Степень разработанности темы исследования. Единственным трудом,
посвященным А.Д. Балашеву, до последнего времени являлась брошюра
петербургского цензора Д.И. Мацкевича, изданная в 1847 г. к десятилетию со дня
смерти Александра Дмитриевича.1 В работе объемом около 20 страниц в
панегирическом духе прослеживаются основные вехи жизненного и служебного
пути А.Д. Балашева. В дальнейшем внимание исследователей сосредотачивалось
1
Мацкевич Д.И. О жизни и государственных заслугах А.Д. Балашева. СПб., 1847.
3
лишь на отдельных эпизодах его биографии, связанных с важнейшими событиями
Александровского царствования, такими как деятельность Министерства полиции,
отставка М.М. Сперанского, Отечественная война 1812 г. или разработка проектов
реформы местного управления.
В дореволюционной историографии имя А.Д. Балашева можно найти в
обобщающих исторических работах, посвященных эпохе правления Александра I.
В фундаментальном труде Н.К. Шильдера А.Д. Балашев упоминается в числе
видных государственных деятелей и исполнителей воли императора. Министр
полиции и генерал-адъютант фигурирует в качестве одного из инициаторов
отставки М.М. Сперанского, а так же деятельного участника Отечественной войны
1812 г.2 Великий князь Николай Михайлович также лишь упоминает имя А.Д.
Балашева при анализе административных преобразований первой четверти XIX в.
и внешнеполитической активности императора Александра I.3 При этом историки
ограничиваются изложением только фактологической стороны деятельности А.Д.
Балашева, не давая характеристики личности генерала и не объясняя мотивацию
его поступков.
Деятельность А.Д. Балашева в качестве министра полиции привлекала
внимание исследователей в связи с историей государственных учреждений, но
преимущественно не в конкретно-историческом плане, а формально юридическом.
Юбилейные труды по истории министерств, сочинения М.В. Довнар-Запольского,
Д.А. Градовского, И.А. Блинова, детально освещающие становление новой
системы центрального управления в России, затрагивают, в том числе, и вопросы
образования
Министерства
полиции.4
Подробнейшее
исследование
Н.В. Варадинова по истории Министерства внутренних дел вобрало в себя
большой массив фактических данных о процессе формирования организационной
структуры ведомства.5 Однако при характеристике А.Д. Балашева как первого
министра полиции авторы этих историко-юридических исследований
довольствуются лишь изложением основных вех его служебной биографии, не
прослеживая зависимости специфики созданного им министерства от его
общественно-политической позиции и взглядов на принципы организации и
деятельности государственного аппарата.
Шильдер Н.К. Император Александр I. Его жизнь и царствование: В 4 т. Т.III. СПб.,1897. С. 35-85.
Николай Михайлович, вел. кн. Император Александр I: опыт исторического исследования. В 2 т. Т. 1.
СПб., 1912. С. 89-225.
4
Министерство внутренних дел: исторический очерк. 1802-1902. СПб., 1901. С. 20-23; ДовнарЗапольский М.В. Зарождение министерств в России. М., 1912; Градовский А.Д. Русское
государственное право. Т. 1-3. СПб., 1875-1882; Блинов И.А. Губернаторы: историко-юридический
очерк. СПб., 1905.
5
Варадинов Н.В. История министерства внутренних дел. Ч. 2. Кн. 1., 1863. С. 31-37.
4
2
3
Отдельный блок дореволюционных исторических трудов затрагивает историю
участия А.Д. Балашева в интриге против М.М. Сперанского. Многочисленные
биографы знаменитого реформатора обращались к личности А.Д. Балашева,
считая его одним из главных виновников отставки государственного секретаря.
Традиционная оценка роли А.Д. Балашева в интриге была впервые
сформулирована М.А. Корфом, и сводится к тому, что генерал стал «тайным, но
самым опасным, самым деятельным врагом неосторожного Сперанского».6 Среди
причин, подтолкнувших министра полиции к участию в заговоре против своего
покровителя автор называет «дух интриги», «желание выслужиться» и «страх
собственного обличения». В посвященной М.М. Сперанскому работе
М.П. Погодина эпизод, связанный с отставкой государственного секретаря, также
был подробно рассмотрен. Историк прослеживает историю возникновения
заговора, рассматривает содержание поступавших к императору доносов. Их
хронологическая последовательность позволяет М.П. Погодину сделать
справедливый вывод о том, что А.Д. Балашев присоединился к заговору уже на
завершающем этапе. При этом исследователь, считая министра полиции одним из
сторонников консервативной партии при дворе, объясняет его участие в интриге
идеологическими мотивами.7 В последующих работах о М.М. Сперанском их
взаимоотношения с А.Д. Балашевым изображались с опорой на построения
М.А. Корфа или М.П. Погодина. Обстоятельный анализ событий,
предшествующих отставке государственного секретаря, приводится в работе
В.И. Семевского.8 Действия А.Д. Балашева историк также объясняет его
принадлежностью к «консервативной партии», главой которой называет сестру
Александра I Екатерину Павловну. При этом толчком к вхождению министра
полиции в ряды заговорщиков автор считает поручение императора
«присматривать за Сперанским». В характеристике личности А.Д. Балашева
В.И. Семевский идет вслед за предыдущей историографией и основывается на тех
же мемуарных свидетельствах. И только в сочинении А.Э. Нольде впервые
высказывается важная мысль о том, что подлинной причиной удаления
М.М. Сперанского была не интрига придворных сановников, а обдуманное
решение Александра I.9 Главным действующим лицом комбинации по
Корф М.А. Деятели и участники в падении Сперанского // Русская старина. 1902. № 3. С. 485.
Погодин М.П. Сперанский // Русский архив. 1871. № 6. Стб. 1133-1145.
8
Семевский В.И. Падение Сперанского // Отечественная война и русское общество / Под ред. А.К.
Дживелегова, С.П. Мельгунова, В.И. Пичеты. В 7 т. Т.2. СПб., 1911. С. 221-246.
9
Нольде А.Э. Сперанский: биография. М., 2004. С. 110-112.
5
6
7
осуществлению замысла об отставке реформатора автор считает шведского барона
Г. Армфельда, который в качестве союзника привлек А.Д. Балашева.10
Роль А.Д. Балашева в ходе Отечественной войны 1812 г. и Заграничных
походов русской армии получила довольно лапидарное освещение в трудах
дореволюционных историков. Генерал-адъютант, не участвовавший в военных
действиях, чаще всего упоминается лишь в контексте своей знаменитой поездки к
Наполеону.11 Исключение составляет труд А.И. Михайловского-Данилевского,
который вносит имя А.Д. Балашева в число «мужей Двенадцатого года» и
ближайших сподвижников императора в годы войны. Составленный историком
биографический очерк об А.Д. Балашеве, при написании которого были
использованы собственноручные мемуарные записки генерала, представляет
собой обстоятельное изложение важнейших событий его жизни и карьеры.12
Однако, подробному, с точки зрения изложения фактов, биографическому
описанию недостает оценочных характеристик личности генерал-адъютанта и
концептуального осмысления мотивов его поступков.
Особый интерес представляет историографический блок, связанный с
генерал-губернаторским периодом деятельности А.Д. Балашева и тесно увязанный
с историей создания проектов генерал-губернаторств и Государственной Уставной
грамоты Российской империи. Впервые проблема предполагаемого учреждения
генерал-губернаторств при Александре I обратила на себя внимание
исследователей в 60-е гг. XIX в. В трудах Н.В. Калачова и Е.В. Анучина были
опубликованы важнейшие документы, проливавшие свет на готовившуюся во
второй половине Александровского царствования реформу местного управления.13
Цель задуманных Александром I преобразований авторы видели в том, чтобы
наладить эффективный надзор над губернским управлением, а генералгубернаторство А.Д. Балашева рассматривали как начало практической
реализации генерал-губернаторского проекта. Новым этапом в изучении генералгубернаторского эксперимента А.Д. Балашева стало появление монографии
Г.В. Вернадского, посвященной Государственной Уставной грамоте.14 Автор
представил краткий обзор проектов образования генерал-губернаторств,
Нольде А.Э. Сперанский. С. 111.
Шильдер Н.К. Император Александр I. Т.III. С. 85-86; Николай Михайлович, вел. кн. Император
Александр I: опыт исторического исследования. Т. I. С. 111-112.
12
Михайловский-Данилевский А.И. Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814 и
1815 годах. В 6 т. Т.6. СПб., 1850. С. 215-236.
13
Анучин Е.Н. Исторический обзор развития административно-полицейских учреждений в России с
Учреждения о губерниях 1775 г. до настоящего времени. СПб., 1892. С. 12-30; Калачов Н.В. Разбор
сочинения г. Андреевского «О наместниках, воеводах и губернаторах». СПб., 1867. С. 45-71.
14
Вернадский Г.В. Государственная Уставная Грамота Российской Империи 1820 г. Прага, 1925.
6
10
11
возникавших во второй половине царствования Александра I, рассматривая их в
качестве базы для создания конституционного проекта. По мнению исследователя,
в 1819 г. император приступил к реализации Государственной Уставной грамоты,
создав в качестве эксперимента генерал-губернаторство в центральной России и
назначив туда А.Д. Балашева, который «несмотря на все отрицательные стороны
своего характера, являлся одним из первых деятелей Александровского
государства».15 Таким образом, Г.В. Вернадский считал создание генералгубернаторства А.Д. Балашева первым шагом императора на пути к введению в
России конституционного правления.16
В советской историографии тематика участия А.Д. Балашева в
формировании Министерства полиции и определении основных направлений его
деятельности получила освещение лишь в общем контексте истории полицейского
ведомства. Среди исследований, посвященных политическому сыску в первой
половине XIX в., выделяется монография И.М. Троцкого. В ней автор объясняет
активизацию деятельности сыскных органов в 1810-1812 гг. карьерными
амбициями министра и его стремлением к постоянному расширению компетенции
своего ведомства. При этом историк подчеркивает особую роль А.Д. Балашева в
появлении новых для России методов политического шпионажа и провокации,
которые
министр
заимствовал
у
французской
полиции.17
Работы
П.А. Зайончковского, Н.П. Ерошкина, И.В. Оржеховского отличаются анализом
деятельности полицейских органов в контексте истории государственного
управления. Однако роли А.Д. Балашева в этом процессе не уделяется должного
внимания.18 Определенный поворот к рассмотрению личного вклада
государственных деятелей Александровской эпохи в реформирование
полицейских учреждений наметился в работах А.В. Борисова. Среди других
представителей управленческой элиты данной эпохи автор особое внимание
уделяет А.Д. Балашеву и его участию в формировании Министерства полиции и
приходит к мысли о том, что министру частично удалось реализовать задуманное
М.М. Сперанским объединение в одном ведомстве «полиции тайной и
публичной».19
Вернадский Г.В. Государственная Уставная Грамота. С. 46-47.
Там же. С. 45.
17
Троцкий И.М. Третье отделение при Николае I. Л., 1990. С. 145-148.
18
Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1987;.
Ерошкин Н.П. Крепостническое самодержавие и его политические институты. М., 1981; Его же.
Очерки государственных учреждений дореволюционной России. М., 1960; Оржеховский И.В.
Самодержавие против революционной России (1826-1880). М., 1982.
19
Борисов А.В. Руководители карательных органов дореволюционной России. М., 1979. С. 30-33. Его
же. Полиция самодержавной России в первой четверти XIX века. Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
М., 1983. Его же. Полиция и милиция России: страницы истории. М., 1995. С. 20-25; Его же.
7
15
16
В
советской
и
постсоветской
историографии,
посвященной
М.М. Сперанскому, освещение причин его отставки носит общий характер. В
работах С.А. Чибиряева, B.А. Федорова, В.А. Томсинова дается характеристика
мероприятий М.М. Сперанского, вызвавших недовольство разных слоев общества,
а событийной стороне заговора против реформатора не уделяется должного
внимания.20 Истории падения М.М. Сперанского посвящена отдельная глава
монографии В.А. Томсинова, в которой автор постарался собрать воедино оценки
дореволюционных историков. Повторяя выводы А.Э. Нольде о том, что главным
действующим лицом заговора был Г. Армфельд, автор называет А.Д. Балашева его
верным союзником. Причины, побудившие министра полиции присоединиться к
заговору, В.А. Томсинов видит в его боязни разоблачений со стороны
М.М. Сперанского.21 Нельзя не отметить, что при рассмотрении взаимоотношений
М.М. Сперанского и А.Д. Балашева в историографии сложился односторонний и
клишированный образ министра полиции, основанный на весьма узком круге
источников.
Деятельность А.Д. Балашева в ходе Отечественной войны в советской
историографии нашла наиболее полное отражение в классических работах
Е.В. Тарле.22 Историк провел критический анализ содержания записки А.Д.
Балашева, которая является единственным источником для реконструкции
событий его поездки к Наполеону. Оценивая рассказ А.Д. Балашева как в целом
правдивый, автор с недоверием относится к деталям и отдельным репликам
А.Д. Балашева и Наполеона, сказанным в ходе их встречи. На протяжении
дальнейшего повествования А.Д. Балашев упоминается автором в числе
инициаторов отъезда императора из действующей армии, одного из организаторов
московского ополчения, а также среди членов комитета по избранию
главнокомандующего. Генерал-адъютант выступает здесь как один из участников
важных событий в ходе войны, однако его личный вклад в эти мероприятия
остается за рамками исследования. Н.А. Троицкий в своем исследовании также
уделил особое внимание поездке А.Д. Балашева к Наполеону. В целом
соглашаясь с мнением Е.В. Тарле в том, что в отношении содержания беседы
Министерство полиции царской России // МВД России. Энциклопедия / Под ред. В.Ф. Некрасова. М.,
2002. С. 299-300.
20
Чибиряев С.А. Великий русский реформатор. Жизнь, деятельность и политические взгляды М.М.
Сперанского. М., 1989; Федоров В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев. М., 1997; Томисинов В. А.
Светило Российской бюрократии. М., 1991. Его же. Сперанский. М., 2006.
21
Томсинов В.А. Сперанский. С. 200.
22
Тарле Е.В. Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год // Тарле Е.В. Сочинения. В 12 т. Т.7. М.,
1959. С. 477-483.
8
А.Д. Балашева с Наполеоном генерал-адъютанту «доверять без оговорок нельзя»,
автор делает акцент на анализе целей задуманной императором миссии.23
Тема генерал-губернаторского проекта и попытки его реализации в советской
историографии получила наиболее подробное рассмотрение. Прежде всего, речь
идет об исследовании А.В. Предтеченского.24 Безусловным достижением автора
является включение этого направления реформаторских поисков Александра I в
общий контекст внутренней политики первой четверти XIX в. При этом историк
критикует построения Г.В. Вернадского о взаимосвязи Государственной Уставной
грамоты и опытов А.Д. Балашева. Автор отмечает, что эта точка зрения «основана
на его чистых домыслах», поскольку «ни в одном из документов, относящихся к
проведению в жизнь проектов организации местного управления, не заключено
<…> ни единого намека на связь между тем, что делал в своем генерал–
губернаторстве А.Д. Балашов, и Уставной Грамотой».25 Таким образом,
А.В. Предтеченский рассматривал «балашевский эксперимент» исключительно
как попытку провести в жизнь реформу местного управления.26 Схожей с
А.В. Предтеченским точки зрения придерживается Н.П. Ерошкин.27 Исследователь
отмечает, что разделение всей территории страны на генерал-губернаторства, в
представлении императора, должно было решить проблему оторванности местных
органов от центрального руководства. В этой связи генерал-губернатор
А.Д. Балашев должен был воплотить в жизнь проект «Учреждения
наместничеств», однако отсутствие строго определенных законодательных норм
для его деятельности привело к тому, что «эксперимент Балашова превратился в
хаос».28
Современный период изучения проблем реформирования центрального и
местного управления Российской империи в первой половине XIX в.
характеризуется усилением интереса историков к управленческой элите данной
эпохи29 и ее отдельным представителям.30 Так, основные вехи биографии А.Д.
Троицкий Н.А. 1812. Великий год России. М., 1988. С. 50-52.
Предтеченский А.В. Очерки общественно-политической истории России в первой четверти XIX в.
М.; Л., 1957.
25
Там же. С. 393-394.
26
Там же. С. 406.
27
Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 2008.
28
Там же. С. 370.
29
Российские реформаторы XIX- начало XX в. М., 1995; Акульшин П.В. Просвещенная бюрократия и
русская провинция в первой половине XIX в. (по материалам Пензенской, Рязанской, Тамбовской и
Тульской губерний): дис. … докт. истор. наук. М., 2004; Управленческая элита Российской империи.
История министерств. 1802-1917. СПб., 2008; Ружицкая И.В. «Просвещенная бюрократия». 18001860-е гг. М., 2009.
9
23
24
Балашева нашли отражение в современных справочных изданиях.31 Вместе с тем,
по точному замечанию Г.А. Принцевой, внимание исследователей по-прежнему
сосредотачивается лишь на отдельных эпизодах его биографии, связанных с
важнейшими событиями царствования Александра I.32 В 1990-е гг. значительно
возрос интерес к истории органов внутренних дел и полиции имперской России.
При этом особое внимание уделялось исследованию системы политического сыска
не только на уровне центрального управления, но и местного. Работа О.А.
Иванова, посвященная деятельности политической полиции в Москве в первой
половине XIX в., применительно к изучению биографии А.Д. Балашева, ценна с
точки зрения ввода в научный оборот ранее неизученных источников.33 Изучению
политического сыска в общем аспекте посвящены работы Ф.М. Лурье34, который
характеризует А.Д. Балашева как «отца русской полицейской провокации».
Основываясь исключительно на мемуарных свидетельствах, Ф.М. Лурье видит в
министре полиции человека, лишенного «нравственных начал», деятельность
которого, безусловно, повредила России.35 Более взвешенная оценка А.Д.
Балашева в качестве министра полиции содержится в серии статей и монографии
Л.Ф. Севастьянова.36 Прослеживая процесс становления новой системы органов
политического сыска в первой четверти XIX в., автор связывает чрезмерное
сосредоточение власти в Министерстве полиции с личными качествами «сильного
министра».37 В новейшей историографии деятельность Министерства полиции
стала предметом ряда диссертационных исследований по юридической
специальности. Внимание авторов, как и прежде, сосредоточено на процессе
формирования и деятельности полицейского ведомства. При этом информация о
министре полиции ограничивается лишь скупой биографической справкой, в
Федоров В.А. М.М.Сперанский и А.А.Аракчеев. М., 1997; Долгих Е.В. К проблеме менталитета
российской административной элиты первой половины XIX в.: М.А.Корф, Д.Н.Блудов. М., 2006;
Минин А.С. Граф П.Д. Киселев: портрет министра как зеркало эпохи. СПб., 2012.
31
Федорченко В.И. Императорский дом: Выдающиеся сановники. В 2 т. Т.2. М.; Красноярск. 2001. С.
103. Шилов Д. Н. Государственные деятели Российской империи. СПб., 2001. С. 60-64.
32
Е.А. Принцева. Портреты семьи Балашовых в собрании Отдела истории Русской культуры //
Русское искусство в Эрмитаже / Под ред. Г.А. Миролюбовой, Э.А. Тарасовой. СПб., 2003. С. 167.
33
Иванов О.А. Тайны старой Москвы. М., 1997. С. 76-106.
34
Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы. СПб., 1992. С. 38-45; Его же. Политическая полиция
Российской империи // Английская набережная, 4. Ежегодник Санкт-Петербургского общества
историков и архивистов. СПб., 2000. С. 101-104.
35
Лурье Ф.М. Полицейские и провокаторы. С. 42-43.
36
Севастьянов Ф.Л. Между тайной экспедицией и III отделением: от тайного сыска к политическому
розыску. СПб., 2008; Его же. Первый и единственный министр полиции // Родина. 2012. №11. С. 3437; Его же. Развитие «высшей полиции» при Александре I // Жандармы России / сост. В.С. Измозик.
СПб., 2002. С. 201-248.
37
Севастьянов Ф.Л. Между тайной полицией и III отделением. С. 92.
10
30
результате чего повествование носит обезличенный характер38. В этой связи
особый интерес представляют работы
П.Д. Николаенко, который удачно
совместил подробный историко-юридический анализ структурных изменений,
произошедших в системе управления полицией и политическим сыском, с
характеристикой личностных качеств главных действующих лиц эпохи.39
В современной историографии Отечественной войны 1812 г. выводы
Н.А. Троицкого о целях миссии А.Д. Балашева дополняются важными тезисами
Л.В. Выскочкова: «Миссия А.Д. Балашева заключалась в соблюдении
дипломатического этикета, демонстрации миролюбивых намерений Александра I,
и, возможно, в уточнении замыслов Наполеона».40 С.Н. Искюль в своем
исследовании уточняет некоторые обстоятельства миссии А.Д. Балашева к
Наполеону,
которая
рассматривается
в
контексте
дипломатического
41
противостояния российского и французского императоров. Помимо этого к
частным вопросам миссии А.Д. Балашева к Наполеону в одной из своих статей
обращается П.Д. Николаенко. В целом разделяя мнение Е.В. Тарле, автор более
основательно выявляет мотивацию действий А.Д. Балашева, подчеркивая
разведывательную составляющую его миссии.42
Возвращение к рассмотрению проблемы соотношения генерал-губернаторства
А.Д. Балашева и проекта Государственной Уставной грамоты было реализовано в
трудах С.В. Мироненко, который в своих построениях опирается на идеи
Г.В. Вернадского.43 Создание округа А.Д. Балашева автор считает первым шагом
«на пути практического осуществления одобренных им принципов
конституционной реформы». По мнению автора, в силу ряда социальнополитических причин верховная власть в 1823 г. приостановила
преобразовательный процесс. Об этом свидетельствует данное А.Д. Балашевым
«вялое указание экспериментировать в рамках губернии».44 Историк
Карпов В.Ю. Министерство полиции в правовой системе России (1810-1819): Дис. … канд. юрид.
наук. М., 2000: Дзьоник В.Р. Министерство полиции России в период образования и Отечественной
войны 1812 г.: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2001.
39
Николаенко П.Д. Князь В.П. Кочубей – первый министр внутренних дел. СПб., 2009; Его же.
Полиция в Отечественной войне 1812 г. // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России.
2012. № 4. С. 15-19; Его же. Роль и место МВД Российской империи в министерской системе
управления первой четверти XIX в. // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России.
2012. № 1. С. 18-23.
40
Выскочков Л.В. «Гроза двенадцатого года»: Отечественная война 1812 года и Зарубежные походы
1813-1815 гг. СПб., 2011. С. 59.
41
Искюль С.Н. 1812 год. СПб., 2008.
42
Николаенко П.Д. 1812 год. Министр полиции России генерал А.Д. Балашев в ставке Наполеона //
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2012. № 3. С. 14-20.
43
Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в начале XIX в. М., 1989;
Его же. Страницы тайной истории самодержавия. М., 1990.
44
Мироненко С.В. Самодержавие и реформы. С. 180-200.
11
38
П.В. Акульшин касается фигуры генерал-губернатора А.Д. Балашева в своей
докторской диссертации и серии статей.45 В оценках причин создания генералгубернаторства исследователь опирается на выводы С.В. Мироненко. Вместе с
тем, работы П.А. Акульшина основываются на материалах местных архивов, что
позволяет воссоздать более полную картину жизни провинциального общества в
годы генерал-губернаторства А.Д. Балашева. Сам генерал-губернатор предстает в
этих исследованиях как «деятельный и энергичный администратор», перед
которым была поставлена задача «подготовить к будущим преобразованиям
центральные губернии страны».46 Один из соавторов коллективной монографии
«Институт генерал-губернаторства и наместничества в Российской империи»
Д.И. Раскин в отношении к концепции Г.В. Вернадского придерживается
осторожной позиции. Начатый императором в 1819 г. эксперимент автор склонен
связывать с проектом «Учреждение наместничеств». При этом начинания
А.Д. Балашева в округе, сделанные по повелению Александра I, впервые были
соотнесены с деятельностью М.М. Сперанского на посту генерал-губернатора
Сибири и его взглядами на принципы государственного управления, основанными
на идее взаимосвязи центрального и местного управления.47 Схожей точки зрения
придерживается исследователь В.Г. Арутюнян, автор наиболее полного на
сегодняшний день исследования об институте генерал-губернаторов при
Александре I.48 Прослеживая эволюцию генерал-губернаторской власти, начиная
с 1775 г., автор приходит к выводу о том, что проект «Учреждение наместничеств»
был призван упорядочить ход местного управления и привести структуру власти
на местах в соответствие с реформированными ранее высшими и центральными
государственными учреждениями империи. Именно с реализацией этого проекта,
начавшейся в 1819 г., было связано назначение А.Д. Балашева генералгубернатором пяти центральных губерний России, но не с воплощением в жизнь
Государственной Уставной грамоты. Выбор императора в пользу А.Д. Балашева
В.Г.Арутюнян объясняет тем, что сановник был известен как «крупнейший
Акульшин П.В. Просвещенная бюрократия и русская провинция в первой половине XIX в. (по
материалам Пензенской, Рязанской, Тамбовской и Тульской губерний): дис. … доктора ист. наук. М.,
2004; Его же. Рязанский генерал-губернатор А.Д. Балашов (реформаторские планы Александра I и
Рязанский край) // Из прошлого и настоящего рязанского края. Рязань, 1995. С. 17-24; Его же. М.Н.
Макаров и его воспоминания о рязанском генерал-губернаторе А.Д. Балашове // Труды рязанского
исторического общества. Вып. 1. Рязань, 1997. С. 138-150; Его же. Генерал-губернатор А.Д. Балашов
и его реформаторские планы // Материалы и исследования по рязанскому краеведению. Т. 4. Рязань,
2003. С. 54-64.
46
Акульшин П.В. Просвещенная бюрократия и русская провинция. С. 355-357.
47
Там же. С. 114-115.
48
Арутюнян В.Г. Генерал-губернаторства при Александре I: дис. … канд. ист. наук. М., 2008.
12
45
специалист по полицейской части и местному управлению».49 Положения,
высказанные В.Г. Арутюняном, развивает в своей монографии Л.Ф. Писарькова,
которая встраивает генерал-губернаторский эксперимент в общий контекст
преобразовательных поисков Александра I в 20-х гг. XIX в.50
В духе концепции Г.В. Вернадского и С.В. Мироненко генералгубернаторский эксперимент А.Д. Балашева освещает и К.С. Чернов.51 В
подробнейшем исследовании, посвященном Государственной Уставной грамоте
Российской империи, автор отстаивает идею о тесной связи проекта
Государственной Уставной грамоты с преобразованиями А.Д. Балашева в Рязани и
их взаимном влиянии. Автор доказывает, что некоторые результаты проводимого
генерал-губернатором эксперимента были включены в третью редакцию
грамоты.52 Важнейший аспект, связанный с преобразованием полицейского
управления в ходе «опытов» А.Д. Балашева в Рязани, подробно исследован Ю.В.
Тотом. Исследователь сумел систематизировать предложения генерал-губернатора
и бывшего министра полиции по вопросу реформирования местных полицейских
органов.53 Вопрос об общественном отношении к «балашевскому эксперименту»
затронут в работе
Т.В. Андреевой. Автор отмечает негативную реакцию
большинства поместного дворянства на попытку реализации задуманной
императором реформы местного управления.54
В зарубежной историографии, посвященной проблемам российской истории,
А.Д. Балашев лишь упоминается в числе участников ярких событий первой трети
XIX в.55
Объектом диссертационного исследования является политическая история
России первой трети XIX в.
Арутюнян В.Г. Генерал-губернаторства при Александре I. С. 253.
Писарькова Л.Ф. Государственное управление России в первой четверти XIX в.: замыслы, проекты,
воплощение. М., 2012.
51
Чернов К.С. Забытая конституция: «Государственная Уставная Грамота Российской Империи». М.,
2007.
52
Там же. С. 128.
53
Тот Ю.В. Полицейские учреждения в проектах преобразования местного управления А.Д.
Балашева // Россия в XIX-XX вв. Сборник статей к 70-летию Р.Ш. Ганелина. СПб., 1998. С. 133-138;
Его же. Реформа уездной полиции в правительственной политике России в XIX в. СПб., 2002; Его
же. Проблема реорганизации местного управления и земской полиции в правительственной
политике России первой трети XIX в. // Центр и регионы в истории России: проблемы
экономического, политического и социокультурного взаимодействия. СПб., 2010. С. 252-286.
54
Андреева Т.В. Тайные общества в России в первой трети XIX в.: правительственная политика и
общественное мнение. СПб., 2009. С. 215-216.
55
Squire P.S. The Third Department: the establishment and practices of the political police in the Russia of
Nicholas I. L., 1968; Hingley R. The Russian secret police: Moscovite, Imperial Russian and Soviet political
security operations. New York, 1971; Свон Р.Д. Эффективность правоохранительной деятельности и ее
кадровое обеспечение в США и России. СПб., 2000; Рей М.-П. Александр I. М., 2013.
13
49
50
Предметом диссертационного исследования является жизнь и
государственная деятельность А.Д. Балашева.
Цель исследования – комплексное изучение жизни и государственной
деятельности А.Д. Балашева как одного из видных представителей
управленческой элиты Российской империи первой трети XIX в., воссоздание его
политической биографии. В соответствии с целью исследования ставятся
следующие задачи:
1. Изучить
процесс
становления
общественно-политических
взглядов
А.Д. Балашева на основе выявления системы его воспитания, образования и
влияния окружения.
2. Последовательно рассмотреть этапы служебной карьеры А.Д. Балашева.
3. Определить роль А.Д. Балашева в реализации правительственных
преобразовательных инициатив Александровского царствования.
4. Выявить место А.Д. Балашева в среде высшей бюрократии первой трети XIX в.
5. Изучить сформировавшиеся у А.Д. Балашева общественно-политические
взгляды во взаимосвязи с его воззрениями на государственный строй Российской
империи и принципы функционирования административного аппарата, оценить
степень их влияния на его деятельность
Хронологические рамки исследования определяются годами жизни
А.Д. Балашева (1770-1837) и периодом его активной государственной
деятельности (1810-1826). Содержание первого параграфа первой главы
диссертации несколько раздвигает хронологические рамки исследования, что
связано с необходимостью рассмотрения родословной А.Д. Балашева.
Методологической основой исследования являются принципы историзма,
научной объективности и системности. Биография А.Д. Балашева изучается не
изолированно, а во взаимосвязи с важнейшими общегосударственными событиями
и правительственной политикой. При написании работы использовались
различные методы исторического исследования – биографический, который
позволяет проанализировать этапы формирования личности А.Д. Балашева;
историко-генетический и историко-психологический, выявляющие мотивы его
действий; сравнительно-исторический, позволяющий включить историю жизни и
государственной деятельности А.Д. Балашева в контекст внутренней и внешней
политики первой четверти XIX в.
Источниковая база исследования представлена различными видами
письменных источников. Применительно к заявленной теме диссертации наиболее
приемлемым
является
использование
традиционной
классификации,
14
предусматривающей разделение источников на
официальные материалы,
источники личного происхождения, справочники и периодическую печать.
В работе использовались как опубликованные источники, так и архивные
материалы, представленные 15 фондами 5 архивохранилищ Санкт-Петербурга и
Москвы – Научно-исследовательского архива СПб ИИ РАН (Ф. 16, Ф. 276), РГИА
(Ф. 1681; Ф. 468; Ф. 1286;. Ф. 1329; Ф. 1409; Ф. 1167), Отдела рукописей РНБ (Ф.
731; 634), ГАРФ (Ф. 109; Ф. 1165; Ф. 917), ЦГИА СПб (Ф. 735; Ф. 253).
Среди опубликованных официальных источников большое значение имеют
законодательные акты, изданные в Полном собрании законов Российской
империи.56 Это Высочайшие указы и рескрипты министру полиции и генералгубернатору. Обладающие высокой степенью достоверности и показывающие
результат преобразований, они, однако, не отражают самого процесса создания
Министерства полиции и генерал-губернаторства.
Особую ценность в числе опубликованных источников официального
происхождения представляют связанные с именем А.Д. Балашева законопроекты
и проекты нормативных документов, относящиеся, главным образом, к периоду
его деятельности на посту генерал-губернатора. Многочисленные докладные
записки, подаваемые А.Д. Балашевым на Высочайшее имя, а также его проекты
уставов и инструкций для вновь учреждаемых губернских органов, неоднократно
издавались. Как отмечалось выше, впервые некоторые из этих документов были
опубликованы в сочинении Н.В. Калачова57, затем они вошли в состав
многотомного издания «Материалов» Комиссии о преобразовании губернских и
уездных учреждений.58 В более полном виде, снабженные комментариями и
примечаниями, эти документы вновь были изданы в «Сборниках Императорского
Русского исторического общества».59 Еще одна публикация названных
источников, уже на более высоком археографическом уровне, была осуществлена
авторами коллективной монографии «Институт генерал-губернаторства и
наместничества в Российской империи».60
Большую значимость имеют и опубликованные материалы, относящиеся к
делопроизводственной документации, дающие представление об организации
Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е.: в 45 т. СПб., 1830.
Калачов Н.В. Разбор сочинения г. Андреевского.
58
Материалы, собранные для Высочайшее учрежденной Комиссии о преобразовании губернских и
уездных учреждений. Отдел административный. Ч.1. Материалы исторические и законодательные.
Отделения 1 и 2. СПб., 1870.
59
Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. LXXIV. Журналы Комитета,
учрежденного Высочайшим рескриптом 6 декабря 1826 г. СПб., 1891; Т. XC. Бумаги Комитета,
учрежденного высочайшим рескриптом 6 декабря 1826 г. СПб., 1894.
60
Институт генерал-губернаторства и наместничества в Российской империи / Под общ. ред. В.В.
Черкесова. В 2 т. Т.2. СПб., 2003.
15
56
57
деятельности Министерства полиции, показывающие роль А.Д. Балашева в этом
процессе и включенные в соответствующие сборники документов.61
Из неопубликованных официальных источников, прежде всего, следует
назвать документы, посвященные генерал-губернаторскому эксперименту,
которые отложились в фонде Комитета «6 декабря 1826 года» (РГИА. Ф. 1167).
Собранные А.Д. Балашевым и представленные им на Высочайшее рассмотрение
11(23) декабря 1826 г., они существенно дополняют изданные преобразовательные
проекты. Копии некоторых проектов А.Д. Балашева по совершенствованию
губернского управления, сохранившиеся в фонде К.Г. Репинского (ОР РНБ. Ф.
637), не только показывают степень участия генерала в официальных
преобразовательных поисках, но и отражают его общественно-политические
взгляды.
Особую значимость для данного исследования имеют неопубликованные
делопроизводственные материалы. Они дают наиболее полную и достоверную
информацию об участии А.Д. Балашева в государственном управлении и о его
служебной карьере. Ведомственные материалы, относящиеся к деятельности
Министерства полиции, позволяют проследить процесс становления и развития
этого нового для Российской империи центрального органа. Они содержат также
информацию о порядке делопроизводства, установленном министром полиции в
первые месяцы работы министерства, ходе подготовки нормативной базы
ведомства и трудностях, возникавших при ее создании (РГИА. Ф. 1286).
Сохранившаяся межведомственная переписка Министерства полиции и
губернских учреждений, отложившаяся в фонде Особенной канцелярии
Министерства внутренних дел, позволяет реконструировать основные
направления его деятельности (ГАРФ. Ф. 1165). Собранные для рассмотрения в
Комитете «6 декабря 1826 года» отчеты
А.Д. Балашева о проведенных
мероприятиях в губерниях генерал-губернаторского округа и его проекты,
направленные на продолжение реформы
местного управления, отражают
преобразовательные тенденции Александра I
в отношении
системы
провинциальной власти. (РГИА. Ф. 1167)
Обнаруженные в архивохранилищах делопроизводственные документы также
проливают свет на более ранние этапы карьеры А.Д. Балашева. Из этих
материалов становится известно о его деятельности на посту коменданта Омской
крепости (РГИА. Ф. 563) и Московского обер-полицмейстера (ГАРФ. Ф. 1165). К
История полиции России. Исторический очерк и основные документы / под ред. М.В. Курицына.
М., 2001.
16
61
делопроизводственным документам также могут быть отнесены инструкции,
полученные А.Д. Балашевым в ходе дипломатических миссий.62
Среди источников личного происхождения особую ценность представляют
воспоминания современников. Центральное место среди них занимают
воспоминания самого А.Д. Балашева, сохранившиеся в его личном архиве
(Научно-исследовательский архив СПб ИИ РАН. Ф. 16). Источник, озаглавленный
«Записки касательно моей жизни», представляет собой написанное рукой А.Д.
Балашева жизнеописание, уместившееся на 103 листах. Содержание документа
охватывает период с рождения А.Д. Балашева до конца 1819 г., т.е. до его
назначения на пост генерал-губернатора. Фигура автора находится в центре
повествования – записки подробны и достоверны с точки зрения формулярного
списка А.Д. Балашева. При этом явно прослеживается основная цель мемуариста –
определить и продемонстрировать читателю собственное место и роль в системе
государственной власти того времени. Таким образом, воспоминания,
содержащие уникальные подробности биографии мемуариста и отражающие его
общественно-политические взгляды, имеют также большое значение для
реконструкции процесса подготовки и проведения в жизнь важнейших
преобразовательных мероприятий 1810-х – начала 1820-х гг. Вместе с тем, нельзя
отрицать субъективный характер некоторых суждений и оценок А.Д. Балашева,
обусловленный его стремлением произвести благоприятное впечатление на
читателя. Содержание записок позволяет датировать окончание работы над ними
1819 г. Помимо основного документа в архиве А.Д. Балашева сохранились
некоторые дополнения к тексту записок, охватывающие период с 1820 г. по 1825 г.
Однако они гораздо менее подробны и представляют собой лишь тезисный план
предполагаемого продолжения мемуаров.
Одному из наиболее ярких эпизодов своей биографии, связанному с
дипломатической миссией к Наполеону в 1812 г., А.Д. Балашев посвятил
отдельную записку, которая частично цитировалась в трудах М.И. Богдановича и
А.И. Михайловского-Данилевского, и впервые полностью была опубликована на
французском языке Н.Ф. Дубровиным.63 Позже она была напечатана на русском
языке в журнале «Исторический вестник».64
Взглянуть на деятельность А.Д. Балашева с большей долей объективности
помогают многочисленные мемуары современников, которые содержат весьма
Внешняя политика России XIX и начала XX века: Документы российского министерства
иностранных дел. Серия 1. 1801-1815 гг.: В 8 т. / Отв. ред. А.Л. Нарочницкий. М., 1960–1972.
63
Посылка генерал-адъютанта Балашева к императору Наполеону // Отечественная война в письмах
современников / Сост. Н.Ф. Дубровин. СПб., 1882. С. 14-31.
64
Свидание генерала Балашева с Наполеоном // Исторический вестник. 1885. №5. С. 424-438.
17
62
противоречивые оценки личности и действий министра полиции и генералгубернатора.65
К этим материалам примыкают дневниковые записи
современников. Так, в своем дневнике М.М. Сперанский оставил важные
сведения о роли А.Д. Балашева в интриге против себя в 1812 г. (ОР РНБ. Ф. 731).
Переписка А.Д. Балашева с видными сановниками первой четверти XIX в.
содержит ценные сведения о его деятельности в ходе Отечественной войны 1812 г.
и Заграничных походов русской армии. Особую ценность представляет переписка
А.Д. Балашева с Ф.В. Ростопчиным, которая помогает проследить участие
генерал-адъютанта в формировании московского ополчения.66 Сохранившиеся в
архивохранилищах частные письма А.Д. Балашева позволяют составить более
рельефное представление о его личных качествах, а также определить круг его
общения (Научно-исследовательский архив СПб ИИ РАН. Ф. 16).
Обращение к дореволюционным справочным изданиям дает возможность
проследить историю рода Балашевых67, а также уточнить некоторые вехи
биографии сановника.68 Материалы периодической печати, используемые в
работе, позволяют внести ряд дополнений в изучение фактической стороны его
государственной деятельности.69
Различные виды источников, привлеченные в ходе исследования,
обеспечивают максимально полное освещение этапов жизни и карьеры
А.Д. Балашева, восполняя пробелы в изучении его биографии. Таким образом,
источниковая база диссертации делает возможным достижение поставленной цели
и решение указанных задач.
Научная новизна исследования определяется постановкой проблемы в
комплексном ее осмыслении. Представленная диссертация является первым в
Басаргин Н.В. Воспоминания, рассказы, статьи. Иркутск, 1988; Бенкендорф А.Х. Записки. М., 2001;
Вигель Ф.Ф. Записки. М., 2000; Глинка С.Н. Записки. М., 2004; Греч Н.И. Записки о моей жизни. М.;
Л. 1930; Де Санглен Я.И. Записки // Русская старина. 1883. №1. С.23-39; Дмитриев М.А. Мелочи из
запаса моей памяти. М., 1963; Долгоруков И.М. Капище моего сердца. М., 1997; Коленкур Арман де.
Мемуары. М., 1943; Комаровский Е.Ф. Записки. СПб., 1914; Лорер Н.И. Записки моего времени.
Воспоминания о прошлом // Мемуары декабристов. М., 1988. С. 313-546; Львова Е.Н. Рассказы //
Русская старина. 1880. Т. 28. № 3. С. 330-352; Мертваго Д.Б. Записки. СПб., 2006; Муравьев А.Н.
Собственноручные записки // Декабристы. Новые материалы. М., 1955. С. 137-231; Нессельроде К. В.
Записки // Русский вестник. 1865. №10. С. 529-570; Ростиславов Д.И. Записки // Русская старина.
1894. Т. 82. №12. С. 53-71; Шишков А.С. Записки (1780-1814) // Записки, мнения и переписка. В 2 т.
Т. 1. Берлин, 1870. С. 122-380.
66
Отечественная война в письмах современников / Сост. Н.Ф. Дубровин. СПб., 1882.
67
Бобринский А.А. Дворянские роды, внесенные в Общий Гербовник Всероссийской Империи: В 2 ч.
Ч. 1. СПб., 1890; Руммель В.В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. В 2 т. Т.1. СПб.,
1886.
68
Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. В 86 т. Т. 2а. СПб., 1891. С. 794;
Русский Биографический Словарь. В 25 т. Т.2. СПб., 1900. С. 443-444; Фрейман О.Р. Пажи за 185 лет.
Биографии и портреты бывших пажей с 1711 по 1896 г. Фридрихсгам, 1897.
69
Московские ведомости. 1812. № 58; Северная пчела. 1847. № 154-155.
18
65
отечественной и зарубежной историографии монографическим исследованием
жизни и государственной деятельности А.Д. Балашева. Это позволяет не только
восполнить существующий историографический пробел, но также сделать ряд
важных уточнений в изучении внутренней и внешней политики Российской
империи в конце XVIII – первой трети XIX вв. На основе малоизученных и вновь
вводимых в научный оборот исторических источников в диссертации воссоздан
политический портрет А.Д. Балашева, проанализированы роль и место сановника в
системе государственного управления, а также степень его влияния на реализацию
преобразовательных замыслов верховной власти. Проведенное исследование
позволяет по-новому взглянуть на проблему участия А.Д. Балашева в
формировании ведомственной структуры Министерства полиции и становлении
новой системы политического сыска, а также подвергнуть сомнению ряд
устоявшихся в историографии суждений по этому вопросу. В данном контексте
впервые выявлена взаимосвязь
принципов работы нового ведомства с
представлениями А.Д. Балашева о главных механизмах функционирования
государственного аппарата, сложившиеся у него в ходе предыдущей
административно-полицейской деятельности на постах московского и
петербургского обер-полицмейстера и военного губернатора столицы. Впервые
подробно исследована история взаимоотношений М.М. Сперанского и
А.Д. Балашева, что позволило конкретизировать оценку роли последнего в
интриге против государственного секретаря и выявить мотивы его участия в
заговоре. В исследовании максимально полно показана роль А.Д. Балашева в ходе
Отечественной войны 1812 г., впервые проанализированы дипломатические
миссии, возложенные на него императором в годы Заграничных походов, и их
реальные цели. Это позволило детализировать отдельные аспекты
внешнеполитической доктрины российского абсолютизма Нового времени,
стремящегося на данном этапе к созданию единой Европы, на базе единых
конституционных и аболиционистских оснований. Генерал-губернаторский
период деятельности А.Д. Балашева рассмотрен в контексте реформаторских
планов императора Александра I в области местного управления. Анализ
мероприятий, проведенных А.Д. Балашевым в ходе генерал-губернаторского
эксперимента, результаты которых были использованы при создании третьей
редакции Государственной Уставной грамоты, способствует более глубокому
пониманию сущности и выявлению основного направления реформаторского
процесса в последнее пятилетие правления Александра I. В ходе целостного
рассмотрения деятельности А.Д. Балашева удалось впервые в историографии
19
обобщить его взгляды на государственный строй и административное устройство
Российской империи.
Положения, выносимые на защиту:
1. Происхождение и начальный этап карьеры А.Д. Балашева, который пришелся на
царствование императора Павла I, сыграли важную роль в его последующем
возвышении и становлении в качестве видного государственного деятеля. Будучи
выходцем из старинного, но не богатого дворянского рода, А.Д. Балашев начал
свою служебную карьеру с невысоких должностей. Получив первый опыт
административно-полицейской
деятельности
на
постах
командующего
гарнизонным полком в Казани и коменданта Омской крепости, А.Д. Балашев уже в
эти годы обозначил свой интерес к устройству полицейской части. Служба в
должности военного губернатора Ревеля дала А.Д. Балашеву первый опыт ведения
дипломатических переговоров.
2. Назначение А.Д. Балашева на пост министра полиции связано, в первую
очередь, с его успешной деятельностью на постах московского и петербургского
обер-полицмейстера и военного губернатора Петербурга. Высокая оценка
императором его административных способностей и известное совпадение
обязанностей военного губернатора столицы и создаваемой должности министра
полиции обусловили выдвижение А.Д. Балашева на один из важнейших постов в
системе центрального управления империи и его вхождение в ближайшее
окружение Александра I. В процессе организации работы министерства и создания
нормативно-правовой базы его деятельности А.Д. Балашев руководствовался
сложившимися у него представлениями о принципах функционирования
административного аппарата. Важнейшими среди них он считал эффективно
поставленный контроль и надзор, жесткую регламентацию деятельности всех
ведомств и каждого чиновника на основании уставов и инструкций, детальное
разграничение
полномочий
между
ведомствами,
рационализацию
делопроизводства и уменьшение злоупотреблений.
3. Участие А.Д. Балашева в интриге против М.М. Сперанского стало одним из
важнейших эпизодов его деятельности на посту министра. Оно повлияло как на
восприятие современниками его личных качеств, так и на их оценку работы
министерства в целом. Однако анализ источников показывает, что А.Д. Балашев
не был инициатором заговора, а присоединился к нему на завершающем этапе.
Главным мотивом А.Д. Балашева при этом были карьерные устремления, а не его
идеологические расхождения с М.М. Сперанским.
4. В ходе Отечественной войны 1812 г. А.Д. Балашев вошел в число ближайших к
императору сановников, на которых были возложены как совещательные функции,
20
так и оперативное выполнение особых поручений Александра I. Генерал-адъютант
А.Д. Балашев в ходе войны оказывал влияние на принятие императором
стратегически важных решений, а также сыграл заметную роль в процессе
формирования Московского ополчения. Важной составляющей активности
А.Д. Балашева в это время стали его международные миссии, в ходе которых он
проявил себя как деятельный и осторожный дипломат.
5. Будучи активным сторонником идеи создания института генерал-губернаторов
еще в ходе Отечественной войны 1812 г, А.Д. Балашев сыграл ключевую роль в
попытке реализации реформы местного управления в 1819-1825 гг. Генералгубернаторство А.Д. Балашева обозначило стремление императора начать
оформление системы генерал-губернаторских округов, которые были
необходимой базой для реализации как генерал-губернаторского проекта, так и
Государственной Уставной грамоты Российской империи. По нашему мнению,
первоначальной целью императора стало претворение в жизнь генералгубернаторского проекта. При этом в случае введения Государственной Уставной
грамоты создаваемая система органов власти на местах могла быть дополнена
выборными учреждениями. В ходе эксперимента А.Д. Балашев, не обладавший
достаточной властью для создания наместнического совета при генералгубернаторе, попытался сформировать подобный ему орган на губернском уровне.
Данный эксперимент был признан императором удачным, и соответствующие
положения о создании Губернских советов были внесены в т.н. третью редакцию
Государственной Уставной грамоты Российской империи.
6. Непременный отпечаток на исполнение императорских поручений накладывали
общественно-политические взгляды А.Д. Балашева. Восприняв идеи французских
просветителей, он признавал принципиальную необходимость перемен в России,
которые, однако, не должны были затрагивать сущности существовавшего
абсолютистско-крепостнического государственного строя. Первостепенной
задачей, стоявшей перед государством, А.Д. Балашев считал создание
стабильного, систематизированного, фундаментального законодательства, а
главным фактором, двигающим общество вперед - распространение просвещения.
Практическая значимость исследования. Материалы и выводы, представленные
в диссертации, могут быть использованы в научной и научно-педагогической
работе, при подготовке общих и специальных лекционных курсов, учебников и
пособий.
Апробация результатов работы производилась на конференции студентов,
аспирантов и молодых ученых «Опора престола: дворянство в истории России»
(Санкт-Петербург, 3-5 мая 2007 г.), на студенческо-аспирантском конгрессе
21
«Переходные периоды в истории» (Санкт-Петербург, 7-11 апреля 2008 г.), VII
Международной молодежной научной конференции «История науки и техники»
(Санкт-Петербург, 7-8 апреля 2008 г.), Ежегодной конференции студентов
третьего курса по проблемам мировой и национальной истории (The annual
conference of the Third Year Students on the Problems of the World and National
History), проводимой кафедрой английского языка для обществоведческих
факультетов СПбГУ (Санкт-Петербург, 22 апреля 2008 г.), Второй Всероссийской
студенческой историко-регионоведческой конференции (Санкт-Петербург, 24-26
октября 2008 г.), Всероссийской научной конференции «Проблемы политической
истории России на рубеже XVIII-XIX вв. Павел I. Александр I» (Санкт-Петербург,
21-22 октября 2011 г.), краеведческой конференции «Первые Балашевские чтения»
(п. Шапки, 10.06.2012 г.), заседаниях Отдела новой истории Санкт-Петербургского
института истории РАН. Основные положения диссертационного исследования
представлены в ряде публикаций, общим объемом 3 а.л.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении диссертации представлено обоснование выбранной темы,
обозначены объект, предмет, цели и задачи исследования, определена его
методологическая основа и хронологические рамки. В соответствующих разделах
Введения также дана характеристика историографии по теме и источниковой базы
исследования.
Первая
глава
«Происхождение
министра
Александровского
царствования» освещает начальный этап служебной биографии А.Д. Балашева,
ставший периодом его становления как государственного деятеля. В первом
параграфе «Семейное происхождение и начало карьеры» изложены основные
сведения об истории рода Балашевых, освещены события детства и юности
А.Д. Балашева, связанные с обучением в Пажеском корпусе и службой в качестве
камер-пажа при дворе императрицы Екатерины II. Карьера А.Д. Балашева
началась в лейб-гвардии Измайловском полку, куда он был выпущен в 1791 г. по
окончании Пажеского корпуса. Недолгий период службы А.Д. Балашева в
гвардии, связанный, главным образом, с ведением типичного для гвардейского
офицера праздного образа жизни, тем не менее, стал для А.Д. Балашева важным с
точки зрения вхождения в светское общество и приобретения полезных знакомств.
Так, один из сослуживцев А.Д. Балашева по Измайловскому полку граф
22
Е.Ф. Комаровский, в дальнейшем сыграл ключевую роль в его возвышении. В
1795 г. А.Д. Балашев был переведен в действующую армию в чине подполковника,
и это назначение определило направление его службы в годы правления Павла I.
Постепенно продвигаясь по служебной лестнице, А.Д. Балашев приобретал новый
для него административно-полицейский опыт, и каждый следующий поворот в его
карьере ставил перед ним новые задачи. Так, командуя гарнизонным полком в
Казани, А.Д. Балашеву в силу ряда причин, пришлось вникать в обязанности
военного губернатора. Его назначение комендантом Омской крепости было
связано с попыткой обустройства полицейской части, практически
отсутствовавшей в городе. Служба в должности военного губернатора Ревеля в
ходе военного конфликта с Англией принесла А.Д. Балашеву первый опыт
ведения дипломатических переговоров.
Второй параграф «Служебная карьера А.Д. Балашева в начале царствования
Александра I.
Приобретение административного опыта и формирование
представлений о принципах работы государственного аппарата» посвящен
анализу деятельности А.Д. Балашева на постах московского и петербургского
обер-полицмейстера и военного губернатора Санкт-Петербурга. Основываясь на
предыдущем опыте административно-полицейской работы,
А.Д. Балашев
проявил себя деятельным организатором полицейского управления древней
столицы и выступил разработчиком проекта организации в Москве тайной
полиции – одного из первых в Александровское царствование органов
политического сыска. Успехи в руководстве московской полицейской частью
обусловили дальнейшее развитие его карьеры. В 1808 г. А.Д. Балашев был
назначен на аналогичную должность в Петербурге, а затем стал первым оберполицмейстером, получившим назначение на пост военного губернатора столицы.
Стремительный карьерный взлет сопровождался увеличивавшимся вниманием со
стороны
Александра I, который принял решение приблизить к себе
А.Д. Балашева, известного ему со времени службы камер-пажом, очевидно,
посчитав его фигуру полезной в обстановке готовившихся реформ.
Во второй главе «Министр полиции и генерал-адъютант Его
Императорского Величества» охарактеризована деятельность А.Д. Балашева на
пике его служебной карьеры. Первый параграф «А.Д. Балашев и оформление
организационной структуры Министерства полиции. Основные направления
деятельности министерства в 1810-1812 гг.» посвящен рассмотрению истории
создания и первых лет деятельности Министерства полиции и выявлению
взаимосвязи принципов работы нового ведомства и представлений А.Д. Балашева
о порядке функционирования государственного аппарата. Начавшиеся
23
преобразования центрального управления открыли для А.Д. Балашева
перспективы для деятельности на министерском уровне. Возглавив Министерство
полиции, он опирался на уже сформировавшиеся у него принципы деятельности
администрации любого уровня. А.Д. Балашев стремился организовать в
порученном ему ведомстве стройную систему контроля и надзора, провести
детальное разграничение полномочий между департаментами и наладить
эффективную процедуру делопроизводства, что в конечном итоге должно было
привести к уменьшению злоупотреблений. Оказавшись во главе Министерства
полиции на этапе его формирования, А.Д. Балашев сумел в короткий срок
обеспечить создание нормативно-правовой базы для деятельности нового
учреждения, игравшего в создаваемой системе центрального управления особую
роль. Помимо многочисленных полицейских и хозяйственных обязанностей,
важное место в деятельности министерства играл политический сыск.
А.Д. Балашев, ставший одним из архитекторов новой системы политической
полиции в России, организовал ее, основываясь на зарубежном опыте и
собственных представлениях о направлениях ее деятельности.
Второй параграф «А.Д. Балашев и отставка М.М. Сперанского» рассказывает
об истории взаимоотношений министра полиции и императорского фаворита
накануне высылки последнего из столицы. Участие в интриге против
М.М. Сперанского стало важной вехой биографии А.Д. Балашева, которая во
многом определила ход его дальнейшей карьеры и отношение к нему
современников. Движимый карьерными устремлениями, министр полиции
присоединился к уже сложившемуся заговору против императорского фаворита,
т.к. этого требовала от него сложившаяся политическая конъюнктура. При этом
кардинальных идеологических противоречий между М.М. Сперанским и
А.Д. Балашевым не наблюдалось, о чем свидетельствует их дальнейшая работа в
рамках подготовки и реализации генерал-губернаторского проекта. Резонансная
отставка М.М. Сперанского стала одной из причин, побудивших Александра I на
время убрать в тень и фигуру А.Д. Балашева – с этим связан его отход от дел в
Министерстве полиции и отъезд с императором в армию.
Третий параграф «Деятельность А.Д. Балашева в ходе Отечественной войны
1812 г.» освещает различные стороны участия генерал-адъютанта в событиях
Отечественной войны, когда он вошел в число особо доверенных лиц императора,
на которых были возложены как совещательные функции, так и оперативное
исполнение императорских поручений. Знаменитая дипломатическая поездка
А.Д. Балашева к Наполеону в начале войны оценивается, исходя из подлинных
целей императора, которые расходились с официально декларируемыми. На наш
24
взгляд, миссия А.Д. Балашева не могла рассматриваться Александром I как
действенная мера к прекращению военных действий. Очевидно, она имела
скрытые цели: продемонстрировать миролюбивые намерения России, выиграть
время и составить представление о состоянии армии противника. Таким образом,
миссия А.Д. Балашева, формально окончившаяся неудачей, тем не менее, решила
большинство из поставленных императором задач. Дальнейшая деятельность
А.Д. Балашева как доверенного лица императора в ходе войны позволяет сделать
вывод о том, что его мнение оказывало значительное влияние на принятие
Александром I ряда стратегически важных решений, таких как оставление
Дрисского лагеря, отъезд императора из действующей армии, выбор нового
главнокомандующего. Организаторские способности генерал-адъютанта были
задействованы и при формировании Московского ополчения.
Четвертый параграф «Участие А.Д. Балашева в Заграничных походах русской
армии. Дипломатические миссии» характеризует как эпизоды участия
А.Д. Балашева в военных действиях в ходе Заграничных походов 1813-1815 гг.,
так и дипломатическую деятельность генерал-адъютанта. Находясь в
императорской свите, А.Д. Балашев получил возможность участвовать в
сражениях под Люценом, Бауценом, Дрезденом и Кульмом. Важной
составляющей деятельности генерал-адъютанта в ходе Заграничных походов стало
ведение международных переговоров. Итоги международных миссий в Лондон,
Неаполь и Карлсруэ позволяют охарактеризовать А.Д. Балашева как деятельного и
осторожного дипломата. Наиболее примечательной в этом контексте
представляется неаполитанская миссия А.Д. Балашева, состоявшаяся в 1814 г.
Поездка генерал-адъютанта к Неаполитанскому двору с официальным поручением
заключить союзный договор с И. Мюратом на самом деле оказалась направлена на
затягивание австро-российско-неаполитанских переговоров. А.Д. Балашеву
удалось поспособствовать активизации военных действий в Италии с участием
неаполитанских войск. При этом подписание официального договора постоянно
откладывалось, и он, в конечном итоге, так и не был заключен. Дипломатическая
активность А.Д. Балашева совпадала с устремлениями императора, основное
внимание которого в этот период концентрировалось на внешнеполитических
вопросах.
Третья глава «Генерал-губернатор Тульской, Тамбовской, Воронежской,
Рязанской и Орловской губерний» посвящена важнейшему этапу
государственной деятельности А.Д. Балашева, связанному с подготовкой и
попыткой реализации преобразований в области местного управления. В первом
параграфе «В ожидании нового назначения: А.Д. Балашев и подготовка проектов
25
реформ в области местного управления» проанализирован период вынужденного
бездействия А.Д. Балашева в 1816-1819 гг. Анализ архивных и опубликованных
материалов позволяет сделать вывод о том, что генерал-адъютант,
зарекомендовавший себя активным сторонником идеи усиления местного
управления посредством введения института генерал-губернаторской власти еще в
ходе Отечественной войны 1812 г., после ее окончания рассматривался
Александром I как наиболее подходящий кандидат для реализации задуманной в
этой области реформы. В этой связи, длительный перерыв в карьере
А.Д. Балашева объяснялся, по нашему мнению, не потерей влияния или
охлаждением к нему императора, а ожиданием завершения работы над генералгубернаторским проектом и включением его основных положений в
Государственную уставную грамоту Российской империи. Совпадение проектов в
части системы организации местной власти позволило Александру I в 1819 г.
приступить к оформлению генерал-губернаторского института на практике.
Созданный в качестве эксперимента округ из пяти центральных губерний во главе
с генерал-губернатором А.Д. Балашевым, по мысли императора, должен был стать
местом апробации задуманных преобразований.
Второй параграф «Назначение А.Д. Балашева генерал-губернатором пяти
центральных губерний. Первый этап генерал-губернаторского эксперимента»
посвящен начальному этапу эксперимента Александра I, который назначил
генерал-адъютанта А.Д. Балашева генерал-губернатором пяти губерний:
Воронежской, Рязанской, Тульской, Тамбовской и Орловской. Основными
направлениями его работы в это время стали ревизии подконтрольных губернских
учреждений и попытки создания системы надзора над деятельностью местных
администраций. Не получив при назначении специальной инструкции,
А.Д. Балашев был вынужден действовать в рамках законодательных норм
«Учреждения для управления губерниями» 1775 г. и инструкции сенаторамревизорам. Используя методы бюрократического контроля над ведением
делопроизводства, генерал-губернатор сумел оживить работу губернских
учреждений. Однако этот успех был связан с его личным энтузиазмом и
работоспособностью. А.Д. Балашев осознавал необходимость более глубоких
перемен в структуре местного управления.
Третий параграф «Второй этап генерал-губернаторского эксперимента.
Участие А. Д. Балашева в преобразовании структуры губернского и уездного
управления» посвящен анализу активной фазы генерал-губернаторского
эксперимента, начавшейся в 1823 г., когда А.Д. Балашев получил от императора
поручение приступить к переустройству системы губернского управления в
26
Рязани. В ходе начавшихся преобразований генерал-губернаторского управления
ему были предоставлены дополнительные полномочия, и он получил возможность
частично реализовать на практике свои представления о лучшей организации
системы местной власти. Рязанский эксперимент, проведенный А.Д. Балашевым,
заключался в создании на губернском уровне учреждения полицейского надзора и
в организации Губернского и Уездных советов - межведомственных органов,
обеспечивавших взаимный контроль и согласование деятельности частных
управлений. Сама идея создания советов, очевидно, была заимствована
А.Д. Балашевым из проекта «Учреждение наместничеств», копию которого он
получил от императора вскоре после назначения. Не обладая полномочиями для
создания наместнического совета при генерал-губернаторе, А.Д. Балашев
предложил сформировать схожие по структуре органы, но на губернском и
уездном уровнях. Эксперимент был реализован в Рязани и, будучи одобренным
Александром I, вскоре был распространен на все подконтрольные А.Д. Балашеву
губернии. Очевидно, император посчитал «приспособления» А.Д. Балашева
полезным опытом переустройства местных органов власти, т.к. соответствующие
положения о создании Губернских советов были внесены в т.н. третью редакцию
Государственной Уставной грамоты. Таким образом, генерал-губернаторство
А.Д. Балашева стало важным этапом в цепи преобразовательных инициатив
Александра I, а реализация реформы местного управления не прерывалась до
самой кончины императора.
Четвертая глава «Деятельность А.Д. Балашева в период Николаевского
царствования» посвящена завершающему этапу государственной службы
А.Д. Балашева и его жизни в отставке. Первый параграф «Сворачивание генералгубернаторского эксперимента. Служебная карьера
А.Д. Балашева в
царствование Николая I» характеризует последний этап карьеры А.Д. Балашева.
Смерть императора Александра I и восшествие на престол нового государя
неизбежно привели к корректировке политического курса в стране. Начавшаяся
ревизия преобразовательных инициатив конца Александровского царствования
поставила под сомнение дальнейшую карьеру генерал-губернатора А.Д. Балашева.
Император Николай I, выступавший за максимальную централизацию управления
государством, в идее разделения территории страны на генерал-губернаторства
мог усматривать перспективу ослабления центральной власти. В этой связи судьба
генерал-губернаторского проекта в целом и «приспособлений» А.Д. Балашева в
частности представлялась малоперспективной. Обсуждение данного вопроса в
Комитете «6 декабря 1826 года» показало, что идея разделения страны на генералгубернаторства утратила сторонников среди правительственной элиты.
27
А.Д. Балашев, оценив настроения высших сановников, счел полезным
преуменьшить собственный вклад в преобразования, изобразив себя лишь
исполнителем воли Александра I. Комитет признал «опыты» А.Д. Балашева в
округе излишними, и генерал-губернатору было предписано ликвидировать все
нововведения. В последующие годы происходил постепенный закат политической
карьеры А.Д. Балашева. Николай I, сформировавший вокруг себя собственный
круг доверенных лиц, тем не менее, посчитал полезным на некоторое время
использовать административно-полицейский опыт А.Д. Балашева в управлении
государством. После упразднения генерал-губернаторства в 1828 г., сановник был
оставлен в должности члена Государственного совета, а в 1832 г. вошел в состав
Военного совета. Окончательная отставка А.Д. Балашева произошла только в
1834 г., в связи с ухудшившимся состоянием здоровья.
Второй параграф «Общественно-политические взгляды А.Д. Балашева, его
воззрения на государственный строй и административное управление Российской
империей» дает представление о политических воззрениях А.Д. Балашева. За
сорокалетний период деятельности на различных государственных должностях
А.Д. Балашев зарекомендовал себя как педантичный исполнитель и способный
администратор. Вместе с тем, решая поставленные носителями верховной власти
задачи, сановник опирался на собственные представления об идеальной
политической системе и государственном устройстве, в основе которых лежали
важнейшие принципы эпохи Просвещения. А.Д. Балашев исходил из
принципиального признания необходимости перемен в управлении страной,
которые, однако, пока не должны были затрагивать основ абсолютистского строя.
Строительство «законной» или «истинной» монархии, по его мнению, в первую
очередь, требовало создания стабильного кодифицированного законодательства.
Одновременно заботясь о распространении просвещения, государство должно
было постепенно готовить общество к классическим формам гражданской
свободы. Однако в реальности преобладание в официальной сфере и
общественном сознании идеи только о частном усовершенствовании
государственного управления, а не о коренном изменении существующей
социально-политической
системы
способствовало
не
органическому
государственно-общественному развитию, а созданию приспособленного к
обстоятельствам времени, регламентированного самодержавно-крепостнического
строя.
Третий параграф «Шлиссельбургский помещик. Повседневная жизнь в
отставке» повествует о частной жизни А.Д. Балашева после выхода в отставку.
Окончательная отставка в 1834 г., связанная, главным образом, с ухудшавшимся
28
здоровьем, позволила генералу сосредоточиться на семейных делах и
хозяйственных вопросах. В этой связи подробно рассмотрена история
обустройства имения А.Д. Балашева в с. Шапки Шлиссельбургского уезда СанктПетербургской губернии, ставшего «родовым гнездом» семьи Балашевых. Будучи
крупным землевладельцем и собственником горнодобывающих заводов на Урале,
генерал владел и эффективно управлял внушительным состоянием, которое
завещал своим сыновьям.
В Заключении подведены итоги исследования и сделан общий вывод о том,
что А.Д. Балашев занимал одно из ключевых мест в императорском окружении.
Детальный анализ этапов его служебной биографии, представлений генерала о
принципах работы административного аппарата, дает возможность причислить его
к типу государственных деятелей-практиков первой четверти XIX в., которые в
большей степени были призваны не создавать реформаторские проекты, а
претворять в жизнь императорские преобразовательные инициативы. Дефицит
эффективных управленцев, ставший одним из факторов, сдерживавших
преобразовательный процесс первой четверти XIX в., обусловил его быстрый
карьерный рост и особое расположение императора, который стремился удержать
А.Д. Балашева на государственной службе, т.к. считал его ценным сотрудником.
Основные положения
следующих публикациях:
диссертационного
исследования
отражены
в
Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и
изданиях, рекомендованных ВАК РФ:
1. Скрыдлов А.Ю. Н.Н. Новосильцов и А.Д. Балашев: разработка и реализация
преобразований в системе местного управления при императоре Александре I //
Клио. 2012. № 12 (72). С. 108-115 (В соавт. с О.А. Любезниковым, личный вклад
диссертанта – 0,7 а.л.)
2. Скрыдлов А.Ю. М.М. Сперанский и А.Д. Балашев: к вопросу о роли
министра полиции в интриге против государственного секретаря // Клио. 2013. №
4(76). С. 106-109. (0,6 а.л.)
Статьи в других изданиях:
3. Скрыдлов А.Ю. К истории одной карьеры: А.Д. Балашов – дворянин на
службе государя // Российское дворянство (XII- начало ХХ века): актуальные
проблемы и исторического исследования: Сб. материалов конференции студентов,
29
аспирантов и молодых ученых, Санкт-Петербург, 3-5 мая 2007. СПб., 2008. С.
136-141. (0,25 а.л.)
4. Скрыдлов А.Ю. А.Д. Балашов как организатор административной статистики
в России // История науки и техники: сборник трудов VII Международной
молодежной научной конференции «История науки и техники», состоявшейся в
Санкт-Петербурге 7-8 апреля 2008 года. Т. VII. СПб., 2009. С. 66-69 (0,2 а.л.)
5. Skrydlov A. Alexander Dmitrievich Balashov // The third year students’
conference of the problems of the world and national history (April 2008): Abstracts.
Saint-Petersburg, 2009. P. 6. (0.05 а.л.)
6. Скрыдлов А.Ю. А.Д. Балашов и проблема реформы местного управления в
первой четверти XIX в.: попытка реализации генерал-губернаторского проекта //
Вторая всероссийская историко-регионоведческая конференция. Санкт-Петербург,
24-26 октября 2008 года: доклады и сообщения. СПб., 2009. С. 150-155. (0,3 а.л.)
7. Скрыдлов А.Ю. Генерал-адъютант А.Д. Балашов в Отечественной войне
1812 года. // Университетский историк: альманах. Вып. 7. СПб., 2010. С. 145-151.
(0,3 а.л.)
8. Скрыдлов А.Ю. Начало карьеры А.Д. Балашова: московский оберполицмейстер (1804-1808) // Власть, общество и армия: от Павла I к Александру I.
Сборник научных статей. СПб., 2013. С. 140-145 (0,35 а.л.)
9. Скрыдлов А.Ю. Личный фонд А.Д. Балашева из архива СПб ИИ РАН //
Сборник материалов конференции «Первые Балашевские чтения. 10.06.2012. п.
Шапки». СПб., 2013. С. 24-30. (0,25 а.л.)
30
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
13
Размер файла
394 Кб
Теги
государственного, балашева, дмитриевича, 1770, александр, деятельности, 1837, жизнь
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа