close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Захитский говор лезгинского языка.

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Карабеков Руслан Магомедэминович
ЗАХИТСКИЙ ГОВОР ЛЕЗГИНСКОГО ЯЗЫКА
Специальность 10.02.02 – Языки народов Российской Федерации
(кавказские языки)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Махачкала 2013
2
Диссертация выполнена в отделе лексикологии и лексикографии
ФГБУН «Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН»
Научный руководитель –
доктор филологических наук, профессор
Гюльмагомедов Ахмедулла Гюльмагомедович
Официальные оппоненты – доктор филологических наук, профессор
Маллаева Зулайхат Магомедовна
(ФГБУН «Институт языка, литературы и
искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН»)
доктор филологических наук, профессор
Эфендиев Исрафил Исмаилович
(ФГБОУ ВПО «Дагестанская государственная
медицинская академия)
Ведущая организация –
ФГБОУ ВПО «Дагестанский государственный
педагогический университет»
Защита состоится 14 января 2014 г., в 14.00 часов, на заседании
диссертационного совета Д 002.128.01 по защите докторских и кандидатских
при ФГБУН «Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы
Дагестанского научного центра Российской академии наук»: 367032,
Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева, 45; т/ф. (8722) 67-59-03.
Объявление о защите и автореферат диссертации размещены на
официальном сайте ВАК Минобрнауки РФ и на официальном сайте ИЯЛИ
ДНЦ РАН (www/iyalidnc.ru) «4» декабря 2013 г.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке
Дагестанского научного центра Российской академии наук (г. Махачкала, ул.
М. Гаджиева, 45).
Автореферат разослан «10» декабря 2013 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
доктор филологических наук
А. Т. Акамов
3
Общая характеристика работы
Объектом исследования является захитский говор кюринского наречия
лезгинского языка, о котором в специальной литературе до сих пор не было
никаких сведений.
Предмет исследования – фонетико-морфологические и лексические
особенности захитского говора лезгинского языка.
Актуальность
темы.
Выбор
темы
продиктован
необходимостью
специального исследования речевых особенностей захитского говора и
определения его места в системе диалектов лезгинского языка. Исследование
захитского говора вызвано также интенсивностью процесса нивелирования
диалектных различий, обусловленного миграцией населения с горных
местностей в низменные и города. Научное описание диалектов и говоров
имеет большое значение для изучения истории языка и истории народа, его
этногенеза, материальной и духовной культуры.
Особую значимость в изучении захитского говора приобретает и
территориальная изолированность с. Захит.
Цель и задачи исследования. Основной целью исследования является
синхронное
описание
фонетических,
морфологических
и
лексических
особенностей захитского говора в сравнении с литературным языком и другими
диалектами, выявление его специфических черт на исследуемых уровнях,
уточнение места данной диалектологической единицы в классификационной
системе лезгинских диалектов и говоров. В некоторых случаях диахронические
экскурсы помогают пониманию языковых процессов, не раскрываемых при их
синхронном описании. Необходимость осуществления поставленной цели
подразумевает постановку и решение следующих задач:
– всестороннее исследование фонетической системы говора;
– изучение морфологического строя говора, выявление его специфики на
фоне лезгинского литературного языка и других говоров и диалектов;
– описание общих и свойственных говору особенностей в области лексики;
4
–
систематизация
и
обобщение
результатов
исследований,
непосредственно связанных с описываемым говором.
Научная новизна. В диссертационной работе впервые даются системное
описание
и
квалификация
фактов
и
явлений
захитского
говора.
Рассматривается состав фонем говора, выявлены типичные для него звуковые
соответствия, установлены соответствия гласных и согласных звуков говора
звукам литературного лезгинского языка.
Впервые подвергаются лингвистическому анализу морфологические
особенности
захитского
говора,
в
результате
чего
выделен
ряд
словоизменительных морфем, не отмеченных в специальной литературе, –
флексии эргатива существительного, а также выявлены специфические
особенности времен и наклонений, вопросительных и отрицательных форм
глагола и т. д.
Интересны и лексические особенности говора. В научный оборот вводится
значительный материал, который представляет языковую базу исследования.
Научная новизна состоит также в интерпретации ряда фактов лезгинского
языка на основе их сравнения с данными захитского говора.
Теоретическая
значимость
определена
актуальностью
и
научной
новизной исследования. Исследование захитского говора позволяет глубже
понять специфику рассматриваемых языковых уровней структуры лезгинского
языка. Особенности этого говора, обнаруженные при исследовании, в
некоторой степени помогают нам уточнить классификацию лезгинских
говоров, а именно говоров кюринского наречия. Данные говора могут быть
использованы при изучении диалектов генетически родственных дагестанских
языков.
Практическая ценность исследования. Результаты диссертационной
работы могут быть использованы в процессе преподавания лезгинского языка в
школе, при изучении курса диалектологии в вузе, составлении учебнометодических
пособий
по
диалектологии,
диалектологического
и
этимологического словарей лезгинского языка, при создании сравнительно-
5
исторической
грамматики
дагестанских
языков
и
составлении
диалектологических карт.
Методы и источники исследования. Данное научное исследование носит
синхронно-описательный характер, а при необходимости в нем использованы
сравнительно-сопоставительный
и
сравнительно-исторический
методы,
которые позволили выявить расхождения в фонетической, морфологической и
лексической системах говора по сравнению с лезгинским литературным языком
и другими диалектами. Научно-теоретической базой работы послужили труды
по лезгинскому языку и родственным языкам.
Материал, на основе которого дается описание захитского говора,
собирался непосредственно на месте его распространения – в селе Захит.
Сбор информации осуществлялся путём записи информации у жителей с.
Захит разных возрастов и социальной принадлежности.
Основным методом собирания материала были записи личных бесед
автора с представителями говора на месте, записи ответов на вопросы,
наблюдения над речью в общественных местах, прослушивание и запись
фольклорных произведений (сказок, песен, пословиц и поговорок), получение
консультации по отдельным вопросам грамматического характера у учителей
местной школы и др.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Для вокалической системы захитского говора характерны следующие
гласные, отсутствующие в литературном языке и частично характерные для
некоторых говоров лезгинского языка:
а) лабиализованные гласные [о], [оь];
б) долгие гласные [аа]; [оо].
2. Для консонантной системы захитского говора характерны согласные,
архаичные (затухающие) в литературном языке и частично характерные для
некоторых говоров лезгинского языка:
а) фарингальный звонкий [гI];
б) звонкие аффрикаты [дж] и [дз];
6
б) глухой лабиализованный [хьв].
3. Наблюдается уменьшение количества лабиализованных согласных.
Такие согласные, как [зв], [св], [цв], [цIв], именуемые яркинскими, в говоре
отсутствуют, вместо них употребляются заднеязычные [г], [к], [кI] и
лабиализованные [гв] и [кIв].
4. Наблюдается частое нарушение сингармонизма гласных. Так, например,
при наличии узких корневых гласных в именах аффиксом множественности в
литературном языке выступает -ер, в говоре – -ар.
5. Слова с назализованным гласным [а] ашагазахитцы произносят с [у], а
жители сел. Юхари-Захит и Орта-Захит – с [о]. Ряд соответствий, приводимых в
работе, свидетельствует об «укающем, окающем» вокализме захитского говора.
6.
Часто
наблюдается
выпадение
согласного
[н],
что
является
фонетической тенденцией захитского говора.
7. В исследовании выявлен ряд словоизменительных морфем, не
отмеченных в специальной литературе. Так, инвентарь эргативного падежа в
говоре значительно богаче. Захитский говор от других говоров кюринского
наречия отличается наличием аффикса -йи.
Существенны также различия говора по отнесению имен существительных
к тому или иному типу склонения.
8. В отличие от литературного языка, где аффиксами местн. II п. являются ал и -ел, в говоре имеют место -о (-оо) и -оьоь, образующиеся выпадением
согласного -л и переходом негубных гласных в губные. Этот признак отличает
захитский говор от всех остальных диалектов и говоров лезгинского языка.
9.
Речь
жителей
с.
Ашага-Захит
отличает
то,
что
аффиксом
множественности эргатива и последующих падежей имен прилагательных
вместо -бри (в речи двух других сел) является -бру (лит. -буру).
Это же расхождение распространяется и на имена числительные,
местоимения и причастия говора.
10. В образовании некоторых кратных числительных обнаруживается
вставочный элемент -д-, ср.: оозурдра «тысячи раз» – лит. агъзурдра.
7
11. В захитской речи редко используется широко представленный в
литературном языке суффикс образования наречий -диз. В говоре получил
большее распространение суффикс -дакhваз (лит. -дакhаз).
12. Глагольные формы говора по ряду особенностей своего образования и
изменения отличаются от соответствующих форм литературного языка. Так,
глаголы с детерминативной морфемой -ун- (-уьн-) в основе, предшествующей
суффиксу масдара -ун, меняют в говоре согласный компонент -н- на -й-.
Аналогично употребление глаголов с увулярным [гъ] и сонорным [р] в
основе, которые в речи захитцев также заменяются среднеязычным [й].
13. Форма настоящего I времени образуется в говоре с приобретением в
исходе гортанной смычки.
14. Некоторые глаголы в основе с переднеязычным [д] в отличие от
литературного языка образуют повелительную форму при помощи аффикса ур., ср.: авудун «опускать» > авудур – лит. авуд, хкудун «отнимать» > хкудур –
лит. хкуд.
В захитском говоре наблюдается окаменелый префиксальный элемент й-; в
целом ряде глаголов наращиваются протетические гласные, находящиеся в
сингармонической связи с корневым гласным.
15. Лексика говора характеризуется большим количеством диалектных
слов; наряду с собственно диалектизмами имеют место семантические, а также
лексические диалектизмы.
Синхронное сравнение захитского говора с литературным языком
обнаружило, что речь жителей села Захит обладает значительным числом
особенностей на всех языковых уровнях, причем речь захитцев отличается от
речи жителей близлежащих населенных пунктов – селений Советское и Новоаул, что дает достаточное основание для выделения речи проживающих в селе
Захит в качестве самостоятельной диалектной единицы – захитского говора
кюринского наречия лезгинского языка.
Апробация
и
публикации.
Основные
выводы
и
положения
диссертационной работы были изложены на научных конференциях и сессиях,
8
в 8 научных публикациях. Работа обсуждалась на расширенном заседании
отдела лексикологии и лексикографии ИЯЛИ ДНЦ РАН.
Структура и объём работы. Структура диссертации определена ее
целями, задачами и спецификой исследования. Работа состоит из введения,
трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложения,
содержащего тексты на захитском говоре.
Основное содержание работы
Во
введении
устанавливается
обосновывается
научная
новизна,
актуальность
темы
теоретическая
и
исследования,
практическая
значимость, определены методы и источники исследования.
Глава I. Фонетические особенности захитского говора
Захитский говор характеризуется отличной системой гласных и
согласных звуков в сравнении с литературным языком и целым рядом
других диалектов и говоров лезгинского языка, а также специфическими на
фоне других звуковыми процессами.
Вокализм. Вокалическая система захитского говора, кроме гласных [а],
[и], [у], [уь], [э], [аь], представлена отсутствующими в литературном языке
гласными [о], [оь].
Губной гласный [о] в говоре встречается в словах односложных и
многосложных как в исконной, так и в заимствованной лексике в середине и
конце слов: маджол «возможность» – лит. мажал, гьолтhн «встретился» – лит.
гьалтhна, йигъолмиш хьун «ошибаться» – лит. йагъалмиш хьун, чhолпhачhух
«грязь» – лит. чhалпhачhух, сано «вместе» – лит. санал.
Наличие гласного [о] в исконно лезгинских словах отличает захитский
говор от кюринского наречия, в исследованных диалектах и говорах
которого отмечается его отсутствие [Мейланова 1964].
Если в данных словах: кIол «дом» – лит. кIвал, кьол «обрыв» – лит. кьвал,
кол «чесотка» – лит. квал, къон / къун «камень» – лит. къван, акьун / акьон
«спица» – лит. акьван, кhукIол «кожаная заплата» – лит. кhукIвал –
возникновение [о] связано с перестановкой элемента лабиальности на
9
последующий звук, то в следующих примерах употребление [о] не обусловлено
какими-либо изменениями комбинаторного порядка: чhувол «мешок» – лит.
чhувал, джунгов «бычок» – лит. жунгав, завол «бедствие» – лит. завал, усол
«худой» – лит. усал, йувошдиз «медленно» – лит. йавашдиз, чумол «кизил» –
лит. чумал, агьвол «состояние» – лит. агьвал, хашов «скребница» – лит. хашав.
Исходя из данных примеров, как на один из внутренних факторов появления [о]
следует указать на наличие в единицах лабиального [у] или губных согласных
[м] и [в].
Употребление
огубленного
гласного
[оь],
не
характерного
для
литературного языка, в говоре позиционно обусловлено: встречается в середине
слов между согласными вместо звука [э]: поьл «лоб» – лит. пел, соьл «ливень» –
лит. сел, хоьл «ветка» – лит. хел, кьоьл «соль» – лит. кьел, тhемпhоьл «лентяй» –
лит. тhемпhел, джинджоьл «шалун» – лит. женжел.
Появление [оь] в следующих словах является результатом передачи
лабиализации смежному гласному: хоьл «канава» – лит. хвал, гъоьл «крошка» –
лит. гъвел, гоьл «кипение» – лит. звал, коьл «шов» – лит. цвал, кIоьл «висок» –
лит. цIвел, тhуькъоьл «стружка» – лит. шуьтhкъвел, тhитIоьл «веснушка» –
лит. тIветIел.
Кроме обычных гласных, в захитском говоре функционируют и долгие.
Долгота гласных – это в основном результат фонетических изменений,
обусловленных выпадением последующих согласных.
Но это не всегда так. В ряде случаев в предударном слоге находим
употребление долгого гласного [аа], а также в середине личных имен: вааде
«время» – лит. ваьде, гIаагъу «яд» – лит. агъу, заалум «тиран» – лит. залум,
кhаафир «неверный» – лит. кhафир, вааджиблу «важный» – лит. важиблу,
Хаалидин, Наабисат.
Долгий гласный [оо] не имеет позиционных ограничений, реализуется в
любой позиции в слове: оотIа «более отдаленный» – лит. атIа, оогъа «более
нижний» – лит. агъа, доолу «спина» – лит. далу, пhоолту «пальто» – лит.
пhалту, айгьоо «о» (междометие, выражающее удивление) – лит. айгьа.
10
Разница в звуковом составе, а также изменения, произошедшие как в
говоре, так и в литературном языке, породили целую серию звукосоответствий
в области гласных.
Среди более или менее регулярно встречающихся звуковых соответствий в
говоре являются следующие:
[а] – [э]: хавлатh «уединение» – лит. хелветh, акъучIн «вышел» – лит.
экъечIна, тIакьракь йун «трещать» – лит. тIекьрекь авун.
[и] – [э], [и] – [у], [и] – [а]: гилаьйун «отрывать» – лит. гелаьгъун,
бигоьоьмиш хьун «понравиться» – лит. бегенмиш хьун, гIаджиз «слабый» – лит.
ажуз, ивин «проделка» – лит. уйун, изийатh «мучение» – лит. азийатh,
исаьгьти «сейчас» – лит. исаьтhда.
[э] – [а]: бермекh «папаха» – лит. бармакh, севде «торговля» – лит. савда,
несаьтh «наставление» – лит. насигьатh.
[у] – [а]: кhуку «яйцо» – лит. кака, джуваб «ответ» – лит. жаваб, шуулар
«брюки» – лит. шалвар, пhукума «утро» – лит. пакама.
[уь] – [и], [уь] – [у], [уь] – [э]: уьхьверар «тмин» – лит. иферар, хьуьтIуьйун
«сосать» – лит. фитIинун, уьчhуьр «очередь» – лит. учhир, луьтhуь «жулик» –
лит. лутhу, гьуьджуьм «атака» – лит. гьужум, джуьгьуьн «головешка» – лит.
жуьгьен, уькъуьрун «перемешивать» – лит. экъуьрун.
[о] – [а]: азолтhун «облокотиться» – лит. ацалтhун, кhавол «тулуп» – лит.
кhавал, мукол «серп» – лит. мукал.
[оь] – [э]: споьл «ус» – лит. спел, хоьл «ветка» – лит. хел, чIидгъоьл «щепка»
– лит. чIидгъем, кhхоьл «скребок» – лит. кhихел.
Кроме приведенных
соответствий, отмечены
и некоторые другие
звукосоответствия, носящие в говоре единичный характер.
Из звуковых процессов в области гласных характерным для говора
является наращение гласных [и], [а] в начале слова: ишал «плач» – лит. шел,
ишехьун «плакать» – лит. шехьун, игицIун «протирать» – лит. гуьцIуьн, апhайун
«поделить» – лит. пhайун, арасун «мастерить» – лит. расун.
11
Нередки случаи и выпадения гласных. Редукции подвергаются гласные в
предударных и заударных слогах, ср.: шкIи «шиповник» – лит. жикIи, хцикь
«овчинка» – лит. хъицикь, виджизрун «продешевить» – лит. ужузарун,
чIегьнаькь «напрасно» – лит. чIангьакьа и др.
В функционировании гласных характерной для говора является также
полная и частичная регрессивная ассимиляция: сунджу «межлопаточные
мышцы» – лит. санжу, тIумбул «порицание» – лит. тIанбул, икъишун
«проливать» – лит. экъичhун, йузух «жалкий» – лит. йазух, уькhуьнахъ «утром» –
лит. экhуьнахъ.
Зафиксированы
также
случаи
прогрессивной
и
регрессивной
диссимиляции: пhэрда «занавеска» – лит. пhэрдэ, маджол «свободное время» –
лит. мажал.
Гармония гласных встречается в большом количестве лексем. Вместе с тем
зарегистрированы случаи нарушения сингармонизма гласных, ср.: гьер > гьера
«баран» (лит. гьер > гьере), сикI > сикIра «лиса» (лит. сикI > сикI-ре), къуьр >
къуьрар «заяц» (лит. къуьр > къуьрер).
Одной из отличительных черт вокализма говора является бесследная
утрата гласными назальности, в том числе в именах собственных: хцуьга
«подушка» – лит. хъуьцуьган, кьуьшракhа «паук» – лит. хушракhан, Рамолда –
лит. Рамалдан, и это является фонетической тенденцией захитского говора.
Консонантизм. В консонантной системе захитского говора кроме
согласных,
представленных
в
литературном
языке,
дополнительно
функционируют звонкие аффрикаты [дж] и [дз], фарингальный спирант [гI] и
заднеязычный глухой лабиализованный спирант [хьв].
Фарингальный спирант [гI] встречается в начальной и серединной
позиции: гIомпh «лай» – лит. ампh, гIаларар «сани» – лит. гъел, тIегIам «вкус»
– лит. тIаьм, гIаазар «болезнь» – лит. азар. В абсолютном конце слов он не
проявляется.
Одним из дифференциальных признаков говора в системе согласных
является широкое использование в нем шипящей аффрикаты [дж], которая в
12
литературном языке перешла в спирант [ж]. Аффриката [дж] в захитском
говоре не имеет позиционных ограничений, употребляется абсолютно на всех
позициях слова: джанагур «волк» – лит. жанавур, джинджоьл «шалун» – лит.
женжел, баджгъун «матрац» – лит. бажгъан, къирмадж «кнут» – лит.
къирмаж.
Употребление звонкой аффрикаты [дз], не имеющей места в диалектах
самурского наречия [Гайдаров 1961; Мейланова 1964; Ганиева 1980; 2007;
2008], в говоре позиционно ограничено: встречается в конце односложных слов
вместо звонкого спиранта [з] в литературном языке: вардз «месяц» – лит. варз,
цадз «колючка» – лит. цаз, медз «язык» – лит. мез.
В начале и середине ряда слов заднеязычный глухой спирант [хьв]
соответствует глухому спиранту [ф] литературного языка, ср.: хьвер «трещина»
– лит. фер, уьхьверар «тмин» – лит. иферар, гутhхьвар «весна» – лит. гатhфар,
уьхьвен «нагрелся» – лит. ифена.
Подвергаемый анализу языковой материал свидетельствует об уменьшении
количества лабиализованных согласных в говоре. Лабиализованным свистящим
спирантам [цв], [цIв], [зв] и [св], характерным для диалектов кюринского типа,
в говоре соответствуют заднеязычные [г], [к], [кI] и лабиализованные [гв] и
[кIв]. Отсутствие лабиализованных свистящих спирантов в исследуемом говоре
отдаляет его от кюринского наречия.
Зафиксированные в захитском говоре звуковые замещения консонантов
можно классифицировать следующим образом:
1. Замещение звонких согласных глухими. В кюринском наречии
оглушение звонких [б], [г], [д] в начале слова характерно только для
нютюгского говора [Мейланова 1964]: пhтIиш «курносый» – лит. битIиш,
пhухча «одежда покойника» – лит. бухча, кh(и)чи йун «оглушать» – лит. гижи
авун, каф «слово» – лит. гаф, каьгь-каьгь «иногда» – лит. гагь-гагь, тhасмол
«полотенце» – лит. дасмал.
2. В целом ряде единиц наблюдается обратный порядок – соответствие
глухих литературного языка звонким говора: башмун «печальный» – лит.
13
пашман, бахил «завистливый» – лит. пехил, гешкену «если бы» – лит. кешкена,
гукIва «деревянный поднос» – лит. кhукIва, голдугун «гнаться» – лит. калтугун.
3. Замещение одного спиранта другим:
[хь] – [ф]: уьлуьхьун «погостить» – лит. илифун, хьуьруь некh «пресный» –
лит. фири некh, йуьхь «ночь» – лит. йиф, хьуьд «навоз» – лит. фид;
[хьв] – [ф]: хьвер «трещина» – лит. фер, уьхьверар «тмин» – лит. иферар,
гутhхьвар «весна» – лит. гатhфар;
[х] – [гь]: хцабун «считать» – лит. гьисабун, муьхтедж «нужда» – лит.
муьгьтеж, муьхтоьл «удивительный» – лит. маьгьтел;
[й] – [гъ]: кьуьчIаьйун «выгребать» – лит. кьечIаьгъун, икаьйун «сгребать» –
лит. кваьгъун, икъаьйун «положить» – лит. экъаьгъун.
4. Замещение одного сонорного другим (субституция). В говоре каждая из
сонорных согласных в любой позиции в слове может замещать другую:
[м] – [н]: тhимбекh «табак» – лит. тhенбекh, шимпIи «котёнок» – лит.
шенпIи;
[н] – [м], [н] – [л]: бегьрун «рубашка» – лит. перем, таразун «экзема» – лит.
таразум, наьне «проклятие» – лит. лаьнетh, незетh «удовольствие» – лит.
лезетh;
[л] – [н], [л] – [р]: джелгьем «ад» – лит. жегьеннем, ламус «совесть» – лит.
намус, хьалхьам «десна» – лит. хьирхьам, залпун «недоуздок» – лит. зарпанд и
др.
5.
Соответствие
простых
смычных
согласных
(в
том
числе
взаимозаменяемость придыхательных и непридыхательных согласных): куьр
«хлев» – лит. цур, куьн «шить» – лит. цун, гьехъ «плата» – лит. гьакъи, къири
«скорлупа» – лит. хъире, пhукума «утро» – лит. пакама, тhумпhуцh «полный» –
лит. тhурпуцh, кhутухь «пристрастись» – лит. кhутhкhукh, тhтаб хьун
«оступаться» – лит. тhатhаб хьун.
6. Делабиализация корневого согласного. Делабиализация согласных в
захитском говоре приводит к тому, что в одних случаях элемент лабиализации
исчезает, не оставляя следа лабиальности в согласном, в других –
14
перескакивает с одного согласного на другой, лабиализуя при этом начальный
или конечный консонант, в третьих – переходит на предыдущий или
последующий гласный: тIал «палка» – лит. тIвал, маркh «стог сена» – лит.
маркhв, тIвех «пятно» – лит. тIехв, цIерекIв «снежинка» – лит. цIверекI, пуьркь
/пhаркьул «лопух» – лит. пенкьв, тhуькIуьн «дыра» – лит. тIекhвен, гъуьчIуь
«маленький» – лит. гъвечIи, кIол «дом» – лит. кIвал, кьуьтIоьл «шнурок» – лит.
кьветIел, мукьоо «близко» – лит. мукьвал и т. д.
В
отдельных
словах
в
говоре
нелабиализованным
согласным
литературного языка соответствуют их лабиализованные варианты, и наоборот.
Наличие данных форм в некоторых случаях выявляет причины лабиализации
согласных. В таких единицах, как игаьйун «мазать» – лит. гваьгъун, икаьйун
«сгребать» – лит. кваьгъун, делабиализация согласных [гв] и [кв] связана, по
нашему мнению, с наращением в анлауте гласного переднего ряда [и].
Захитское мегъв «мост» – лит. муьгъ подтверждает предположение о
первичной лабиализации ауслаутных согласных.
Из звуковых процессов в системе согласных наиболее ярко в захитском
говоре проявляются следующие:
1. Наращение согласных. Наращиваются согласные в начале, середине и
конце слова, особенно часто глухой спирант [гь], сонорный [й], фарингальный
звонкий [гI]: гьуьзуьр «болезнь» – лит. уьзуьр, гьераькьа «водка» – лит. эрекь,
йиган «вскипятился» – лит. ргана, йургъ «бурьян» – лит. ругъ, гIаазар «болезнь»
– лит. азар.
2. Выпадение согласных. Выпадают в говоре не только отдельные звуки,
как-то: [гь], [р], [л], [й], [гъ], например: анаф «кинжал» – лит. гьанеф, экhе
«большой» – лит. йэкhе, чhучул «ящерица» – лит. чhурчул, оозур «тысяча» – лит.
агъзур, сано «вместе» – лит. санал, но и сочетания звуков, целые слоги: кhендур
«жвачка» – лит. кhендирагъ, къуьрам «теплый» – лит. къуьруьгъум, хвашкол
«здравствуй» – лит. хвашкелди, кIар «подхвостник» – лит. кIаркIар.
15
3. Метатеза. Переставляются в говоре чаще согласные: гивре «проход» –
лит. гирве, хавлатh «уединение» – лит. хелветh, чIегьнаькь «напрасно» – лит.
чIангьакьа.
В некоторых случаях метатеза гласного с согласным приводит к
перестановке ударения, ср.: ивоьлмиджи΄ «начальный» – лит. эве`лимжи,
ихирмиджи` «последний» – лит. эхи`римжи. В результате ударение в данных
словах переходит на гласный закрывающий слог.
В слове йургъ «бурьян» – лит. ругъ метатеза звуков [у] и [р] связана,
очевидно, с наращением в анлаутной позиции среднеязычного [й].
4. Ассимиляция согласных. В говоре представлена прогрессивная и
регрессивная ассимиляция: йайун «бить» – лит. йагъун, рахшонтh «насмешка»
– лит. рахшанд, хъуьчI «подмышка» – лит. кьуьчI и др.
Глава II. Морфологические особенности захитского говора
Имя существительное. Во множественном числе имен существительных
помимо флексий -ар, -ер (-эр), -яр (-йар), имеющих место и в литературном
языке (различия наблюдаются в употреблении), встречается и такой вариант,
как -аьр, который присоединяется к словам с корневым гласным [оь] (лит. [э]) и
исходным [л], ср.: поьл > пелаьр «лоб» – лит. пелер, кIоьл > кIвелаьр «висок» –
лит. цIвелер, кьоьл > кьелаьр «соль» – лит. кьелер и др.
В отличие от литературного языка аффикс множественности -ар, гласный
элемент которого сингармонически не связан с вокалом основы, в говоре
представлен более широко, ср.: гвер > гверар «кручения» – лит. зверер, хьвер >
хьверар «трещины» – лит. ферер, шир > ширар «краски» – лит. ширер, къуьр >
къуьрар «зайцы» – лит. къуьрер и т. д.
Существенные расхождения с литературным языком обнаруживаются в
системе склонения.
В формах множественного числа суффикс эргатива -у регулярно
противопоставляется показателю -и литературного языка: салар-у «огороды»
– лит. салар-и, джувабр-у «ответы» – лит. жавабр-и, чhчIакhр-у «лук» – лит.
чhичIекhр-и и др.
16
В захитском говоре наблюдается сокращение количества падежей за счет
выхода из употребления так называемых направительных падежей, их функции
выполняют соответствующие местные падежи покоя, что не характерно для
говоров яркинского диалекта.
Специфической особенностью говора является появление аффиксов -о (оо) и -оьоь (вследствие выпадения конечного -л) в форме местн. II п., что
отличает его от других диалектных единиц лезгинского языка, а в форме местн.
III п. и производном от него исход. III п. аффиксу -в соответствует аффикс г, ср.: айол «ребенок» > айолдиг (местн. III п.) > айолдга (исх. III п.), ср. лит.
айалдив > айалдивай и т. д.
Суффиксом исходных падежей в отличие от литературного -ай выступает
краткий -а: поьл «лоб» > пелаьга (исх. III п.), пелаьхъа (исх. IV п.), пелаькhа
(исх. V п.) (ср. лит. пелевай, пелехъай, пелекhай).
В инвентаре эргативного падежа кроме аффиксов, имеющихся в
литературном языке, в говоре дополнительно представлены показатели -аь, -йи,
-ти, -джи, -дзи, ср.: кIоьл (лит. кIел) «ягненок» > кIел-аь – лит. кIел-е, де «мать»
> де -йи – лит. диде -ди, саьтh «часы» > саьгьти – лит. саьтhини, джин >
джин-джи «дух» – лит. жин-жи, вун-дзи / вун-ци «слух» – лит. ван-ци и др.
Существенны также различия в вопросе отнесения имен существительных
к тому или иному типу склонения. Целый ряд имен (речь идет о единицах с
аффиксами -ди, -ини, -уни, -уьни, -ади, -еди и др.), изменяющихся в
литературном языке по I типу склонения, в рассматриваемом говоре
склоняются по II наиболее архаичному типу:
перевод
говор
лит. язык
эрг. и мест. I п. эрг.
мест. I п.
кьуькh
вилы
кьуькhуьни
кьуькhуьни
кьуькhуьна
сим
проволока
симини
симини
симина
кьар
грязь
кьаради
кьаради
кьарада
цуькh
цветок
цhуькведи
цhуькведи
цhуькведа
кьал
былинка
кьалуни
кьалуни
кьалуна
17
гъуьр
мука
гъуьра
гъуьруь
гъуьре
тар
дерево
тара
тарци
тарце
фур
яма
фура
фуру
фура
багъ
сад
багъди
багъди
багъда
Имя прилагательное. Наиболее интересная особенность заключается в
том, что прилагательные с суффиксом -лу в говоре образуют дательный падеж
не от формы эргативного падежа, а от основы именительного, ср.: девлетлу-ди
«богатый» (им. п.) > девлетлуди-з, а не девлетлу-да (эрг.) > девлетлуда-з и т. д.
Отмечены отдельные случаи, когда прилагательные в литературном языке
включают словообразующий аффикс, а в говоре употребляются без него:
негьаькь «дурной» – лит. нагьакьан.
Зафиксирован единичный случай употребления суффикса -ли на месте
литературного -лу: инджикhли «беспокойный» – лит. инжикhлу.
Гласный
аффикса
единственного
числа
в
-ди
захитском
говоре
редуцируется, ср.: кьакьад «высокий» – лит. кьакьанди.
Аффиксами множественности эргатива в говоре являются -бру и -бри
вместо литературного -буру, однако в исходных падежах конечные гласные
компоненты в отличие от литературного языка утрачиваются. Это же
расхождение распространяется и на имена числительные, местоимения и
причастия в говоре.
Имя
числительное.
В
захитском
говоре
кратные
числительные,
образованные от количественных (йахцIур «сорок», виш «сто», оозур «тысяча»,
мильун «миллион»), наращивают дентальный [д]: йахцIурдра «сорок раз» – лит.
йахцIурра, вишдра «сто раз» – лит. вишра, оозурдра «тысяча раз» – лит.
агъзурра, на основе этого возникает предположение: не существовали ли
исторически и у этих числительных древние формы с конечным [д], и они,
таким образом, восстанавливают прежние формы?
Специфично образование в говоре дробных числительных, где знаменатель
ставится в родительном падеже (вместо исход. I п. в лит. яз.), в числителе при
этом может называться часть, доля единицы, ср.: иридун кьуд пhай «четыре
18
седьмых» – лит. иридай кьуд, вадун са пhай «одна пятая» – лит. вадай сад, пудун
кьве пhай «две третьих» – лит. пудай кьвед и др.
Местоимение. Вместо неопределенных местоимений са-са и са баьзи
«некоторый» в речи захитцев используются соответственно сус и сусбур.
По-разному
образуются
субстантивированные
формы
указательных
местоимений со значением места. В литературном языке к указательным
местоимениям прибавляется суффикс -наг, в захитском говоре – по следующей
схеме: указательное местоимение + существительное чhка "место", ср.: и чhка
"это место" - лит. инаг, а чhка "то место" - лит. анаг, гьа чhка «то самое место»
– лит. гьанаг, атIа чhка «отдаленное место» – лит. атIанаг, агъа чhка «нижнее
место» – лит. агъанаг, вини чhка «верхнее место» – лит. вининаг.
К субстантивированной форме неопределенного местоимения микhи
«другой» – лит. муькhуь прибавляется -м, а в литературном языке -ди, ср.:
микhи > микhим «другой» – лит. муькhуь > муькhуьди.
Глагол. В некоторых глаголах в захитском говоре наблюдается
префиксальный окаменелый элемент й-, ср.: йун «делать» – лит. авун, йугун
«варить» – лит. ругун, йугъун «верить» – лит. агъун.
Выявлены случаи, когда аналитическому способу в литературном языке в
говоре предпочтение отдаётся префиксации и инфиксации, например:
джатагъун «не находить» – лит. жагъун тавун, тивегьун «не бросать» – лит.
вегьин тавун, хъчhхун «повторно найти» – лит. жагъун хъувун.
В структуре некоторых глаголов имеет место наличие префикса повтора
хъ-, ср.: хърагърун «отослать» – лит. рахкурун, хъчhхун «находить заново» – лит.
жагъун хъувун, хъутhхун «уносить обратно» – лит. хутахун.
Помимо литературных здесь представлен префикс д-: дагурун «посылать»
– лит. ракъурун.
Форма с обратным действием от глагола шун «идти» (лит. фин) в говоре
передается глаголом хтачh «уходи» (лит. ахлад).
Ряд отличительных особенностей обнаруживается в системе временных
форм глагола.
19
Специфической особенностью говора является образование формы
настоящего I времени с приобретением гортанной смычки в исходе слова, ср.:
катhзъ «бежит» – лит. катhзава, оолджудзъ «закручивает» – лит. алчударзава,
гъугъвазъ «играет» – лит. къугъвазва и др.
Система глагола также представлена отсутствующими в литературном
языке формами будущего предположительного II и давнопрошедшего II
времени с аффиксами -дир и -нир: шудир «пошел бы», лгьудир «сказал бы»,
ицигнир «положил», атанир «положил» и др.
При образовании форм давнопрошедшего I и прошедшего несовершенного
I времени в говоре комплекс -ай переходит в -и с последующим удлинением.
Тем самым захитский говор отдаляется от говоров яркинского диалекта, в
которых в данных формах -а переходит в -е, ср.: атании «пришел» – лит.
атанай, ггании «дал» – лит. вуганай, ишехьдии «плакал» – лит. шехьдай,
аголтhдии «присоединялся» – лит. агалтhдай и др.
В образовании отдельных форм наклонений говора также наблюдается ряд
заслуживающих внимания особенностей.
Так, в ряде случаев в говоре наблюдается совпадение форм масдара и
первого лица повелительного наклонения, в литературном языке они имеют
разные формы, ср.:
говор
перевод
лит. язык
масдар и повелит. I
масдар
повелит. I
гатhун
бить
гатhун
гатhан
рахун
говорить
рахун
рахан
йугъун
верить
агъун
агъан
гъугъун
играть
къугъун
къугъван
В
императиве
некоторых
глаголов
выпадает
редуплицирующийся
согласный с огласовкой: чhуьхуьн > чhуьх «постирай» – лит. чhуьхуьх, чhухун >
чhух «почеши» – лит. чhухух.
Форма
второго
лица
повелительного
наклонения
от
глаголов
с
переднеязычным [д] в основе образуются при помощи суффикса -ур, в
20
литературном языке данные формы имеют чистую основу, ср.: авудун
«опускать» > авудур – лит. авуд, хкудун «отнимать» > хкудур – лит. хкуд,
акъудун «вынимать» > акъудур – лит. акъуд.
Различно образование и форм условного наклонения: в говоре от формы
прошедшего совершенного II времени, причем аффикс -а, предшествующий тIа, сохраняется, в литературном языке – от причастия прошедшего времени,
ср.: акуратIа «если увидит» – лит. акуртIа, къачhуратIа «если возьмет» – лит.
къачhуртIа.
В отрицательных формах вопросительного наклонения аффикс -чh подобно
диалектам самурского типа переходит в -ш, что не характерно для говоров
яркинского диалекта, например: гганашн «не дал» – лит. вуганачhни, аголзашн
«не закрываешь» – лит. агалзавачhни, ацукьдашн «не сядет» – лит. ацукьдачhни
и др.
В системе глагола говора интерес также представляет отрицательная
форма, которая образуется не от прошедшего совершенного I времени (аголтhн
– лит. агалтhна, аголтhначh – лит. агалтначh), а от основы, во многих случаях
совпадающей с инфинитивом: шанчh «не пошел», атанчh «не пришел», тIинчh
«не покушал», лгьанчh «не сказал», хтанчh «не вернулся»: ТIинчh айолди вичhи
виликh гъайи хапIа «Не покушал ребенок принесенную ему кашу».
В говоре существуют параллельные формы с аффиксом -лдир вместо
литературного
-лда,
например:
къведолдир
«говорил,
что
пойдет»,
кIундачhолдир «говорил, что не хочет», атанолдир «говорил, что пришел» и т.
д.
Некоторым собственным причастиям, оканчивающимся на -й, в говоре
соответствуют причастия на -р, ср.: йугур (яд) «кипяченая вода» – лит. ргай
(яд), тур (кьил) «бритый» – лит. твайи (кьил).
Одна из особенностей в корпусе деепричастий заключается в том, что
вместо формы, образующейся от будущего общего времени посредством
аффикса -лди, в говоре функционирует форма с аффиксом -о, что является
21
особенностью выговора захитцев, например: къведо «пока придёт» – лит.
къведалди, джакьвадо «пока загрызёт» – лит. жакьвадалди и т. д.
В деепричастиях со значением моментальности действия фиксируется
форма с аффиксом -зни, которая употребляется параллельно с -з, аффикс -зди
здесь вовсе отсутствует, ср.: атанмазни «как только придет» – лит. атанмазди.
Другая особенность говора – образование деепричастий образа действия,
совпадающих по форме с прошедшим совершенным I, которые, в отличие от
литературного языка, меняют формант -а на -у.
Наречие. В говоре представлено отсутствующее в литературном языке
наречие йон? «зачем?», подобное значение в литературном языке передается
наречием вучhиз?
Наречным аффиксам литературного языка -далди, -налди, -вилелди,
образующими наречия образа действия, в говоре соответствуют -до, -но, вилоь, ср.: ашкъидо «воодушевлённо» – лит. ашкъидалди, хушуно «охотно» –
лит. хушуналди, джигьилвилоь «молодо» – лит. жегьилвилелди и др.
Аффикс -дакhаз в говоре звучит как -дакhваз с лабиализованным корневым
согласным [кhв]: хъсиндакhваз «хорошо» – лит. хъсандакhаз, викIегьдакhваз
«смело» – лит. викIегьдакhаз и т. д.
Специфической особенностью говора в системе наречия является
употребление наречий са хани «много» и ханибур «очень много», не
встречающихся в литературном языке и других диалектных единицах
лезгинского языка.
Некоторые отличия касаются функциональной загруженности наречий.
Так, наречие меры са тIимил «очень мало» заменяется в захитской речи
сочетанием са кIус.
Служебные части речи. В захитском говоре вместо заимствованных
послелогов гьакъиндай и барада «относительно, по поводу» употребляется
слово гуьроьоь.
22
В корпусе союзов зафиксировано союзное слово хьни или хьнаьаь «из-за
того, что», в литературном языке им противостоят глагольные формы на вилаьй.
Вопросительная частица йингь? [Гайдаров 1963] или гьингь? «что?»
[Мейланова 1964], которая является принадлежностью яркинского диалекта и
употребляется как отклик на зов, в говоре имеет разные варианты: йигь? / гIигь?
или совсем коротко – игь? – с выпадением анлаутного согласного.
Междометие.
Среди
междометий
говора
и
литературного
языка
расхождения сводятся к фонетическим отличиям, ср.: варкhи (межд.,
выражающее возмущение), аманайш (межд., выражающее одобрение), ме си-ме
си (подзыв теленка) и т. д.
Глава III. Лексические особенности захитского говора
Лексический состав говора представлен большим количеством диалектных
единиц:
а) собственно диалектизмов: тIегь дабанар «женские туфли на высоком
каблуке», фолфараш «растяпа», кьарад къиндилаг «грязнуля», битhоьл
«некрасивый», руьхъоьл «железный прут треугольной формы», й(у)пун шпул
«место позади уха», кIвана «мужчина маленького роста» и др.;
б) семантических диалектизмов: чуква «глиняный кувшин» (гов.),
«кастрюля» (лит.); хиритI «резать» (гов.), «продать, реализовать» (лит.); кьунцI
«полка (доска на двух глиняных горшках)» (гов.), «ниша» (лит.), цIирх «спор»
(гов.), «лоскут; повязка» (лит.); мизмиз «комар» (гов.), «жало пчелы» (лит.);
кьуьчI «моль» (гов.), «подмышка» (лит.) и др.;
в) лексических диалектизмов: цIегь «шут, паяц» – лит. къабачhи, буров
«коловорот» – лит. урукhул, пhипIил «носик (у чайника)» – лит. цIуцI, цhуцIул
«сосулька» – лит. муркIуцI, пhутh «хворост» – лит. цIерцI, чhуваста «рашпиль»
– лит. тhерехул, шукIва «осленок» – лит. шаркIунтh, къадгъуйун «причесывать»
– лит. эвягъун, цIарнихарар «фасоль» – лит. пhахла, чинер бермекh «поганка» –
лит. жинжи бапIах, хъвалахъ «щепка» – лит. тhалаш, къуни къун «чехарда
(игра)» – лит. лам-шаркIунтh и др.;
23
г) фонетических диалектизмов: гIабдол «юродивый» – лит. абдал, йугъун
«верить» – лит. агъун, баджатh «вряд ли» – лит. бажагьатh, боьлкhи
«возможно»
–
лит.
белкhи,
пhуьрчуькьрун
«расплющивать»
–
лит.
буьнжуькьарун, виджаваз «хорошенько» – лит. вижеваз, гатIуйун «начать» –
лит. гатIунун и др.
Явления омонимии и синонимии в говоре охватывает большое количество
слов;
встречаются
следующие
отсутствующие
в
литературном
языке
омонимичные и синонимичные ряды:
примеры синонимов: тегъв – кьам «затылок» (лит. кьам), тIегь – дабун
«пятка» (лит. дабан), хумул – чhиг «мелкий дождь» (лит. чhиг), тhикъетh –
тhегьне «упрек» (лит. тегьне), икhибаштун – гьелбегьти «конечно» (лит.
гьелбетhда), гIачи – гъуьчIуь «маленький» (лит. гъвечIи), гумбучI – думбуцh
«полный (о ребенке)» (лит. тhурпуцh), тиргъоьл – шувакь «верзила, высокий
человек» (лит. шувакь), хинкIаьрар – пhичIекар «пельмени» (лит. пhичIекар),
муьрдуькь – шкьакь «скупой» (лит. шкьакь) и др.;
примеры омонимов: цIегь «коза» – цIегь «паяц, ряженый», пhирпил
«сережки» – пhирпил «мокнуть», кьун «козел» – кьун «проиграть», хвах
«деревянное корыто» – хвах «жидкая мучная каша для собаки», цил «семя» –
цил «жребий», гватhун «расколоться» – гватhун «бессонница».
Лексическое своеобразие говора обусловлено наличием собственноомонимичных пар, которые не встречаются не только в литературном языке,
но и в других исследованных диалектах и говорах лезгинского языка: каклу
«черпак» – каклу «большая пластмассовая кружка», руьхъоьл «железный прут
треугольной формы» – руьхъоьл «доска, препятствующая сращению канвы и
облегчающая проведению уточной пряжи», йипаш «половина пирога» – йипаш
«ушастый (о человеке с оттопыренными ушами)», кhукуф «орех с дырками» –
кhукуф «маленький стог сена», къеткъетI «болтун» – къеткъетI «запачканный
навозом клок шерсти».
В заключении подводятся итоги и обобщаются основные результаты
исследования.
Проведённое
исследование
по
основным
фонетико-
24
морфологическим и лексическим характеристикам позволяет определить
захитский говор как одну из самостоятельных диалектных единиц
кюринского наречия лезгинского языка, сохранивших реликтовые черты. В
то же время он сохранил ряд интересных с точки зрения истории особенностей,
характерных для самурского наречия (например, наличие [о] и [оь] и др.).
Основные
положения
диссертации
отражены
в
следующих
публикациях автора:
Статья, опубликованная в издании, включенном в перечень ВАК
Минобрнауки РФ:
1. Карабеков Р.М. Роль и место гласного [о] в вокалической системе
захитского говора лезгинского языка // Известия ДГПУ. Махачкала, 2011. № 3.
С. 104–107.
Статьи, опубликованные в других изданиях:
2. Карабеков Р.М. Русизмы в захитском говоре лезгинского языка //
Материалы
Международной
научно-практической
конференции
«Теоретические и методические проблемы национально-русского двуязычия».
Махачкала: Институт ЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН, 2009. С. 213–215.
3. Карабеков Р.М. Делабиализация согласных в захитском говоре
лезгинского языка (на лезг. яз.) // Материалы республиканской научнопрактической конференции «Важные задачи по ведению и изучению уроков
родного языка и литературы в образовательных учреждениях РД». Махачкала:
ДИПКПК, 2010. С. 64–68.
4. Карабеков Р.М. О некоторых особенностях лексики захитского говора
лезгинского
языка
//
Проблемы
лексикологии
и
лексикографии
северокавказских языков. Махачкала: Институт ЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН,
2010. С. 138–142.
5.
Карабеков
Р.М.
Образование
множественного
числа
имен
существительных захитского говора лезгинского языка // Тезисы докладов III
Международной
научной
конференции
«Кавказские
языки:
Генетико-
ареальные связи и типологические общности». Махачкала, 2012. С. 125–126.
25
6. Карабеков Р.М. Особенности образования временных форм глагола
захитского говора лезгинского языка // Материалы Республиканской научнопрактической конференции «Родной язык в общеобразовательных школах РД:
состояние преподавания, проблемы и перспективы». Махачкала, 2012. С. 342–
347.
7. Карабеков Р.М. Особенности наречия захитского говора лезгинского
языка. // Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции с
международным участием «Многоязычие и диалог культур». Дербент: ДГПУ,
2012. С. 110–113.
8. Карабеков Р.М. Об одном фонетическом явлении в захитском говоре
лезгинского языка. // Материалы Международной научной конференции
«Вопросы кавказского языкознания». Махачкала, 2013. Вып. 8. С. 60–62.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
11
Размер файла
364 Кб
Теги
лезгинского, язык, говори, захитский
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа