close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Философско-культурологический анализ феномена отцовства в европейской культуре.

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Спасов Виталий Дмитриевич
Философско-культурологический анализ феномена
отцовства в европейской культуре
Специальность 24.00.01 – теория и история культуры
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата философских наук
Барнаул – 2013
Работа выполнена на кафедре общей и прикладной психологии
ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет»
Научный руководитель
доктор философских наук, профессор
Семилет Тамара Алексеевна
Официальные оппоненты:
доктор философских наук, профессор
Кряклина Тамара Федоровна
(АНО ВПО «Алтайская академия
экономики и права (институт)»);
кандидат философских наук, доцент
Фоминых Елена Александровна
(НОУ ВПО «Гуманитарный университет
(г. Екатеринбург)»)
Ведущая организация
ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный
медицинский университет»
Защита
состоится
«20»
декабря
2013 г.
в
10:00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.005.07 при Алтайском
государственном университете
по
адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина,
61.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Алтайского
государственного университета.
Автореферат разослан «19» ноября 2013 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета,
доктор социологических наук
О.Т. Коростелева
2
Общая характеристика работы
Актуальность темы исследования. С момента возникновения
патриархального общества институциональное и символическое отцовство в
культуре играют фундаментальную роль. Сегодня можно констатировать, что
отцовство как культурный феномен мужского родительства находится в
состоянии кризиса. Упомянутый кризис связан в большей степени с развитием
в 60-х гг. ХХ века в Западной Европе и США женского движения и процессом
формирования общества, в котором возникают новые модели семьи и
родительского поведения. В России в 1990-х гг. на фоне демократизации стали
происходить схожие процессы. Результатом этих процессов в нашей стране в
конце двадцатого – начале двадцать первого века стала тенденция феминизации
общества, которая привела к потере отцами прежнего авторитета. Отцы
оказались отодвинутыми на второй план во многих сферах социальной жизни.
Двадцатый век в определенном смысле можно назвать периодом «падения» или
«заката» патриархата. Этот кризис порождает интерес к исследованию
отцовства и запрос на философскую рефлексию полученных исследователями
эмпирических данных.
Как демонстрируют данные различных наук – истории, антропологии,
социологии, психологии – в прошлом отцовство было важнейшей формой
самореализации мужчин. Отцовство являлось основой взаимоотношений в
семье и обществе; символическое отцовство было основой нравственности,
права, власти государства. Кризис же мужского родительства, выражающийся в
понижении прежнего статуса и сужении спектра социальных ролей, вызывает
кризисные процессы в современной культуре. Изучение феномена отцовства
становится актуальным в контексте его текущей трансформации, поскольку
осмысление причин и сущности подобного процесса необходимо для решения
связанных с этими изменениями социальных проблем. Семьи, которые покинул
отец, как показывают исследования, являются источниками эмоционального
неблагополучия для их членов и для общества в целом. Более того, существует
возможность того, что падение значимости отцовства может привести к
нежеланию все большего и большего числа мужчин заводить семьи и детей, а
это в свою очередь может привести только к появлению новых проблем в
российской социальной политике в отношении семей. Однако если обратить
внимание на ситуацию в современной России, ощутимая поддержка отцовства
со стороны государства отсутствует, несмотря на существующие проблемы и
угрозы.
Падение патриархата приводит и к появлению такого социального
явления, как «безотцовщина»: мужчины покидают семьи, без их участия в
России и в мире сегодня воспитывается около 25% детей. Уход мужчин из
семьи, в том числе, связан и с размыванием представлений об отцовстве: не
имея четкого видения своей роли в семье, мужчина чувствует себя в ней
лишним. В зарубежных и отечественных исследованиях современной семьи
обнаруживается следующее: поскольку отцовство является важной частью
мужской идентичности, многие мужчины пытаются утвердиться в
3
родительской роли, а если реализовать себя в этой функции становится
невозможным, у них появляются психологические проблемы. Кроме того,
падение авторитета отцов приводит и к уменьшению социальной значимости
мужского родительства, исчезновению необходимости в отцовских фигурах в
семье и социуме. Однако существует возможность выхода из современного
кризиса отцовства. Для ее реализации прежде всего необходимо философское
осмысление исторических и теоретических причин сложившегося кризиса. Эти
обстоятельства и определяют актуальность культурфилософского осмысления
феномена отцовства в европейской культуре.
Изучение отцовства, особенно в отечественной науке, находится только
на начальном этапе: происходит накопление данных. Следует отметить, что
сведений об отцовстве в исследованиях имеется значительно меньше, чем
данных о материнстве. В исследованиях семьи женщинам уделяется больше
внимания, чем мужчинам: значительное место в научных работах занимают
вопросы трудоустройства матерей, совмещения ими профессии и семейной
жизни. В социологии мужское родительство еще только начинают изучать:
исследуется участие отцов в семейной жизни, специфика социальной роли
мужчины как отца. В психологии взаимоотношения родителя и ребенка чаще
рассматриваются именно как взаимоотношения матери и ребенка, исключая
отца. Исследователи-психологи накапливают данные, демонстрирующие место
отцовства в мужской идентичности, развитие психологической готовности к
отцовству, формирование у мужчины ответственного родительства. В
культурной антропологии рассматриваются практики мужского родительства и
представления об отцовстве; к примеру, в ней возможно осмысление места
символического отцовства в религиозной традиции. Юридические
исследования демонстрируют пренебрежительное отношение правовых
институтов к отцам: например, в судах по отношению к женщинам проявляется
больше симпатии, поэтому в большинстве случаев при бракоразводных
процессах ребенок остается у матери, а не у отца. В биологии и медицине
исследователи сопоставляют родительские позиции самцов высших животных
с отцовством людей. Полученные в частных научных дисциплинах данные,
касающиеся различных аспектов отцовства, нуждаются в анализе,
интерпретации, культурфилософском осмыслении.
Степень научной разработанности проблемы. Отцовство осмысляется
в социогуманитарном знании с различных позиций.
В биологизаторском подходе, представленном, в частности, в работах
В.А. Геодакяна, предполагается, что все социальные роли мужчин и женщин
имеют в своей основе генетические и анатомо-физиологические особенности.
Мужчины в среднем физически сильнее женщин, и это способствует
возникновению образа сильного, властного отца, перехватывающего лидерство
в семье у более слабой матери. Большая агрессивность мужчин закрепляет
авторитет отцов в обществе и семье и определяет их решающую роль в
развитии культуры.
Далее следует отметить социологический подход (Р.В. Коннел,
Дж.Х. Плек, Б. Эренрайх и др.), в котором родительское поведение мужчин и
4
женщин определяется через их социальное окружение. Значительный вклад в
исследование отцовства внес Эмиль Дюркгейм, который изучил роль каждого
члена семьи в ее функционировании и пришел к выводу, что в семье в конце
девятнадцатого – начале двадцатого века произошли изменения: наблюдалось
выравнивание прав мужчин и женщин, что и предопределило постепенный
«закат» системы патриархата, произошедший в дальнейшем в двадцатом веке.
Среди социологических работ также следует отметить работы
представителей структурного функционализма, теории идентичности, теории
конфликтов, теории социального научения.
Представители
структурного
функционализма
(Дж. Бернард,
Б. Малиновский, Дж.П. Мёрдок, Т. Парсонс) в исследованиях отцовства делают
акцент на нуклеарной семье и разделении труда по половому признаку.
Соответственно, в данном подходе отцовство связывается с ролью кормильца, а
материнство – с функцией хранительницы домашнего очага.
Сторонники теории идентичности (П.Дж. Бёрк, Д. Райтзис, Р.Т. Серп,
С. Страйкер) предполагают, что поведение индивида есть функция от его
идентичности, зависящей от его места в системе общественных отношений. В
контексте этой теории участие отца в семейной жизни определяется тем, как он
ассоциирует себя с родительскими ролями. Родительская роль рассматривается
как набор личностных смыслов, которые приписываются поведению и
ситуациям, связанным с отцовством.
С точки зрения теории конфликтов (Т.Ф. Джастер, Ф.Б. Стаффорд,
К.В. Франклин), в основании тех или иных общественных процессов лежит
конфликт, борьба различных социальных групп. Представители данного
направления видят в основе взаимоотношений мужчин и женщин их борьбу за
власть и влияние. В соответствие с этой теорией, мужчины получают
преимущество над женщинами в борьбе за экономические и социальные
ресурсы, и, реализуя преимущество, мужчины навязывают женщине
подчиненную роль, связывая ее с воспитанием ребенка. А мужчина остается
вне семьи большую часть времени; таким образом, значение отцовства для
становления мужчины не очень велико.
Теория социального научения, берущая начало в классической
культурной антропологии и продолжающаяся в работах А. Бандуры,
демонстрирует, каким образом у индивидов формируется родительское
поведение, наиболее приемлемое с точки зрения гендерных стереотипов:
происходит это благодаря наблюдению и подражанию существующим в
обществе моделям поведения.
Также существует биосоциальный подход, который снимет крайности
биологизаторского и социологического подходов. С точки зрения
биосоциального подхода, родительское поведение зависит как от
биологических оснований, так и от социального окружения. Указывается также
(например, Д. Рубиновым), что у отца есть особый родительский инстинкт,
однако его проявление в поведении зависит от индивидуального опыта и
специфики социальной среды.
5
На Западе интерес к осмыслению отцовства и материнства усиливается с
появлением новой волны феминистского движения в 1960-х гг. и развитием
феминистской философии (в работах С. Де Бовуар, Ю. Кристевой, Б. Эттингер
и др.). Часть представителей философии феминизма выступает лишь за
пересмотр гендерных стереотипов, специфики распределения ролей в
патриархальном обществе, что может способствовать освобождению женщин
от жесткой привязки к их традиционным ролям, но также ведет и к ослаблению
авторитета отцов. Среди идеологов феминизма есть также и те, кто
рассматривает мужчину лишь как «донора спермы» – источник генетического
материала, от которого при развитии науки можно и отказаться.
С развитием феминистского движения в социальных науках появляется
новая теоретическая и прикладная сфера – сфера гендерных исследований. В
результате накопления эмпирических данных появляются попытки объяснить
их с точки зрения гендерологического подхода.
Сегодня в гендерологии одной из самых распространенных является
теория демонстративного гендера и гегемонной маскулинности (Дж. Брайнс,
Л. Вест, А. Циммерман), согласно которой гендерное поведение – это
активность, характеризующая особенности ситуаций взаимодействия между
людьми. Усвоив стереотипы, акторы демонстрируют определенные модели
гендерного поведения в рамках интеракций, а наблюдатели взаимодействуют с
акторами в соответствии со своими впечатлениями от воспринимаемого
поведения. При этом происходит оценка наблюдателями того, насколько
поведение акторов соответствует общепринятым моделям гендерного
поведения. Обычно в демонстративном гендерном поведении четко
обозначается различие между маскулинностью и фемининностью, между
отцовскими и материнскими ролями.
Важное место в исследованиях проблемы занимает психологический
подход к исследованию отцовства, который констатирует отражение
родительской роли и взаимодействий ребенок-отец на субъективном уровне.
Основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд выделял особый этап развития
мальчика — эдипальный, во время которого формируется идентичность с
ориентацией на отца. В работе «Тотем и табу» З. Фрейд отмечает, что
символическое отцовство, идея отца стала основой возникновения и развития
человеческой культуры. Структуру древних человеческих обществ З. Фрейд
уподоблял группам животных, во главе которых стоял альфа-самец или «отец».
Впоследствии сыновья – бета-самцы в биологической терминологии – убивают
«отца», но, убив его, они чувствуют вину. И с момента этой первой реализации
Эдипова комплекса появляется культура, поскольку чувство вины приводит к
появлению запрета на подобное поведение, а также возникают и других
запреты, которые впоследствии предстают в виде религиозных заповедей, при
этом образ убитого отца абстрагируется и предстает в религии в качестве БогаОтца.
Основоположник индивидуальной психологии Альфред Адлер
рассматривал отцовство как один из источников развития детского социального
интереса. У мужчины должна сформироваться положительная установка по
6
отношению к супруге, труду и обществу, а в отношениях с детьми должен
проявиться его социальный интерес. А. Адлер полагал, что идеальным можно
считать такого отца, который относится к детям как к равным и активно
участвует в их воспитании. Создатель гуманистического психоанализа Эрих
Фромм считал, что отцовское воспитание имеет свои особенности: мужчина
требователен к ребенку, может быть строг, но он стремится к справедливости, а
отцовская любовь проявляется в умении любить детей в соответствии с их
заслугами.
Определенный вклад в разработку теории отцовства внес педагогический
подход, в рамках которого нашли отражение проблемы воспитания ребенка.
Античный мыслитель Аристотель сравнивал инстинктивную любовь отцов к
детям с отношением животных и птиц к своему потомству. Стоики полагали,
что способность любить и заботиться о своем ребенке дарована природой и
присутствует у родителей несмотря на их несовершенство; также ими
подчеркивалась роль отца в образовании ребенка, в его воспитании. Платон
считал, что отцы должны прежде всего заботиться о физическом и
интеллектуальном развитии детей. По мнению Цицерона, Плутарха и Сенеки,
хотя отец и обладает большим авторитетом и влиянием, в поведении хорошего
родителя любовь к ребенку и власть над ним не противопоставлены, поскольку
родитель знает, как их сбалансировать. Помимо осмысления отцовского
воспитания, в педагогическом подходе интерес обращается и к разработке
технологий формирования ответственного отцовства (в работах современных
авторов – Н.М. Давыдовой, Р.В. Овчаровой, Л.Б. Шнейдер и др.).
Таким образом, в социогуманитарных исследованиях отцовства условно
можно выделить ряд подходов: биологизаторский, социологический,
биосоциальный, гендерологический, психологический и педагогический.
В биологизаторском подходе недооценивается роль социокультурных
аспектов отцовства, рассмотрение которых необходимо в философскокультурологическом анализе. Социологический подход позволяет описать
социальные факты; и важно отметить, что изучение отцовства во многом
находится сегодня на первоначальном этапе накопления данных: среди работ, в
которых анализируется отцовство, преобладают эмпирические исследования, а
имеющиеся в них сведения нуждаются в дальнейшем осмыслении на более
высоком
уровне
абстракции.
Биосоциальный
подход
является
мультифакторным, однако в его рамках невозможно изучать отцовство в
динамике; для рассмотрения истории отцовства, междисциплинарного синтеза
разнообразной информации об этом феномене, а также дальнейшего
культурфилософского
осмысления
целесообразнее
обратиться
к
социокультурному подходу, так как через осмысление социокультурных фактов
становится возможным создание ценностно-нормативных моделей отцовства.
При этом можно будет подчеркнуть связанные с этими моделями роли
мужчины в семье и обществе, специфику взаимоотношений родителя и ребенка
и способов формирования нового отцовства, что позволит расширить и
синтезировать сведения, имеющиеся на уровне психологического,
гендерологического и педагогического подходов.
7
Объект исследования – феномен отцовства в европейской культуре.
Предмет – философско-культурологический аспект феномена отцовства
в европейской культуре.
Цель диссертационной работы состоит в культурфилософском
осмыслении феномена отцовства в европейской культуре.
Достижение цели потребовало решения следующих задач:
1. Определить теоретико-методологические основания философскокультурологического исследования феномена отцовства.
2. Исследовать особенности историко-культурных этапов развития
феномена отцовства в контексте эпохальной динамики европейской культуры.
3. Установить культурно детерминированные изменения в структуре
семейных и гендерных отношений в европейской культуре.
4. Выявить основные тенденции трансформации феномена отцовства в
современной европейской культуре.
5. Провести анализ традиционного и модернистского понимания и
осуществления отцовства в России.
6. Изучить культурные новации в понимании и осуществлении отцовства
в современной России.
Теоретико-методологические основания исследования. Исследование
феномена отцовства в работе осуществляется на основе культурфилософского
анализа. Опора на принцип историзма дает возможность проследить динамику
мужского родительства в культуре различных эпох и народов.
Междисциплинарный синтез, используемый в работе, позволяет всесторонне
проанализировать феномен отцовства, обратившись к данным различных
социогуманитарных дисциплин.
В работе также реализуется диалектический подход, который позволяет
рассматривать отцовство через двусторонние отношения «женское-мужское»,
«детство-родительство». Теоретической основой исследования феномена
отцовства в культурфилософском аспекте послужила универсальная модель
развития Г. Гегеля, предполагающая, что любое становление в области
материального, идеального, социального и культурного бытия достигает
синтеза противоположностей (по схеме тезис-антитезис-синтез).
Связанные с отцовством начала-оппозиции (женское-мужское,
материнское-отцовское,
детство-родительство,
подчинение-власть)
представляют собой проявление и выражение содержащихся в коллективном
бессознательном всякой культуры универсальных структур – архетипов,
поэтому важным для данной работы стало обращение к теории архетипов
К. Юнга.
Представление о том, как в ходе развития западноевропейской культуры
и философии меняется соотношение женского и мужского начал, также важно
для данной работы, поэтому она опирается и на концепцию развития
западноевропейской духовности Р. Тарнаса.
Поскольку отцовство связано с системой ценностей, существующих в
культурной системе, при анализе этого феномена использовался и
аксиологический подход. При истолковании социокультурных фактов также
8
использовались принципы герменевтики. Кроме того, описание изменения
взаимоотношений полюсов бинарных оппозиций, лежащих в основе культуры,
потребовало обращения к концепции деконструктивизма Ж. Деррида,
позволяющей выявить суть процессов, происходящих в базовых структурах
общества эпохи постмодерна.
Значимыми для данной работы также были идеи, высказанные в работах
Н.А. Бердяева, И.С. Кона, Ж.-Ф. Лиотара, А.Ф. Лосева, М. Мид, В.В. Розанова,
В.С. Соловьева, Э. Фромма, Э. Эриксона, посвященные осмыслению процесса
смены культурных эпох и различных аспектов гендерного измерения культуры,
трансформаций социокультурных феноменов родительства и семьи.
Научная новизна диссертационного исследования:
1.
Сформулирован
теоретико-методологический
инструментарий
культурфилософского исследования отцовства в европейской культуре,
включающий фундаментальные положения теории диалектического отрицания,
концепции смыслообразов коллективного бессознательного, концепции
стадиального
развития
западноевропейской
духовности,
концепции
деконструкции социальных практик в трансформативных обществах.
2. Выявлена эпохальная динамика феномена отцовства в европейской
культуре, современность определена как период синтеза культурных статусов и
смыслов родительства. Обнаружено соответствие этапов развития отцовства
(маскулинность-феминность-андрогинность) универсальной модели динамики
культурной системы (тезис-антитезис-синтез).
3. Определены культурно детерминированные трансформации,
проявляющиеся как либерализация, релятивизация, эгалитаризация гендерносемейных отношений.
4. Выделены основные тенденции изменения феномена отцовства в
современной европейской культуре, одна из которых описывается
деконструктивистким принципом смены доминанты базовых оппозиций, что
дает картину эквивалентности, взаимодополнительности и взаимозаменяемости
культурно-гендерных статусов.
5. Обозначены черты традиционного понимания и осуществления
отцовства в России, охарактеризованы этапы перехода от традиционной к
модернистской модели российской семьи.
6. Изучены и описаны современные тенденции в понимании и
осуществлении отцовства в России, выражающие общекультурную тенденцию
к соединению архетипических черт Anima и Animus на уровне очевидности, к
деконструкции оппозиций мужское/женское, отцовское/материнское, синтезу
гендерных статусов и ролей.
Положения, выносимые на защиту:
1. В истории феномена отцовства целесообразно выделить
последовательно сменяющие друг друга модели: традиционного отцовства (с
абсолютным лидерством мужчин в семье и обществе), отцовства эпохи модерна
(при котором закладываются предпосылки уравнивания позиций женщин и
мужчин), а также отцовства эпохи постмодерна (существующего в контексте
равноправия полов). Логика развития феномена отцовства в европейской
9
культуре коррелирует с универсальной моделью развития, предложенной
Г. Гегелем в законе отрицания отрицания, и на современном этапе
осуществляется синтез противоположностей: маскулинные черты культуры
(интеллектуализм,
авторитаризм,
силовое
господство,
гендерная
профессиональная сегрегация) дополняются фемининными (эмоциональность,
демократизм, терпимость, гендерное равноправие в профессии), что дает
синтетический вариант культуры, характеризующийся плюрализмом,
эгалитаризмом, либерализмом.
2. Современная европейская культура в логике эпохальных изменений,
отражаемых
схемой
«традиция-модерн-постмодерн»,
демонстрирует
относительно феномена отцовства деконструкцию, децентрацию, миксацию в
гендерно-аксиологических приоритетах: происходит отрицание ведущей роли
отцовского, мужского начала, утрата главенства отцов в семье, установление
функциональной эквивалентности позиций родителей, отстранение отцов от
воспитания детей вплоть до их устранения из семейной жизни.
3. Базовый паттерн отцовских практик в традиционной русской культуре,
характеризующийся высоким статусом, неограниченной властью и авторитетом
мужчины в семье и социуме, жесткой сегрегацией представлений о мужском и
женском в социальном и культурном аспектах, однозначным закреплением
отцовских и материнских функций за мужчиной и женщиной соответственно, в
процессе
модернизации
подвергается
последовательной,
поэтапной
трансформации.
4. В формировании модернистского паттерна семьи и отцовства в России
прослеживаются два этапа. Первый – просвещенческий, спровоцированный
петровскими реформами, затронувшими преимущественно европеизированную
элиту
российского
общества.
Второй
–
постреволюционный,
характеризующийся социалистическими преобразованиями общества, семьи,
вызвавшими усиление политической активности женщин, интенцию к
дефамилизации, установление равноправия полов, институционализацию
воспитания в качестве функции государства.
5. В современной российской культуре трансформация феномена
отцовства проходит в контексте постсоветской реформации российского
общества, либерализации социальной и экономической сфер. В области семьи
это приводит к появлению и усилению постмодернистских тенденций:
диверсификации и мультиплицированию видов семьи и паттернов гендерных
отношений.
6. Как важный элемент культурной системы, способствующий ее
воспроизведению в последующих поколениях, отцовство нуждается во
всесторонней поддержке со стороны общества: организационной (центры
поддержки отцовства), экономической (выплаты и преференции отцам) и
информационной (сайты, семинары и интернет-конференции для отцов).
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что
полученные в диссертации выводы могут использоваться в качестве основы для
построения теоретических моделей отцовства, адекватных современным
социокультурным реалиям, быть критерием оценки текущих модификаций
10
семьи и родительства, а также выступить элементом единой
культурфилософской теории отцовства.
Практическая значимость работы определяется возможностью
использования результатов диссертационного исследования в социальной и
культурной политике в отношении отцовства, материнства и детства, в
деятельности психологов и социальных служб, а также в преподавании
социогуманитарных дисциплин: психологии семьи, социологии семьи,
гендерной психологии, философии культуры, культурологии.
Апробация работы. Текст диссертации обсуждался на заседании
кафедры общей и прикладной психологии Алтайского государственного
университета. Положения диссертации докладывались на научной
конференции «Актуальные проблемы современного социогуманитарного
знания» (март 2011, г. Барнаул), на конференции «Традиции и ценности
русской культуры» (май 2011, г. Барнаул), на международной школе-семинаре
«Ломоносовские чтения на Алтае – 2012» (ноябрь 2012, г. Барнаул), на круглом
столе «Я знаю, как изменить социокультурную ситуацию в стране и мире»
(ноябрь 2012, г. Барнаул), на III Международной научно-практической
конференции, посвященной 15-летию Алтайского института экономики (март
2013, г. Барнаул), на конференции «Традиции и ценности русской культуры:
проблемы этнорелигиозной идентичности в условиях современного
поликультурного общества» (май 2013, г. Барнаул). На основе работы
разработан учебно-методический комплекс «Отцовство как социокультурный
феномен» для студентов Алтайского государственного университета. По теме
диссертации было опубликовано двенадцать работ общим объёмом 4,7 п.л., из
которых девять – в рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК.
Структура диссертационной работы. Диссертация состоит из
введения, трех глав, каждая из которых включает в себя два параграфа,
заключения и библиографического списка (общим объемом 237 источников, из
которых 82 – на иностранном языке).
Основное содержание диссертации
Во Введении дается обоснование актуальности темы исследования,
анализируется степень научной разработанности проблемы, определяются объект и
предмет диссертации, формулируются цель и задачи исследования, обозначаются
его методологические и теоретические основы, раскрывается научная новизна,
обозначаются теоретическая и практическая значимость, излагаются основные
положения, выносимые на защиту, указывается, каким образом осуществлялась
апробация работы, а также обозначается структура диссертации.
Первая глава «Теоретико-методологические основания и историкокультурные предпосылки исследования феномена отцовства в
современной европейской культуре» представлена двумя параграфами.
В
параграфе
1.1.
«Теоретико-методологические
основания
исследований отцовства» представлен анализ подходов к изучению
социокультурного феномена отцовства.
11
В работах социогуманитарного профиля, отражающих результаты
изучения феномена отцовства, не выделяется единое теоретическое основание
исследования данной формы родительства. При этом существующие сегодня
подходы позволяют обобщать имеющиеся данные до тех пор, пока не появится
специальная теория, которая могла бы описывать исключительно отцовство.
Биологический детерминизм представляет одну из крайних позиций в
осмыслении отцовства; в нем предполагается, что семейные и общественные
роли мужчин имеют в своей основе некоторые естественные основания. Другой
крайний подход – социальный конструктивизм; в нем паттерны отцовского
поведения рассматриваются как продукты активности взаимодействующих в
семье субъектов.
Развитие идей о порождении отцовства в социальной реальности нашло
отражение в других подходах и теориях. В структурном функционализме
отцовство рассматривается в контексте нуклеарной семьи и в свете специфики
гендерного разделении труда. Теория конфликтов предполагает, что в обществе
постоянно идет борьба за власть, в том числе – «война» между
представителями двух полов, в которой мужчины, обладающие большими
социально-экономическими ресурсами, получают преимущество. Теория
идентичности позволяет выделить в качестве ключевого элемента отцовского
участия в жизни ребенка степень идентификации мужчиной себя со статусами
и ролями, которые в данном обществе приобретает родитель. А теория
социального научения объясняет, каким образом у мужчин может
формироваться родительское поведение через подражание действиям других
людей. Кроме теорий, которые указывают на роль либо биологических, либо
социальных факторов, особо следует отметить биосоциальный подход, в
котором отцовство представлено через мультифакторные биосоциальные
модели.
Нужно отдельно упомянуть область гендерных исследований в
социогуманитарном исследовании отцовства; сегодня в гендерологии одной из
самых распространенных является теория демонстративного гендера и
гегемонной маскулинности, согласно которой гендер можно уподобить
разыгрываемой актером на сцене роли, которая изменяется в зависимости от
ситуации и особенностей взаимодействия с другими.
Среди теорий психологии в исследованиях отцовства особое место
занимает психоанализ: образ отца у З. Фрейда – это основа развития личности и
культуры. Идеи З. Фрейда нашли развитие в работах неофрейдистов: Э. Фромм
писал о требовательности отцовской любви, А. Адлер – о развитии под
влиянием отца социального интереса у ребенка, Э. Эриксон рассматривал
отцовство как генеративное самопроявление взрослых мужчин, необходимое
для выхода из кризиса идентичности. В педагогике подчеркивалась важность
отцовского воспитания, а сегодня также говорят и о необходимости
формирования у мужчин психологической готовности к отцовству. Еще одним
основанием исследований отцовства можно назвать «теорию сценариев» Дж.
Х. Ганьона и У. Саймона, в которой родительство может быть представлено
12
через иерархию поведенческих сценариев: культурных, интерперсональных и
интрапсихических.
Одна из важных теоретических проблем, связанных с отцовством, – это
поиск различных философских идей для описания трансформаций феномена
отцовства. В данной работе как наиболее адекватное теоретическое основание
для культурфилософского анализа отцовства в европейской культуре
выделяются философские идеи Г. Гегеля, К. Юнга, Р. Тарнаса и Ж. Деррида.
Немецкий мыслитель Г. Гегель предложил универсальную модель
развития, которую можно перенести и на культурную динамику, предполагая
достижение в результате развития культуры баланса и синтеза ее базовых
противоположностей. Диалектический подход позволяет исследовать феномен
отцовства
через
его
связь
с
оппозициями
женское/мужское,
материнское/отцовское; идеи Г. Гегеля дают возможность рассмотреть
трансформацию отцовства через осмысление динамики лежащих в основе
культуры противоположных начал.
Указанные начала-оппозиции являются универсальными структурами,
присутствующими в бессознательном любой культуры; иными словами, эти
противоположности являются архетипическими. В связи с этим
целесообразным для данной работы является обращение к теории архетипов
К. Юнга и выделение присутствующих в культуре и объективной психике
архетипов Anima и Animus, Отца-наставника и Великой Матери; идеальным
вариантом взаимодействия этих универсальных паттернов К. Юнг считал их
баланс.
Обращение к социокультурному подходу позволяет выделить и
проанализировать разнообразные социокультурные факты. Осмысление этих
сведений в контексте данной работы требует обращения к концепции, которая
бы давала представление об изменении соотношения оппозиций в европейской
культуре; таковой является концепция развития западноевропейской
духовности Р. Тарнаса. Кроме того, критическое осмысление лежащих в основе
европейской культуры бинарных оппозиций предлагается в деконструктивизме
Ж. Деррида, позволяющем понять, каким образом в культуре постмодерна
происходит отказ от ведущей роли одного из начал, которое ранее
рассматривалось главенствующим по отношению к его паре.
Таким образом, можно заметить, что исследование отцовства требует
обращения к различным подходам, идеям в социогуманитарном знании,
поскольку единая теоретическая модель для описания этого феномена еще не
создана.
В параграфе 1.2. «Историко-культурные этапы изменения феномена
отцовства в европейской культуре» содержится анализ развития отцовства в
истории европейской культуры.
В науке существует проблема определения исторического момента, в
который осуществляется переход от матриархата к патриархату. Ряд авторов
полагает, что ранней стадией организации человеческого общества являлся
матриархат; таким образом, развитие отцовства предположительно началось с
того, что оно занимало вторичное, подчиненное положение по отношению к
13
материнству, и согласно этой – наиболее распространенной версии –
возникновение патриархата относилось к более позднему периоду, в который
произошел переход от первобытного общества к эре ранних государств. Другие
же авторы полагают, что развитие отцовства началось в обществе, которое уже
было патриархальным; то есть с самого начала у отцов была ведущая роль в
семье и социуме.
Оставляя вопрос о первичности патриархата в развитии Homo Sapiens на
протяжении всей человеческой истории, можно констатировать его
изначальность для европейской культуры, где, начиная с Античности, отцовство
символическое и институциональное играло особую роль. Возникшая в эпоху
Античности система полисов во многом основывалась на власти и влиянии
отцов, и эта система определила особенности развития европейской культуры
на столетия вперед. Патриархальным оставалось и общество средневековое, при
том что патриархальность средневековой Европы определялась уже не только
народными обычаями, но и господством христианского мировоззрения, которое
превратило символическое отцовство Бога в центральное содержание культуры.
Реальные изменения этого уклада, предпосылки которых возникли в эпоху
Возрождения, начали просматриваться в эпоху Просвещения. Таким образом,
можно сказать, что до определенного периода европейская история – это
история отцов, и даже сегодня в значительной степени она таковой и остается.
В греко-римском мире одной из основ мировоззрения была идея долга
человека перед государством. Именно в контексте этой идеи древние греки и
римляне рассматривали социальное значение отцовства. Быть бездетным
холостяком для мужчины в античном обществе – это потеря чести и
достоинства;
бездетные
мужчины
могли
подвергаться
различной
дискриминации. Быть отцом значило для античного человека выполнить долг
перед обществом, а этот долг, отцовские права и обязанности были строго
формализованы в системе римского права. Целью отцовства виделось несение
блага обществу через разумное управление отдельной семьей или всем
государством как семьей, по этой причине в античной культуре преобладала
ценностно-нормативная модель благодетельного, властного отцовского
поведения.
На следующем этапе развития отцовства – в европейском Средневековье
– центральным для культуры стало символическое отцовство Бога, то есть
появилось иное отцовство, отличное от того, что было зафиксировано в
римском праве. Земные отцы сохранили большую часть своей власти, однако их
авторитет был ниже авторитета Бога-Отца, и христианская церковь – как
посредница между Богом и людьми – начала вмешиваться в семейные дела. С
другой стороны, влияние церкви изменило и характер отношений между
членами семьи: христианские представления об отношениях с ближним
сближали отцов с детьми, дети уже не рассматривались просто как
собственность или наследники имущества, а для отца стало важным то, мог ли
он оставить детям о себе некие напоминания. Идеи христианства также придали
отцовству особую социальную функцию: родитель должен был
дисциплинировать детей, спасать их от греха. Кроме биологического отца и
14
отца-воспитателя (которые могли быть разными лицами), у жителя
средневековой Европы был еще и крестный отец, которому поручалась особая
роль в духовном развитии ребенка. И у всех католиков был еще один отец –
папа римский, который должен был заботиться о душах всех верующих. Таким
образом, в Средневековье возникло своеобразное множественное отцовство, но
власть земных отцов всегда оставалась вторичной. Первичным было только
протективное отцовство Бога, проявлявшееся через власть Его Церкви.
В эпоху Возрождения возросла степень индивидуализации людей.
Значительное внимание начало уделяться эмоциональному аспекту
взаимоотношений в семье. Интерес к индивидуальному опыту,
индивидуальным историям подвигнул мужчин и на то, чтобы сохранить о себе
положительные впечатления в воспоминаниях детей. Реформация также остро
ставила духовные и педагогические проблемы, превратив отца в учителя
мирской и религиозной этики.
Следующий этап развития отцовства – эпоха Нового времени – ввел в
европейскую культуру модель сотрудничества между мужчиной и женщиной в
семье и обществе. В эпоху Просвещения женщины дворянского происхождения
активно участвовали в литературной, научной, творческой жизни,
способствовали развитию культуры. Кроме того, в педагогической
просвещенческой мысли появилась критика отцовского воспитания. Да и сами
отцы не желали воспроизведения жесткой патриархальной модели, поскольку в
детстве страдали от своих деспотичных родителей, чье поведение побуждало к
протесту против патриархата. Идея равенства мужчин и женщин определяло
новоевропейскую модель отцовства – гендерно-эгалитарно-функциональное
родительство, в которой право отца властвовать в семье ограничивалось его
обязанностями, а часть его прав в семейной жизни передавалась женщине.
Проведенный анализ позволяет заключить, что по мере развития
феномена отцовства в истории от Античности до Нового времени наблюдалось
возрастание роли женского, материнского в изначально патриархальной
европейской культуре; и, таким образом, определилась тенденция к
установлению баланса, к уравновешиванию женского и мужского,
материнского и отцовского начал.
Во второй главе «Социальные и идейные основания трансформации
отцовства в современной европейской культуре» рассматривается базис
изменений отцовства в европейской культуре.
В параграфе 2.1. «Культурно детерминированные новации в
структуре европейской семьи и гендерных отношений» рассматриваются
новые модели семейных и гендерных отношений, существующие в
современной европейской культуре.
В конце ХХ века в демографической ситуации Европы происходит
падение показателей рождаемости, уменьшение количества заключаемых
браков, рост числа разводов, идет распространение незарегистрированных
партнерств; в индустриально развитых странах феномен неофициального
сожительства становится важной альтернативой регистрируемым бракам, а
также растут показатели и внебрачной рождаемости.
15
Если в традиционном обществе наличие детей было обязательным
компонентом мужской идентичности, а бездетность могла быть причиной для
порицаний и даже наказаний, то в обществе постмодерна наблюдается
тенденция увеличения числа холостяков и их социального принятия.
Трансформация института брака, происходящая в европейских странах,
охватывает многие аспекты жизни людей: взаимоотношения представителей
противоположных полов, родителей и детей. В сфере родительства на
протяжении нескольких лет происходит ломка патриархальных устоев. В
основе этих преобразований лежат новые ценности ХХ века: расширение
свободы выбора людей в семейной и общественной жизни, уравнение прав и
возможностей представителей различных групп, появление больших
возможностей для самореализации. Трансформация родительства и семьи
проявляется в увеличении числа разводов, распространении неофициальных
партнерств и рождении детей вне брака. Увеличивается количество семей, в
которых родители, и как раз чаще всего отцы, не связаны биологическим
родством с детьми. Также часто возникают и жизненные ситуации, в которых
родной отец, например, по причине развода, лишается контактов со своими
детьми.
Инновационные формы семейной жизни стали рассматриваться и в
литературе, и в общественном мнении как варианты нормы. Среди новых
вариантов отношений надо особо выделить незарегистрированный брак,
который является часто встречающейся формой семьи во многих западных
странах; и в Соединенных Штатах, и в Европе более половины супругов не
регистрируют свои отношения. Другой инновационной формой семьи является
гостевой брак, в котором супруги живут раздельно, даже и узаконив свои
отношения. Еще одной формой семьи, которую нужно упомянуть, является
неполная семья; надо отметить, что в последнее время увеличивается
количество неполных отцовских семей. Существуют еще и так называемые
ограниченные временем семьи, в которых отношения разрываются по
достижении заранее обговоренного момента. В прерывающемся браке муж и
жена проживают вместе, при этом могут договориться о временном
прекращении отношений и раздельном проживании в течение определенного
периода. В открытой семье муж и жена договариваются о возможности
установления связей и отношений вне брака. В шведской семье вместе живут
несколько мужчин и женщин, образуя своего рода коммуну. Также в последнее
десятилетие во многих западных странах происходит легитимация однополых
семей.
Если ранее в социогуманитарном знании подчеркивалась важность
семейной жизни для женщин, а вопросы детско-родительских отношений и
брака поднимались в женских исследованиях, то сейчас отмечается, что
мужчинам отцовские, семейные отношения нужны не менее чем женщинам, а
ощущение дискомфорта от одиночества у мужчин более острое и
продолжительное.
Для любящих отцов развод – это трагедия. Современный стиль отцовства
дает мужчинам новые глубокие эмоциональные переживания, усложняет их
16
родительскую идентичность, но делает их при этом значительно более
уязвимыми. Любящий ребенка мужчина получает новые обязанности и новое
самосознание, и это может скомпенсировать его отчуждение от
профессиональных обязанностей, но это только способно вызвать новые
проблемы после развода. К примеру, исследование реакций разведенных
граждан Канады и Британии показало, что мягкие отцы при разводе более
болезненно и эмоционально воспринимают отстранение от ребенка.
Возникающее при расставании с ребенком чувство у мужчин отягощается
восприятием происходящей ситуации как провала себя в качестве родителя.
Можно заметить, что в логике эпохальных изменений традиция-модернпостмодерн европейская культура относительно феномена отцовства
демонстрирует деконструкцию, децентрацию, миксацию в гендерноаксиологических приоритетах. Происходит отрицание ведущей роли
отцовского, мужского начала в культуре. В новых моделях семейных
отношений отцы теряют главенствующее положение в семье, позиции отцов и
матерей уравниваются и отождествляются, а мужчины отстраняются от
воспитания детей, вплоть до полного их устранения из семейной жизни.
В параграфе 2.2. «Тенденции трансформации моделей отцовства в
современной европейской культуре» содержится осмысление трансформаций
социокультурного феномена отцовства, происходящих в европейской культуре
на фоне модификации брачных и семейных отношений.
У мужчин, появившихся на свет в первой половине ХХ века и
получивших образование, вероятность вступить в брак и завести детей была
выше, чем у мужчин, родившихся в 1950-х и 1960-х годах. Согласно одной
гипотезе, «новые» мужчины не желают принимать на себя равную долю
родительских обязанностей и являются менее привлекательными для женщин.
Сейчас, когда женщины соревнуются с мужчинами за обладание
профессиональными позициями, возникает возможность при выборе супруга
обращать внимание на его родительские способности, что делает мужчинтрудоголиков одинокими и бездетными. Есть вариант, в котором мужчина
откладывает создание семьи из-за желания в первую очередь реализовать себя в
профессии.
Следует отметить, что детерминантами изменений в структуре семьи и
гендерных отношений в европейской культуре выступают тенденции
установления
баланса
разного
рода
социальных
и
культурных
противоположностей: развитие демократии, развитие правозащитного
движения (борьба за права женщин и представителей иных рас), рост числа
сторонников прав меньшинств (к примеру, сексуальных). В таких условиях все
более
распространенной
становится
модель
«нового
отцовства»,
предполагающая активную вовлеченность родителя в личностное развитие
ребенка.
В обществе эпохи постмодерна нетрадиционные партнерства и формы
семьи означают и более широкое распространение инновационных моделей
отцовства:
появляются
отцы-гомосексуалы,
одинокие
отцы,
несовершеннолетние отцы, отчимы, разведенные отцы, отцы, живущие
17
отдельно от семей. Ранее представителей этих разновидностей отцовства
рассматривали как маргиналов, но теперь они выделяются исследователями, и
эти модели внимательно изучаются, выявляются специфические проблемы
таких родителей и создаются программы поддержки подобных отцов. В целом,
можно сказать, что эволюция нормативных моделей отцовства отражает и
стимулирует изменения в социальной жизни.
В обществе постмодерна возникают новые модели поведения мужчин.
Новые отцы отступают от традиционных канонов маскулинности, они
стремятся к более близким, эмоциональным контактам со своими детьми.
Близкая дружба с ребенком становится для мужчины чем-то обыкновенным,
происходит отказ от отстраненности от семьи, от агрессивного поведения.
Новый мужчина уже не хочет быть «воином», он желает быть человеком,
погруженным в повседневную жизнь, в том числе – в жизнь своей собственной
семьи. И дети начинают ожидать от отца проявлений поведения, ранее
ассоциировавшегося с матерью: заботы, эмоциональной вовлеченности,
нежности. Таким образом, мужчинами усваиваются паттерны женского
поведения. Однако этот процесс не стоит описывать только как феминизацию:
утрата мужчинами ведущей роли в социуме не ведет к матриархату. Скорее, в
семье и обществе складываются отношения, которые свободны от крайностей
как патриархата, так и матриархата; эту систему можно назвать биархатом.
Таким образом, в истории европейской культуры можно выделить
сменяющие друг друга модели отцовства: традиционное отцовство
(предполагающее главенствующее положение мужчин в семье и социуме),
модернистское отцовство (возникающее при увеличении роли женщин в
общественной жизни) и постмодернистское отцовство (существующее в
контексте равноправия мужчин и женщин). Можно также заметить, что логика
развития феномена отцовства коррелирует с универсальной моделью развития
Г. Гегеля, и в современной культуре наблюдается синтез противоположностей:
маскулинные ее характеристики дополняются фемининными, что порождает
синтетическую эгалитарную, плюралистическую, либеральную культуру.
В третьей главе диссертации «Феномен отцовства в российской
культуре» дается описание российского отцовства.
В параграфе 3.1. «Традиции и модерн в понимании и осуществлении
отцовства в России» рассматривается история отцовства в России.
В отличие от западного отцовства, которому посвящено достаточно
много исследований, история русского отцовства еще не так подробно изучена.
Ценностно-нормативные модели отцовства на Руси мало отличались от
феодальных западных, но они и крепостной строй существовали в России
дольше. В древнерусском феодальном обществе дети занимали подчиненное
положение, а отношения в семье и обществе в целом были суровыми,
авторитарными. Вся власть принадлежала отцу, и он мог утверждать и
проявлять ее через насилие. «Изборник» 1076 года утверждал, что ребенка
нужно с детства укрощать, а тексты «Повести об Акире Премудром» и
«Домостроя» советовали использовать телесные наказания – это была
педагогика «сокрушения ребер»; при этом строгость оправдывалась тем, что в
18
ребенке якобы было злое начало, некий «чертенок», которого нужно подавить.
Жесткие авторитарные методы, телесные наказания были закреплены и в
русских поговорках, в которых отражалась идея о необходимом насилии,
вершимом отцом: «Это не бьют, а ума дают».
Особенностью России в общеевропейском контексте являлось то, что в
ней до петровских реформ преобладали образы строгого отца и земного отцапроводника воли Небесного Отца, так как паттерн отцовства в традиционной
русской культуре был детерминирован архетипической патерналистской
установкой этнической психологии: мужчина обладал неограниченной властью
и авторитетом в семье, имел право учинять насилие в воспитательных целях.
Подобные права были закреплены исключительно за отцом, что жестко
дифференцировало функции мужчин и женщин в семье и обществе. В русской
патриархальной семье были фиксированные родственные связи, а отец был ее
главой, опорой и надеждой.
Лишь в петровскую эпоху народная педагогика «сокрушения ребер»
стала подвергаться критике, и все же строгость и суровость рассматривались в
качестве нормы. В XVIII веке в русской педагогике появились новые идеи, а
изменение отношения к власти отцов отразило критическое отношение к власти
государства; к примеру, А.Н. Радищев призывал родителей отказываться от
власти как воздаяния. Стоит отметить, что подобные взгляды были скорее
исключением, и в XIX веке русская семья оставалась в значительной степени
патриархальной, а наиболее ярко это проявлялось в сельских условиях: в
крестьянской семье отец был ее «маленьким царем». В семьях русских
ремесленников и купцов также были установлены достаточно жесткие правила,
а в дворянских домах постпетровской России власть отца носила более
просвещенный характер. После петровских реформ веяния европейского
Просвещения и связанная с ними модернизация родительства затронули только
дворянство, а среди большей части населения все еще преобладали
патриархальные идеи.
Период в истории России, в который модернистские представления об
отцовстве и родительстве в целом получили в народных массах широкое
распространение – это период после революции 1917 года. В первые годы
советской власти проводилась политика, направленная на ликвидацию семьи
как буржуазного института, освобождение женщин от «кухонного рабства» и
установление равноправия полов. В Советском Союзе отцы отчасти утратили
воспитательную функцию, так как воспитание было взято под контроль
государства. Отцовство не было полностью уничтожено, хотя и многие
функции отца, включая материальное обеспечение семьи, стали присваивать
себе социальные службы. И все это, разумеется, в значительной степени
уменьшило отцовское влияние в семье.
Таким образом, в истории России можно отметить период (допетровский),
когда общество было исключительно патриархальным, и в нем господствовали
традиционные представления об отцовстве. А переход от традиционного
отцовства к модернистскому происходил в России в два этапа: первый – после
19
петровских реформ (что затронуло только элиту), второй – после прихода к
власти большевиков (что затронуло широкие массы населения).
В параграфе 3.2. «Культурные новации в понимании и
осуществлении отцовства в современной России» производится изучение
современности российского отцовства, а также предлагаются принципы
оказания помощи отцам, испытывающим трудности.
Схожую с европейской ситуацию можно наблюдать в современной
России: это касается общих проблем маскулинности и тенденций развития
отцовства. Хотя некоторые проблемы в России еще не столь явно
просматриваются, но есть и другие, которые стоят острее. Кроме того, эта
проблематика меньше изучена и хуже осмыслена российскими
исследователями.
В политических проектах об отцовстве вспоминают достаточно редко, а в
новой демографической программе задача повышения рождаемости
закрепляется за женщинами, и материнским, а не отцовским капиталом
называют пособие, выдаваемое после рождения второго ребенка.
Отождествление в советское время родительства с материнством в российской
культуре наблюдается и сегодня. А в российских законах провозглашается
необходимость правительственной помощи семье, материнству, отцовству и
детству; утверждается: забота о детях – и материнская, и отцовская.
В России сегодня традиционная патриархальная семья уступает место
иным моделям, поскольку современные брачные отношения реагируют на
социальные, экономические, политические перемены.
Среди новых тенденций семьи и брака можно отметить высокий уровень
разводимости, увеличение числа внебрачных детей, ослабление семейных
связей. Также возникает и новое понимание, видение отцовства, отличного от
патриархального. И в настоящее время в России помимо патриархальной также
получают распространение детоцентрическая и супружеская модели семейных
отношений. Сегодня отцы принимают на себя те функции, которые ранее
рассматривались как материнские, связанные с вовлечением в повседневную
жизнь ребенка, в его воспитание и развитие. Однако эти трансформации идут
достаточно медленно, и большая часть забот по-прежнему возлагается на
женщину.
Сегодня в России все более и более значимым становится образ
заботливого, любящего отца, участвующего в воспитании ребенка с
младенчества. Такой отец уже не похож на paterfamilias. Новый отец работает, у
него есть дело вне семьи, но, возвратившись домой, он посвящает все свое
время ребенку. Например, в современной России, как и на Западе, отцы все
чаще и чаще присутствуют при родах; они стараются почувствовать и обрести
связь с ребенком до и сразу после его рождения. В семье новый отец берет на
себя значительную часть обязанностей по дому, более того, семейная жизнь
становится для мужчины жизненно необходимой. Мужчина обнаруживает, что
участие в воспитании детей может позитивно влиять на его самоощущение. Он
начинает тратить больше времени на домашние дела, кроме того, он оказывает
поддержку жене во время беременности. В частности, многие мужчины берут
20
на себя полную ответственность за ведение дел в доме во время беременности
супруги.
Можно отметить, что трансформация отцовства в современной
российской культуре проходит в контексте общеевропейской эпохальной
динамики. Реформы и либерализация в социальной и экономической сферах,
произошедшие после распада СССР, привели к появлению и усилению
постмодернистских тенденций модификации семьи и родительства:
наблюдается диверсификация и мультиплицирование видов семьи и паттернов
гендерных отношений.
Власть в нашей стране уделяет внимание социальной политике,
направленной на поддержку родительства и детства. Недостаток такой
социальной политики в отношении отцов в том, что она относится либо к семье
вообще, либо к материнству, отцовству же уделяется мало внимания как
политиками и учеными, так и обществом в целом. Ситуация меняется очень
медленно, однако набирают обороты трансформации отцовских статусов в
семье и обществе. И это происходит на фоне иных социальных изменений,
происходящих в России под влиянием мировых тенденций. Трансформация
отцовских моделей в Европе, США происходила в течение более длительного
периода, чем в России, что объясняется культурно-историческими
особенностями РФ. И в России демографическая политика государства
направлена на поддержку материнства и игнорирует проблемы отцовства, в
лучшем случае считая мужчину главным кормильцем семьи.
Поскольку отцовство является важным элементом культурной системы,
способствующим ее воспроизведению, то оно нуждается в целенаправленной
деятельности по поддержанию и защите со стороны общества и государства.
Для организации адекватной помощи отцам в современном российском
обществе необходимо снять излишнюю значимость материнских образов, а это
позволит говорить о родительстве в целом, а не о материнстве или отцовстве по
отдельности. В планировании способов оказания поддержки отцам возможна
опора на принципы неортодоксальности, динамичности и демократичности.
Неортодоксальность решения проблемы отцов подразумевает перенос на отцов
тех ролей, которые ранее ассоциировались с матерями, что может
способствовать формированию эмоционального, вовлеченного отцовства.
Динамичность и демократичность подразумевают перенесение на отцов уже
существующих мер поддержки матерей. Неортодоксальный подход будет
способствовать развитию в России «нового» отцовства, что соответствует
общеевропейской тенденции.
Среди конкретных мер можно упомянуть создание специальных
интернет-сайтов для отцов, проведение в Интернете акций и конференций по
проблемам детско-родительских отношений, реализация в учреждениях по
поддержке семьи тренинговых программ вовлеченного отцовства, создание
центров помощи отцам, а также школ будущих отцов. Через меры по защите и
оказанию помощи отцовству будет осуществляться и защита культурной
системы в целом.
21
В Заключении диссертации формулируются основные выводы исследования и намечаются перспективные направления дальнейшей работы.
Содержание диссертации отражено в следующих публикациях
автора (общим объемом – 4,7 п.л.):
Публикации
автора
в
рецензируемых
научных
изданиях,
рекомендованных ВАК:
1. Спасов, В.Д. «Генеративный» отец в концепции Э. Эриксона:
философский аспект [Текст] / В.Д. Спасов // Научные проблемы гуманитарных
исследований. – Пятигорск: Институт региональных проблем российской
государственности на Северном Кавказе. – 2011. – № 8. – С. 260-266. (0,375
п.л.);
2. Спасов, В.Д. Гендерный аспект божественного родительства в
христианской культуре [Текст] / В.Д. Спасов // Известия Алтайского
государственного
университета.
–
Барнаул:
Изд-во
Алтайского
государственного университета. – 2013. – №2/1. – С. 221-224. (0,5 п.л.);
3. Спасов, В.Д. К вопросу об именовании римского епископа святым
отцом [Текст] / В.Д. Спасов // Вестник ВЭГУ. – Уфа: ВЭГУ. – 2011. – № 6. – С.
148-151. (0,25 п.л.);
4. Спасов, В.Д. Патернализм и свобода личности [Текст] / В.Д. Спасов //
Вестник Тихоокеанского государственного университета. – Владивосток:
Тихоокеанский государственный университет. – 2012. – № 2. – С. 281-288. (0,59
п.л.);
5. Спасов, В.Д. Символический комплекс отца в парсонианстве [Текст] /
В.Д. Спасов // Вестник Белгородского государственного технологического
университета им. В.Г. Шухова. – Белгород: БГТУ им. В.Г. Шухова. – 2011. – №
1. – С. 172-174. (0,3 п.л.);
6. Спасов, В.Д. Социокультурный статус римского императора как «отца
отчизны» [Текст] / В.Д. Спасов // Вестник Бурятского государственного
университета. – Улан-Удэ: Бурятский государственный университет. – 2011. –
№ 6. – С. 282-285. (0,375 п.л.);
7. Спасов, В.Д. Феномен отцовства в контексте гендерных исследований
[Текст] / В.Д. Спасов // Научные проблемы гуманитарных исследований. –
Пятигорск: Институт региональных проблем российской государственности на
Северном Кавказе. – 2011. – № 2. – С. 274-279. (0,375 п.л.);
8. Спасов, В.Д. Феномен отцовства в концепции Э. Дюркгейма:
философский аспект [Текст] / В.Д. Спасов // Научные проблемы гуманитарных
исследований. – Пятигорск: Институт региональных проблем российской
государственности на Северном Кавказе. – 2011. – № 12. – С. 272-277. (0,375
п.л.);
9. Спасов, В.Д. Философское осмысление биосоциального подхода к
исследованию отцовства [Текст] / В.Д. Спасов // Научные проблемы
гуманитарных исследований. – Пятигорск: Институт региональных проблем
российской государственности на Северном Кавказе. – 2010. – № 12. – С. 251256. (0,31 п.л.).
22
Прочие публикации автора:
1. Спасов, В.Д. Изменение представлений о сущности отцовства [Текст] /
В.Д. Спасов // Общество. Экономика. Культура: актуальные проблемы,
практика решения. – Барнаул: Алтайский институт экономики. – 2013. – С. 282285. (0,28 п.л.);
2. Спасов, В.Д. Проблема выбора теоретической основы исследований
отцовства в современном социогуманитарном знании [Текст] / В.Д. Спасов //
Сборник научных статей международной школы-семинара «Ломоносовские
чтения на Алтае». – Барнаул: АлтГПА. – 2012. - Ч. 1. – С. 146-152. (0,28 п.л.);
3. Спасов, В.Д. и др. Явь-навь-правь современной культуры
(культурологическая
экспертиза
духовных
трансформаций
эпохи):
коллективная монография [Текст] / Под ред. С.А. Ан, Е.И. Балакиной, Т.А.
Семилет. – Барнаул: АлтГПА, 2013. – 242 с. (0,69 п.л.).
23
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
392 Кб
Теги
анализа, отцовства, феномен, культура, европейской, культурологическая, философские
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа