close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

СЛОЖНЫЙ ЭПИТЕТ – ЯДЕРНАЯ ЕДИНИЦА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА В РУССКОМ ЯЗЫКЕ.

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ФАДЕЕВА Татьяна Михайловна
СЛОЖНЫЙ ЭПИТЕТ – ЯДЕРНАЯ ЕДИНИЦА
ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА
В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Специальность 10.02.01 – русский язык
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учёной степени
доктора филологических наук
Москва – 2014
Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении
высшего профессионального образования
«Московский государственный областной университет»
на кафедре славянской филологии
Научный консультант:
Войлова Клавдия Анатольевна,
доктор филологических наук,
профессор
Официальные оппоненты:
Дегтярева Марина Валерьевна,
доктор
филологических
наук,
профессор;
профессор
кафедры
культурологии
и
журналистики
ФГБОУ
ВПО
«Вятский
государственный
университет»
Лешутина Ирина Анатольевна,
доктор филологических наук, доцент;
зав. кафедрой русского языка ГБОУ
ВПО «Смоленская государственная
медицинская академия»
Маркелова Татьяна Викторовна,
доктор
филологических
наук,
профессор; первый проректор по
учебной работе, зав. кафедрой
русского языка и стилистики ФГБОУ
ВПО «Московский государственный
университет печати имени Ивана
Федорова»
Ведущая организация:
ФГБОУ
ВПО
«Ярославский
государственный
педагогический
университет им. К.Д. Ушинского»
Защита состоится «26» мая 2014 г. в 15 часов на заседании
диссертационного совета Д 850.007.07 на базе ГБОУ ВПО города Москвы
«Московский городской педагогический университет» по адресу: 129226,
г. Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д. 4, корп. 4, ауд. 3406.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГБОУ ВПО
города Москвы «Московский городской педагогический университет» по
адресу: 129226, г. Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д. 4, корп. 4.
Автореферат разослан « » февраля 2014 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических наук, доцент
2
В.А. Коханова
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Изучение истории русского литературного языка опирается на
исследования языка художественной литературы. Именно в его рамках
писателями на протяжении веков осуществлялся отбор и обработка
языковых единиц, определявших облик литературного языка,
стимулировавших его изменения, что определяло тенденции дальнейшего
развития литературного языка. Языковые средства образности и
выразительности, формирование которых началось еще в древнерусский
период, становятся репрезентантами мыслительно-речевой деятельности
носителей языка, демонстрируя особенности каждого из этапов развития
художественного сознания.
Исследование такого языкового средства выразительности, как
эпитет, возможно, как представляется, лишь на пересечении интересов
различных лингвистических направлений; также затрагивается сфера
литературоведения.
В научных работах, посвященных художественной речи, эпитет
рассматривался с теоретических позиций, изучалась его практическая
реализация в текстах (см. работы Н.М. Базшиной, А.Н. Веселовского,
К.В. Голубиной, К.С. Горбачевича, А.Г. Горнфельда, С.А. Губанова,
Т.М. Гусевой
(Фадеевой),
А.П. Евгеньевой,
В.М. Жирмунского,
В.В. Краснянского,
А.П. Лободанова,
И.Б. Померанец,
Н.Г. Серебренниковой,
Б.В. Томашевского,
Л.А. Турсуновой,
Т.Д. Четвериковой и др.).
Многогранность и динамический характер данного средства
выразительности, его актуальность на всех этапах развития литературы, а
также отражение в его выборе специфики национального мировидения,
языковой картины мира, демонстрация своеобразия языковой личности
мотивируют пристальное внимание к эпитету филологов, изучающих
историю русского литературного языка, художественную литературу, язык
художественной литературы как феномен, стили литературных
направлений и идиостили авторов.
Актуальность
данного
диссертационного
исследования
определяется:
1)
необходимостью преодолеть фрагментарность теоретических
обоснований объема и содержания термина эпитет;
2)
потребностью уточнения дефиниции сложный эпитет;
3)
осуществлением целостного анализа лингвистической природы
сложного эпитета как образного средства;
4)
полиаспектной функциональностью сложного эпитета в
художественном пространстве различных писателей;
5)
высокой степенью продуктивности словообразовательных
моделей композитных единиц, которые создавались и функционировали в
3
различные периоды существования русского языка при формировании
корпуса эпитетов русской литературы;
6)
особой актуализацией окказиональных образований в роли
сложных эпитетов в новейший период, многообразием и активностью
использования сложных эпитетов, недостаточно изученных как языковое
образное средство, транслирующее ментально-лингвальную специфику
индивида, в произведениях художественной литературы.
Цель данного исследования – произвести комплексный анализ
сложных эпитетов в текстах произведений русской литературы XVIII–XXI
веков в структурно-семантическом их многообразии, изучить специфику
функционирования как ядерной единицы художественного пространства
на различных этапах развития русского литературного языка.
Предметом исследования стали тексты русской литературы языка
XVIII – XXI веков.
Объектом исследования является сложный эпитет как яркое
средство образности русского литературного языка, константа
художественной образности языка художественной литературы.
Предмет, объект и цели исследования определили его основные
задачи:
1) уточнить трактовку лингвистического понятия сложный эпитет;
2) определить взаимосвязь сложного эпитета и объекта эпитетации в
различных типах эпитетного комплекса, представить ее показатели;
3) выявить языковые единицы, выступающие в роли номинаций
объектов эпитетации, что предполагает установление ментальных
характеристик образного национального мышления в их эволюции;
4) описать продуктивные структурные типы сложного эпитета, в том
числе словообразовательную специфику окказиональных сложных
эпитетов;
5) установить основные механизмы развития переносных значений у
слов в роли сложного эпитета в рамках их функционирования в эпитетном
комплексе;
6) определить своеобразие реализации оценочного значения и его
роли в семантике сложного эпитета;
7) представить и проанализировать тематические группы сложных
эпитетов на основе перцептивного или эмоционально-рационального
способа восприятия окружающей действительности и ее репрезентации в
тексте;
8) выявить функционально-семантическое своеобразие сложных
эпитетов на различных этапах развития русского литературного языка и
описать специфику реализации в исследуемых композитных единицах
основ эстетических программ ключевых литературных направлений;
9) установить пути развития у сложного эпитета стилеобразующей
значимости в художественном пространстве языковой личности;
4
10) определить основные функционально-стилистические аспекты
употребления сложного эпитета в художественных текстах;
11) доказать ядерное положение сложного эпитета в художественном
пространстве русского языка, понимаемом как совокупность средств
языковой выразительности, осуществляющих эмоциональное, эстетически
и
аксиологически
актуализированное
словесное
отражение
перцептуальной и концептуальной картины мира.
Комплекс задач, поставленных в данном исследовании, обусловил
использование
различных
методов
и
приемов:
структурносемантического метода, элементов компонентного анализа, описательноаналитического; для получения объективных данных привлекались
приемы текстологического, логико-семантического анализа, а также
статистического подсчета.
Научная новизна исследования заключается в следующем:
1)
исследован и систематизирован корпус языковых единиц,
подвергаемых эпитетации, в масштабах литературы XVIII – XXI веков;
2) уточнено определение и смысловой объем термина сложный
эпитет для русской художественной литературы и языка
художественной литературы;
3) определены отношения сложного эпитета и объекта эпитетации в
структуре эпитетного комплекса, детерминирующие его выразительнообразный потенциал;
4) установлены механизмы актуализации метафорических и
метонимических значений слов в роли сложных эпитетов в составе
эпитетных комплексов;
5) определены аспекты реализации значения «оценки» в сложных
эпитетах;
6) произведена тематическая классификация сложных эпитетов
восприятия в перцептивном и эмоционально-рациональном аспектах;
7) выявлена на основе синхронно-диахронного подхода специфика и
диалектика употребления сложных эпитетов в текстах на различных этапах
развития языка художественной литературы;
8) показана соотнесенность данного средства выразительности с
регламентирующими нормами и традициями литературных направлений;
9) установлены механизмы и результаты семантико-стилистического
взаимодействия сложного эпитета с другими средствами выразительности
в художественном пространстве;
10) доказан ключевой характер сложного эпитета как единицы
идиостиля языковой личности.
Основная гипотеза диссертационного исследования: сложный
эпитет в его эволюции от синкретического определения до ключевой
единицы идиостиля автора является ядерной единицей художественного
5
пространства русского языка, формирование которого обусловлено
особенностями развития языка художественной литературы как феномена.
Положения, выносимые на защиту:
1. Сложный эпитет – композитная единица, выполняющая роль
концептуального, эмоционального и эстетического определения предмета
(в широком понимании) и компрессивно представляющая его значимый
признак, актуализирующая в рамках контекста изобразительновыразительный
потенциал
определяемого,
демонстрирующая
семантические приращения и трансформации, транслирующая специфику
когнитивной деятельности языковой личности.
2. Сложный эпитет, с точки зрения функционирования, есть ядерная
единица русского литературного языка, занимающая важное место в
системе его средств выразительности и отражающая в своем структурносемантическом объеме и функционально-стилистическом использовании
основные этапы развития русской тропики.
3. Сложный эпитет и объект эпитетации, являясь двучастной
структурой, создают единый художественный образ, находясь в прямой
зависимости от эксплицитно и имплицитно представленных значений
каждого компонента.
4.
В эпитетном комплексе, включающем сложный эпитет, в
качестве объекта эпитетации могут выступать узуальные и
окказиональные имена существительные всех лексико-грамматических
групп русского литературного языка, субстантиваты, местоимения, а также
контекстно субстантивирующиеся единицы других уровней.
5.
Значительный количественный состав сложных эпитетов
детерминируется продуктивным характером образования общеязыковых
композитных единиц путем сложения и сращения структурных
компонентов с сочинительными или подчинительными отношениями.
6.
Многочисленные окказиональные сложные эпитеты создаются
традиционными
способами.
Эксперименты
в
области
композитоообразования признаковых слов отражают диалектику сложных
эпитетов и становятся приметой языка ХХ – XXI веков. Создание
окказиональных сложных эпитетов может быть обусловлено как
следованием требованиям эстетики определенного литературного
направления, так и спецификой идиостиля языковой личности автора
текста.
7.
Основой для развития метафорического или метонимического
значения у сложного эпитета в рамках его функционирования в эпитетном
комплексе
становится
семантический
сдвиг,
обусловленный
влиянием/взаимовлиянием семантики одного из компонентов композиты
или объекта эпитетации.
8.
Проявление авторской субъективности в сложном эпитете
определяет высокую частотность продуцирования в нем оценочных
6
коннотаций, репрезентирующих ценностную систему национальной
картины мира в целом или языковой личности в частности.
9.
Сложные эпитеты вербализируют характеристики реалий,
воспринимаемые личностью через сенсорные каналы, эмоции, интеллект.
Доминирование в текстах сложных эпитетов определенной группы
характеристик свидетельствует об их перцептивной приоритетности для
ментальности языковой личности.
10. Сложный эпитет проходит в своем развитии путь
трансформации от синкретического определения нерасчлененных в
сознании индивида признаков и характеристик объектов окружающей
действительности (ранний этап существования сложного эпитета) до
маркера
идиостиля
языковой
личности,
транслирующего
ее
аксиологические ориентиры и стилистические предпочтения.
11. Высокая частотность использования общеупотребительных и
индивидуально-авторских
сложных
эпитетов,
сопровождающих
концептуальные для языковой картины мира понятия, функциональностилистическая востребованность свидетельствуют о стилеобразующем
характере сложного эпитета в художественном пространстве языковой
личности.
12. В художественном тексте сложный эпитет обладает широкими
функционально-стилистическими возможностями, специфика которых
определяется как общими традициями развития литературного
направления, в рамках которого работает писатель, так и его ментальными
особенностями и лингвистическими предпочтениями.
Теоретическая значимость исследования определяется его
значимостью для современного языкознания, имеющего явно выраженное
антропоцентрическое направление и исследующего различные языковые
единицы с точки зрения отражения в них специфики языковой картины
мира. Применение комплексного подхода позволило исследовать и
описать корпус сложных эпитетов и их функционально-семантические
трансформации в различные периоды существования русского
литературного языка. Результаты, полученные в ходе работы, уточняют и
расширяют современное представление лингвистической науки о сложном
эпитете как ядерной единице русского литературного языка.
Практическая значимость работы определяется возможностью
внедрения полученных результатов настоящего исследования в форме,
непосредственно ориентированной на практическое использование, –
«Словарь сложных эпитетов русского языка». Материалы диссертации
могут быть востребованы при чтении лекционных курсов по лексикологии,
языку художественной литературы (история и теория), истории русского
литературного языка; как иллюстративный материал вузовских курсов
теории и истории языка художественной литературы и стилистики; при
разработке спецкурсов и спецсеминаров; при создании разнообразных
7
классификаций, которые позволяют получить объемное представление о
сложном эпитете в различных аспектах и которые могут быть
использованы в различных филологических целях. Материалы
диссертации также могут быть использованы в качестве иллюстративного
материала в процессе обучения русскому языку в школах и гимназиях.
Результаты исследования найдут применение в авторской лексикографии –
при разработке словаря языковой личности русского писателя (по
литературному наследию XVIII – XXI веков.)
Материалом исследования послужили поэтические и прозаические
тексты произведений русских авторов эпохи национального развития
русского литературного языка (с XVIII по XXI вв.), художественная
публицистика,
литература
церковно-религиозного
содержания,
литературно-критические статьи, а также ресурсы Национального корпуса
русского языка (www.ruscorpora.ru).
Степень обоснованности научных положений, рекомендаций и
выводов обеспечивается как значительной численностью исследованного
языкового материала (методом сплошной выборки из текстов 500 авторов
были извлечены свыше 12000 сложных эпитетов), так и широтой охвата
русского литературного языка в диахронии, что обеспечивает
объективность выводов.
Апробация работы. Основные положения диссертационной работы
были изложены в научных статьях (51), из них 15 статей опубликовано в
изданиях перечня ВАК Минобрнауки РФ. Материалы данного
исследования обсуждались на заседаниях кафедры славянской филологии
Московского государственного областного университета. Материалы
диссертации были апробированы на научно-практических межвузовских
конференциях (Москва 2008, 2009, 2011, 2012, 2013), в ходе обсуждений
докладов на всероссийских конференциях (Белгород 2006; Москва 2009,
2010, 2013; Северодвинск 2013) и международных конференциях
(Орехово-Зуево 2003; Владимир 2011; Луганск 2011; Москва 2004, 2008,
2010, 2011, 2012).
Структура. Диссертация состоит из Введения, четырех глав,
Заключения; списков научной литературы, словарей, источников,
Приложения.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении отмечается актуальность темы, формулируются цель
исследования, задачи и основная гипотеза диссертации, определяются ее
объект, предмет и методы исследования, указывается теоретическая и
практическая значимость, обосновывается научная новизна, излагаются
основные положения, выносимые на защиту.
8
Глава I «Вопрос об определении эпитета в филологических
исследованиях» освещает историю филологического изучения эпитета;
уточняется принципиальное отличие эпитета от логического определения,
представляется дискуссионный характер дефиниции сложного эпитета
(далее – СЭ). Описывается корпус лексики, подвергающейся эпитетации
композитными образованиями; анализируется образная актуализация СЭ в
зависимости от его контекстного положения.
Показано, что уже в античный период поэтика выделяла эпитет как
вид определения имени, включение которого в речь должно
осуществляться на основе отбора с учетом ее стилистического характера
(поэтическая, прозаическая, ораторская). Эпитет, созданный на основании
акцентирования «дурного» или «хорошего»1, приобретает эстетическую
оценку. В тексте эпитет связан с окружающим контекстом, вследствие чего
происходит его взаимодействие с другими средствами выразительности.
Развитие переносного значения становится определяющим параметром
тропеического статуса эпитета. Античные риторы заложили основы
дальнейшего изучения эпитета, обозначив внимание к его структуре,
семантике и специфике функционирования в различных текстах, чему
следовали отечественные специалисты в данной области, к мнению
которых позволяют присоединиться наши наблюдения.
Выяснение лингвистической природы исследуемого нами
тропеического средства представляло интерес для многих отечественных
филологов
(см.
работы
А.Н. Веселовского,
А.Г. Горнфельда,
А.П. Евгеньевой, В.М. Жирмунского, А.А. Зеленецкого, Л.А. Качаевой,
В.В. Краснянского, В.П. Москвина, А.А. Потебни, Н.П. Рудневой,
Б.В. Томашевского и другие). Практически все они отмечали сложность
создания единой классификации эпитетов, что обусловлено выбором
параметра, который исследователь может взять за основу при создании
классификации:
структура,
семантика,
функционирование,
воспроизводимость и т.д.
В отечественной лингвистике к настоящему времени представлены
многоаспектные трактовки эпитета, в которых отметим, на наш взгляд,
ключевые характеристики:
1)
эпитет выявляет отличительную черту определяемого
предмета;
2)
эпитет выполняет функцию украшения (характеристика
устоявшаяся, наследуемая еще из античных риторик);
3)
эпитет придает определяемому понятию художественную
выразительность;
1
Аристотель. Поэтика. Риторика. СПб., 2007. С. 273.
9
4)
формирование эпитета сопровождается развитием переносного
значения слова.
Изучение предшествующих опытов определения эпитета позволяет
предложить следующую дефиницию в качестве рабочего определения:
эпитет – это художественное определение предмета (в широком
понимании), конкретизирующее его значимый, с точки зрения автора,
признак, актуализирующее в рамках контекста изобразительновыразительный потенциал определяемого, обусловливая семантические
приращения и трансформации.
Полиаспектное изучение лингвистической природы эпитета
осуществляется в неразрывной связи с определяемым понятием, так как
создаваемый значимый образ обладает смысловым и художественным
единством, вследствие чего исследование эпитета должно осуществляться
с учетом семантико-стилистических характеристик объекта эпитетации и
структуры эпитетного комплекса. Эпитетный комплекс – это двучленная
структура,
репрезентирующая
единый
эстетически
значимый
художественный образ и состоящая из эпитета и объекта эпитетации.
Объект эпитетации есть предмет или явление, подвергающееся
эпитетации,
вследствие
чего
актуализируются
семантические,
экспрессивно-стилистические и эстетические потенции номинирующего
его слова.
Ключевым параметром, лежащим в основе разграничения
логического определения и эпитета, признаем продуцирование в
семантическом объеме слова в роли эпитета дополнительных оценочностилистических приращений авторского характера (коннотаций), которые
обусловлены как предлагаемыми автором семантическими связями между
компонентами эпитетного комплекса, так и влиянием расширенного
контекста.
Повышенное внимание исследователей языка (см. работы
Н.К. Бочоришвили,
В.Г. Глушковой,
Т.М. Гусевой
(Фадеевой),
В.В. Краснянского, Н.Г. Серебренниковой и другие) привлекает к себе
отдельный тип эпитета – сложный эпитет (СЭ), который в диссертации
рассмотрен как особая композитная единица, выполняющая роль
концептуального, эмоционального и эстетического определения предмета
(в широком понимании) и компрессивно представляющая его значимый
признак, актуализирующая в рамках контекста изобразительновыразительный
потенциал
определяемого,
демонстрирующую
семантические приращения и трансформации, транслирующая специфику
когнитивной деятельности языковой личности. Например: броня
златордяная
(Г.Р. Державин),
бытие
прелестно-молодое
(В.А. Жуковский), внимательно-вопросительный взгляд (Л.Н. Толстой),
пожарокрылая
бабочка
(В. Хлебников),
огнеперое
крыл
(В.В. Маяковский), шелково-бамбуково-рассветная китайская ширма
10
(Д.И. Рубина), ненасытно-огненная алчность (Л.Е. Улицкая) и многие
другие.
Поскольку, СЭ используются в фольклорных текстах и текстах
произведениях русской литературы на протяжении всей истории русского
литературного языка, следовательно, они репрезентирует этапы развития
национального сознания: от синкретического к рефлективному, что
позволяет отнести их к ядерным единицам изобразительности и
выразительности с симультанными свойствами.
В роли объекта эпитетации выступают имена существительные всех
лексико-грамматических групп, как общеязыкового, так и индивидуальноавторского характера, субстантиваты, местоимения, а также контекстно
субстантивирующиеся фразеологические единицы предикативного типа
(ФЕПТ (термин П.А. Леканта, О.В. Гапич)):
Спокойно и деловито он сказал – «здравствуй, Зайка», получил
облегченно-четкое – «здравия желаю, ваше высокоблагородие!» – и
пошел коридором к роте, а за ним, придерживая у бедра штык,
последовал на цыпочках дежурный, тревожно высматривая, все ли в
помещении в порядке. (И.С. Шмелев. Солдаты.)
Исследование материала показало, что в художественных текстах
XX – XXI в. отмечается активность процесса эпитетации ФЕПТ и
соотносящихся с ними предикативных конструкций, что отражает через
структуру эпитетного комплекса характерную языковую тенденцию –
актуализацию компрессивности высказывания при номинировании реалий
окружающего мира, как показано в данной главе.
Глава II «Структурно-семантические особенности сложного
эпитета» посвящена исследованию словообразовательных и семантических
особенностей композитных единиц, выступающих в роли СЭ, а также
компонентов, участвующих в создании СЭ и определяющих
художественную выразительность композит.
Исследование позволяет утверждать, что высокая частотность СЭ в
языке художественной литературы может быть объяснена характером
способов образования композит в русском языке. Анализ материала
диссертации исследования свидетельствует: в разные периоды истории
русского литературного языка с помощью традиционных способов
сложения и сращения были созданы и продолжают создаваться узуальные,
а также многочисленные окказиональные СЭ, например: лик дикарскосладкий (О.Э. Мандельштам), личность наганно-кожаная (В.В. Набоков),
рот черно-кричащий (А. Серафимович), целомудрие декоративноблудливое (В.О. Пелевин) и другие. Продуцирование окказиональных СЭ
считаем возможным объяснять как обусловленное сложным механизмом,
сочетающим в себе языковую реализацию национального сознания и
менталитета конкретного индивида, что выражается как в следовании
11
требованиям эстетики определенного литературного направления, так и в
стремлении отразить собственную языковую индивидуальность:
В их безупречно-кошмарном вкусе, в их кошмарно-безупречном
упрямстве, в их оголтелом скепсисе, сменяющимся беззаветным
оптимизмом. (Т.Ю. Соломатина. Мой одесский язык.)
Словообразовательное значение СЭ, образованных способом
чистого сложения создается путем объединения значений, присущих
основам мотивирующих слов. Такие композиты классифицируются в
диссертации в соответствии с характером семантического соотношения
объединяемых основ: сложения с сочинительными и подчинительными
отношениями компонентов:
А) СЭ с отношениями сочинения. Равноправность основ и значение
композиты, складывающееся в единый признак из суммы признаков,
номинируемых компонентами, определяют открытость структуры данных
СЭ. Среди сложений СЭ со смысловыми отношениями сочинения
отмечаются следующие подгруппы:
1)
СЭ,
компоненты
которых находятся в
отношениях
соединения. Такой вид сложений характеризует части эпитета как
равноправные составляющие одного сложного качества; признаки в
структуре такой композиты взаимно дополняют друг друга, например:
гордо-милые уста (Ф.И. Тютчев) – ‘уста одновременно гордые и милые’,
радостно-хищный смех, жадно-трусливая душа (И.А. Бунин);
2) СЭ, являющиеся образованиями с усилительным значением.
Структурные компоненты подобных образований имеют общие семы.
Соединение в рамках одной композиты синонимичных основ «работает»
на усиление эмоциональной составляющей, например: живительносвежий ветер (В.Я. Брюсов) – оба компонента композиты содержат сему
‘возрождающий к жизни’, что позволяет трактовать семантику эпитетного
комплекса как ветер ‘свежий’ так, что ‘оживляет’;
3) СЭ, компоненты которых в языке по смыслу далеки друг от друга.
Отношения между составляющими единицами в таких композитах
приближаются к сопоставительным, даже к оксюморонным: ненавистномилые лица (Н.С. Лесков) – ‘лица милые, но одновременно вызывающие
чувство ненависти’. Подобные образования, как свидетельствует наша
картотека и регистрирует созданный по итогам исследования словарь,
характеризуются высокой частотой употребления в русском литературном
языке с конца XIX в., что говорит о стремлении писателей отразить в слове
дуализм окружающего мира.
Заслуживает внимания факт, что композитные единицы,
образованные на основе сочинительного типа, весьма продуктивны в языке
художественных произведений. Их высокая частотность обусловлена
емкой
семантикой
сложения
и
экспрессивно-стилистическими
контаминированными характеристиками.
12
Б) СЭ со смысловыми отношениями подчинения. Структура имеет
закрытый характер, так как количество ее компонентов определяется
количеством лексем в словосочетании, к которому генетически восходит
композита.
Первый (предопорный) компонент структуры СЭ с подчинительным
отношением основ, как правило, демонстрирует семантику уточняющего
характера. Он конкретизирует основное значение, реализуемое опорным
компонентом: хрустально-звенящий полусон (И.А. Бунин) – ‘полусон,
звенящий, как хрусталь’
Опорным компонентом в композитах, образованных на основе
подчинительной связи, могут выступать различные единицы:
1. Имена существительные. В композитных единицах данной
структуры выявлено 2 подтипа:
а) СЭ, с опорным компонентом, имеющим нулевой суффикс: девица
златокудрая (А.Н. Майков);
б) СЭ с материально выраженным суффиксом в опорном
компоненте: арфа сладкогласная (Г.Р. Державин).
2. Немотивированные прилагательные: тускло-рдяное освещенье
(Ф.И. Тютчев), идеал прозрачно-легкий (А.А. Григорьев).
3. Относительные прилагательные, мотивированные именами
существительными, с суффиксами -н-, -ск-, -ов-, -ан-: дева миродержавная
(В.С. Соловьев), дождь алмазноструйный (И. Северянин).
4. Имена прилагательные, мотивированные существительными, с
суффиксами -чат-, -ат-, -ист-, -оват-, -ав-: золоточешуйчатый дракон
(Н.С. Гумилев), гром огнекрылатый (Ф.И. Тютчев).
5. СЭ с опорными компонентами -образный, -подобный, -видный:
мучитель
зверовидный
(Ф. Прокопович),
храмовидный
дом
(Г.Р. Державин), идеал женообразный (А.С. Пушкин). Компоненты
-образный, -подобный, -видный являются смысловыми синонимами и
могут трактоваться как аффиксоиды. Финалии таких компаративных СЭ
близки по функции и семантике к словам «похож», «вроде», «как» и
подобным, то есть являются лексическими показателями сравнения, а
предопорный компонент композитной структуры выражает предмет
сравнения.
6. Прилагательные, мотивированные глаголами, с суффиксами -н-,
-тельн-, -льн-: встреча многозначительная (Л.Е. Улицкая).
7. Прилагательные, мотивированные глаголами, с суффиксами
-лив-/-чив-, -ем-/-им-, -л-, -к-, -ен-/-нн-: любопытно-вдумчивая нежность
(Н.С. Гумилев), быстроизменчивые судьбы (И.А. Ефремов).
8. Причастия, как действительные, так и страдательные:
градозиждущая
Паллада
(Ф.И. Тютчев),
благомыслящие
люди
(Ф.М. Достоевский).
13
В диссертации выявлено, что компонентами, которые предшествуют
опорному в СЭ с отношениями подчинения, могут выступать:
1) основы имен существительных: громокипящий кубок
(Ф.И. Тютчев),
правдолюбивый
господин
(Ф.М. Достоевский),
толпокрылатый воздух (О.Э. Мандельштам);
2) основы имен прилагательных: новопоступившие подчиненные
(Ф.М. Достоевский), легкозвонные косы (К.Д. Бальмонт), пестропарусные
ладьи (Н.С. Гумилев);
3) основы имен числительных: четвероногий бес (Ф.И. Тютчев),
дракон тысячеглазый (И.А. Бунин), сорокавосьмилетние девицы
(И.С. Тургенев).
В корпусе СЭ со смысловым отношением подчинения в зависимости
от семантики дифференцируется несколько подтипов:
1.
Композиты со сравнительно-уподобительным оттенком
значения – СЭ, основы которых реализуют в своем семантическом объеме
уподобление реалии (или сравнение с ней): дорожка стекольно-гладкая
(В.П. Астафьев) – ‘гладкая как стекло’. Если опорный компонент
представлен основой качественного прилагательного (ОКП), то
предшествующей
ему
основой,
вносящей
сравнительноконкретизирующее
значение,
является
основа
относительного
прилагательного (ООП) и наоборот. Структуры со сравнительноуподобительной семантикой, образованные из двух ООП, встречаются
значительно реже. В подобных СЭ качества объекта эпитетации
подвергаются сопоставлению с другим предметом, при этом разные
предметы вещного мира как бы уравниваются между собой (В=А или
А=В) (где А – признак, на основе которого строится сравнение, В –
элемент компаративной семантики).
В диссертации установлено, что данные качественно-компаративные
объединения могут реализовываться по одной из 2 формул тропеическикомпонентного состава:
1) ВА: детски-пухлое личико (И.Ф. Анненский), т.е. личико пухлое –
А, как у дитяти – В;
2) АВ: снежно-белый конь (М.А. Шолохов) – конь белый – А похож
на снег – В.
Компоненты СЭ со сравнительно-уподобительной семантикой вступают
между собой в отношения синонимии, своеобразного дублирования, что
способствует конкретизации основного качества и усилению образности
композиты в целом.
2.
CЭ светоцветовой характеристики. Данные композиты
представляют собой сложения, в которых в качестве опорного компонента
используется ОКП колоративной семантики, а предопорный компонент
реализуется лексико-семантическим полем ‘свет’ светло-, темно-, ярко-,
бледно- и подобные, например: светло-голубые взоры (Г.Р. Державин),
14
светло-синий иней (А.А. Фет), светло-лазурный горизонт (Л.Н. Толстой),
фонарь светло-изумрудный (И. Грекова) и другие.
Выявлено, что в зависимости от ментально-лингвальной специфики
индивидуальной картины мира той или иной языковой личности подобные
композиты выступают в текстах на первый план. Например, подобную
закономерность удается выявить в прозаических произведениях, особенно
раннего периода творчества, И.А. Бунина, где автором вводятся СЭ,
обозначающие
«затушеванный»,
расплывчатый,
мутный
цвет.
Неотъемлемым компонентом таких сложений является элемент МУТНО–
(23 употребления): мутно-аспидный Каир, мутно-белые поля, мутнобледная луна и подобные.
Поликорневые СЭ, в состав которых входит более двух
компонентов, создаются также на основе охарактеризованных классов. В
диссертации устанавливается, что окказиональный характер подобных
единиц определяет авторскую трактовку отношений между компонентами
композиты среди которых выявлены:
1. С сочинительными отношениями открытой структуры,
реализованными между всеми частями композиты по формуле А-В-С:
сапфирно-изумрудно-агатовые очи (И.Л. Сельвинский), эскадры
верблюдокорабледраконьи (В.В. Маяковский), серо-мутно-голубые глаза
(А.И. Солженицын), закат оранжево-розово-ало-багряно-багровый
(А.И.
Солженицын),
консервативно-охранительно-запретительнорегулятивная агентура (А. Кустарев). Это наиболее распространенная
модель поликорневых композитных единиц (свыше 65%).
2. Композиты, обладающие двучленной структурой с ведущими
подчинительными отношениями между частями А и комплексом В-С,
компоненты которого находятся в сочинительных отношениях:
Вчера у меня был для нее и Дмитриева московско-бригадирскопомещичий вечер: пляски и песни цыганские (П.А. Вяземский).
СЭ
состоит
из
трех
компонентов,
сгруппированных
подчинительными отношеними между частями в двучленную структуру: А
– зависимый компонент (московско-) и В-С – главный с сочинительными
отношениями между двумя составляющими его элементами (бригадирскопомещичий).
Предопорный компонент является интенсификатором или
конкретизатором признака, реализующегося сочетанием второго и
третьего элементов композиты:
Птичка, которая летает со своей стаей среди кустов сухого
репейника, мелькая мутно-серо-зелеными крылышками… (В.П. Катаев.
Кубик.)
3. Композиты, обладающие двучленной структурой с ведущими
подчинительными отношениями в комплексе А-В, компоненты которого
находятся в сочинительных отношениях, и части С: тело
15
лазоревосинесквозное (В.В. Маяковский) – А и В – зависимые компоненты
с сочинительными отношениями между собой, а С – главный компонент.
4. Композиты, обладающие двучленной структурой с ведущими
сочинительными отношениями между частями А – ВС, компоненты
второго элемента находятся между собой в подчинительных отношениях и
являются узуальной единицей, однако композита в целом имеет
окказиональный характер: волшебно-сладкогласный сердец властитель
(В.К. Кюхельбекер),
дружно-разноголосые
звуки
(Л.Н. Андреев),
ботиночки топорно-тупорылые (Л.Е. Улицкая).
Отмечено, что суффиксально-сложные единицы в качестве опорного
компонента могут содержать только основу существительного или глагола.
СЭ, созданные на основе суффиксально-сложного способа
образования, представлены несколькими группами.
1. Первую группу представляют те композитные единицы, в
которых в опорном компоненте используются иные суффиксы, нежели в
именах прилагательных, самостоятельно функционирующих в узусе,
например: напев великодарный (И. Северянин) – сравним с даровитый.
2. Вторую группу составляют единицы, опорные компоненты
которых не имеют аналогов в числе самостоятельно употребляющихся в
современном русском языке лексем: барыня широкоюбная (Л.Н. Толстой)
– опорный компонент данного СЭ мотивирован существительным юбка и
не употребляется как самостоятельная единица, широкозевный ад
(П.А. Вяземский) – сопоставимое прилагательное с корнем -зевотсутствует, черношлычная конница (М.А. Булгаков) – узуальное
прилагательное также отсутствует и т.п.
3. Немногочисленна группа композит, опорные компоненты
которых соответствуют самостоятельно употребляемым в языке единицам,
но отличаются при этом от них местом ударения (морфонологические
изменения): гость чужеземный (Н.М. Карамзин, М.И. Цветаева) – в чисто
суффиксальном имени прилагательном земной ударение фиксируется на
флексии и подобные.
Продуктивным способом образования СЭ является сращение. От
общей массы рассмотренных нами единиц, сращения составляют
приблизительно 25%. Критерием цельности подобных лексических единиц
узуального характера становится их воспроизводимость в речевой
практике. В области же СЭ сращение становится востребованным
способом словообразования, так как позволяет транслировать авторское
многоаспектное видение характеристики предмета.
Установлено, что опорной базой подобных композит могут являться:
– причастия: унылость безмолвно-плачущая (В.А. Жуковский),
шепот таинственно-звенящий (И.А. Бунин), взор лихорадочно-сияющий
(И.А. Бунин);
16
– имена прилагательные: мнимосерьезное лицо (Л.Н. Толстой),
американец высоконравственный (Б.М. Носик).
Первый компонент сложений-сращений имеет характер уточнения. В
качестве предопорных элементов в СЭ-сращениях зафиксированы:
1)
имена существительные в форме косвенного падежа
(немногочисленная
группа):
умалишенная
миллионерша
(И. Муравьева) и некоторые другие;
2)
наречия на -О: сладкопоющие лиры (Е.А. Баратынский),
мимолетящие тучи (В.К. Кюхельбекер), багрец красиво-горящий
(Н.С. Гумилев), прерывисто-дышащая грудь (А. Белый). В данную группу
входят композиты высокой частотности употребления с компонентами
много-, мало-, высоко- и подобные им, которые имеют значение высокой
или низкой степени проявления признака: многошумные ульи (А.А. Фет),
многознаменательнейшие страницы (Ф.М. Достоевский), малоизвестная
обитель (Ф.М. Достоевский), малокультурный компаньон (И.А. Ильф,
Е.П. Петров), юноша малообщительный (В.В. Набоков);
3)
местоимение: вседробящий Перун (Ф.И. Тютчев), вседвижущий
перст
(Ф.И. Тютчев),
всевидящий
май
(А.А. Фет),
безмолвие
всеобъемлющее (Д.И. Рубина) и подобные.
Структура окказиональных сложных единиц исследовалась в работах
Н.Г. Бабенко, О.А. Головачевой, И.Г. Горовой, Е.А. Земской, А.Г. Лыкова,
Л.С. Метликиной, Н.В. Титовой, И.С. Улуханова и других.
Вслед за И.С. Улухановым, мы выделяем узуальные, окказиональные
и смешанные способы образования окказиональных композит.
Индивидуально-авторские СЭ могут создаваться на основе всех
вышеуказанных способов, однако наиболее продуктивными из них, по
нашим данным, следует считать первые.
I. Узуальные способы. Традиционные способы словообразования
(сложение, сращение, сложение + суффиксация и другие) имеют высокий
потенциал среди авторских композит. Единицы, создаваемые с их
помощью, не нарушают сложившиеся в языке схемы дериваций.
1. Чистое сложение – способ образования композит на базе двух или
более производящих основ, например: возвышенно-голый лоб
(А.И. Солженицын), эшелонно-окопная колея (А.А. Азольский), туалетнооружейный магнат (Д.И. Рубина). Можем констатировать, что
окказиональный характер композиты, образованной данным способом,
лежит не в области грамматики, а в области семантики, так как авторская
воля при создании СЭ связывает несоединимые или редко соединяемые
понятия, нарушает устойчивые смысловые связи лексем, сформированные
языковой традицией и логикой.
2. Сращение – способ, при котором образование композиты
осуществляется на основе сочетания слов и словоформ, семантически
разноплановых
(например,
реализующих
обстоятельственное
и
17
определительное значение): вездесильный Витте (А.И. Солженицын) ←
везде + сильный. «Русская грамматика» характеризует данный способ
словообразования как продуктивный «преимущественно в книжной речи, в
научно-технической терминологии»2, однако в рамках идиостиля того или
иного писателя данный способ может быть отмечен как наиболее
востребованный. Сращение активно использовалось для создания
индивидуально-авторских СЭ как в языке произведений XIX века, так и в
текстах XX столетия: сладкошепчущие речи (В.А. Жуковский),
давножеланные
скалы
(К.Н. Батюшков),
добропожившие
отцы
(А.И. Куприн), вечно-немые цветы (К.Д. Бальмонт), широкошумящие поля
(К.Д. Бальмонт), мнимоученые задачи (В.Я. Брюсов). В текстах
художественной литературы ХХ века выявлена активность авторского
графического выделения (дефис), “работающего” на раскрытие
семантического объема СЭ: вдаль-зыблющееся изголовье (М.И. Цветаева),
вдруг-ворвавшееся
ура
(М.И. Цветаева),
почти-ленусина
спина
(Д.И. Рубина). Наречия включаются в структуру сложной единицы,
вследствие чего актуализируются признаковые компоненты семантики.
Помимо чистых к числу общеязыковых относятся и смешанные
способы образования композит:
3. Префиксация + сложение+ интерфиксация – способ, где сложение
производящих основ сопровождается префиксацией, например: безлистотрепетная весна (И. Северянин) ← без- + -лист- + трепетн(ый). Способ не
получил широко распространения при образовании окказиональных СЭ.
4. Сложение + суффиксация – способ, при котором сложение
производящих основ сопровождается суффиксацией: быстротемпное
упоенье (И. Северянин) ← быстр(ый)+темп+-н-. В большинстве единиц
суффиксация сопровождает второй компонент сложения:
-Ø-: алобровые тетерева (В. Хлебников) ← ал(ые) + бров(и) + -Ø-.
По данной традиционной модели строятся многие окказиональные
эпитеты:
крепколобая
баба
(Н.В. Гоголь),
тонковерхая
елка
(А.С. Пушкин), гладкоголосый Михаил (М. Горький), радугоглазая аптека
(В.В. Маяковский), сопленосая девчушка (Ф.А. Абрамов), среброгорлый
май (И. Северянин).
-Н-: вечномерзлотное ханство (Е.А. Евтушенко), виноносный гений
(К.Н. Батюшков), дожденосные Гиады (И.И. Дмитриев), златоцветные
зори (Ф.И. Тютчев), злодольная родина (И. Северянин), нагловзорный
Пушкин (М.И. Цветаева), скупословный американец (В.В. Маяковский),
синеносочная ступня (Д.И. Рубина), ужасоносный молот (А.Н. Радищев),
чернодушный прелат (Н.М. Карамзин), широкозевный ад (П.А. Вяземский)
и др.;
-ИСТ-: полновесистый герой (М.Ю. Лермонтов) и др.
2
Русская грамматика: научные труды. М., 2005. Т. 1. С.326.
18
Менее частотны СЭ, в которых суффикс присоединяется не только
ко второму компоненту композита, но и к первому или только к первому:
баранно-блондинная голова (Т.Н. Толстая), бранноносная длань,
бранноносные
вои
(В.В. Капнист),
змейно-чешуйчатый
камень
(А.И. Солженицын).
Окказиональные единицы, образованные на основе сложения с
одновременной суффиксацией, возникают в различные периоды истории
русского литературного языка.
5. Конфикс+сложение – способ, при котором сложение
производящих основ сопровождается одновременным присоединением
префикса и суффикса к первой основе: безжеланно-туманная высь
(А.А. Блок) ← без- + -желан- + -н- + туманн(ый). Окказиональные
композиты, созданные на основе данного способа, становятся приметой
языка ХХ века, так как в них ярко реализуется индивидуальное начало и
ориентация автора на эксперимент: безлучно-стальная улыбка
(И. Северянин),
безмысленно-прозрачные
глаза
(З.Н. Гиппиус),
взлихораденно-бешеные военные приготовления (В.В. Маяковский).
6. Сращение + суффиксация – способ, при котором сращение
элементов производящей базы сопровождается прибавлением суффикса:
эльгрековский жест (Д.И. Рубина) ← Эль + Греко + -овск-. Данный способ
получает свое распространение в авторских текстах ХХ в.: марктвеновская реликвия (И. Ильф, Е. Петров), как-же-иначная жестокость
(В.В. Набоков), посюсторонняя жизнь (В.А. Пьецух), что-нибудь затридевять-земельное (А.И. Солженицын), дядисемин дом (Д.И. Рубина).
7. Редупликация – способ, при котором СЭ образуется путем
повторения производящего слова. Подобное итеративное сложное слово
можно считать окказиональным лишь с оговоркой, так как способ его
образования не ограничивает возможности словотворчества и позволяет
создать композиту на основе практически любого качественного
прилагательного, например: высокие-высокие сирени (И.С. Шмелев),
горячая-горячая
вода
(Д.И. Рубина),
нежное-нежное
журчанье
(И.С. Шмелев). Семантическое наполнение подобной композитной
единицы демонстрирует высокую степень проявления приписываемого
признака. Единицы данного типа характеризуют экспрессивнонаполненные художественные тексты. Так, например, в «Лете Господнем»
И.С. Шмелева в небольшом отрывке используются одновременно 3
подобных образования:
Вижу незабудки, но это не крошечные, а больше георгинов. И белые
ромашки, величиной в тарелку; и синие колокольчики, как чашки... и так я
рад, что такие огромные цветы, такие яркие, сочные, свежие-свежие,
каких еще никогда не видел. Хочу сорвать, хватаю, а они не срываются,
тянутся у меня в руке, как мягкие резинки. Я путаюсь в них, кричу
Горкину, а он уже далеко ушел. И вдруг, среди этих цветов, под листьями,
19
– множество необыкновенных ягод, сочных-сочных, налившихся до того,
что вот-вот сок потечет из них. И ягоды я знаю: это клубникавикторийка, но она огромная, с апельсин. И с ней перепутаны черныечерные вишни и черная смородина, матовые, живые... дышат в цветах,
шевелятся, и больше крупной антоновки.
8. Словосложение – способ образования сложных слов путем
объединения производящих целых слов. Традиционно данный способ
образования композитных единиц используется для создания составных
имен существительных, распространен он и в области образования
композитных прилагательных (см. работы Е.А. Василевской, Е.А. Земской,
Н.Х Низаметдиновой). Относительную закрепленность в языке получили
лишь некоторые единицы, например, честное-благородное слово. Однако
язык художественной литературы демонстрирует, что на основе
словосложения могут создаваться авторские сложные прилагательные:
рыжики соленые-смоленые (И.С. Шмелев), трава душистая-ароматная
(И.С. Шмелев), иностранный-странный-странный офицер (В.В. Набоков),
старинные-растрепанные книги (Д.И. Рубина), странное-иностранное
кладбище (Д.И. Рубина).
II. Собственно окказиональные способы словообразования, к
которым относят междусловное наложение, изменение фонемного состава
мотивирующего слова и использование аффиксов в качестве
самостоятельных
слов
(работы
Н.А. Николиной,
В.П. Изотова,
И.С. Улуханова), в рамках СЭ применения не находят. В корпусе лексики
представляющей сферу наших интересов оказываются смешанные
окказиональные способы словообразования. Это непродуктивные способы,
получающие реализацию лишь в отдельных композитных единицах,
выступающих в художественных текстах в роли СЭ. В данной группе
отмечаем:
1. Голофразис – способ, при котором окказиональные единицы
возникают из слияния всех элементов синтаксической конструкции,
например: бедненько-свято-вокруг-становящиеся тела (Г.Н. Айги), лес
однойнельзяходительный (К.И. Чуковский), клочками-тряпья-тольковетру-молившиеся спины (Г.Н. Айги), клуб забыл-какой-швейной-фабрики
(Д.И. Рубина). Изучению данного способа словообразования посвящены
многие современные исследования (работы Т.В. Базжиной, В.П. Изотова,
И.А. Ковыневой, В.Н. Королева). Подобные конструкции не типичны для
грамматической системы русского языка и становятся приметой
художественной речи лишь в ХХ веке.
2. Префиксация+сложение – способ, при котором окказиональная
единица создается на основе сложения нескольких основ/слов с
одновременным присоединением префикса: земля предземшарвеликая
(В. Хлебников).
20
3. Сращение+сложение+суффиксация – способ, объединяющий в
производной композите производящие базы на основе сращения и
сложения при одновременной суффиксации: стотысячесабельная конница
(В.В. Маяковский) ← сто + тысяч + сабл(я)+ -н-.
5. Сращение+сложение+интерфикс+суффиксация. Суффиксации
может подвергаться как конечный компонент композиты, так и
находящийся в его середине: нечто жорж-сандово-царственное
(В.В. Набоков) ← Жорж + Санд + -ов- + -о- +царственн(ое).
III. Смешанные способы словообразования, сочетающие чистые
узуальные и окказиональные способы, также не отличаются повышенной
продуктивностью в области образования СЭ.
1. Неморфемное усечение+междусловное наложение. Это «такое
соединение двух слов в одно, в котором не сохраняется полностью
(усекается) основа одного из слов или обоих слов, но какая-то часть фонем
принадлежит обеим мотивирующим частям»3: спортсмедный лоб
(М.И. Цветаева).
2. К окказиональным способам словообразования Н.А. ЯнкоТриницкая относит и «нарочитую псевдоэтимологизацию устной речи…
предназначенную для создания комического эффекта»4. Неморфемная
замена в подобных образованиях и приводит к появлению авторских
образований, например: карета двухсестная
(Н.С. Лесков) ← от
двухместная.
Окказиональные СЭ создавались на протяжении всей истории
русского литературного языка и находили отражение в творчестве как
поэтов и прозаиков, консервативно использовавших словообразовательные
возможности русской языковой системы, так и в текстах тех, для кого
словотворчество было неразрывно связано с самим актом создания
произведения. Однако проанализированный материал позволяет
утверждать, что окказиональные и смешанные способы словообразования
актуализировались лишь с начала ХХ века.
В условиях контекста СЭ, активно взаимодействуя с другими
выразительными
средствами,
расширяет
свою
валентность
и
демонстрирует метафорическую и метонимическую актуализацию.
Семантический сдвиг, развивающий метафорическое или метонимическое
значение СЭ в рамках его функционирования в эпитетном комплексе, не
только становится источником повышенной экспрессивности, но придает
композите индивидуально-авторский характер.
Семантические приращения, приводящие к созданию определения в
микро- и макроконтексте влияет на качественное изменение
Русская грамматика: научные труды. М., 2005. Т. 1. С.74.
Янко-Триницкая Н. А. Словообразование в современном русском языке. М., 2001.
С 476.
3
4
21
семантического объема СЭ.
Использование метафорических СЭ ориентировано на сотворчество
автора и читателя, так как предполагает умение создавать яркие и
красочные образы, основанные на скрытом сравнении, рассчитано на
способность реципиента “декодировать” этот второй план значения слова.
Метафорическая актуализация осуществляется в структуре СЭ на
основе общеязыковой традиции: кроваво-красные листья винограда
(И.А. Бунин), мышино-голубая шинель (И.А. Бунин), песочно-пантеровая
шкура (И.А. Бунин), небесно-изумрудный люцифер (К.Д. Бальмонт),
царски-каменная улыбка (А.А. Блок), бледно-фосфорное сиянье
(А.А. Блок) и другие. Однако особой яркостью и образностью обладают
индивидуально-авторские композиты, демонстрирующие свежесть, не
заштампованность представления свойств предмета: купоросно-зеленый
кусок моря (И.А. Бунин) – перенос по цвету, стеклянно-крыжовенные
глаза (И.А. Бунин) – по форме, частично – цвету, яблочно-холодное лицо
(И.А. Бунин) – по тактильному ощущению.
Механизм метафоризации основывается на совершении действий
согласно определенному алгоритму: выявление перцептивно соотносимых
в сознании индивида предметов, осуществление сравнения и логический
вывод их тождественности. Субъект сравнения лишь подразумевается
одним из компонентов СЭ, непосредственно же называется предикат:
Какие-то большие металлически-серые мухи липнут к жарким
гривам лошадей (И.А. Бунин. Страна содомская.) – ‘мухи серые и
блестящие, как металл’.
Именно метафорическая актуализация может вносить в СЭ элемент
оценочной характеристики предмета. В художественном пространстве
метафорические СЭ совмещают в себе эти планы. На рациональную
информацию (перенос с предмета на лицо присущих этому предмету
признаков) накладывается выражение эмоционального отношения. Так, в
сложениях типа приторно-белое лицо, стеклянно-крыжовенные глаза,
мутно-льдистые глаза (И.А. Бунин) и т.п. отрицательная оценка
персонажа усиливается именно благодаря особой выразительности СЭ,
характеризующего важную составляющую образа: приторный содержит
элемент ‘излишний’, стеклянный – ‘пустой, бессодержательный’,
льдистый – ‘холодный’.
В диссертации подтверждается на многочисленных примерах, что
создание метонимических СЭ – процесс живой, отражающий языковую
деятельность той или иной личности. Метонимические смыслы в
семантике СЭ могут нивелироваться вне текстового пространства.
Как и среди метафорических эпитетов, выявлены общеязыковые (со
стертой образностью) и индивидуально-авторские (демонстрирующие
яркую выразительность переноса) композиты:
Старая француженка везде ждала гренадеров Серрюрье и просила
22
отпустить с нею и внука в ее безмятежно-молитвенный город.
(Н.С. Лесков. Некуда.)
Исследование показало: в большинстве эпитетных комплексов
метонимический сдвиг у композитной единицы возникал под влиянием
объекта эпитетации: чело многодумное (А.К. Толстой), город безмятежномолитвенный (Н.С. Лесков), день бесплодно-глупый (А.А. Григорьев).
В диссертации проводится мысль о том, что приоритетность
метафорических или метонимических СЭ в языке произведений писателя
определяется его ментально-лингвальным комплексом. Выразительные
возможности метафорических и метонимических СЭ, наделенных
индивидуально-авторской самобытностью, превращаются в яркий элемент
идиостиля писателя.
Спектр коннотативных значений, которые включаются в
семантический объем композитной единицы, выступающей в роли СЭ, в
большинстве случаев содержит оценочную составляющую.
Изучению оценки и оценочности были посвящены многие
лингвистические
исследования
(см. работы
О.Б. Акимовой,
Н.Д. Арутюновой,
Е.М. Вольф,
Г.А. Золотовой,
А.А. Ивина,
О.Н. Касторновой, Т.В. Маркеловой, О.А. Новоселовой, В.Н. Телия,
Р.М. Якушиной и другие). И во всех работах при определении специфики
проявления оценочного значения подчеркивается особое место субъекта. В
нашем исследовании раскрывается специфика актуализации языковой
личностью оценочного компонента в композитах признакового характера.
Аксиологическая интерпретация языковой личностью объектов
действительности проявляет в семантической структуре большинства СЭ
адгерентный характер оценки. Композитная структура СЭ позволяет
проводить классификацию, ориентируясь на один из компонентов СЭ,
реализующий в себе смысловую доминанту, выявляемую расширенным
контекстом, что представлено в диссертации.
I группа – СЭ с функцией сенсорной оценки. СЭ, семантическая
структура которых включает в себя оценку чувственного характера. Это
наиболее субъективный вид оценки, так как критерием ее становится
чувственное восприятие языковой личности. Семантика оценки СЭ может
реализовываться как объемом значения самой композитной единицы, так и
проявляться в рамках эпитетного комплекса или более развернутого
контекста:
Я помню, бывало, – дверь настежь; и – вваливалась, бултыхаяся в
черном мешке (балахоны, носимые ею, казались мешками); просовывалась
между нами тяжелая головища; и дыбились желтые космы над нею; и
как ни старалась причесываться, торчали, как змеи, клоки над
огромнейшим лбиной, безбровым; и щурились маленькие, подслеповатые и
жидко-голубые глазенки; а разорви их, – как два колеса: не глаза; и –
темнели: казалось, что дна у них нет; вот, бывало, глаза разорвет: и –
23
застынет, напоминая до ужаса каменные изваяния степных скифских баб
средь сожженных степей. (А. Белый. Между двух революций.)
СЭ жидко-голубые, транслируя слабо выраженное качество объекта
эпитетации предопорным компонентом жидко-, репрезентирует
пейоративную семантику, выявляемую посредством остального контекста,
дающего отрицательную оценку образу в целом (см. балахон, головища,
космы, лбина, подслеповатый, разорви и др.).
В работе описаны 2 подгруппы, в основе выделения лежит источник
получения информации об объекте – физические или психологические
перцепции.
А) Собственно сенсорная оценка определяется тем, на какой из
органов чувств происходит воздействие и какие реакции это воздействие
вызывает:
1) СЭ зрительной оценки: жидкость красновато-отвратительная
(Ф.М. Достоевский),
грязно-спутанная
борода
(В.П. Астафьев).
Признаковые характеристики предмета, воспринимаемые зрением,
оцениваются с точки зрения их соотнесенности с универсальной или
индивидуально-авторской аксиологической шкалой.
2)
СЭ
вкусовой
оценки:
папироса
утоляюще-вкусная
(В.В. Набоков), жгуче-горькая вода (И.А. Бунин).
3) СЭ слуховой оценки: изысканно-певучие крики (И.А. Бунин), звук
скрежещуще-визжащий (А. Серафимович). Оценочное значение подобных
СЭ нередко сочетает в себе контекстно актуализирующиеся
интеллектуально-логический и эмоциональный аспекты:
Он, однако... скоро оправился и тем же торопливо-шепелявым,
спутанным языком начал говорить о Василии Николаевиче, об его
характере, о необходимости про... па... ганды (он это слово хорошо знал,
но выговаривал медленно)… (И.С. Тургенев. Новь.)
Пейоративный характер оценки, реализующийся в СЭ, получает раскрытие
и через нанизывание однородных дополнений, что усиливает
эмоциональное воздействие, и через графическое оформление одного из
них, транслирующее интеллектуально-логическую составляющую данного
акта коммуникации.
4)
СЭ
осязательной
оценки:
шершавопыльный
гранит
(З.Н. Гиппиус), восхитительно-колющая вода (И.А. Бунин), приятногладкие щеки (А.И. Солженицын);
5) СЭ обонятельной оценки: благородно-пахучий спутник
(И.А. Бунин), приятно-вонючий навоз (И.А. Бунин), трава душистаяароматная (И.С. Шмелев).
Б) Подгруппу СЭ психологической оценки составляют:
1) СЭ рациональной оценки, в которых семантика признака
определяется интеллектуально на основе логики: закат апокалиптическиапоплексический (В.В. Набоков) – пейоративный характер оценки в данном
24
СЭ создается через актуализацию рационально оцениваемых фактов
человеческого бытия – ‘пророчества о конце света’ и ‘тяжелого
болезненного состояния, нередко с летальным исходом’; выражение
наивно-детское (М.А. Алданов) и др.;
2) СЭ эмоциональной оценки: безотчетно-радостная трель
(И.А.
Бунин),
дико-тревожный
крик
(И.А. Бунин),
известие
бессмысленно-злое (Д. Бедный).
Психологический аспект оценки может репрезентироваться в
семантической структуре СЭ, относящихся к другим группам и
подгруппам. Установлено, что композитная структура позволяет
реализовать в одной лексической единице сложные аксиологические
взаимосвязи между субъектом и объектом оценки: СЭ отражает не только
оценку качества объекта, но и оценочное восприятие этого объекта
субъектом:
Потом он молчал, как закоченелый, и я представлял себе его лицо – с
мизантропическим и противно-злым выражением. (В.Г. Короленко.
Мороз.)
Опорный компонент злой номинирует эмоционально-оценочное качество
объекта эпитетации выражение, а предопорный компонент противноопределяет оценку вызываемую данным объектом в восприятии субъекта.
II группа – СЭ с функцией абсолютной оценки. В данную группу
включаются лексические единицы, в которых семантика оценки содержит
значение этического или эстетического плана, на основании чего нами
дифференцируются две подгруппы:
А) СЭ оценки внешнего восприятия: место чудно-прелестное
(В.А. Жуковский), жена изящно-некрасивая (З.Н. Гиппиус), гармоническиизысканные
звуки
(И.А. Бунин),
напряженно-щегольские
позы
(И.А. Бунин). Такие единицы синтезируют семантику сенсорного и
психологического
характера.
СЭ
данной
группы
отличаются
усложненностью трактовки образа: композита номинирует качество
предмета, отраженное в сознании оценивающего субъекта, что
способствует реализации оценочного значения. Соотнесенность с некой
нормой, а следовательно, и претензия на объективность эстетической
оценки не предполагается. Более востребованным основанием становится
уникальность
объекта:
повесть
оригинально-талантливая
(А.А. Григорьев) – ‘талантлива, а потому оригинальна’.
Эстетическая оценка может существенно изменяться в разные
периоды развития социума, что демонстрирует, например, история
эволюции искусства.
Б) СЭ морально-нравственной оценки: дама высоконравственная
(В.Ф. Одоевский),
книжка
духовно-нравственная
(А.П. Чехов),
подозрительно-развязная требовательность (И.А. Бунин), жаднотрусливая душа (И.А. Бунин), спокойно-нахальный дезертир (И.А. Бунин),
25
жизнь строго-нравственная (И. Брянчанинов). Данные СЭ подразумевают
соотнесенность качества или характеристики объекта действительности с
принятой в обществе «нормой» поведения лица. Позитивная или
негативная семантика может включаться в смысловую структуру СЭ
толерантно и в ряде случаев «смягчать» общую оценку: дружественноразвязная скороговорка (И.А. Бунин); в других случаях, наоборот,
усиливать ее: холодно-циничные писатели (И.А. Бунин).
Указанные оценки транслируют усиление духовных потребностей
субъекта и свидетельствуют о существенно ином подходе к
аксиологизации. Именно композитная структура во многом обусловливает
адгерентный характер оценки, проявляющийся в СЭ данной подгруппы.
III группа – СЭ с функцией рационалистической оценки.
Смысловая структура таких единиц содержит в себе оценку, которая
дается предмету или явлению с прагматических позиций и в связи с
практической деятельностью человека. Основанием оценки выступает
соотнесенность
с
пользой/вредом
рассматриваемого
предмета,
достижением цели/не достижением цели и т.п. В соответствии с этим в
рамках представленной группы в диссертации выделены следующие
разряды:
А) СЭ утилитарной оценки: работа общественно-полезная
(Л.К. Чуковская);
Б) СЭ
(Б.Т. Евсеев);
нормативной
оценки:
барон
холодно-приветливый
В) СЭ телеологической (целесообразности/нецелесообразности)
оценки: затея сумасбродно-административная (А.И. Куприн).
В большинстве СЭ рациональная оценка передает ингерентную
аксиологическую интерпретацию номинируемого предмета или факта
действительности.
Оценочная семантика традиционно имеет два полярных значения –
позитивное и негативное. В диссертации выявлено, что в корпусе СЭ
частнооценочного плана частотны композиты, в семантике которых неявно
детерминирован признак «хорошо» / «плохо»: непередаваемо-древнее чтото (И.А. Бунин). Обращение к объекту эпитетации или рассмотрение
показателей широкого контекста также не проясняет характер оценки:
Вспоминаю сгнившие в труху и почерневшие лачуги Стамбула, его
развалины, тихие кофейни и кладбища… Потом гляжу на приземистый
купол Софии, в котором есть что-то непередаваемо-древнее, как в
куполе синагоги… (И.А. Бунин. Тень птицы.)
Адгерентная оценка в семантике СЭ непередаваемо-древний
выявляется только при обращении к ценностной картине мира конкретной
языковой личности. В ряде случаев национальная ментальность может
демонстрировать принципиально иной характер оценки, чем проявленный
26
в рамках художественного пространства конкретного автора. Имея в виду
отрицательное отношение И.А. Бунина к современной ему цивилизации и
многим ее достижениям, а также его высокую оценку культуры древнего
мира, патриархальности нравов Востока (см. работу Л.А. Смирновой),
можно говорить об имплицитно репрезентируемой мелиоративности в
семантике таких СЭ, как: первобытно-грубый водоем, первобытно-грубый
Иерусалим, древне-приземистый полушар и др.
Все многообразие СЭ, с точки зрения реализуемой ими семантики,
предстает в результате проведенного анализа в виде взаимодействующих
типов: изобразительные, психологических и эмоционально-рациональные.
Граница между этими группами имеет размытый характер: содержательная
структура сложений определенной семантической наполненности может
вбирать элементы значений других лексических пластов, что зависит от
условий контекста. Все же такое разделение позволяет рассматривать СЭ в
пределах одной тематической группы (хотя бы в некоторых случаях и
условно), и говорить не о единичности или случайности их употребления,
а о системности их функционирования в языке художественной
литературы и определенной закономерности реализации в художественном
тексте. Проведенный нами анализ показал, что по количеству композит эти
три группы неравнозначны: изобразительные (56%), психологические
(41%) и эмоционально-рациональные (3%).
Под изобразительными СЭ понимаются такие композиты, которые
представляют внешние, то есть воспринимаемые органами чувств
человека, признаки предмета или явления. Это наиболее многочисленный
в русском литературном языке блок СЭ, что обусловлено стремлением
создателя текста донести до реципиента максимально конкретизированное,
яркое и сугубо субъективное восприятие объекта действительности во всех
его сенсорно реализуемых и вербально транслируемых проявлениях.
Приоритетный характер сенсорного восприятия окружающего мира
получает подтверждение в доминировании зрительного и звукового СЭ в
большинстве проанализированных текстов. Перцептивные качества
обоняния, вкуса и осязания представляют интерес для языковой личности,
с точки зрения конкретизации значимого признака, репрезентации в
вербальной форме его субъективного восприятия. В зависимости от того,
какие органы чувств задействованы в характеризации предмета,
выделяются СЭ: зрительные (составляют 89% от всего числа
изобразительных); звуковые (4%); хаптические (2%); одорические (3%);
вкусовые (2%).
При анализе корпуса психологических СЭ за основу принималось
вербальное отражение эмоциональных состояний и переживаний, где
выявлены антонимичные единицы, являющиеся, как правило,
контрарными коррелятами, например: взгляд злобно-радостный
(М.А. Алданов).
27
Высокая частотность употребления в текстах одного автора СЭ
определенной тематической группы указывает на приоритетность для
данной языковой личности процесса познания реалий действительности
через сенсорные каналы, эмоции или интеллект.
Субъективность
авторского
мировоззрения,
получающая
реализацию в СЭ, становится источником продуцирования в семантике
изобразительно-выразительной единицы контекста оценочной коннотации,
репрезентирующей ценностную систему национальной картины мира
и/или самой языковой личности.
Установлено, что СЭ демонстрируют повышенную активность в
создании эпитетных комплексов с именами концептов в качестве объектов
эпитетации (ЛЮБОВЬ, МЫСЛЬ, ЧУВСТВО и другие), что позволяет
говорить о роли таких эпитетов в расширении представления о
содержании концепта в русском языковом сознании. См. в Приложении к
диссертации:
ЛЮБОВЬ.
О
характере
восприятия.
Ангельски-мудрая
(В.С. Елистратов), барски-всеохватная (Ю.М. Нагибин), безрадостноснежная
(И.Ф. Анненский),
бессмертно-молодая
(К.Д Бальмонт),
болезненно-нежная (В.О. Отрошенко), возволнованно-нежная (Д. Бедный),
горько-сладкая (Л.Е. Улицкая), легкокрылая (А.С. Пушкин), мимоходящая
(В.С. Филимонов), напряженно-радостная (В.В. Вересаев), новозаветная
(В.Г. Бенедиктов),
первобытно-общинная
(Н.Ю. Климонтович),
первоначальная (Е.А. Баратынский, М.Ю. Лермонтов, А.С. Пушкин,
В.К. Тредиаковский), самоотверженная (В.В. Вересаев, А.И. Куприн,
А.П. Чехов),
самоотреченная
(Н.С. Лесков),
самоуверенная
(И.А. Бродский),
своенравная
(В.Г. Бенедиктов),
своеобычная
(Н.С. Лесков),
утонченно-чувственная
(И.А. Бунин),
этоясветная
(В.Г. Шеншеневич).
О
силе
чувства.
Всезабывающая
(Е.А. Баратынский),
всеобнимающая
(Н.А. Некрасов),
всепрощающая
(С.Я. Надсон),
всесильная (Н.С. Лесков), всесторонняя (Д.И. Рубина), сочувственноглубокая (Ф.И. Тютчев).
О
продолжительности.
Мимолётная
(К.Г. Паустовский),
мучительно-неотвязная (Т. Толстая).
В результате анализа мы приходим к заключению, что структурносемантическое многообразие СЭ, активное развитие семантических
приращений и сдвигов в структуре значений, востребованность при
вербализации перцептивных характеристик лиц, явлений, предметов
действительности,
высокая
частотность
воспроизведения
общеупотребительных и продуктивность образования окказиональных СЭ
определяет ядерный характер данной языковой единицы для русского
литературного языка.
28
Глава III «Специфика функционирования сложных эпитетов в
текстах на различных этапах развития русского литературного языка
и языка художественной литературы» представляет выполненный нами
анализ эволюции СЭ в текстах произведений русской литературы с XVIII
по XX века, репрезентирует характерные традиции определенных
литературных направлений. Художественное сознание отражает сложный
комплекс аксиологических ориентиров социума в тот или иной период его
развития и находится в неразрывной связи с языком, так как
трансформации мировоззрения запечатлеваются, в том числе, и в
специфике отбора и употребления изобразительно-выразительных средств.
Функционирование эпитетов в языке литературы донационального
периода не выходит за рамки чистой изобразительности.
На протяжении средних веков и в следующие периоды вплоть до
XIX
века
ни
структурно-семантические
характеристики,
ни
функциональное своеобразие СЭ не могло оставаться неизменным, однако
эти свойства не имели ярко выраженной индивидуально-авторской
специфики. В большей степени СЭ обладали жанровообусловленным
характером, их структура определялась общепринятыми нормами создания
сложных слов. Эта тенденция сильнее всего заявляет о себе на ранней
стадии развития СЭ как художественного средства и постепенно
ослабевает к концу XIX века.
В период с конца XIV по XVII века композиты вообще, и СЭ в
частности, в ряду других языковых средств становятся приметой языка
литературных произведений и «работают» на создание высокого стиля,
которым достойно можно было запечатлевать подвиги и описывать
величие Московского государства – «третьего Рима».
В национальный период развития русского языка функционирование
его средств регламентируется в литературном языке нормами родов и
жанров художественной литературы или функциональных стилей. Так,
например, развивающийся жанр исторической повести демонстрирует
активное включение композит, функционирующих и в качестве средства
риторической патетики, и в качестве элемента создания художественного
образа.
Именно анализ языка произведений художественной литературы
различных периодов (см. работы Г.О. Винокура, А.И. Горшкова,
А.Н. Кожина и другие) позволяет показать специфику изменений СЭ,
который, оставаясь на всех этапах развития литературы одним из наиболее
востребованных
средств
выразительности,
качественно
трансформировался, отражая в создаваемых с его помощью
художественных образах новые витки эволюции художественного
сознания.
В литературном языке XVIII века образование СЭ демонстрирует
попытки писателей экспериментальным путем создать новые
29
художественно значимые единицы. Основной интенцией продуцирования
подобных композит является изобразительная яркость: СЭ становится
одним из ведущих средств художественной образности в языке
произведений высокого стиля у классицистов. Особенно актуальны
композитные единицы признакового характера в торжественном жанре
оды. СЭ эпохи классицизма сохраняли «образцовую» старославянскую
тяжеловесность. Образ же, включающий в себя старославянский элемент,
передает более общее значение, он определяет понятие объективного
характера. Так, например, Г.Р. Державин в оде «Фелица» (1782)
употребляет эпитет благотворящая душа:
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток;
Но кротости ходя стезею,
Благотворящею душою,
Полезных дней проводишь ток.
Контекст позволяет подтвердить более значимое, общее понятие,
отраженное в эпитете: благотворить – ‘оказывать помощь, делать добро’.
В поэзии XVIII века в качестве эпитетов используются усеченные
формы композитных прилагательных. Лишенные стилистической
окрашенности в произведениях разных жанров, эти единицы во второй
половине XVIII века постепенно становятся приметой высокого стиля. Так,
например, такие единицы активно функционируют в языке произведения
Г.Р. Державина: стремленья водоточны, лучи животворящи, благодарны
слезы, белолика зима, осень златовласа, черно-багрова буря, Колхида
златорунна, грудь краснобела, бело-румяны персты и многие другие.
Использование в языке классицистов вариантных СЭ, то есть таких, где
компонентом может быть старославянизм или его русский эквивалент,
демонстрирует определенную закономерность, связанную с семантикой
создаваемого образа.
В языке произведений сентименталистов отмечаем востребованность
СЭ при создании образов декоративного изображения окружающего мира;
своеобразие языковой личности проступает в СЭ косвенно. В языке
сторонников «чувственного стиля» отмечается активность колоративных
эпитетов, которые не только позволяют художнику слова «расцветить»
представляемые им картины, но и помогают через цвет раскрыть
субъективное восприятие мира. И СЭ отводится здесь значительная роль.
В текстах СЭ встречаются либо при описании человека и предметов, его
окружающих, либо при изображении картин природы: реки
златопесчаные; туманно-мглистый пар; златопесчаные берега; черносизый свод; луг сребро-сапфирный; тускло-червленая заря; долговечные
сосны (Г.П. Каменев); ало-цветная корона; светлозолотой трон; светлоголубой шатер; темно-кофейный бархат; густо-зеленый луг; бело30
румяные щеки (Н.М. Карамзин); чижик желтобокий; белогруда,
светлоока Моина (В.В. Капнист).
Отмечаем высокую частотность традиционных по структуре СЭ с
элементом благо-, что обусловлено эстетическим или воспитательным
значением слов с важным для христианского мировоззрения корнем. Так,
например, в языке Н.М. Карамзина мы выявили такие эпитетные
комплексы:
благодетельный
гений,
благодетельная
Велеслава,
благодетельный боярин, благодетельные цари – с их помощью дается
характеристика лицу; благодетельная рука – объект эпитетации называет
конкретный предмет, и, наконец, благодетельное солнце.
Структура лексической единицы, выполняющей роль СЭ, хотя и
является сложной, но в ней утрачивается излишняя тяжеловесность
старославянизмов. На фоне изощренных образований, которыми были
переполнены
тексты
славянофилов
(быстромолнийное
слово,
чревоболящая Этна, огнезарный взор, водостланная равнина –
С.А. Ширинский-Шахматов),
признаковые
единицы
западников
отличаются легкостью и естественностью.
Поэтические изыскания романтиков в начале XIX века изменяют
функциональное поле художественного определения, превращая его в
образную единицу, которая наполняется субъективнооценочным
содержанием. Перед авторами стояла задача изобразить некий признак
репрезентируемого объекта действительности, наглядно, ярко представить
его, создать у читателя определенное настроение, передать свое видение
мира. Эту задачу выполняет целый комплекс изобразительновыразительных средств, среди которых видное место занимает и
исследуемый нами СЭ. Индивидуальное начало транслируется и в
развивающейся оценочности СЭ. Оценка, являющаяся коннотацией в
большинстве СЭ, чаще всего у романтиков имеет иррациональное начало,
отражает чувства, характерные для эстетики романтизма. Так,
традиционные для данного литературного направления образы мечта,
кровь, тайна, судьба сопровождаются такими определениями, как-то:
мечта сладострастная, мечтанья скоротечные (К.Н. Батюшков);
самовольная
мечта
(Е.А. Баратынский);
кровь
благородная
(К.Н. Батюшков, В.А. Жуковский); кровь драгоценная (К.Н. Батюшков);
тайна дружелюбная, судьба всевидящая (Е.А. Баратынский) и т.п.
Языковая личность в своем творчестве стремится передать не
столько общие признаки изображаемого мира, сколько отразить частные,
подвижные и изменчивые показатели. Включение в художественное
пространство СЭ также перестает быть приметой какого-либо жанра и
становится чертой авторского стиля. И в этом плане СЭ получает новые
потенции к развитию, так как его структурные возможности позволяют
передавать тончайшие оттенки, конкретизировать признаки, отражая при
этом авторское мировосприятие:
31
Вот и весна с благовонно-зеленой своей муравою,
С светло-лазоревым небом своим улыбнулась веселым
Жителям замка; стало на сердце их радостно, стало
и смутно.
(В.А. Жуковский. Ундина.)
В этот же период в художественном пространстве появляются
синестетические СЭ, которые получат дальнейшее активное развитие в
рамках творчества символистов. Под синестези@ей (от греч. Συναίσθηση)
понимается одновременное ощущение, совместное чувство. Образ
предмета художественного пространства создается через воспроизведение
совокупности чувств, например, когда соединяются слуховое и зрительное
восприятие предмета:
… лоно морей, озер и ручьев населяют
Духи веселые вод. Прекрасно и вольно живется
Там, под звонко-кристальными сводами; небо и солнце
Светят сквозь них…
(В.А. Жуковский. Ундина.)
Подобное соединение восприятия разных органов чувств при
характеристике предмета можно найти и в других поэтических образах
романтиков: тактильные ощущения + обонятельные – прохладно-душистое
утро (В.А. Жуковский), тактильные ощущения + зрительные – влажносеребряный свод (В.А. Жуковский), обонятельные + зрительные –
благовонно-зеленая мурава (В.А. Жуковский) и другие.
Бикорневые композиты романтиков оказались способны передавать
и противоречивый характер описываемого предмета или явления за счет
оксюморонного соединения в одной структуре взаимоисключающих
элементов композиты:
Словом, Ундина была несравненным, мучительно-милым,
Чудным созданьем; и прелесть весны, как волшебство
Звуков, когда мы так полны болезненно-сладкою думой.
(В.А. Жуковский. Ундина.)
Из украшающего элемента, а также объективной приметы
одического жанра в классицизме СЭ в рамках романтизма
трансформируется в средство выразительности, наполняющееся
субъективно-оценочным содержанием, и становится в дальнейшем
приметой идиостиля художника.
Зарождающееся в XIX веке реалистическое направление литературы
не характеризуется численным снижением СЭ в текстах, однако
видоизменяется задача, решаемая с помощью композит признакового
характера: компрессивность их семантики позволяет языковой личности
отразить рефлексирующий характер восприятия действительности.
Изобразительные СЭ играют не столько декоративную роль в описании
лица или предмета, сколько дифференцирующую. Постижение
32
окружающего мира и его репрезентация в языке произведения
представляет для творческой личности больший интерес, нежели языковой
эксперимент.
Активное формирование индивидуальных стилей происходит именно
во второй половине XIX века, как писал А.И. Горшков, именно «реализм
открывал для писателей неограниченные возможности в рамках общего
принципа правдивого отражения действительности искать и находить самые
разнообразные, иногда значительно отличные друг от друга приемы
словесно-художественного выражения»5.
Безусловно, в художественном пространстве не всех писателей и
поэтов XIX века СЭ занимал ведущие позиции. Он перестает быть
неотъемлемой чертой того или иного жанра. На новом этапе развития языка
и литературы нами отмечается следующая закономерность: если творческой
манере писателя или поэта присуще употребление композитной единицы
признакового плана, то оно не ограничивается только рамками
художественных произведений. Становясь приметой идиостиля языковой
личности, СЭ проникает и в публицистические тексты, и в мемуары, и в
эпистолярный жанр. Так, например, СЭ встречаются не только в языке
поэтических и прозаических художественных произведений И.С. Тургенева,
но в его статьях и рецензиях.
Анализ языка произведений литераторов XIX века позволяет
утверждать, что бикорневой композит признакового характера, несомненно,
является ядерной единицей художественного пространства русской
литературы и встречается в художественных текстах каждого писателя,
правда, степень этой меры и своеобразие структурно-семантического плана
может существенно отличаться.
Так, СЭ у А.С. Пушкина как ядерная единица художественного
пространства русского языка находит свое отражение и встречается в
различных по жанровой и стилистической принадлежности текстах:
поэтических, прозаических, драматических, эпистолярных. Однако считать
СЭ приметой идиостиля поэта было бы не совсем верно. Весь корпус
используемых им СЭ не отличается структурной или семантической
самобытностью и не выходит за рамки общелитературных единиц: друг
миролюбивый, кровля гостеприимная, легкокрылое похмелье, белоснежное
пшено, тихоструйная река, соперник широкоплечий, быстротекущая
Каломона и под. Индивидуально-авторских образований в языке
произведений
встречается
немного:
тяжело-звонкое
скаканье,
многодорожный Арзрум, легкоязычные витии.
Во второй половине XIX в. СЭ значительно расширяет не только сферу
употребления, но занимает ядерное место в русском литературном языке, у
многих писателей и публицистов становится стилеобразующей единицей.
5
Горшков А. И. Теория и история русского литературного языка М., 1984. С. 283.
33
Идиостиль конкретной языковой личности, ее ментально-лингвальный
комплекс начинает определять своеобразие СЭ в художественном тексте XX
– XXI вв.
Рубеж XIX – XX вв. отмечается всплеском и широтой
художественных экспериментов в области искусств, в том числе в
словотворческой
деятельности
писателей.
Расширяется
спектр
соединяемых в композитную единицу основ вплоть до создания
оксюморонных
образований.
Актуализируются
синестетические
художественные образы. Наблюдается поливалентость анализируемых
единиц с различными объектами эпитетации. Изобразительновыразительная
пестрота,
импрессионистичность
и
усиление
индивидуально-авторского начала отличают СЭ обозначенного периода.
Течения
модернизма
способствовали
установлению
гипертрофированного внимания поэтов к СЭ. Композита занимает
приоритетное место среди остальных тропеических средств, позволяя
авторам производить самые смелые эксперименты в области создания
оригинального образа:
Сонно-мнимой грезы неголь,
Я – узывностынь мечты.
(В. Хлебников. Неголи легких дум…)
СЭ в текстах футуристов многофункциональны, так как в зависимости от
авторской интенции могут выполнять номинативную, оценочную,
изобразительно-выразительную, маркировочную, обобщающую и другие
функции. Окказиональный характер СЭ, несомненно, мощно воздействует
на читателя и способствует формированию эмотивного пространства в
художественном тексте.
Язык литературы начала XX в., и особенно поэзии Серебряного века,
еще в большей степени расширил границы для индивидуально-авторских
СЭ. Исследуемое нами средство выразительности принимает активное
участие в моделировании в поэтическом пространстве особых образов,
которые отвечают эстетике новых течений.
Глава IV «Сложный эпитет как стилеобразующая единица в
художественном пространстве языковой личности» раскрывает участие
СЭ в создании идиостиля писателя.
Высокая частотность употребления СЭ в художественном
пространстве
языковой
личности,
структурно-семантическое
и
функциональное разнообразие транслируют особую значимость данного
средства выразительности в индивидуальном авторском стиле.
Структурно-семантические потенции СЭ как композиты позволяют
реализовать разные авторские интенции при художественном отражении
универсума и ирреального мира.
34
В конце XIX – начале XX веков актуализируется обратимость тропов в
художественном тексте. Язык художественной литературы приобретает
все более металогический характер, отражая сложность взаимодействия
различных
объектов
действительности
и
их
перцептивную
неоднозначность, что находит максимально яркое отражение в
семантической структуре СЭ. Он функционирует не изолированно,
органично включается в структуру более развернутых образов и
взаимодействует с метафорой, олицетворением, метонимией, синекдохой,
антономазией, гиперболой и другими средствами выразительности.
В языке произведений Г.Р. Державина использование СЭ перестает
подчиняться строгим классицистическим канонам жанра од, отражает
специфику языковой личности автора и проявляет признаки
демократизации данного языкового средства, характеризующие все
творчество поэта. Колоративный СЭ, не имевший широкого
распространения в языке художественной литературы до Г.Р. Державина,
становится яркой приметой его текстов (дева агатовоока, заря златобагряна, конь сребро-розовый, месяц серпозлатый) и открывает
дальнейший путь создания цветономинирующих СЭ в русском
литературном языке.
В поэтическом мире А.А. Фета концептуальная невыразимость
окружающего мира и обостренное психологическое начало получают свое
лаконичное по форме и емкое по смыслу воплощение благодаря СЭ. Они
позволяют поэту переосмыслить образы реальности, одухотворить их и
наполнить чувством: ласково-разборчивый гребень, быстролетный
сентябрь, молниевидное крыло, грустно-сиротливая ива и другие.
Переосмысление общеязыковых СЭ, включение их в контекст,
способствующий развитию переносного значения и оценочной
коннотации, – особенность языка произведений В.И. Даля (литературный
псевдоним – Казак Луганский). Лингвистический эксперимент не является
яркой чертой далевского идиостиля, а потому включение автором СЭ в
художественные произведения свидетельствует о ядерном характере
подобных единиц в текстах русского литературного языка и о значимом
месте в ментально-лингвальном комплексе конкретной языковой
личности.
В СЭ И.А. Бунина нашли свое отражения и философия жизни
писателя, и его мировидение, и языковые предпочтения. Обилие
индивидуально-авторских СЭ у И.А. Бунина демонстрируют его
склонность к передаче ощущения мира всеми чувствами.
Народность и некоторая искусственность, манерность в слоге
Н.А. Клюева, характерна и для созданных им в изобилии СЭ, при этом
тематика эпитетных комплексов дает исчерпывающее представление о
крестьянском и религиозно-христианском характере мышления автора.
35
Повторяемость СЭ в художественном пространстве одной языковой
личности может иметь разные причины, среди которых значимость
сквозного образа, созданного при помощи СЭ, как константы идиостиля,
для художественной системы произведения или цикла; сближение разных
образов, выступающих в качестве объектов эпитетации при одном и том
же СЭ; участие СЭ в текстообразовании. Повторяющийся СЭ,
реализующий авторскую интенцию, может быть определен в качестве
идиолектемы (термин В.В. Леденевой).
Таким образом, мы имеем возможность утверждать, что СЭ,
получающий широкое распространение в прозаических и в поэтических
текстах, проявляющий высокую частотность при именах концептов,
определяющих
основы
русской
языковой
картины
мира,
функционирующий в художественных и публицистических текстах разных
стилей и направлений, как в языке авторов, для идиостиля которых данный
троп становится яркой приметой, так и в текстах писателей, скупо
использующих композиту, является ядерной единицей русского
литературного языка.
В
Заключении
обобщаются
результаты
исследования,
доказывающие ядерный характер СЭ в художественном пространстве в
русском языке.
Сложный эпитет, с точки зрения функционирования, отражает
эволюцию национального сознания. Синкретическая характеризация
нерасчленённых признаков объектов окружающей действительности,
представленная в фольклорных текстах, транслирует слитный характер
восприятия как свидетельство недостаточно развитого мышления.
Стандартизированное определение предметов в XVIII – начале XIX веков
отражает постепенное развитие принципиально иного – художественного –
сознания. Формирующийся с середины XIX века рефлексивный тип
индивидуализирует характеризующее начало СЭ. Этот тип сознания
качественно изменяет смысловое наполнение данного тропеического
средства и позволяет запечатлеть в композите акт самореализации
языковой личности.
СЭ отражает в своем тематическом многообразии не только
наиболее значимые для человека перцепции, но и количественным
составом репрезентирует приоритетность тех или иных для физиологии
человека:
сенсорное восприятия окружающего мира получает
подтверждение в доминировании зрительных СЭ над остальными. СЭ,
характеризуя предметы окружающего мира, транслирует доминирующий
характер познания для конкретного индивида: сенсорные каналы, эмоции
или интеллект. Это позволяет судить о специфике ментально-лингвального
комплекса конкретной языковой личности.
36
СЭ, используемые при именах концептов, определяющих
национальный характер концептосферы (БЕРЕЗА, ВЗГЛЯД, ВОДА,
ВОЗДУХ, ВОЛНА, ГЛАЗА, ЖИЗНЬ, КРАСОТА, ЛЕС, ПЕСНЯ и другие),
активно участвуют в расширении представления о содержании концепта в
русском языковом и художественном сознании.
Многочисленность СЭ, их структурно-семантическое разнообразие,
легкость в реализации семантических сдвигов и семантических
приращений свидетельствуют о том, что данная единица художественного
пространства русского литературного языка востребована и «одобряется»
его носителями. СЭ входят в корпус активно используемых тропеических
средств. Узуальные и окказиональные способы словообразования
открывают широкие возможности для создания индивидуально-авторских
сложений.
Активность
языковой
личности
в
области
композитообразования признаковых слов является яркой приметой языка
художественной литературы ХХ – XXI веков.
СЭ
обладает
широкими
функционально-стилистическими
возможностями, актуализация которых происходит как в силу
регламентации общими традициями развития литературного направления,
в рамках которого работает писатель, так и его ментальных особенностей,
в том числе и лингвистических предпочтений.
Проявление авторской субъективности в СЭ предопределяет
возбуждение в семантическом объеме имплицитных или эксплицитных
оценочных коннотаций, которые, в свою очередь, становится
репрезентантами аксиологической системы. Структурно-семантические
возможности СЭ позволяют реализовать широкий спектр авторских
интенций при художественном отражении и образном преображении
действительности.
Демонстрировавший
жанровоориентированность
до
начала
XIX века, СЭ постепенно раздвигает узкие рамки литературных
направлений и приобретает характер константы идиолекта и идиостиля
языковой личности в XIX веке.
Результаты настоящего исследования позволят с новых позиций
рассматривать единицы художественного пространства русского
литературного языка и выявлять в СЭ как его точках специфику отражения
черт языковой личности.
Активное изучение СЭ как элемента индивидуально-авторского
стиля писателя, отмечаемое в два последних десятилетия, позволяет
определить дальнейшие перспективы исследования. К таковым мы отнесли
исследование СЭ как компоненты сверхтекста русской литературы.
37
Публикации по теме диссертации
Монографии
1. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в художественном пространстве
русского языка. – М.: Изд-во МГОУ, 2013. – 350 с.
2. Фадеева Т.М. Специфика сложных эпитетов, определяющих
аксиологическую доминанту жизнь // Фрагмент русской языковой
картины мира «Жизнь женщины»: коллективная монография. – М.: Изд-во
МГОУ, 2013. – С. 57-68 (авт. вклад – 0,75 п.л.).
Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ
3. Фадеева Т.М. Эпитет как элемент экспрессионистских
тенденций в языке произведений Л.Н. Андреева // Вестник МГОУ. Серия
«Русская филология». № 2. – М.: Издательство МГОУ. – 2006. – М.:
Издательство МГОУ. – С. 149-152.
4. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в языке произведений
классицистов // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». – М.:
Издательство МГОУ. – 2009. – Вып. 3. – С. 65-68.
5. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в художественном тексте
романтической поэзии // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология».
№ 3 – 2010. – М.: Издательство МГОУ. – С. 46-52.
6. Фадеева Т.М. Основные единицы, выражающие определяемые
объекты при сложных эпитетах // Вестник МГОУ. Серия «Русская
филология». № 5 – 2010. – М.: Издательство МГОУ. – С. 24-30.
7. Фадеева Т.М. Взаимодействие сложного эпитета в
художественном тексте с другими средствами выразительности // Вестник
МГОУ. Серия «Русская филология». № 4 – 2011. – М.: Издательство
МГОУ. – С. 47-54.
8. Фадеева
Т.М.
Структурно-семантическое
своеобразие
колоративных сложных эпитетов // Вестник МГОУ. Серия «Русская
филология». № 5 – 2011. – М.: Издательство МГОУ. – С. 40-45.
9. Фадеева Т.М. Структурные особенности окказиональных
сложных эпитетов
// Вестник Нижегородского университета
им. Н.И. Лобачевского. № 6. Часть 2. Том 1. – Н.Новгород, 2011. – С. 680683.
10. Фадеева Т.М. Специфика функционирования эпитета в
художественных произведениях М. Ю. Лермонтова // Ученые записки
ПетрГУ. – № 1. – 2013. – Петрозаводск. – С. 59-63.
11. Фадеева
Т.М.
Структурно-семантическое
своеобразие
хаптических сложных эпитетов русского языка // Вестник МГОУ.
Электронный журнал. Серия «Русская филология». – № 4. – 2013. Режим
доступа URL: http://evestnik-mgou.ru/Articles/Doc/474
38
12. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в языке произведений,
созданных в традициях реалистической литературы // Ученые записки
РГСУ. – М.: Издательство РГСУ. – 2013. – №3 (116). – С. 124-129.
13. Фадеева Т.М. Вкусовые сложные эпитеты русского языка //
Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». № 5 – 2013. – М.:
Издательство МГОУ. – С. 29-33.
14. Фадеева Т.М. Психологические сложные эпитеты русского
языка // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные
науки. Вып. 12 (128). – 2013. – Тамбов: Издательство Тамбовского
государственного университета. – С. 343-349.
15. Фадеева Т.М. Сложный эпитет как отражение эволюции
художественного сознания // Вестник МГОУ. Серия «Русская
филология». №6 – 2013. – М.: Издательство МГОУ. – С. 44-50.
16. Фадеева Т.М. Одорические сложные эпитеты русского языка //
Вестник ВятГГУ. № 4 (1) – 2013. – Киров: Издательство ВятГГУ. – С.
100-105.
17. Фадеева Т.М. Место сложного эпитета в поэтике имажинизма
// Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». № 1 – 2014. – М.:
Издательство МГОУ. – С. 26-30.
Статьи в журналах и сборниках
18. Фадеева Т.М. Основные компоненты словообразования
сложных эпитетов в языке произведений И.А. Бунина // Русский язык и
духовная культура народа в истории и современном состоянии: Межвуз.
сб. научн. трудов. Деп. в ИНИОН РАН 6 мая 1998. – М., МПУ.
19. Фадеева Т.М. Структурные типы сложных эпитетов в
индивидуально-авторском стиле И. А. Бунина // Вопросы лингвистики.
Межвуз. сб. научн. трудов. – Вып. 2. – М.: МПУ, 1998. – С. 102-106.
20. Фадеева Т.М. Повторяющиеся сложные эпитеты в языке
произведений И.А. Бунина // Русский язык: история, диалекты,
современность: Сб. науч. трудов. – Выпуск III. – М.: МПУ, 2001. – С. 3538.
21. Фадеева Т.М. Развитие мелиоративной коннотации в лексемах
древний, первобытный и др. в произведениях И.А. Бунина // Семантика
слова и семантика текста: Сб. науч. трудов, посв. 80-летию со дня рожд.
Н.М. Шанского. Вып. V. – М, МГОУ, 2002. – С. 85-87 (0,2 п.л.).
22. Фадеева Т.М. Сложные эпитеты функции оценки в
художественном пространстве И.А. Бунина // Тенденции в системе
номинации и предикации русского языка: Межвуз. сб. науч. трудов. – М.:
МГОУ, 2002. – С. 230-235.
23. Фадеева Т.М. Своеобразие метафорических сложных эпитетов
в художественном пространстве И.А. Бунина // Русское слово:
39
синхронический и диахронический аспекты. – Орехово-Зуево, 2003. – С.
258-260.
24. Фадеева Т.М. К вопросу о трансформации сложного эпитета в
истории русского литературного языка // Русский язык и славистика в
наши дни. – М.: Издательство МГОУ, 2004. – С. 679-682.
25. Фадеева Т.М. Частнооценочные значения сложных эпитетов в
языке художественных произведений И.А. Бунина // Рациональное и
эмоциональное в языке и речи: средства и способы выражения: Межвуз.
сб. научн. трудов. – М.: МГОУ, 2004. – С. 122-125 (0,25 п.л.).
26. Фадеева Т.М. Стилистические функции сложных эпитетов с
корневым элементом-архаизмом // Язык. Текст. Смысл: Межвуз. сб. науч.
трудов. – М.: МГОУ, 2005. – С. 11-14.
27. Фадеева Т.М. Композит признакового характера со
сравнительно-уподобительными отношениями членов структуры //
Семантика слова и семантика текста. Выпуск VI. – М.: МГОУ, 2005. –
С. 122-124.
28. Фадеева Т.М. Сравнительный анализ фразеологизмов,
определяющих лицо, с элементом-зоонимом в болгарском и русском
языках // Русский язык: история, диалекты, современность. Выпуск VI.:
Сб. науч. трудов. – М.: Издательство МГОУ, 2005. – С. 345-348 (0,2 п.л.)
29. Фадеева Т.М. Функционирование эпитетов в поэтических
текстах С.А. Есенина // Актуальные вопросы филологии. Выпуск I.: Сб.
науч. трудов. – М.: Издательство МГОУ, 2005. – С. 36-38.
30. Фадеева Т.М. Сложные эпитеты в языке произведений
Г.Р. Державина // Современные тенденции функционирования русского
языка и культура речи вузовского преподавателя. – Белгород:
Издательство БелГУ, 2006. – Ч.1. – С. 168-171.
31. Фадеева Т.М. Сложные эпитеты в языке произведений
А.А. Фета // Русский язык в системе славянских языков: история и
современность: Сб. науч. трудов. – М., 2006. – С. 127-130.
32. Фадеева Т.М. Роль эпитетов в произведениях эмоциональноораторского стиля и стиля предметной точности слов в поэтическом языке
произведений М.Ю. Лермонтова // Семантика слова и семантика текста.:
Сб. науч. трудов. Выпуск VIII.М., 2007. – С. 109-112.
33. Фадеева Т.М. Особенности функционирования сложных
эпитетов в поэтических текстах «серебряного века» // Русский язык в
системе славянских языков: история и современность: Сб. науч. трудов.
Выпуск II. – М., 2008. – С. 208- 213. (0,4 п.л.).
34. Фадеева Т.М. Функционирование эпитетов в языке
современной рекламы // VI Румянцевские чтения. Экономика, государство
и общество в XXI в. Материалы конференции. – М.: Изд-во РГТЭУ, 2008. –
С. 239-244.
40
35. Фадеева Т.М. К вопросу о функционировании сложного
эпитета в прозаическом и в поэтическом текстах // Русский язык: история,
диалекты, современность. Выпуск IX.: Сб. научн. работ. – М.: МГОУ,
2008-2009. – С. 87-92.
36. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в языке художественных
произведений сентименталистов // Русский язык в системе славянских
языков: история и современность: Сб. науч. трудов. Выпуск III. – М.:
МГОУ, 2009. – С. 323 – 327. (0,3 п.л.).
37. Фадеева Т.М. Функционирование сложных эпитетов в
поэтических текстах футуристов // VIII Румянцевские чтения. Экономика,
государство и общество в ХХI в. – М: Изд-во РГТЭУ, 2010. – С. 374-378.
38. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в создании образов стихий в
художественном пространстве К.Д. Бальмонта // Русский язык и
литература: история и современность. – М.: МГОУ, 2010. – С. 411-416.
39. Фадеева Т.М. Бикорневые композиты признакового характера
как способ создания художественного образа // Русский язык в системе
славянских языков: история и современность. Вып. IV.: Сб. науч. тр. – М.,
2011. – С. 150-155.
40. Фадеева Т.М. Структурные особенности композитных единиц
признакового характера // IX Васильевские чтения. Материалы
Международной научно-практической конференции «Ценности и
интересы современного общества». М.: Изд-во РГТЭУ, 2010. – С. 303-311.
41. Фадеева Т.М. К вопросу о взаимосвязи места сложного эпитета
с его художественным потенциалом в контексте // Языковые категории и
единицы: синтагматический аспект. Материалы девятой международной
конференции (Владимир, 22-24 сентября 2011г.). – Владимир: ВГГУ, 2011.
– С. 488-491.
42. Фадеева Т.М. Роль бикорневых композит признакового
характера в создании экспрессии // IX Румянцевские чтения. Экономика,
государство и общество в ХХI в. Ч. 4. – М: Изд-во РГТЭУ, 2011. – С. 364370.
43. Фадеева Т.М. К вопросу изучения эпитета в отечественной
лингвистике // X Васильевские чтения. Материалы Международной
научно-практической конференции «Ценности и интересы современного
общества». Ч. II. – М.: Изд-во РГТЭУ, 2011. – С. 300-307.
44. Фадеева Т.М. К вопросу об употреблении сложного эпитета в
языке произведений И.С. Тургенева // Актуальные проблемы стилистики,
риторики и лингводидактики: Сб. науч. трудов, посв. 75-летию
Н.Г. Гольцовой. Вып.1. – М.: МГОУ, 2012. – С. 108-110.
45. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в языке художественных
произведений В.И. Даля // В.И. Даль в мировой культуре: Сб. науч. работ
Международной научно-практической конференции «В.И. Даль в мировой
культуре», посвященной 210-летию со дня рождения В.И. Даля. г. Луганск,
41
Украина. – Часть вторая. Луганск – Москва: Изд-во «ЛНУ имени Тараса
Шевченко». – С. 180-186.
46. Фадеева Т.М. К вопросу о классификации сложных эпитетов,
входящих в структуру поля «звучание» // Рациональное и эмоциональное в
русском языке: Международ. сборник науч. трудов. – М.: Изд-во МГОУ,
2012. – С. 511-515.
47. Фадеева Т.М. К вопросу о метонимических сложных эпитетах
// Современное русское языкознание и лингводидактика: Сб. научн. тр.,
посвящ. 90-летию со дня рождения академика РАО Н.М. Шанского: Вып.
3. – М.: Изд-во МГОУ, 2012. – С. 325-329.
48. Фадеева Т.М. О трансформации светоцветовых композит
признакового характера // Русский язык в славянской межкультурной
коммуникации: история и современность: Сб. научн. тр., посвященный
юбилею Войловой К.А. Вып.I. – М.: Изд-во МГОУ, 2013. – С. 277-280.
49. Фадеева Т.М. Роль сложного эпитета в создании
индивидуально-авторского
стиля
М.Е.
Салтыкова-Щедрина
//
Рациональное и эмоциональное в русском языке: Сб. трудов
Всероссийской научной конференции. – М.: Изд-во МГОУ, 2013. – С. 221224.
50. Фадеева Т.М. Сложный эпитет в поэтическом языке
Н.А. Клюева // Язык и культура Русского Севера: к вопросу о
региональной языковой картине мира. – Архангельск, 2013. – С. 229-233.
51. Образ песни как отражение души в художественном
пространстве русского литературного языка // Русский язык в славянской
межкультурной коммуникации: история и современность: сб. научн. тр.
Вып.II. – М.: Изд-во МГОУ, 2014. – С.212-216.
42
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
11
Размер файла
418 Кб
Теги
единицы, художественной, пространство, язык, сложные, эпитет, ядерная, русской
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа