close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Социально-психологическая детерминация отечественной психологии как становление и развитие коллективного субъекта научной деятельности в первой половине ХХ столетия.

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
АРТЕМЬЕВА ОЛЬГА АРКАДЬЕВНА
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ КАК СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
КОЛЛЕКТИВНОГО СУБЪЕКТА НАУЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ СТОЛЕТИЯ
Специальность: 19.00.01 – общая психология,
психология личности, история психологии
(психологические науки)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора психологических наук
Москва – 2013
Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении
науки «Институт психологии Российской академии наук»
Научный консультант:
доктор психологических наук, профессор,
заместитель директора ФГБУН
«Институт психологии РАН»
КОЛЬЦОВА ВЕРА АЛЕКСАНДРОВНА
Официальные оппоненты: доктор психологических наук, профессор, членкорреспондент РАН, заместитель директора ФГБУН
«Институт психологии РАН»
ЮРЕВИЧ АНДРЕЙ ВЛАДИСЛАВОВИЧ,
доктор психологических наук, профессор кафедры
общей психологии и психологии развития
ФГБОУ ВПО
«Астраханский государственный университет»
АНШАКОВА ВАЛЕНТИНА ВАСИЛЬЕВНА,
доктор психологических наук, профессор,
заведующий кафедрой общей и социальной
психологии ФГБОУ ВПО
«Ярославский государственный педагогический
университет им. К.Д. Ушинского»
МАЗИЛОВ ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ
Ведущая организация:
Федеральное
государственное
бюджетное
образовательное
учреждение
высшего
профессионального образования
«Российский государственный педагогический
университет им. А.И. Герцена»
Защита состоится «31» октября 2013 г. в 12.00 часов на заседании
диссертационного совета Д 002.016.02 при ФГБУН «Институт психологии
Российской академии наук» по адресу: 129366, г. Москва, ул. Ярославская, 13.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБУН «Институт
психологии РАН».
Автореферат разослан « » ____________ 2013 г.
и размещен на сайте http: //vak.ed.gov.ru
Ученый секретарь диссертационного совета
кандидат психологических наук, доцент
Савченко Т.Н.
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность исследования
Все возрастающая роль гуманитарной науки в решении проблем
современного общества активизирует рефлексию закономерностей ее развития и
детерминации. Значительное внимание, в силу больших возможностей контроля и
управления, уделяется социальной и социально-психологической детерминации
развития науки. В социологических, философских и науковедческих работах эти
виды детерминации специально не разводятся. Понятие социальной детерминации
традиционно используется в философии и социологии. Социальнопсихологическая детерминация изучается главным образом в работах психологов.
Очевидно, ее специфика определяется не содержанием феномена, а глубиной
проникновения исследователя в его сущность, способностью вскрыть взаимосвязь
личностного и социального аспектов детерминации. Проблема социальнопсихологической детерминации стала центральной для социальной психологии
научного коллектива как области социально-психологического знания
(М.Г. Ярошевский, 1978; П.Г. Белкин, Е.Н. Емельянов, М.А. Иванов, 1987;
А.А. Чечулин, 1989; W.R. Shadish, S. Fuller, 1994; и др.), социальной психологии
науки как области науковедения (М.Г. Ярошевский, 1978; В.П. Карцев, 1984;
А.В. Юревич, 2001; и др.), исторической психологии науки как области
психологии научного творчества (М.Г. Ярошевский, 1971; 1995), политической
истории психологии как направления историко-психологического исследования
(А.В. Петровский, 2007).
Несмотря на значительные достижения в осмыслении основных форм и
уровней социально-психологической детерминации развития психологии, ее
процессуальный аспект до сих пор предметно не изучался. Отсутствие единой
концепции, представляющей стадии, механизмы и результаты социальнопсихологической детерминации психологии, ограничивало возможности
раскрытия процесса развития науки. История психологии представлялась как
смена идей и личностей в определенных социальных условиях; в то время как
базовые механизмы взаимосвязи между предметно-логическим, личностным и
социальным аспектами развития науки оставались за пределам рефлексии.
Между тем еще в работах Т. Куна (T. Kuhn, 1962) была высказана идея о роли
научного сообщества в становлении парадигмального единства как условия
создания «нормальной» науки. В последние десятилетия деятельность научных
сообществ все чаще изучается в связи с выполнением социально-значимой
деятельности, что придает им статус экспертных сообществ (P. Haas, 1992;
С.Г. Кара-Мурза, 2002). Не менее важной тенденцией изучения научных
сообществ является обращение к выявлению закономерностей их управления и
самоорганизации (R. Merton, 1973; B. Latour, S. Woolgar, 1986; А.П. Огурцов, 1993;
В.И. Коннов, 2008; Э.М. Мирский, 2011).
Введение представления о социально-психологической детерминации
психологии как о становлении и развитии коллективного субъекта научной
деятельности дает возможность содержательно раскрыть данный феномен,
конкретизировать многообразные связи между детерминантами развития науки,
изучить динамику научного познания с позиций организации науки. Обращение к
3
коллективному субъекту научной деятельности позволяет подойти к истории
психологии не умозрительно, а предметно, проследить действительный процесс
детерминации развития науки в связи со сменой социально-исторического
контекста. При этом социальность оказывается не внешним фактором развития
науки, а имманентной характеристикой научного познания.
Понимание
региональной
специфики
социально-психологической
детерминации определяет обращение к конкретному материалу – истории
развития отечественной психологии в первой половине ХХ столетия. Изучение
развития науки в течение столь длительного периода позволяет исследовать
реальный процесс научного познания, его онтологический аспект, вскрыть роль
коллективного субъекта и социальных условий развития науки. На протяжении
первой половины ХХ столетия отечественная психология пережила периоды
открытости и изоляции от мировой науки. Поэтому анализ уникальной динамики
становления и развития коллективного субъекта научной деятельности в эти годы
позволит проследить закономерности, стадии и условия становления психологии в
России как «нормальной» науки.
Итак, основной проблемой диссертационного исследования стала социальнопсихологическая детерминация развития отечественной психологии.
Состояние научной разработанности проблемы исследования
Исследование
социально-психологической
детерминации
развития
психологии имеет междисциплинарный характер и предполагает обращение к
достижениям разных отраслей знания. Ближе всего к реальному процессу развития
науки подходит историк психологии. Историко-психологический взгляд
улавливает действительную динамику научного психологического познания и его
детерминанты. Поэтому неслучайно, что в рамках именно историкопсихологического подхода три аспекта научной деятельности (М.Г. Ярошевский,
1973) дополняются четвертым – процессуально-динамическим аспектом
психологического познания (В.А. Кольцова, 2004).
В современных работах по истории психологии реализуется представление о
социальной детерминации как об одном из основных видов причинной
обусловленности
развития науки. Значение социальной и социальнопсихологической детерминации подчеркивается в работах А.Н. Ждан (2007),
В.А. Кольцовой (2004; 2008), Т.Д. Марцинковской (2009), S. Goodwin (2008),
H. Kendler (1987), R. Smith (1997), D. Schultz, S. Schultz (2011) и др. В данном
русле проведено значительное количество зарубежных и отечественных
исследований (напр., М.Г. Ярошевский, 1998; С.А. Богданчиков, 2009; D. Meskill,
2004; J. Jansz, P. van Drunen, 2004; N. Kalampalikis, S. Delovée, J.-P. Pétard, 2006; и
др.). Определены виды детерминант (В.А. Кольцова, 2008), систематизированы
уровни и факторы социально-психологической детерминации (А.В. Юревич,
2001).
Различные аспекты социальной и социально-психологической детерминации
развития отечественной науки представляются в работах, освещающих динамику
научного познания на протяжении достаточно длительного периода (N.R. Payne,
1968; J. McLeish, 1975; D. Joravsky, 1989; Е.А. Будилова, 1972; 1983; Л. Грэхем,
1991). Значительный вклад в разработку проблемы внесли монографии и
сборники, вышедшие под редакцией М.Г. Ярошевского (1991; 1994), коллективная
4
монография «Психологическая наука в России ХХ столетия: проблемы теории и
практики» (1997) под редакцией А.В. Брушлинского. Вместе с тем социальный
аспект детерминации развития психологии даже в этих работах анализируется как
внешний по отношению к процессу научного познания. Поэтому и научные идеи
представляются как объективная реальность, лишенная участия субъекта и
контекста научного познания. В отличие от традиционного подхода к изучению
истории психологии и ее социально-психологической детерминации целью
диссертационного исследования было: реконструировать историю социальнопсихологической детерминации развития отечественной психологии как процесса
становления и развития коллективного субъекта научной деятельности в первой
половине ХХ столетия.
Объектом исследования является процесс развития психологической науки в
условиях социально-психологической детерминации.
Предмет исследования – социально-психологическая детерминация
отечественной психологии как становление и развитие коллективного субъекта
научной деятельности в первой половине ХХ столетия.
Были сформулированы следующие гипотезы исследования:
1) Изучение процесса развития психологии возможно посредством
реконструкции его социально-психологической детерминации как становления и
развития коллективного субъекта научной деятельности.
2) Система социально-психологической детерминации развития психологии
имеет уровни, соответствующие уровням коллективного субъекта научного
познания: общество, научное сообщество, научные группы (научная организация и
первичный исследовательский коллектив), научно-социальный круг ученого.
3) В первой половине ХХ столетия происходило становление и развитие
отечественного психологического сообщества как коллективного субъекта
научной деятельности.
Основные задачи исследования:
1)
Проанализировать
современные
тенденции
философского,
науковедческого и историко-психологического изучения проблемы и определить
методологические
основы
исследования
социально-психологической
детерминации отечественной психологии как становления и развития
коллективного субъекта научной деятельности в первой половине ХХ столетия.
2) Разработать концепцию социально-психологической детерминации
психологии как становления и развития коллективного субъекта научной
деятельности, определяющую уровни, механизмы, условия и результаты
детерминации.
3) На основе анализа историографических материалов и биографических
данных определить основные социальные события и разработать периодизацию
развития отечественной психологии в первой половине ХХ столетия.
4) В ходе качественного и количественного анализа основных результатов
научной деятельности отечественного психологического сообщества в первой
половине ХХ столетия выявить динамику становления и развития коллективного
субъекта.
5) Раскрыть основные характеристики и специфику реализации механизмов
социально-психологической детерминации отечественной психологии как
5
становления и развития коллективного субъекта научной деятельности в первой
половине ХХ столетия.
Методологическую
основу
исследования
составили
принципы
науковедческого, гуманитарного и историко-психологического исследования –
принципы
детерминизма,
развития,
преемственности,
стратификации
(поуровневого анализа), комплексного и системного изучения процесса развития
науки. В основе исследования лежит онтологический подход к пониманию
объекта истории психологии как реально осуществляющегося психологического
познания, включающего, наряду с содержательной компонентой (психологическое
знание), также его процессуальный и результативный аспекты (В.А. Кольцова,
2003).
На общенаучном уровне применялся постпозитивистский подход к истории
науки как к социальному феномену, представленный не только положениями
работ Л. Флека, Т. Куна и М. Полани о роли научного, эпистемического
сообщества, но и идеями С.Л. Рубинштейна о социальности науки. Научное
познание изучалось как личностно и социально обусловленный процесс
конструирования, изменения реальности (С.Л. Рубинштейн, 1989), а научное
психологическое познание – как одна из форм психологического познания,
возникающая на определенном этапе развития общества, характеризующаяся
целевой направленностью процесса получения знания и опирающаяся на систему
динамично преобразующихся в ходе истории научных понятий и специальных
методических средств выявления и осмысления психической реальности
(В.А. Кольцова, 2003).
Реализация представлений о субъекте познания и научной деятельности в
ходе работы с историко-психологическими данными требовала руководства
принципом субъекта (С.Л. Рубинштейн, 1957; К.А. Абульханова, 1973;
А.В. Брушлинский, 1994): наука рассматривалась как форма познавательной и
преобразующей деятельности субъекта в изначально независящих от него
социальных обстоятельствах. Такой подход позволил реализовать принципы
постнеклассической рациональности: учета культурного контекста и активности
субъекта познания; рефлексии процесса развития научного познания;
междисциплинарного подхода к организации научного исследования и др.
Учитывались основные положения коммуникативной методологии (В.А. Мазилов,
2007). При построении модели социально-психологической детерминации науки
использовался принцип иерархичности (К.К. Платонов, 1978).
Теоретическую основу исследования определили концепция трехаспектной
детерминации развития науки, предложенная М.Г. Ярошевским (1977),
дополненная представлением В.А. Кольцовой (2004) о роли процессуального
аспекта развития психологического познания. Основную логику исследования
определил подход к детерминации развития психологии как основному
направлению изучения динамического аспекта психологического познания как
развивающегося процесса (В.А. Кольцова, 2004). Существенное значение для
понимания закономерностей социально-психологической детерминации развития
психологии имела идея об уровневой организации субъекта научного познания,
реализованная в науковедческих работах М.Г. Ярошевского (1979), В.П. Карцева
(1984) и А.В. Юревича (2001). При выделении критериев и уровней коллективного
6
субъекта научной деятельности привлекались положения философских,
общепсихологических и социально-психологических работ отечественных
исследователей (С.Л. Рубинштейн, 1973; В.А. Лекторский, 1980; А.В. Брушлинский,
2002; К.А. Абульханова, 2002; А.В. Петровский, 1975; А.Л. Журавлев, 2000;
К.М. Гайдар, 2006; и др.).
Этапы и методы эмпирического исследования
1 этап. Анализ историографических материалов и биографических данных,
составление «социальных биографий» (А.Г. Асмолов, 1993) основных течений
отечественной психологии первой половины ХХ столетия, выявление социальных
условий и результатов их развития; разработка периодизации развития
отечественной психологии изучаемого периода.
2 этап. Составление выборки ведущих отечественных психологов первой
половины ХХ столетия на основе анализа учебных пособий по истории психологии,
данных цитирования в современных научных работах по психологии, метода
экспертной оценки, анализа библиографических списков научных работ
психологов.
3 этап. Выявление основных форм и результатов научной деятельности
отечественного психологического сообщества на протяжении первой половины
ХХ столетия на основе качественного и количественного анализа научных работ
ведущих отечественных психологов.
4 этап. Проведение сленгового анализа заголовков научных публикаций,
корреляционного анализа взаимосвязей научной тематики ведущих отечественных
психологов на протяжении основных периодов «социальной биографии»
отечественной психологии в первой половине ХХ столетия.
5 этап. Историко-психологическая реконструкция основных стадий
становления и развития отечественного психологического сообщества как
коллективного субъекта в первой половине ХХ столетия.
6 этап. Качественный и количественный анализ результатов, специфики
реализации основных механизмов и условий социально-психологической
детерминации развития отечественной психологии в первой половине ХХ столетия.
Научная новизна и теоретическая значимость исследования состоит в
следующем. Впервые на материале истории развития отечественной психологии в
течение полувекового периода реализован онтологический подход к изучению
процесса научного познания. Предложена и апробирована модель социальнопсихологической детерминации развития науки, определены ее механизмы, условия
и результаты на разных уровнях коллективного субъекта научного познания.
Разработана концепция социально-психологической детерминации психологии
как становления и развития коллективного субъекта научной деятельности.
Обоснован и использован подход к научному сообществу как к коллективному
субъекту научной деятельности, тем самым на материале истории психологии
реализованы принцип деятельности и принцип субъекта, расширена область их
применения. На эмпирическом материале реализован иерархический подход к
субъекту научного познания, определены и соотнесены конкретные носители всех
уровней – от уровня ученого до уровня общества – в динамике научного
психологического познания первой половины ХХ столетия.
Впервые в рамках одного исследования и научного подхода изучен и
7
систематизирован столь значительный объем историко-психологических
материалов, отобранных по единому основанию (2342 работы 41 российского
психолога).
Достоинством
проведенного
историко-психологического
исследования является привлечение количественных методов. Это позволило
расширить представления о возможностях количественного исследования для
решения задач истории психологии. В частности, конкретизированы возможности
использования аппарата математической статистики для изучения негауссового
распределения историко-психологических показателей. Получены принципиально
новые данные о закономерностях развития отечественной психологии в связи с
особенностями социального контекста и научной политики; разработана
периодизация развития отечественной психологии с учетом социальных условий.
Результаты диссертационной работы позволяют расширить междисциплинарное
поле историко-психологического, социально-психологического и науковедческого
исследования.
В
диссертации
представлены
результаты
выполнения
научноисследовательской работы по грантам Президента Российской Федерации для
государственной поддержки молодых российских ученых № МК-2419.2012.6 (тема
«Социально-психологическая детерминация развития отечественной психологии»)
и Российского фонда фундаментальных исследований № 12-06-31093 мол_а (тема
«Социально-психологическая детерминация и самоорганизация коллективного
субъекта научного познания в отечественной психологии в первой половине ХХ
столетия»).
Практическая значимость исследования состоит в расширении
методической базы проведения историко-психологических исследований с
использованием комплекса качественных и количественных методов, в
конкретизации частной методологии. Подобранный и систематизированный
библиографический материал за полувековой период, а также данные о динамике
проблем исследования ведущих отечественных психологов могут использоваться
в дальнейших исследованиях ученых и коллективов по проблемам истории
психологии, науковедения, социальной психологии науки. Проведенное
исследование конкретных данных о развитии отечественной психологии позволяет
дать обоснованные рекомендации по организации взаимодействия института
науки с институтами власти и образования. Результаты и материалы исследования
используются в ходе профессиональной подготовки студентов факультета
психологии Иркутского государственного университета; могут применяться для
организации аудиторных занятий и самостоятельной работы студентов по истории
психологии, истории и философии науки, спецкурсов по социальной психологии
научной деятельности и истории отечественной психологии на факультетах
психологии университетов, педагогических вузов, в институтах повышения
квалификации.
Достоверность
и
обоснованность
выдвигаемых
положений
и
сформулированных выводов определяется адекватностью применяемых методов
предмету исследования, репрезентативностью источниковедческой базы,
реализацией
методологических
принципов
историко-психологического
исследования, взаимопроверяемостью и взаимодополняемостью результатов
качественного и количественного исследования, объемом и многообразием
8
проанализированных источников.
На защиту выносятся следующие положения:
1.
Социально-психологическая детерминация развития психологии
имеет иерархический характер и реализуется в отношении личности ученогопсихолога на следующих уровнях коллективного субъекта научного познания:
а) общества, б) научного сообщества, в) научной группы (научная организация,
первичный исследовательский коллектив), г) научно-социального круга.
2.
Механизмами социально-психологической детерминации развития
психологии являются: а) социализация (на уровне общества); б) научная
профессионализация (на уровне научного сообщества); в) руководство (на
подуровне научной организации); г) ученичество (на подуровне первичного
исследовательского коллектива); д) научные дискуссии, рецензирование, взаимное
информирование, обмен мнениями и т.п. (на уровне научно-социального круга
ученого). Данные механизмы определяют выработку таких регуляторов
деятельности ученого, как социальные установки и методологические установки –
на уровнях общества и научного сообщества, ядро и защитный пояс
исследовательской программы – на уровнях научной группы и научносоциального круга.
3.
Научное сообщество опосредует социальную детерминацию научной
деятельности ученого и является системообразующим уровнем системы
социально-психологической детерминации развития науки.
4.
Критериями становления и развития научного сообщества как
коллективного субъекта на стадии предсубъектности являются целостность как
взаимосвязанность и взаимозависимость его членов и общественная значимость
деятельности; на стадии становящегося субъекта – предметность и иерархичность;
на стадии развитого субъекта – рефлексивность и способность к самоорганизации
и саморазвитию.
5.
В результате революционных преобразований в России сменился
состав членов научного психологического сообщества. Можно выделить
следующие стадии становления и развития коллективного субъекта советской
психологии: 1) стадия предсубъектности (1923 – 1931); 2) стадия становящегося
коллективного субъекта (1932 – 1939); 3) стадия развитого коллективного
субъекта (1940 – 1950).
6.
Механизмом социально-психологической детерминации становления
отечественного психологического сообщества в первой половине ХХ столетия
была организация науки, механизмом социально-психологической детерминации
развития – самоорганизация науки.
7.
Основными условиями социально-психологической детерминации
развития отечественной психологии в первой половине ХХ столетия были советская
научная политика и Великая Отечественная война. Успешный опыт совместной
общественно значимой практической и теоретической деятельности, а также
научной
рефлексии
в
ходе
историко-психологических
исследований
способствовал формированию чувства и образа «Мы» сообщества советских
психологов, преодолению трудностей военного времени и административнокомандного контроля посредством самоорганизации науки.
9
Апробация и внедрение основных теоретических положений и
результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации:
1)
были представлены в ходе международных научно-практических
конференций «Развитие научного наследия А.Р. Лурия в отечественной и мировой
психологии» (Белгород, 2007), «Бехтеревские чтения» (Елабуга, 2008),
«Психология ХХI столетия» (Ярославль, 2008), «Интегративная психология:
теория и практика» (Ярославль, 2008 – 2010), V Съезда РПО (Москва, 2012), Пятой
международной конференции по когнитивной науке (Калининград, 2012),
Московского международного конгресса, посвященного 110-летию со дня
рождения А.Р. Лурия (Москва, 2012); всероссийских научно-практических
конференций «Проблемы теории и практики современной психологии» (Иркутск,
2005 – 2013), «Психологические чтения. Человек в условиях социальных
изменений» (Уфа, 2007) , «Актуальные проблемы изучения истории и культуры
Православия» (Владивосток, 2010), «Малая группа как объект и субъект
психологического влияния» (Курск, 2011), «Идеи О.К. Тихомирова и
А.В. Брушлинского и фундаментальные проблемы психологии» (Москва, 2013),
юбилейной конференции, посвященной 40-летию ИП РАНа и 85-летию со дня
рождения Б.Ф. Ломова «Психология в системе комплексного человекознания:
история, современное состояние и перспективы развития» (Москва, 2012) и др.; на
методологическом семинаре по истории психологии «Арзамасские чтения – 2»
(Арзамас, 2011);
2)
обсуждались на заседаниях лаборатории истории психологии и
исторической психологии ИП РАН (2010), методологическом семинаре ИП РАН
(2010);
3)
были внедрены в педагогическую деятельность на факультете
психологии Иркутского государственного университета при подготовке программ
курсов «Методологические проблемы психологии», «Социальная психология
науки», «Научные школы и теории в современной психологии» и др. для студентов
и
магистрантов,
обучающихся
по
специальностям
«Психология»,
«Религиоведение», «Консультативная психология» и др.;
4)
опубликованы (в виде 55 печатных работ, в том числе 3 монографий,
3 учебных и учебно-методических работ, 32 статей и тезисов в научных сборниках и
журналах, 17 статей в изданиях, рекомендованных ВАК РФ).
Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав,
заключения, списка литературы, трех приложений, в том числе списка научных
трудов ведущих отечественных психологов первой половины ХХ столетия. Текст
диссертации изложен на 745 страницах, содержит 8 таблиц и 24 рисунка.
Библиографический список включает 724 наименования, из них 71 – на
иностранных языках.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность проблемы, степень ее
разработанности в современной истории психологии и науковедении, определяются
цель, объект, предмет и задачи исследования, положения, выносимые на защиту,
методологические и теоретические основы, методы исследования. Раскрываются
10
научная новизна, теоретическая и практическая значимость, условия обеспечения
достоверности и обоснованности полученных данных, структура работы и формы
ее апробации.
В первой главе «Теоретико-методологические основы изучения социальнопсихологической детерминации отечественной психологии как становления и
развития коллективного субъекта научной деятельности в первой половине ХХ
столетия» проблема исследования представляется в историко-психологическом,
философском, социологическом и науковедческом контекстах. Обосновывается
перспективность изучения процесса развития психологической науки в ходе
социально-психологической детерминации. Теоретическую основу подхода
составляет представление о психологическом познании в единстве его
гносеологической и онтологической характеристик как объекте истории психологии
(В.А. Кольцова,
2004;
2008).
Подчеркивается
значение
исследования
онтологического аспекта научного познания. Поскольку онтологическую форму
своего бытия знание получает в процессе человеческой деятельности, в духовном
пространстве культуры, как основное направление его изучения предлагается
исследование
социально-психологической
детерминации
развития
психологического познания.
История развития научных представлений о социальной и социальнопсихологической детерминации развития науки обнаруживает смену представлений
о роли социальной сущности субъекта в развитии научного познания. Можно
выделить этапы осмысления социальной детерминации развития науки с позиций
классической, неклассической и постнеклассической рациональности. На этапах
классической и неклассической рациональности социальность научного познания
может рассматриваться как помеха или неизбежный атрибут познания. Только с
позиций постнеклассической рациональности проблема находит системное
решение,
появляются
основания
изучения
социально-психологической
детерминации развития науки как самоорганизации коллективного субъекта
научного познания. Такой подход реализуется благодаря руководству принципами
междисциплинарности исследования, учета социокультурного контекста и
сверхрефлексивности. Ученый предстает как действительный субъект научной
деятельности, а социальное – как вплетенное в ткань научного познания.
На современном этапе развития науки проблема социально-психологической
детерминации психологии носит междисциплинарный характер. В социологических
и философских работах конкретизируются представления о социальном,
коллективном характере субъекта научной деятельности и его значении для
развития науки (Т. Kuhn, 1962; В.С. Степин, 2000). Введены понятия
эпистемического и научного сообщества, большой науки, незримого колледжа,
социального круга в науке, определяющие новые для ХХ в. формы ее социальной
организации (L. Fleck, 1935; M. Polanyi, 1958; J. Bernal, 1939; D.J.S. Price, 1963;
D. Crane, 1972). Вместе с тем данные подходы обнаруживают ограниченность в
самостоятельном
определении
механизма
социально-психологической
детерминации, что обусловливает необходимость углубления представлений о
взаимосвязи личностного и социального аспектов научного познания в ходе
психологического исследования.
Достижения психологической науки способствовали конкретизации роли
11
субъекта научного познания. Отечественные психологи заложили основы
теоретического анализа зависимости познания от культуры и межличностных
отношений в ходе совместной деятельности (Б.Г. Ананьев, 1947; А.Н. Леонтьев,
1975). В работе С.Л. Рубинштейна «Размышления о науке», датируемой 1920-ми гг.,
намечены основы изучения коллективного субъекта научной деятельности. Научное
познание для Рубинштейна неотделимо от субъекта, требует критического
осмысления и преобразования, «изменения того, что есть». Вместе с тем оно
реализуется в рамках научной традиции, опирается на опыт предшествующих
исследователей. Отсюда – представление о социализированности знаний и
социальности науки. Такой подход позволяет говорить о субъекте научного
познания как о деятеле, коллективный характер которого «преодолевает
изолированность единичного, сепаратизм отдельных мирков» (С.Л. Рубинштейн,
1989, с. 332), обеспечивая объективность проводимого исследования.
В социальной психологии разработана теоретическая база для осмысления
истории психологии в связи с социально-психологической детерминацией научной
деятельности. Различные аспекты научной коллективной деятельности
представлены в работах П.Г. Белкина, Е.Н. Емельянова и М.А. Иванова
«Социальная психология научного коллектива» (1987), А.А. Чечулина «Микросреда
в системе социальных связей и отношений ученого» (1989) и др.
Представления о коллективном характере научной деятельности реализуются в
науковедческих работах и зафиксированы в понятии «научная школа».
М.Г. Ярошевский (1977) рассматривает ее как единство исследования, общения и
обучения творчеству. Автор выделяет уровни субъекта научного познания: научное
сообщество и микросоциум ученого; последний характеризуется через такие
объединения, как научно-социальный круг и первичный исследовательский
коллектив (Ярошевский, 1979). В качестве регулятора совместной научной
деятельности М.Г. Ярошевский рассматривает исследовательскую программу.
Дальнейшей разработке проблемы коллективного субъекта научной деятельности
посвящены работы В.П. Карцева (1984), в которых обосновывается представление
об имманентной коллективности научного творчества. Наиболее полное
оформление идея социальной психологии науки получила в работах А.В. Юревича;
монография «Социальная психология науки» (2001) содержит системное описание
социально-психологической
детерминации
научной
деятельности
на
внутриличностном и личностном уровнях, а также уровнях малой группы,
организации, научного сообщества и общества.
Положения работ М.Г. Ярошевского и его учеников об уровнях, формах,
этапах и результатах социальной детерминации до сих пор находили лишь
эпизодическое воплощение в историко-психологических трудах. В этом смысле
заслуживают внимания работы Т.Д. Марцинковской (2008, 2009), не только
вводящей понятие «социальная ситуация» становления и распространения научных
концепций, но и конкретизирующей представления об этом феномене на материале
истории психологии.
Значительный опыт историко-психологической рефлексии закономерностей
развития отечественной психологии в ХХ в. способствовал разработке проблемы
социально-психологической детерминации развития психологического научного
познания. В опоре на принципы системного подхода Б.Ф. Ломова, В.А. Кольцова
12
выделила многоуровневую систему опосредования психологического познания:
факторы, предпосылки и условия.
В современных систематизированных работах по истории психологии
отечественных и зарубежных авторов (А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский, 1996;
А.Н. Ждан, 2008; Т.Д. Марцинковская, А.В. Юревич, 2008; Д.П. Шульц,
С.Э. Шульц, 2002; Т. Лихи, 2003; Д. Робинсон, 2005; П. Саугстад, 2008; Р. Смит,
2008; Х. Люк, 2012) определяются, как позитивные, так и негативные аспекты
социальной детерминации. Утверждается независимость, объективность научного
знания и детерминированность процесса развития науки. Понятие социальной
детерминации развития психологии конкретизируется в представлениях об
экономической, культурной, политической и идеологической обусловленности.
В целом среди ее функций можно вычленить стимулирующую и направляющую.
В работах содержится идея об уровневом и поэтапном характере оказываемого
влияния. В качестве уровней детерминации представляются уровни общества и
научного коллектива. Прослеживаются этапы: 1) постановки научной проблемы,
2) разработки, 3) признания и распространения, 4) критики и пересмотра положений
научной теории.
Особым направлением современных историко-психологических исследований
является история российской и советской психологии. Она представляется, прежде
всего, в политическом контексте и в ряде работ является реализацией
«национального», «народного», «регионального» подхода в истории науки.
Обсуждению закономерностей политической детерминации советской психологии
посвящен ряд работ зарубежных исследователей, реализующих идеологически
нагруженный подход к истории науки (J. McLeish, 1975; J. Joravsky, 1989;
А. Kozulin, 1984; Л. Грэхэм, 1991; А. Ясницкий, 2011). Анализ политикоидеологической детерминации развития отечественной психологии осуществлялся
и в работах советских историков психологии. В частности Е.А. Будилова (1972)
рассматривала развитие психологии в связи с общими процессами идеологической
жизни в стране.
Несмотря на наличие отдельных работ отечественных авторов, посвященных
обсуждению особенностей политической истории советской психологии,
критическое осмысление данной проблемы стало возможным лишь после смены
общественного строя в конце 1980-х – начале 1990-х гг. В частности, появились
сборники под общим названием «Репрессированная наука» (1991, 1994). В них
социальная детерминация науки, в том числе психологической, представляется не
только в форме диктата предмета, методов и методологических оснований
проводимых исследований, но и регламентации состава, размера и уровня
компетентности научных кадров.
Изучение закономерностей социально-психологической детерминации
отечественной психологии в первой половине ХХ столетия позволяет извлечь из
истории науки не только негативные, но позитивные уроки. На основе анализа
историко-психологических материалов может быть реконструирован процесс
становления и развития коллективного субъекта научной деятельности в
уникальных условиях нарастающей изоляции советского научного сообщества.
Если в монографиях зарубежных авторов (T.R. Payne, 1968; A. Kozulin, 1984)
история марксистской психологии выдается за тупиковый путь, то в работах
13
отечественных ученых история разработки материалистического учения о развитии
психики представляется как последовательное разрешение неизбежных ошибок,
противоречий и столкновений в процессе научного познания. Представление о
едином субъекте советской психологии содержится в работах отечественных
историков психологии: «История советской психологии (Формирование основ
психологической науки)» А.В. Петровского (1967), «Философские проблемы в
советской психологии» Е.А. Будиловой (1972), «Развитие и современное состояние
психологической науки в СССР» А.А. Смирнова (1975), «Психологическая наука в
России ХХ столетия: проблемы теории и истории» под редакцией
А.В. Брушлинского (1997), «Проблемы изучения истории советской психологии»
С.А. Богданчикова (2009). Авторы единодушно подчеркивают коллективный
характер трудов советских психологов по построению марксистской психологии,
ставших залогом успехов в решении практических задач Великой Отечественной
войны и отстаивании статуса науки в дискуссиях в связи с Павловской сессией.
Изучение процесса становления и развития коллективного субъекта научной
деятельности может основываться на результатах разработки категории субъекта
познания в философии, социологии и психологии. Понятие субъекта является одной
из основных философских категорий. В современной философии науки в структуре
субъекта научной деятельности выделяются индивидуальный, коллективный и
общественный уровни (Л.А. Микешина, 2002).
В социологии науки проблема коллективного субъекта научного познания
конкретизируется в представлениях о научном сообществе. Наиболее целостное
представление о его роли в развитии науки дается в работах Т. Куна. В ходе смены
этапов «нормального» развития науки и научных революций сообщество ученых
выступает мерилом научности теории, основным фактором становления
«нормальной», парадигмальной науки (Т. Кун, 1977). Для научного сообщества
характерно единое понимание предмета и методов его исследования, научный язык
и «дисциплинарная матрица». Вместе с тем оно не замкнуто на себе, а испытывает
объективную зависимость от исторических условий, системы общепринятых
представлений, совокупности фактического материала, на которой основана
деятельность ученых. С этих позиций социальная зависимость развития наук о
человеке и обществе предстает не как давление со стороны социума и власти, а
отзывчивость научного сообщества на социальный заказ.
В последние десятилетия все больше внимания уделяется условиям и
закономерностям самоорганизации научных сообществ (Э.М. Мирский, 2011; и др.).
Специфика развития отечественного психологического сообщества раскрывается в
работах А.В. Юревича (2001; 2005; 2010). Заслуживает внимания социальноисторический подход О.А. Мазуриной (2008), определяющей специфику научных
сообществ в ходе смены типов научной рациональности: от коллективного субъекта
парадигмальной науки с небольшим весом прикладных исследований – к науке как
органу и инструменту государственной политики и научно-технологическому
сообществу.
Ключевой задачей изучения становления и развития коллективного субъекта
научной деятельности является определение его критериев. В науковедческих
работах М.Г. Ярошевского, В.А. Карцева, А.А. Чечулина и др. в качестве
специфических характеристик коллективного научного субъекта выступают
14
наличие: 1) ролевого ансамбля (эрудита, генератора и критика), 2) научноисследовательской программы, 3) возможности развития творческих способностей
членов коллектива.
В общепсихологических работах С.Л. Рубинштейна, К.А. Абульхановой,
А.В. Брушлинского, Б.Г. Ананьева среди критериев субъекта называются такие
характеристики, как: 1) выделение себя из окружающей действительности;
2) выполнение деятельности, труд; 3) работа сознания, познание, рефлексия;
4) конструирование понятий; 5) преобразование ситуации; 6) саморегуляция и
самосовершенствование; 7) разрешение противоречий между индивидуальным и
социальным; 8) ответственность; 9) взаимосвязь с другими людьми как субъектами;
10) наличие жизненной стратегии, отвечающей смыслу бытия субъекта.
В социально-психологических подходах к изучению коллектива и
коллективного (группового) субъекта А.В. Петровского, Л.И. Уманского,
А.Л. Журавлева, А.И. Донцова, К.М. Гайдар и др. можно выделить следующие
критерии: 1) предметность совместной деятельности; 2) общественная значимость
деятельности; 3) ценностно-ориентационное единство членов; 4) деятельностное
опосредование межличностных отношений членов; 5) идентификация членов с
группой; 6) перцептивное единство группы, способность группы к саморефлексии,
в результате которой формируются образ и чувство «Мы»; 7) высокая
референтность членов по отношению друг к другу; 8) распределение и закрепление
за отдельными членами конкретных действий и операций совместной деятельности;
9) объективность в возложении и принятии ответственности за результаты
совместной деятельности; 10) преобразование групповым субъектом ситуации и
самого себя; 11) способность группы к саморазвитию, самостоятельной
организации и творческому управлению своим развитием.
Наиболее целостные, системные подходы к выявлению и классификации
свойств коллективного (группового) субъекта принадлежат А.Л. Журавлеву и
К.М. Гайдар. Их отличает представление о коллективном объединении как
становящемся субъекте, определяющее выделение стадий субъектности и уровней
анализа группового субъекта. Реализация принципов системности, активности,
развития и историзма при изучении коллективных форм научного познания
предполагает учет процессуального аспекта коллективной научной деятельности и
делает необходимым его рассмотрение в динамике формирования стадий
коллективного субъекта. При этом необходимо понимать, что основные процессы,
протекающие в истории науки, отличаются значительной временной
протяженностью. Поэтому объективное выделение стадий становления
коллективного субъекта научной деятельности не может быть таким дробным, как
это принято в отношении малых групп. Это делает целесообразным выделение двух
стадий – становящегося и развитого коллективного субъекта научного
деятельности.
Анализ последних достижений социальной психологии коллективного
субъекта позволил выделить в качестве основного критерия общественную
значимость выполняемой деятельности. На стадии становящейся группы
просоциальная направленность определяется характером самой научной
деятельности. На стадии развитой группы, коллектива, общественно значимая
деятельность уже опосредует межличностные отношения членов. Следующий
15
критерий – целостность как исходное свойство для становления и развития
субъекта рассматривается в работах А.И. Донцова и А.Л. Журавлева. Она основана
на реальных и различных видах взаимных связей между членами общности, т.е.
является характеристикой взаимосвязанности и взаимозависимости членов группы
(А.Л. Журавлев, 2009). Целостность – неотъемлемое системное свойство
коллективного субъекта, служит и основанием, и следствием его
жизнедеятельности. На определенном уровне целостности группы формируются
образ и чувство «Мы», закладываются основы групповой саморефлексии
(А.Л. Журавлев, 2010; К.М. Гайдар, 2012). В качестве основы и ведущего фактора
социально-психологической целостности коллектива как совокупного субъекта
деятельности А.И. Донцов (1979) определяет предметность социально
обусловленной совместной деятельности. Целостность группового субъекта
определяет его структурность и способность к самоорганизации (К.М. Гайдар,
2012). Конкретным проявлением структурности является иерархичность
группового субъекта. В случае научного познания она определяет существование
не только уровней руководства и подчинения, но, прежде всего, ролевого ансамбля,
представленного
генератором
идей,
критиком
и аналитиком.
Идеи
М.Г. Ярошевского относительно научного коллектива как малой группы могут быть
экстраполированы на научное сообщество. В нем выделенные роли выполняют не
только отдельные ученые, но и их объединения, а также другие групповые
участники общественных процессов (партийно-политическое руководство страны,
органы организации науки и т.п.).
Способность к самоорганизации и саморазвитию как критерий группового
субъекта отмечается в работах К.М. Гайдар (2012). Самоорганизация является
результатом совместного действия подсистем, проявляется в возникновении у
целостной системы новых свойств, не характерных для подсистем. Выделение
единой способности к самоорганизации и саморазвитию связано с пониманием
коллективного субъекта как динамического образования, целью которого является
не только самосохранение и адаптация в среде, но и преобразование себя и среды,
исходя из принципов объективности и ответственности. Психологический анализ
самоорганизации коллективного субъекта должен проводиться с учетом наличия у
общности способности к саморефлексии. В сфере научного познания результатом
рефлексии и условием саморазвития является определение исследовательской
программы.
Итак, применительно к коллективному субъекту научного познания как
развивающейся системе в качестве критериев можно определить следующие:
целостность как взаимосвязанность и взаимозависимость, общественная значимость
деятельности (на стадии становящегося субъекта); предметность, иерархичность,
рефлексивность, способность к самоорганизации и саморазвитию (на стадии
развитого субъекта). Выделенные критерии коллективного субъекта согласуются с
современными представлениями зарубежных исследователей о критериях
организованных социальных систем (H.A. Simon, 1973; L. Leydesdorff, 1997;
H. Atlan, 1998; C. Roth, P. Bourgine, 2005; H. Haken, 2006). Вместе с тем социальная
значимость совместной активности остается за рамками рассмотрения зарубежных
авторов.
Во второй главе «Уровневая субъектная концепция социально16
психологической детерминации психологии как становления и развития
коллективного
субъекта
научной
деятельности»
определяются
методологические основы и положения концепции. Уровневый субъектный подход
к изучению социально-психологической детерминации научной деятельности в
историко-психологическом исследовании предполагает выделение механизмов
детерминации на уровнях общества, научного сообщества, научной группы и
научно-социального круга ученого.
В работах по философии науки в качестве базового механизма социальной
детерминации развития науки обозначается социализация ученого. Этот процесс
включает усвоение не только специальной информации, но и самого способа
видения (парадигмы), традиций и системы предпосылочного философскомировоззренческого знания (Л.А. Микешина, 2002). Психологический подход
позволяет дополнить данное определение представлением о социализации как об
активном воспроизводстве индивидом системы социальных связей. Социализация
будущего ученого определяет возможность общества через систему норм и
ценностей влиять на процесс научного познания.
Научную профессионализацию можно рассматривать как реализацию общих
закономерностей социализации социального субъекта. Однако если результатом
социализации на уровне общества являются социальные установки, то результатом
профессионализации на уровне научного сообщества – методологические
установки. Специфика профессионализации обусловлена особенностями научной
деятельности. К результату научного труда предъявляются особые требования; он
должен обладать новизной и оригинальностью (П.Г. Белкин, 1987). Поэтому
успешность научной профессионализации зависит от решения «сверхзадачи» –
сохранения и развития творческого потенциала начинающего исследователя. В
качестве рабочего можно использовать следующее определение научной
профессионализации: это процесс усвоения и активного воспроизводства норм и
ценностей научного сообщества в деятельности ученого.
Следующий уровень социально-психологической детерминации представлен
научными группами (научная организация и первичный исследовательский
коллектив). Вышележащий подуровень – научная организация – иерархически
организованное объединение ученых вокруг общей исследовательской программы.
Механизм его влияния – руководство. Без выполнения одним из ученых функций
руководителя невозможно создание и развитие школы, сплочение членов
коллектива для реализации исследовательской программы (М.Г. Ярошевский,
1977). При этом руководитель выполняет одну из ролей исследовательского блока –
может выступать эрудитом, генератором или критиком. Нередко он выполняет
функцию компенсации ролевого дефицита в коллективе. Таким образом,
воздействие руководителя опосредовано особенностями научного ролевого
ансамбля. В качестве основного результата социально-психологической
детерминации развития науки на уровне организации может рассматриваться
исследовательская программа. Однако и сама программа, через цель и средства ее
достижения, определяет особенности руководства коллективом.
Необходимо различать руководителя научной организации и научной школы.
Хотя один человек может совмещать в себе основателя и руководителя научной
школы, все же эти роли часто не замыкаются на одном лице. В частности, условия
17
советской научной политики порой выдвигали в число руководителей научных
подразделений лиц, не столько приверженных науке, сколько лояльных власти и
идеологии. В ходе руководства они обнаруживали свою неспособность к созданию
научных школ. Вместе с тем одаренные ученые, лишенные административного
ресурса, были ограничены в возможности построения научных школ.
На нижележащем подуровне научной группы – первичного исследовательского
коллектива – социальное влияние лишается формального характера, свойственного
организации. Социально-психологическая детерминация реализуется в ходе
ученичества – усвоения явного и неявного научного знания в ходе
непосредственного научного общения с учителем-научным руководителем. В
общении научного руководителя и ученика по поводу исследовательской
деятельности Н.А. Логинова (2000) выделяет два плана: предметный, отвечающий
за усвоение методологических и методических основ науки, и личностный,
определяющий освоение правил коллективного труда, передачу и прием сообщений
о творческой индивидуальности общающихся, особенно учителя. В становлении
профессионального самосознания молодого исследователя в ходе ученичества
оказывается существенным принятие идей и личности учителя с сохранением
собственного видения. Поэтому Н.А. Логинова говорит о наличии двух стадий в
процессе ученичества: на первой происходит подражание, идентификация с
научным учителем, принятие и усвоение ядра его исследовательской программы;
вторая стадия предполагает развитие и умножение идей учителя, их пересмотр
вплоть до отказа от устаревших элементов научного наследия. Включение научного
учителя в число значимых других, в социально-психологическое пространство
личности зависит от ученика, лежит в основе его самоорганизации и
самоопределения. В итоге ученичество может реализоваться не только по типу
«Наследник», «Историк», «Поклонник», но и «Критик», «Самозванец»,
«Антиученик».
Для определения следующего уровня детерминации используем понятие
научно-социального круга, введенное М.Г. Ярошевским (1979). Оно отражает
влияние на исследователя людей из круга его научного общения, которые могут и
не входить в группы его членства, а составлять «незримый колледж»,
«оппонентный круг» и т.п. Научно-социальный круг является и средой, и
участником научно-исследовательской деятельности. В качестве механизмов его
включения в процесс научного познания можно рассматривать научные дискуссии,
рецензирование, взаимное информирование, обмен мнениями между учеными и т.п.
Наиболее изучен механизм влияния научных дискуссий. Значительное
внимание уделяется им в постпозитивистских концепциях науки К. Поппера,
Т. Куна,
И. Лакатоса,
П. Фейерабенда.
Ценность
научных
дискуссий
постпозитивисты видят в обеспечении динамики, прогресса науки. Основное
значение дискуссий обнаруживается не на начальном, а на более поздних этапах –
конкуренции и уточнения исследовательских программ, в ходе которых
«выковывается» их защитный пояс. В целом дискуссию можно рассматривать как
универсальную характеристику науки, внутренне присущий ей способ
существования и развития (В.А. Кольцова, 2001), проявляющийся на разных
уровнях субъекта не только в открытой, но и в скрытой форме «оппонентного
круга».
18
Таким образом, социально-психологическая детерминация науки как
становление и развитие коллективного субъекта научной деятельности может быть
представлена в виде модели (см. рисунок 1). Модель включает уровни
коллективного субъекта научного познания и соответствующие им механизмы и
результаты социально-психологической детерминации (регуляторы научной
деятельности на уровне личности ученого). Макроуровень представлен обществом
и научным сообществом, мезауровень – научными группами, микроуровень –
научно-социальным кругом.
Уровни коллективного субъекта
научного познания
Социально-психологическая детерминация
развития науки
Механизмы
Результаты
Общество
Социализация
Социальные установки
Научное сообщество
Научная
профессионализация
Руководство
Методологические установки
Научные
группы
Научная
организация
Первичный
Ученичество
исследовательский
коллектив
Научно-социальный круг
Научные дискуссии и т.п.
Исследовательская программа
Ядро
исследовательской
программы
Защитный пояс
исследовательской программы
Рис. 1.
Модель социально-психологической детерминации науки как
становления и развития коллективного субъекта научной деятельности
В качестве системообразующего уровня детерминации, опосредующего
социальное влияние на личность ученого, выступает уровень научного сообщества.
Теоретический анализ позволил выделить стадии становления и развития научного
психологического сообщества как коллективного субъекта научной деятельности и
соответствующие механизмы – организации и самоорганизации науки. Под
организацией науки понимаем систему обеспечения условий для проведения
научной деятельности и управления ею. Обращение к опыту организации науки в
России, Европе и Америке обнаруживает усиление потребности в существовании
такой системы в связи с развитием коллективных форм научной работы и ростом
значения науки в общественной жизни ХХ столетия. Существовавшая в XIX –
XX вв. система государственной поддержки науки была плодотворной средой для
научной деятельности ведущих российских и советских ученых. В Советском
Союзе организация науки реализовалась посредством научной политики –
комплекса мер по оптимизации научной деятельности государством. В работах
историков отечественной психологии (М.Г. Ярошевский, 1991; В.В. Умрихин, 1991;
19
А. Ясницкий, Е. Завершнева, 2009) обозначаются негативные последствия
ограничивающего вмешательства власти в развитие психологии, его
деформирующее влияние на нормы и стандарты научной деятельности. Однако
системный подход к изучению процесса научного познания предполагает
определение и конструктивного аспекта советской научной политики в области
психологии.
Механизмом развития научного психологического сообщества является
самоорганизация – процесс, в ходе которого за счет собственных ресурсов
создается, воспроизводится и совершенствуется организация социальной системы,
обеспечивающая получение научного знания. Социальное влияние, испытываемое
ученым со стороны научного сообщества, научных групп и научно-социального
круга, не носит фатальный характер, а преломляется его личностью и логикой
развития науки. В результате социальные условия развития науки преобразуются в
среду самоорганизации научного сообщества.
В третьей главе «Анализ социальных условий становления отечественного
психологического сообщества в первой половине ХХ столетия» представлены
«социальные биографии» основных течений отечественной психологии этого
периода. Становление научного сообщества, формирование парадигмального
единства происходит в условиях конкуренции различных научных подходов и
течений, от учета специфики развития которых зависит полнота анализа. Для
выделения условий становления и развития отечественной психологии в изучаемый
период были подготовлены «социальные биографии» религиозно-философского,
психоаналитического, рефлексологического, педологического и психотехнического
течений. Составление «социальной биографии» является реализацией метода
психолого-исторической реконструкции психологического познания. Работа над
реконструкцией биографии научного течения позволяет подойти к нему как к
коллективному субъекту научной деятельности, не обезличенному, а имеющему
характерные особенности. Для этого в ходе исследования решались задачи
определения: а) времени зарождения, б) предметно-логических, личностных и
социальных причин возникновения, в) основателя и персонального состава,
г) социальных условий развития и результатов их влияния, д) основных событий и
этапов «социальной биографии».
В качестве основных источников биографических данных использовались
газетные и журнальные статьи, статьи в словарях, вводные и заключительные
статьи к изданиям научных трудов ученых, в том числе юбилейные статьи и
некрологи; статьи в словарях; вводные и заключительные статьи к изданиям
научных трудов ученых; научные автобиографии. В качестве источников
дополнительных данных привлекались архивные материалы: письма из архивов
ученых, стенограммы выступлений, автобиографии и характеристики с места
20
работы. Основной базой работы с архивными документами был Архив Психологов
Института психологии РАН.
В результате реконструкции «социальных биографий» выявлены следующие
особенности социально-психологической детерминации развития отечественной
психологии. В начале ХХ века одним из наиболее перспективных течений было
религиозно-философское. При определении детерминант его становления
необходимо говорить, прежде всего, о национальных истоках. Развитие
религиозной философии в XIX в. было возможно только в России, ставшей к этому
времени центром восточного христианства, и вместе с тем поддерживающей связи с
«просвещенной» Европой. Целая плеяда философов и богословов, получивших
европейское образование, участвовала в создании учения о душе человека, его
психологических проявлениях и активности. В этой связи сложно выделить
единственного
родоначальника
течения.
Хотя
по
объему
вклада,
целенаправленности психологического поиска, многоплановости учения в качестве
такого автора может быть назван С.Л. Франк. Достаточно сложно выделить и
конкретный год выхода религиозно-философской психологии из лона русской
религиозной философии и богословия. Ее становление приходится на вторую
половину XIX в., когда достижения естественных наук стали входить в
противоречие с богословским учением о душевной жизни человека. Основные
философские работы в данном русле были изданы в 1882 – 1917 гг. М.М. Троицким,
В.И. Несмеловым, А.И. Введенским, Н.О. Лосским, Н.А. Бердяевым, С.Л. Франком,
И.А. Ильиным. Точкой отсчета истории религиозно-философской психологии в
России можно считать 1889 г., когда был основан журнал «Вопросы философии и
психологии» – печатный орган философов разных ориентаций (включая
религиозную), исследующих проблемы психологии, и психологов, прежде всего,
членов Московского психологического общества, созданного по инициативе
М.М. Троицкого в 1885 г.
История русской религиозно-философской психологии является, пожалуй,
наиболее ярким примером разрушительных последствий смены общественного
строя для развития отечественной психологии. Правительство, пришедшее к власти
в результате революций 1917 г., приняло ряд мер, искоренивших это течение
(«философскую психологию») из отечественного культурного пространства:
Декрет об отделении Церкви от государства, отмена преподавания Закона Божьего в
школах, изгнание теологов из университетов и т.п. В 1922 – 1923 гг. из России были
высланы виднейшие представители течения. Трагическими последствиями стали
разрыв преемственности в развитии культурных процессов (В.А. Кольцова, 1997),
сужение спектра проблем исследования (В.В. Аншакова, 2002), ограничение
возможностей углубленной разработки потенциала марксистской философской
мысли в стране (В.С. Степин, 1991), диалога, «оживления», приходящего с
21
плюрализмом (А. Kozulin, 1984). К основным условиям «социальной биографии»
религиозно-философского течения в дореволюционной России можно отнести:
1) традиционное для русского народа обращение к религиозному (христианскоправославному) учению как к источнику психологического знания; 2) наличие
опыта внутри- и внецерковного развития религиозных идей; 3) поддержка
правительством церкви как традиционного института социализации перед лицом
революционных преобразований; 4) существование духовных академий, дающих
высокий уровень, одновременно, и религиозного, и светского образования;
5) мобилизация и объединение образованной интеллигенции в поиске самобытных
путей преобразования общественной жизни, ориентированных на религиозную
традицию русского народа. Опыт, накопленный русскими мыслителями, не будучи
востребован в советской России, послужил развитию философско-психологической
мысли на Западе. Однако методологические установки, усвоенные наукой из
русской культуры, продолжали руководить отечественными исследователями. Идея
восстановления, создания нового, сверхчеловека направляла действия педологов и
психотехников в первые годы советской власти. Отрицание картезианства и
искусственного противопоставления разума и чувства можно увидеть в идее
аффективно-когнитивного единства, разработанной Л.С. Выготским, и т.п. Даже
общеизвестный приоритет теоретических исследований над практическими,
отличающий
советскую
психологию,
продолжает
русскую
традицию
созерцательности и понимающей психологии.
В 1920-е гг. материалистическая ориентация советской психологии выдвинула
в число авторитетных направлений исследования рефлексологию, основы которой
были намечены в работах В.М. Бехтерева еще в 1910-е годы. В понимании своего
основателя рефлексология представляла исследование внешних проявлений
человеческой личности в их соотношении с внешними и внутренними
раздражителями. Средством реализации рефлексологической программы выступал
комплексный
подход,
обеспечивающий
возможности
объективного
психологического познания. Среди основных условий «социальной биографии»
рефлексологического течения в России можно назвать: 1) востребованность в
советской России подходов, противопоставляемых традиционной идеалистической
и эмпирической психологии; 2) идеологически обусловленные методологические
дискуссии по проблемам психологии и марксизма; 3) борьба за политическую
власть в стране, вероятно, ставшая причиной смерти основателя рефлексологии. Со
сменой общественного строя на арену истории отечественной психологии вышли
новые научно-практические течения – психоанализ, педология, психотехника. На
волне революционных настроений с интересом было встречено появление работ
З. Фрейда о бессознательных механизмах психики человека и толпы. Лидерами
психоаналитического течения стали директор и научный секретарь
22
Государственного психоаналитического института И.Д. Ермаков и А.Р. Лурия, член
Венского психоаналитического общества С.Н. Шпильрейн и др. Среди условий
«социальной биографии» психоанализа в России в начале ХХ века следует назвать:
1) внимание со стороны ведущих ученых (А.Р. Лурия, Л.С. Выготский,
В.М. Бехтерев и др.) и практиков (И.Д. Ермаков, А.Б. Залкинд и др.); 2) поддержка
со стороны ряда политических деятелей (Л.Д. Троцкий, Н.К. Крупская и др.);
3) идеологическое требование пересмотра психологии как естественнонаучной
дисциплины с позиций марксистской философии; 4) практика вынужденного
сопоставления фрейдизма и марксизма.
В 1920-е гг. о себе активно заявило психотехническое течение. Его размах
был столь широк, что причины ликвидации до сих пор остаются предметом
недоумения и обсуждения (Н.С. Курек, 2004; 2011; и др.). Вместе с тем
большинство авторов едино в определении социальных причин в качестве
ключевых. Становление психотехники в России в начале 1920-х гг. имело не только
экономические предпосылки, связанные с необходимостью решения задач
производственного строительства, но и социально-политические, свойственные
государству диктатуры пролетариата (В.А. Кольцова, О.Г. Носкова, Ю.Н. Олейник,
1990). Временем возникновения психотехники в России можно считать 1922 г.,
когда на базе Центрального института труда при ВЦСПС И.Н. Шпильрейн открыл
первую психотехническую лабораторию. Среди условий «социальной биографии»
психотехники в России необходимо отметить: 1) востребованность исследований
условий развития человеческих ресурсов во время НЭПа; 2) курс на воспитание
нового советского человека – работника; 3) государственная политика поддержки и
стимулирования пролетариата, не допускающая его дискредитацию (в частности, с
помощью данных о низком уровне интеллекта и осведомленности); 4) введение
плановой экономики, экстенсивное развитие производства, устранение
нормирования труда и профессионального отбора; 5) ориентация на построение
самобытной советской науки, свободной от влияния буржуазных теорий, в
частности положений дифференциальной психологии В. Штерна; 6) борьба за
власть, в ходе которой психотехники-единомышленники политических соперников
И.В. Сталина, прежде всего Л.Д. Троцкого, обвинялись в контрреволюционных
действиях.
Пожалуй, наибольшее распространение в отечественной психологии первой
половины ХХ столетия получило педологическое течение. Создателем и автором
термина «педология» был американский исследователь С. Холл. В России это
течение было представлено несколькими направлениями: его развивали
представители психоанализа (И.Д. Ермаков), рефлексологии (И.А. Арямов,
К.И. Поварнин),
сторонники
биогенетического
(П.П.
Блонский)
и
социогенетического подходов (А.Б. Залкинд, А.С. Залужный, С.С. Моложавый и
23
др.) (В.А. Кольцова и др., 1997). Среди основных условий «социальной биографии»
педологии в России можно выделить: 1) общественное внимание к
закономерностям развития и условиям воспитания нового человека, возможностям
их эмпирического и экспериментального изучения; 2) поддержка педологического
движения партийными лидерами (Л.Д. Троцкий, Н.К. Крупская и др.), что в
условиях внутрипартийной борьбы стало аргументом против педологии;
3) необходимость замалчивания результатов изучения интеллектуальных,
нравственных, соматических характеристик советских детей и подростков;
4) нежелательность развития и распространения знаний о человеке в тоталитарном
обществе; 5) советская научная политика, ориентированная на построение
самобытной науки, основанной на марксистской философии.
Единство социальных условий формирования течений отечественной
психологии определило сходство временных рамок основных периодов их развития
и способствовало усвоению членами психологического сообщества в СССР:
а) ориентации на самобытность, независимость от мировой (буржуазной)
психологии как социальной установки; б) объективного (материалистического)
подхода к изучению психики как методологической установки; в) «ядра» и
«защитного слоя» объяснительных принципов марксистской психологии.
Результаты анализа «социальных биографий» религиозно-философской
психологии, рефлексологии, психоанализа, психотехники и педологии позволяют
определить наиболее значимые события социальной истории отечественной
психологии в первой половине ХХ столетия: 1) на уровне общества (революция
1905 г., Первая Мировая война, Февральская и Октябрьская революции 1917 г.,
гражданская война, период НЭПа, год «великого перелома», убийство С.М. Кирова,
годы «большого террора1» и «ежовщины2», Великая Отечественная война);
2) на уровне научного сообщества (выход статьи В.И. Ленина «О значении
воинствующего
материализма»,
высылка
научной
интеллигенции,
рефлексологические и реактологическая дискуссии, постановления ЦК ВКП (б)
«О журнале “Под знаменем марксизма”», «О постановке производственнотехнической пропаганды», «Об издательской работе», «Об ученых степенях и
званиях», «О педологических извращениях в системе наркомпросов» и решение
МГК ВКП (б) «О ликвидации психотехнического профотбора и профконсультации
для подростков»). Эти события определили границы выделяемых периодов развития
отечественной психологии в первой половине ХХ столетия: 1) 1901 – 1904 гг.,
2) 1905 – 1917 гг., 3) 1918 – 1928 гг., 4) 1929 – 1-ая половина 1936 гг., 5) 2-ая
половина 1936 – 1-ая половина 1941 гг., 6) 2-ая половина 1941 – 1-ая половина
1945 гг., 7) 2-ая половина 1945 – 1950 гг.
1
2
Название дано по книге Р. Конквеста «Большой террор» (R. Conquest, 1968).
Массовые репрессии, осуществлявшиеся при участии народного комиссара внутренних дел Н.И. Ежова.
24
В четвертой главе «Анализ результатов социально-психологической
детерминации научной деятельности отечественного психологического
сообщества в первой половине ХХ столетия» представлены данные
качественного и количественного анализа научных работ ведущих отечественных
психологов на русском языке, включая прижизненные и опубликованные в течение
3 лет после кончины в 1901 – 1950 гг. При формировании выборки использовались
анализ учебных пособий по истории психологии, метод цитирования (на материале
современных научных работ по психологии), метод экспертной оценки, анализ
библиографических списков научных работ психологов. В итоге сформирован
следующий список ведущих отечественных психологов, работавших в первой
половине ХХ столетия: Б.Г. Ананьев, М.Я. Басов, Н.А. Бернштейн, В.М. Бехтерев,
П.П. Блонский, Л.И. Божович, В.М. Боровский, В.А. Вагнер, Л.С. Выготский,
П.Я. Гальперин, С.Г. Геллерштейн, Н.Ф. Добрынин, А.Б. Залкинд, А.В. Запорожец,
Б.В. Зейгарник, П.И. Зинченко, В.И. Кауфман, В.Н. Колбановский, К.Н. Корнилов,
С.В. Кравков, Н.Н. Ладыгина-Котс, А.Ф. Лазурский, Н.Н. Ланге, А.Н. Леонтьев,
А.Р. Лурия, Н.А. Менчинская, В.С. Мерлин, В.Н. Мясищев, А.П. Нечаев,
К.К. Платонов,
С.Л.
Рубинштейн,
М.М. Рубинштейн,
Н.А. Рыбников,
А.А. Смирнов,
И.В.
Страхов,
Б.М. Теплов,
Г.И. Челпанов,
Г.Г. Шпет,
И.Н. Шпильрейн, Д.Б. Эльконин, А.В. Ярмоленко. Библиографический список
состоит из 2342 источников и представлен в приложении 3 диссертации.
Для изучения результатов социально-психологической детерминации научной
деятельности проводился анализ совместных научных работ членов
психологического сообщества. Наиболее высокие показатели совместных работ как
результата коллективной деятельности характеризуют годы относительно
стабильной государственной и научной политики (1933, 1935, 1948 гг.). Ни одной
совместной работы не обнаружено в 1920 и 1944 гг. – время гражданской и Великой
Отечественной войны. Таким образом, за нестабильными периодами, когда
происходило переструктурирование исследовательского поля и связей между
исследователями, обнаружены периоды роста числа совместных публикаций.
Научное сообщество, сплотившееся в трудных социальных условиях, обнаружило
свою жизнеспособность в последующие относительно стабильные периоды
развития науки.
Преобладание совместных учебно-методических работ над научными в 1905 –
1917 гг. отражает, по-видимому, особенности периода выделения психологии как
самостоятельной науки и связанной с этим необходимостью подготовки
психологических кадров. Осознание важности этой
задачи стимулировало
объединение усилий ученых.
На период 1918 – 1928 гг. приходится публикация научных и методических
сборников,
посвященных
проблемам
психологии
труда,
педологии,
25
цветомаскировки, специальной психологии. Советские психологи принимали
участие в подготовке изданий по педагогике, невропатологии, психиатрии,
сексологии, физиологии и другим общественным и медицинским наукам.
В период 1929 – 1-ой половины 1936 гг. обнаружено значительное
преобладание научных работ над учебно-методическими. Это было время
дискуссий, активных научных поисков и оформления их результатов, прежде всего,
в области педологии, а также общей, специальной, возрастной, сравнительной,
патопсихологии и физиологии. Был издан «Психологический словарь»
Б.Е. Варшавы и Л.С. Выготского (1931). Это первый опыт систематизации и
определения психологических понятий на русском языке, свидетельствующий о
становлении коллективного субъекта научной деятельности.
В период 2-й половины 1936 – 1-й половины 1941 гг. выявлено значительное
снижение числа совместных работ. Вместе с тем участие отечественных психологов
в подготовке коллективных работ по смежным общественным, педагогическим,
медицинским наукам может рассматриваться как показатель открытости
психологов к взаимодействию с представителями смежных наук, достаточной
зрелости научного сообщества. Способность к решению задач других научных
дисциплин позволяла советским психологам продолжать научную работу в
условиях жесткого партийно-государственного контроля над наукой. Практика
исследовательской работы в условиях идеологизированной научной политики
определяла ориентацию на общественный запрос и гибкость в отношении
материала исследования как социальную и методологическую установки ученых.
Это способствовало их объединению в ходе выполнения оборонных задач в годы
Великой Отечественной войны.
Результаты научных исследований и методических изысканий советских
психологов в 1941 – 1945 гг. нашли отражение в совместных научных и учебнометодических работах, опубликованных в военный и послевоенный периоды. Среди
них – сборники по психологии ребенка, общей психологии, психологии труда и
искусства, а также неврологии, коллективные работы по психофизиологии.
Содержание работ свидетельствует о том, что в этих сложных условиях решались
не только практические и прикладные, но и теоретические задачи психологии.
Обращение к сборникам научных трудов отечественных психологов позволяет
обнаружить работы, подготовленные к юбилейным и памятным датам ведущих
представителей психологического сообщества. Среди них «Юбилейный сборник
трудов по психиатрии и невропатологии, посвященный В.М. Бехтереву» (1903),
сборники «Георгию Ивановичу Челпанову от участников его семинариев в Киеве и
Москве» (1916), «Объединенная сессия, посвященная 10-летию со дня смерти
И.П. Павлова» (1946). Такая форма осмысления вклада отечественных ученых в
26
развитие психологической науки является показателем растущей саморефлексии
субъекта научной деятельности.
Качественный анализ заголовков научных работ позволил выявить
характеристики образа «Мы» коллективного субъекта отечественной психологии. В
работах по истории науки он представлен понятиями «русская», «советская»,
«марксистская»
психология.
Первые
проявления
саморефлексивности
коллективного субъекта можно датировать 1933 г., когда в обзорной статье
А.Р. Лурия были представлены «Пути советской психологии за 15 лет». Опыт
построения советской психологии был обобщен в учебном пособии
С.Л. Рубинштейна «Основы психологии» (1935), докторской диссертации
«Формирование научной психологии в СССР» (1939) и монографии Б.Г. Ананьева
«Очерки истории русской психологии XVIII и XIX веков» (1947), тексте публичной
лекции Б.М. Теплова «Советская психологическая наука за 30 лет» (1947).
Обращение к истории русской психологической мысли второй половины XIX –
начала XX вв. имело целью обоснование самобытности отечественной психологии,
приемственности и развития ее лучших традиций в деятельности советских ученых.
Русская по национальным истокам, советская по идеологической направленности,
по методологическим основаниям отечественная психология была марксистской.
Выделены характеристики образа «не Мы»: «буржуазная», «фашистская»
психология. Зарубежные психологи и их теории представлялись как
обслуживающие враждебные идеологические системы капитализма и социалнационализма. Через противопоставление отечественной науки зарубежной
формировалась социальная идентичность советских психологов. Усиливалась
сплоченность научного сообщества. Еще более она возросла в период Великой
Отечественной войны, при решении социально значимой задачи – защиты Родины.
По результатам анализа работ ведущих психологов, обобщивших достижения
советской психологии в 1927, 1932, 1941, 1945, 1947 гг. (К.Н. Корнилов, А.Р. Лурия,
Б.Г. Ананьев, С.Л. Рубинштейн, Б.М. Теплов), определены характеристики общей
исследовательской программы советской психологии. Авторы единодушно
подчеркивали коллективный характер работы психологического сообщества по
построению марксистской науки, ставшей залогом успехов в решении практических
задач Великой Отечественной войны и отстаивании научного статуса психологии в
дискуссиях в связи с Павловской сессией. В рамках единой методологической
парадигмы усилия психологов направлялись на углубление общих представлений о
закономерностях психической деятельности, реализацию объективного метода,
принципов отражения, развития, историзма, детерминизма, единства сознания и
деятельности, психофизического и психофизиологического единства, единства
теории и практики. В середине 1930-х гг. основные дискуссии переместились из
области методологического поиска в область теоретических и даже методических
27
изысканий. Возможность разобщенности и дублирования научных исследований
была сведена к минимуму. Создавшаяся ситуация способствовала реализации
системного и комплексного подходов к изучению психологической реальности.
Анализ различных форм совместной работы ведущих психологов (сборники
трудов, публикации в журналах, газетах, материалах научных съездов,
конференций, предисловия к переводным изданиям, рецензии, диссертации,
учебные пособия) позволил определить следующие характеристики деятельности
формирующегося психологического сообщества. Среди них: 1) постепенное
снижение числа переводов научных и философских работ зарубежных коллег до
1934 г., после которого не обнаружено ни одного переводного издания с участием
ведущих советских психологов; 2) исчезновение рецензий на зарубежные
психологические работы после 1930 г.; 3) появление идеологической критики в
рецензиях на работы отечественных авторов за недостаточное внимание к
положениям работ классиков марксизма, В.И. Ленина, И.В. Сталина, отечественных
ученых и мыслителей, прежде всего И.П. Павлова, со второй половины 30-х гг.;
3) закрытие журналов, посвященных вопросам организации и охраны труда
(«Вопросы труда», «Организация труда», «Советская психотехника» и др.) после
постановления «О педологических извращениях в системе наркомпросов» и
решения МГК ВКП (б) «О ликвидации психотехнического профотбора и
профконсультации для подростков» (1936 г.); 4) рост числа статей психологов в
продолжающихся изданиях по смежным вопросам психологии (педагогика,
здравоохранение, искусство, народное хозяйство) после Постановления 1936 г.;
5) замена в 1930-х гг. научных съездов и заседаний научных обществ дискуссиями
и обсуждениями научно-практических течений и конкретных научных работ
психологов; 6) отмена в 1918 г. ученых степеней и званий, полученных в
дореволюционной России и за рубежом (прежде всего, в германских
университетах), и восстановление процедуры их присвоения после постановлений
«Об ученых степенях и званиях» (1934, 1937).
Активное участие отечественных психологов в издании не только научных, но
и общественно-политических, литературно-художественных и других журналов
позволило при утрате к 1934 г. собственных специализированных журналов
сохранить возможность представления психологического знания в периодической
печати. Тем самым психологическое сообщество продемонстрировало способность
к поиску альтернативных способов самовыражения и служения обществу.
Данные об участии отечественных психологов в проведении научных съездов
и конференций на протяжении полувека свидетельствуют о значительной работе
научного сообщества по построению отечественной психологии. Уже на начальных
этапах развития науки оно демонстрировало выраженную ориентацию на
социальный заказ. В последующие периоды психологическое сообщество проявило
28
себя как в самостоятельной организации научных дискуссий, так и в отстаивании
статуса науки в ходе инициированных партийным руководством обсуждений и
совещаний.
Анализ рецензий, подготовленных ведущими психологами, позволил
проследить основные направления дискурса внутри психологического сообщества.
В содержании рецензий отражается столкновение двух лагерей психологии,
существовавших в начале ХХ в. в России, – молодых ученых-материалистов,
прошедших стажировку в европейских университетах, и университетских
преподавателей психологии с идеалистических и эмпирических позиций.
Столкновение это было разрешено после Октябрьской революции, когда лучшая
часть ученых-гуманитариев была выслана за границу, а оставшаяся – выживалась из
университетов по мере подготовки новых, «красных профессоров». Вопрос о
предмете советской психологии обсуждался в конце 1920-х гг. в ходе
рефлексологических и реактологической дискуссий. Возобновление дискуссионной
активности обнаружено во 2-ой половине 1930-х гг. в ходе широкой дискуссии по
поводу «Основ» психологии» (1935) и «Основ общей психологии» (1940; 1946), в
которых С.Л. Рубинштейн обобщал и систематизировал результаты разработки
методологических основ советской психологии. Несмотря на то, что с начала 1930-х
гг. дискуссии приобрели идеологический характер, содержание их материалов
свидетельствует о рефлексивной работе психологического сообщества. Кроме того,
произошедшее в итоге сужение поля научного поиска имело своей оборотной
стороной сосредоточение усилий ученых на разработке философских основ
марксистской психологии.
Анализ случаев участия ведущих отечественных психологов в издании
переводов работ зарубежных коллег позволил обнаружить открытость
дореволюционного научного сообщества к влиянию философско-психологической
мысли представителей научных сообществ Европы и США. Наибольший интерес к
работам зарубежных авторов обнаружен в период методологического
самоопределения 1920-х гг. Однако в условиях строительства социалистического
общества, противопоставления капиталистическим странам Запада в 1930-х гг.
члены психологического сообщества могли комментировать издания переводных
работ лишь с позиций критики. Отсутствие работ зарубежных авторов под
редакцией или с предисловием ведущих отечественных психологов после 1935 г.
свидетельствует о принципиальной ориентации на построение самобытной
советской психологии. Такая изоляция научного сообщества, с позиций Т. Куна,
является показателем возникновения научной парадигмы.
Еще два показателя парадигмального статуса науки обнаружены при анализе
учебников, изданных ведущими отечественными психологами. Уже в 1905 г. был
опубликован «Учебник психологии» Г.И. Челпанова для гимназий и
29
самообразования, отмеченный Макарьевской премией и переиздававшийся 14 раз
вплоть до 1918 г. Также известен учебник А.П. Нечаева, вышедший с 1906 по
1915 г. пятью изданиями. Первым учебником новой советской психологии стал
«Учебник психологии, изложенной с точки зрения диалектического материализма»
К.Н. Корнилова (1926). По результатам разработки марксистского учения о психике
в 1935 г. было издано пособие для высших педагогических учебных заведений
«Основы психологии», а в 1940 г. – «Основы общей психологии»
С.Л. Рубинштейна. В 1938 г. вышло пособие под редакцией К.Н. Корнилова и др.
И уже после открытия кафедр психологии в Московском и Ленинградском
университетах и введения постановлением ЦК ВКП (б) 1946 г. курса психологии в
школах были опубликованы учебники для средней школы и педагогических
училищ К.Н. Корнилова и Б.М. Теплова, а также второе издание «Основ общей
психологии». В то время, как дореволюционные учебники психологии были
результатами индивидуальной работы, созданными под влиянием достижений
европейской психологии конца XIX–XX вв., учебники, изданные в советский
период, являлись результатом совместной работы научных коллективов советских
ученых (кроме фундаментальных работ С.Л. Рубинштейна). Издание учебников,
присвоение Сталинской премии автору «Основ общей психологии» и
возобновление преподавания психологии в школах и университетах в 1940-х гг.
являются показателями общественного признания достижений советской
психологии, обретения ею статуса «нормальной науки» (Т. Кун), а психологическим
сообществом – парадигмального единства и стадии развитого коллективного
субъекта научной деятельности.
Анализ результатов совместной деятельности отечественных психологов
позволил расширить представления о динамике развития отечественного
психологического сообщества и выделить стадии не только становящегося и
развитого коллективного субъекта научной деятельности, но и предшествующую
им стадию предсубъектности. Для нее характерна взаимосвязанность членов
психологического сообщества. В истории отечественной психологии эта стадия
развития научного сообщества достигалась дважды. Динамическими показателями
сформированности стадии предсубъектности психологического сообщества в
1901 – 1922 гг. являются работа съездов, научных обществ, прежде всего
Московского психологического общества; выход отечественных и переводных
учебников по психологии для среднего и высшего образования; значительное
количество психологических публикаций в периодических изданиях; наконец,
открытие Психологического института и Института по изучению мозга и
психической
деятельности.
Показателями
сформированности
стадии
предсубъектности в советской психологии в 1923 – 1931 гг. являются смена
преподавательского состава в вузах страны, в частности руководителя и создателя
30
Института
психологии
Г.И. Челпанова
марксистски
настроенным
К.Н. Корниловым; открытие новых психологических журналов «Психология»,
«Педология», «Психофизиология труда и психотехника»; высокая частота
выступлений в очных и заочных научных дискуссиях.
Стадию становящегося коллективного субъекта можно датировать с 1932 г.
Ее показателями являются назначение руководителем Института психологии
выпускника Института красной профессуры В.Н. Колбановского; закрытие в ходе
реформы печати журналов «Психология», «Педология» и др.; прекращение
публикации переводов трудов зарубежных психологов; появление советских
докторов наук; усиление критики отечественных и, тем более, зарубежных
психологических работ; подведение первых итогов развития советской психологии;
выход советских учебных пособий по психологии. На основе глубокого анализа
основных положений работ К. Маркса и В.И. Ленина, в том числе впервые
опубликованных в 1929 – 1930 гг. «Философских тетрадей», происходила
конкретизация методологических основ советской психологии. В результате в
1930-х гг. сформировался новый коллективный субъект психологической науки,
осознающий стоящие перед ним социалистические задачи, противопоставляющий
себя буржуазному психологическому сообществу, руководимый новыми, красными,
профессорами и новыми, признанными советской властью, докторами наук.
О достижении научным сообществом стадии развитого коллективного
субъекта в 1940 – 1950 гг. свидетельствуют издание учебного пособия по общей
психологии С.Л. Рубинштейна, удостоенного Сталинской премии, в котором
обобщены результаты развития советской, марксистской психологии, и активные
дискуссии относительно его содержания в 1940-х гг.; работа специализированных
научных центров по психологии в Москве и Ленинграде; активная работа
диссертационных советов и защита докторских диссертаций по психологии;
осмысление результатов развития советской психологии в обзорных и историкопсихологических работах ведущих психологов; достижения практической
психологии в военные и в послевоенные годы; способность научного сообщества
отстоять самостоятельность психологии в условиях административно-командного
давления, прежде всего в связи с Павловской сессией.
В пятой главе «Исследование становления и развития отечественного
психологического сообщества как коллективного субъекта научной
деятельности в первой половине ХХ столетия» представлен качественный и
количественный анализ результатов, специфики реализации основных механизмов
и условий социально-психологической детерминации развития отечественной
психологии в первой половине ХХ столетия. Для получения сопоставимых данных
об изменении проблематики научных исследований и структуры предметных связей
в сообществе отечественных психологов использовалась методика сленгового
31
анализа С.Д. Хайтуна (1973; 1974; 1983). Это позволило дополнить результаты
биографического и библиографического анализа. Ввиду негауссовости
распределения наукометрических показателей для статистической обработки
данных применялся коэффициент ранговой корреляции Спирмена. Обнаружено, что
основными областями исследования в отечественной психологии на протяжении
первой половины ХХ столетия были общая, педагогическая, возрастная психология
и разработка методологических проблем психологии. Можно предположить, что
данные области исследования в наибольшей мере отвечали задачам построения
новой системы психологии и социальному заказу общества.
В период 1901 – 1904 г. основное внимание уделялось методологическим
проблемам психологии, вопросу метода; обнаружено значительное внимание к
проблемам истории психологии в контексте развития философской мысли. Однако
отсутствие методологического единства определило низкий уровень взаимосвязи
тематики научных исследований ведущих психологов.
В период 1905 – 1917 гг. выявлено увеличение областей проводимого
психологического исследования, прежде всего, за счет роста внимания к вопросам
экспериментальной и дифференциальной психологии. Обнаружены значимые
показатели взаимосвязи тематики работ (0,32, p=0,03) ученых с опытом обучения и
стажировки в германских университетах (см. рисунок 2).
М.М.
Рубинштейн
А.Ф.
Лазурский
А.П.
Нечаев
Рис. 2.
Корреляционная плеяда показателей взаимосвязи тематики научной деятельности
ведущих отечественных психологов в 1905 – 1917 гг.
Показатели взаимосвязи тематики работ М.М. Рубинштейна, А.Ф. Лазурского
и А.П. Нечаева в дореволюционный период позволяют говорить о тенденции
объединения ведущих отечественных психологов на основе методологических
установок, воспринятых в ходе контактов с зарубежными исследователями.
В послереволюционный период 1918 – 1928 гг. продолжалось усиление
предметных связей внутри научного сообщества, прежде всего, между такими
организаторами советской психологии, как А.П. Нечаев, М.Я. Басов,
К.Н. Корнилов, Л.С. Выготский, А.Р. Лурия и С.Г. Геллерштейн (см. рисунок 3).
32
Рубинштейн М.М.
Басов
Кравков
Челпанов
Рыбников
Выготский
Корнилов
Геллерштейн
Нечаев
Лурия
Рис. 3.
Корреляционная плеяда показателей взаимосвязи тематики научной
деятельности ведущих отечественных психологов в 1918 – 1928 гг.
Прим.: толщина линии отражает степень значимости связи (от p=0,05 до p=0,005).
Особенностью проблемного поля советской психологии во второй половине
1920-х – начале 1930-х гг. была разработка проблем психологии труда и социальной
психологии.
В 1929 – 1-ой половине 1936 гг. – в период перехода к плановой экономике,
первой «пятилетки» в жизни страны – продолжалось становление единства
советской психологии. Как и на предыдущем этапе, наибольшее количество
значимых взаимосвязей обнаружено между тематикой работ первых лиц
официальной советской психологии (В.Н. Колбановский, А.Б. Залкинд), а также
основателей научных школ (Л.С. Выготский, Б.Г. Ананьев) (см. рисунок 4).
Леонтьев
Колбановский
Выготский
Блонский
Лурия
Рыбников
Добрынин
Басов
Смирнов
Залкинд
Мясищев
Ананьев
Рис. 4.
Корреляционная плеяда показателей взаимосвязи тематики научной
деятельности ведущих отечественных психологов в 1929 – 1936 гг.
Прим.: толщина линии отражает степень значимости связи (от p=0,05 до p=0,01).
33
В период 2-ой половины 1936 – 1-ой половины 1941 гг., следующий за
Постановлением 1936 г., значимых показателей корреляции не обнаружено.
Повышение доли исследований по общей и специальной психологии после 1936 г.
может рассматриваться как показатель самоорганизации научного сообщества в
форме оттока психологов из педологии и психотехники в смежные, прежде всего с
медициной, области исследования.
Среди публикаций 2-ой половины 1941 – 1-ой половины 1945 гг. значимых
показателей предметных связей также не обнаружено. Вместе с тем в эти тяжелые
годы выявлен рост числа публикаций по проблемам истории психологии.
В послевоенный период 2-ой половины 1945 – 1950 гг. выявлены значимые
показатели взаимосвязи тематики работ ведущих организаторов науки, прежде
всего А.Н. Леонтьева, В.Н. Колбановского и Б.Г. Ананьева (см. рисунок 5).
Ананьев
Леонтьев
Лурия
Колбановский
Теплов
Рис. 5.
Корреляционная плеяда показателей взаимосвязи тематики научной
деятельности ведущих отечественных психологов в 1946 – 1950 гг.
Прим.: толщина линии отражает степень значимости связи (от p=0,05 до p=0,02).
В эти годы продолжался рост числа работ по истории отечественной
психологии – не только советского, но и дореволюционного периодов, главным
образом, в русле психофизиологии. Если в начале века подавляющее число
публикаций освещали вопросы истории европейской философско-психологической
мысли, то в 1940-х гг. проводилась значительная работа по анализу философского,
физиологического и педагогического наследия российских мыслителей
(И.М. Сеченова, И.П. Павлова, А.И. Герцена, Л.Н. Толстого и др.). Внимание к
истории отечественной психологической мысли – показатель саморефлексии
психологического сообщества как коллективного субъекта научной деятельности.
Анализ предметных связей ведущих психологов в динамике позволил
обнаружить значимые показатели взаимосвязи тематики исследований ученых и их
руководителей, в частности, тематики работ А.Р. Лурия с направлением работ его
учителя Л.С. Выготского и руководителя Психологического института
К.Н. Корнилова, работ В.Н. Мясищева и его учителя А.Ф. Лазурского. Данные о
научной деятельности ведущих отечественных психологов первой половины ХХ в.
позволяют говорить о реализации таких типов ученичества, как «Наследник» и
«Критик», а также выделить тип «Питомец». Однако в целом показатели
предметных связей и разработанности научных областей свидетельствуют о более
значимом влиянии научной политики государства и социального заказа, чем
ученичества и непосредственного руководства научным коллективом в определении
тематики научных исследований.
Материалы истории отечественной психологии первой половины ХХ столетия
34
обнаруживают специфику реализации основных механизмов социальнопсихологической детерминации. В это время имели место не только научные
дискуссии 1920-х гг., но и идеологические дискуссии 1930 – 1940-х гг. Дискуссии
выступали механизмом детерминации как на уровне научно-социального круга, так
и на более высоком уровне общества. Благодаря полемическому опыту,
накопленному советскими учеными в ходе дискуссий в 1920-е и 1930-е гг., научное
сообщество ценой определенных жертв смогло отстоять права психологии на
самостоятельность и независимость от физиологии высшей нервной деятельности в
начале 1950-х гг.
Выделены основные социальные условия становления и развития
отечественного психологического сообщества. Влияние советской научной
политики и Великой Отечественной войны имело амбивалентный характер.
Советская научная политика отличалась иерархизированностью, плановостью,
идеологизированностью и ориентацией на самобытность. С одной стороны, она
способствовала организации науки, объединению всех уровней коллективного
субъекта научного познания, с другой – репрессии в отношении ученых приводили
к ослаблению взаимосвязи между разными уровнями коллективного субъекта. Если
в начале 1920-х гг. советское правительство было заинтересовано в подготовке
новых научных кадров, а также в формировании образа передовой, динамично
развивающейся
державы,
сохранившей
лучшие
традиции
русской
материалистической науки; то в конце 1920-х – начале 1930-х гг. требования
индустриализации, интенсификации производства и увеличения ресурсов
государства, а также развернувшаяся борьба за власть резко ограничили область
санкционируемых научных поисков и круг их исполнителей. Психологи были
вынуждены уходить в смежные области знания – медицину, психофизиологию,
педагогику. Однако научные ценности хранились и передавались в ходе личных
контактов между членами научных школ и научного сообщества в целом.
Необходимость реорганизации деятельности и переструктурирования всех
уровней коллективного субъекта научного познания в условиях Великой
Отечественной войны привела к снижению взаимосвязи тематики научных
исследований. Вместе с тем успехи теоретической и прикладной психологии 1940-х
гг. и усиление предметных связей внутри научного сообщества в послевоенный
период стали возможны благодаря сплочению отечественных психологов в деле
построения самобытной марксистской психологии и организации обороны Родины.
Если итогом 1-й Мировой и гражданской войн были статьи отдельных авторов по
военной психологии, то результатом осмысления опыта деятельности
психологического сообщества в годы Великой Отечественной войны явилась
подготовка целого ряда работ, освещающих результаты и достижения советских
психологов последнего десятилетия, актуальное состояние психологической теории
и практики, становление военной психологии как самостоятельного направления
психологии.
Несмотря на неоднозначный характер влияния социальных условий развития
отечественной психологии в первой половине ХХ столетия, главным итогом
социально-психологической детерминации было становление и развитие научного
психологического сообщества как уникального коллективного субъекта научной
деятельности. Совместный опыт решения задач построения советской психологии,
35
обеспечения нужд фронта и тыла, историко-научная рефлексия коллективного
субъекта определили успехи в разработке методологии и теории психологии,
развитии ее отраслей, прикладной и практической психологии и сохранение
теоретической независимости научной дисциплины в период Павловской сессии.
В сложных социальных условиях первой половины ХХ столетия отечественное
психологическое сообщество обнаружило способность к самоорганизации,
сформировалось в качестве коллективного субъекта научной деятельности.
Потенциал, накопленный за всю историю развития отечественной психологической
мысли, был реализован в создании парадигмальной науки, базирующейся на
марксистском философском основании, единой конкретно-научной методологии,
включающей созданную коллективными усилиями психологического сообщества
систему принципов, общее понимание природы и сущности психического и
необходимости объективного подхода его исследованию, разработанное в ходе
дискуссий единое определение предмета и задач психологии, отвечающих, как
логике развития психологического знания, так и социальному запросу советского
общества (Психологическая наука в России ХХ столетия…, 1997).
В заключении подводятся итоги проведенного исследования и делаются
выводы.
1. История развития представлений о социальной и социальнопсихологической детерминации науки обнаруживает смену подходов к
определению социальной роли субъекта в развитии научного познания. Можно
выделить этапы осмысления социальной детерминации развития науки с позиций
классической, неклассической и постнеклассической рациональности. Только на
этапе постнеклассической рациональности осознается социально-психологический
характер научного познания.
2. На современном этапе развития науки проблема социально-психологической
детерминации развития психологии носит междисциплинарный характер.
Ее исследование осуществляется в рамках философии, социологии, истории и
психологии науки. В философии и социальной психологии науки реализуются
представления об уровневом характере коллективного субъекта научного познания,
а также о социализации ученого как механизме его включения в общество и
научное сообщество. Однако данные подходы обнаруживают ограниченность в
самостоятельном определении механизмов, результатов и этапов развития науки на
разных уровнях ее социально-психологической детерминации.
3. Изучение онтологического аспекта научного познания возможно лишь при
обращении к материалам истории развития науки, позволяющем вскрыть роль
субъекта и социальных условий этого процесса. Данная установка успешно
реализована в работах постпозитивистов и определила логику проведенного
исследования.
4. В результате теоретического анализа и эмпирического исследования
предложена и обоснована уровневая субъектная концепция социальнопсихологической детерминации психологии как становления и развития
коллективного субъекта научной деятельности; конкретизированы представления
об основных уровнях, механизмах, условиях, результатах и этапах детерминации.
5. В первой половине ХХ столетия происходило формирование единства
коллективного субъекта научного познания на всех уровнях: общества, научного
36
сообщества,
научной
группы
(научной
организации
и
первичного
исследовательского коллектива) и научно-социального круга ученого.
6. История развития отечественной психологии обнаруживает реализацию
таких механизмов ее социально-психологической детерминации, как социализация
(на уровне общества), научная профессионализация (на уровне научного
сообщества), руководство (на подуровне научной организации), ученичество (на
подуровне первичного исследовательского коллектива), научные дискуссии,
рецензирование, взаимное информирование, обмен мнениями и т.п. (на уровне
научно-социального).
7. В условиях советской научной политики отечественными учеными были
усвоены такие регуляторы научной деятельности, как социальные и
методологические установки, выработаны защитный пояс и ядро исследовательской
программы, единое представление о предмете и методе исследования,
определившие тематику научных исследований.
8. Основными направлениями развития отечественной психологии на
протяжении первой половины ХХ столетия были общая, педагогическая и
возрастная психология, а также разработка методологических проблем психологии.
Вплоть до 1936 г. большое внимание уделялось вопросам экспериментальной
психологии, во второй половине 1920-х – начале 1930-х гг. – психологии труда и
социальной психологии, в 1940-х гг. – психофизиологии. Полученные результаты
отражают ориентацию советской психологии как на закономерности и логику
развития психологического познания, так и на социальный заказ, выявляют ее
зависимость от научной политики государства. Высокая значимость разработки
общепсихологических и методологических проблем психологии свидетельствует о
реализации принципа единства теории и практики, верности психологического
сообщества ценностям науки.
9. Результаты анализа историографических материалов, биографических и
библиографических данных позволяют определить наиболее значимые события
социальной истории отечественной психологии:
а) на уровне общества: революция 1905 – 1907 гг., Первая Мировая война
(1914 – 1918), Февральская и Октябрьская революции 1917 г., гражданская война
(1918 –1921), период новой экономической политики (1921 – 1928), год «великого
перелома» (1929), убийство Кирова (1934) и последовавшие за этим годы
«большого террора» (1936 –1938), Великая Отечественная война (1941 – 1945);
б) на уровне научного сообщества: выход статьи В.И. Ленина «О значении
воинствующего материализма», высылка научной интеллигенции («философский
пароход») (1922 – 1923), рефлексологические и реактологическая дискуссии
(1929 – 1931), постановления ЦК ВКП (б) «О журнале “Под знаменем
марксизма”», «Об издательской работе», «О постановке производственнотехнической пропаганды» (1931), «Об ученых степенях и званиях» (1934),
«О педологических
извращениях
в
системе
наркомпросов»
(1936),
«О преподавании логики и психологии в средней школе» (1946), решение МГК
ВКП (б) «О ликвидации психотехнического профотбора и профконсультации для
подростков») (1936), открытие кафедр психологии в Московском и Ленинградском
университетах в 1942 и 1944 гг.
37
С учетом данных событий предложена периодизация развития отечественной
психологии в первой половине ХХ столетия: 1) 1901 – 1904 гг., 2) 1905 – 1917 гг.,
3) 1918 –1928 гг., 4) 1929 – 1-я половина 1936 гг., 5) 2-ая половина 1936 –
1-я половина 1941 гг., 6) 2-я половина 1941 – 1-я половина 1945 гг., 7) 2-я половина
1945 – 1950 гг.
10. В ходе корреляционного исследования социально-психологической
детерминации развития психологии обнаружено изменение структуры взаимосвязей
исследовательской тематики ведущих отечественных ученых в течение первой
половины ХХ столетия, что позволяет определить значение социальных условий
становления и развития научного сообщества.
Значительное усиление взаимосвязи тематики научных работ выявлено в
1918 – 1936 гг., когда проводилась работа по организации советской науки.
В периоды после Постановления 1936 г. и Великой Отечественной войны значимых
показателей взаимосвязи не обнаружено. Эти показатели, наряду с другими
результатами проведенного исследования, позволяют рассматривать советскую
научную политику и Великую Отечественную войну как основные условия
социально-психологической детерминации становления и развития отечественного
психологического сообщества в первой половине ХХ столетия. Их влияние имело
амбивалентный характер.
А.
Научная политика в СССР характеризовалась идеологизированностью,
иерархизированностью, плановостью и ориентацией на самобытность
отечественной науки. С одной стороны, она способствовала объединению всех
уровней коллективного субъекта научного познания, с другой, – репрессии в
отношении ученых приводили к ослаблению взаимосвязей между разными
уровнями коллективного субъекта.
Б.
Необходимость реорганизации деятельности и переструктурирования
всех уровней коллективного субъекта научного познания в условиях войны привела
к снижению взаимосвязи тематики научных исследований; вместе с тем успехи
теоретической, прикладной и практической психологии 1940-х гг. и рост
взаимосвязи тематики научных исследований ученых в послевоенный период стали
возможны благодаря сплочению отечественных психологов в деле построения
марксистской психологии и участия в организации обороны Родины.
В. Несмотря на неоднозначный характер влияния социальных условий
развития отечественной психологии в первой половине ХХ столетия, его главным
результатом было становление и развитие научного психологического сообщества
как уникального коллективного субъекта научной деятельности. Совместный опыт
построения советской психологии, активный творческий поиск и самоотверженная
деятельность ученых по обеспечению задач социалистического строительства в
предвоенные годы, нужд фронта и тыла в период войны, успехи методологотеоретических разработок, общепсихологических исследований, различных
отраслей психологической науки, практической и прикладной психологии помогли
психологическому сообществу выстоять перед лицом серьезных испытаний,
укрепили его единство и способствовали сохранению самостоятельности
психологии в период Павловской сессии.
11. Анализ результатов совместной деятельности отечественных психологов
позволил расширить представления о динамике становления и развития
38
отечественного
психологического
сообщества
и
выделить
стадии
предсубъектности, становящегося и развитого коллективного субъекта научной
деятельности.
В течение первой половины ХХ столетия научное сообщество отечественных
психологов дважды достигало стадии предсубъектности – в дореволюционный
период активизации деятельности психологического сообщества и в
послереволюционный период дискуссий о возможностях построения
марксистской психологии. Однако лишь в условиях относительно стабильной,
плановой научной политики 1930-х гг. психологическое сообщество смогло
достигнуть стадии становящегося коллективного субъекта, что предопределило
формирование развитого субъекта в 1940-х гг.
Показателями формирования стадии предсубъектности – целостности как
взаимосвязанности и взаимозависимости членов психологического сообщества и
общественной значимости решаемых ими задач – в 1901 – 1922 г. выступают
деятельность научных обществ; съезды; выход отечественных и переводных
учебников по психологии для среднего и высшего образования; значительное
количество психологических публикаций в научных и общественных
периодических изданиях; открытие Психологического института и Института по
изучению мозга и психической деятельности.
Показателями сформированности стадии предсубъектности советской
психологии в 1923 – 1931 гг. являются смена преподавательского состава в вузах
страны, в частности, руководителя и создателя Института психологии
Г.И. Челпанова в 1923 г. марксистски настроенным К.Н. Корниловым; открытие
новых
психологических
журналов:
«Психология»,
«Педология»,
«Психофизиология труда и психотехника»; выделение марксистской психологии в
качестве предмета и содержания взаимных связей членов сообщества; высокая
частота выступлений психологов в очных и заочных научных дискуссиях.
12. Стадию становящегося коллективного субъекта можно датировать с 1932
по 1939 гг. Конкретными показателями иерархичности коллективного субъекта и
предметности его деятельности являются назначение руководителем Института
психологии выпускника Института красной профессуры В.Н. Колбановского;
закрытие в ходе реформы печати журналов «Психология», «Педология» и др.;
активная работа по защите докторских диссертаций по психологии и появление
советских докторов наук; прекращение публикации переводов зарубежных работ с
предисловиями ведущих отечественных психологов; усиление критики
отечественных и, тем более, зарубежных психологических работ; подведение
первых итогов развития «советской психологии»; выход советских учебных
пособий по психологии в условиях административно-командного контроля науки.
Проводился глубокий анализ основных положений работ К. Маркса и
В.И. Ленина, в том числе впервые опубликованных в 1929 – 1930 гг.
«Философских
тетрадей»;
происходила
разработка
конкретно-научной
методологии советской психологии. Плодом организации психологической науки
в СССР стал новый коллективный субъект научной деятельности, осознающий
стоящие перед ним общественные задачи, противопоставляющий себя
буржуазному психологическому сообществу, руководимый красными профессорами
и новыми, признанными советской властью, докторами наук.
39
13. О достижении научным сообществом стадии развитого коллективного
субъекта, т.е. формировании рефлексивности, способности к самоорганизации и
саморазвитию, в 1940 – 1950 гг. свидетельствуют выход фундаментального труда
(учебника) «Основы общей психологии» С.Л. Рубинштейна (1940), удостоенного
Сталинской премии, в котором получили обобщение результаты развития
советской, марксистской психологии; активные дискуссии по поводу 1-го и 2-го
изданий «Основ общей психологии» как показатель рефлексивной работы
сообщества, формирования образа «Мы»; значительное число историкопсихологических работ, историографических и учебных работ по осмыслению
научных и философских истоков и достижений советской психологии; успехи
прикладной и практической психологии в решении общественно значимых задач
военного времени и фундаментальной психологии – в отстаивании статуса
психологии как самостоятельной науки в ходе Павловской сессии.
14. В 1920-х гг. был определен философский уровень методологии
психологического исследования – диалектико-материалистическое марксистское
учение. В 1930-х гг. благодаря осмыслению и развитию философскопсихологических положений работ К. Маркса и В.И. Ленина, прежде всего, в
трудах Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна и Б.Г. Ананьева был заложен
методологический фундамент советской общепсихологической концепции:
представление о психической деятельности как предмете исследования и
объективном методе ее изучения; принципы развития, детерминизма, единства
сознания и деятельности, личностного и деятельностного опосредования
психического и др.; психофизиологическая проблема и т.д. В середине 1930-х гг.
основные дискуссии переместились из области методологического поиска в
область теоретических и даже методических изысканий. Возможность
методологической разобщенности и дублирования научных исследований была
сведена к минимуму, что способствовало становлению отечественной психологии
как «нормальной науки».
15. Результаты изучения социально-психологической детерминации развития
отечественной психологии в первой половине ХХ столетия демонстрируют
возможности реализации принципов постнеклассической рациональности в
исследовании научного сообщества как самоорганизующейся системы –
коллективного субъекта научной деятельности: в сложных социальных условиях
сообщество советских психологов смогло реализовать потенциал, накопленный за
всю историю развития отечественной психологической мысли для создания
парадигмальной науки.
Дальнейшая работа в данном направлении позволит не только объяснить
закономерности социальной детерминации развития психологии в прошлом, но и
расширить представления об условиях эффективности современной научной
деятельности, сохранения лучших традиций предшествующих этапов и
укрепления научного потенциала страны.
Основное содержание работы отражено в 57 публикациях автора (81,9 п.л.).
Индивидуальные монографии:
1.
Артемьева О.А. Методологические основы изучения социальнопсихологической
детерминации
развития
психологии:
монография
/
О.А. Артемьева. Иркутск: Иркут. ун-т, 2009. 165 с. (9,7 п.л.).
40
2.
Артемьева О.А. Отечественная психология на переломе: уровневая
субъектная концепция социально-психологической детерминации развития
психологии: монография/ О.А. Артемьева. Иркутск: Иркут. ун-т, 2012. 382 с.
(22,2 п.л.).
Коллективная монография:
3.
Профессиональное становление будущих психологов: монография/ под
общ. ред. З.В. Дияновой, О.П. Фроловой, Т.М. Щеголевой [§1.5. Роль «значимого
другого» в развитии профессионального самосознания психолога-исследователя].
Иркутск: Иркут. ун-т, 2008. 124 с. (7,2 п.л. – авт. вклад 0,5 п.л.).
Учебные и учебно-методические работы:
4.
Артемьева О.А. Методологические основы психологии: методич.
реком. / О.А. Артемьева, И.А. Конопак. Иркутск: Иркут. ун-т, 2004. 23 с. (1,4 п.л. –
авт. вклад 0,7 п.л.).
5.
Артемьева О.А. Теоретические ориентации социальной психологии
ХХ столетия: учеб.-метод. пособие/ О.А. Артемьева. Иркутск: Иркут. ун-т, 2005.
296 с. (17,2 п.л.).
6.
Артемьева О.А. Качественные и количественные методы
исследования в психологии: учеб. пособие / О.А. Артемьева. Иркутск: Иркут. ун-т,
2012. 143 с. (9,0 п.л.).
Статьи по теме диссертации в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:
7.
Артемьева О.А. Качественный подход к исследованию социальнопсихологических детерминант психологической теории / О.А. Артемьева //
Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова.
Кострома: КГУ, 2006. Том 11. (Акмеология образования. №3). С. 102-107 (1,0 п.л.).
8.
Артемьева О.А. Психобиографический метод в акмеологическом
исследовании личности / О.А. Артемьева // Вестник Костромского
государственного университета им. Н.А. Некрасова. Кострома: КГУ, 2006. Том 12
(Акмеология образования. №4). С. 180-183 (0,6 п.л.).
9.
Артемьева О.А. Социальная детерминация отечественной психологии
в периоды войн / О.А. Артемьева // Вестник Университета (Государственный
университет управления). М.: ГУУ, 2008. №10. С. 22-25 (1,0 п.л.).
10.
Артемьева О.А. История изучения социально-психологической
детерминации развития науки / О.А. Артемьева // Вестник Московского
государственного областного университета. Серия «Психологические науки». М.:
МГОУ, 2010. № 3. С. 44-54 (1,0 п.л.).
11.
Артемьева О.А. Социализация ученого как механизм социальнопсихологической детерминации развития науки / О.А. Артемьева // Вестник
университета (Государственный университет управления). М.: ГУУ, 2008. № 12.
С. 11-14 (1,0 п.л.).
12.
Артемьева О.А. К вопросу социальной биографии педологии в
России / О.А. Артемьева // Вестник Московского университета. Серия
«Педагогическое образование». М.: МГУ, 2010. № 3. С. 139-149 (0,6 п.л.).
13.
Артемьева О.А. Проблема социальности науки в контексте
постнеклассической
рациональности
/
О.А. Артемьева
//
Сибирский
психологический журнал. Томск: ТГУ, 2010. Вып. 37. С. 42-47 (0,8 п.л.).
14.
Артемьева О.А. Социальная биография рефлексологии В.М. Бехтерева
41
/ О.А. Артемьева // Ученые записки Забайкальского государственного
гуманитарно-педагогического университета им. Н.Г. Чернышевского. Чита:
ЗабГГПУ, 2010. № 5. С. 181-186 (0,5 п.л.).
15.
Артемьева О.А.Условия социальной биографии психоанализа в
России / О.А. Артемьева // Вестник университета (Государственный университет
управления). М.: ГУУ, 2010. №21. С. 18-20 (0,5 п.л.).
16.
Артемьева О.А. Был ли симбиоз? (По поводу статьи А. Ясницкого «Об
изоляционизме советской психологии: зарубежные конференции 1920–1930-х гг.»)
/ О.А. Артемьева // Вопросы психологии. 2011. №5. С. 101-109 (0,8 п.л.).
17.
Артемьева О.А. Институты социализации отечественных психологов в
первой половине ХХ столетия / О.А. Артемьева // В мире научных открытий.
Гуманитарные и общественные науки. Красноярск: НИЦ, 2011. №4.1 (16). С. 409417 (0,5 п.л.).
18.
Артемьева О.А. Об уровневой социально-психологической регуляции
научной деятельности / О.А. Артемьева // Гуманитарный вектор. Чита: ЗабГГПУ,
2011. № 2. С. 170-174 (0,6 п.л.).
19.
Артемьева О.А. Социальная биография русской духовной психологии
(историко-психологический анализ) / О.А. Артемьева // Вестник Православного
Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Серия «Педагогика и
психология». М.: ПСТГУ, 2011. № 1. С. 153-169 (1,0 п.л.).
20.
Артемьева О.А. Социальная биография советской педологии: история
развития / О.А. Артемьева // Вестник ЧитГУ. Чита: ЗабГУ, 2011. №6. С. 62-66
(0,6 п.л.).
21.
Артемьева О.А. Социальная биография советской психотехники /
О.А. Артемьева // Психология и психотехника. М.: Nota Bene, 2011. №5. С. 28-35
(0,9 п.л.).
22.
Артемьева О.А. Современные тенденции в историко-психологическом
изучении социальной детерминации развития психологии / О.А. Артемьева //
Психологический журнал. 2012. Т. 33. № 1. С. 112-120 (1,0 п.л.).
23.
Артемьева О.А. Прикладная психология и психологическая практика:
к истории и теории вопроса / О.А. Артемьева, О.В. Синѐва // Психология и
психотехника. М.: Nota Bene, 2013. № 4. С. 401-407 (0,8 п.л.– авт. вклад 0,4 п.л.).
Публикации по теме диссертации в других изданиях:
24.
Артемьева О.А. Перспективы студенческой психологической науки /
О.А. Артемьева // Проблемы теории и практики современной психологии: сб.
тезисов науч.-практ. конф. Иркутск: Иркут. ун-т, 2005. С. 18-21 (0,25 п.л.).
25.
Артемьева О.А. Метод в научной работе А.Р. Лурия / О.А. Артемьева
// Развитие научного наследия А.Р. Лурия в отечественной и мировой психологии:
мат-лы III междун. науч.-практ. конф. Москва-Белгород: Политерра, 2007. С. 15
(0,1 п.л.).
26.
Артемьева О.А. Личность и теория в психологии / О.А. Артемьева //
Потенциал личности: комплексная проблема: мат-лы Шестой Всерос. конф.
(заочной). Тамбов: ТГУ им. Г.Р. Державина, 2007. С. 112-114 (0,2 п.л.).
27.
Артемьева О.А. Значение биографии выдающегося соотечественника
в становлении личности современного россиянина / О.А. Артемьева //
Психологические чтения. Человек в условиях социальных изменений: мат-лы
42
Всерос. науч.-практ. конф. (с междун. участием). Вып. 4. Ч. 1. Уфа: БГПУ, 2007.
С. 98-100 (0,2 п.л.).
28.
Артемьева О.А. Социально-психологические детерминанты научного
знания в психологии / О.А. Артемьева // Психология когнитивных процессов: матлы Всерос. науч.-практ. конф. Смоленск: Универсум, 2007. С. 8-12 (0,3 п.л.).
29.
Артемьева
О.А.
Стратометрическая
модель
социальнопсихологической детерминации научной деятельности в психологии /
О.А. Артемьева // Вестник интегративной психологии. Вып. 5. Ярославль, М.,
2007. С. 52-53 (0,2 п.л.).
30.
Артемьева О.А. Проблема качественного подхода в историкопсихологическом исследовании / О.А. Артемьева // Психологическое
исследование: теория, методология, практика, образование: мат-лы II Сибирского
психологического форума. Томск: Томский гос. ун-т, 2007. С. 330-339 (0,6 п.л.).
31.
Артемьева О.А. Психобиография как качественный метод социальнопсихологического исследования личности / О.А. Артемьева // Состояние и
перспективы развития психологии в Восточно-Сибирском регионе: мат-лы
межрег. науч.-практ. конф. Иркутск: Иркут. гос. пед. ун-т, 2007. С. 376-384
(0,5 п.л.).
32.
Козлов В.В. Общество, общность, общение как социальнопсихологические детерминанты научного знания в психологии / В.В. Козлов,
О.А. Артемьева // ЧФ: Социальный психолог. № 2 (14). 2007. С. 42-47 (0,5 п.л. –
авт. вклад 0,25 п.л.).
33.
Артемьева О.А. Реализация комплексного подхода к человеку в
работах В.М. Бехтерева / О.А. Артемьева // Бехтеревские чтения в Елабуге: мат-лы
межд. науч. конф. Елабуга: ЕПГУ, 2008. С. 29-33 (0,25 п.л.).
34.
Артемьева О.А. К истории вопроса социальной детерминации
научного психологического познания / О.А. Артемьева // Психология ХХI
столетия. Т.1. Ярославль: МАПН, 2008. С. 60-67 (0,5 п.л.).
35.
Артемьева О.А. Значимый другой в развитии профессионального
самосознания психолога-исследователя / О.А. Артемьева // Актуальные проблемы
теоретической и прикладной психологии: тез. регион. науч.-практ. конф. Иркутск:
Иркут. ун-т, 2008. С. 80-87 (0,5 п.л.).
36.
Артемьева О.А. Идеологический аспект социального влияния на
ученого-психолога / О.А. Артемьева // Социальная психология сегодня: наука и
практика: мат-лы межвуз. науч.-практ. конф. Спб.: Изд-во СПбГУП, 2008. С. 29-31
(0,15 п.л.).
37.
Артемьева О.А. Реализация комплексного подхода к изучению
человека в работах В.М. Бехтерева / О.А. Артемьева // Седьмая волна психологии.
Вып.4. Ярославль, Минск: МАПН, ЯрГУ, 2008. С. 102-106 (0,6 п.л.).
38.
Артемьева О.А. Практика как детерминанта становления и развития
отечественной психологической теории / О.А. Артемьева // Вестник
интегративной психологии. Вып. 7. 2009. С. 42-44 (0,2 п.л.).
39.
Артемьева О.А. Социализация ученого как механизм социальнопсихологической детерминации развития науки / О.А. Артемьева // Психология
развития и образования: теория и практика: сб. науч. тр. Иркутск: Иркут. гос. пед.
ун-т, 2009. С. 144-151 (0,5 п.л.).
43
40.
Артемьева О.А. Проблема коммуникативной компетентности ученыхпсихологов / О.А. Артемьева, А.М.
Пенькова // Вестник интегративной
психологии. Вып. 8. 2010. С. 153-154 (0,2 п.л. – авт. вклад 0,1 п.л.).
41.
Артемьева О.А. Роль научного руководителя в развитии
инновационного потенциала молодого ученого / О.А. Артемьева //
Инновационный потенциал человека как ресурс социально-экономического
развития региона: мат-лы межрегион. науч.-практ. конф. Ч. 1. Чита: ЧитГУ, 2010.
С. 65-67 (0,2 п.л.).
42.
Артемьева О.А. Социальные истоки развития психологической теории
с позиций современной науки / О.А. Артемьева // Вестник интегративной
психологии. Вып. 8. 2010. С. 37-38 (0,2 п.л.).
43.
Виноградова М.В. Влияние К.Г. Юнга на научное творчество
С.Н. Шпильрейн / М.В. Виноградова, О.А. Артемьева // Проблемы теории и
практики современной психологии: тез. докл. Иркутск: Иркут. ун-т, 2010. С. 17-19
(0,2 п.л. – авт. вклад 0,1 п.л.).
44.
Артемьева О.А. К понятию коллективного субъекта научной
деятельности / О.А. Артемьева // Малая группа как объект и субъект
психологического влияния: мат-лы Всерос. науч. конф. (с междун. участием). Ч. 1.
Курск: Курск. гос. ун-т, 2011. С. 26-30 (0,25 п.л.).
45.
Артемьева О.А.
Возможности методики анализа рецензий для
изучения научных дискуссий / О.А. Артемьева // Арзамасские чтения-2. Основные
направления развития отечественной и зарубежной мысли: мат-лы Всерос.
методол. семинара. Арзамас: АГПИ, 2012. С. 42-46 (0,2 п.л.).
46.
Артемьева О.А. Проблема методологического единства советской
психологии / О.А. Артемьева // V Съезд ООО «Российское психологическое
общество»: мат-лы. Т. I. М.: РПО, 2012. С. 5-6 (0,1 п.л.).
47.
Артемьева О.А. Отечественная психология как коллективный субъект
научного познания в первой половине ХХ столетия / О.А. Артемьева // Проблемы
теории и практики современной психологии: тез. докл. Иркутск: Иркут. ун-т, 2012.
С. 174-180 (0,5 п.л.).
48.
Артемьева О.А. Социальность научного познания (на примере
развития отечественной психологии в первой половине ХХ столетия) /
О.А. Артемьева // Пятая международная конференция по когнитивной науке: тез.
докл. Т. 1. Калининград, 2012. С. 220-222 (0,1 п.л.).
49.
Артемьева О.А. Особенности ученичества в отечественной
психологии в первой половине ХХ столетия / О.А. Артемьева // Психология
образования: состояние и перспективы: мат-лы Второй конференции психологов
образования Сибири. Иркутск: Иркут. ун-т, 2012. С. 362-367 (0,5 п.л.).
50.
Артемьева О.А. Религиозно-философские основания категориального
строя отечественной психологии / О.А. Артемьева // Актуальные проблемы
изучения истории и культуры Православия. Вып. III. Владивосток: Дальневост.
федерал. ун-т, 2012. С. 304-308 (0,25 п.л).
51.
Артемьева О.А. Преемственность развития методологических идей
как фактор самоорганизации коллективного субъекта научного познания в
отечественной психологии в первой половине ХХ столетия / О.А. Артемьева //
Преемственность психологической науки в России: традиции и инновации: сб.
44
мат-лов межд. науч.-практ. конф. СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2012.
С. 12-17 (0,25 п.л.).
52.
Артемьева О.А. Уровневая субъектная концепция социальнопсихологической детерминации развития психологии / О.А. Артемьева // Известия
Иркутского государственного университета. Серия «Психология». 2012. Т. 1. № 1.
С. 3-12 (0,5 п.л.).
53.
Артемьева О.А. К проблеме управления и самоорганизации
отечественной психологической науки в первой половине ХХ столетия /
О.А. Артемьева // Известия Иркутского государственного университета. Серия
«Психология». 2012. Т. 1. № 2. С. 28-35 (0,5 п.л.).
54.
Артемьева О.А. Социально-психологическая детерминация научной
деятельности А.Р. Лурия / О.А. Артемьева // Московский международный
конгресс, посвященный 110-летию со дня рождения А.Р. Лурия: тез. сообщений.
М.: МГУ, 2012. С. 8 (0,05 п.л.).
55.
Артемьева О.А. Теоретические основы изучения проблемы
соотношения прикладной и практической психологии / О.А. Артемьева,
О.В. Синѐва // NB: Психология и психотехника. 2013. № 3. С. 249-270 (1,0 п.л.–
авт. вклад 0,5 п.л.).
56.
Артемьева О.А. Проблема социально-психологической детерминации
развития психологии агрессивного поведения / О.А. Артемьева // Проблемы
теории и практики современной психологии: XII ежегод. Всерос (с междунар.
участием) науч.-практ. конф. : тез. докл. Иркутск: Изд-во ИГУ, 2013. С. 216-218
(0,1 п.л.).
57.
Артемьева О.А. Значение идей А.В. Брушлинского для изучения
социально-психологической детерминации развития науки / О.А. Артемьева //
Идеи О.К. Тихомирова и А.В. Брушлинского и фундаментальные проблемы
психологии (к 80-летию со дня рождения): мат-лы Всерос. науч. конф. (с иностр.
участ.). М.: МГУ, 2013.С. 3-4 (0,1 п.л.).
45
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа