close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Эволюция метрического и силлабического стихосложения в башкирской поэзии начала ХХ века.

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ИСКАНДАРОВА СВЕТЛАНА АЙРАТОВНА
ЭВОЛЮЦИЯ МЕТРИЧЕСКОГО И СИЛЛАБИЧЕСКОГО
СТИХОСЛОЖЕНИЯ В БАШКИРСКОЙ ПОЭЗИИ
НАЧАЛА ХХ ВЕКА
Cпециальность 10.01.02 — Литература народов РФ
(башкирская литература)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Уфа – 2013
Работа выполнена в отделе литературоведения ФГБНУ Института
истории, языка и литературы Уфимского научного центра Российской академии
наук
Научный руководитель:
доктор филологических наук,
академик АН РБ
Хусаинов Гайса Батыргареевич
(Институт истории, языка и литературы
Уфимского научного центра РАН)
Официальные оппоненты: доктор филологических наук
Исламов Рамиль Фанавиевич
(Институт языка, литературы и искусств
АН РТ им. Г. Ибрагимова, Казань)
кандидат филологических наук, доцент
Илишева Раиса Хакимовна
(Стерлитамакский филиал
Башкирского государственного
университета)
Ведущая организация:
ФГБОУ ВПО «Башкирский
государственный педагогический
университет им. М. Акмуллы»
Защита состоится «24» декабря 2013 года на заседании диссертационного
совета Д 212.013.06 по присуждению ученой степени доктора филологических
наук при ФГБОУ ВПО «Башкирский государственный университет» по адресу:
450074, г. Уфа, ул. З. Валиди, 32, главный корпус.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО
«Башкирский государственный университет»
Автореферат разослан «23» ноября 2013 года
Ученый секретарь
диссертационного совета,
доктор филологических наук,
профессор
А.А.Федоров
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Степень изученности. К настоящему времени в тюркологической науке
сделано немало в области разработки теоретических основ, исследования
общих закономерностей становления и развития тюркского стиха. Большую
роль в этом сыграли достижения отечественных литературоведов
В.М. Жирмунского,
И.В. Стеблевой,
З.А. Ахметова,
М.К. Хамраева,
К.Рысалиева, Н.Н. Тобурокова, Х.У. Усманова, Х.Р. Курбатова, М.Х. Бакирова
и др.
В башкирском литературоведении изучению стихосложения уделялось
меньше внимания, несмотря на то, что отдельные вопросы, затрагивающие те
или иные аспекты башкирского стихосложения, освещались еще в статьях и
изданиях дореволюционного времени1. Начиная с конца 20-х годов ХХ века
авторы трудов по стихосложению, «механически перенося формулы русского
стихосложения на башкирскую почву, стремились во что бы то ни стало
доказать существование силлабической, силлабо-тонической и тонической
систем в башкирской поэзии»2. В то время как метрическое стихосложение
аруз, веками господствовавшее в башкирской письменной поэзии,
продолжалось оставаться и вовсе без внимания. В первых работах башкирских
исследователей советского периода, в частности А. Харисова («Теория
литературы» 1944, 1947), К. Ахметьянова («Теория литературы», 1971) вопросы
башкирского стихосложения не изучались отдельно, а лишь рассматривались в
общих трудах, посвященных теории литературы.
Существенные проблемы татарского и башкирского стихосложений,
были обсуждены также в ходе дискуссии, прошедшей в Казани в 1958 году, на
которой рассматривались различные теоретические и практические вопросы
научно-методологического характера3.
Важным трудом в изучении башкирского стихосложения является работа
Г. Б. Хусаинова «Башкирское стихосложение» (2003), в которой впервые
проведено целостное системное исследование национального стихосложения от
древних фольклорных образцов до стихотворений современных поэтов.
Исследователем затронуты все основные разделы стиховедения: ритмика,
рифма, строфика. Однако в работе сведения о закономерностях башкирского
стихосложения даются в общем плане, не касаясь конкретно изучения, в
1
Вәлиди Ә. З. Жырларымыз хаҡында // Шура. – 1911. – № 10. – 317-320-се б.; – № 14, – 445-448-се б.;
Сәғди Ғ. Мохтасар-и ҡауағид-и әдәбийә. – Уфа: «Шәреҡ» матбағасы, 1911. – 98 б; Сәғди Ғ. Мохтасар
ҡауағид әдәбийәға ғиләүә – Уфа: «Шәреҡ» матбағасы, 1911. – 69 б.; Сәғди Ғ. Өч мәсьәләгә жауап //
Шура. – 1911. – № 20. – 626-сы б.; Сәғди Ғ. Әдәбийәт-и мөғәллим. – Уфа: «Шәреҡ» матбағасы, 1913.
– 82 б.
2
Хусаинов Г. Б. К вопросу о башкирском стихосложении // Вопросы башкирской филологии. – М.:
Изд-во АН СССР, 1959. – С. 85-97.
3
Хөсәйенов Ғ. Б. Ҡазанда шиғыр төҙөлөшөнә арналған дискуссия тураһында // Совет
Башҡортостаны. – 1958. – 7 февр.
3
частности, эволюции аруза и силлабического стихосложения в башкирской
поэзии начала ХХ века.
В последнее время были защищены кандидатские диссертации, в которых
разрабатывались отдельные проблемы башкирского стихосложения, например,
Р.Х. Фаткуллиной, Г.Н. Каскиновой, А. А. Иксановой4, однако в них
исследуется современная башкирская поэзия.
На сегодняшний день в башкирском литературоведении остается немало
нерешенных проблем в области изучения башкирского стихосложения начала
ХХ века. Таковыми являются вопросы о национальном своеобразии
метрического стихосложения аруз в башкирской поэзии, дореволюционного
книжного силлабического стихосложения, взаимоотношениях аруза и
силлабического стихосложений, которые требуют своего отдельного изучения.
Актуальность
исследования
обусловлена
недостаточной
разработанностью важных вопросов, связанных со спецификой традиционного
башкирского стихосложения начала ХХ века, а также особенностями
становления и развития башкирского стиха нового типа.
Цель и задачи исследования. Цель диссертации заключается в
раскрытии основных закономерностей, в изучении процесса эволюции
метрического и силлабического систем стихосложений в башкирской поэзии
первых десятилетий ХХ века.
В соответствии с поставленной целью, предполагается решение
следующих задач:
– охарактеризовать метрическое стихосложение аруз с точки зрения ее
ритмики, метрики, рифмы и строфики;
– проанализировать силлабическое стихосложение со стороны ритмики,
метрики, рифмы и строфики;
– установить историко-литературные факторы эволюции стихосложения
и основные этапы его развития;
– раскрыть внутреннее развитие обеих форм стихосложения и
новаторские приемы.
Объектом исследования явились стихотворные произведения
башкирских поэтов, опубликованные в начале ХХ века (1900 – конец 1920-х
гг.) в книгах, поэтических сборниках и в периодической печати на
старотюркском языке, издававшиеся на арабском алфавите (в журналах
«Шура», «Анг», «Сэсэн», «Безнен юл», «Ислам», «Диянат» и др.). В частности,
стиховедческому анализу были подвергнуты произведения М. Гафури,
Ш. Бабича, Д. Юлтыя, С. Кудаша, С. Якшигулова, Ф. Туйкина, Х. Габитова,
Б. Валидова, Р. Нигмати и др. Для более углубленного и сравнительного
изучения, выявления природы и процессов развития башкирского
стихосложения привлекались также творчество ираноязычных (персидских,
таджикских) и иных тюркоязычных поэтов (татарских, казахских, турецких,
4
Фаткуллина Р. Х. Строфика башкирской поэзии: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Уфа, 2007. –
24 с.; Каскинова Г. Н. Вопросы структурной поэтики в современной башкирской поэзии: автореф.
дис. … канд. филол. наук. – Уфа, 2007. – 21 с.; Иксанова А. А. Древнетюркские традиции в
современной башкирской поэзии: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Уфа, 2009. – 20 с.
4
узбекских и др.), а также образцы башкирского народного устно-поэтического
творчества.
Теоретической и методологической основой исследования послужили
научные труды отечественных и зарубежных востоковедов и литературоведов
Е. Э. Бертельса, В. М. Жирмунского, И. В. Стеблевой, Н. Ю. Чалисовой,
М. С. Фомкина,
Д. В. Фролова,
И. С. Брагинского,
В. И. Брагинского,
В. Е. Холшевникова, М. Л. Гаспарова, Б. Сируса, А. Бомбачи, А. Тамимдари и
др. В диссертации использованы исследования башкирских литературоведов
Г. Б. Хусаинова,
К. А. Ахметьянова,
А. И. Харисова,
Г. С. Кунафина,
Р. Н. Баимова и др., а также работы по стихосложению других тюркоязычных
литератур А. Джафара, У. Туйчиева, М. К. Хамраева, З. А. Ахметова,
К. Рысалиева, Н. Н. Тобурокова, Х. У. Усманова, Х. Р. Курбатова, М. Х.
Бакирова, В. Г. Родионова и др.
Методы исследования. В диссертации использованы историкотипологический, сравнительно-исторический, системный и статистический
методы исследования.
Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые
предпринят комплексный подход к изучению башкирского стихосложения
первых десятилетий ХХ века. Основываясь на уже имеющемся опыте по
изучению проблемы, в настоящей работе раскрыты и проанализированы
основные черты одновременно существовавших двух форм стихосложений –
метрической и силлабической со стороны ритмики, метрики, рифмы и
строфики и установлено следующее:
– определен состав употреблявшихся размеров аруза и силлабического
стихосложения;
– изучены разновидности рифм и строфических форм обеих систем;
– установлены хронологические этапы эволюции аруза и силлабического
стихосложения и ее особенности в каждой из двух систем стихосложения;
–
выявлены
образцы
смешанного
метрико-силлабического
стихосложения.
В результате сравнительного изучения башкирского стиха со
стихотворным творчеством близких по языку тюркских народов, а также иных
народов – ираноязычных и русского, были выявлены общие закономерности и
специфические черты башкирского стихосложения. На основе конкретных
фактов определены качественные особенности и тенденции к изменениям,
взаимовлияниям, а также новаторские поиски поэтов в области поэтической
техники. В диссертации также впервые изучен важный исторический вопрос,
имеющий существенное значение в развитии башкирской литературы, –
переход от метрического аруза к силлабическому стихосложению.
На защиту выносятся следующие положения:
1) В начале ХХ века башкирские поэты использовали метрическое и
силлабическое стихосложение с ярко выраженными национальными
своеобразиями.
5
2) В течение первой трети ХХ века метрическое и силлабическое
стихосложение прошли две стадии эволюции, взаимовлияя и
взаимодействуя друг с другом.
3) К концу 1920-х годов в башкирской поэзии установилось одно
силлабическое стихосложение.
Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том,
что впервые в башкирском литературоведении исследована эволюция
метрического и силлабического стихосложения в национальной поэзии начала
ХХ века, изучены вопросы взаимовлияний и взаимопроникновений книжного
башкирского стиха и поэтических традиций фольклора. Проведенное
исследование расширяет представление о метрическом и силлабическом
стихосложении как одной из значимых проблем филологической науки, служит
перспективой для дальнейших исследований как башкирской, так и поэзии
других тюркских народов. Практическая ценность работы определяется тем,
что ее основные положения могут быть использованы при составлении
учебников и вузовских пособий по истории и теории башкирской литературы
первой трети ХХ века, при чтении специальных курсов по теории литературы, в
работах по сравнительному литературоведению.
Апробация результатов исследования. Основные положения
диссертации были изложены в докладах на международных, всероссийских
научных, научно-практических конференциях, симпозиумах, опубликованы в
сборниках материалов конференций, научных трудов молодых ученых ИИЯЛ
УНЦ РАН, зарубежных изданиях, межвузовском сборнике научных статей.
Основное содержание исследования отражено в 16 научных публикациях,
в том числе в 2 статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных
журналах, рекомендованных ВАК.
Диссертация обсуждалась на заседаниях отдела литературоведения
ФГБНУ Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра
РАН и кафедры башкирской литературы, фольклора и культуры факультета
башкирской филологии и журналистики ФГБОУ ВПО «Башкирский
государственный университет»
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав,
заключения и библиографии.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы, степень ее изученности,
определяются цели и задачи работы, объект и предмет исследования, научная
новизна, методология, обозначаются теоретическая и практическая значимость.
Первая глава «Метрическое стихосложение аруз» посвящена
изучению особенностей метрического стихосложения аруз в башкирской
поэзии начала ХХ века.
Известно, что тюркоязычная поэзия в течение многих веков развивалась
под сильным влиянием арабо-персидских поэтических традиций. С
6
проникновением ислама в письменной поэзии большинства тюркоязычных
литератур, в том числе башкирской, исконно тюркское силлабическое
стихосложение бармак (от тюрк. «бармак» – «палец») заменяется арабоперсидским метром аруз (от араб. «аруд», перс. «аруз» – «просодия»,
«метрика»). Общая для многих мусульманских литератур (арабской,
персидской, тюркской) поэтика аруза в процессе своего развития претерпела
изменения в каждой из национальных литератур, так как при перенесении в
иную языковую среду аруз подвергался различным изменениям.
Первый раздел первой главы «Ритмико-интонационный строй»
посвящен изучению ритмико-интонационных особенностей тюркского аруза,
выявлению специфических черт тюркско-башкирского аруза.
Аруз – метрическое стихосложение, основанное на определенном
чередовании стоп с долгими и краткими слогами. Согласно арабо-персидской
поэтике, аруз основан на различии подвижных (огласованных) или
неподвижных (неогласованных) букв. В работе отмечается, что полуторный
слог, характерный для арабо-персидских и некоторых тюркоязычных
литератур, например, турецкой5, в башкирской поэзии, принимался за один
долгий.
В разделе подробно рассматриваются разновидности стоп аруза и их
структурные составляющие единицы. В частности, отмечается, что в тюркском
арузе границы стоп метров не всегда совпадают с границами слов, иногда стопа
может разделить слово на две части. Как и в русском стихосложении стопа в
арузе не является реальной словесной единицей, а представляет собой условное
ритмическое понятие6. Основной единицей стиха в арузе является бейт,
состоящий из двух полустиший (мисра), которые разделяются между собой
обязательной цезурой. В отличие от арабского аруза в башкирском стихе,
созданном в системе аруз, каждое полустишие бейта (двустишия) имеет всегда
одинаковое число слогов (изосиллабическое). В арабской же поэзии «размеры
последних стоп двустишия почти всегда расходятся, и виды арабских метров
определяются различиями последних стоп двустиший»7.
В данной части работы также рассматриваются особенности
скандирования метров аруза.
Во втором разделе «Размеры» выявляются основные размеры аруза,
употребляемые в башкирской поэзии начала ХХ века.
В урало-поволжской тюркоязычной литературе для обозначения размера
стиха использовались арабское слово «вәзен» (от араб. «размер») или тюркское
слово «үлчәү» (от тюрк. «весы», «измерять»). Проведенный анализ
произведений башкирских поэтов данного периода показал, что из всех
5
Джафар А. Тевфик Фикрет о метрике стихосложения и метры его поэзии // Теоретические проблемы
восточных литератур. – М.: Наука, 1969. – С. 47.
6
Холшевников В. Е. Основы стиховедения. – Л.: изд-во ленингр. ун-та, 1962. – С. 23.
7
Джафар А. Теоретические основы аруза и азербайджанский аруз (в сравнении с арабским,
персидским, таджикским, турецким и узбекскими арузами): автореф. дис. … д-ра филол. наук. – Баку:
изд-во АН Азерб.ССР, 1968. – С. 40.
7
размеров аруза продолжали использоваться только самые популярные метры
тюркского аруза – рамаль и хазадж в их разновидностях:
рамал-и мусамман-и махзуф (рамаль восьмистопный с усеченной
последней стопой) по схеме: –  – – | –  – – | –  – – | – – ( – долгий слог, 
краткий слог).
Донъяға сал|саң күзең, ил|һам бирер һәр| ҡайсысы
Ай, ҡояш, йол|доз, йәшенләр, |ғәршесе һәм |көрсөсө 8
рамал-и мусаддас-и махзуф (рамаль шестистопный с усеченной
последней стопой): –  – – | –  – – | –  –
Ел өрә сал|ҡын суға, йәм|сез һауа,
Йәш йөрәк тә| сызлана, хәл|сезләнә.9
хазадж-и мусамман-и салим (хазадж восьмистопный полный):
–––|–––|–––|–––
Ҡараңғы төн | үтеп таң ат|мағын хәбәр| вирер чулпан
Ҡаранғыдан| хафаланған| күңелләрне| ачар чулпан10
хазадж-и мусаддас-и махзуф (хазадж шестистопный с усеченной
последней стопой:  – – – |  – – – |  – –
Сиңә күрсәт|сә донъя яҡ|ты көнләр
Түгел дошман| яҡын дустың| да көнләр11
На основе статистического исследования было выявлено, что самым
распространенным размером в башкирской поэзии начала ХХ века являлся
рамал-и мусамман-и махзуф. Так, в журнале «Шура» с 1908 по 1917 годы из
всех стихотворений, созданных метрами аруза, размером рамал-и мусамман-и
махзуф было создано 53%, размером хазадж-и мусамман-и салим – 22%,
размером хазадж-и мусаддас-и махзуф – 18%, размером рамал-и мусаддас-и
махзуф – 7%.
Третий раздел «Рифма» посвящен анализу рифмы в метрических стихах
башкирских авторов.
Вместе с метрами аруза тюркоязычными поэтами был принят и арабоперсидский тип рифмы – кафия (араб. «рифма»). В трудах башкирских,
татарских исследователей начала ХХ века для обозначения рифмы можно было
встретить также употребление термина «бетем»12 (тюрк. «окончание»). Рифма в
стихах, созданных арузом, представляла собой точный вид рифмы. Согласно
арабо-персидской поэтике, рифма основывается на графическом повторении
букв (харф). Основная буква рифмы – рави – должна была обязательно входить
в корень или основу рифмующихся слов.
Для творчества большинства башкирских поэтов, в том числе для
М. Гафури, С. Якшигулова, Г. Ходаярова и других было характерно
8
Ходаяров Ғ. Шағирларға // Шура. – 1911. – № 16. – 491-се б.
Юмаев Я. Йәш йөрәк // Жамалетдин Юмаев шиғырларындан. – Казань: типо-литография «Умид»,
1915. – 4-се б.
10
Яхшығолов С. Башҡорт хәлләре. – Стәрлетамаҡ: Типография т-ва «Нур», 1911. – 6-сы б.
11
Ғафури М. Дустлар // Тәьҫоратым – Уфа: электро-типография «Каримов, Хусаинов и К», 1910. –
39-сы б.
12
Сәғди Ғ. Әдәбийәт-и мөғәллим. – Уфа: «Шәрек» матбағасы, 1913. – 8-се б.
9
8
использование точных и глубоких рифм. Типы точных рифм зависят от
количества участвующих в ней букв. Если рифма заканчивается буквой рави, то
она называется мукайяд (от араб. «ограниченная»). Например:
Был юлы йәшрен тауыш берлә былар сайлады баш
Әкҫәре салған быларның бер яғы тартайға таш13
Согласно арабо-персидской теории о рифме, после буквы рави,
находящейся в корне или основе слова, могли добавляться аффиксы
словоизменения, «тем самым сохранялся, хотя и ограниченный буквами,
следующими за рави, агллютинативный строй тюркского языка»14. В случае,
когда после рави находятся другие буквы, рифма называется мутлак (от араб. –
«абсолютная»). Например:
Йөрим: нурлы, йәшел хәтфә кебек матур болонларда,
Күңелле, ал ҡызыл гөл чәчкәләр атҡан урынларда15
Тюркоязычные поэты в качестве рифмы часто использовали слова арабоперсидского происхождения. Если же в рифме участвовали собственно
тюркские слова, для этого имелись свои допущения и некоторые отступления
от канонических правил. Например, допускалось рифмовать гласные переднего
и заднего рядов, глухие и звонкие согласные и др.
В башкирской поэзии широко использовался редиф – поэтический прием
персидского происхождения – повторяемое одинаковое слово, следуемое за
рифмой. Редиф чаще всего применялся в газелях, иногда встречался и в формах
кыта, небольших маснави. Очень много газелей с редифом было создано М.
Гафури, например в качестве редифа им использованы слова «артык»
(довольно), «кеше» (человек), «белдем» (узнал), «булам» (буду), «юҡ» (нет) и
др.
В четвертом разделе «Строфика» на наглядных примерах анализируются
поэтические формы арабо-персидской поэзии, употребляемые в башкирскй
поэзии, которые отличались большим разнообразием. Так, среди поэтических
произведений встречаются формы маснави, газель, касида, кыта, дубейти, фард,
а также разновидности строфы мусаммат – мурабба, мухамммас, мусамман,
тарджибанд и др.
Основными жанровыми формами стиха в творчестве башкирских поэтов
в начале ХХ века являлись маснави и газель.
В классической поэзии в форме маснави (схема рифм: а-а, б-б, в-в, г-г…)
создавались в основном стихотворные произведения эпического, исторического
характера, которые содержали несколько сот бейтов. Таковы средневековые
тюркские поэмы «Кисекбаш» (XIII-XIV в.), Кутба «Хусрау и Ширин» (XIV в.),
Хорезми «Мухаббатнама» (XIV в.), Х. Катиба «Джумджума султан» (XIV в.) и
др. В начале ХХ века маснави, имеющие большой объем, были написаны и
башкирскими авторами; среди них можно отметить произведения Ш. Бабича
«Газазил» («Дъявол», 391 бейт), «Книга об истинных избранных людях» (321
13
Мәжит Ғафури шиғырлары. – Казань: электро-типография «Урнэк», 1909. – 22-се б.
Стеблева И. В. Поэтика древнетюркской литературы и ее трансформация в ранне-классический
период. – М.: Наука, 1976. – С. 163.
15
Шура. – 1912. – № 21. – 649-сы б.
14
9
бейт), М. Гафури «Адам и Иблис» («Адам и Сатана», 216 бейтов),
«Исчезнувшее сокровище» (154 бейта). Однако самой распространенной
формой стиха (назм) в творчестве башкирских поэтов этого периода являлось
короткое маснави. Этим башкирская поэзия отличалась от классической
поэзии, в которой, как известно, ведущую роль в малых жанровых формах
играла газель. Короткая форма маснави применялась в лирических
произведениях, большей частью романтического или дидактического
содержания. Средний объем таких стихотворений составлял от 3 до 12 бейтов.
В разделе также было выявлено преимущественное использование в
башкирской поэзии этого периода формы газель (схема: а-а, б-а, в-а, г-а…, с
числом бейтов от 3 до 12). Если основным содержанием жанровой формы
газель в классической поэзии была любовная тема, то к началу ХХ века в
национальной поэзии ее содержание было подвергнуто значительным
изменениям. Кроме любовных тем, в них отражались социальные,
философские, этические и другие темы. Также появились сатирические газели,
разоблачающие пороки общества и отдельных личностей.
Было установлено, что в начале ХХ века постепенно исчезают и
некоторые внешние признаки, характерные для традиционной газели.
Например, газели средневековых поэтов, как и другие их лирические
произведения, не имели специальных названий, за исключением больших по
объему эпических поэм. Своеобразным «заменителем» заголовка являлся
первый бейт – матла (от араб. – «начало», «вступление») – с парной
рифмовкой строк. В конце ХIX – начале ХХ веков под влиянием русской
поэзии башкирские поэты начинают озаглавливать свои лирические
произведения. В конечном бейте традиционной газели – макта (от араб. –
«пресечение») обычно указывался тахаллус – поэтическое имя или «подпись»
автора. Тахаллус употреблялся и в других поэтических формах, например, в
маснави (С. Якшигулов «Весеннее утро»), а также в силлабических по строю
стихах (М. Гафури «Радостное стихотворение для моей нации», С. Якшигулов
«Как лечат заговором») и др. Однако, в первые десятилетия ХХ века
башкирские поэты постепенно прекращают использовать тахаллус в своих
произведениях.
Менее распространенными формами стиха в творчестве башкирских
поэтов были кыта, касыда, дубейти, фард, а также разновидности строфических
форм мусаммат – мурабба, мухаммас, мусаддас, тарджибанд.
Относительно кыта (схема: б-а, в-а, г-а …) в разделе было выявлено, что
ее содержанием являются личные переживания поэта философского,
моралистического характера. Эта форма встречается в творчестве М. Гафури,
Г. Исянберидина, Я. Юмаева, Ш. Бабича др. В башкирской поэзии
существовала и другая форма произведений, которая обозначалась термином
кыта. В этом случае он служил для обозначения короткого содержательного
стихотворения, состоящего минимум из двух бейтов. Например, стихи
Ш. Бабича «Кыта» (1913, 1914) имеют форму четверостишия с рифмой а-а-б-а,
одно «Кыта» (1915) написано с применением парной рифмовки (а-а, б-б, в-в, гг).
10
Было также установлено, что произведения, имеющие форму касыды, в
башкирской литературе начала ХХ века сочинялись редко. Одним из авторов,
создававших произведения в этой форме является С. Якшигулов. Например, его
панегирическое стихотворение (мадх) «Древние башкирские просторы»
представляет собой простой вид касыды, состоящей из 18 бейтов. В ней
восхваляются прошлые образы великолепий природы, жизни, быта башкир.
Автор, будучи поэтом-просветителем, призывает башкир обучаться грамоте. В
форме касыд часто писались марсии – элегии (С. Якшигулов «Элегия на смерть
учителя Султангильди-эфенди» (1908).
В работе исследуется также форма рубаи, которая имеет сходную форму
и в народной поэзии. Разновидностью рубаи является дубейти, которая
сочиняется на два размера метра хазадж: хазадж-и мусаддас-и махзуф или
максур (схемы:  – – – |  – – – |  – – ; б) – – – |  – – – | –  –, построение
рифм: а-а-а-а, а-а-б-а, а-б-а-а, а-б-б-а16). Было установлено, что использование
формы дубейти характерно для поэзии Я. Юмаева («Совесть», «Из Пушкина»,
«Правда» и др.). В разделе также отмечается, что на рифму а-а-б-а создавались
произведения другими метрами аруза, что являлось национальной традицией.
В творчестве Я. Юмаева, Ш. Бабича употреблялась форма фард –
стихотворение, состоящее из одного бейта с парной рифмой а-а. Обычно в этой
форме преподносились различного рода изречения и афоризмы с целью
морально-нравственого назидания.
В башкирской поэзии начала ХХ века употреблялись также особые
поэтические формы стиха, образованные путем прибавления дополнительных
строк к форме газель, называемые мусаммат, в которых единицей измерения
являлось полустишие (мисра). В работе на наглядных примерах
рассматриваются такие ее разновидности, как мурабба, мухаммас, мусаддас,
тахмис, таштир и др. В башкирской поэзии также применялся особый
поэтический прием мусаммат-и мухтасар – «сокращенный мусаммат» или же
газель мусаммат – введение созвучных внутренних рифм в форму газели
(схема: а-а-а-а, б-б-б-а, в-в-в-а). Одним из последних произведений,
написанных с применением этого поэтического приема явилась «Элегия в честь
муллы Хибатуллы бин шайх Зайнулла ан-Накшбанди» (1903), созданная поэтом
М. Гафури в соавторстве.
Во второй главе «Силлабическое стихосложение» анализируется
традиционное книжное силлабическое стихосложение, а также влияние поэтики
башкирской народной поэзии на творчество поэтов начала ХХ века.
Силлабическая система была заложена в самом тюркоязычном народном
музыкально-поэтическом искусстве. Однако, при всем этом, для традиционной
письменной поэзии было характерно другое силлабическое стихосложение –
так называемое ученое, или книжное, испытавшее на себе влияние арабоперсидской поэтики. В дореволюционной тюркско-башкирской литературе
силлабическое стихосложение обозначалось терминами «бармак хисабы»
(тюркс. «бармак» – «палец», араб. «хисаб» – «счет») или же «хиджа вәзене»,
16
Аминов А. Жанр рубаи и советская лирико-философская поэзия. – Душанбе: Дониш, 1986. – С. 32.
11
«хиджа хисабы» (араб. «хиджа» – «слог»). После проникновения ислама,
силлабическое стихосложение, уступив место арабо-персидскому арузу,
становится малоупотребительной формой стиха в письменной поэзии. В связи с
тем, что поэты-традиционалисты не обращали внимание на «низкие» народные
формы, силлабическое стихосложение до конца XIX века оставалось в
основном формой стиха устного народного творчества. Несмотря на это, до
наших дней дошли средневековые памятники письменной культуры, в которых
использовалась силлабическая метрика. Таковыми являются обращенные к
простому народу хикматы А. Ясави (XII в.), отдельные части произведения
«Книга Бакиргана» С. Бакиргани, «Книга о конце света», поэма Кул Гали
«Житие Юсуфа» (XIII в.), некоторые хикматы Мавля Кулуя (XIV в.).
Постепенное возрождение силлабического стихосложения в башкирской
книжной поэзии начинается в конце XIX века, что было связано с творчеством
поэтов-просветителей, заинтересованных в том, чтобы их мысли стали
достоянием не только образованных людей, но и широких народных масс. Это
заставило их применять в своем творчестве более понятную для своих
слушателей слова и форму поэзии. Обращение к фольклору, к народным
поэтическим формам наиболее ярко проявилось в поэзии Акмуллы и М.
Уметбаева, которые наряду с арузом начинают применять и силлабическое
стихосложение.
В
произведениях
поэтов-просветителей
широкое
распространение получают специфические черты разговорного языка, в них
сознательно используются возможности языка башкирского фольклора17. В
начале ХХ века после буржуазно-демократической революции 1905-1907 годов
в новых условиях национально-поэтические традиции Акмуллы и Уметбаева
были продолжены поэтами М. Гафури, С. Якшигуловым, Ш. Бабичем и др.
В первом разделе второй главы «Ритмика» анализируется ритмическая
структура башкирского силлабического стихосложения, которая основана на
числе слогов в стихе, т.е. на повторе одинаковых по длительности
количественных отрезков речи. Большое значение в образовании ритма
силлабического строя стиха играют внутристиховые паузы, делящие стих на
ритмические (слоговые) группы. В башкирском литературоведении эти группы
называются «быуын» (башк. «быуын» – «сустав», «колено»).
Цезуры, образующие ритм стихов, в отличие от стопы в арузе, почти
всегда находятся между слов, и с одинаковой последовательностью
повторяются во всех строках. Было установлено, что особенностью
силлабических стихов, как средневековой поэзии, так и авторов начала ХХ века
является то, что они имели нечеткий силлабизм:
Һәр тарафта | уҡыу кәрәк, | ер кәрәк тип
4+4+4
12
Ижтиһад | итәләр | арып-талып
3+3+4
10
Кечкенә | ҡырмысҡадан | үрнәк алып
3+4+4
11
18
Сез дә ғафил | ҡалмағыз | башҡортларым!
4+3+4
11
17
Очерки истории башкирского литературного языка / Ишбердин Э.Ф., Халикова Р.Х., Галяутдинов
И.Г., Ураксин З.Г. – М.: Наука, 1989 – С. 240.
18
Яхшығолов С. Башҡорт хәлләре. – Стәрлетамаҡ: тип-я т-ва «Нур», 1911. – 16-сы б.
12
Согласно исследованиям И.В.Стеблевой, Н.Н. Тобурокова, Х. Усманова19
и других тюркологов неравносложность стиха регулируется изохронностью
строк.
Во втором разделе второй главы «Размеры» рассматриваются
традиционные книжные силлабические размеры, а также народные размеры,
вошедшие в башкирскую поэзию в начале ХХ века.
Размеры башкирского письменного силлабического стиха, также как и
метры аруза были канонизированы. В отличие от устной народной поэзии,
характеризующейся многообразием стихотворных размеров (от 4 до 16сложных), в книжной поэзии использовались в основном 7–,8–,11–,12–
сложные размеры, которые в разделе подробно анализируются на конкретных
примерах.
Из истории башкирской литературы известно, что в конце XIX – начале
ХХ в. среди интеллигенции оживляется интерес к национальному фольклору,
особенно к старинным песням. М. Гафури, Ф. Туйкин, Ш. Бабич,
Ф. Сулейманов и другие поэты и писатели активно собирали народные песни,
которые публиковали в виде книг, либо включали их в поэтические сборники
своих произведений. Народные песенные размеры имели две разновидности:
10-9-сложный – «озон кюй» («протяжный напев») и 8-7-сложный – «кыска
кюй» («короткий напев»). Одним из первых употребил 10-9-сложный размер в
письменной поэзии М. Уметбаев, который внес большой вклад в изучение и
собирание башкирского фольклорного материала. Размер 10-9-сложной
народной песни он выбирает для поэтического перевода стихотворения
А. С. Пушкина «Наслаждение» (1901).
В стремлении приобщиться к поэтическим традициям народной песни
отдельные поэты создавали собственные песни в подражание народным
напевам, формам и размерам. Очень часто в начале таких произведений авторы
указывали на какие напевы следует их исполнять. Например, Ф. Туйкин такие
свои песни, как «Мир» («Донъя», 1912), написал на народный напев
«Холодный родник» («Һалҡын шишмә»), «Прекрасное лето» («Йәмле йәй»,
1912) – на напев «Зиляйлюк», М. Гафури «Под старинную песню» («Иҫке
йырға ҡушып», 1911) – на напев «Тевкелев» («Тәфтиләү»), Ш. Бабич «Марш
войска» («Ғәскәр маршы», 1917) – на напев «Эскадрон» и др.
Следует отметить, что такие подражательные песенные произведения в
первые десятилетия ХХ века не получили широкого распространения.
Исследование поэзии этого периода показало, что например, в журнале «Шура»
(с 1908 по 1917 годы включительно) 10-9-сложным размером было
опубликовано около 5% от общего числа поэтических произведений. Другая
разновидность, имеющая 8-7-сложный размер, в литературной поэзии этого
периода практически не применялась.
19
Стеблева И. В. Некоторые особенности тюркского стиха // Советская тюркология. – 1970. – № 5. –
С. 104; Тобуроков Н. Н. Якутский стих. – Якутск: якутское кн. изд-во, 1985. – С. 30; Усманов Х. У.
Тюркский стих в средние века. – Казань: изд-во Казанского университета, 1987. – С. 53.
13
В разделе было также выявлено, что этот период характеризуется
появлением в творчестве поэтов коротких 5–, 6–сложных размеров, которые
ранее не употреблялись в традиционной книжной поэзии.
Третий раздел второй главы «Рифма» посвящен изучению рифмы в
башкирском книжном силлабическом стихе, которая была подвержена влиянию
арабо-персидской поэтики. В традиционных тюркских поэтических
произведениях, написанных силлабическими размерами, наличие рифмы, также
как и в стихах, созданных арузом, было строго обязательным. Установлено, что
рифмы в книжном силлабическом стихе башкирских поэтов начала ХХ века
представляли в основном точный вид рифмы, в которых наблюдается не только
точное звуковое совпадение аффиксов, но и захватывались корневые звуки.
Встречаются также рифмы, образованные повторением только конечных
согласных или гласных. Большинство рифм были грамматически однородного
типа. В то же время можно встретить рифмование слов разных грамматических
категорий, что являлось следствием влияния арабо-персидской поэтики. К
примеру, в следующей строфе использованы точные рифмы:
Сезне күреп тимәк мөмкин яҡты ҡояш
Уртала утырасыз күтәреп баш
Усаллар усаллығын ҡылам дисә
Нурың илә башҡаларға ҡыласыз фаш20
В силлабических стихотворениях обнаруживается также употребление
редифа, образующего составную рифму.
В разделе также рассматривается фольклорная рифма, которая является в
основном грамматической, возникшей в результате синтаксического
параллелизма. Широко распространенным приемом в народном стихосложении
являются словесные повторы, начальные и внутренние рифмы, аллитерация. В
письменной поэзии эти средства выразительности стиха употреблялись в
качестве стилистических средств:
Ярсынмаса күкрәк йәшнәп, күкрәп,
Телләреңдә ялҡын яна алмай.
Аһ ормасаң сыҡрап, тетрәп-тетрәп,
Ҡулларыңдан алтын тама алмай…21
Таким образом, было установлено, что рифма в силлабических стихах в
письменной поэзии, находившаяся под влиянием арабо-персидских
литературных традиций, в начале ХХ века начинает обогащаться свойствами,
заимствованными из народных поэтических традиций.
В четвертом разделе второй главы «Строфика» рассматриваются виды
строф силлабического строя в письменной поэзии, где самыми
распространенными формами стиха к началу ХХ века были четверостишные
строфы с рифмами а-а-а-б или а-а-б-а. Употребление астрофического стиха
встречалось редко.
20
21
Ғафури М. Милләт мөхәббәте. – Казань: электро-типография «Шараф», 1907. – 17-се б.
Бабич Ш. Шиғырлар мәжмүғәсе. – Казань: б-я гос. типография, 1922. – 40-сы б.
14
В башкирской литературе четверостишная строфа с рифмами а-а-а-б была
известна как строфа Кул Гали (или размер «Киссаи Юсуф»), которая в начале
ХХ века часто использовалась, например, поэтом С. Якшигуловым.
В разделе указывается на то, что силлабические стихи с четверостишной
строфой с рифмами а-а-б-а были характерны как для устной, так и для
письменной поэзии. Однако свое более широкое распространение этот вид
строфы в начале ХХ века получил под влиянием поэзии Акмуллы, творчеству
которого любили подражать С. Якшигулов, М. Гафури, Ш. Бабич и многие др.
В работе показывается, что с появлением в литературной поэзии
народных песенных 10-9- и 8-7-сложных размеров, поэзия дополнилась новыми
видами построения рифм в строфе. Например, самой распространенной формой
строфы в этих размерах является четверостишие с рифмами а-б-в-б.
Также в данной части работы отмечается увеличение числа
произведений, созданных в народной поэтической форме кубаир, имеющего
форму астрофического силлабического 7- (8-)сложного стиха в башкирской
народной эпической и лиро-эпической поэзии. Творческому развитию этой
жанровой формы уделили большое внимание Ш. Бабич, Х. Габитов, Д. Юлтый.
В третьей главе «Переход от традиционных форм стиха к новой
поэзии» выявляются основные этапы развития башкирского стиха начала ХХ
века, а также новаторские поиски поэтов в эти периоды, о чем подробно
говорится в ряде разделов.
В первом разделе третьей главы «Дореволюционный период»
анализируется поиск новых средств выразительности стиха, обусловленный
общими тенденциями, происходившими в башкирской литературе указанного
периода. В разделе было установлено, что традиционное башкирское
стихосложение обогащалось на основе творческого освоения народной ритмики
и опыта других литератур. Здесь же выделяется наличие двух течений в
башкирской поэзии начала ХХ века:
1) традиционная поэзия, в которой поэты, оставаясь верными
канонизированным формам, вносили новое содержание;
2) новая, новаторская поэзия, в которой поэты начинают видоизменять
как форму, так и содержание.
Было установлено, что на основе творческого освоения русской
(европейской) строфики в башкирской поэзии, как в арузе, так и в
силлабических стихах, начинают применяться четверостишные строфы с
перекрестной (а-б-а-б) и опоясывающей (а-б-б-а) рифмой.
В начале ХХ века формирование новых форм стиха происходило также
под воздействием близких по языку тюркских литератур. Заметное влияние на
творчество урало-поволжских тюркоязычных поэтов оказали произведения
казахского поэта Абая. Так, влияние его новаторских поисков обнаруживается
в поэзии Дердменда и Ш. Бабича, которые на основе творческого освоения его
поэтических опытов, создают самостоятельные, со своеобразными ритмами
новые формы стихотворений.
В работе было установлено, что отдельные арабо-персидские поэтические
формы были подвергнуты некоторым изменениям, что было связано со
15
стремлением поэтов освободиться от канонизированных требований
традиционной поэтики. Например, в некоторых газелях М. Гафури последние
строки написаны с парной рифмовкой строк. Таковы его газели «Красивая
дама» (1909), рифмы: а-а, б-а, в-а, г-а, д-д; «По-своему» (1910), рифмы: а-а, б-а,
в-а, г-г; «Иногда непонятно почему все вокруг становится некрасивым» (1910),
рифмы: а-а, б-а, в-а, г-а, д-д. В этих произведениях, выступая в качестве
обобщающих строк, бейт с парной рифмой как бы резюмирует основной смысл
всего стихотворения.
Стремление поэтов освободить стих от традиционных условностей
проявилось также в том, что поэты пытались расширить границы, возможности
употребления разных форм рифмовки с сохранением размера в одном и том же
произведении. Например, в форму маснави включалась форма газели. В стихе
Б. Мирзанова «Ты красива, нет тебе равных...» (1914) первые 4 бейта
зарифмованы по типу газели, остальные 10 – в форме маснави. Автор,
применив в начальных бейтах рифму газели, попытался точнее раскрыть тему
маснави – любовь. В его поэме «Чертова свадьба» (1915) начальные 6 бейтов,
записаны в форме газели, остальные 150 – в форме маснави. Вступительная
часть поэмы, в которой описывается осень, имеющая форму газели, напоминает
насиб (тагаззул) – лирическое вступление в касыде. Употребление двух видов
форм – газели и маснави в одном произведении встречается также и в
творчестве М. Гафури. Таким способом написано его стихотворение
«Воскрешение» (1916), в котором первые 5 бейтов зарифмованы в форме
газели, остальные 6 бейтов имеют форму маснави. А в балладе Ш. Бабича
«Клоп» (1916) начало зарифмовано по типу народных четверостиший типа а-аб-а, а-б-в-б , вся остальная часть произведения написана в форме маснави.
Во втором разделе третьей главы «Взаимовлияние метрического аруза
и
силлабического
стихосложения»,
рассматриваются
различные
видоизменения в обоих системах стихосложения, возникших в результате их
взаимовлияния.
В работе было выявлено, что для приближения традиционных книжных
стихов к народной поэзии, некоторые поэты делили бейт посредством цезуры
на две части, в результате которого форма двустишия превращалась в
четырехстрочную строфу, характерную для народной поэзии. Такое разделение
встречается в поэзии М. Гафури, Ш.Бабича, С. Кудаша, Д. Юлтыя и др.
Было установлено, что отдельные поэты, пытаясь сблизить аруз и
народное стихосложение, сочиняли стихи, соединив ритмические особенности
двух поэтических систем в одном произведении. В качестве примера,
рассмотрим строки из стиха Ш. Бабича «Ради моего народа» («Халҡым өсөн»,
1914):
Ап-аҡ алтын | жырларымны
4+4 –  – – | –  – – |
а
Жырламыйм |данлыҡ өчөн
3+4 –  – – | – –
б
Жырлаймын | алтын илемчөн
3+5 –  – – | –  – – |
б
Үз туған | халҡым өчөн
3+4 –  – – | – –
б
16
Если записать четверостишие в виде бейта, то получится, что данное
стихотворение написано метром аруза рамал-и мусамман-и махзуф (по схеме: –
 – – | –  – – | –  – – | –  – ) в форме маснави и редифом «өчөн». Каждое
полустишие бейта было разделено автором на две части, что привело к
образованию четверостишной строфы с рифмой а-б-б-б, характерной для
народной поэзии. В то же время поэт употребляет словоразделы, свойственные
силлабическому стихосложению со слоговой группой 4+4, 3+4, 3+5, 3+4. В
результате этих изменений, ритм стиха начал соответствовать 8-7-сложному
размеру народной песни «кыска кюй». Здесь мы наблюдаем синтез аруза и
народного стихосложения или стихотворение со смешанным размером.
Рассматриваются случаи, когда башкирские поэты, стремясь к
народности, прибегали также к присущим только народной поэзии формам
инструментовки стиха, таким как аллитерация и внутренняя рифма:
Бер минутта ташды күңлем, бер минутта булды ут,
Бер дә янды, бер дә туңды, барыда булды бер минут22 .
В работе были выявлены новаторские устремления отдельных поэтов
этого периода, которые были направлены к тому, чтобы утвердить в
башкирской поэзии традиционный для тюркского народного стиха
акустический принцип рифмовки, т. е. рифмы, строящейся на фонетическом
созвучии. Такой вид рифмы, основанный на звуковом сходстве, начинают
вводить в литературное стихотворение Ш. Бабич, Я. Юмаев, Г. Исянбирдин, Д.
Юлтый и др. Например, в стихах Ш. Бабича, созданных арузом, встречаются
такие акустические рифмы, как ҡадал – ҡәдәр, нишләйем – эш ҡыйын, күңлем
яна – донъяға («Последняя жалоба», 1915). Особенно много акустических рифм
использовано им в балладе «Клоп» («Ҡандала», 1916): ҡандала – ҡарғана,
йыраҡ – илап, ҡандала – кәүдәгә, ваҡыт – атып, диуана – донъяға и т. д. Ш.
Бабич, Я. Юмаев, Ф. Туйкин, Д. Юлтый применяли акустические рифмы,
свойственные народному стихосложению также в стихах, созданных
силлабическими размерами. Например, Ш. Бабич в стихотворении «Раскрой
глаза» (1917-1918), созданном на основе 10-9-сложного народного песенного
размера, рифмует следующие слова: ҡәһәрлән – жәһәннәм, бөркөлә – елкенә,
урынына-урғыла, иншалла – ышанма, сәчеп – ҡарчыҡ и др.
В разделе также рассматривается влияние принципов арабо-персидского
стихосложения на силлабическое. К примеру, оно проявилось в способе
построения строф. Так, в стихотворениях М. Гафури «В этом мире еще никогда
не находилась истина…» (1907), Ш. Бабича «Красивые фигуры» (1916) кроме
того, что для всех строк характерен строгий изосиллабизм по 12 слогов, способ
рифмовки имеет форму, свойственную арабо-персидской форме газели: а-а, б-а,
в-а, г-а.
Своей необычной структурой отличаются также два стихотворения
Ш. Бабича: «Нет» и «Шагал бесследно». Оба стиха написаны силлабическим 5сложником со строфой, состоящей из шести строк, однако наряду с этим
расположение рифм в строках сходно с арабо-персидской формой газели (а-а-б22
Бабич Ш. Шиғырлар мәжмүғәсе. – Казань: б-я гос. типография, 1922. – 39-сы б.
17
а-в-а). В стихе «Нет» применен также компонент, характерный для газели –
редиф «юҡ» (нет).
В третьем разделе третьей главы «Послереволюционный период»
анализируется состояние башкирского стихосложения периода, связанного с
революционными событиями 1917-х годов, которые оставили глубокий след в
литературной жизни страны. Изменившаяся идеология поставила перед
поэтами новую проблематику. В работе рассматривается процесс перехода от
высокого стиля, преобладающего в их поэзии, к более низкому, так как
произведения теперь предназначались для простой аудитории в лице народа,
для которого стало необходимо обращаться более простым, общедоступным
языком, освобожденным от арабо-персидской лексики. Серьезные изменения
претерпела и форма стихотворений.
Здесь же рассматривается отношение поэтов к традиции и новаторству,
которая превратилась в борьбу между сторонниками классических и новых
форм. Так, сторонники традиционных форм М. Гафури, С. Кудаш, несмотря на
новое содержание, в 1917-1920-е годы продолжали писать метрами аруза.
Другие же поэты – сторонники башкирского национально-патриотического
движения Ш. Бабич, Х. Габитов – использовали как аруз, так и силлабическую
метрику, при этом отдавая предпочтение форме народного стиха. К примеру, в
сборнике Ш. Бабича «Молодой Башкортостан. Голубые песни» (1918) 70%
стихов созданы силлабической метрикой.
В башкирском стихе 1920-х годов, как отмечает Г. Б. Хусаинов,
наблюдаются две тенденции. В первой, основанной на народном стихе,
проявляется стремление к полной ритмической точности, строфикоструктурной стройности. К этой же тенденции относится разновидность
обновляющегося книжного стиха. Ко второй относится новый стих,
приспособленный к говорной интонации, с более свободной ритмикоинтонационной формой23. В 1920-е годы большинство поэтов начинают
отдавать предпочтение народному силлабическому стихосложению, в их
творчестве основным размером становится 10-9-сложный силлабический стих.
Однако, для поэтов-новаторов рамки традиционных приемов и форм стиха
становятся узкими для отражения новых тем и идей, поэтому они приступают к
различного рода экспериментам над формой стиха. Подражая творчеству
В. Маяковского, поэты-новаторы видоизменяли внешнюю форму стиха в виде
«лесенки», отделяя слова на отдельные строки, вводя или сокращая стопы,
употребляя разные виды размеров в одном стихотворении. Все эти
преобразования привели к потере главного свойства традиционного
стихосложения – напевности. Таковы стихи, созданные на основе аруза
З. Асфара «Молодая сила» (1923), Мэргэна «Умер…говорят» (1924), Д. Юлтыя
«Стон проводов» (1924) и др. Силлабическое стихосложение также подверглось
различным преобразованиям, особенно в творчестве Б. Валида, Г. Амантая и
др.
23
Хөсәйенов Ғ. Б. Башҡорт шиғыры. Шиғриәт һүҙлеге. – Өфө: Ғилем, 2003. – 220-се б.
18
Попытки поэтов-новаторов ввести изменения в области рифм привели к
изменениям лексического состава, сочетаний грамматических форм. К концу
1920-х годов поэты-новаторы отказываются от точной рифмы, свойственной
традиционному стиху, увлекаясь приблизительной рифмой, что было
установлено в результате анализа ряда произведений. К примеру,
употреблялись следующие виды рифмующихся слов: тормошҡа – өйөшә (А.
Салихов «Пусть будет пылким», 1929), ҡайраған – маңғайҙан (Р. Нигмати
«Твое желание исполнится», 1929), таратмай – ҡараҡтай (Б. Валидов «Весна
ждет» 1929), йырым бар – тығылған (Т. Морат «Послушайте»), өйөлгән –
күңелдәр (С. Агиш «В горячую пору», 1929). По сравнению с точными
рифмами, неточные рифмы употреблялись в незначительном количестве.
В четвертом разделе третьей главы «Аруз в конце 1920-х годов в
башкирской поэзии и других литературах» рассматривается процесс
смещения метрики аруз силлабическим стихосложением в башкирской поэзии,
а также говорится о состоянии и перспективах развития аруза указанного
периода в других тюркских литературах, которые оказали влияние на
башкирскую поэзию.
Призывы прогрессивных поэтов к обновлению строя стиха были
подхвачены и башкирскими поэтами, о чем свидетельствуют литературные
издания. Так, в результате статистического анализа было выявлено, что в
журнале «Шура» в период с 1908 по 1917 годы метрами аруза было напечатано
85% от общего количества издаваемых стихотворений. Во второй половине
1920-х годов число стихов, созданных арузом, заметно сокращается. Так, в
журнале «Белем» за 1926-1927 годы количество стихов, созданных арузом,
снижается до 19,4%. В журнале «Безнен юл», «Сэсэн» за эти годы нами не
обнаружено ни одного метрического стиха.
В разделе также рассматриваются случаи, когда метрика аруз еще
применялась в башкирской поэзии в указанный период. Кроме поэтов нового
литературного направления в башкирской литературе 1920-х годов
существовало и течение, сторонники которого были приверженцами
традиционной книжной поэзии. К примеру, помимо общественнолитературных изданий, существовали и два религиозных журнала – «Ислам»
(1924-1928) и «Диянат» (1926-1928). При анализе ритмических структур
стихотворений, опубликованных в этих изданиях, нами было выявлено, что
журнале «Ислам» преобладают поэтические произведения арабо-персидской
формы. Из 15 стихотворений 13 написаны метрикой аруза, в журнале «Диянат»
из 10 стихотворений 6 написаны арузом.
В исследовании было установлено, что в башкирской поэзии поэтами,
которые продолжали писать метрами аруза после 1920-х годов, были
М. Гафури («Тридцать лет» (1932), «Взгляни на улицу как там пыльно» (1932))
и С. Кудаш («Дитя» (1935), «Сросшая пара ив» (1957)).
Изменения, происходящие в стихотворном строе в конце 1920-х годов,
были обусловлены общественно-политическими переменами в стране, крае.
Было установлено, что в каждой из национальных литератур, они имели свои
особенности. В частности в работе выделяются помимо башкирской татарская,
19
уйгурская, турецкая, азербайджанская, узбекская, а также персидская и
арабская литературы. Таким образом, система башкирского стихосложения
прошла типологически общий со стихосложением других тюркоязычных
народов, развивавшихся под влиянием арабо-персидских литературных
традиций, процесс перехода от канонизированных форм стиха к поэзии нового
времени. Для него важнейшими факторами явились воздействие
народнопесенной ритмики и стиховой опыт других народов.
В Заключении подводятся основные итоги, полученные в ходе
проделанной работы.
В башкирской поэзии начало ХХ века явилось периодом становления
нового типа стиха. Эти изменения происходили в два этапа.
Ведущими тенденциями в развитии башкирского стихосложения первого
периода (1905 – 1917) явились: 1) обогащение традиционной стихотворной
структуры, которая сохраняет свое господствующее положение за счет
обращения к народным формам поэтики и иных литератур, 2) разработка
различных смешанных метрических форм, объединяющих аруз и
силлабический стих.
Главной тенденцией второго этапа (1917 – конец 1920-х годов) явились:
во-первых, отказ от классической традиции стихосложения, основанной на
метрике аруз; во-вторых, формирование нового типа стиха силлабического
строя, основанного на говорной интонации, который приобретает
универсальный характер.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
А. Публикации в изданиях, рекомендованных перечнем ВАК:
1.
Искандарова, С. А. Особенности метрического стихосложения аруз
в башкирской поэзии первой трети ХХ века [Текст] / С. А. Искандарова //
Вестник Челябинского государственного университета. № 11 (226). Филология.
Искусствоведение. Вып. 53. – Челябинск, 2011. – С. 62-65.
2.
Искандарова, С. А. Особенности стихосложения в башкирской
поэзии в первой трети ХХ века [Текст] / С. А. Искандарова // Проблемы
истории, филологии, культуры № 2 (32). – Москва-Магнитогорск-Новосибирск,
2011. – С. 389-394.
Б. Публикации в других научных изданиях:
3.
Искандарова, С. А. Об одном стихотворении из журнала «Ислам»
[Текст] / С. А. Искандарова // Гуманитарные науки в Башкортостане: история и
современность:
Материалы
Международной
научно-практической
конференции, посвященной 75-летию ИИЯЛ УНЦ РАН. – Уфа: Гилем, 2007. –
С. 100-102.
4.
Искандарова, С. А. Об особенностях поэтической структуры семи
стихотворений Ш. Бабича [Текст] / С. А. Искандарова // Урал-Алтай: через века
в будущее: Материалы III Всероссийской тюркологической конференции,
20
посвященной 110-летию со дня рождения Н. К. Дмитриева. –Уфа, 2008. – С. 96100.
5.
Искандарова, С.А. О стихотворениях из журналов «Ислам» и
«Дийанат» [Текст] / С. А. Искандарова // Исламская цивилизация в ВолгоУральском регионе: Материалы III Международного симпозиума. – Уфа: ИИЯЛ
УНЦ РАН, 2008. – С. 88-92.
6.
Искандарова, С. А. Особенности стихосложения в баснях М.
Гафури [Текст] / С. А. Искандарова // Актуальные проблемы истории, языка и
культуры Башкортостана: Сборник научных трудов молодых ученых ИИЯЛ
УНЦ РАН. – Уфа: Деловая династия, 2008. III выпуск. – С. 129-134.
7.
Искандарова, С. А. О некоторых особенностях развития тюркскобашкирского стихосложения до 1917 г. [Текст] / С. А. Искандарова // Феномен
Евразийства в материальной и духовной культуре, этнологии и антропологии
башкирского народа. Материалы Всероссийской научно-практической
конференции, проводимой в рамках разработки 7-томного издания «История
башкирского народа» (Уфа-Сибай, 27-29 мая 2009 г.). – Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН,
2009. – С. 198-199.
8.
Искандарова, С. А. Строфические формы аруза в тюркскобашкирской поэзии начала ХХ века [Текст] / С. А. Искандарова // Урал-Алтай:
через века в будущее: Материалы IV Всероссийской научной конференции,
посвященной III Всемирному курултаю башкир. – Уфа, 2010. – С. 130-132.
9.
Iskenderova, S. Mecit Gafurî'nin Eserlerinde Hece ve Aruz Ölçüsünün
Kullanımına Dair Bazı Özellikler [Тext] / S. Iskenderova // Kardeş Kalemler. Aylık
Avrasya Edebiyat Dergisi. Mecıt Gafuri. Doğumunun 130. Yılı Anısına. 47. Sayı.
Kasim 2010. S. 72-74. (Особенности употребления силлабического и арузного
стихосложений в произведениях Мажита Гафури // Собратья по перу. Ежемес.
лит. евразий. журнал. 2010. № 47. С. 72-74. на турец. яз.)
10. Искандарова, С. А. О стихотворениях из журналов «Ислам» и
«Дийанат» [Текст] / С. А. Искандарова // Материалы III Международного
Симпозиума Исламская Цивилизация в Волго-Уральском регионе. – Стамбул,
2010. – С. 145-149.
11. Искандарова, С. А. Переход от традиционных форм к новой поэзии
в творчестве М. Гафури [Текст] / С. А. Искандарова // Литература Урала:
история и современность. Сб. статей. – Екатеринбург: Изд-во Уральского
государственного университета, 2011. – С. 171-175.
12. Искандарова, С. А. Рифма в башкирской поэзии начала ХХ века
[Текст] / С. А. Искандарова // Язык и литература в поликультурном
пространстве. Материалы международной научно-практической конференции.
Выпуск. 7. – Бирск: Бирск. гос. соц.-пед. акад., 2011. – С. 65-69.
13. Искандарова, С. А. Арабо-персидские формы рубаи (китъа,
дубейти) и народная четверостишная строфа в башкирской поэзии начала ХХ
века [Текст] / С. А. Искандарова // Актуальные проблемы современной
башкирской филологии и творческое наследие профессора Р.Н.Баимова.
Материалы
Всероссийской
научно-практической
конференции
(с
международным участием). – Уфа, 2012. – С. 293-296.
21
14. Искандарова, С. А. Формы газель и маснави в башкирской поэзии
начала ХХ века [Текст] / С. А. Искандарова // Урал-Алтай: через века в
будущее: материалы V Всероссийской тюркологической конференции,
посвященной 80-летию Института истории, языка и литературы УНЦ РАН. –
Уфа, 2012. – С. 293-294.
15. Искандарова, С. А. Рифма в стихах силлабического строя в
башкирской поэзии в первой трети ХХ века [Текст] / С. А. Искандарова //
Литературное наследие. Фольклор. Текстология: межвузовский сб. науч.
статей. Вып. VI / отв. ред. проф. Г.С. Кунафин. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2012. – С.
67-72.
16. Искандарова, С. А. Аруз в башкирской поэзии 1920-х годов [Текст]
/ С. А. Искандарова // Актуальные проблемы современной башкирской
филологии и творческое наследие профессора А. Н. Киреева. Материалы
Всероссийской научно-практической конференции (с международным
участием). – Уфа: РИЦ БашГУ, 2013. – С. 146-149.
22
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
10
Размер файла
819 Кб
Теги
башкирский, века, поэзия, эволюция, начало, метрическому, силлабического, стихосложение
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа