close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

47

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Непорада Наталья Павловна
ТИП «МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА» В СИСТЕМЕ МАЛЫХ
ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНЫХ ЖАНРОВ ПИСАТЕЛЕЙСАТИРИКОНЦЕВ
Специальность 10.01.01 – русская литература
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Москва -2015
1
Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы
филологического факультета Федерального государственного автономного
образовательного учреждения высшего профессионального образования
«Российский университет дружбы народов»
Научный руководитель:
Доктор филологических наук, профессор Пинаев Сергей Михайлович
Официальные оппоненты:
доктор филологических наук (10.01.01 – русская литература),
профессор Брызгалова Елена Николаевна
заведующая кафедрой журналистики, рекламы и связей с общественностью
Тверского государственного университета;
кандидат филологических наук (10.01.01 – русская литература),
доцент Павловец Михаил Георгиевич
доцент Школы филологии факультета гуманитарных наук Национального
исследовательского университета «Высшая школа экономики»;
Ведущая
организация:
Федеральное
государственное
бюджетное
образовательное
учреждение
высшего
образования
«Тихоокеанский
государственный университет» (г. Хабаровск).
Защита состоится 19 февраля 2016 года в 14-00 часов на заседании
диссертационного совета Д 212.203.23 при Российском университете дружбы
народов по адресу: 117198, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 10/2, ауд. 730.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Российского
университета дружбы народов по адресу: 117198, г. Москва, ул. МиклухоМаклая, д. 6.
Объявление о защите и автореферат размещены на сайтах http://vak.ed.gov.ru и
http://dissovet.rudn.ru.
Автореферат разослан «» января 2016 года.
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических наук, доцент
Базанова А.Е.
2
Общая характеристика работы
Юмористический еженедельник «Сатирикон» (а затем «Новый
Сатирикон») подарил русской литературе множество произведений малой
прозы – злободневных, ярких, актуальных для современной им эпохи. Именно
на страницах «Сатирикона» расцвел талант выдающихся писателей, в
дальнейшем именуемых «сатириконцами»: Н.Тэффи, А.Аверченко, Саши
Черного и Дона Аминадо. Помимо острой политической сатиры, журнал являл
реалии жизни на рубеже веков: писатели ставили целью дать обличительнокритическую картину общества в эру глобальных перемен через отражение
жизни человека рядового, не выдающегося. Иными словами, в центре
критического взгляда «сатириконцев», как во время работы в журнале, так и в
последующие периоды творчества, оказывается так называемый «маленький
человек».
«Маленький
человек»
–
«долгожитель»
отечественного
литературоведения. Это понятие, употребляемое чаще всего по отношению к
произведениям Пушкина, Гоголя, Достоевского и Чехова, на первый взгляд,
кажется исчерпывающе изученным и многими оценивается как устаревшее,
изжившее себя. Однако при попытке проанализировать творческое наследие
сатириконцев становится очевидно, что «маленький человек» фигурирует в
огромном количестве произведений и «путешествует» вместе с писателями:
предстает рядовым чиновником, служащим в Царской России; участвует в
революционных событиях, либо прячется от них; становится «хозяином жизни»
в новом государстве либо разделяет тяготы жизни в эмиграции. Наследуя
традиции Пушкина, Гоголя, Достоевского и Чехова, сатириконцы по-разному
подходят к теме «маленького человека», но пласт произведений о нем жанрово
ограничен: фельетон, ориентированный на высмеивание какого-либо факта
действительности; анекдот, выросший из устного жанра и призванный отразить
парадоксальность и непредсказуемость жизни; пародия, целью которой стала
насмешка над новыми жизненными реалиями, а также – публицистическими и
бытовыми жанрами.
Творчество
сатириконцев
в
отечественном
литературоведении
рассматривалось достаточно широко. В первую очередь следует упомянуть
исследования, посвященные сатириконцам в целом: Л.Л. Спиридонова
(Евстигнеева) (кандидатская диссертация «Развитие русской сатиры в 1907—
1917 гг. и поэты «Сатирикона», докторская диссертация «Русская сатирическая
литература начала ХХ века», множество монографий, книг, статей), В.В.
Берелович («Группа «Сатирикона» // История русской литературы. XX век.
Серебряный век), Е.А. Дьякова (Писатели-сатириконцы: Аркадий Аверченко,
Н. Тэффи, Саша Черный // Русская литература рубежа веков (1890-е - начало
1920-х годов), Е. Н. Брызгалова («Творчество сатириконцев в литературной
парадигме серебряного века»). Можно выделить ряд наиболее знаковых работ,
посвященных творчеству отдельных писателей. А.Л. Долгов в работе
«Писатели-сатириконцы и советская сатирико-юмористическая проза 20-х
3
годов» проанализировал связь сатиры 1920-х годов с творчеством А. Аверченко
и Н.Тэффи. Д. Д. Николаев в исследовании «Творчество Н.А. Тэффи и А.Т.
Аверченко. Две тенденции развития русской юмористики» показал разные
направления в развитии русской юмористики начала века; Е.М. Трубилова в
диссертации «Творческий путь Н.А. Тэффи (Эмигрантский период)» целостно
охарактеризовала эмигрантский период творчества Н.Тэффи. Малой прозе
А.Аверченко посвящена диссертация О. А. Кузьминой «Рассказы А.Т.
Аверченко: Жанр. Стиль. Поэтика». В.И. Коровин в статье «Наиболее
даровитый поэт эмиграции», сопровождающей сборник произведений ДонАминадо «Наша маленькая жизнь», дал обширную картину жизни и творчества
Дона Аминадо, сделал ряд наблюдений по поводу особенностей изображения
«маленького человека» Дона Аминадо в рамках поэзии. На появление нового
типа героя в творчестве сатириконцев обращает внимание Г.А. Погребняк,
который в кандидатской диссертации «Поэтика парадоксального в малой
сатирико-юмористической прозе первой трети XX века: А.Аверченко, Саша
Черный» рассматривает поэтику писателей в контексте противопоставления
«наивный человек» – «массовый человек».
Актуальность настоящего исследования обосновывается тем, что
жанровое своеобразие прозы сатириконцев не становилось объектом
специального исследования, а тема «маленького человека» также практически
не освещалась в интересующем нас контексте.
Объектом нашего исследования стал тип «маленького человека» в малой
прозе писателей сатириконцев – А. Аверченко, Н.Тэффи, С. Черного и Дона
Аминадо. Предмет исследования – анекдоты, фельетоны и пародии
вышеупомянутых писателей. При отборе текстов принимались во внимание два
критерия: тематическое соответствие – наличие образа «маленького человека»;
жанровое соответствие – причастность к анекдоту, фельетону или пародии.
Цель настоящего исследования – выявить тип «маленького человека» в
прозаических произведениях сатириконцев в свете фельетона, анекдота и
пародии, как наиболее популярных (применительно к вышеуказанным авторам)
жанров.
Данная цель исследования определяет следующие задачи:
- выявить основные значимые моменты в истории возникновения и
развития образа «маленького человека», а также проследить связь
произведений сатириконцев с традицией, идущей от Пушкина, Гоголя,
Достоевского и Чехова;
- показать вклад сатириконцев в развитие образа «маленького человека»
посредством выявления его новых разновидностей и использования
новаторских приемов организации текста в рамках анализируемых жанров;
- показать жанровое своеобразие произведений о «маленьком человеке»
посредством подробного рассмотрения образа в контексте фельетона, анекдота,
пародии; исследовать механизмы создания комического эффекта на языковом,
композиционном и смысловом уровнях;
4
- выявить основные векторы развития образа «маленького человека»,
обозначив своеобразие подхода каждого из авторов к заявленной теме.
Методологической и теоретической основой диссертационного
исследования послужили труды отечественных и зарубежных ученых по теории
и истории
литературы
(В.Г. Белинский, Д.С. Лихачев, В.И. Тюпа,
В. Б.Шкловский, Е.М. Сокол, К.Г. Бронников, Ф.З. Канунова, Г. А. Гуковский),
теории комического (Ю.Н. Тынянов, С.А. Голубков, Е.Я. Курганов,
В. И. Новиков, М. В. Воробьева, С.А. Комаров, С.С. Аверинцев,
М.Л. Гаспаров), а также литературоведческие работы, посвященные творчеству
Н. Тэффи (Л. А. Спиридонова, Д.Д. Николаев, Е.Н. Брызгалова, В. Берелович,
Е.М. Трубилова, Д.Д. Николаев, Элизабет Нитраур ), А. Аверченко
(Д.А. Левицкий, В.В. Агеносов, О. Михайлова, О.А. Кузьмина, ), С. Черного
(А.А. Иванов,
О.И. Рыбальченко) и Дона Аминадо (В.И. Коровин,
К.А. Толкачев, С.А. Голубков). Для достижения поставленных задач нами были
применены сравнительный, системный, психологический,
историкокультурный методы, а также метод интертекстуального анализа, актуальный
для раскрытия оппозиции «традиция – новаторство» и выявления
художественного своеобразия при создании образа «маленького человека»
каждым из авторов.
Методологически важным в рамках настоящего исследования является
активное использование понятийного и терминологического аппарата
языкознания, что позволяет нам проанализировать не только идейную, но и
художественную составляющую произведений, исследовать механизмы
создания комического на языковом и композиционном уровне.
Научная новизна исследования определяется следующими моментами:
- впервые предпринимается попытка проанализировать образ
«маленького человека» в творчестве сатириконцев;
- впервые малая проза Н.Тэффи, А.Аверченко, Саши Черного и Дона
Аминадо рассматривается в комплексе системы жанров «фельетон–анекдот–
пародия».
Теоретическая и практическая значимость работы связана с тем, что
литературоведческий термин «маленький человек», традиционно относящийся
к литературе XIX века, получает свое развитие в контексте литературы XX века
и рассматривается в системе жанров, связанных с категорией комического; в
научный оборот включается материал, который может послужить для
дальнейшего рассмотрения этого образа в XX и XXI веке, а также найти
применение в работах специалистов, занимающихся изучением творчества
Н.Тэффи, А.Аверченко, Саши Черного и Дона Аминадо.
Структура диссертации: работа состоит из введения, четырех глав,
заключения, библиографии.
Апробация работы: основные положения работы были изложены в семи
публикациях, из них – 3 в журналах, входящих в перечень рецензируемых
научных изданий ВАК, а также в докладах на межвузовских и международных
конференциях.
5
Положения, выносимые на защиту:
1. Писатели-сатириконцы наследуют традицию в изображении «маленького
человека», идущую от русской классической литературы, развивают идеи
Пушкина, Гоголя, Достоевского и Чехова, заимствуют многие приемы
организации текста;
2. Подход к образу «маленького человека» во многом определяется
законами жанра: в центре поэтики фельетона находятся фельетонный факт и
фельетонный образ, в анекдоте – комическая ситуация, в пародии комический
эффект возникает за счет «передразнивания» реалий жизни «маленького
человека» (писем, документов, декретов, инструкций) – сам персонаж чаще
остается «за кадром» повествования;
3. Отдельное внимание «сатириконцев» обращено к женским образам,
которые будут условно сведены нами к понятию «маленькая женщина»,
обладающему специфическими чертами;
4. Конфликт произведений малой прозы строится на дуализме идеального и
реального; другой тип двойственности связан с двуплановостью произведений
– за внешним комическим планом кроется серьезная социальная или
психологическая проблема;
5. «Делец» и «фантазер» – антагонисты, в равной степени относящиеся к
типу «маленького человека», намечают два пути развития образа в
общественных условиях XX века;
6. В малой прозе «сатириконцев» образ «маленького человека» раскрыт с
разных позиций и в полной мере отражает жизнь «маленьких людей» в начале
XXвека.
Основное содержание работы
Во Введении обосновываются актуальность, научная новизна и степень
изученности заявленной темы, определяются цель, задачи, объект и предмет,
обозначается методологическая основа работы.
В первой главе «Тема «маленького человека» в русской литературе и
ее разработка в творчестве писателей-сатириконцев» прослеживается
история образа и связь произведений сатириконцев о «маленьком человеке» с
русской литературной традицией.
Первый параграф «Маленький человек» в русской литературе: истоки
образа» посвящен теоретическому осмыслению образа «маленького человека»
в рамках литературоведения. Понятие «маленький человек» впервые
встречается статье В.Г.Белинского «Горе от ума» в 1840 году, однако ряд
исследователей находит истоки образа в произведениях древнерусской
литературы – «Молении Даниила Заточника» (О.В. Козлова, Н.К. Гудзий, В.Б.
Еворовский) и «Повести о Горе-Злосчастии» (Д.С. Лихачев), героем которых
стал простой, ничем не примечательный человек. Огромное значение для
формирования и развития темы имела повесть Н.М. Карамзина «Бедная Лиза»,
где впервые художественно убедительно были раскрыты чувства
6
обыкновенного человека. Карамзин открывает новый, гуманный вектор
развития образа и формирует новое качество читательского отношения к нему.
Во втором параграфе «Станционный смотритель» А.С. Пушкина:
своеобразие восприятия образа «маленького человека» рассмотрены различные
интерпретации образа Самсона Вырина, «открывающего» собой плеяду
«маленьких людей» в классическом понимании слова. С точки зрения
социологического подхода, беда Самсона Вырина, определяется его низким
общественным положением, бесправием и, как следствие этого, финальным
одиночеством (Н.Я. Берковкий). Существует и другая трактовка, при которой
на первое место выходит несчастье духовное, семейное: «Борьба Вырина с
Минским идет за утверждение права на близкого человека» (Белькинд С.В.
Образ «маленького человека» у Пушкина и Достоевского//Пушкинский
сборник Псковского государственного педагогического института им. С. М.
Кирова.– 1968. – с. 142). Восприятие повести в христианском ракурсе
осуществляется в рамках мифа о блудном сыне/дочери. В этом случае Самсон
Вырин – по-прежнему «маленький человек», однако эта характеристика
ограничивается только земным миром. Самсон дожидается чуда – возвращения
и раскаяния дочери, его бессмертная душа тому свидетель (И.А. Есаулов). В
творчестве сатириконцев традиции Пушкина прослеживаются на уровне
некоторых символов. Например, в рассказе А. Аверченко «Начальник станции»
прослеживается явная аллюзия на «Станционного смотрителя» А.С. Пушкина,
цель которой – обозначить разницу между «станционным смотрителями» XIX и
XX веков. Если Самсон Вырин вызывает симпатию при первом знакомстве, то
начальник станции у Аверченко, наконец получивший власть, является явно
отрицательным персонажем – наглецом и взяточником.
В третьем параграфе «Шинель» Н. В. Гоголя. Традиции Н.В. Гоголя в
малой прозе писателей-сатириконцев» делается попытка обозначить
тематические и психологические открытия Гоголя, касающиеся темы
«маленького человека», и проанализировать, как эти новшества были
восприняты сатириконцами. Писатели-сатириконцы вслед за Гоголем
(«Петербургские повести») высмеивают «притворство» столичной жизни и
наивность людей, безоглядно верящих в ценность роскоши и внешнего блеска,
показывают пропасть, лежащую между непосредственностью жителей
глубинки и высокомерием петербуржцев («Несерьезные рассказы» С. Черного,
«Два мира» А.Аверченко, ««Ничтожные и светлые» Н.Тэффи). Фантастическая
линия повести «Нос» и, в частности, прием персонификации, были
впоследствии позаимствованы Тэффи («Жизнь и воротник», «Дачные типы»).
«Записки сумасшедшего» Гоголя пересекаются с «Записками Простодушного»
Аверченко: повесть Аверченко имеет совершенно иной сюжет и иную
тональность, однако откровенность главного персонажа, пограничное с
сумасшествием состояние и непонимание происходящего объединяет
Простодушного с Поприщиным. Разрабатываемая в «Портрете» тема
художника в отношениях с реальностью, вдохновляет сатириконцев на
7
использование похожих сюжетов, но в ином, комическом ракурсе
(«Изумительный случай» Аверченко, «Наглядное обучение» Саши Черного).
Четвертый параграф «Психологизм на пути осмысления образа
«маленького человека» в творчестве Ф.М. Достоевского» посвящен двум
знаковым с точки зрения рассматриваемой темы произведениям Ф.М.
Достоевского. Его первый роман «Бедные люди» по праву считается вершиной
«натуральной школы» благодаря «физиологичности» описаний Петербурга и
его жителей. Однако главное открытие Ф.М. Достоевского состоит в
принципиально новом подходе к образу «маленького человека», которому
удалось вырасти до масштабов личности – думающей, рефлексирующей,
противоречивой. Макару Девушкину, в отличие от героев Пушкина и Гоголя,
свойственна развернутая самооценка, попытка осмыслить бытие и понять
законы мироустройства, руководствуясь собственными наблюдениями.
Горизонты сознания «маленького человека» расширяются, в том числе и за счет
христианской жертвенной любви Макара к Вареньке. Тему «маленького
человека» писатель развивает в повести «Двойник», недопонятой
современниками Достоевского и до сих пор вызывающей немало вопросов. В
центре повествования – Яков Петрович Голядкин, титулярный советник,
человек внешне тихий и скромный, однако мечтающий быть признанным в
высших кругах. Это чувство неудовлетворенности, разрыва желаемого и
действительного провоцирует душевную болезнь героя. Мотив безумия и мотив
«двойничества» вытесняют в повести социальный пафос, причиной краха
являются процессы, происходящие внутри человека.
Достоевский в
«Двойнике» отрицает роковую зависимость человека от обстоятельств, что
провоцирует множественность трактовок.
Мотивы, звучащие в произведениях Достоевского, найдут свое отражение
в творчестве писателей-сатириконцев. Черты Макара Девушкина, как первого
рефлексирующего «маленького человека», проявятся в рассказах сатириконцев
с трагической доминантой (по большей части – в рассказах Тэффи). В начале
XX века оба «двойника» шагнут из фантастического мира Достоевского в
реальность и будут существовать в одном пространстве: Голядкин-старший
эволюционирует в беспомощного и растерянного «фантазера», а Голядкинмладший в тип, который в нашей терминологии получит наименование
«делец».
В пятом параграфе «Традиции А.П.Чехова в малой прозе сатириконцев»
были обозначены основные изменения, которые претерпевает образ
«маленького человека» в рассказах Чехова. В таких классических образцах
чеховской юмористики как «Смерть чиновника» и «Толстый и тонкий», Чехов
вступает в спор с трактовкой образа «маленького человека», принятой у
писателей, придерживающихся либеральных взглядов, где
«маленький
человек» чаще всего оценивался как жертва жестокого социального механизма,
достойная жалости. Чехов
переворачивает эту идейную конструкцию.
Например, представитель силы и власти, генерал в «Смерти чиновника» и
Толстый в «Толстом и тонком», обладатели больших чинов и высокого
8
положения в обществе, – в целом положительные персонажи, в их поведении
нет ничего зловеще-авторитарного. Духовная беда «маленьких» людей
объясняется не социальным давлением, а странными законами человеческой
психики, стереотипными представлениями о взаимоотношениях с властью и
внутреннем неистребимом рабстве. Таким образом, «маленький человек»
Чехова выходит за рамки обозначения социальной иерархии и шагает в область
нравственно-психологическую.
Точки соприкосновения особенно заметны при сопоставлении первых
рассказов Антоши Чехонте и ранних произведений сатириконцев. Аверченко
как мастер рассказа-анекдота заимствует у Чехова множество приемов:
неожиданная развязка, стечение обстоятельств, эффект обманутого ожидания.
Близость Тэффи и Чехова очевидна и не раз отмечалась литературоведами;
писательница практически повторяет творческий путь Чехова – от
обличительной сатиры она идет к серьезным рассказам, вызывая «смех сквозь
слезы». Творческие параллели между Чеховым и Тэффи прослеживаются не
только на языковом, композиционном, но и смысловом уровне; Тэффи можно
считать прямой наследницей Чехова. В прозе Саши Черного, создаваемой в
эмиграции, отражен «гуманный» чеховский подход к «маленькому человеку»,
умение видеть смешное и трагичное в будничном. Для Дона Аминадо Чехов –
синоним Родины, старого жизненного уклада, потерянный, покинутый «дом с
мезонином». В своей юмористике Чехов расширил палитру характеров
«маленьких людей», раскрыв противоречивость и сложность человеческой
натуры, поставил множество «вечных» вопросов (о любви, о счастье, о душе),
дал импульс для появления новых типов исследуемого образа, «маленького»
прежде всего душой – все это было «впитано» сатириконцами и получило
дальнейшее развитие.
Во второй главе диссертационного исследования «Маленький человек
как герой фельетона» рассматриваются особенности исследуемого образа в
рамках самого популярного сатирического жанра малой прозы начала XX века.
В первом параграфе «Фельетон как художественно-публицистический
жанр. Особенности фельетона сатириконцев» особое внимание уделено
истории и теории фельетона как жанра. Основываясь на общих жанровых
признаках, мы предположили, что фельетоны сатириконцев обладают
следующими характеристиками:
1.
Они отражали основные проблемы своего времени, а также –
характерные свойства человеческой природы. В качестве «фельетонных
фактов» выбирались такие злободневные явления как раболепие, жадность,
стремление к роскошной жизни, транжирство, ложь, измена;
2.
Выбор
максимально
актуальных
фельетонных
образов
способствовал появлению и развитию таких типов «маленького человека» как
«делец» и «фантазер»;
3.
Взаимоотношения «значительного лица» и «маленького человека»
усложняются, выходят за рамки «управления-подчинения»;
9
4.
Повышенное внимание к миру женщины позволило вывести в
отдельную
социально-психологическую
категорию
так
называемую
«маленькую женщину»;
5.
Одним из главных способов создания комического эффекта,
становится контраст реального и идеального в жизни и сознании персонажа;
6.
Авторы фельетонов использовали большой арсенал выразительных
средств языка, что говорит о принадлежности самого жанра к художественной
литературе.
Второй параграф второй главы «Фельетон как ведущий жанр раннего
творчества Н. Тэффи» посвящен фельетонистике Надежды Тэффи, в
частности произведениям, написанным и опубликованным в дореволюционные
годы («Юмористические рассказы»). Образ маленького человека в фельетонах
Тэффи рассматривается на конкретных примерах в следующих аспектах:
- дуализм первого типа – внешний план рождает смех, на втором плане
кроется философская, социальная, психологическая проблема. В качестве
одной из иллюстраций этого примера приводится рассказ «Семейный аккорд».
Смех в нем вызывает парадоксальность разговора, где каждый из членов семьи
излагает свою проблему, не желая слушать и слышать другого. Нагромождение
смыслов и отсутствие конкретного содержания разговора делают фельетон
смешным. В то же время, на более глубоком уровне таится проблема
«маленького человека» – одиночество и его самый страшный вид –
одиночество среди близких людей.
- дуализм второго типа – противостояние реального/идеального,
настоящего /вымышленного, чаще всего проявляющий себя при раскрытии
женских образов. Тэффи обращается к внутреннему миру женщины,
высмеивая мнимые трудности, душевные сомнения, мелочность, узость
взглядов, вещизм, свойственные дамам ее времени. На страницах рассказов
Тэффи получает развитие новый тип «маленького человека» – женского пола. В
дальнейшем мы будем именовать ее «маленькая женщина». Подобную
формулировку впервые дает сама Тэффи. Например, в рассказе «Мара Демиа»
Тэффи так описывает главную героиню «…на подоконнике выходящего во двор
окна сидела маленькая женщина, вся в ленточках и оборочках, вся
подкрашенная и раздушенная» (Тэффи Н.А. Все о любви: Рассказы. Повесть.
Роман. – М.: Политиздат, 1991. – С. 239); это же словосочетание мы встречаем
и на следующей странице: «маленькая женщина была Мария Николаевна
Демьянова» и так – на протяжении всего рассказа. Это определение, возможно,
относится к внешности героини, однако и нутро у героини оказывается
«маленькое», страдающее от неразделенной любви и страха. Примечательно,
что внутри героини живут две женщины: Мара (нарядная, надушенная
оптимистка и «певица с прелестным голоском») и Мария Николаевна
(«пожилая, одинокая и измученная, теряющая голос певица»). Эти две
противоположности, уживающиеся в одной женщине, являются знаковыми для
обозначения основной проблемы «маленькой женщины» – внутренней борьбе
идеального (Мара) и реального (Мария Николаевна). Маленькая женщина
10
стремится прежде всего к любви, испытывая острый ее недостаток. В этом и
заключается ее основная беда (рассказы «Яркая жизнь», «Атмосфера любви»,
«Жанин» и др.)
- дуализм третьего типа – противостояние мужского и женского миров.
Разница в мужском и женском взглядах на одно и то же событие обусловливает
комический эффект (фельетон «Точки зрения»). В качестве героев Тэффи
избирает пару простых горожан, вышедших на прогулку, а затем, в двух частях
описывает видение этого эпизода женщиной и мужчиной («Ее прогулка» и «Его
прогулка»).
Центральными приемами создания комического эффекта в ряде рассказов
Тэффи становятся олицетворение и персонификация, механизмы которых
рассмотрены на примере рассказов «Курортные типы» и «Жизнь и воротник».
В первом из них Тэффи наделяет признаками живых существ живот и корсет,
символизирующих реальное и идеальное. Живот как часть организма дает
только правдивые советы: «Напилась бы горяченького кофейку со сливочками
да с крендельками сдобными, да соснула бы на диванчике полчасика. И кого ты
корсетом удивишь,– старая рожа, ведь тебе шестой десяток идет». Корсет
как элемент искусственный, призванный приукрашать, является воплощением
сладкой лжи: «–Подбодрись! Подбодрись, нечего! – подпирал корсет.– Патти
в семьдесят лет замуж за барона вышла» (Тэффи Н.А. Все о любви:
Рассказы. Повесть. Роман. – М.: Политиздат, 1991. – С. 189 - 191). В фельетоне
«Жизнь и воротник» рассказывается о том, как героиня произведения, тихая,
застенчивая Олечка Розова, честная жена честного человека, – попадает во
власть крахмального дамского воротничка, который сначала требует к себе
новую юбочку, кофточку, а затем чуждых ранее Олечке развлечений, измены
мужу и т.д.
Фельетоны Аркадия Аверченко определяют содержание третьего
параграфа «Особенности фельетонистики Аркадия Аверченко». В фельетонах
Аверченко мы встречаем два типа обличительной направленности – либо
против самого «маленького человека», либо против его обидчиков. В первом
случае мы наблюдаем расширение образа – из маленького, загнанного и
обиженного жизнью, «маленький человек» превращается в «дельца»,
откровенно отрицательного персонажа. Для этого типа фельетонов характерна
следующая структура: появление маленького человека – возникновение
проблемы – попытки решить проблему законным путем и требование
справедливости – принятие асоциального поведения за норму. Подобный
фельетонный парадокс отражен в рассказах «Начальник станции», «Одно из
моих чудес», «Торговый дом “Петя Козырьков”». Во втором случае «маленький
человек» предстает в своем традиционном, угнетенном положении.
Сатирический вектор направлен чаще всего на его обидчиков («Волчья шуба»,
«Волга»), но в отдельных случаях – и на самого героя, нелепого в своем
стремлении приобщиться к высшему обществу («Роскошная жизнь», «В
летних садах»). Еще одним популярным «фельетонным фактом» становится
ложь, окутавшая жизнь «маленьких людей». В «Рассказе о колоколе» в город
11
привозят колокол, звон которого заставляет людей говорить только правду.
Таким образом, выясняется, что все, начиная с купцов и заканчивая
маленькими детьми, живут во лжи. Отделение полиции переполнено людьми,
желающими признаться в преступлении. И тогда колокол по просьбе
околоточного снимают, так как правда – это очень неудобно и хлопотно.
«Где нам, мы люди маленькие», – признает герой рассказа «Дело Ольги
Дыбович» (Аверченко А.Т. Собрание сочинений: в 6 т.– М.: ТЕРРА-Книжный
клуб, 2001. – Т.3 – С. 283). В семье случилось несчастье: его жену Ольгу
Дыбович убил ее любовник вместе со слугой, разрезал на куски и отправил в
поезде в Москву, где дело и открылось. Однако то, что шокирует читателя и
остальных героев рассказа, для Дыбовича – повод для гордости. Он с радостью
и довольством рассказывает о том, как все произошло, обижается на тех, кто не
присутствовал на суде или не узнает его. Желание маленького человека стать
знаменитым доходит до абсурда и убивает все человеческое.
В четвертом параграфе анализируется «Фельетонное наследие Саши
Черного». В произведениях писателя фигурирует новый тип маленького
человека – «фантазер», мечтатель. Несмотря на свое низкое социальное
положение и калейдоскоп жизненных невзгод, он не теряет надежды в светлое
будущее.
Его
завидный
оптимизм
граничит
с
глупостью,
неприспособленностью, оторванностью от реальности, но, так или иначе,
вызывает у читателя симпатию («Замиритель», «Колбасный оккультизм»). Тема
«маленькой женщины» развивается в рассказах «Комариные мощи» и «Буба»,
где фельетонным фактом становится гендерный конфликт, тотальное
непонимание мужчинами устройства женского мира. «Маленькая женщина» в
рассказах Саши Черного часто предстает как «существо» непонятное, сложное,
понапрасну терзающее себя ради призрачной красоты. Фельетонный факт –
стремление женщины соответствовать канонам красоты и моды даже в ущерб
себе.
Среди художественно-выразительных средств в поэтике Саши Черного
фигурируют инверсии («Стоит перед тобой как бы эмигрантский столб…»),
оригинальные сравнения («в коричневой тройке, как парикмахер на панихиду,
заявлюсь», «И румянец естественный - арбуз астраханский в разрезе» –
Рассказ «Колбасный оккультизм»), аллюзии («От первозданной Евы до
пушкинской, скажем, Ольги традиция этак крепко держалась: мужчина —
Онегин ли, Демон, Печорин — весь в мускулах шел, потому что мужчина
повелевать должен» – Рассказ «Комариные мощи»), просторечия ((«Как, мол,
поживаете?», «этакая Агаша»), языковая игра (например, имя гадалки из
рассказа «Колбасный оккультизм» – Веранда Брахмапутра – является
авторским словообразованием, комический эффект возникает на основе
конкретных ассоциаций).
В пятом параграфе «Фельетоны Дона Аминадо как отражение
эмигрантских будней» раскрываются особенности фельетонистики Дона
Аминадо. В качестве фельетонных фактов он выбирает бытовые и, кажется,
неприметные явления действительности – тяга и любовь к фотографиям и
12
кинематографу, страсть к скидкам, привычка сомневаться по пустякам, законы
эмигрантского «гостеприимства» – которые на самом деле обнажают многие
внутренние проблемы и отражают жизнь российской эмиграции. Одним из
примеров фельетонного наследия Дона Аминадо может послужить рассказ
«Нечаянные таланты», где высмеивается тяга маленьких людей к новому
«высокому» искусству. В качестве фельетонных фактов Дон Аминадо выявляет
стремление русского человека делать огромное количество фотографий, а
также популярность среди эмигрантов киношкол и кинокурсов. Комическое в
фельетоне имеет не событийную, а художественную основу. Писатель
блестяще обрисовывает стандартные ситуации, находя смешное в обыденном.
В текст активно вводятся заимствования из английского: «Каждое акционерное
общество имеет свою стар, или звезду, для заглавной роли» и французского:
«Оказывается, большинство русской эмиграции вполне фотоженик» (Дон
Аминадо. Наша маленькая жизнь. – М.: Терра, 1994. – С.352 - 353).
Дон Аминадо активно прибегает к авторскому словообразованию,
выдумывая новые соединения уже существующих слов: «Фотогениальность»
(по аналогии с «фотогеничностью»), «среднекаторжный тип» (по аналогии со
«среднестатистическим типом»). Разнообразие тексту приносит также игра с
грамматическими формами существительных («Фильма была сильно
драматическая», «Как говорится, куда не кинь, всюду кин»). Использует
Аминадо и эффект обманутого ожидания, создавая перед читателем иллюзию
выбора, а потом давая совершенно неожиданный ответ: «Несколько столетий
назад, скажем в 1900-м или в 1901 году, молодая провинциальная девушка из
хорошей семьи, окончив гимназию, задумчиво останавливалась на распутье:
куда идти? На драматические или на зубоврачебные? И шла куда глаза
глядят» (Там же).
В третьей главе «Маленький человек» как герой рассказа-анекдота»
сделана попытка проследить, как образ «маленького человека» отражается в
малой прозе сатириконцев в свете анекдотической традиции.
Сатириконцы стремились подметить и художественно зафиксировать
перипетии, казусы, нелепости и нечаянные повороты в жизни «маленького
человека». Рассказ-анекдот в силу своей универсальности вполне
соответствовал поставленным целям. Популярность этого жанра объясняется
«параллелизмом» анекдота и социального бытия на уровне их содержания: в
жизни начала прошлого века, как и в анекдоте, все чаще имели место
комические повторы, неожиданные развязки, обманы ожиданий, фрустрация.
Жизнь становилась все более непредсказуемой, поэтому анекдот оказался
крайне приближен к реальности и чрезвычайно востребован.
В первом параграфе «История и определение жанра анекдота»
отражены основные вехи развития жанра – от устного народного анекдота,
лежащего в основе скоморошничества, до литературного анекдота начала XX
века.
Анекдоту сатириконцев присущи следующие признаки:
13
1.
Традиционная для анекдота композиция (развитие действия по
спирали, неожиданная развязка, разрушение стереотипа);
2.
Помимо насмешки над объектом анекдота присутствует ирония по
отношению к читательским ожиданиям;
3.
Повествование расширяется за счет развертывания анекдотической
ситуации;
4.
Образ «маленького человека» раскрывается в нестандартной
ситуации, нередко у героя выявляются неожиданные черты характера, он
действует вопреки логике и привычной модели поведения;
5.
Возникновение анекдотической ситуации в жизни «маленького
человека» зачастую связано с эпохальными историческими изменениями
(революция, экономические или социальные реформы, эмиграция).
Во втором параграфе «Анекдот как ведущий жанр прозы А. Аверченко»
подробно раскрываются особенности анекдотов Аверченко и механизмы
создания комического на всех уровнях – языковом (языковая игра, каламбуры),
речевом (аллюзии, антитезы, прием «детской» этимологии), композиционном
(кольцевая композиция, многократное повторение одного и того же сюжетного
пассажа в разных вариациях, неожиданный финал) и содержательном. Как
правило,
противостоят друг другу герои-антагонисты, носители
противоположных идей («Равновесие», «Мой сосед по кровати»), в частности,
новые типы «фантазер» и «делец» («Опыт руководства для начинающих
миллионеров», «Человек, которому повезло»). Особую группу составляют
анекдоты о несбывшихся мечтаниях («Последний экипаж»), либо о «маленьком
человеке», который не может воспользоваться своим неожиданным везением
(«О русских капиталистах»). Еще одна актуальная тема для анекдотов – человек
и бюрократия, противостояние «маленького человека» и чиновника («Новые
правила», «Данные для успеха», «Болезнь», «Тяжелое занятие»). Сатирический
вектор в анекдотах Аверченко с образа, как такового, перенаправлен на
ситуацию и явление. В ряде случаев Аверченко не пытается вызвать жалость к
персонажу, абстрагируется от участия в судьбе «маленького человека»,
используя
«черный юмор», например, в рассказах «Законный брак»»,
«Московское гостеприимство». Неожиданный финал – еще один сюжетный
ход, служащий главной и обязательной характеристикой устного анекдота и
успешно перекочевавший в малую прозу. Часть своих рассказов Аверченко
выстраивает таким образом, что финал предугадать невозможно самому
проницательному читателю, так как либо открывается новая подробность, либо
герои ведут себя вопреки ожиданиям. Например, дуэлянт и инициатор
поединка стреляет первым и после своего промаха, не дождавшись ответа,
прекращает дуэль и покидает ее со словами «Господа! Разве вы не знаете, что
дуэль запрещена законом?» (Аверченко А.Т. Собрание сочинений: в 6 тт. – М.:
ТЕРРА-Книжный клуб, 2001. – Том 3: Черным по белому. –С. 255).
Классический любовный треугольник (жена-муж-любовник) в рассказе
«Чувствительный Глыбович» получает неожиданную развязку: любовник,
проникший в семью, оказывается страховым агентом и застраховывает жизни
14
жены, мужа и даже гувернантки. Неожиданный финал призван не только
показать непредсказуемость жизни «маленького человека», но и иногда
раскрыть его наивную натуру: в ряде анекдотов главный герой так и не
осознает до конца абсурдность своего положения, несмотря на то, что это
очевидно для всех остальных персонажей и читателя
(«Натурщица»,
«Призраки любви», «Веселый старик»).
В третьем параграфе «Маленький человек» в анекдотах Н. Тэффи»
утверждается, что большинство анекдотов писательницы тяготеют либо к
злободневным фельетонам, либо включают в себя неанекдотичные
составляющие: трагическое начало, психологизм, расширение сюжетной линии.
«Маленький человек» в анекдотах Тэффи вызывает смех по ряду поводов.
Иногда он становится жертвой обстоятельств
или собственной
недальновидности/глупости («Морские сигналы», «Бухгалтер Овечкин»,
«Забытый путь»). Часто происходит крушение надежд и ожиданий – в силу
вступает заявленный еще в фельетоне дуализм реального и идеального,
реального и фантастического («Черный ирис», «Светлые и ничтожные»).
Особую страницу в малой прозе Тэффи занимают «грустные анекдоты», когда
над маленьким человеком «шутить» начинает Рок. В продолжение этой темы
Тэффи констатирует влияние политики на жизнь маленького человека,
например, в рассказах «Модный адвокат», «Политика воспиывает». Развивает
Тэффи и тему «маленькой женщины», выводя нестандартные и оригинальные
женские образы («Чужая беда»). «Маленький» человек зачастую является
таковым не столько вследствие давления обстоятельств, сколько из-за
внутренней убежденности в своей ущербности. Рассказ «Ничтожные и
светлые» состоит из двух частей: в первой – показана «маленькая
учительница», сама называющая себя ничтожеством, которая осмелилась
отправить письмо «солнцу», «такому великому, такому светлому» человеку –
писателю Андрею Бахмачеву. Во второй части показана жизнь «светлых»
людей, писателей, которая проходит в ресторанах, в разговорах о женщинах, о
еде и о том, как бы «изготовить» побольше фельетонов на один и тот же сюжет.
Тэффи несколько раз пытается соответствовать стереотипному представлению
о светской жизни и светских разговорах, но затем неожиданно разрушает
ожидание. Например: «Лакей уже отошел исполнить заказ, а Бахмачев еще
долго блуждал глазами и не вступал в общий разговор, и все лицо у него
выражало, как он поглощен одной мыслью.
Кто как поглощен мыслью, тому, в конце концов, трудно становится
душевное одиночество. Он повернулся к Козину и поделился сомнением:
— А как ты думаешь, найдется у них хороший поросенок?» (Тэффи Н.А.
Собрание сочинений: в 5 т. – М.: Лаком, 2000.– 2 Т.: Сборник Карусель.– с.187)
Комической развязкой становится письмо «маленькой учительницы»,
которое Тэффи приводит полностью в конце рассказа, превращая его в анекдот.
С одной стороны, высмеивается наивность учительницы, а с другой –
писательский мир, который не соответствует преставлениям читателей.
15
В четвертом параграфе «Эмигрант как герой анекдота Саши Черного»
раскрываются индивидуальные черты анекдотического творчества Саши
Черного, который обращается к анекдоту с целью показать растерянность
«маленького человека» перед жизнью в эмиграции. Анекдоты Черного
приближены к реальности, и даже рассказы, в основе которых лежит
фантастический элемент
(«Случай в лагере»), отличаются предельной
жизненностью. Еще одна особенность анекдотов Саши Черного –
стилистическая самостоятельность каждого произведения и в то же время
отсутствие ярко выраженной языковой и речевой игры. Анекдоты тяготеют к
устной речи, – интересной, образной, за которой стоит личность рассказчика.
Поэтика произведений более естественна, спонтанна, непосредственна. Что же
касается композиции, то в своих анекдотах С.Черный следует традиции,
используя стандартную трехчастную структуру «завязка – развитие действия –
комическая развязка» («Друг», «Наглядное обучение», «Птичка»), но зачастую
расширяет ее, включая анекдот в рамочный рассказ («Кофе по-турецки»), либо
прибавляя дополнительную концовку («Греческий самодур»).
В пятом параграфе «Афоризмы Дона Аминадо как разновидность
анекдотической литературы» доказывается, что анекдотичность в творчестве
Дона Аминадо реализуется посредством афористического творчества (это
близко взглядам исследователей: С.А. Голубкова, Ю.В. Щуриной, Е.О
Кузьминой). Афоризмы, принимающие форму мини-анекдота, оказываются
способны отразить многие аспекты жизни маленького человека в эмиграции:
сложности межличностных отношений («Протягивая руку помощи, не
сжимайте ее в кулак»), зависимость «маленького человека» от политики
(«Верх невезения — пережить октябрьскую революцию и умереть от
солнечного удара»), необоснованно завышенная самооценка «маленького
человека» («Сверхчеловек должен жить на вершине горы, а не в
меблированной комнате»), ложь («Чтобы доверие было прочным, обман
должен быть длительным»), измена («Люблю, целую, разорви немедленно»).
Дон Аминадо продолжает расширять интертекстуальное поле своего
творчества, чаще всего это происходит с помощью введения в текст уже
существующих фразеологических оборотов в разных комбинациях: готовых,
видоизмененных,
переиначенных.
Дополнительными
художественно
выразительными средствами становятся заимствования,
каламбуры,
параллелизм.
В четвертой главе «Маленький человек в зеркале пародии» отражены
особенности пародийных произведений сатириконцев, затрагивающих тему
«маленького человека».
В первом параграфе «Пародия: подходы к определению жанра и
трансформация жанра в 20 веке» представлено теоретическое освещение
вопроса. Изучив историю жанра и основные подходы к определению пародии,
мы приходим к выводу о правомерности разделения пародий сатириконцев на
«литературные» (на конкретные литературные произведения) и «жанровые» (на
конкретный жанр).
16
В цикле произведений о «маленьком человеке» писатели-сатириконцы
развивают в первую очередь вид «жанровой» пародии которая:
1.
реализует вынужденную «пародичность», предполагающую
использование формы произведения в непародийной функции из-за специфики
пародируемых стилей – официально-делового, газетно-публицистического;
2.
максимально использует современный ему материал, не страшась
«новых», нехудожественных жанров;
3.
зачастую имеет широкие интертекстуальные связи, не
ограниченные схемой «1 прототекст – 1 текст»: ему на смену приходит схема
«множество протекстов одного стиля (жанра) – текст»;
4.
имеет несколько векторов пародической направленности;
5.
несмотря на ограниченность художественных средств базисного
текста, использует максимальное количество выразительных средств языка в
тексте пародийном.
Подчинение законам и правилам (даже абсурдным) выработало у
«маленького человека» привычку к безропотному подчинению «бумаге».
Робость перед «написанным» (предписания, инструкции) усугубляла и без того
незавидное положение «маленьких людей». Разнообразие многочисленных
«руководств» и «инструкций» с одной стороны, значительно упрощало жизнь, а
с другой, благоприятствовало лености ума, стандартизировало мышление,
заставляло жить по определенной формуле. На эти явления быта и пытались
обратить внимание сатириконцы, высмеивая не столько конкретных людей,
сколько «документальную» составляющую их жизни.
Во втором параграфе «Пародия как ведущая жанровая форма малой
прозы Дона Аминадо» утверждается, что пародийные произведения Дона
Аминадо
пропитаны
глубокими
интертекстуальными
связями,
а
дополнительными
приемами
становятся
главные
спутники
интертекстуальности: реминисценции, аллюзии, заимствования, гиперболы.
Анализ пародий Дона Аминадо проводится с точки зрения анализа механизмов
реализации пародичности и возникновения комического эффекта – на
языковом, речевом и композиционно-речевом уровнях. На уровне языка смех
рождается за счет введения в повествование языковой игры, заимствований,
намеренных речевых ошибок. Языковая игра – частый прием в рассказах Дона
Аминадо, главным образом нацеленный на высмеивание речи эмигранта,
забывающего свой родной язык. Самым простым средством, разумеется,
становится многократное введение в текст заимствований: «В хорошем
обществе во время файфоклока принято говорить о засорении и порче языка»;
«О страсти нашей к так называемым оказьонам и скидкам можно было бы
написать целое исследование и по крайней мере в пяти томах». ( Дон Аминадо.
Наша маленькая жизнь. – М.: Терра, 1994. – С.347 - 354).
Из собственно речевых средств главным для Дона Аминадо становится
реминисценция, отсылающая чаще всего к произведениям русской
классической литературы. Реминисценция у Дона Аминадо играет двойную
роль: встречаются реминисценции, которые возвращают читателя к
17
прототексту, что соответствуют законам классической пародии, однако
существует ряд реминисценций, с прототекстом никак не связанных, что
позволяет интертекстуальному полю произведений Дона Аминадо
расширяться, не ограничиваясь пародируемым материалом и самой пародией:
«Что же касается дворянских недорослей, равно как и перерослей, то сим,
купно собравшись, образовать «Союз Объединенных Митрофанов» под
кратким и живорыбным названием «Сом»!». На композиционносодержательном уровне комическое формируется за счет перенесения
структурных элементов, сюжетных пассажей, систем персонажей, шаблонов,
присущих тому или иному жанру, с базисного на пародийный текст. («Уроки
истории», «Чем ночь темней»). Среди пародируемых жанров Дона Аминадо
можно выделить следующие: устный жанр лекции («Электрификация мозговых
полушарий»), инструкция («Руководство для начинающих»), опросный лист
(«Всеобщая перепись»), эпистолярный жанр («Зарубежный письмовник»,
«Письма обиженных людей», «Крик души», «Переписка с начинающими»).
В третьем параграфе «Традиции и новаторство в пародиях Тэффи»
раскрывается многообразие пародийного творчества Тэффи, наиболее
гармонично сочетающего в себе как литературные, так и жанровые пародии.
Тэффи охотно обращается к жанрам, являющимися одновременно бытовыми и
литературными: письмо, дневник. Это позволяет, с одной стороны, отразить
реальную сторону жизни, а с другой
– создает пространство для
пародирования самого жанра («Из весеннего дневника», «О дневниках», «Два
дневника»). Объектом пародирования Тэффи становятся также жанры научной
литературы. В интертекстуальное поле включается большое количество
научных текстов, из которых Тэффи заимствует структуру, модели построения
доказательной базы, лексические единицы. Однако главной пародируемой
чертой становится дидактическая направленность, уверенность в достоверности
и обладании истиной. Излагая по всем законам научного стиля абсурдные
вещи, Тэффи добивается эффекта псевдонаучности, который и вызывает смех
(«Дача»). Из литературных пародий выделяется «Нерассказанное о Фаусте»: в
этой пародии Тэффи переносит действие трагедии в современную ей эпоху и
прибегает к травестии. Комический эффект обусловлен прежде всего
параллелизмом системы персонажей текста пародии и прототекста: герои
трагедии в пародийном преломлении Тэффи становятся «маленькими людьми»
с их низменными потребностями: Фауст – простой обыватель, мещанин;
Мефистофель лишен фантазии – в качестве искушения предлагает Фаусту
«фланировать», объясняя это тем, что «Молодые люди всегда фланируют»;
Вагнер предстает занудой, который всегда «что-то жует» и в результате убегает
от доктора Фауста, «от которого с утра пивом несет и который говорит только о
девчонках». Комической трансформации подвергается и история любви: если
Фауст Гете страстно желает Маргариту, то Фауст Тэффи тяготится общением с
ней: «Черт оказался форменным болваном,– ворчал Фауст. – Ведь что он
воображает? Он воображает, что у меня, у молодого Фауста, остался
стариковский вкус. Что такая молоденькая, розовая телятинка закроет для
18
меня весь мир?» (Тэффи Н.А. Собрание сочинений: в 7 т. – М.: Лаком, 2001. – 7
Т. Все о любви. – С. 184).
В завершающем параграфе «Своеобразие пародий Аркадия Аверченко и
Саши Черного» последовательно анализируются произведения двух писателей
в жанре пародии, к которому оба сатириконца обращались не слишком часто.
Анализ произведений Аркадия Аверченко осуществляется с учетом
особенностей рассказа-анекдота, излюбленного жанра писателя. На
взаимоотношении двух антиподов (прием, свойственный анекдоту Аверченко)
построен рассказ «Робинзоны», где Аверченко пародирует знаменитый роман
Д. Дефо, помещая на необитаемый остров интеллигента и «шпика». Рассказ
«По велению сердца (образцы иностранной литературы)» последовательно
обыгрывает сюжеты и приемы свойственные литературе Франции
(неожиданное
любовное
приключение,
неправдоподобные
стечения
обстоятельств), Англии («туманный лондонский вечер», «джентльмены»,
темная история, переплетенная с любовной), Германии (неоправданные
подозрения, близость к притче, пасторальность) и Австралии (экзотические
декорации, брутальность центральных образов, герои – беглый каторжник и
негр). В этом произведении А. Аверченко использует характерные черты
литературы каждой из стран и путем гротеска доводит их до абсурда.
Интересен как пример пародии рассказ «Легенда старого озера», где на суд
читателя предоставляется и текст и прототекст (реальный ход событий (текст) и
сама легенда (прототекст)).
Новой формой для серии пародий Саши Черного становится бытовая
записка, а именно описание бюджета («Бюджет холостого чиновника»,
«Бюджет женатого чиновника», «Бюджет студента», «Бюджет дачника»).
Новаторство и уникальность этих произведений состоит в том, что текст, не
имеющий очевидных и грамматически обозначенных причинно-следственных
связей, создает полную картину жизни «маленького человека». Помимо этого в
«Бюджетах» возникает вполне ощутимое интертекстуальное поле,
позволяющее за частной жизнью увидеть образ целой эпохи (наименование
предметов быта, особенности досуга, основные статьи расходов и т.д.)
Пародируя также руководство и инструкцию («Руководство для гг.
приезжающих в Москву», «Новейший самоучитель рекламы для гг.
начинающих и молодых»), Саша Черный направляет дидактический вектор в
противоположную сторону и выстраивает свои «Руководства» по принципу
«вредных советов». Этот прием позволяет приумножить источники
комического за счет обмана читательского ожидания и высмеивания
назидательного характера всяческого рода руководств и иных документов
дидактического плана.
В Заключении подводятся итоги исследования и подтверждается
гипотеза о том, что сам ракурс восприятия «маленького человека» зависел
прежде всего от выбранного жанра. В центре фельетона неизменно стоит
злободневный фельетонный факт или характерная человеческая черта
(раболепие, жадность, стремление к роскошной жизни, ложь, измена), а
19
фельетонный образ получает свое развитие в новых типах «маленького
человека» – «делец» и «фантазер».
Комический эффект фельетонов,
посвященных «дельцу», основывается на новых взаимоотношениях
«маленького человека» и «значительного лица», которые выходят за рамки
управления – подчинения, когда «маленький человек» начинает вести себя
неожиданным и порой нахальным образом. Проблематика рассказов о
«фантазерах»
строится на конфликте «реального» и «ирреального»,
несовпадении желаемого и действительного, что приводит к фрустрации героя.
Анекдот возникает прежде всего на основе комической ситуации, когда
«маленький человек» оказывается заложником обстоятельств. Сатириконцы
активно используют стандартные механизмы жанра, перекочевавшие из
устного анекдота: неожиданная концовка, разрушение читательского ожидания,
развитие сюжета по спирали вплоть до возникновения абсурдной ситуации.
А.Аверченко доводит композиционную, речевую и языковую составляющую
анекдота до совершенства. Тэффи и Саша Черный активно используют
принцип развертывания комической ситуации. Дон Аминадо реализует
анекдотическое начало в сборнике афоризмов, создающем целостную картину
жизни «маленького человека» в эмиграции.
Проводя максимально «наглядные» границы между жанрами фельетона и
анекдота, стоит отметить разность подходов к одной и той же жизненной
ситуации. Если в фельетоне писатели правдиво преподносят какой-либо
фельетонный факт в дискредитирующем его ключе, то в анекдоте, беря за
основу то же самое явление действительности, сатириконцы «ломают»
стереотипы – события развиваются вопреки читательским ожиданиям.
Например, в фельетоне факт измены поддается осуждению, герои
безнравственны и оттого несчастны. В свою очередь, в анекдоте «маленький
человек» чаще всего невиновен, подозрения в адюльтере провоцирует стечение
обстоятельств («Забытый путь», «Черный ирис», «Бухгалтер Овечкин» Тэффи,
«Чувствительный Глебович» Аверченко, «Птичка» Саши Черного). И финал
анекдотов в большинстве случаев благополучен. «Маленький человек» в
фельетоне изображен в своем типичном каждодневном состоянии, в обыденных
обстоятельствах. В анекдоте он показан в гипотетической ситуации «форсмажора», когда появляется простор для проявления скрытых и неожиданных
черт характера.
В своем пародийном творчестве сатириконцы помимо традиционных,
«литературных» пародий (на конкретное произведение) развивали так
называемые «жанровые» пародии. Объектами пародирования в них
становились как традиционные (письма, заметки, дневник), так и
внелитературные жанры: инструкция, заявление, руководство, манифест,
агитационный лист, что создавало простор для пародирования самого жанра, а
также идеологии нового времени. Наиболее частый прием создания
комического – наполнение жанровой формы неожиданным содержанием. Стоит
отметить, что Тэффи и Аверченко тяготеют больше к литературным пародиям и
жанровым пародиям на дневник, записки, мемуары, письма. Саша Черный и
20
Дом Аминадо большее внимание уделяют пародиям «нового века», активно
обращаясь к жанрам публицистического и официально-делового стилей.
«Маленький человек» в этих рассказах стоит «за занавесом», но в идейном
плане неизменно находится в центре произведения, так как является либо
рассказчиком, либо адресатом произведения. В данном типе малой прозы
жизнь маленького человека показана через восприятие объективных,
«документальных» свидетелей его жизни.
Образ «маленького человека» в малой прозе сатириконцев представлен
многомерно и объемно. «Маленький чиновник» показан как в традиционном,
угнетенном положении, так и в новых взаимоотношениях с властью. Была
замечена его «эволюция» – либо в сторону предпринимательства и
благополучия, либо в область мечтаний о лучшей жизни, что вело к
окончательному отрыву от реальности. Векторы сатирического обличения
направлены как на самого «маленького человека», так и на его угнетателей, на
общество, на государство, а также на читательские ожидания. Отношение
сатириконцев к «маленькому человеку» было различным и условно может быть
выражено в трех вариантах: добрый светлый смех над человеческими
недостатками и превратностями судьбы; острая и беспощадная сатира,
выраженная в жестком обличении людских пороков; «смех сквозь слезы»,
граничащий с жалостью. Это во многом связано с самой сущностью
«маленького человека»: в первом случае его положение определяется
социальными обстоятельствами, во втором – внутренней нищетой,
бездуховностью, мелочностью, в третьем – влиянием Рока. Таким образом,
судьба «маленького человека»
в XX веке в восприятии писателейсатириконцев складывается по-разному. Большинство «маленьких людей»
пребывают в своем угнетенном положении, продолжая безропотно удары
судьбы и давление государственного аппарата. Отдельные представители этого
типа, казалось бы, сумели приспособиться к новым условиям жизни и, наконец,
подняться по социальной лестнице, однако эти изменения носят внешний
характер: внутренняя духовная нищета остается неизбывной. «Маленький
человек-фантазер», обладая редкими душевными качествами – оптимизмом,
верой в будущее, искренностью, – мечтает, строит планы на будущее,
ввязывается в авантюры, но наивность, глупость и оторванность от реальной
жизни, не позволяют ему вырваться из тисков своей «маленькой» и бедной
жизни. Существование «маленького человека» во многом определятся его
участью эмигранта, усугубляющей
психологическую подавленность и
делающей его положение непреодолимым.
21
Основные положения диссертации отражены в следующих работах:
Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК:
1. Чиж Н.П. Особенности изображения «маленького человека» в рассказаханекдотах А. Т. Аверченко. Вестник ТвГУ. Серия: Филология, 2014 – №3
– С. 473-479.
2. Чиж Н.П. «Маленький человек» Дона Аминадо в зеркале рассказапародии. Вестник РУДН. Серия: Литературоведение. Журналистика,
2014, № 4. – С. 69 –75.
3. Чиж Н.П. Роль олицетворения и персонификации в малой прозе Н.Тэффи.
Вестник РУДН. Серия: Теория языка. Семиотика. Семантика, 2015, № 2. –
С. 150-155.
Другие издания:
4. Чиж Н.П. Сборник «Рысь» Тэффи как отражение первых лет жизни
русской эмиграции - материалы конференции «Актуальные проблемы
современного литературоведения», вып. 7: Российский университет
дружбы народов, Москва, 2012г – С.416-422.
5. Чиж Н.П. Образы детей в малой прозе Саши Черного в период
эмиграции:
материалы
конференции
«Актуальные
проблемы
современного литературоведения», вып. 7: Российский университет
дружбы народов, Москва, 2012г. – С. 422-427.
6. Чиж Н.П. Маленький человек в «Юмористических рассказах» Тэффи. –
материалы конференции «Личность в межкультурном пространстве»:
Российский университет дружбы народов, Москва, 2013г. – С. 382-386.
7. Чиж Н.П. Особенности комического изображения маленького человека в
рассказах-анекдотах Аркадия Аверченко. Актуальные проблемы
современного литературоведения. Опыты. Сборник научных статей
аспирантов. Выпуск 5. – М.: РУДН, 2014 – С.65-70.
22
Непорада Наталья Павловна (Россия)
Тип «маленького человека» в системе малых повествовательных жанров
писателей-сатириконцев
Диссертационное исследование посвящено выявлению типа «маленького
человека» в прозаических произведениях А.Аверченко, Н.Тэффи, С. Черного и
Дона Аминадо в свете фельетона, анекдота и пародии. В ходе анализа показан
вклад сатириконцев в развитие образа «маленького человека» посредством
выявления его новых разновидностей и использования новаторских приемов
организации текста в рамках анализируемых жанров. Подробно исследованы
механизмы создания комического эффекта на языковом, композиционном и
смысловом уровнях.
Neporada Natalya Pavlovna (Russia)
The «little person» type in the system of minor narrative genres
of writers-satiricons.
The dissertation is devoted to a «little person» type identification in prosaic
pieces of A. Averchenko, N. Teffy, S. Cherniy and Don Aminado in the light of
feuilleton, funny story and patrody. The research shows the contribution of
«satiricons» (writers of the madazine «Satiricon») in the development of «little
person» image through the revelation of its new species and innovations in text
organization, among the genres under analysis. The methods of forming the comic on
the levels of language, composition and content are explored in detail.
23
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
2
Размер файла
472 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа