close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

uploaded 0C5F09750F

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Матвеева Ольга Александровна
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКАЯ ЛЕКСИКА
КАК ТЕРМИНОСИСТЕМА
Специальность 10.02.01 – русский язык
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Москва – 2013
Работа выполнена на кафедре теории и истории языка
НОУ ВПО «Православный Свято-Тихоновский гуманитарный
университет»
Научный руководитель:
доктор филологических наук, доцент
Маршева Лариса Ивановна
Официальные оппоненты:
доктор филологических наук,
профессор
Пильгун Мария Александровна
(Национальный исследовательский
университет – Высшая школа экономики,
профессор кафедры интегрированных
коммуникаций, заместитель заведующего
научно-учебной лабораторией
исследований в области бизнескоммуникаций)
кандидат филологических наук
Коренева Юлия Викторовна
(Московский государственный
областной университет,
доцент кафедры истории русского языка
и общего языкознания)
Ведущая организация:
Московский государственный
университет им. М.В. Ломоносова
Защита состоится 13 февраля 2013 года в 14.00 на заседании диссертационного совета Д
212.136.01 при ФГБОУ ВПО «Московский государственный гуманитарный университет им.
М.А.Шолохова» по адресу: 109240, Москва, ул. Верхняя Радищевская, д. 16-18.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного
гуманитарного университета им. М.А.Шолохова.
Автореферат разослан _______________________ 2013 года.
Ученый секретарь
диссертационного совета
к.ф.н. доцент Барышева С.Ф.
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Во многих областях гуманитарного научного знания: в философии и
психологии, в истории и педагогике и других – православное религиозное
сознание и православная культура все чаще становятся объектами изучения.
Что касается лингвистики, следует отметить, что одной из ее центральных
проблем на современном этапе оказывается взаимосвязь языка и духовной
культуры народа: исследования носят антропоцентрический характер и
предполагают рассмотрение материала с точки зрения его национального
употребления.
Безусловно, церковнославянский занимает совершенно особое место, уже
более чем 1000 лет являясь языком, обслуживающим религиозные потребности
православных славян – языком веры и Церкви. Т.И. Вендина совершенно
справедливо замечает: «Вопрос о роли старославянского (церковнославянского)
языка в формировании концептосферы языка русской культуры является
сегодня чрезвычайно важным, особенно в связи с развернувшимися
лингвокультурологическими исследованиями, поисками христианских основ
отечественной культуры»1.
Насущность данного вопроса обусловливает повышение интереса
лингвистов к описанию и изучению церковнославянской лексики, бытующей в
целом ряде текстов, среди которых особое положение занимают Постная и
Цветная Триоди. Они и послужили основным источником данной работы.
Обращение к указанным богослужебным книгам обусловлено тем, что
содержащиеся в них тексты, с одной стороны, являются одними из наиболее
значимых, так как посвящены центральному периоду годичного
богослужебного круга – от Великого Поста до Пятидесятницы; а с другой
стороны, они к настоящему времени исследованы в наименьшей мере.
Исследование церковнославянской лексики в целом представлено в
современной лингвистике различными направлениями: когнитивным, лексикосемантическим, лингво- и социокультурологическим, лексикографическим,
стилистическим. При этом церковнославянский язык, его специфика, в том
числе и лексическая, еще не вполне осознаны учеными как полноценный
объект научного исследования.
Что
касается
рассмотрения
церковнославянской
лексики
с
терминоведческих позиций, необходимо отметить, что существует лишь
несколько научных работ, в которых единицы, которые функционируют в
богослужебном языке, определяются как совокупность наименований
религиозной
сферы
использования,
отличающихся
обозначением
специфических понятий и вступающих в системные отношения со словами и
словосочетаниями, функционирующими на правах терминов в этой сфере. См.
труды С.В.Булавиной, Р.И. Горюшиной, С.Ю.Дубровиной, И.А. Королевой,
Т.В.Кузьминой, И.К. Матей, Ю.Н. Михайловой и др. Они стали
методологической базой настоящей работы.
1
Вендина Т.И. Из кирилло-мефодиевского наследия в языке русской культуры. М., 2007. С. 3-4.
4
Однако материал, анализируемый в подобных исследованиях, а также
частные наблюдения, которые делаются в связи с ним, на сегодняшний момент
нельзя признать достаточными.
Следовательно, актуальность данного исследования обусловлена
необходимостью комплексной – в первую очередь, семантической и
лингвокультурологической – интерпретации церковнославянской лексики
сквозь терминологическую призму.
Таким образом, объектом данного исследования послужили лексемы
церковнославянского языка, которые обладают понятийной семантикой и могут
быть квалифицированы как термины.
Непосредственным
предметом
выступают
семантические,
словообразовательные и прагматические особенности терминологических
единиц церковнославянского языка, обозначающих конкретные или
отвлеченные понятия православного вероучения или богослужения.
Цель диссертации состоит в многоаспектном анализе церковнославянских
лексем, направленном на их рассмотрение с точки зрения терминологии.
Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи:
провести отбор лексического материала для последующего
исследования;
лексикографически обработать исследованный корпус языковых единиц;
выработать дефиницию церковнославянского слова-термина;
исследовать словообразовательную структуру церковнославянских словтерминов;
сопоставить продуктивность различных средств, терминоэлементов и
терминомоделей;
проанализировать
процессы
семантического
и
морфемного
калькирования в терминологии церковнославянского языка;
выявить особенности церковнославянских терминов на основании их
разностороннего анализа с точки зрения системных отношений, семантики,
формального выражения и функционирования;
распределить церковнославянские лексемы по тематическим группам в
соответствии со своеобразием семантического и понятийного поля, в которое
они включены;
проследить специфику функционирования церковнославянских лексем в
составе современного русского языка;
сравнить идентичные церковнославянские и русские слова с целью
выявления лексико-семантической и структурно-функциональной дистанции
между ними;
провести
психолингвистическую
диагностику
восприятия
и
распознавания значений церковнославянских слов-терминов – в рамках
ассоциативного психолингвистического эксперимента;
уточнить отдельные моменты, связанные с основным понятийнотерминологическим аппаратом работы.
Научная гипотеза диссертации может быть сформулирована так:
лексику церковнославянского языка в силу ее семантических особенностей и
5
принадлежности
к
специальной
области
языкового
пространства
представляется возможным исследовать с точки зрения терминологии. При
этом единичная лексема церковнославянского языка определяется как термин, а
лексическая система в целом – как терминосистема.
Положения, выносимые на защиту:
1.
Рассмотрение слов как терминов является, с одной стороны,
предметом терминологии, поскольку лингвистическое изучение единиц, к ней
принадлежащих, не может считаться исчерпывающим. К термину из-за его
специфики необходимо применять не только филологические методы и
подходы, но и сугубо терминоведческие, лежащие за пределами науки о языке.
2. С другой стороны, термины – это лексические единицы, значит, их
изучение принадлежит и лингвистике. Поскольку в составе термина в качестве
его формальной основы присутствует языковой субстрат, следует
анализировать термин с позиций общеязыковой лексикологии. А значит, для
терминосистемы характерны системные отношения в виде полисемии,
синонимии, антонимии.
3. Церковнославянский термин понимается как лексическая единица,
выражающая определенное понятие в системе, которой является область
религии, и обладающая по этой причине рядом характерных
терминологических словообразовательных, семантических и функциональных
признаков. В связи с этим уточняется и трактовка церковнославянизма в
качестве лексемы, семантически привязанной к сфере христианства, в
частности – Православия.
4. Терминообразование, в том числе и церковнославянское,
осуществляется посредством тех же приемов, методов и закономерностей, что и
словообразование в естественном языке.
5. Терминологические словосочетания церковнославянского языка
соответствуют
фразеологическим
единицам,
отличаясь,
однако,
специфическими чертами, которые определены термином терминологическая
фразема.
6. Одной из отличительных особенностей церковнославянской
терминосистемы является последовательно проявляющаяся на семантическом и
словообразовательном уровнях дихотомия материального и духовного,
человеческого и Божественного, греха и добродетели.
7. Для церковнославянского языка как терминосистемы проблема
воспринимаемости и воздействия является более актуальной по сравнению с
правильностью выражения терминов.
8. Церковнославянский язык как терминосистема требует для себя
лексикографических исследований, выходящих за рамки филологических,
поскольку для термина важно не столько лексическое значение или история
возникновения и происхождения, сколько разъяснение понятия, что возможно
лишь при рассмотрении термина не изолированно, а внутри соответствующей
терминосистемы.
9. Анализ лексики церковнославянского языка с позиций терминологии
является весьма перспективным, поскольку может способствовать созданию
6
остро необходимых лингвоэнциколопедических словарей церковнославянского
языка. Кроме того, он раскрывает лингвокультурологический аспект языковых
исследований в связи с понятиями концепта, «ключевых слов» культуры и
подтверждает культурную маркированность исследуемых единиц.
10. Несмотря на неоднозначность и многоплановость представленных в
науке характеристик термина, главной и обязательной из них следует считать
системность,
т.е.
принадлежность
определенному
контексту
–
терминологическому
полю.
Именно
это
свойство
определяет
терминологическую сущность церковнославянских слов-терминов.
Научная новизна диссертационного исследования заключается в том,
что в нем впервые предпринята попытка многоаспектного анализа
церковнославянских лексем, выбранных из богослужебных текстов, с позиций
современной терминологии. При этом церковнославянское слово трактуется
как термин, а церковнославянская лексика в целом – как терминосистема.
Теоретическая значимость работы состоит в выявлении и анализе
теоретических проблем упорядочения специальной церковнославянской
лексики; в попытке создания типологии специальной лексики, выделения
своеобразия исследуемых языковых единиц.
Кроме того, в исследовании уточнены некоторые теоретические вопросы,
связанные с изучаемым фактическим материалом. В нем расширены и
углублены представления о термине, церковнославянизме, терминологии как
науке, о специфике одной из частных терминологий; о процессах
терминологизации и детерминологизации, приводящих к возникновению новой
семантики в словах, обозначающих реалии из конкретных сфер
социокультурной и общественной жизни.
Работа также вносит вклад в решение проблем взаимосвязи русского языка
и русской духовной культуры, расширяет научные представления об
особенностях языкового сознания носителей русского языка XXI вв.
Практическая значимость исследования связана с тем, что его
материал, а также обобщения и результаты могут быть использованы в
практике преподавания церковнославянского, современного русского языков,
основных и специальных курсов по синхронной и диахронной лексикологии,
терминоведению, текстологии, лингвистическому анализу специализированных
текстов.
Кроме того, исследованный материал и сделанные на его основе выводы
могут найти применение в лексикографической практике, в частности, при
составлении частных и общеязыковых словарей.
Итак, в ходе работы была предпринята фронтальная выборка лексических
единиц из богослужебных текстов Постной и Цветной Триоди (за исключением
Великого покаянного канона Андрея Критского), а также Евангелия, Минеи,
Октоиха, Часослова, в результате которой было извлечено для дальнейшего
анализа около 700 слов, которые и вошли в источниковую базу диссертации.
Примеры словоупотреблений из современного русского языка извлечены
из Национального корпуса русского языка (http://www.ruscorpora.ru).
7
Иноязычные соответствия церковнославянским лексемам (греч., лат. и др.)
взяты из словарей прот. Г.Дьяченко и О.А. Седаковой.
Кроме того, в исследовании использовались данные словарей русского и
церковнославянского языка: «Полный церковнославянский словарь» прот.
Григория Дьяченко, «Церковнославянский словарь для толкового чтения Св.
Евангелия, Часослова, Псалтири, Октоиха (учебных) и других богослужебных
книг» прот. Александра Свирелина, «Словарь трудных слов из богослужения:
церковнославяно-русские паронимы» О.А. Седаковой, «Словарь православной
церковной культуры» Г.Н. Скляревской, «Толковый словарь живого
великорусского языка» В.И. Даля, «Словарь русского языка» С.И.Ожегова,
«Толковый словарь» Д.Н. Ушакова и нек. др.
Исходя из поставленных задач и специфики анализируемого материала, в
работе используется несколько методов.
Прежде всего это метод сплошной выборки для получения основного
корпуса терминов.
Основным методом выступил описательный, связанный с наблюдением,
многоступенчатой интерпретацией и классификацией исследуемого материала.
Метод словообразовательного анализа позволил установить механизмы
деривации исследуемых единиц и их словообразовательную структуру.
Также применялся метод сравнительно-лексикографического анализа
словарных дефиниций, а также семантико-логический метод, применяемый
при использовании словарных толкований и работе со словарями и
справочниками.
Сравнительно-сопоставительный метод позволил установить сходства и
различия терминов внутри церковнославянской терминосистемы, с одной
стороны, и терминов и слов естественного языка – с другой.
Наконец, статистический метод дал возможность количественной
интерпретации изучаемого материала.
Апробация работы. Основные теоретические положения и материалы
диссертации обсуждались на заседаниях и научно-методических семинарах
кафедры теории и истории языка ПСТГУ, включались в научные доклады на
ежегодных богословских конференциях ПСТГУ (Москва, 2009, 2011, 2012), а
также на международном симпозиуме «Славянские языки и культуры в
современном мире» (Москва, 2009).
Структура и объем диссертации: работа состоит из введения, четырех
глав, заключения, списка использованной литературы.
Исследование дополнено тремя приложениями. Первое представляет собой
анкету, куда в алфавитном порядке внесены 90 слов-стимулов, которые были
предложены участникам лингвистического эксперимента. Второе приложение –
выборочные фрагменты заполненных респондентами анкет. В третьем
приложении дан алфавитный список респондентов.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
8
Во Введении обосновывается актуальность выбора темы, определены
предмет и объект, актуальность и научная новизна исследования,
сформулированы цель, основные задачи, описаны методы работы, ее
теоретическая и практическая значимость, говорится об апробации работы и ее
структуре.
Глава I «Церковнославянская лексика и терминоведческая теория»
предлагает теоретические сведения о терминологии как науке и ее основных
понятиях. Кроме того, здесь содержатся сведения о специфике
терминологической номинации, о законе зависимости подъязыка от условий
его функционирования. И именно на таком фоне приводится информация о
том, какое место занимал церковнославянский язык в русском языковом и
общекультурном сознании в разные эпохи.
В настоящее время изучение религиозно-языковой составляющей
заметно активизировалось, однако круг проблем, которые сопряжены с данным
объектом, остается по-прежнему чрезвычайно широким и не находящим
однозначного решения. В частности, нельзя не коснуться вопроса о статусе
религиозной составляющей в современном русском языке, который является
весьма спорным. Характерно, что российские лингвисты связывают
исследования в этой области прежде всего со стилистикой и поэтому, описывая
лингвистические и экстралингвистические особенности, оперируют термином
религиозный стиль2. Встречаются также такие наименования, как религиозный
дискурс (В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин)3; православный социолект (религиолект)
(И.В. Бугаева)4.
При этом в рамках настоящей работы важен такой факт: в отдельных
научных трудах, затрагивающих, хотя бы и косвенно, рассмотрение
«христианской» лексики, так называемая «культовая» терминология,
«конфессиональные термины»5 часто относится к подъязыкам XVIII века
(наряду с промышленно-хозяйственной, научной, сельскохозяйственной,
бытовой и др. лексикой)6. Однако почти всегда подчеркивается, что лексика
старославянского, древнерусского, церковнославянского языков не обладает
основными признаками термина, а лишь «тяготеет к ограниченности сферы
номинации и употребления группой носителей»7. Существует лишь несколько
научных работ, в которых слова из перечисленных языков называются
2
Гольберг И.М. Религиозно-проповеднический стиль современного русского языка: моральные концепты.
Автореф. дис. …канд. филол. наук. М., 2002; Гостеева С.А. Религиозно-проповеднический стиль в
современных СМИ// Журналистика и культура речи. Вып. 2. М., 1997. С. 87-94; Кожина М.Н. Стилистика
русского языка. М., 2012. С. 412; Крылова О.А. Церковно-религиозный стиль// Стилистический
энциклопедический словарь русского языка. М., 2003. С. 612-616; Крысин Л.П. Об одной лакуне в системе
функциональных стилей современного русского языка// Русский язык в школе. №3. С. 69-71.
3
Карасик В.И. Религиозный дискурс// Языковая личность: проблемы лингвокультурологии и функциональной
семантики. Волгоград, 2002. С.166- 205; Слышкин Г.Г. Дискурс и концепт (о лингвокультурном подходе к
изучению дискурса)// Языковая личность: институциональный и персональный дискурс. Волгоград, 2000. С. 3845.
4
Бугаева И.В. Православный социолект: лингвокультурологические аспекты религиозной коммуникации//
Язык, литература, ментальность: разнообразие культурных практик. Курск, 2006. С. 67-73.
5
Фельде (Борхвальдт) О.В. Историческое терминоведение в теории и практике. Красноярск, 2001. С. 24.
6
Замкова В.В. Славянизм как стилистическая категория в русском литературном языке XIII века. Л., 1975. С.
86-87.
7
Фельде (Борхвальдт) О.В. Историческое терминоведение в теории и практике. Красноярск, 2001. С. 36.
9
терминами и определяются как совокупность «наименований религиозной
сферы использования, отличающихся обозначением религиозных понятий и
вступающих в системные отношения со словами и словосочетаниями,
функционирующими на правах терминов в этой сфере»8. Т.е. под религиозной
терминологической системой понимается та часть лексики, которая
обслуживает
религиозную
сферу
жизни
общества,
связана
с
взаимоотношениями человека и Бога, с верой, духовными убеждениями и проч.
Как бы там ни было, сам факт наличия такого количества терминов
свидетельствует о том, что этот вопрос в современной лингвистике не решен, а
«описание языка верующих, актуальность которого несомненна, должно быть
направлено на уточнение фактологических источников, на грамотное решение
целого ряда классификационных и терминологических задач»9.
Как представляется, весьма перспективны концепции, в которых язык
православных верующих предлагается рассматривать не в рамках социальноструктурных разновидностей национального русского языка или достаточно
замкнутого религиозного языка, социолекта, а в пределах семантической
сферы, что позволяет исследовать лексику церковнославянского языка с
позиций терминоведения – как терминосистему, поскольку обнаруживается
определенное соответствие ее лексем терминологическим единицам.
Глава II «Церковнославянское слово как термин» содержит различные
научные взгляды на понятие термин. Помимо этого, в ней заострено внимание
на таких смежных проблемах, как соотношение лексического значения и
понятия термина, классификация терминологических единиц, количество
предъявляемых к термину требований, функции терминов.
Чтобы
определить
статус
церковнославянской
лексики
в
терминоведческом контексте, необходимо обратиться к выделяемым наукой
разрядам терминологии и выявить их отличительные особенности. Наиболее
широкое распространение среди этих разрядов получают прототермины,
терминоиды,
предтермины.
Касательно
отношения
перечисленных
разновидностей терминологических единиц к церковнославянским лексемам,
следует отметить, что такие их характеристики, как, например, «бытование в
донаучный период; отсутствие мотивированности; значительная абстрактность;
слабая связь с понятиями и отсутствие устоявшихся понятий» не
представляется
допустимым
использовать
применительно
к
церковнославянскому языку. Поскольку терминология как наука имеет своим
объектом, как правило, единицы того или иного научного и профессионального
языка, то слово донаучный справедливо понимать как сложившийся в период
отсутствия сознательных научных знаний. Если же рассматривать с
терминоведческих позиций церковнославянский язык – язык религии и Церкви,
в частности, Православия, то по аналогии следует заменить донаучный на дорелигиозный, до-церковный, что является абсурдным, ибо старославянский,
церковнославянский языки изначально возникли именно как языки
8
Горюшина Р.И. Лексика христианства в русском языке (системные отношения прямых конфессиональных и
производных светских значений слов). Дисс….канд. филол. наук. Волгоград, 2002. С. 7.
9
Маршева Л. И. «Православный социолект»: мифы и реальность// Сретенский сборник. Выпуск 1. М., 2010. С.
399.
10
богослужения и богообщения. Они стали проводником совершенно новых,
противоположных языческим, понятий – воспринятых вместе с Православием у
византийской религиозной традиции и культуры. И считать их неустоявшимися
или нечеткими значит ставить под сомнение многовековую историю греческого
Православия.
С вышеизложенным самым тесным образом связан вопрос о
мотивированности. Т.к. церковнославянский язык был языком переводов, то,
безусловно, при трансляции тех или иных значений его лексемами имела
значение и их мотивированность в языке-источнике, т.е. греческом, – но
назвать ее случайной вряд ли представляется возможным. Поскольку
изначально переводчики были в значительной степени толкователями и
интерпретаторами, то принципы передачи исконных греческих терминов
зависели не только от языковых факторов, но и от религиозных,
филологических, культурно-исторических обстоятельств.
Что касается абстрактности и метафоричности, то, во-первых,
метафоричность, образность терминов, наряду с их многозначностью, наличием
синонимии, антонимии и прочих системных отношений, не всеми
терминоведами и лингвистами рассматривается как невозможное и
недопустимое для терминов свойство. Во-вторых, стоит обратиться к
суждениям В.В. Колесова, который находил специфику славянского языка в
том, что в нем все конкретное и отвлеченное выступает как знак всеобщего и
обобщенного – что вызвано, конечно же, особенностями функционирования и
назначения этого языка: церковнославянский – язык веры10. Поэтому так много
говорится о его «сакральной природе»11. Иными словами, метафоричность
(символичность) и высокий уровень абстракции в церковнославянском языке
очевидны.
Исследование церковнославянского языка в связи с общелитературным
языком наталкивается на следующее препятствие: первый нельзя в полной мере
сравнивать с научными или профессиональными терминологиями, которые,
действительно, чем меньше связаны с естественным языком, тем характернее
их специфические свойства, тем ярче проявляется их терминологическая
сущность. Церковнославянский настолько тесно вплетен в литературный язык,
что обособить их друг от друга даже в научных целях недопустимо: «Никто и
никогда не должен ставить под сомнение родство русского и
церковнославянского языков – родство генетическое, эволюционное,
структурное, функциональное»12.
Вопрос требований, предъявляемых к термину, которые понимаются как
совокупность характеристик, которыми должен обладать так называемый
«идеальный» термин, является также весьма спорным. Следует отметить, что в
настоящее время почти все они отрицаются13, т.к. терминам усваивается статус
10
Колесов В.В. Жизнь происходит от слова...СПб., 1999.
Маршева Л.И. Способы семантизации церковнославянской лексики как методическая проблема//
http://www.pravoslavie.ru/sm/5884.htm (дата обращения: 15 сентября 2012 года).
12
Маршева
Л.И.
Сентябрьские
тезисы
(о
преподавании
церковнославянского
языка)//
http://www.pravoslavie.ru/sm/5883.htm (дата обращения: 9 апреля 2012 года).
13
Карогодин Ю.Н. Седиментационная цикличность. М., 1980. С.158-162; Русакова А. В. Лингвистическая
модель двуязычного электронного текстоориентированного словаря юридических терминов: на материале
11
11
не особых слов, а слов или словосочетаний в особой функции. Однако,
несмотря на отсутствие единообразия и однозначности во взглядах
терминоведов относительно критериев, предъявляемых к терминам,
безусловно, правильным представляется не абсолютное их игнорирование и не
приписывание им императивных свойств, а конструктивное рассмотрение.
Среди основных определяющих термин признаков выделяются такие, как
системность, однозначность, стилистическая нейтральность, прагматичность,
неэкспрессивность, мотивированность, а также связанные с ней понятийная
ориентация и лингвистическая правильность. Анализ церковнославянских
лексем доказал, что они соответствуют этим характеристикам, но проявляют
довольно яркую специфику в отношении ряда из них.
Главным атрибутом термина является системность. Безусловно,
свойство системности чрезвычайно актуально для церковнославянского языка
как совокупности терминов. Не имея специальных знаний о Православии и
различных его проявлениях на практическом и нравственном, духовном
уровнях (учении о Святой Троице, Воплощении, Искуплении, промысле;
понятиях греха и добродетели; ветхо- и новозаветной истории; богослужении и
всем, что так или иначе с ним связано), невозможно осмыслить и понять такие
церковнославянские термины, как ґрхaгGли, безстрaстіе, б9eственнаz є3ди1ница,
є3диносyщный, и3з8wбрази1тєльнаz, и3схождeніе, клsтва
непрел0жный,
несэдaльнаz
пёснь,
n§еисх0дный,
зак0ннаz, ликостоsніе,
n§ерождeнный,
премэнeніе,
пребезначaльный, самоmпостaсный, собезначaльный, страдaльчествовати, сн7о1вство,
њправдaніе, v3постaсь и др.
Другое фоновое свойство термина – прагматичность: каждый термин
выполняет определенные функции в рамках той или иной практической
деятельности. Прагматичность церковнославянских лексем связана с
ориентацией на веру и обусловлена тем, что они служат не практическим, а
духовным, нравственным, религиозным потребностям носителей языка.
Термины церковнославянского языка (бл7года1ть, вёра, добродётель, и3скупле1ніе,
и4стина, млCрдіе, судьба2, сп7се1ніе и др.) являются вербализацией национальных
концептов, содержат понятия о фундаментальных ценностях и ориентирах не
только Православия, но и самой русской культуры, менталитета, которые –
нельзя об этом забывать – зиждутся именно на православной вере.
Что касается функциональной нагрузки, которую призваны нести термины,
принципиальным представляется тот факт, что у церковнославянских
терминов, помимо репрезентативной и когнитивной, отмечается еще одна –
чрезвычайно важная – коннотативно-культурологическая функция.
Научные взгляды на критерий однозначности термина существенно
разнятся, т.е. наличие полисемии в пределах терминосистемы допустимо.
Конституции Российской Федерации, Конституции Французской Республики и Конвенции о защите Прав
человека и основных свобод. Дис. … канд. филол. наук. Тюмень, 2008. С. 18; Табанакова В.Д. Понятие научнотехнического термина и требования к его определению// Термин и слово. Межвузовский сборник.
Горький, 1982. С. 27. и др.
12
Многие церковнославянские термины являются многозначными: вёрный –
верующий; правдивый, искренний, честный, достойный доверия; крещеный,
принятый в общину: гDи б9е нaшъ, вёрный во словесёхъ твои1хъ (молитва из
чина освящения храма); строи1телю вёрный њби1тели б9іz м™ре (стихира на
литии 3 мая); а4ще ли невёрный tлучaетсz, да разлучи1тсz (1Кор 7: 15); живо1тъ –
жизнь в общем; именование Христа или Троицы; земная жизнь в
противопоставлении жизни вечной: ўправлsеши жив0тъ нaшъ, прпdбне (ирмос 5
песни канона утрени 17 апреля); жив0тъ вёчный, и4же бЁ ў nц7A, kви1сz (1Ин.
1: 2); t животA въ жив0тъ преставлsему (Слава, глас 5 на литии 15 августа) и
др.
Признак
мотивированности
церковнославянских
терминов
определяется двумя особенностями:
1) Высокая степень условности, обусловленная глубокой внутренней
символичностью церковнославянского языка. Так, широкое распространение
получает мотивировка лексем на основании метафорического переноса: кни1га
жи1зни (кни6ги живw1тныz); се1рдце; та1йнаz ве1черz.
2) Опора на соответствующие греческие слова.
Поскольку церковнославянский язык возник в результате переводов, то
естественно, что мотивировка новых лексем находилась в тесной связи с
внутренней формой изначальных слов: вино1вный – греч. a‡tioj – «тот, в ком
причина чего-либо»; ѕлосла1віе – ересь – греч. ¹ kakodox…a; началоѕло1бникъ –
дьявол – греч. ¢rc…kakoj; непостоz1нный – греч. ¥statoj – «неустойчивый,
недостоверный; перед которым нельзя устоять», т.е. невыносимый; непреме1нный
– греч. ¢nallo…wtoj – «не подлежащий изменению»; равноду1шный – греч.
sÒyucoj.
Мотивированностью термина обусловлены такие его характеристики,
как понятийная ориентация и лингвистическая правильность, т.е. правильное
использование словообразовательных средств, благодаря которому достигается
точность термина. В отношении церковнославянских лексем этот критерий
можно назвать иначе – адекватность перевода, соответствие славянских лексем
греческим, необходимые для полноценной и правильной передачи не только
лексического значения, но и понятия. Например: безлётный – греч. ¥cronoj,
вечный; всеро1дный – греч. paggen»j, относящийся ко всему человечеству;
неwблада1нный – греч. ¢dšspotoj, не имеющий власти над собой (о Святой
Троице); проти1вный – греч. ™nant…oj, противостоящий, т.е. враждебный,
дьявольский.
Критерий
неэкспрессивности
должен
быть
применим
к
церковнославянскому языку с одной оговоркой: отсутствие экспрессии как
сущностную характеристику термина, несомненно, усваиваемую его
13
лексемами,
следует
отличать
от
функциональной
нагрузки.
Церковнославянские термины лежат принципиально вне какого-либо
эмоционального пласта выражения, не несут на себе никаких психологических
оттенков употребления или восприятия, но при этом выполняют
аксиологическую функцию, служа экспликации духовных ценностей и
ориентиров, и осуществляется это не на экспрессивном, а на семантическом
уровне: а4дъ, гее1нна, горды1нz, грёхъ, добродётель, дх7оно1сный, мра1чный, првdникъ,
прелёстникъ, свётъ и др.
В отношении стилистической нейтральности следует подчеркнуть, что
для правильного понимания терминологии в этом контексте прежде всего
необходимо четко различать поля: терминологическое, где термин
принципиально нейтрален, и нетерминологическое, где термин обязательно
теряет свою нейтральность, так как все значимое в языке противопоставляется
незначимому и друг другу.
В отношении церковнославянских терминов вопрос стилистической
нейтральности усложняется вековой неразрывной связью церковнославянского
языка с русским, их безусловным взаимовлиянием и взаимоотношениями – как
в истории, так в современности.
Если говорить о терминологическом употреблении церковнославянских
лексем, то оно имеет место, прежде всего, в тех современных текстах, которые
характеризуются религиозной направленностью и тематикой: «Все хорошее,
все доброе уже обстругано и пошло в дом, в домостроительство спасения
человека. [Протоиерей Димитрий Смирнов. Проповеди (1984-1989)].
В остальных случаях лексические единицы церковнославянского языка
выходят за рамки терминосистемы и используются, как правило, в абстрактном
или символическом общеязыковом значении, не имеющем отношения к сфере
сакрального: «Председатель оргкомитета форума, заместитель председателя
ФНПР, ответственный за деятельность курортов в системе профсоюзов B. С.
Гончаров подчеркнул: «Прошедшее мероприятие ― вестник доброго начала
оздоровительной кампании 2001 и нового века». [Мария Огурцова. Курортный
аншлаг (2001) // «Туризм и образование», 2001.03.15]; Боец спецназа ― главная
и основная твоя ипостась. [«Серые дьяволы» (2004) // «Солдат удачи»,
2004.07.07]». Кроме того, церковнославянизмы встречаются в художественной
речи, где служат маркерами «высокого, торжественного» стиля: «О, благодать,
премудрость, красота! Улыбкой рдеют чистые уста. [С. М. Соловьев. «О,
сыпьте, сыпьте лилии пред ней!..» [Октябрь] (1923.10.01)], а также могут
входить в состав устойчивых сочетаний современного русского языка: «Что
касается вспышки активности во втором тайме, то здесь соперники бросили на
алтарь все силы. [Севидов Ю. Пора заливать баки бензином! Юрий Севидов
считает, чтобы обыграть немцев, сборной надо ощутимо прибавлять в скорости
// Советский спорт, 2009.09.11]».
Глава III «Церковнославянское терминообразование как процесс»
посвящена
процессам
церковнославянского
терминообразования
(терминологизация, терминообразование, калькирование, заимствование).
14
В разделе 3.1. «Терминообразование и терминотворчество (общие
сведения)» содержится краткий обзор различных приемов и способов
терминотворчества, а также определяется специфика терминологического
словообразования в сравнении с общеязыковым.
Раздел
3.2.
«Основные
терминотворческие
приемы
в
церковнославянском
языке»
подробнее
освещает
процессы
терминологизации, терминологической деривации, а также заимствования.
Терминологизация – использования для обозначения понятия слова
общеупотребительного языка, перевода этого слова в разряд терминов:
и3сцэле1ніе, w4бразъ, подо1біе, се1рдце, страда1ніе, та1йна и проч.
Терминологическая деривация представляет собой разновидность
словообразовательной
процедуры,
но
отличается
от
обычного
словообразования
предпочтением
определенных
компонентов
(терминоэлементов) и композиционных моделей. Этот процесс можно назвать
собственно терминообразованием (бlгопремэни1тель, вседержи1тель, є3диносyщный,
живожeртвенный, n§ерождeнный, њнебеси1вшаz, плевелосёzтель, присножив0тный,
равнодётеленъ, саможив0тіе, таинствонача1льникъ, чинонача6ліz и др.).
Заимстования в церковнославянском языке встречаются из нескольких
языков (латыни, иврита), но наибольшее распространение получают, конечно,
грецизмы, т.е. фонетически ассимилированные греческие термины: а4дъ – греч.
Ð ¤dhj; а4гг7лъ – греч. Ð ¥ggeloj; а3ка1fістъ – греч. Ð ¢k£qhstoj; гее1нна – греч. ¹
gešnna; де1мwнъ – греч. Ð da…mwn; є3питиміz2– греч. ¹ ™pit…mhsij; їкw1на– греч. ¹
e„kèn; митропо1ліz – греч. ¹ mhrÒpolij; схи1ма – греч. tÒ scÁma; v3поста1сь– греч.
¹ ØpÒstasij.
Раздел 3.3. «Церковнославянские термины-кальки» представляет
анализ калькирования как особого терминотворческого приема на материале
церковнославянских лексем.
Существуют два типа калек – структурно-семантические (морфемные) и
семантические (лексемные). При всей своей онтологической общности (и те, и
другие передают внутреннюю форму исходного слова) они обнаруживают
«значительное расхождение в плане реализации лексического принципа в
заимствующем языке: если в первом случае совершается акт формальной
деривации, и это особенно четко видно для носителя языка, то во втором случае
– акт семантической деривации»14. Последнее не слишком очевидно.
Морфемные кальки в ряду церковнославянских терминов получают
наибольшее распространение. Это, как правило, двусложные терминыкомпозиты, или аффиксные, в первую очередь, префиксальные образования
слов (чаще прилагательных) по соответствующим греческим моделям:
безвёстный – греч. ¥dhloj; безкро1вный – греч. ¢na…maktoj; безлётный – греч.
¥cronoj; безнача1льный – греч. ¥narcoj; безслове1сіе – греч. ¹ ¢log…a; вдохнове1ніе
14
Суперанская А.В., Подольская Н.В., Васильева Н.В. Общая терминология: вопросы теории. М., 2009. С. 218.
15
– греч. œmpneusij; всеро1дный – греч. paggen»j; є3диноwбра1зный – греч. ÐmÒtupoj;
ѕлосла1віе – греч. ¹ kakodox…a; їдwлослуже1ніе – греч. ¹ e„dwlolatre…a; и3схо1дный –
греч. ™kporeutÒj; крестобогоро1диченъ – греч. tÒ stauroqeotÒkion; началоѕло1бникъ
– греч. ¢rc…kakoj; невино1вный – греч. ¢na…tioj; неизче1тный – греч. ¢mštrhtoj;
непреме1нный
– греч.
¢nallÒwtoj; пакибытіе2
– греч.
¹
paliggenes…a;
подобостра1стный – греч. Ðmoiopaq»j; предста1тель – греч. Ð parast£thj; премjрный
– греч. ØperkÒsmioj; преступле1ніе – греч. ¹ par£basij; равноду1шный – греч.
„sÒyucoj; рукописа1ніе – греч. tÒ ceirÒgrafon; рукоположе1ніе – греч. ¹
ceiroqes…a;
самодёлатель
–
греч.
aÙtourgÒj;
снисхожде1ніе
–
греч.
¹
sugkat£basij; стрcтоте1рпецъ, стрcтоно1сецъ – греч. ¢qlofÒroj; человэколю1біе –
греч. ¹ filanqrwp…a; четвероєђліе – греч. tÒ tetraeuaggšlion и др.
Что касается семантического калькирования, то следует отметить, что оно
также представлено в церковнославянском языке довольно широко.
Например, лексемы стрaхъ, стрaшенъ – греч. friktÒj, значение которых
из нейтрального «испуг, боязнь» изменилось в «благоговейное почтение,
послушание, смирение», что способствовало появлению богословского
термина. Речь идет о Божественном страхе, рождаемом в душах верующих. По
словам святых отцов, именно возникновение в человеке страха Божия есть
признак того, что он начал истинно осуществлять в своей жизни обретенную
веру. При этом принято выделять два вида страха: новоначальный – тогда страх
употребляется в значении, близком к прямому, как боязнь обрести вечные муки
и лишиться Царствия Божия, и страх совершенный, который сопряжен с
любовью к Богу15 (тёмже цrтво непоколеби1мо пріeмлюще, да и4мамы
бл7года1ть, є4юже слyжимъ бlгоуг0днw бGу съ бlгоговёніемъ и3 стрaхомъ (Евр.
12:28).
В разделе 3.4. «Терминоэлементы и терминологические модели в
церковнославянском языке» церковнославянские термины исследуются с
точки зрения продуктивности деривационных элементов и моделей.
Отличие терминологических моделей и терминоэлементов от
общеязыковых определяется понятийными особенностями терминосистемы.
Для церковнославянской терминосистемы наиболее значимыми являются две
из них: а) понятия апофатического и катафатического богословия и б)
дихотомия Божественного и человеческого, небесного и земного, света и тьмы
и т.д. и связанная с этой дихотомией предрасположенность и стремление
человека либо к благу, либо ко злу.
В связи с этим широкое распространение получают такие корни, как бlг-,
бг7-, верх-, все-, высок-, достойн-, є3дин-, равн-, сам-, свэт-, три- и нек. др.:
бlгонрaвіе,
15
бlгопремэни1тель,
Фудель С.И. Путь отцов. М., 2012. С. 70.
бг7онача1ліе,
всевино1вный,
достойноб9eственъ,
16
є3диноестeственный,
є3динороди1тель,
равноaгGльнw,
самобlгjй,
саможив0тіе,
самоmпостaсный, трисвётлый и др. Среди префиксов наиболее продуктивными
являются: 1) не-; без- (бес-) (греч. ¥) – посредством их использования
образованы, в частности, многие термины, обозначающие апофатические (т.е.
отрицающие недостатки и ограничения, присущие тварному миру) свойства
Божии:
безнача1льный,
безвино1вный,
неизче1тный,
неизслёдованный,
неwблада1нный, неwпи1санный, непреме1нный и др.; 2) Аффиксы о- и с- (со-) также
весьма употребительны, т.к. выражаемое ими значение совместности,
приближения, приобщения ( чаще всего человека к Божественному или,
наоборот, Божества к человеческой природе в воплощении) присутствует в
семантике
многих
церковнославянских
терминов:
собезначaльный,
соестeственный, њбо1женіе, њнебеси1вшаz и др.
При анализе терминоэлементов особое внимание необходимо уделить
вопросу о терминах-словосочетаниях, а также терминах-фразеологизмах.
Термины представляется возможным рассматривать с точки зрения
фразеологии, как фразеологические единицы, а именно – фраземы. Таким
образом, многие раздельнооформленные воспроизводимые церковнославянские
термины являются терминологическими фраземами, что подтверждается и
лексикографическими источниками, в частности, словарем О.А. Седаковой16
(внёшній человёкъ – мирской, плотский, противопоставляется фраземе
вну1тренній человёкъ; кнz1зь вёка (мjра) сегw2 (кнz1зь возду1шный) – диавол;
недёлz сы1на блу1днагw – Воскресенье о блудном сыне; па1мzть сме1ртнаz
(па1мzть
соверша1ти) – памятование о предстоящей телесной смерти и
последующих за ней испытаниях; пе1рвый мjръ – человечество до потопа; пло1ть
и кро1вь – душа и тело, т.е. человек; пра1вый се1рдцемъ – праведник; свzта6z
свzты1хъ – алтарь; та1йнаz ве1черz – Евхаристия; цэлова1ніе мjра – взаимное
приветствие совершающих Литургию).
В главе IV «Церковнославянская лексика как терминологическая
система» рассматривается терминосистема как часть общей лексической
системы языка, ее специфика и функции, среди которых особое внимание
уделяется культурологической. Представлено также детальное описание
материала, методики анализа и результаты проведенного в ходе исследования
ассоциативного лингвистического эксперимента.
Терминология определяется как подсистема внутри общей лексической
системы языка. Для формирования терминологии необходимо наличие, вопервых, специальной области, имеющей достаточно четко очерченные
границы; во-вторых – системы общих понятий, относящихся к этой области; втретьих – достаточно строгой теории (концепции), описывающей эту область,
так что система понятий целиком входит в эту теорию (концепцию); и, наконец
16
Седакова О.А. Словарь трудных слов из богослужения: церковнославяно-русские паронимы. М., 2008.
17
– определенного естественного языка и сложившегося в его рамках языка для
специальных целей.
Очевидно, что церковнославянскому языку как терминосистеме все
вышеперечисленные критерии присущи: специальной областью в данном
случае является сфера религии, в частности, Православия и Православной
Церкви; в качестве общих основополагающих понятий, относящихся к
указанной области, следует прежде всего отнести такие, как вера, вечность,
Воплощение, Воскресение, спасение, Таинство, Троица, смерть и бессмертие и
т.д.; специальной теорией (концепцией) служит православное вероучение в
целом, опирающееся на Священное Писание и Предание, на совокупность
догматов, установки нравственного и литургического богословия, положения
богослужебной практики и проч. Не вызывает сомнения, что именно
церковнославянский язык (изначально старославянский) стал проводником
этих понятий и учения и сохраняет их и по сей день, являясь языком
православной веры, Православной Церкви и православного богослужения.
Говоря о любой терминосистеме, особое внимание следует обратить на
взаимосвязь
терминологической
лексики
с
общеупотребительной,
терминосистемы и лексики общего языка. В отношении церковнославянской
терминосистемы актуальность и значимость данного аспекта многократно
возрастает.
Так, особым образом в отношении церковнославянской терминосистемы
представляется детерминологизация. Если под детерминологизацией
понимается выход термина из системы, то в отношении церковнославянских
терминов она вряд ли имеет место. Указанный процесс происходит зачастую
при восприятии, а значит, и понимании, церковнославянских терминов
носителями современного языка, когда в силу отсутствия или недостаточности
представлений обо всей системе понятий слово, являющееся термином,
воспринимается вне ее, изолированно, т.е. теряет в сознании носителя языка
свою терминологическую сущность. В результате происходит«опрощение
понятия, именуемого термином, оно как бы приспосабливается к возможности
его понимания в общем языке»17. Особенно часто это случается с терминами,
обозначающими абстрактные понятия – в сознании носителей современного
языка, а значит, и в самом языке они предстают как общеупотребительные
слова с отвлеченным значением или приобретают переносное значение,
расширяя свою сочетаемость и лексические связи: а4дъ; а3гг7лъ; го1рдость; же1ртва;
и4сповэдь; креще1ніе; мчн7къ; nбэтова1ніе; по1стный; терпёніе; v3поста1сь.
Терминосистема идентична лексической системе общего языка в
способности терминов вступать в различные семантические отношения,
например, гипо-гиперонимические, синонимические, тематические.
Очевидно, что в терминологии выделяются семантические синонимы –
синонимы, называющее одно и то же понятие по разным признакам. Они часто
определяются в терминоведческих работах как «синонимы с различной
17
Суперанская А.В., Подольская Н.В., Васильева Н.В. Общая терминология: вопросы теории. М., 2009.С. 134.
18
внутренней формой»18. Такие синонимы имеют общее значение, обозначают
одно понятие, но через выделение различных сторон этого понятия, т.е.
понятийных признаков. Таким образом, синонимы с различной внутренней
формой отражают различную мотивированность термина. Применяя все
вышесказанное к церковнославянской терминологии, можно утверждать
следующее: явление терминологической синонимии представлено в ней
семантическими синонимами: безкро1вный,
неже1ртвенный;
безслове1сіе,
безсовётіе, бу1йство; ви1дъ, взо1ръ, w4бразъ; вра1гъ, діа1волъ, де1мwнъ, веліа1ръ,
бёсъ, началоѕло1бникъ, супоста1тъ, человэкогуби1тель; мы1сленный, слове1сный,
серде1чный; неwб8име1нный, неwпи1санный, несказа1нный; лице2, соста1въ, сво1йство,
v3поста1сь. Среди них встречаются и синонимы с различной внутренней формой:
первоѕло1бникъ, человэконенави1стникъ, преле1стникъ, свэтоно1сецъ (во втором
значении);
творе1цъ,
всехитре1цъ,
верхотво1рецъ,
вседержи1тель,
всеви1децъ,
смотри1тель, созда1тель, промысли1тель.
Что касается описания тематических отношений в церковнославянской
терминосистеме, то, учитывая, с одной стороны, представленные в научных
исследованиях способы тематической классификации, а с другой стороны, не
оставляя без внимания терминологическую сущность рассматриваемых
церковнославянских лексем, представляется возможным выделить такие
тематические группы, как, например, понятия догматического и
нравственного богословия (а4дъ, бл7года1ть, да1ръ, ду1хъ, дш7а2, и4стина, и3схождeніе,
подо1біе, покаz1ніе, прови1деніе, про1мыслъ, сво1йство, страдaніе, судьба2, та1йна, ўмалeніе,
њбо1женіе,
њ1бразъ,
«универсальные
њправдaніе,
v3постaсь);
христианства»19
идеи
наслаждeніе,
по1двигъ, безслове1сіе,
w3чище1ніе);
понятия
церковной
богослужебные
понятия
четыредесsтница,
їрм0съ,
ментальные
(бл7гонрaвіе,
їдwлослуже1ніе,
истории
(рукоположе1ніе
сmнаxaрій,
млрCдіе,
и3скуше1ніе,
прило1гъ,
та1йнаz
ве1черz);
(рукописа1ніе,
є3кклессіа1рхъ,
–
добродётель,
сме1рть,
(хирото1ніz),
универсалии
літургjz,
мона1хъ,
полmеле1й,
прпdбномчн7къ,
стрcтоте1рпецъ, їкw1на, а3лта1рь) и нек.др. В пределах ряда перечисленных групп
можно выделить подгруппы различной тематики.
В
Заключении
подведены
итоги,
представлены
выводы,
подтверждающие основную гипотезу, намечены перспективы дальнейшей
работы.
Комплексный анализ церковнославянской лексики с терминологических
позиций побуждает сделать следующее заключение: церковнославянские
18
Власова О.Б. Проблемы синонимии в современной терминологии. Автореф.дис. ...канд.филол.наук. Тверь,
1994. С. 16; Лемов А.В. Система, структура и функционирование научного термина: На материале русской
лингвистической терминологии. Дис. ...канд. филол. наук. Саранск, 2000. С.207.
19
Дубровина С.Ю. Христианская лексика в русском диалектном «изводе». Тамбов, 2005.
19
лексемы соответствуют характеристикам, отличающим термины от слов
естественного языка, с одной стороны, и прочих разновидностей
терминоединиц – с другой, демонстрируя при этом, однако, определенную
специфику.
Церковнославянский термин следует понимать как слово (словосочетание)
церковнославянского языка, обозначающее определенное понятие в системе
других понятий (этой системой является сфера религии, в частности –
Православия),
характеризующееся
определенной
семантической
и
словообразовательной спецификой и обладающее репрезентативной,
информативной, аксиологической и культурологической функцией.
В
соответствии
с
вышесказанным,
церковнославянскую
терминологическую систему можно определить как часть лексики, которая
обслуживает религиозную сферу жизни общества, т.е. связана с
взаимоотношениями человека и Бога, с верой, духовными убеждениями и проч.
При этом необходимо подчеркнуть, что специфика церковнославянских
терминов и терминосистемы усложняется вековой неразрывной связью
церковнославянского языка с русским, их безусловным взаимовлиянием и
взаимоотношениями как в истории, так и на современном этапе.
Основные положения диссертационного исследования отражены в шести
публикациях:
Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:
1. К вопросу о семантических церкновнославянизмах (на примере
семантического поля «Винá»)// Русский язык в школе. М., 2012. № 9. С.
69-74.
Прочие публикации по теме диссертационного исследования:
2. Языкотворческая роль личности в славянском терминотворчестве//
XIX Ежегодная богословская конференция ПСТГУ. Материалы. Т. 2. М.,
2009. С. 155-157.
3. Историческое
терминоведение
(лингвокультурный
аспект
изучения)// материалы международного симпозиума «Славянские языки и
культуры в современном мире». М., 2009. С. 308-309.
4. Концептуальность, системность, понятийная ориентация как
критерии описания церковнославянской лексики// XXI Ежегодная
богословская конференция ПСТГУ. Материалы. Т. 2. М., 2011. С. 242-245.
5. Лексика церковнославянского языка как объект терминологических
исследований// Русский язык: история, диалектология, современность.
Выпуск XII. Сборник научных работ. М., 2012. С. 90-93.
20
6. К
вопросу
о
терминологическом
исследовании
церковнославянского языка// XXII Ежегодная богословская конференция
ПСТГУ. Материалы. М., 2012. С. 177-180.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
511 Кб
Теги
0c5f09750f, uploaded
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа