close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Идеи А. А. Богданова в проекте «Сверхмодерн» С. Е. Кургиняна

код для вставкиСкачать
ФИЛОСОФИЯ
Вестн. Ом. ун-та. 2016. № 2. С. 50–53.
УДК 305:947.083
Т.В. Кисельникова
ИДЕИ А.А. БОГДАНОВА
В ПРОЕКТЕ «СВЕРХМОДЕРН» С.Е. КУРГИНЯНА
Взгляды Сергея Ервандовича Кургиняна представляют интерес, потому что он –
крупный политический эксперт, признанный победитель в принципиально важной
теледискуссии «Суд времени», руководитель созданного им всероссийского общественного движения «Суть времени». Выясняется содержание предлагаемой данным
политологом новой парадигмы общественного развития, альтернативной модернистской, но при этом не отбрасывающей, а «снимающей» ее на более высоком уровне.
Выявляется роль, которая в этой программе, названной автором проектом «Сверхмодерн», отводится идеям известного социал-демократа-большевика А.А. Богданова о
«собирании человека».
Ключевые слова: Сверхмодерн, меритократия, товарищеские отношения, «собирание
человека».
С.Е. Кургинян обратился к разработке проекта «Сверхмодерн», исходя
из убеждения, что эпоха модерна завершается и настало время поиска других путей развития человечества в целом и России в частности. Другая его
мысль состоит в том, что именно Россия в силу особенностей своей истории
и культуры способна предложить миру и реализовать альтернативное модерну развитие. Если по первой позиции он – представитель довольно многочисленной группы ученых, как отечественных, так и зарубежных, то во
второй содержится ряд оригинальных тезисов. Своеобразие взглядов проступает из характеристик разрабатываемого им социального проекта,
предполагающего, что общество должно:
– вместо «энергии расщепления» (индивидуалистического эгоизма) в
качестве источника развития использовать энергию синтеза, энергию новых коллективностей, неисчерпаемую по своему характеру. Примером
здесь может служить, полагает политолог, «индустриальный и постиндустриальный коллективизм» целостной системы жизни и деятельности советских предприятий и академгородков» [1, с. 13];
– сознательно поставить задачу преимущественного развития человека
в гармонии с «искусственной средой (это мечта коммунистов, очень русская, о новом человеке и новом гуманизме)» [1, с. 12];
– организовать поиски новых видов «светской утешительности», или,
другими словами, высоких нематериальных смыслов, придающих полноту
человеческой и общественной жизни. Автор проекта указывает и направление поисков – русская культура, в которой издавна присутствует «ощущение
того, что трансцендентное есть в имманентном» [1, с. 13];
– с этой же целью продолжить работу в сфере «новой науки», которая,
по мнению С.Е. Кургиняна, «выйдет за узкие гносеологические рамки… и
сможет создавать культуру» («об этом мечтали… Циолковский, Федоров,
Вернадский…») [1, с. 16];
– восстановить в качестве «гиперрегулятора» общественной жизни
(наряду с законом) совесть («культура, пронизанная нравственностью»).
Кургинян напоминает, что именно в России «в лице деятеля культуры…
возник светский священник» и именно культуре удавалось создавать «динамичное гражданское общество» [1, с. 15];
– в основу организации общественной жизни положить принцип меритократии («принцип качеств»), который «недолго и непоследовательно», как
представляется Кургиняну, пытались провести в жизнь в Советском Союзе
[1, с. 14];
© Кисельникова Т.В., 2016
Идеи А.А. Богданова в проекте «Сверхмодерн» С.Е. Кургиняна
– движущей силой в реализации проекта
может стать «“когнитариат” – пролетариат,
овладевший суперуправленческими знаниями» [3, с. 16, 17]. Переход роли лидера от
классической интеллигенции к когнитариату
вполне объясним, по мнению Кургиняна, поскольку этот «класс обладает в XXI в. всеми
правами, вытекающими из того, что наука
стала полноценной производительной силой»
[2, с. 62].
Очевидно, что С.Е. Кургинян описывает
солидарное общество, целью которого является создание все более оптимальных условий для развития каждого его члена в согласии с природой, социумом и собой.
Из характеристик проекта также видно,
что он предполагает реализацию сознательно
планируемых, последовательно сменяющих
друг друга программ целенаправленных действий. Программы можно считать историческими социальными идеалами – вехами на
бесконечном пути в стремлении к абсолютному социальному идеалу. Путь бесконечен,
поскольку общественными целями выставляются те, которые невозможно достичь раз и
навсегда: 1) гармоничное развитие индивида; 2) формирование коммунистических
отношений, поскольку только в сотрудничестве друг с другом возможно развитие индивидуальности (не индивидуализма) каждого.
И также видно, что большинство обозначенных С.Е. Кургиняном элементов так или
иначе воплощались в жизнь в советский период. Автор проекта и считает их перспективными: «Актуальны разработки новой повестки дня, стоящей перед человечеством,
и русских ответов на нее. Потому что именно
в пределах русской культуры, русской мысли,
русской жизни все эти ответы уже содержатся. Их надо найти и доразвить» [1, с. 17]
«Четвертый проект, вобрав в себя все лучшее
от коммунизма, который Россия исторически
пережила, воскресит все то, что исторический коммунизм не доделал, не доосмыслил,
отбросил» [2, с. 62].
Я думаю, что у С.Е. Кургиняна есть основания для утверждения, что Россия обладает
уникальным опытом. Как известно, весь XIX
в., начиная со спора между западниками и
славянофилами, в нашей стране не прекращались дискуссии: среди консерваторов – об
абсолютизме и самодержавии; среди либералов – о роли и функциях государства; среди
социалистов – об этическом социализме, о
«русском марксизме». Советский же период
в этом плане вообще трудно переоценить по
разнообразию общественных практик претворения в жизнь дискуссионных идей.
Что касается самой возможности/невозможности коммунистического общества, то
С.Е. Кургинян, я думаю, справедливо полагает, что человечеству придется двигаться в
ту сторону, так как только коллективистски
ориентированные общества смогут спра-
51
виться с той ситуацией экологической и моральной катастрофы, в которую оно (человечество) себя загнало, и это будут посткапиталистические общества. Судьба человечества,
пишет он, без преодоления капитализма
находится в серьезной опасности: «Без коммунистической революции, без какого-то
другого устройства общества и другого решения проблемы Человека, позволяющего антропологической мощи снова воспарить, узкая группа людей – все равно будет контролировать некие невероятные возможности
(речь идет о «трех супертехнологиях» – генной
инженерии, искусственном интеллекте, робототехнике. – Т. К.) и абсолютно пренебрегать всем остальным (человечеством. – Т. К.)»
[3, с. 12].
Позиция эта не нова. И. Валлерстайн и
его школа убедительно аргументируют, что
человечество уже подошло к «точке бифуркации». И так на первый план выходит проблема качеств субъекта истории.
Среди множества ученых, исследовавших роль субъективного фактора в социальном прогрессе, С.Е. Кургинян выбрал предметом своего внимания идеи известного социал-демократа начала ХХ в. А.А. Богданова
о «собирании человека» в истории.
Целесообразно напомнить соответствующие суждения «русского марксиста». Он
утверждал, что сущность человека составляет социальный опыт, причем, отмечал
А.А. Богданов, «надо рассматривать человека
не только как целый мир опыта, но и как мир
развертывающийся, не ограниченный никакими пределами… Только… общение позволяет понять человеку, что есть вещи, которые
не принадлежат его опыту, но, однако, “существуют”, потому что принадлежат опыту
других людей; что есть переживания, которых он не испытывает и которые, однако,
“реальны”, потому что протекают в сознании
других людей. Он убеждается, что поток
опыта не один, а их много, и все они сливаются для него в бесконечный океан, который
он называет природой» [4, с. 29, 30].
Эволюция человека, по Богданову, представляет собой процесс его «дробления», а потом – преодоления «раздробленности», что он
и называл «собиранием человека». «Первое
дробление человека» – разделение труда на
организаторский и исполнительский – произошло, когда «первобытный мир» под влиянием «своих сил развития» накопил «сумму
коллективного опыта» таких размеров, что
«отдельный человек овладевал ею только в
поздних стадиях своей жизни, да и то не
каждый в полной мере» [4, с. 32]. Тогда и «выделился старший в роде как носитель всего
опыта группы» [4, с. 32]. «Первое дробление
человека» разделило «опыт» человека, привело к «дроблению мира» – появлению сознания, «я» (пусть пока только «в личности организатора»); привело к «дуализму мышления»:
52
в «явлениях жизни человек начинает разделять (мысленно) активную волю и пассивное
тело», тогда же формировалось «познание»
(«различая в явлениях активное и пассивное
начало, человек тем самым уже объясняет
через первое проявление второго» (курсив
мой. – Т. К.) [4, с. 32–34].
«Второе дробление человека было связано со специализацией труда, при которой
«для каждого качественно суживается содержание жизни и коллективный опыт оказывается разделенным так, что одному достается
по преимуществу одна область, другому другая и т. д.». А поскольку «опыт определяет мировоззрение», то «всякий строит мир по образу и подобию своего специального опыта»
[4, с. 34, 35].
Историческое развитие на этой фазе
приводит к тому, что «коллективный мир…
достигает колоссальных размеров… и не может сдерживаться и регулироваться одною
волею… (и) превращается… в мир конкуренции, борьбы интересов, войны всех против
всех…» [4, с. 35]. В этих условиях формируются «человеческие Я» как самостоятельные
центры интересов и стремлений («молот общественного антагонизма выковывает индивидуалистическое сознание»), «старый авторитет не в силах примириться с этим развивающимся анархическим сознанием – он
вступает в борьбу с ним, пытается подавить
его. В борьбе с авторитетом индивидуализм
становится освободительным течением» [4,
с. 35, 36].
Но далее буржуазия теряет свой освободительный потенциал: «В революциях нашего
времени» (ХХ в.) прогрессивная борьба буржуазии «против авторитарного прошлого все более отступает перед… борьбой против социалистического будущего» [4, с. 37]. Поэтому
должна произойти смена лидеров. Лидерами
социального прогресса должны стать трудящиеся, но уже преодолевшие свою раздробленность (у А.А. Богданова это – пролетариат,
овладевший «интегральным знанием»). Это
возможно, полагал социал-демократ, потому
что «дробление человека порождает не только
неполноту жизни, раздвоенность опыта, разорванность мира, оно порождает реальные
жизненные противоречия и через них – развитие. В раздробленном человеке со стихийною силою возникает потребность стать целым. Она несет ему тяжелые муки неудовлетворенности, но и толкает его на путь борьбы
за ее удовлетворение. На этом пути совершается собирание человека. …Новейшее время
истории является эпохой собирания человека»
[4, с. 37–39].
Особенностью взглядов А.А. Богданова
была его уверенность в том, что «собирание
человека» осуществляется прежде всего под
влиянием научного и технического прогресса
[4, с. 40, 41]. В частности, ему представлялось, что предельную степень «дробления че-
Т.В. Кисельникова
ловека» представлял собой работник мануфактуры. Но именно потому, что он был предельно «раздроблен и упрощен», его «сравнительно легко заменила машина» – появился
«новый тип труда: работник машинного производства», который является не только исполнителем, кроме этого, «он управляет машиною» и это меняет личность рабочего. «“Организаторские” качества – интеллигентность,
внимание – нужны машинному работнику
даже в большей степени (чем собственно организатору. – Т. К.)… Так в мире техники делается, – по Богданову, – важный шаг на том
пути, на котором преодолевается основное –
авторитарное дробление человека: возникает
психический тип, совмещающий организаторскую и исполнительскую точку зрения в
одной непосредственно-цельной деятельности… И общение развивается. Так шаг за шагом преодолевается вторая форма дробления
человека – специализация» (курсив мой. – Т.
К.) [4, с. 40, 41]. А значит, облегчается преодоление и «первого дробления» (разделения
труда на организаторский и исполнительский), т. е. отношений господства – подчинения.
Однако С.Е. Кургинян, по моему мнению, в своей методологии не только не является «монистом» (как А.А. Богданов), но активно использует идеи «субъективного социолога» Н.К. Михайловского. С.Е. Кургинян
этого не говорит, но сравнив их отношение к
роли социальных идеалов в истории, можно
увидеть определенное сходство (данный вопрос я рассматриваю в другой статье) [5,
с. 16; 6, с. 61, 66, 67]. Это обстоятельство ставит вопрос о причинах обращения С.Е. Кургиняна к взглядам А.А. Богданова. Результат
ли это методологической неразборчивости
первого или что-то другое. На мой взгляд,
С.Е. Кургинян сознательно решал научную и
методологическую задачи и полагал возможным методологический синтез, в котором
объективистская аргументация А.А. Богданова показала бы, что процесс формирования субъекта истории, способного преодолеть крайности социального эгоизма в интересах всех, не только желателен (субъективизм), но и обусловлен объективно [2, с. 17–
19, 31; 5, с. 14–18].
Разница в их взглядах в этом вопросе,
имеющая существенное значение, заключается в расстановке акцентов: А.А. Богданов
подчеркивал объективную сторону социального прогресса; точка зрения С.Е. Кургиняна
– исторически более поздняя и, соответственно, более сложная. Он видит правоту
Богданова в том, что элитаризация общества
(«первое дробление человека») с течением исторического времени превращается из необходимой для общественного прогресса в угрожающую самому существованию общества
[3, с. 12], но «простые люди» («соль земли»), по
его мнению, сейчас не смогут взять управление в свои руки, потому что оно «является
Идеи А.А. Богданова в проекте «Сверхмодерн» С.Е. Кургиняна
сложнейшей технологией», а «пролетарии» ею
не владеют. Значит, нужна («хочется думать,
что в последний раз») «элита служения
народу» («контрэлита»), которая должна, считает Кургинян, «простым людям… передать
все то, что отчуждает “элита”» (элита в кавычках) [3, с. 7], т. е. нужно «собирание человека» сознательно ускорить: создать когнитариат, способный, взяв власть, устранить возможность элитаризации общества в принципе и это и сегодня еще – задача интеллигенции.
В целом суждения С.Е. Кургиняна можно
считать удачным примером разработки ряда
элементов новой социальной теории.
Вместе с тем система взглядов С.Е. Кургиняна не является неуязвимой для критики.
Из элементов, разработанных, на мой взгляд,
недостаточно, прежде всего следует отметить
принцип меритократии. В его текстах ничего
не говорится о том, как на практике совместить меритократию с демократическими
правилами, о том, каковы границы применения данного принципа, распространяется ли
он на политическую сферу. Это важно выяснить, поскольку в неопределенности коренится опасность сохранения элитизма, противником которого считает себя Кургинян.
Также нет необходимой четкости в разъяснениях о новой науке, которая, по Кургиняну,
должна выйти за узкие гносеологические
рамки и обрести способность создавать культуру. Можно предположить, что имеется в
53
виду социология в трактовке Н.К. Михайловского: функция социологии, как тому представлялось, состоит в обнаружении как
«правды-истины», так и «правды-справедливости» [6]. Такую установку, я думаю, можно
всерьез обсуждать, поскольку очевидно, что
социальные науки, помимо прочего, призваны заниматься и «постановкой диагноза
времени» (Ю. Хабермас).
Думается, что не только эти моменты
привлекут внимание обществоведов к концепции С.Е. Кургиняна, которая вполне заслуживает быть предметом научных дискуссий.
ЛИТЕРАТУРА
[1] Кургинян С. Е. О развитии за пределами модерна: зачем нам это нужно // Россия XXI. 2011.
№ 4. С. 6–17.
[2] Кургинян С. Е. После капитализма. Программный документ общественного движения «Суть
времени» // Россия XXI. 2011. № 5. С. 6–63.
[3] Кургинян С. Е. Безумие удушья: исчерпанные
ресурсы // Россия XXI. 2013. № 3. С. 6–25.
[4] Богданов А. А. Собирание человека // Богданов А. А. Вопросы социализма. Работы разных
лет. М., 1990. С. 28–46.
[5] Кургинян С. Е. Несвобода от метафизики // Россия XXI. 2011. № 6. С. 6–25.
[6] Михайловский Н.К. Идеализм, идолопоклонство и реализм // Сочинения Н.К. Михайловского. СПб., 1897. Т. 4. С. 69–136.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
13
Размер файла
944 Кб
Теги
богданович, проект, идеи, сверхмодерн, кургиняна
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа