close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Закономерности русской колонизации в оценке М. К. Любавского.pdf

код для вставкиСкачать
МАТВЕЙ
КУЗЬМИЧ ЛЮБАВСКИЙ:
К 150-ЛЕТИЮ
УЧЕНОГО.
СПб., 2013.
Закономерности
русской колонизации
в оценке М.
К. Любавского
Вячеслав Михайлович Воробьев
ЗАКОНОМЕРНОСТИ РУССКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ
В ОЦЕНКЕ М. К. ЛЮБАВСКОГО
Читая и перечитывая труды академика М. К. Любавского, все больше
убеждаешься, что это был едва ли не единственный в своем роде отечественный теоретик и методолог исторической географии, реализовавший
свои взгляды на колоссальном конкретном материале. Конечно, эта научная дисциплина не остановилась в своем развитии на позициях вековой
давности. Немало сделано и в теоретическом осмыслении объектной базы
и предмета ее исследования, и в практической разработке ряда тематических направлений исторической географии. Нам хорошо известны имена
и труды крупных специалистов в этой отрасли знаний середины и второй
половины XX в. И все же наиболее фундаментальный и всеобъемлющий
труд по исторической географии Отечества создан именно академиком
Матвеем Кузьмичом Любавским. Имеется в виду, конечно, его «Обзор
истории русской колонизации»1, изданный через шестьдесят лет после
кончины академика, в 1996 г.
М. К. Любавский никогда не подгонял факты под некую априорную
схему, а наоборот, исходя из их суммы, формулировал научную гипотезу.
Он стремился максимально использовать имевшийся в его время спектр
источников во всем хронологическом диапазоне (и, конечно, научную
литературу). Именно поэтому столь впечатляющ конечный результат:
его аналитический очерк тысячелетней истории формирования государственного, военно-политического, этнического, экономического, социокультурного пространства самой большой на планете страны — нашей
России — показал абсолютную непротиворечивость методологических
установок академика Любавского, их действенность и эффективность при
рассмотрении практически любой сложной освоенческой проблемы или
круга смежных проблем.
Трудно даже просто перечислить достижения Любавского как ученого в решении конкретных вопросов исторической географии России.
83
В. М. Воробьев
Назовем несколько из них, касающиеся ранних периодов отечественной
истории.
Базовым для него самого и для результатов его труда было глубокое
знание картографии, собственно географической тематики и проблематики, тонкое владение ее понятийным аппаратом. Нам сложно назвать
другое имя историка, который мог бы сравниться с Любавским в этих
вопросах, тем более когда речь идет практически обо всей истории всей
России. Частным, но чрезвычайно важным производным этого знания
стало понимание им принципиальной разницы между степными и лесными ландшафтами как природными аренами для расселения там народов, этнических групп и других обществ и для последующих миграций
разных типов.
Любавский правильно понимал специфику гидрографической сети в
раннем средневековье на Русской равнине, подчеркивая полноводность
рек и влияние этого фактора на направления и интенсивность использования путей сообщения. Научные гипотезы по этой тематике, в том числе
и его собственные, базировались тогда на довольно ограниченном числе
имевшихся источников, что вынуждало строить предположения, длительное время остававшиеся сугубо теоретическими конструкциями. Ныне
разработки М. К. Любавского, затрагивающие проблему водных путей
сообщения как факторов освоения пространств России, подтверждаются
большой суммой археологических и палеогеографических материалов.
Правда, определенная разобщенность географических, исторических,
археологических и иных научных школ мешает созданию новых комплексных трудов по данной тематике.
Замечательно для науки его времени использование академиком
Любавским данных топонимики при рассмотрении вопросов освоения
новых территорий. Фактически до сих пор географические названия упоминаются историками обычно лишь для обозначения места, где происходили события. Любавский же обращался к этимологии названий, и она
оказывалась говорящей, становилась этническим маркером, очерчивала
ареалы явлений и событийных рядов.
Еще одним его достижением можно считать системное использование почвенных данных при изучении вопроса земледельческой славянской колонизации. Не надо забывать, что докучаевская почвенная теория
тогда, в первой трети XX в., только-только внедрялась в сознание даже
биологов, а историки русского средневековья, использующие в своих эко84
Закономерности русской колонизации в оценке М. К. Любавского
номических и иных штудиях труды В. В. Докучаева, редки и поныне. Для
Любавского представления о ключевой роли почв в освоении славянамиземледельцами пространства были основой основ. На данных всей русской истории той эпохи он показал, что шло точечное расселение небольших коллективов на плодородных почвах. Приведем пример из собственной археологической практики. В 1983 г. в бассейне реки Тверцы к северу
от города Торжка мы нашли после опроса местных жителей несколько
больших курганных групп и селищ IX–XII вв. на берегах малых ручьев,
куда археологи в обычных разведочных маршрутах никогда не заглядывают. Казалось бы — загадочное, нестандартное топографическое расположение раннеславянских сельских поселений и могильников, особенно если учесть хорошо развитую гидрографическую сеть Тверского
Верхневолжья. Почему же предпочтение в данном случае отдано столь
незначительным водоемам? Ответ прост: бонитет почв для славян-земледельцев был несравненно важнее всего, даже воды (можно выкопать
пруды или колодцы). Такие же результаты, то есть выявленные большие
селища и курганные могильники, были получены на ручье Чамка под
Вышним Волочком археологами А. Х. Репманом и М. В. Фехнер.
Справедливо указание Любавского на важную роль бояр в оседании
крестьян-земледельцев и закреплении их на новых территориях. И вновь
можно говорить о том, что Матвей Кузьмич делал тогда эти предположения и выводы на весьма ограниченном источниковом материале, но
общее понимание им закономерностей развития социально-экономических отношений позволило ему предвосхитить появление в нашем распоряжении археологических источников, доказывающих его правоту.
Культурные слои большого числа открытых и раскопанных за последние
полвека раннесредневековых селищ представляют собой остатки именно
боярских усадеб, владельцев которых мы, увы, не знаем поименно. Такая
их интерпретация подтверждается характером артефактов (керамика, орудия труда, оружие, украшения и другое) и планировкой самих объектов.
Любавский убедительно связывает высокую плотность населения и
интенсивность передвижений на русском Севере и Северо-Западе в раннем средневековье в немалой степени с тем, что их теснили в этом направлении тюрки. Впоследствии действие этого фактора резко усилилось во
время и после Батыева нашествия, когда произошло выдавливание местного населения монголо-татарами на Верхнюю Волгу, что привело к формированию в Волго-Очье государственного ядра будущей великой России.
85
В. М. Воробьев
Сугубо научно, без тени тенденциозности, Любавский характеризует
московскую политику в XIV–XV вв. как захватную, объясняя такой ее
характер в субъективном отношении амбициозностью московских князей, а в объективном плане — переизбытком населения при отсутствии
ресурсной базы и неудачным географическом местоположением самой
Москвы. Добавим, что наши собственные исследования по каменному,
бронзовому и раннему железному векам Центра Русской равнины
показали, что вытеснение человеческих коллективов, не выдерживавших культурной (в широком смысле этого слова) конкуренции, с берегов Волги и Оки вглубь междуречья при движении населения с запада
на восток вниз по течениям обеих главных рек началось еще с мезолита
(7–6 тысяч лет до н. э.) и продолжалось вплоть до эпохи государственности. Археологические материалы показывают маргинальность значительной части этих сообществ в сферах материальной и духовной культуры.
Их оторванность от магистральных путей сообщения, от многих источников сырья (например, волжского кремня в каменном веке), от технологических инноваций, от регулярного информационного общения сказывалась на облике технического обеспечения, усугубляла технологическое
отставание, формировала определенную секуляризацию картины мира в
сознании и искусстве. Конечно, на огромном пространстве Волго-Окского
междуречья были и положительные исключения, особенно в эпоху неолита
и особенно в нижних течениях волжских и окских притоков, но они скорее
подтверждают названную закономерность.
Эта пружина (экономическая, социальная и психологическая) сжималась в Волго-Окском междуречье более 7 тысяч лет, зато с XIV в. по сей
день москвичи, возвысившись, успешно берут реванш у ближних и дальних соседей, не брезгуя никакими средствами. Преувеличенность же ими
высоких оценок некоторых событий показывает, на наш взгляд, приводимая М. К. Любавским цитата из послания хана Тохтамыша, касающаяся
Дмитрия Донского: «А что была неправда передо мною моего улусника
князя московского Димитрия, и я его поустрашил, и он мне служит правдою». Речь, как мы понимаем, идет о Куликовской битве 1380 г. и о взятии
Тохтамышем Москвы в 1382 г.
Очень верно понимание Любавским процесса освоения Севера
Русской равнины как, прежде всего, источника новых ресурсов. Матвей
Кузьмич при этом глубоко обосновывает и показывает на сумме фактов
начавшуюся, по его мнению, необычно рано монастырскую колонизацию,
вычленяет разные мотивации передвижений.
86
Закономерности русской колонизации в оценке М. К. Любавского
Из того, что я не увидел в тексте его большого труда как читательисторик, можно назвать немногое. Мне показалось, что недостаточно раскрыта роль субстратного, дославянского населения в освоении Русской
равнины. Во многом это объясняется состоянием археологической науки
того времени.
Нет развернутой оценки этнического менталитета, от которого в немалой степени зависит и принятие конкретного решения, и общеэтническое
поведение.
Спорен тезис о том, что первоначально заселялись городки-крепости — так происходило далеко не всегда. Новые крепости были скорее
исключением, а закрепление славянского населения на многочисленных
городищах раннего железного века зависело от качества почв в ближней
округе. Прежние обитатели этих городков были скотоводами, и сами эти
крепости были приурочены к хорошей кормовой базе для скота (озерные и
речные луговые поймы рядом с холмом-крепостью, выстроенной, прежде
всего, для содержания в ней скота, а не для защиты собственной жизни).
Славяне-земледельцы, как было сказано выше, имели совершенно иной
приоритет при выборе места для поселения — относительно высокий
бонитет почв.
Нередко мы видим в тексте монографии выдающегося историка уже
сами результаты расселений, итоги маятниковых и транзитных миграций,
а описание водных дорог и волоков, по которым передвигались в процессе
расселения человеческие коллективы, отсутствует.
Эти наши размышления нисколько не умаляют значения великого
труда академика М. К. Любавского.
В небольшой работе мы не ставили задачу анализа его очерков русской колонизации в XVI–XIX вв. Это громадный материал — теоретический и эмпирический, — который требует осмысления и обсуждения не
одним поколением исследователей.
Академик М. К. Любавский дал нам удивительный (и, наверное, неповторимый) образец историко-географического исследования, и его публикаторы — А. Я. Дегтярев и его коллеги — совершили настоящий научный
подвиг, отредактировав и издав этот фундаментальный труд с полноценным и непростым в исполнении научным комментарием. Проведенная
ими работа имеет, помимо прочего, и большое этическое значение, являя
собой пример для подражания в отношении нового поколения историков
к несправедливо забытой научной классике, к великим именам в науке.
87
В. М. Воробьев
Прямыми и косвенными учениками Любавского, среди которых
мы можем по праву числить и А. Н. Насонова, и В. С. Жекулина, и
Э. Г. Истомину, и других историко-географов, сделано немало для развития его теоретических и прикладных исследований. Но задача создания
современных университетских и академических научных школ по исторической географии России не только не решена, но, кажется, даже не
поставлена. Давайте задумаемся над этим. Задумаемся и приложим усилия к решению такой задачи. Если один Любавский сделал так много, то
неужели она не по силам всей современной отечественной исторической
науке?..
1
Любавский М. К. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен
и до XX века. М., 1996.
Информация о статье:
Автор: Воробьев Вячеслав Михайлович, доктор культурологии, профессор,
Государственная академия славянской культуры, Тверской филиал, Тверь, Россия,
Tver_volok@mail.ru
Название: Закономерности русской колонизации в оценке М. К. Любавского.
Аннотация: Автор подвергает анализу фундаментальную монографию М. К.
Любавского «Обзор истории русской колонизации». Подчеркивается глубокое
понимание исследователем закономерностей колонизационного процесса в
отечественной истории, которое актуально и на современном этапе развития
науки.
Ключевые слова: историография, историческая география, колонизация,
исторический процесс.
Information about the article:
Author: V. M. Vorob’ev
Title: Regularities of Russian colonization in M. K. Lyubavskiy’s estimate.
Summary: The author analyses the fundamental M. K. Lyubavskiy’s monograph
«Review of Russian colonization history». He emphasizes deep researcher’s understanding of colonization process regularities in the national history, which is important
at the present stage of development of science either.
Key words: historiography, historical geography, colonization, the historical process.
88
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
3
Размер файла
232 Кб
Теги
колонизация, оценки, любавского, закономерности, pdf, русской
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа