close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Феномен китайского города конца XIX первой половины XX века в зарубежной историографии..pdf

код для вставкиСкачать
Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 33 (287).
Политические науки. Востоковедение. Вып. 13. С. 118–123.
Е. В. Чернышева
ФЕНОМЕН КИТАЙСКОГО ГОРОДА
КОНЦА XIX – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА
В ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Статья посвящена раскрытию основных тенденций в развитии зарубежной историографии, посвященной изучению истории китайских городов и социальных групп городского общества в докоммунистическом Китае (вторая половина XIX века – 1949 год). Показаны этапы в
разработке проблемы, основная тематика трудов, методология исследований, а также обращено внимание на малоисследованные сюжеты.
Ключевые слова: китайский город, сеттльмент, городское общество, западная историография, новая социальная история.
История китайских городов и стратегии
развития социальных групп городского общества составляют сравнительно новое исследовательское поле в зарубежном китаеведении.
Долгое время историки оставляли в стороне
разработку данной темы, концентрируясь на
рассмотрении крупных политических проблем и событий, и только в 1980-е годы история городов Китая завоевывает прочное место в изысканиях западных ученых. Следует
отметить, что в течение длительного периода изучение Китая на Западе находилось под
влиянием «традиционной ориенталистики»,
т. е. подхода, который базировался на интерпретации древних китайских текстов, а главное внимание обращалось на исследование
имперских институтов. При этом сами китайские тексты, созданные в XIX–начале XX
века в среде образованной китайской элиты,
воспроизводили ценностную систему, в которой превозносился идеал небогатого и трудолюбивого сельского общества. Сам город как
бы не существовал в китайской административной иерархии. Крупные города империи
были разделены административно между ���
несколькими супрефектурами и не располагали
официальной инстанцией, ответственной за
их администрацию на муниципальном уровне.
Своеобразная односторонность источниковой
базы по социальной истории китайского города не могла не сдерживать исследовательский порыв ученых. Тормозящим фактором в
изучении проблемы выступала также труднодоступность китайских архивов. Как поясняет
французский синолог Кристиан Анрио, многие
китайские архивы были плохо инвентаризированы, к тому же в них редко пускали иностранцев1.
Значительное влияние на тематику и направление исследований западных синологов
оказала политическая история Китая в ХХ веке.
Падение династии Цин, революция 1911 года,
последовавший затем распад империи форсировали открытие Китая миру. Приход к власти коммунистической партии и образование
в 1949 году Китайской Народной Республики
способствовало тому, что западные историкикитаеведы направили свои усилия на изучение
истоков победы коммунизма в «срединном
государстве». Отправной точкой многих изысканий становится революционное движение
в его различных аспектах, а также изучение
крестьянства, явившегося социальной базой
коммунистической партии������������������
. Мир городов, который не играл особой роли в китайской революции, оказался как бы забыт историками. На
самом деле история городского общества Китая второй половины XIX–начала ХХ века не
была полностью исключена из исследований,
но опубликованные работы носили точечный
характер и зачастую мотивировались политическими пристрастиями авторов.
Применяя хронологический принцип, позволяющий лучше проследить этапность и
преемственность в изучении темы, мы рассмотрим те труды зарубежных ученых, в которых
раскрываются городские феномены Китая, и в
которых исследуются стратегии развития социальных групп городского общества Поднебесной.
Первые труды, посвященные городской
истории Китая, были созданы не историками, а социологами и экономистами. Значительная часть публикаций посвящалась Шанхаю – крупнейшему городу империи, важному
экономическому и торговому центру. В 1940
Феномен китайского города конца XIX–первой половины XX века...
году Чен Яо-Шенг рассмотрел международные
концессии Шанхая середины XIX – начала XX
века, проанализировав их в контексте международных отношений2. Автор попытался объяснить специфичность этих территорий, функционировавших как автономные образования,
своего рода «государства в государстве», в
границах одного города, разделенного на три
части, существенно отличавшиеся друг от друга в административном и политическом отношениях: Международный сеттльмент, Французская концессия, Китайский муниципалитет.
Исследователь сосредоточился на рассмотрении соотношения сил между различными полюсами власти – западной и традиционной,
которые действовали, по его мнению, в ущерб
единому городскому управлению. Один из выводов автора заключается в том, что к 1880-м
годам Международный сеттльмент контролировал весь городской бизнес Шанхая, включая
торговлю опиумом и проституцию. Ученый
также обратил внимание на возросшую роль
японцев в хозяйственной жизни города в начале ХХ века.
Изучению японской экспансии в Китай, в
том числе в Шанхай, который в концентрированном виде отражал сложность экономики на
китайском побережье, посвящено исследование Роберта У. Барнетта3. Автор показал, как
состояние войны, спровоцированной Японской империей, привело к своего рода взятию
города в заложники в 1937 году, к его экономическому удушению, перекрытию его морских
коммуникаций и закрытию его как международного торгового и финансового центра. Исследователь подчеркивает особый характер
Шанхая, его неспособность выжить как большой международной метрополии без поддержания связей с внешним миром. По мнению
ученого, китайско-японский конфликт привел
к закату и отмиранию Шанхая, которое только
ускорилось с приходом к власти в стране коммунистов.
В отличие от предыдущих���������������
�������������������������
работ, изыскание Р. Мерфи «Шанхай: ключ к современному
Китаю» представляет собой первую попытку в
зарубежной историографии определить место
и роль Шанхая в истории Китая. Автор соединил подходы географа и историка, с тем чтобы
показать пути развития города после прихода
туда европейцев в ��������������������������
XIX�����������������������
веке, его вес в региональной экономике и, в особенности, оценить
влияние, которое имела эта метрополия на экономическое развитие прилегающих районов и
119
страны в целом. По оценке Р. Мерфи, Шанхай
являлся привилегированным «вектором модернизации в спящей стране, пленнице вековых
традиций». Город распахнул двери социальной
и экономической трансформации, вдохновленной западными моделями4.
Таким образом, три упомянутых изыскания
не в полной мере раскрывали историю городского общества Шанхая, они описывали экономическую и политическую специфику города,
не пытаясь глубоко проникнуть в жизнь его
обитателей.
В 1960-х годах в западной историографии на
поле социальной истории появились новаторские работы, основная проблематика которых
не была непосредственно посвящена истории
городского общества Китая, но они, тем не менее, вносили определенный вклад в разработку
ряда частных вопросов. В качестве примера
можно привести исследование Жана Шесно,
посвященное рабочему движению в Китае5.
Автор открывает неизвестный мир городского
пролетариата большой промышленной метрополии, какой являлся Шанхай. Несмотря на то
что эта работа была излишне политизирована,
она внесла вклад в изучение эволюции важной
социальной группы, которая активно формировалась в китайском городе в начале XX века.
В 1960-е годы Мари-Клер Бержер предприняла попытку изучить другую социальную
группу, значимую для китайской модернизации, – буржуазию6. Вынужденное открытие
Китая миру после Синьхайской революции, по
оценке автора, привело к быстрой экономической мутации прибрежных районов, в особенности портов, открытых для иностранной бизнеса и обусловило радикальные социальные
трансформации в китайском обществе. Союз
«старой» просвещенной элиты Китая и торговых кругов способствовал рождение новой элиты, которая заботилась о модернизации страны
и адаптации ее к вызовам современного индустриального общества. В политическом плане
просвещенная китайская буржуазия отбросила
традиции прежней имперской системы, которая была навязана стране Маньчжурской династией, и всецело приняла дело революции.
Однако воспользоваться плодами этой революции и занять ведущее место в китайском обществе, по оценке автора, ей не удалось.
В целом, указанные выше труды положили
начало изучению истории основных групп городского общества Поднебесной, до этого находившихся на задворках западного китаеве-
120
дения. Эти работы представляли собой попытку историков изучить с позиций системного
подхода социальные группы китайского общества, которые являлись продуктами и одновременно двигателями национальной модернизации. Исследования буржуазии и пролетариата,
несмотря на то что они не были направлены на
какой-то определенный город, во многом фокусировались на Шанхае, который на рубеже
ХХ века являлся своеобразным экономическим и социальным горнилом Китая.
Обзор новаторских работ западных историков, увидевших свет в 1960-е годы, не был бы
полон без упоминания о труде Марка Элвина,
в котором рассматривался генезис городского управления, в частности деятельность Китайского муниципалитета Шанхая в период с
1895 по 1914 годы. Автор задался целью показать историю становления в Шанхае новой
городской элиты, оказывавшей значительное
влияние на политическую, экономическую и
культурную жизнь города7. Пользуясь ослаблением императорской власти в начале ХХ
века, «новая шанхайская элита» установила
свою автономию в подконтрольной муниципалитету части города и проводила независимую
от центра политику. Выводы Элвина частично
совпадают с выводами М.-К. Бержер, хотя они
в большей степени, чем у нее, подчеркивает
чисто национальный – китайский элемент в
эволюции городского управления.
После работ, ориентированных на изучение
крупных политических событий и революционного движения в Китае, последовал период,
когда европейские историки практически не
изучали данную проблематику. В то же время в США интерес к истории города и городских обществ активизировался в 1970-е годы.
Толчок этому был сделан проведением трех
научных конференций, которые позволили исследователям выйти на новый уровень осмысления проблемы. В 1971 году в Штатах появились труды Джона Льюиса и Уильма Скиннера, посвященные изучению китайского города
в конце империи и при республике8. В отличие
от предыдущих работ, объектом исследования
историков стали малые социальные группы,
политические, коммерческие и общественные
организации. Принятая историками микроаналитическая стратегия исследования призвана
была тоньше нюансировать характер социальных противоречий в городских обществах Китая, лучше осветить их структуру и составные
части, а также механизмы эволюции.
Е. В. Чернышева
В целом, не будет преувеличением сказать,
что изучение китайского города в западной
историографии балансировало между двумя
тематическими полюсами: рассмотрение истории города в контексте политического и экономического развития области и страны в целом;
изучение больших и малых социальных групп,
локализованных в том или ином крупном городском центре.
Изучение Цзинаня – столицы провинции
Шаньдун Дэвидом Баком представляло собой
попытку рассмотреть историю города в комплексе за достаточно продолжительный период времени – с 1890 по 1949 годы9. Автор попытался показать этапы модернизации города
в политическом и социально-экономическом
плане, подчеркивая при этом ведущую роль
местной буржуазии в трансформационных процессах. Согласно его оценке, данные процессы
не были реализованы в полной мере по причине политической нестабильности, которая была
вызвана войной Китая с Японией, а также развернувшейся борьбой между коммунистами и
националистам. Несмотря на то что Д. Бак провозгласил в качестве основного объекта своего
исследования экономическую и социальную
историю Цзинаня, в его труде доминировала
проблематика политической истории.
Новый этап в европейской историографии в
области изучения социальных групп китайского городского общества был связан с трудами
Мари-Клер Бержер, которая продолжила свои
изыскания о китайской, в частности шанхайской буржуазии10. Ее новое исследование было
проведено в жанре просопографии. Историк
изучила биографии представителей шанхайских деловых кругов, стремясь максимально
учесть данные о представителях этой социальной группы и выяснить обстоятельства их
карьеры. Она попыталась обратиться к структурам сознания отдельного индивида, включенного в определенную социальную группу, к
его способам достижения консенсуса в группе,
а также к его убеждениям, сказывающимся в
его самосознании и поведении. Абстрагирование от глобальных политических тем и отказ от
исследования длительных социальных процессов, позволило ученому придать человеческое
измерение китайской буржуазии. Историк показала формирование в Шанхае в начале 1920х годов новой социальной группы, которая
имела ясное понимание своего предназначения
и своей роли в китайском обществе, осознавала
ответственность перед нацией, была глубоко
Феномен китайского города конца XIX–первой половины XX века...
связан�����������������������������������
а коммерческими и культурными практиками с предшествующими традициями, но в
то же время являлась носительницей модернизационного проекта.
В сходном ключе была написана диссертация Джеймса Сенфорда, посвященная изучению коммерческих организаций Шанхая. Она
явилась первым комплексным исследованием
истории деятельности торговых сообществ,
функционировавших в рамках одного города11.
Противоположным буржуазии социальным
полюсом городского общества был пролетариат. Заметим, что рассмотрение этой темы в
историографии было не лишено определенной
политической ангажированности. Историки
стремились изучить специфику данной социальной группы в рамках китайского общества.
Исследование Чан Минг-Коу было посвящено
рабочему движению в Кантоне, Шэньчжэне и в
других крупных городских центрах провинции
Гуандун12. Одной из оригинальных черт этого труда является то, что автор рассматривает период, предшествовавший формированию
современных политических движений Китая,
в частности коммунистической партии, стремясь понять реалии социальной среды, которая
в начале ХХ века пыталась самоорганизоваться и защитить свои права. Чан Минг-Коу показывает влияние националистических и капиталистических синдикатов, подчеркивая ограниченность их власти по причине разрозненности
рабочей среды и ее неспособности выдвинуть
лидеров из своих рядов.
Другая тема, которая бы заслуживала внимания историков – это изучение иностранных
сообществ сеттльментов – не вызвала их особого интереса. Можно предположить, что рассмотрению данной проблематики в определенной мере препятствовали политические предубеждения историков, поскольку разработка
темы должна была привести к разоблачению
европейской колониальной политики в Азии.
Некоторым исключением можно считать работу Дэвида Кранцлера, посвященную рассмотрению тяжелой судьбы евреев в Шанхае в период
китайско-японской войны13. Автор сообщал,
что в период II Мировой войны Шанхай стал
единственным городом в мире, открытым для
евреев – жертв холокоста. Однако в конце 1941
года под давлением Германии японцы, оккупировавшие к тому времени город, стали заключать еврейских иммигрантов Шанхая в гетто.
Становление истории городов и городских
обществ Китая как исследовательского поля
121
в западной историографии стало результатом
серии публикаций, увидевших свет в 1980-е
годы. На этот раз речь шла о систематических
исследованиях, которые сконцентрировались
вокруг определенных тематик.
Особо стоит отметить изыскание Уильяма
Роу, посвященное Ханькоу14. Чтобы реабилитировать роль городов в китайской истории,
ученый набрасывает масштабный портрет экономической активности одного из крупнейших
торговых центров Китая, расположенного в
провинции Хубэй. Историк скрупулезно анализирует сложную структуру торговых гильдий,
обращая внимание на тесные взаимоотношения,
существовавшие между представителями бизнеса Ханькоу и императорской властью. Другим
аспектом его исследования стал анализ социальной структуры городского населения. Автор показывает слияние различных групп элиты Ханькоу в одну городскую элиту, желающую и имеющую возможность взять в свои руки управление
городом. Он подчеркивает самостоятельный национальный характер этого процесса, который
без вмешательства со стороны Запада смог привести к появлению подлинной китайской буржуазии и к политическому развитию, отличному от
того, что знал традиционный Китай.
В другом труде У. Роу рассмотрел не только городскую элиту, но и население Ханькоу в
целом, предприняв попытку изучить существовавшие формы социального контроля и регулирования15. Он отмечает, что Ханькоу, как
все крупные города империи, испытывал трудности, будь то природные катаклизмы или социальные противоречия. Однако в этом городе
гильдиями (huiguan) были созданы структуры
социальной помощи населению и своеобразные коммунальные службы. Это, по мнению
ученого, являлось важным показателем инвестирования национальной буржуазией в социальную сферу, в то время как государство не
желало включаться в нее. Так формировалась
«публичная сфера» китайского города как промежуточное политическое и социальное пространство, находящееся между государством с
его чиновниками, с одной стороны, и частным
институтами (индивид, семья, предприятие),
с другой. В отличие от западных городов, в
Ханькоу были редки социальные конфликты,
хотя потенциально они могли быть многочисленными (продовольственный кризис, трудовые конфликты, противостояние этнических
сообществ), именно благодаря эффективности
такой формы социальной организации.
Е. В. Чернышева
122
В 1980-е годы в западной историографии
возобновилось изучение рабочей среды китайского города. Новые перспективы в разработке темы были открыты работой Эмили Хониг,
посвященной текстильщицам Шанхая, и Гейла
Хершаттера о рабочих Тяньцзиня16. Хронологические границы обоих исследований охватывали республиканский период истории Китая.
Историки дали подробное описание рабочей
среды, носившей печать свои крестьянских
корней. Эта среда была текучей, подвижной,
внутренне разделенной на региональные сообщества, которые в лучшем случае игнорировали друг друга, а в худшем – конфликтовали
между собой. Именно это обстоятельство, по
мнению ученых, обусловило неудачные попытки со стороны политических сил превратить
ее в сплоченный рабочий класс. Труды Э. Хониг и Г. Хершаттера были написаны в русле
исторической антропологии, что позволило их
авторам наглядно показать трагическую реальность рабочего мира китайского города.
В 1980-е годы изучение китайского городского общества в западной историографии
обогатилось работами, посвященными маргинальным социальным группам. Особый интерес историков вызвал самый бедный и незащищенный сегмент Шанхая, который состоял из
народа субей (�������������������������������
Subei��������������������������
) – выходцев из обездоленной части провинции Цзянсу17. Члены этого сообщества занимались в Шанхае самой грязной
работой и являлись в глазах остальных местных жителей изгоями.
Особый мир проституток Шанхая, которые
служили своеобразным барометром социальной эволюции китайского общества, был изучен в диссертации Кристиана Анрио18. Находившиеся на границе между благородным
обществом и преступной средой, посещаемые
мужчинами всех социальных групп, проститутки, за которыми следили различные властные структуры, служили, по мнению историка,
особо чувствительным индикатором изменений в половом поведении, в отношениях между полами и формах досуга.
Итак, изучение истории китайского города
и социальных групп городского общества в зарубежной историографии было начато социологами в начале 1940-х годов, однако немногие
историки подхватили этот исследовательский
порыв в последующие затем два десятилетия.
Опубликованные в этот период труды были
сосредоточены на рассмотрении крупных социальных групп китайского городского обще-
ства (буржуазия, пролетариат). В 1970-х годах
произошло повторное открытие городов как
области исторических исследований. Обновлению тематики изысканий и методологического инструментария ученых в этот период
способствовал наметившийся в зарубежной
историографии поворот к социальной истории.
Это был поворот к социальным процессам и
социальным структурам в историческом объяснении, поворот, осуществлявшийся в разных
странах по-разному, с различной интенсивностью и с многообразными исследовательскими
программами. «Новая социальная история»
противопоставила биполярному классовому
подходу более сложную картину социальных
структур, промежуточных слоев и страт. Стратегия научного исследования направила историка на изучение малых социальных групп,
причем особый интерес стал проявляться к механизмам неформальных, неинституциальных
форм их взаимодействия, а также к проблемам
повседневной жизни людей, которая не ограничивалась политикой. С этой точки зрения
неудивительно констатировать смещение объектов исследования и проблематики от истории политических событий к политической
истории социальных групп, связанных с этими
событиями, к социальной истории городского
общества Китая.
Примечания
См.: Henriot, C. Shanghai, 1927–1937. Pouvoir
municipal et modernisation en Chine nationaliste.
P. : Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences Sociales, 1991. P. 12.
2
См��������������������������������������������
.:������������������������������������������
Chen�������������������������������������
�����������������������������������������
,������������������������������������
Yao-Sheng. The International Seulement of Shanghai. Thèse de doctorat. L. : London
School of Economies and Politics, 1940.
3
См������������������������������������������
.: Barnett, R. W. Economic Shanghai : Hostage to Politics. 1937–1941. N. Y. : Institute for
Pacific Relations, 1941.
4
См.: Murphey, R. Shanghai : Key to Modern
China. Cambridge, Harvard University Press,
1953. P. 209–210.
5
См.: Chesneaux, J. Le mouvement ouvrier chinois
de 1919 à 1927. Paris-La Haye. Mouton, 1962.
6
См.: Bergére, M.-C. La bourgeoisie chinoise et la
révolution de 1911. P. : Mouton, 1968.
7
См������������������������������������������
.: ���������������������������������������
E��������������������������������������
lvin, ��������������������������������
M. The Gentry Democracy in Shanghai. 1905–1914. Thèse de doctorat. Cambridge
University, 1967.
8
См.: Lewis, J. The City in Communist China.
Stanford, Stanford University Press�������������
,������������
1971�������
; S����
�����
kin1
Феномен китайского города конца XIX–первой половины XX века...
ner, W. G. The City in Late Impérial China.
Stanford, Stanford University Press, 1977�������
; S����
�����
kinner, ���������������������������������������
W��������������������������������������
. ������������������������������������
G�����������������������������������
. The City Between Two World. Stanford, Stanford University Press, 1974.
9
Buck, D. Urban Change in China. Politics and
Development in Tsinàn, Shantung, 1890–1949.
Madison : University of Wisconsin Press, 1978.
10
См�����������������������������������������
.: ��������������������������������������
Bergére�������������������������������
, M.-C. Problèmes du développement et rôle de la bourgeoisie chinoise : la crise
économique de 1920–1923. Thèse de doctorat
d’Etat. P. : Université Paris VII, 1976.
11
См�����������������������������������������
.: ��������������������������������������
S�������������������������������������
anford, �����������������������������
J. Chinese Commercial Organization and Behavior in Shanghai of the Late Nineteenth Century and Early Twentieth Century.
Thèse de doctorat. Harvard University, 1976.
12
См.: Chan, Ming-Kou. Labor and Empire : The
Chinese Labor Movement in the Canton Delta,
1895������������������������������������������
–�����������������������������������������
1927. T����������������������������������
�����������������������������������
hèse de doctorat. Stanford University, 1975.
13
См.: Kranzler, D. H. Japanese, Nazis and Jews :
The Jewish Refugee Community of Shanghai,
123
1938–1945. N. Y. : Yashiva University Press,
1974.
14
См.: Rowe, W. T. Hankow : Commerce and
Society in a Chinese City, 1796–1889. Stanford :
Stanford University Press, 1984.
15
См.: R��������������������
���������������������
owe�����������������
, ���������������
W��������������
.�������������
Hankow. Conflict
�������������
and Community in a Chinese City, 1796–1895. Stanford :
Stanford University Press, 1989.
16
См.: Honig, E. Strangers and Sisters : Women in
the Shanghai Cotton Mills, 1919–1949. Stanford :
Stanford University Press, 1986; Hershatter, G.
The Workers of Tianjin. 1900–1949. Stanford :
Stanford University Press, 1986.
17
См��������������������������������������������
.: Honig, E. The Politics of Prejudice : Subei People in Republican-Era Shanghai // Modem
China. 1989. Vol. 15, № 3. P. 243–274.
18
См.: Henriot, C. La prostitution à Shanghai aux
XIX–XXe siècles, 1849–1958. Thèse de doctorat
d’Etat. Paris, EHESS, 1992.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
329 Кб
Теги
историография, зарубежных, феномен, века, китайской, xix, pdf, половине, первое, город, конце
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа