close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Обряды посвящения в молодежных сообществах (на материале студенческого фольклора вузов республики Марий Эл)..pdf

код для вставкиСкачать
А.А. СИТНОВА
ОБРЯДЫ ПОСВЯЩЕНИЯ В МОЛОДЕЖНЫХ СООБЩЕСТВАХ
(на материале студенческого фольклора вузов Республики Марий Эл)
Изучение молодежи как социокультурного феномена имеет достаточно длительную историю становления и развития, не избежавшую и противоречий, продиктованных особенностями политического, идеологического, психологического,
культурологического порядка [2, c. 39-67; 4, c. 13-31; 5, c. 6-8; 7, c. 68-162]. В современный период, обычно соотносимый с эпохой расцвета так называемых постиндустриальных обществ, именно молодежь, как социально-демографическая
и культурологическая группа, начинает приобретать все большее значение и вес
в обществе. Не случайно ключевой задачей научных исследований второй половины ХХ столетия стало осмысление таких понятий, как «молодость», «молодежь», «юность», «пубертатность» [4, c. 13-31; 5, c. 6-8].
Среди молодежных объединений, создаваемых по ряду значимых именно
для данного объединения признаков (фанаты музыкальных направлений,
групп; поклонники культовых фильмов, книг и т.д.), особое место занимает студенческое сообщество. По мнению К.Э. Шумова, именно студенчество представляет собой «одну из самых традиционных и устойчивых групп современного городского населения» [10, c. 165]. С одной стороны – это явление неоднородное и многоликое. Соответственно, исследование специфики его становления и формирования невозможно без учета специфических психологических и
социологических факторов. С другой стороны – это несомненная общность
объединенных профессиональными интересами, а также самим процессом
обучения в средних специальных или высших учебных заведениях людей. На
наш взгляд, это очень важный, более того, единственный признак, на основании которого люди разного возраста, социального статуса и уровня экономической активности оказываются в одной социальной группе.
Среди основных научных направлений в изучении молодежного вопроса
(биологизаторское, социальное, психоаналитическое и др.) наиболее продуктивным признано социологическое, предполагающее в процессе выявления границ
понятия «молодежь» учета таких факторов, как получение традиционного среднего специального и высшего образования, создание собственной семьи и экономическая мобильность индивида [4, c. 13-31]. В рамках этого подхода становится
правомерным говорить о студенчестве как о преимущественно молодежной социальной группе, переживающей процесс социализации, сопряженный с ощущением аутсайдерства и переходного, промежуточного состояния. Студент находится в положении «между»: он не ребенок, но и не взрослый; не школьник, но и не
специалист. Амбивалентность мышления и сознания влечет за собой раздвоенность чувств и поступков, с одной стороны, восприимчивость ко всему новому,
открытость в восприятии информации и в общении в целом, попытки объединения с себе подобными, с другой – противопоставление себя другим.
Современная система профессионального образования формирует две
категории студентов – очной и заочной формы. Во второй категории наблюдается значительно больший уровень дифференциации по возрастным, социальным и профессиональным признакам. Первая же отличается относительной монолитностью и стабильностью. Именно в среде студентов-очников сло-
жились предпосылки для формирования особых традиций, норм поведения и
выражающего их вербального творчества.
В настоящей статье предлагается попытка рассмотрения обряда посвящения в студенты как универсального для данного сообщества обрядового текста,
включающего несколько кодов (акциональный, предметный, персонажный, вербальный, локативный, темпоральный, изобразительный и некоторые другие, с
преимущественным вниманием к акциональному и вербальному) [8, c. 167].
Необходимо отметить, что методика изучения обрядов посвящения в молодежных сообществах в более широком контексте обрядов перехода (rite de
passagge) [1, c. 9] в традиционной культуре уже имеет свою историю. Она
впервые применена Т.Б. Щепанской применительно к движению хиппи (так называемой «Системе») [11]. Исследовательница с вполне достаточной, на наш
взгляд, мерой объективности представила так называемые «обряды отделения» (формирование «антинормы» в поведении «неофитов» Системы и поиск
ими каналов связи, по которым может циркулировать «своя» информация),
«промежуточные» обряды» (обретение группового символа, получение «феньки», наречение имени, освоение сленга, приобщение к ядру Системы, собственно обучение) и «обряды включения» (получение личного символа, постепенно наполняющегося смыслом Системы, прохождение ритуала трассы и, как
итог, овладение нормами, ценностями, мистической энергетикой Системы).
При этом Т.Б. Щепанская особо подчеркивает в осуществлении подобных реконструкций значимость специальной этнографической и фольклористической
подготовки: «Замысел нашего исследования естественным образом возник из
интересов автора в сфере традиционной этнографии» [11, c. 14].
Книга Т.Б. Щепанской «Система: тексты и традиции субкультуры» (М., 2004)
оказалась в центре внимания специалистов, занимающихся проблемами изучения современного фольклора (или постфольклора). Так, в коллективной монографии «Картина мира в молодежной культуре Республики Марий Эл» (Йошкар-Ола, 2006) [3] на примере вербальных текстов представителей сетевого сообщества, субкультурных объединений поттеристов и толкинистов, различного
рода музыкальных объединений республики показаны особенности формирования семантических «узлов» картины мира молодежи. И на первом плане здесь –
детальная разработка мотивов отчуждения и одиночества, пути, различного рода испытаний, перелома и, наконец, обретения собственного «Я». Что касается
факта социальной локализации в промежуточных областях общественной структуры, то она, по мнению авторов соответствующих разделов монографии, выражается с помощью пространственных метафор: пустыня, пустота, остров, дорога
в никуда, перекресток, распутье, грань, игла и т.п. [11, c. 130].
Любопытную трансформацию претерпевают эти мотивы в обрядах посвящения в студенческой среде. В статье используются материалы, связанные с
организацией и проведением данного обряда в двух государственных университетах республики (техническом и классическом). Причем автор статьи встречалась как с представителями администрации, ответственными за проведение
«Посвящение в студенты», так и с неформальными студенческими лидерами,
придающими подобным мероприятиям особую атмосферу, динамику и, как
следствие, стремление участников обрядов зафиксировать пережитое в той
или иной форме.
В центре внимания настоящей статьи так называемые «устные рассказы»,
представляющие собой развернутые повествования об основных акциях, пер-
сонажах, символике обряда. В зависимости от мастерства рассказчика они
различаются степенью подробностей, количеством деталей, эмоциональностью, «качеством» языка (литературный, разговорный, с использованием обсценной лексики и др.). Обращает на себя внимание и тот факт, что обряды, в
процессе передачи от одного поколения к другому, существенно меняют свою
«семантику»: от своеобразного советского либертинства, духа особой преданности профессии и соответственно дидактизма 1970-х годов – к мистической
окрашенности, спортивной состязательности и развлекательности 1990-х годов. Примечательна в этом плане реплика одной из лучших наших исполнительниц С. Смирновой: «Я, сегодняшняя, так бы не поступила» (имеется в виду эпизод фиксации своего облика в одном из захоронений).
Наибольший интерес в нашей коллекции представляют рассказы об обрядах
посвящения в археологи, популярных среди студентов и выпускников историкофилологического факультета Марийского госуниверситета. Кстати, материалы
данного обряда выставлены и обсуждаются на специальном форуме в сети Интернет, что свидетельствует об интересе к ним в молодежной среде в целом [12].
Структура обряда посвящения в археологи соотносится с трехчастной
структурой обрядов посвящения в традиционных сообществах и современных
молодежных субкультурных объединениях (прелиминарные/обряды отделения, лиминарные/промежуточные, постлиминарные/обряды включения).
При всем разнообразии конкретных акций к прелиминарным обрядам в широком контексте можно отнести собственно альтернативу участия/неучастия в
археологической практике/экспедиции, выбор специального снаряжения (рюкзаки, топорики, совковые лопатки, ножи, фонарики и др.), одежды (например, в
1970-е годы – штормовки, клетчатые рубашки, шейные платки, шнурки-хайратники; в 1990-е – стиль «military» – пятнистые куртки и брюки, платки-банданы),
формирование особой прически (отращивание длинных волос и бород в 1970-е
годы, короткие стрижки – в 1990-е годы), само существование в условиях полевого быта во время первой недели практики/экспедиции (для «перваков» – это
жизнь в палатках, сон в спальном мешке, приобретение навыков работы с лопатой, общение у костра и т.п.; для «старшаков» и «бывалых» – разработка сценария посвящения, собирание и обработка вербального материала «на злобу дня»
и оформление его в виде газеты, листка и т.п., изготовление сакрального персонажа и др.). К лиминарным – собственно посвящение в археологи, включающее
акции «вождения» (в рамках высокой терминологии «Тропа Археолога», сниженной – «бродилки»), произнесения клятвы, вручения памятного талисмана. К постлиминарным – совместная трапеза у костра с обязательным участием начальника экспедиции и в сопровождении специально приуроченных (в 1970-е годы –
«археологических» песен и баек) или любых (в 1990-е годы, но все-таки по преимуществу походных/туристических песен и рассказов) вербальных текстов.
Особый интерес для специалистов-фольклористов представляют, разумеется, собственно лиминарные обряды и среди них акции «вождения», которые соотносятся с так называемым «квестом» (серией посвятительных испытаний в традиционных сообществах). Название данной акции связано с реальным фактом – шествие возглавляет и направляет старшекурсник. Возможны
два их типа. Первый представляет собой инсценировку какого-либо сказочномифологического сюжета (вообще сказки/конкретной сказки, например, спасение царевны, поход за священным огнем/похищение огня). В основе второго –
обычное хождение по местности с преодолением препятствий (пролезание под
натяжками палаток, перепрыгивание ям, водных источников и т.п.). При этом
обращает на себя внимание крайняя напряженность квеста. Обычно устные
рассказы о данной акции сопровождаются репликами типа: «Кто-то реально не
выдерживает, факт, ... девочки у нас были нервные, кто-то падал». И, действительно, выдержать этот марафон способен не каждый. Испытания проходят в
течение длительного времени (4-5 часов), в очень быстром темпе (почти исключительно бегом или быстрым шагом), с большой физической нагрузкой (по 20-30
этапов, на каждом – до 30 конкурсов). Достаточно, на мой взгляд, привести один
пример: во время посвящения марийских студентов-археологов в 1998 г. им было предложено «подвинуть отвал», по выражению одного из информантов, «полторы тонны земли втроем (!) перекидать!».
Любопытно, что отношение «посвящаемых» и «посвятителей» к испытаниям
различное. У непосредственных участников – от полного удовлетворения («У нас
организаторы были люди креативные, они забабахали офигенский (очень яркий. –
А.С.) просто обряд!»), через сомнения в необходимости сложных «конкурсов»
(«Без всяких бродилок и за 15 минут – тоже неплохо получилось!») к отрицанию
обряда вообще («Все зависит от настроения в экспедиции, от находок и интереса
к ним людей ... . Это и запоминается. Можно готовить любую программу посвящения, а останутся в памяти лишь манная каша да матюги начальства»).
Что касается организаторов посвящения, то большинство из них уверены в
необходимости осуществления обряда («Это, конечно, тоже вариант за 15 минут,
... но теряется вся прелесть инициации!»). Любопытна в этом плане и широко известная в среде археологов «Легенда о посвящении». В ней в пародийной форме,
переосмысляющей мифы творения, мотивируется необходимость проведения
обряда: «Минуло с той поры много тысяч лет, возникли и погибли города и цивилизации, но обряд посвящения в археологи остался прежним, и те, лучшие, кто
проходил его, видят свет истины и слышат голос Горпосельмога» [6]. Именно в
таких обрядах, по мнению «бывалых», дается «миг во времени и вне его».
Состояние инициируемых в обряде посвящения в археологи можно соотнести с фазой лиминальности обрядов перехода в традиционных сообществах. Блестящая ее характеристика предложена В. Тэрнером: «Свойства лиминальности или лиминальных personae («пороговых людей») непременно двойственны. ... Лиминальные существа ни здесь ни там, ни то ни се; они – в промежутке между положениями, предписанными и распределенными законом,
обычаем, условностями и церемониалом ... Так, лиминальность часто уподобляется смерти, утробному существованию, невидимости, темноте, двуполости,
пустыне, затмению солнца или луны. ... (Вновь посвящаемые) могут наряжаться чудовищами, носить только лохмотья или даже ходить голыми, демонстрируя, что, будучи лиминальными, не имеют статуса, имущества, знаков отличия,
секулярной одежды... Их поведение обычно пассивное или униженное; они
должны беспрекословно подчиняться своим наставникам и принимать без жалоб несправедливое наказание. Похоже, что они низведены и принижены до
полного единообразия, с тем, чтобы обрести новый облик и быть заново
сформированными, наделенными новыми силами, которые бы помогли им освоиться с их новым положением в жизни» [9, c. 169-170].
Как и в глубокой древности, само посвящение в археологи производится в
изолированном месте. Если в лагере, то в специально отведенной палатке, но
чаще используются ритуализированные локусы (полуразрушенные ворота покинутой жителями деревни, скифский курган, древнегреческий храм и т.п.). При
входе в «жилище служителей богов» посвящаемый должен испытать подобие
шока. Так, будущих ольвиополитов (ситуация раскопок древнегреческого города-государства Ольвии), например, встречали одетые в белые одежды царь,
архунд, жрец, факельщики; марийских студентов-археологов – с раскрашенными лицами и обнаженными торсами в украшениях из железа («в железках»)
«старшаки». В данном случае наблюдается своеобразное обращение обряда:
изменение облика касается не столько посвящаемых, сколько уже посвященных. В то же время участники обряда, хотя и в ослабленной форме, переживают
состояние слепоты (часть обрядов осуществляется с завязанными глазами),
временной смерти (использование дурманящих/просто отвратительных на вкус
напитков или алкоголя, но в очень небольших количествах – наперсток или ложка). В некоторых сообщениях нам встретилось и упоминание об обязательном в
традиционных сообществах членовредительстве. Так, некий персонаж «krest»
оставил на форуме сообщение о том, что на раскопках Керменя (булгарского
города), посвящение выдерживали не все: «...у друга до сих пор шрамы на руке».
Но такие свидетельства носят единичный характер. Чаще данный феномен осмысляется в юмористическом плане: как «поцелуй лопаты», «печать в лоб» (нанесение буквы «А» при помощи картофеля или зеленки). В ряду испытаний неофитов встречаются и испытание огнем (прыжки через огонь), водой (насильственное купание в качестве своеобразного крещения), курением трубки. В некоторых обрядах (см., например, материалы КВАЭ) в рамках ритуала обязательны
мотивы, осмысляемые, конечно, в юмористическом ключе (важен, однако, сам
факт их наличия) предварительного унижения вновь посвящаемого (публичное
покаяние в грехах, раскаяние, прощение).
Любопытно, что среди информантов встречается нежелание детализировать обряд в присутствии непосвященных, а иногда и вообще отказ выставлять, например, информацию о посвящении на форуме: «Новичкам иначе уже
не так интересно будет», «Посвящение – священно!».
Главным вербальным компонентом инициации является произнесение клятвы/принятии присяги на верность археологии. Это центральный, кульминационный этап в обряде, отделяющий неофитов от посвященных. С данной ситуацией
соотносятся представления о табу на произнесение клятвы вне обряда. Огромная роль в ее создании отводится импровизации. Структура текста варьируется
в зависимости от атмосферы экспедиции, людей, принимающих участие в действе, и от творческой фантазии посвятителей. Обязателен только зачин: «Клянусь боевой подругой-лопатой, соленым потом археолога, мозолями на руках...»
и три мотива: признание посвящаемого в любви к археологии, истории, земле
(руководителям важно пробудить в студентах трепетное отношение к земле и к
тому, что в ней хранится); обещание слушать старших, т.е. быть одним из звеньев команды, членом единой системы; пожелание с честью выдержать все тяготы
работы и выполнить все моральные заветы. Иногда клятва осмысляется в шуточном контексте: «И самое забавное было, что если я не выполню требований
этой клятвы, то скажу старшим товарищам, чтобы они для меня написали новую
клятву… Юморок такой присутствовал».
Маркирование нового статуса посвященных осуществляется посредством
вручения памятного талисмана – керамического медальона или амулета с символикой места раскопок и с отверстием для ношения на шее. Иногда функцию
талисмана выполняют найденные на раскопе предметы – грузила, зубы животных. Они становятся аналогом индивидуального оберега посвященного. Риту-
альное действие совершается руководителем экспедиции и сопровождается
торжественной речью, призванной сформировать серьезное отношение к происшедшему и оставить эмоциональный след в душах новопосвященных.
Заключительный этап обряда – пир у костра с пением песен под гитару как
специализированных, отражающих «археологическую» тематику, так и любых
популярных песен современных исполнителей.
Интересные комментарии к обряду посвящения находим в вербальном
творчестве сообщества археологов. Так, очень популярны байки, обыгрывающие внешний вид археологов и, в частности, их нарочито длинные волосы и
бороды, «живописные» наряды в целом. Автор одного из таких рассказов,
И. Сухова, отмечает: «…облик археологов – эдакий дремуче-таежный – вся
«мужеска пола» экспедиции дружно отпустила себе окладистые бороды». В
другой байке «лохмотья» археологов подталкивают некую группу «киношников» на съемки документального фильма «о тяжкой жизни бомжей».
В рамках «черного юмора» разрешаются конфликты рассказов о слишком
«ретивых» и упрямых археологах: они, как правило, становятся жертвами собственного усердия; о неких горе-«реконструкторах», которые полностью восстановили снаряжение нацистов и, явившись на место разведки археологов,
до смерти напугали обывателей сообщением о начале новой войны.
Вербальный аспект археологического фольклора представлен также страшными рассказами, настаивающими на соблюдении различных табу (нельзя развлекаться с находками из могильников, нельзя надолго уходить за пределы лагеря, оставаться одному). Такие тексты отличаются мистическим ореолом, когда
нарушение указанных запретов приводит к опасным последствиям. В одних случаях процесс раскопок захватывает, «словно затягивает в омут», тогда становится трудно остановиться, и тот, кто один вызывается продолжать работу, навсегда пропадает в раскопе. В других – сами захоронения, растревоженные работами, порождают духов, пугающих и приносящих вред археологам (байка об утонувшей девушке Фекле, со временем трансформировавшаяся в рассказы о Черном Археологе; легенда о Белом Археологе, случайно забытом на раскопе).
Устные рассказы объясняют и процесс формирования некоторых бытовых
традиций, например, обязательного исполнения песен под гитару у вечернего
костра и др. Юмористический подтекст, наличие сленга в лексическом строе
текстов характеризуют их как собственно развлекательные.
Итак, в структуре современных обрядов посвящения в молодежных сообществах (в частности, обряде посвящения в археологи) прослеживается некоторая связь с аналогичными обрядами в традиционных сообществах. Динамичность и особая напряженность таких обрядов, стремление удержать посвящаемых в особом эмоциональном состоянии, достигаемом самыми различными способами (изоляция, изменение облика, временная слепота, реальное
или трактуемое в комедийном плане членовредительство и др.), ставят своей
целью переживание ими ситуации рождения в новом качестве – человека удивительной профессии, аристократа духа, уверенного и самодостаточного. Особенности осуществления данной группы посвятительных обрядов заключаются
в том, что их организаторы владеют материалами, отражающими специфику
подобных обрядов в традиционных сообществах (это часть их профессионального знания), и, несомненно, при работе над «сценариями» посвящения
сознательно используют наиболее яркие их составляющие и термины. Однако
это лишь одна сторона вопроса. Другая, и весьма существенная, заключается
в том, что данные обряды осуществляются уже на протяжении значительного
временного промежутка, соответственно в процессе их многократного повторения, варьирования выработалась и собственная форма («бродилки» + клятва + вручение талисмана + совместная трапеза), во многом действительно отвечающая запросам и устремлениям именно этой профессиональной группы.
Вновь посвященные становятся равноправными членами археологического
сообщества, участвуют в обсуждении научных и любых других вопросов, касающихся его жизни.
Картина мира данного профессионального сообщества находит выражение в вербальном творчестве его представителей. Как и в других молодежных
движениях, жанры самодеятельного творчества археологов тяготеют либо к
так называемой «наивной литературе», либо к фольклору и делятся на серьезные и смеховые. «Серьезные» связаны с формированием основных семантических узлов картины мира и формированием качеств, необходимых для успешной работы в данной области. «Смеховые» предоставляют широкий простор для выражения иронического отношения к происходящему (в частности, и
обряду), отмечены значительной долей самоиронии, так решается проблема
открытости данного сообщества и его взаимодействия с другими молодежными группами и движениями.
Литература и источники
1. Геннеп А. ван. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов / А. ван Геннеп. М.:
Восточная литература, 1999. 198 с.
2. Глядя на Запад: Культурная глобализация и российские молодежные субкультуры. СПб.:
Алетейя, 2004. 278 с.
3. Картина мира в молодежной культуре Республики Марий Эл. Йошкар-Ола: Изд-во Мар. унта, 2006. 166 с.
4. Левикова С.И. Молодежная субкультура / С.И. Левикова. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2004. 608 с.
5. Молодежные субкультуры / Т.Г. Исламшина, О.А. Максимова, А.Л. Салагаев, С.А. Сергеев,
Г.Р. Хамзина, Р.С. Цейтлин/ Казань: Изд-во Казан. гос. технол. ун-та, 1997. 116 с.
6. Музей Алабина. Археологический фольклор и мифология // http://www.alabin.ru/alabina/projects/gromozeka/archeomyth.
7. Омельченко Е.Л. Молодежь: Открытый вопрос / Е.Л. Омельченко. Ульяновск: Изд-во
«Симбирская книга», 2004. 184 с.
8. Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике / Н.И. Толстой. М.: Издательство «Индрик», 1995. 512 с.
9. Тэрнер В. Символ и ритуал / В. Тэрнер. М., 1983.
10. Шумов К.Э. Студенческие традиции / К.Э. Шумов // Современный городской фольклор /
отв. ред. С.Ю. Неклюдов. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2003. 736 с.
11. Щепанская Т.Б. Система: тексты и традиции субкультур / Т.Б. Щепанская. М.: ОГИ, 2004. 286 с.
12. http://www.archeologia.ru/modules/forum/viewtopic.php?t=1326; http://www.archeologia.ru/modules/forum/viewtopic.php?p=7790.
СИТНОВА АННА АНДРЕЕВНА родилась в 1982 г. Окончила Марийский государственный
университет. Преподаватель кафедры культуры и искусств Марийского университета. Область научных интересов – фольклористика и культура молодежных сообществ. Автор 2
научных работ.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
187 Кб
Теги
сообщество, вузов, обряды, мария, молодежная, фольклора, посвящение, республики, pdf, материалы, студенческой
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа