close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

К вопросу о самоорганизации литературных жанров от хаоса к структуре и системе через инновационные (авторские) жанры..pdf

код для вставкиСкачать
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
8. Tannen, Deborah. That’s not what I meant! How Conversational Style
Makes or Breaks Relationships. – Ballantine books, N.Y. 1987. – 210 р. – Р. 16.
9. XXII World Congress of Philosophy. Opening Ceremony. Wednesday, July
30, 2008. – www.wcp2008.or.kr
УДК 882.6.09-3
К ВОПРОСУ О САМООРГАНИЗАЦИИ ЛИТЕРАТУРНЫХ ЖАНРОВ:
ОТ ХАОСА К СТРУКТУРЕ И СИСТЕМЕ ЧЕРЕЗ ИННОВАЦИОННЫЕ
(АВТОРСКИЕ) ЖАНРЫ
Ткачева Полина Павловна, докторант БГУ,
кандидат филологических наук, доцент
Белорусский государственный университет, г. Минск, Белоруссия
polynom@newman.bas-net.by
Самоорганизация явилась тем мостиком, который позволил соединить
воедино различные по своим законам и развитию системы живой и неживой природы. Однако, сделав шаг от неживой природы в сторону человека, ученые приблизились лишь к анализу биологических систем, таким образом, объединение всех
процессов не завершено по сегодняшний день. За кадром остался один из основных
процессов, а именно создаваемое человеком искусство – тот пласт, где, на наш
взгляд, самоорганизация присутствует также. В связи с этим в данной работе
основное внимание уделяется анализу процессов самоорганизации в литературе и
роли инновационных жанров в этом процессе.
Ключевые слова: самоорганизация; литературные жанры; хаос; структура; система.
TO A QUESTION ON SELF-ORGANIZATION OF LITERARY GENRES:
FROM CHAOS TO STRUCTURE AND SYSTEM THROUGH AUTHOR'S
INNOVATIVE GENRES
Tkachova Polina,
DSc student BSU, Cand. of Phylol. Science (PhD), Docent
Belarusian State University, Minsk, Belarus
polynom@newman.bas-net.by
Self-organization was that bridge which has allowed to connect together various
under the laws and development of system of the alive and inanimate nature. However,
having made a step from the inanimate nature to a human, scientists have considered
only biological systems, not having finished process of generalization and connection
together all processes. For the staff there was one of the basic processes of human creativity – art, created by the person, culture – that layer where, in our opinion, selforganization is present, also as well as in complex systems (physical, chemical, biological etc.).
Keywords: self-organization; literary genres; chaos; structure; system.
640
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
Несмотря на многочисленные усилия ученых разных стран, пытающихся
создать робота, который не только может выполнять некоторые действия, запрограммированные в его системах, но и самообучаться, саморазвиваться и, в конечном счете, действовать по своему усмотрению, т.е. такого робота, который будет
понимать человека и чувствовать как человек, следует сказать, что на сегодняшний день такой чудо-робот – это всего лишь мечта человечества, хотя и красивая,
однако пока неосуществимая. И проблема, на наш взгляд, не в том, из каких материалов и микросхем должен быть создан робот, не в том, какие новые информационные технологии (IT – технологии), «умные» технические системы (smart engineering systems, см. например [1]) для распознавания роботом окружающей действительности будут использованы, а проблема заключается в общих методологических концепциях в отношении к этой задаче, в понимании человеческой сущности, в понимании общих законов самоорганизации в природе, обществе и человеческом сознании.
Теоретические основы самоорганизации, заложенные лауреатом Нобелевской премии 1977 года И.Р. Пригожиным [2], позволяют, на наш взгляд, применить единый научный подход, как к физическим явлениям действительности, так
и к миру искусства, созданному человеком, миру, который предопределяет сущность человека, является продуктом его творчества и развития. “Нам, живущим в
конце ХХ в., накопленный опыт позволяет утверждать, что наука выполняет
некую универсальную миссию, затрагивающую взаимодействие не только
человека и природы, но и человека с человеком” [2, с.47]. Самоорганизация присутствует в химических и физических системах, в биологии, экологии и медицине
и, наконец, самоорганизация в мире, созданном человеком – в искусстве. Только
до конца разобравшись в этой цепочке, возможно создание по-настоящему интеллектуальной системы (робота), способной действовать (по системе самоорганизации) – творчески. Человеческий мозг, используемый индивидуумом лишь на 10 %
, позволяет человеку творить. Однако, создавая новое в мире искусства (искусственной природы), человек (сознательно или интуитивно) систематически повторяет пройденное до него предшественниками, зачастую не зная этого и даже не задумываясь о своих действиях (мы имеем в виду повторение в сфере жанров, видов
в искусстве и т.д.).
Почему искусство вообще и литература в частности существует как определенная система (ведь целенаправленно ее как систему никто не создавал)? Почему каждое новое произведение, попадая в данную систему, находит там свое
место? Почему система развиваясь, стремится к состоянию равновесия? Что же
руководит ею? Почему хаос из произведений современности с течением времени
становится порядком и на каждом новом этапе существования кажется (видится)
хаосом?
«Сегодня вылущилось ядро: понимание необходимости научного синтеза
отдельных областей естествознания и всех наук в целом, точных и гуманитарных.
Созрела острая ностальгия по единству культуры вообще, восстановлению такой
цельности миропонимания, какая свойственна была, пожалуй, лишь античному
миру. Такой общий синтез не может не повлечь за собой переключение интереса
культуры со сферы макрокосма на сферу микрокосма – человека» [3, с.19], – писал
Н.Ю.Климонтович о задачах синергетики в 1986 году.
641
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
С тех пор прошло 23 года, и на протяжении этих лет наука основательно
продвинулась в области исследования процессов самоорганизации (одного из основных процессов, рассматриваемых синергетикой) в таких физических, химических и даже биологических системах (см.: [4],[5],[6]). Самоорганизация явилась
тем мостиком, который позволил соединить воедино различные по своим законам
и развитию системы живой и неживой природы. Однако, сделав шаг от неживой
природы в сторону человека, ученые рассмотрели лишь биологические системы,
не завершив процесс обобщения и соединения воедино всех процессов. За кадром
остался один из основных процессов – создаваемое человеком искусство, культура
– тот пласт, где, на наш взгляд, самоорганизация присутствует также.
Для того чтобы рассмотреть предложенную нами гипотезу самоорганизации в искусстве, мы не будем рассматривать культуру в целом, поскольку это задача большого исследования. В нашей же статье мы ограничимся более простыми
примерами. Рассмотрим механизм самоорганизации в модели родово-жанровой
системы литературы. Для начала проанализируем применительно к модели родов
литературы цепочку: структура – система – модель – хаос, понятия, которыми
оперирует синергетика.
Нас могут обвинить в попытке применить законы самоорганизации, открытые в области физики, химии и т.д., в духовной сфере (например, в области
культуры). Ответ оппонентам прост: либо мы будем анализировать, и значит применять научный аппарат и единые подходы в области самоорганизации, как для
точных, так и для гуманитарных областей знаний, либо филологические науки так
и останутся в области субъективного восприятия предмета исследования.
И если то, что мы сказали, звучит довольно убедительно – продолжим.
Прежде всего, определимся, что есть «самоорганизация»: «самоорганизация –
процесс самоструктурирования, саморегулирования, самовоспроизведения сложных динамических систем различной природы» [6, с.563] . Возможны ли в литературе процессы самоструктурирования, саморегулирования, самовоспроизведения?
Является ли литература сложной динамической системой?
Человеческая жизнь (как индивидуума) и «жизнь» литературы несоизмеримы. Человек живет и творит слишком мало времени, чтобы повлиять на литературную систему в целом. «Жизнь» же многих жанров исчисляется столетиями,
безусловно, за столь долгий путь они частично изменяются, приобретают или
теряют новые виды, некоторые качества и т.д., но живут! И процесс этот, кажущийся на первый взгляд статическим (застывшим), на самом деле является динамическим, то есть изменяющимся во времени (см.: динамическая система [5], а
также осмысление роли времени в эволюции динамической системы [7]–[9]). Интересным является и тот факт, что появление новых жанров, позволяет «новичкам» занять место в системе родов, открытой Аристотелем [10]. Тот факт, что
человечество, создавая литературу (как и искусство в целом), по сути своей никогда не управляло целиком этим процессом, не могло, да и в будущем, по всей вероятности, не сможет нарушить этот процесс, который в принципе самосуществует, говорит о том, что процессы, происходящие в области литературы (искусства),
весьма подобны на процессы самоорганизации, происходящие в области физики,
химии, биологии и т.д. Литература с ее огромным количеством произведений,
разнообразных по структуре и содержанию, на первый взгляд представляется
хаосом, нагромождением крупных и мелких форм. Однако великое открытие
642
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
Аристотеля в области литературы (мы имеем в виду его структуру литературных
родов) позволило увидеть еще в античности стройную литературную структуру,
которая и по сегодняшний день (укрепленная философией Гегеля) является, на
наш взгляд, единственной стройной моделью. В то же время структура, открытая
Аристотелем, была им «увидена» в литературе, поскольку она уже сложилась в
литературном процессе античности, то есть уже произошли процессы самоструктурирования. Появление новых произведений в последующие столетия не нарушило существование данной структуры, не разрушило жанровую систему и т.д.
Причем человечество, создавая все новые и новые произведения, не задумывалось, сколько и каких произведений нужно создать, чтобы не нарушить или нарушить тот или иной процесс в литературе: фактически на лицо – процессы саморегулирования и самовоспроизведения в литературе. Тот или иной жанр, появившийся еще в античности (например, роман), прошел через все метаморфозы литературного процесса, терял или приобретал некоторые признаки, «забывался» на
определенных этапах развития литературы, или наоборот, был сверх популярен,
однако, несмотря на все перипетии, дожил до наших дней именно в качестве романа. Вот небольшой пример из «жизни» сатирического романа [11]. Первый сатирический роман «Сатирикон» Петрония дошел до нас лишь в отрывках, а наиболее полно сохранилась только часть романа под названием «Пир Трималхиона».
Трималхион – бывший раб, который разбогател, – очень колоритный персонаж.
Он гадкий и тщеславный, взбалмошный и добрый, невежественный и хлебосольный. В этом странном персонаже одновременно уживаются и простота раба и
кичливость богатея. Автор создает довольно мрачную картину жизни древнего
Рима. Для героев романа – гетер, бездарных поэтов, опустившихся риторов, вольноотпущенников – не существует ни религии, ни морали. Все моральные категории они перекручивают на свой лад. Даже язык романа служит сатирическим целям: «ни в каком другом произведении античной литературы не используется в
такой мере язык для характеристики персонажей» [12, с.478]. Например, язык
Трималхиона перенасыщен вульгаризмами.
Через много столетий на страницах белорусского сатирического романа
«Записки Самсона Самосуя» [13] появляется герой, язык которого прекрасно характеризует говорящего. Сатирическое описание Самсона Самосуя, сатирические,
гиперболизированные условия его жизни в Шепелевке и т.д. – все это напоминает
«Сатирикон». С сожалением следует отметить, что роман «Записки Самсона Самосуя» А.Мрыя также, как и «Сатирикон» Петрония, сохранился не целиком. В
обоих произведениях присутствуют определяющие черты сатирического романа:
все (или почти все) – отрицательные персонажи, сатирическое раскрытие темы,
гиперболизированное время и пространство, ироническое заострение конфликта и
так далее.
Таким образом, сатирический роман, который родился в античности, сохранил свои основные черты вплоть до нашего времени. Иногда жанр или его
разновидность может воскреснуть из небытия на новом этапе развития литературы, так, например, произошло с прозаической басней. Белорусский писатель Ядвигин Ш. обратился к этому жанру в начале прошлого века. Он обогатил белорусскую литературу прозаической басней, которая отнюдь не часто встречается в
наше время [14]. И таких примеров можно привести великое множество, ведь
643
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
жанр «живет настоящим, но всегда помнит свое прошлое, свое начало. Жанр –
представитель творческой памяти в процессе литературного развития» [15, с.122].
Каким же образом существует система, которую никто не планирует, и над
существованием которой можно даже не задумываться? Она существует как самоорганизующаяся система, как сложная динамическая система определенного класса [5, с.378]. Литература, на наш взгляд, относится к сложным динамическим системам, функционирование которых связано с присутствием в их поведении хаоса
и процессов самоорганизации. Данная динамическая система ограничена конечным числом степеней свободы, и, прежде всего, средствами (условиями) создания
художественного образа, что также было подмечено еще в античности Аристотелем [10, с.23-24].
«Структура – это объект, обладающий устойчивостью, «жесткостью»» [3,
с.57]. Структура имеет способность не изменяться в целом под воздействием
внешних и внутренних факторов, противостоять им. Понятие структуры является
ключевым для теории самоорганизации, поскольку самоорганизация и есть процесс, который приводит к образованию новых структур. Аристотель, выделяя литературные роды, обнаружил, на наш взгляд, пространственно-временную структуру литературы. Само явление – литература, безусловно связанное с устным народным творчеством, было в то же время качественно новым образованием (качественно новой структурой) по сравнению со всем, что ему предшествовало. Переход от устного народного творчества к литературе характеризуется новым типом
самоорганизации, когда речь идет не просто о явлениях словесного творчества, а о
появлении письменных, художественных произведений, где автор, не просто известен, но и является ключевой фигурой данного произведения. Таким образом, в
рассуждениях Аристотеля, говоря современным научным языком, просматривается несколько определенных стабильных пространственно-временных структур:
каждый вид искусства как определенная структура, роды литературы как самоорганизующаяся структура.
Однако прошло не одно столетие, пока человечество рассмотрело структуру литературных родов в качестве стройной системы [16]: Аристотель первым
открыл структуру, Гегель рассмотрел данную структуру как систему, что еще раз
подтвердило правильность рассуждений Аристотеля.
В определенном смысле понятия структуры и системы пересекающиеся,
поскольку там, где рассматривается самообразование структуры, говорится о саморегуляции и самоподдержании системы (эти вопросы рассматривают математическая теория систем, кибернетика, синергетика). Чтобы структура могла рассматриваться как система, она должна состоять из подсистем (возможность разбиения ее на части), части должны составлять целое так, чтобы это помогало исследованию всей системы, должна существовать взаимосвязь системы, которую
возможно рассматривать как подсистему большей системы и так далее.
Применимо ли это развернутое определение системы, данное еще в 30-е
годы прошлого столетия Л.фон Берталанфи [3, с.59] к структуре литературных
родов? Литературные роды легко разбиваются на части: эпос, лирика и драма.
Исследование каждого из родов литературы, безусловно, помогает изучению системы в целом. Возможно выделение параметров для каждого рода литературы.
Сама система литературных родов входит в большую систему – литературу как
вид искусства, а литература, в свою очередь, в систему искусств. Таким образом,
644
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
можно констатировать тот факт, что литературные роды практически имеют все
свойства системы. (Следует отметить, что в теории литературы термины структура, система (художественная система) рассматривались с разных точек зрения
рядом авторов [17]-[23] и др., однако в данных исследованиях системы не рассматривались именно как динамические системы, кроме того, не прослеживалась
связь появления данных систем с процессами самоорганизации). Между тем, изучая систему литературных родов, мы имеем дело с созданной человечеством моделью системы литературных родов, с так называемым «белым ящиком» (понятия
«белый ящик» и «черный ящик» применяются в кибернетике: «реальная система –
это «черный ящик», а модель – «белый ящик», строится, «исходя из того, что известно о поведении системы, о параметрах, определяющих это поведение» [3,
с.60]). Задача исследователя приблизить «белый ящик» к «черному ящику», то
есть создать такую модель, которая целиком будет отвечать действительности.
При построении модели литературных родов, бесспорно, важно учитывать такую
подсистему как жанр, поскольку именно появление новых жанров, видов жанров
повлияло на становление в современной теории литературы новых моделей литературных родов. Мы не будем в данной статье останавливаться на вопросе, насколько удачно или не удачно получилась та или иная модель литературных родов. Для нас важен сам факт связи развития литературного процесса с появлением
новых жанров. В литературоведении нет четкого определения новых жанров, их,
безусловно, можно назвать авторскими, так как на определенной стадии развития
литературного процесса новый жанр является лишь приобретением творчества
определенного автора. Часть таких жанров затем занимает нишу в общепринятой
жанровой системе и продолжает свою жизнь в творчестве многих, а часть навсегда
остается в рамках творчества одного писателя. Авторские жанры следует определить как инновационные, что позволит акцентировать их ведущую роль в самоорганизации литературного процесса.
Есть авторы, творчество которых почти что целиком представляет собой в
жанровом плане современную сложную структуру инновационных жанров (например, творчество В.С.Высоцкого). Во-первых, большинство его произведений
написано стихотворным языком, во-вторых, имеет ритмико-музыкальное сопровождение, в-третьих, несмотря на две первые особенности, не является лирикой в
прямом смысле, так как они (за редким исключением) не могут быть отнесены к
такому роду литературы как лирика. Периодически В.Высоцкий сам в названии
или в словесном предисловии дает определение жанра своего произведения. Для
примера возьмем «Песню-сказку про джина» [24]. Является ли это произведение
песней-сказкой? (Даже уже в этом определении есть отступление от традиции
жанра). Или в жанровом плане это произведение является совершенно чем-то
иным, имеет индивидуальный характер и является авторской инновацией?
Безусловно, по внешним, формальным признакам это произведение является песней, так как данный текст был положен В.Высоцким на музыку и исполнялся под гитару. Однако содержание этого произведения расширяет границы
жанра лирической песни. Что же касается определения жанра данного произведения как сказки, то на этом следует остановиться поподробнее. Как и все произведения В.Высоцкого подобного плана, это произведение имеет только некоторые
признаки жанра сказки [25]-[27]. Несоответствие классическим канонам сказки
наблюдается на трех уровнях: на уровне системы персонажей, на уровне функ645
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
ционирования волшебных предметов (в данном случае предмета – бутылки) и на
сюжетном уровне. Рассмотрим один из основных уровней – сюжетнокомпозиционные особенности произведения. В самом начале завязки нет даже
намека на сказочность: главный герой покупает бутылку и решает, что пора бы
ему ее выпить. В этом месте мы имеем первую кульминацию произведения, и
резкий переход от обыденного к сказочному: из бутылки появляется второй герой
– джин. Завязывается разговор, в ходе которого выясняется, что «джин» практически ничего как настоящий джин не умеет: «кроме мордобитиев – никаких чудес».
Основная кульминация «Песни-сказки про джина» заканчивается дракой между
главными героями. В развязке джин оказывается в Бутырке, а главный герой выражает надежду увидеть своего нового знакомого на боксерском ринге. Для кульминации настоящей сказки характерно то, что «начальная беда или недостача ликвидируется» [28, с.50] . В данном произведении, наоборот, происходит «ликвидация» волшебного помощника (милиционеры заталкиваю его «в черный воронок»).
Вот они подъехали – показали аспиду!
Супротив милиции он ничего не смог:
Вывели болезного, руки ему – за спину
И с размаху кинули в черный воронок. [29, с.117]
Заканчивается история каламбуром: «чем в бутылке, лучше уж в Бутырке
посидеть!» [29, с.117]. В организации данного каламбура участвуют два слова:
«бутылка» и «Бутырка», разница между ними всего в одном звуке [л] меняется на
[р]. Таким образом, два этих слова также дают нам представление об ассоциативно замкнутом пространстве: наш джин появляется из бутылки (вполне сказочный
вариант для сказочного джина с легкой примесью современной алкогольной тематики) и исчезает в Бутырке (странное место для сказочного персонажа, однако
совершенно реальное и не сказочное). Таким образом, сказка, не успев начаться,
разбивается о скалы действительности, как впрочем, и в других произведениях
В.Высоцкого [25], [27]. И, в конечном счете, все, что произошло с главными героями, напоминает больше пьяный разговор двух мужиков вперемежку с пьяным
бредом, нежели сказку с ее законами и героями. Объединение реального и нереального в одном произведении является характерной чертой творчества
В.Высоцкого [26], [30]. Функция джина как волшебного помощника не исполняется джином в данном произведении, соответственно нами ставится под сомнение и
функция бутылки как волшебного средства.
Таким образом, перед нами реальный сюжет (правда, с элементами мистики, если конечно первый герой в начале произведения еще трезв), который проистекает в реальных бытовых условиях, при этом отчетливо чувствуются реалии
современной жизни. Первый герой – современный реальный человек. Второй герой на протяжении всего произведения постоянно меняется: трансформируется из
джина в мужика и обратно. Таким образом, система персонажей данного произведения является инновационной по сравнению с классической системой персонажей сказки. Бутылка, которая играет важную роль в построении произведения,
имеет функции бытового предмета, а также волшебного предмета (последнее
можно принять с некоторой оговоркой). Следует также учесть, что «в основе сказки всегда лежит антитеза между мечтой и действительностью, которая получает
полное, но утопическое разрешение» [31, с.989]. В нашем случае есть антитеза
между мечтой и действительностью, но разрешение этой антитезы не утопическое
646
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
– оно вообще отсутствует. Исходя из всего выше сказанного, данное произведение можно отнести к эпическому роду литературы [11, с.92-95], обозначив жанровые границы в рамках антисказки – инновационного (авторского) жанра. В жанре
антисказки написаны и другие хорошо известные произведения В.Высоцкого,
например, «Лукоморья больше нет…». Здесь автор размещает современную действительность в сказочном пространстве, и это размещение последняя не выдерживает, то есть происходит разрушение сказочного пространства, уничтожение
сказки [25, с.105-109]. Современной, гиперболизированной пародийно-сказочной
историей является и произведение В.Высоцкого «Про дикого вепря…». В данном
случае мы имеем опять-таки инновационный авторский жанр – жанр, который не
подчиняется канонам уже известных жанров, а имеет свои собственные инновационно-жанровые признаки [27, с.210-215].
Появление инновационного (авторского) жанра может вызвать непонимание творчества писателя (и творчество В.Высоцкого – не исключение), особенно,
если произведение опережает время. Так произошло и с произведениями
О.Орловского.
Русский помещик Осип Данилович Орловский остался в истории белорусской литературы как автор всего одной известной книги «Беларускiя народныя
расказы» (1908 года издания). И скорее всего его бы не вспомнили и вовсе, если
бы М.Гарецкий в «Гiсторыi беларускае лiтаратуры» не посвятил ему небольшой
параграф, отмечая при этом, что об авторе мало чего известно, и поэтому сложно
понять, почему в его книге много странного [32, с.166].
В основе своей критики, которые обращались в свое время к творчеству
О.Орловского, считали его реакционным писателем, «который не поднялся до
понимания прогрессивных тенденций времени»[33, с.96], также [34] – [36].
Так, М.Ларченко замечает: «…Представитель реакционного белорусского
дворянства Осип Орловский, защищая царско-помещичьи порядки, …писал:
Бог i цар нам даў свабоду,
А маладзеж цанiць яе не ўмеiць,
Ты вiдзiш, сколько стало зброду?
Вот нас i Бог ужо не жалеiць.
Осип Орловский даже отменой крепостного права не доволен. При крепостном праве, по мнению Орловского, жизнь вообще была на много лучше, чем
после его отмены, так как крестьянин, став свободным, не хочет работать на помещика:
Як быў прыгон ды паны
Дык мужык знаў саху, цэп i касу,
Не насiў ён навыпуск штаны,
А цяпер ён – як шыш у лесу! » [34, с.82-83].
Нужно сказать, что М.Ларченко, на наш взгляд, не внимательно отнесся к
произведениям О.Орловского. Приведенные им отрывки – «реакционные мысли»
– не принадлежат самому автору, поскольку это язык его героев. Произошла путаница скорее всего потому, что цитирует М.Ларченко (как и большинство исследователей О.Орловского) по перепечатанным отрывкам, а не по книге 1908 года.
Иначе М.Ларченко обратил бы внимание перво-наперво на жанр произведения
«Два старых мужыка», из которого он приводит выдержки. Заметим, что через 60
647
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
лет ситуация повторяется и с отрывками из стихотворений В.Высоцкого – его
«реакционные мысли» не всегда принадлежали самому автору.
«Два старых мужыка» – необычное произведение. Оно построено в форме
пьески (даже точнее будет сказать – сценки). Перед нами диалог двух действующих лиц, старых мужиков Апанаса и Прокопа. Все, что мы про них узнаем, узнаем
исключительно из их слов (ремарок, авторских характеристик и так далее в произведении нет). Можно только догадаться, что они встретились где-то на деревенской улице и ругают весь мир. Про что же поговорить старым людям, как не про
новые порядки, которые выживают старый мир. И хотя этот старый мир со временем все больше и больше меняется, однако он принадлежит этим старым мужикам, он им милый, а поэтому им его жалко. О.Орловский мастерски ярко передал
характеры старых крестьян. Но сквозь наивно-честный разговор этих людей чувствуется ироническое отношение самого автора к своим героям. С улыбкой он
показывает, что его герои старые, необразованные мужики, что во всем новом им
видится не больше, не менее как конец света:
Видаць приходиць намъ конецъ
I скоро будеть страшны судъ
Анцыхристъ подавиць насъ якъ овецъ
Бог покажеть намъ свой цудъ... [37, с.25].
(Тут и далее О.Орловский цитируется с сохранением правописания оригинала по кн.: «Беларускiя народныя расказы», 1908г.)
Вот перевод, сделанный автором данной статьи:
И видно будет нам конец,
Грядет час страшного суда…
Антихрист придушит нас как овец,
Покажет Бога нам чудеса…
На наш взгляд, «Два старых мужыка» – сатирико-юмористическая сценка
(имеющая даже философские, хоть и «дедовские» рассуждения), которая, кстати,
оригинально вплетена в содержание и построение всей книги.
Личные представления мужиков о всем на свете передаются автором через
серьезный (чуть ли не научный) диспут. Столкновение “серьезных” по форме
рассуждений с несерьезными знаниями вызывает открытый, щедрый смех.
Подобные приемы мы видим и в произведениях В.Высоцкого.
Очень похожий и также весьма “серьезный” разговор, но уже по
социальным вопросам, происходит между мужиками в сценке “Два мужыка”.
Степан и Парамон рассуждают , кто важнее всех. Парамон утверждает, что самый
главный – извозчик, он ведь едет впереди всех, а уже за ним – поп, купец,
помещик. Но его собеседник Степан не сдается, доказывая ему, что это не так.
Извозчик едет первым, однако дождь его поливает, а в руках у него – вожжи и
кнут. А вот помещик едет с комфортом, так что дождь и вьюга ему не страшны.
Иронию, заложенную в строки книги О.Орловского, впервые заметил
М.Горецкий, в своем “Слоўніку літаратурных паняццяў” (четвертое издание
“Гісторыі беларускае літаратуры”) пример для понятия “ирония” взят им именно
из книги О.Орловского.
Современники О.Орловского вообще относились к его творчеству с
большим вниманием, чем последующие исследователи. Кроме М.Горецкого,
который несколько раз переписывал параграф в “Гісторыі беларускае літаратуры”
648
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
про О.Орловского, довольно выскую оченку дал его творчеству Е.Карский. В
частности, он отмечал, что О.Орловский знает прекрасно жизнь людей, о которых
он пишет, их нравы, он затрагивает интересные философские вопросы и т. д. [38,
с.149].
В чем же секрет популярности произведений О.Орловского? Безусловно, в
темах, в передаче материала, в видении мира. Много сценок посвящено распространенному на деревне такому негативному явлению как пьянство: «Мужыцкая
бяседа», “Швед – п’яніца”, “Тарас і Касьян” и т. д.
Здоровенекъ дѣдъ Касьянъ
Чаго ты ходишь по морозѣ
Ты учора быу дужа пьянъ
Ды и сегодня у такой же позѣ... [37, c.61].
Перевод автора статьи:
Привет тебе, дядька Касьян,
Чего ты ходишь по морозу…
Вчера ты был уж больно пьян,
Да и сегодня примеряешь ту же позу.
Вся книга объединена наличием необычного главного героя, о котором мы
ничего практически не прочитаем в ней, но присутствие которого мы чувствуем
постоянно. Встречается с ним мы в предисловии, где он честно заявляет:
Можа кому будець и не погумору
Али душа моя не виновата;
Я тутъ писау усё безразбору
Ня щадiу я и роднага брата...[37, c.3].
Перевод автора статьи:
Может кому с моих слов не до смеха,
Но душа моя не виновата,
Я тут писал все без разбора,
Не пощадил и родного брата…
Вторая встреча с этим героем ждет нас в предпоследней сценке (непонятно, почему автор не поставил ее последней, скорее всего путаница получилась во
время печати книги). Сценка-стихотворение “Багатага няма ў свеце” – это личные
авторские философские рассуждения о своем творчестве, о времени-колесе,
которое очень быстро бежит:
Старики отъ молодыхъ утекаюць
А молодежь за ними бѣжиць у слѣдъ
Одни и другiе тольки милькаюць
Сегодня молодъ, а заутра дѣдъ... [37, c.91].
Перевод автора статьи:
Старики от молодых убегают,
Но молодые бегут за ними в след…
Одни, другие только и мелькают…
Сегодня молод, но а завтра уже дед…
О.Орловский, завершает свою книгу выводом: каждый человек ищет счастье на этой земле, один видит счастье в работе, другой – в богатстве,…но оно, это
счастье и не в том, и не в другом, и не в третьем…– счастье просто в нашем появлении на этот сложный, но такой прекрасный свет.
649
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
Если рассмотреть все сценки данной книги вместе, то они напоминают
пьесу, инновационную пьесу, необычную для начала ХХ века (произведение не
имеет авторских ремарок, встречается поток сознания [39]). Эта пьеса подчинена
по своему построению быту обычной деревенской улицы, где встретил одного,
поговорил, пошел дальше, послушал беседу на крыльце соседского дома, опять
пошел по своим делам, потом снова остановился, потому что кто-то опять рассказывает что-то «очень интересное».
Таким образом, непонимание критиками творчества О. Орловского произошло прежде всего потому, что они, во-первых, не внимательно отнеслись к его
творчеству, а во-вторых, не увидели, что его произведения представляют собой
новый инновационный авторский жанр, который опередил свое время. Аналогичный вывод справедлив и в отношении новаторского творчества В.Высоцкого.
На наш взгляд, появление инновационных (авторских) жанров активизирует в системе литературных родов механизмы саморазвития системы, отсюда и
восприятие современной литературы как неустойчивого, даже хаотического процесса [40-41]. Однако следует отметить, что со временем многие системы приходят в равновесие, а хаос сменяется порядком. Таким образом, каждый шаг эволюции в литературе (искусстве) связан с процессами самоорганизации. Процессы
самоорганизации, характерные для физических, химических, биологических, медицинских, экологических систем, мы наблюдаем также и на уровне систем искусства, в частности, в художественной литературе.
Литература
1. Krot A.M., Tkachova P.P. and Goncharov B.A. New approach to speech signal recognition using nonlinear signal decomposition by measuring Wiener kernel//
Smart Engineering System Design (Taylor & Francis Publ. Co.,USA). – 2002. – Vol.4.
– №1. – PP. 265-276.
2. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М.: Прогресс, 1986 (Prigogine I., Stengers I. Order out of chaos. London: Heinemann, 1984). – 432 с.
3. Климонтович М.Ю. Без формул о синергетике. Мн.: “Вышэйшая школа”,
1986. – 223 с.
4. Крот А.М. Сложные системы// Энциклопедия: Республика Беларусь.
Минск: Беларуская энцыклапедыя , 2008. – Т.6. – С. 705-706.
5. Крот А.М. Динамическая система// Энциклопедия: Республика Беларусь.
Минск: Беларуская энцыклапедыя , 2006. – Т.3. – С. 378-379.
6. Крот А.М. Самоорганизация// Энциклопедия: Республика Беларусь.
Минск: Беларуская энцыклапедыя , 2008. – Т.6. – С. 563.
7. Пригожин И. Переоткрытие времени. // Вопросы философии. – 1989. –
№ 8. – С.3-19.
8. Симаков К.В. Очерк истории «переоткрытия времени». // Вестник РАН.
– 1995. – Т.65. – № 6. – С.502-512.
9. Силин А.А. О природе времени. // Вестник РАН. – 1995. – Т.65. – № 2. –
С.140-148.
10. Аристотель Поэтика. Риторика/Пер.с др-греч. В.Аппельрота,
Н.Платоновой. СПб.: Издательский Дом “Азбука-классика”, 2007. – 352 с.
11. Ткачова П.П. Да праблемы межаў гумару і сатыры ў сістэме родаў
літаратуры.//Весці НАН Беларусі.Сер.гуманіт.навук. – 2007. – № 4. – С. 92-95.
650
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
12. История всемирной литературы. М.: Наука, 1983. – Т.1 – 584 с.
13. Мрый А. Творы: Раман, апавяданні, нататкі. Минск: Мастацкая
літаратура, 1993. – 317 с.
14. Ткачева П.П. Жанравая спецыфіка твораў Ядвігіна Ш. //Беларуская
мова і літаратура. – 2007. – №2. – С.48-50.
15. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. 4-е издание. М.: Советская Россия, 1979. – 318 с.
16. Гегель Г.В.Ф. Эстетика (лекции по эстетике) в 2-х томах. СПб.: Наука,
2001. – Т.1. – 623 с. – Т.2. – 603 с.
17. Волков И.Ф. Теория литературы. М.: Просвещение. Владос, 1995. –
256с.
18. Неупокоева И.Г. История всемирной литературы: Проблема системного
и сравнительного анализа. М.: Наука, 1976. – 360 с.
19. Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии: Анализ поэтического текста. СПб.:
Искусство-СПб, 1996. – 846 с.
20. Храпченко М. Размышление о системном анализе литературы // Вопросы литературы. – 1975. – № 3. – С.90-112.
21. Хализев В.Е. Теория литературы. М.: Высшая школа, 2005. – 551 с.
22. Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. –
574с.
23. Гуторов И.В. Вопросы литературоведения. Минск. Издательство Белгосуниверситета, 1958. – 225 с.
24. Ткачева П.П. Жанровые особенности произведения В.Высоцкого «Песня-сказка про джина» // Фальклорная спадчына Р.Шырмы і Г.Цітовіча: вопыт
збіральніцкай, навуковай і папулярызатарскай дзейнасці ў кантэксце праблем
адраджэння традыцыйнай культуры вёскі: матэрыялы ІV Міжнароднай навуковай
канферэнцыі. Мінск: Паркус плюс , 2008. – C.102-105.
25. Ткачева П.П. Разрушение границ жанра сказки в современной поэзии
(В.С.Высоцкий «Лукоморья больше нет…») // Фалькларыстычныя даследванні.
Кантэкст. Тыпалогія. Мінск: Бестпрынт, 2006. – Вып. 3. – С. 105-109.
26. Ткачева П.П. Мифологическая семантика женских образов в
произведении В.Высоцкого «Две судьбы» // Фалькларыстычныя даследванні.
Кантэкст. Тыпалогія. Сувязі. Мінск: Бестпрынт, 2007. – Вып.4. –– С. 240-246.
27. Ткачева П.П. Жанровые границы произведения В.Высоцкого “Про
дикого вепря”// Фалькларыстычныя даследванні. Кантэкст. Тыпалогія. Сувязі.
Мінск: Бестпрынт, 2008. – Вып.5. – C.210-215.
28. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. М.: “Лабиринт”, 2001. –
144с.
29. Высоцкий В. Антология Сатиры и Юмора России ХХ века в 50-ти томах. М.: Эксмо, 2005. – Т. 22. – 528 с.
30. Ткачева П.П. Символическое пространство в произведении
В.Высоцкого «Очи черные» //Вопросы языка и литературы в современных исследованиях. Материалы Международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. Х Юбилейные КириллоМефодиевские чтения» Москва: Ремдер, 2009. – С.352-358.
651
Современные исследования социальных проблем, 2010, №4.1(04)
31. Литературная энциклопедия терминов и понятий/Под ред.
А.Н.Николюкина. Институт научной информации по общественным наукам РАН.
М.: НПК “Интелвак”, 2001. – 1600 стб.
32. Гарэцкi М. Гiсторыя беларускае лiтаратуры. 4-е выданне. Мінск: ДВБ,
1926. – С.166.
33. Беларускiя пiсьменнiкi. Бiблiяграфiчны слоўнiк у 6-ці тамах. Мн.:
Беларуская энцыклапедыя імя П.Броўкі, 1992. – Т.1. – С.96.
34. Ларчанка М. Па шляху рэалiзма. Мінск: Выдавецтва
Белдзяржуніверсітэт , 1959. – С.82-83.
35. Грынчык М. Максiм Багдановiч i народная паэзiя. Мінск: Белдзяржвыд,
1963. – С.114-115.
36. Лойка А. Гiсторыя беларускай лiтаратуры: Дакастрычнiцкi перыяд у 2х частках. Мн.: Вышэйшая школа, 1977. – Ч.1. – С.227-229.
37. Арлоўскі В. Д. Беларускiя народныя расказы. Полацк, 1908. – 95 с.
38. Карский Е.Ф. Белорусы. Т.3. Очерки словесности белорусского племени. Ч.3. Художественная литература на народном языке. Пгр., 1922. – С.149.
39. Ткачова П.П. Узнікненне інавацыйных аўтарскіх жанраў на аснове
працэсаў самаарганізацыі ў літаратуры.//Весці НАН Беларусі.Сер.гуманіт.навук. –
2010. – № 2. – С. 98-106.
40. Tkachova P.P. To a question on self-organizing literary genres: chaos, structure, system, model in the literature, author's innovative genres//CHAOS 2009. Book of
Abstracts. 1-5 june 2009, Chania,Crete, Greece. – P.88.
41. Tkachova P.P. From chaos to self-organization: structure and system of the
poetic literary text//CHAOS 2010. Book of Abstracts. 1-4 june 2010, Chania,Crete,
Greece. – P.92.
652
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
14
Размер файла
288 Кб
Теги
инновационные, структура, жанра, жанров, вопрос, система, pdf, самоорганизация, литературное, через, хаоса, авторских
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа